# Прода Юнги Северного флота (эпизоды 39-43)

Александр Иванович Бондарев

Эпизод 39


Во время обратного возвращения капитан, всё агитировал меня переходить к ним, в разведывательный отряд. Я ответил категоричным отказом.

- Могу сходить с вашими один раз и то, если с моё руководство официально "добро" даст, - проговорил я глядя на капитана, - и то на короткий срок, мне же потом до Мурманска ещё надо как-то добираться надо будет.

- Тут как раз не проблема, - сообщил тот, - посадим на первый же, транспортный самолёт до Мурманска. А с твоим руководством я думою, моё как-нибудь, договориться. Но за фронт с тобой сходят ребята Леонова, тем более что есть решение отправить разведгруппу на поиск в тыл немцам.

Повернувшись к Леонову он добавил, - что-то подозрительно немцы зашевелились на нашем фронте, скорее всего на них давят из Берлина по поводу весенне-летнего наступления на Мурманск. Это же видно по тем грузам, что ваша флотилия захватила у немцев. Поэтому и выход твоей группы Виктор назначен на 22 апреля - ровно через три дня. Состав группы на твоё усмотрение, но не более 5-8 человек. На всё про всё у вас всего пять дней не более, 27 должны выйти на нашу сторону. У нас тут тоже планируется наступательная операция. Всё понятно. Что-то ещё?

Капитан вопросительно посмотрел на нас, мы с Леоновым сидели вместе на заднем сидении.

Леонов пожал плечами, надо так надо, сходим.

- Надо заехать в порт, забрать с катера патроны, - сказал я, - ещё кое-что по мелочам, да и к таким выходам надо готовиться, по серьёзней, чем за несколько дней.

Капитан недоумённо уставился на меня.

- У вас глушители оружейные, на пистолеты или винтовки есть? - уточнил я у капитана, - или, к примеру, маскхалаты, компактная взрывчатка, чем пользуетесь при отрыве от преследования при наличии собак, наверное, табаком? Как будете сбрасывать преследование? Быстрым бегом, пока не свалитесь? Эвакуация самолётом даже не рассматривается, наверное, максимум катером, а если попался ценный пленный то, тогда как?

Я вопрошающе уставился на капитана. Тот с округлыми глазами переглядывался с Леоновым. Виктор тоже выглядел обалденным от моего напора.

Посмотрев на сидящего рядом Виктора, спросил его, - как преследование сбрасываете, небось засадами, подставляясь сами?

- А как иначе? - тот смотрел на меня удивлённо, - только так.

- Село, - я не скрывал своего разочарования, - а с виду как бы и городские.

Капитан и сидящий рядом со мною Виктор, опять обалдело уставились на меня, не понимая к чему, я сказал это.

- Ну да я из города, - осторожно сказал капитан, - да и сержант Леонов, тоже вроде бы городской. На что тот подтверждающее кивнул головой.

- Оно и видно, - сказал я, - для разведки что главное?

- Что, - переспросил капитан.

- Тихо прийти, тихо уйти и чтобы никто не видел и не слышал, - сказал я, - это при том, что дело, которое им поручили, они выполнили, вот это и есть разведка. А громкое хлопанье дверьми, в этом процессе, это уже должны делать другие военные, специально к этому готовые, по научному их называют диверсанты. Вот для тех, чем громче, тем лучше. Но разведка и диверсанты должны уметь быстро и качественно отрываться от преследований, это их объединяет.

- А разве это не одно, и тоже, - прервал меня капитан.

- Ну да одно и тоже, - я согласительно закивал головой, - как, к примеру, авиация и артиллерия, и там и там пушки, а ведомства разные и разные задачи и способы их выполнения.

В этот момент легковая машина въехала на территорию порта. Ещё через несколько минут мы подъехали к пирсу, у которого стояли корабли нашей флотилии компактной группой, во главе с ВК ПВО "Победителем".

Быстро сбегав на свой катер, забрал свой сидор, попутно кинув в него несколько пистолетов, с пачками патронов к ним, немного продуктов, а так же с десяток гранат Ф-1, не забыл и патроны к своей винтовке.

На пирсе рядом с капитаном стоял наш Петрович и Кобызев.

Что там им наговорил капитан, я не слышал. Подойдя к командирам, доложил им о готовности к выходу на разведку.

Петрович, скептическим взглядом окинул мою фигуру, как будто видел её первый раз и деловым тоном сообщил мне, что я, временно на неделю прикомандирован к отряду разведки СФ.

- Только туда и обратно, - сказал он уже в конце своей речи, добавив, сверкнув своими озорными глазами, - много там не стреляй, помни про патроны, юнга.

На не понимающие взгляды капитана разведчиков и Леонова, рассказал им анекдот про солдат и патроны.

На прощание капитан подтвердил, что завтра с утра он лично привезёт приказ по штабу СФ об откомандировании меня юнги Ваника Северного приписанного к Мурманской флотилии в распоряжение разведотдела СФ.

Оставшиеся три дня до выхода прошли как одно мгновение, по крайней мере, для меня. Я разрывался между пошивочной мастерской, Архангельским морремзаводом, аптеками Архангельска, морским училищем, где мне нашли химическую лабораторию.

В пошивочной мастерской я рисовал эскизы маскировочных халатов, со всевозможными пояснениями, как для чего и в каких местах, а так же их расцветки под весеннюю пору года.

На Архангельском морремзаводе рисовал чертежи всё того же оружейного глушителя, что-то типа прибора "Брамит", братьев Митиных, отдельно как для винтовки, так и для пистолетов.

В аптеках закупал необходимые компоненты для приготовления смеси для отпугивания собак, перепаковал несколько десятков брусков с взрывчаткой, усилив её свойства, раз в пять, а то и более. Отдельно приготовил несколько пробирок с ядом - так на всякий случай, может, пригодятся.

У старшины разведотряда, выпросил с пяток кусков тонкой проволоки метров по пятнадцать каждый, на вопрос ходившего следом за мной и всё записывающего Леонова, сказал, что так надо.

21 апреля 1942 года к вечеру, наконец, доставили пошитые по моим эскизам маскхалаты и привезли всего пяток глушителей, четыре на немецкий пистолет "Люгер" (отдавали пистолеты, два моих и два дал Леонов, для переделки), один удлинённый на стрельбу из моей снайперской винтовки "Zf. Kar. 98k", её тоже переделывали - для того чтобы можно было навинчивать глушитель.

Из двух десятков брусков капитан забрал два на испытание, которое прошло успешно за городом, привлекли нескольких специалистов, из сапёрного подразделения, дислоцированного в городе. Те просто были в шоке от взрывной мощности одного бруска.

Для выхода готовились кроме Леонова ещё три краснофлотца, я был пятый.

В тылы немцев, Виктор решил пройти через одно из озёр, под утро. Что и произошло 22 апреля примерно в два часа ночи, на небольшой лодке, как раз для четверых.

Описывать свои бега по горам в течении четырёх дней не буду. В принципе три дня прошли нормально, тихо пришли, тихо ушли, что надо отметили на картах. А вот четвёртый день, начался вроде бы удачно, мы как раз приблизились к населённому пункту Большая Западная Лица. До самого населённого пункта мы близко не подходили, хватало того, что расположились на самом срезе сопки, с которой открывался прекрасный вид на сам населённый пункт. В три имеющиеся в группе, бинокля начали рассматривать как сам посёлок, так и расположение в нём немцев. В самом посёлке располагалось около батальона горных егерей, несколько зенитных батарей, которые дополнительно, прикрывали все подходы к пункту, в том числе и подъездные пути - дороги. В нём же находился крупный немецкий штаб, мы наблюдали значительное количество транспортных средств, в том числе и около десятка легковых автомобилей. Штаб расположился в большом трёхэтажном здании центральной улицы, находился под усиленной охраной, кроме того вдоль улицы постоянно ходили два патруля по три егеря во главе с унтер-офицером, проверка документов была обязательна для всех в том числе и офицеров.

- Только у тех, кого знают в лицо, документы не проверяют, - прокомментировал я увиденное. В этот момент у меня сработала моя чуйка и я резко посмотрел на дорогу, которая подходила к посёлку с западной стороны. В тот момент на ней вдали показалась большая колонна машин, во главе колонны шёл танк, впереди за сто метров ехали три мотоцикла с колясками.

Толкнув в бок лежащего рядом Виктора, я негромко сказал, - смотри западное направление.

- Panzerkampfwagen I (Pz.Kpfw.I, Pz.I; "Панцеркампфваген I") - германский лёгкий танк 1930-х годов, - тут же прокомментировал увиденное Виктор, - за ним три немецких лёгких бронеавтомобиля (Sd Kfz 221), четыре легковых автомобиля, за ними два бронетранспортёра Ганомаг (Немецкий бронетранспортер Sd Kfz 251/20 "Hanomag"), один немецкий связной бронеавтомобиль (лёгкий бронеавтомобиль Sd Kfz 223), три грузовых автомобиля, скорее всего с пехотой. После них ещё два мотоцикла с колясками. Колонна направляется прямиком в посёлок.

В тот момент, я уже не смотрел на колонну, которая подходила к посёлку, а смотрел в бинокль на подходы к зданию перед штабом. Само здание находилось на небольшой площади и место перед ним было, по всей видимости, заранее освобождено от машин. К самому зданию вели ступеньки, десять штук, видимость была хорошая.

- А расстояние до здания штаба от нас, в аккурат, чуть меньше двух километров, - негромко проговорил я, но так чтобы услышал Виктор.

Тот с удивлением посмотрел на меня, опуская свой бинокль.

- Ты что, задумал стрелять? - его лицо выражало удивление.

- А почему бы и нет, - ответил я, - тут даже можно без глушителя, да и какая разница одним-двумя немецкими генералами, меньше или больше, никто и не заметит на фоне войны.

- Попадёшь? - проговорил Виктор в полголоса, - сам сказал, что расстояние чуть менее двух километров.

- Кого-то убью, кого-то раню, но три минуты интенсивной стрельбы я им гарантирую, - произнёс я, готовясь стрелять, раскладывая около себя с десяток обойм, - ты лучше скажи Лодочкину, чтобы помог мне - быстрее перезаряжал обоймы для винтовки. А сам с Захаровым посматривай по сторонам да сзади скажи Руслану, чтобы тоже повнимательней смотрел.

- Скорее всего, не стоит стрелять, - немного подумав, сказал Виктор, - уйти будет тяжело, а нам надо передать собранные разведданные и карту с пометками.

Я повернулся к Виктору, - а ты подумал, что за несколько дней будет наступление, а мы тут выведем из строя с пяток высших офицеров? Судя по легковым машинам у штаба, тут намечается совещание, прибывающих, выйдут встречать все высшие офицеры, судя по охране, прибывает кто-то, не ниже генерала. Такой момент выпадает очень редко, тут надо стрелять, фора по времени у нас есть. Никто из немцев не подумает о том, что стрельба будет вестись с запредельного расстояния. В пользу стрельбы говорит наше удачное месторасположение, от нас, очень прекрасный обзор на место перед штабом. А уйти, так мы прорвёмся не впервой. Кстати если хотите быстрей уходить отсюда, можете уже стартовать, я вас за десять минут догоню, сам знаешь.

Леонов недобро посмотрел на меня, особенно после последних слов. Он прекрасно знал, что догнать их мне не составит труда, последние три дня это показали. Но и уходить не всей группой он не хотел.

Немного подумав, он нехотя сказал, - стреляй уже, уходить будем все вместе, группой. Лодочкин, под правую руку юнги, будешь перезаряжать магазины.

К этому моменту, колонна немцев, втянулась в посёлок, на въезде их даже не останавливали. По всей видимости, на посту знали, кто прибыл, когда мимо поста проходила колонна, старший поста отдал честь сидящим в легковых машинах. Всё это я фиксировал, не прекращая разговора с Виктором.

К стрельбе я был готов, все необходимые манипуляции с прицелом я уже выполнил, осталось только ждать, меньше минуты.

Наконец легковые автомобили подъехали к зданию, охрана убралась чуть в сторону, не доезжая до штаба метров пятьдесят.

- Смотри ты, - удивлённо проговорил смотрящий в бинокль Виктор, - а на крыльцо штаба выскочил целый генерал, даже лампасы отсюда видно прекрасно и свита за ним выскочила человек с десять. Это кто же сюда пожаловал?

- Наш звёздный час пожаловал, - пробурчал я, не отрываясь от прицела, я почти не сомневался, что в зону нашей видимости пожаловал самый желанный для меня, как снайпера военный, а именно генерал-лейтенант Эдуард Вольрат Кристиан Дитль, собственной персоной.

- Это твоё первое командирское звание приехало и орден на грудь. Правда уходить теперь будет тяжело, эт точно.

- КТО ПРИЕХАЛ, - Виктор, чеканя слова, спросил, оторвавшись от бинокля, посмотрел на меня.

- Генерал горно-пехотных войск Эдуард Дитль, - сказал, не отрываясь от прицела я, добавив, - скорее всего. Всё не мешай мне.

Встречавший генерал быстро начал спускаться, к уже вышедшим из машины, на верх подымались всего два военных, остальная группа военных, собравшись в группу, следовала за двумя военными чуть ниже, соблюдая дистанцию метров пять-восемь.

Я чуть медлил с выстрелом, мне надо было точно определить, кто из этих двоих главный. С встречающим их генералом они встретились ровно на половине подъёма к зданию. Как ни странно, но я не смог определить, кто из них генерал Дитль, но доверяя своей интуиции, решил стрелять сначала в военного, что подымался по сходам и был несколько худее, чем второй военный (из истории моего времени помнил, что генерал Дитль был худощавый подтянутый чуть выше среднего роста).

Как только встречающий генерал начал докладывать, я сделал первый выстрел, быстро передёрнув затвор, тут же выстрелил второй раз во второго военного, первый начал только заваливаться, третий выстрел сделал по встречающему генералу (через некоторое время, нашей разведки удалось выяснить, что под мою раздачу попали в порядке выстрелов генерал-лейтенант горно-пехотных войск Эдуард Дитль (нем. Eduard Wohlrath Christian Dietl), генерал-полковник Никола́ус фон Фа́лькенхорст (нем. Nikolaus von Falkenhorst) и командир 2-й горно-пехотной дивизии генерал-лейтенант Георг Риттер фон Хенгль).

В дальнейшем после образовавшейся паники, от падения сразу трёх генералов, стал сначала стрелять по группе, которая подымалась, максимально усилив темп стрельбы, группа подымалась компактно, и пули всё равно находили свои цели, даже пробивая несколько целей навылет. Поняв, через несколько мгновений, что их попросту убивают, вся группа бросилась в разные стороны. В то время группа встречающих бросилась к упавшим генералам, пытаясь им помочь. На них-то я и перенёс свою стрельбу, отстреливая уже третью обойму. Выдать себя звуком я не боялся, после первых выстрелов, разгоралась стрельба и из посёлка "куда-то в сторону сопок".

Дальнейшие несколько минут стрелял в оставшихся в живых офицеров в районе штаба.

- Время уходить, - произнёс лежащий рядом Виктор, - все быстро назад.

Шустро развернувшись, мы дружно стали отползать назад за склон сопки. После чего наша группа рванула на пределе возможной скорости в сторону к западному берегу бухты Западная Лица.


Эпизод 40


- Ну, никак не пойму, чего они в нас вцепились, - возмущённо проговорил я, подымая, свои натруженные ноги, на поваленное дерево, - ну подумаешь, постреляли маленько, и что после этого устаивать на нас такую масштабную облаву, как с цепи сорвались. Все три моих подарка поймали, а успокоится, не могут.

- Ты хоть, что за подарки им оставил, - лениво спросил Леонов, - а то последний твой рванул так сильно, что даже я присел.

- Да нормальные подарки, первые два по одной Ф-1, последний третий как снаряд 152-мм, - также лениво ответил я.

- Снаряд 152-мм? - Леонов, даже привстал от удивления, - да где же ты его взял здесь в лесу.

Остальные трое бойцов группы тоже удивлённо уставились на меня.

- Я же сказал КАК, - ответил я, - чё, я дурной таскать почти 50 килограмм (снаряд 152 мм: масса снаряда - 49 кг; масса ВВ - 6,5 - 7 кг), у меня вот компактный заменитель есть.

В моей руке как будто из воздуха материализовался небольшой 100 граммовый брусок.

- А в сочетании с Ф-1 у него поразительный эффект, - добавил я, - почти, такой как у 152-мм снаряда. Ничего пусть дальше за нами побегают, я им ещё два таких подарка оставил. Я вот думаю командир, что если они на ещё одной подорвутся, то надо в корне менять концепцию, движения. Тут уже недолго осталось ждать с десяток минут.

- Что за концепция движения такая? - смотрел на меня Леонов, да и вся группа тоже.

- А вот рванёт ещё раз, тогда и поговорим, - ответил я, - а то, может быть и не полезут, дальше.

В это же время западнее 11 километров от нахождения советской разведгруппы.

Обер-лейтенант Клаус Дювелль, командир роты разведки, 11 разведывательного батальона 2 горно-пехотной дивизии с тоской посмотрел на остатки того что у него осталось от 2-х взводов разведки - 14 человек, собак они потеряли три, осталась последняя овчарка.

Всего лишь месяц назад, ему был вручен Рыцарский крест Железного креста (нем. Ritterkreuz des Eisernen Kreuzes), - "за отвагу на поле боя". После этого его перевели с командира 12 роты 137-го горно-пехотного полка в 11 разведывательный батальон.

Казалось бы, что наконец-то, у него появилась перспектива продвижения по службе. До сегодняшнего дня он в это верил, но после того как сегодня в 12 часов дня, командир батальона поставил ему задачу по уничтожению советской разведгруппы, всё пошло не так как должно быть. Они даже не смогли близко подойти к ней, после непонятного первого подрыва у него в группе появились трое убитых и шестеро раненых. Через два километра после очередного взрыва было пятеро убитых и восемь раненых. Но добил его только что прозвучавший взрыв не похожий на два предыдущих, казалось, что рядом взорвалась не просто граната, а рванул настоящий снаряд крупного калибра, хотя свиста снаряда никто не слышал. Потери в его команде были просто ужасающие, одиннадцать человек убито и семь ранено.

Всего за три часа погони у него выбыло из строя 40 человек, плюс с ранеными он оставил ещё восемь. И здесь надо будет оставлять троих для ухода за ранеными. Из двоих офицеров, командиров взводов и четырёх унтер-офицеров, в строю у него остался один офицер и один унтер-офицер, ещё два унтер-офицера были ранены. Подмогу, по радио он уже вызвал, но она будет только через час. Машинами перекинут ещё два его взвода роты, на перекрёсток впереди в 8 километрах, но проклятая разведгруппа резко поменяла направление ещё двадцать минут назад.

Передав в штаб разведывательного батальона о третьих потерях и о смене направления движения разведгруппы противника, оставив с ранеными, ещё троих солдат, с остальными он двинулся по следам дальше. Но буквально через десять минут бега, все следы просто пропали. Овчарка не могла их найти по запаху. Развернув солдат в цепь, стали прочёсывать всю округу. В его группе оставались ещё несколько опытных матёрых егерей, которые через минут пять нашли, таки следы, но как оказалось ненадолго.

Очередной взрыв произошёл через десять минут, притом он был такой же по мощности, как и предыдущий. Но в этот раз они отделались можно сказать легко, был всего лишь один убитый и два легкораненых. Они уже поняли, что надо двигаться немного в стороне, а не идти по маршруту советской разведгруппы.

Ещё один взрыв произошёл буквально через минуту с начала движения, погиб один солдат, один солдат был ранен.

Все эти обстоятельства привели в бешенство обер-лейтенанта Клауса Дювеллье, он решил идти до конца, его внутреннее чутьё говорило о том, что эта советская группа где-то рядом, они их почти догнали. Но следующие полчаса погони показали, что их противники резко поменяли направление на противоположенное. Ещё через десять минут к Клаусу подошёл унтер-офицер, тот высказал предположение, что русские идут назад к населённому пункту Большая Западная Лица и идут практически назад по своим следам или рядом с ними.

Здесь звериное чутьё Клауса просто кричало об опасности для его подчинённых, оставленных ранее.

Когда Клаус вышел на поляну рядом с третьим местом подрыва. Его взгляду открылась ужасающая картина, помимо убитых взрывом одиннадцати человек, лежащих рядком чуть в стороне, где они их сложили, все десять его подчинённых лежали по всей поляне в живописных позах. Смерть застала их, по всей видимости, неожиданно, хотя судя по свежим следам, это произошло минут пятнадцать назад, при этом никто даже за оружие взяться не смог. Как такое могло быть, они не слышали ни одного выстрела впереди, а в своих людях Клаус был уверен, те без боя бы не сдались.

В этот момент на поляне начали взрываться наступательные гранаты, после серии взрывов, к тому времени Клаус имел несколько ранений осколками от гранат, раздались негромкие щелчки и все ещё оставшиеся в живых егеря, начали падать один за другим. Что-то тупое сильно ударило Клауса в грудь, и его сознание навсегда померкло.

- Ну вот, как-то так, - произнёс Ваник, обращаясь к Леонову, который вслед за ним вышел на поляну, при этом делая контрольные выстрелы лежащим егерям, в голову всем, кто ещё минуту назад был живой - зато проблема решена, на некоторое время.

- Да кто бы раньше сказал, не поверил бы, - произнёс Виктор, он, как и юнга в каждой руке держал по пистолету с глушителем.

- Сейчас я тут немного поработаю, и уходим назад, - произнёс Ваник. На вопрошающий взгляд Виктора сообщил, - оставлю несколько сильных сюрпризов в качестве подарков егерям, по времени займёт минут пять. Только ты ничего вообще не трогай здесь и не топчись особо сильно, а то эти прохвосты егеря сразу же заподозрят неладное.

Минировать я стал убитого офицера группы, судя по погонам обер-лейтенанта, подложив под него помимо двух гранат Ф-1 ещё и два бруска взрывчатки. После этого прикинув, откуда будет подъезжать машина, на которую будут грузить трупы, заминировал и этот подъездной путь.

После этого наша разведгруппа три бойца, которой находились чуть в стороне, быстрым шагом, чередуемым с бегом, по дуге, направилась в сторону всё той же бухты Западная Лица.

К западному берегу бухты Западная Лица мы подходили, когда уже ночь вступила в свои права.

На восточном берегу бухты уже находились наши войска, осталось всего ничего, добраться до них, на это у нас была всего лишь эта ночь. К самому берегу мы близко не подходили, расположившись на склоне сопки. У немецких егерей здесь не было сплошной обороны, а оборона была организована с помощью взводных узлов обороны и секретов, которые своими секторами обороны перекрывали все подходы к берегу, ко всему же вся береговая черта, с самыми удобными подходами, наверняка была минирована, да ещё, скорее всего несколькими минными полями.

Пока группа отдыхала после продолжительного бега, я, закрыв глаза, сканировал окружающее пространство. Уйти здесь, я бы сам со своими способностями смог бы, но только один, всей группой это было не реально.

- Здесь нам не прорваться даже к воде, - проговорил я, - да и если сюда вызвать катер, тот и не сможет подойти к берегу, и скорее всего и уйти не сможет. Надо не останавливаясь идти далее, может дальше повезёт больше, время ещё есть.

- Время ещё есть, - согласился со мной Леонов, - значит, двигаемся далее.

К утру мы отмотали ещё более двадцати километров, но никаких подходящих вариантов я не нашёл, да и Леонов не видел, сказал что благодаря новым маскхалатам, мы продержимся до следующей ночи, а там поищем выход далее.

На днёвку группа расположилась в небольшом распадке, просматриваемом или с вершин сопок или с воздуха. Проспав несколько часов и восстановив свои силы, попросился у Леонова выдвинуться на срез распадка, чтобы понаблюдать за видимой частью береговой черты этого берега и водами бухты Западная Лица.

Через три часа ко мне подполз Леонов, хотя мы договорились, что смена будет через четыре часа. Расположившись рядом, тот сообщил, что не спится что-то. Принялся, как и я, осторожно осматривать открывшуюся местность в бинокль.

В зоне нашей видимости был только один укреплённый опорный пункт егерей, расположенный на вершине небольшой возвышенности, которая уступом выступала на сотню метров в бухту и находилась ниже и правее нас метрах в трёхсот пятидесяти. И состояла из нескольких дзотов, блиндажей, ходов сообщения между ними. Внизу, с нашей стороны от выступа, находился небольшой деревянный пирс, рядом с ним, в отрытой на склоне ниши и прикрытой маскировочной сеткой, стояли с десяток бочек. От пирса, наверх вела тропинка. К центру укрепрайона вела, грунтовая дорога, проложенная специально к моменту постройки, недалеко от неё были вырыты три капонира, прикрытые маскировочными сетями, два были пусты, а в третьем капонире стоял мотоцикл с коляской.

- А капониры на что? - спросил Леонов, - это ж чего немцам стоило их выкопать здесь.

- По всей видимости, - ответил я, - если именно здесь будет высадка десанта, то капониры предназначены для мобильной передвижной батареи, какого-то там калибра, которая будет прибывать сюда, скорее всего по звонку. Меня больше всего интересуют бочки закрытые сеткой рядом с пирсом.

- Да бочки вижу, - сообщил Леонов, - скорее всего с них заправляют катера, которые патрулируют воды бухты.

- Это для заправки катеров надо было притащить сюда десяток 200 литровых бочек, - с сомнением сказал я, - это две тонны получается, это на сколько, же катеров эта заправка рассчитана?

- Не знаю на сколько, но это же очевидно, - произнёс Леонов.

Как оказалось, через шесть с половиной часов, неочевидно.

Сначала мы услышали отдалённый гул самолёта, потом и уже нам стал, виден гидросамолёт с немецкими опознавательными знаками, он сходу пошёл на снижение (экипаж самолёта, по всей видимости, не первый раз здесь приземлялся) приводнившись в 100 метрах, после чего подрулил к пирсу.

Встречать самолёт выскочило с десяток егерей, которые помогли пришвартовать его к пирсу, длинна пирса как раз позволяла.

Из самолёта очень осторожно вывели несколько человек в куртках, которые носили пилоты люфтваффе, которых тут же подхватили под руки егеря, потащившие их наверх в тепло блиндажей. После чего так же вывели два пилота в зимней форме принятой на севере у лётчиков ВВС РККА и РККФ, их по указанию лётчика офицера, отконвоировали к находившийся здесь же недалеко яме. Сняв с них куртки и заставив снять ватные штаны, их затолкали в яму, прикрытую сверху решёткой, на задвижку которой повесили амбарный замок, недалеко от неё устроился один из егерей.

Остальные пять егерей, вместе с четырьмя членами экипажа самолёта стали заправлять самолёт, качая ручной помпой топливо и заливая его в бак самолёта с помощью вёдер, передавая их по цепочке.

Отдельно стояли два лётчика, вместе с егерем офицером, куря сигареты, разговаривая, при этом, не забывая контролировать своих подчинённых, которые производили заправку самолёта в ручную.

- Ну, вот и наше транспортное средство приехало, - сказал я, повернувшись к Леонову, тот продолжал внимательно наблюдать за гидросамолётом.

- Ты чё и самолётом управлять можешь? - тот, с ехидством посмотрел на меня.

- Нет, конечно, - помотал я головой, - куда мне убогому, просто на такие случаи, у меня персональные лётчики припасены.

- Это, какие же персональные, - Леонов удивлённо посмотрел на меня, - где же они, уж не Лодочник же за штурвал сядет или может быть Захаров? Нет, не угадал, точно, у нас Руслан в своём ауле летал, наверное.

Отойдя от удивления, Виктор просто стебался с меня, хлопнув находящегося рядом с ним Руслана.

- Да меня устроят и эти два пилота за штурвалом, что сидят в яме, - проговорил я, - я думаю, что они с удовольствием и энтузиазмом полетят с нами. Даже если и не сможем взлететь, то глиссировать, на восточный конец бухты их умений вполне хватит.

Посмотрев на Леонова, я увидел его вытаращенные от удивления глаза.

- Да надоело уже ползать по этим сопкам, - проговорил я, - пора уже и домой, а мне ещё и с комфортом охота, если пилоты потянут, как раз до Архангельска и долетим. Радио в таких самолётах есть, своих на подходах предупредим, чтобы не сбили. А немцы пусть качают всё топливо, как раз в аккурат к ночи и закончат.

До него только теперь дошло, что я задумал действительно уйти отсюда к нашим прихватив с собой гидросамолёт.

Немцы закончили заправку за полтора часа. Оставив около самолёта ещё одного егеря для охраны, оставшиеся егеря с членами экипажа, направились по тропинке вверх к тёплым блиндажам.

- Ну, вот через час будет уже темно, можно будет и работать, ну как командир принимается или нет? - спросил я у Леонова.

- Как будем действовать? - вместо ответа спросил Леонов.

- Да по простому варианту, - сказал я, - как только стемнеет и я, уйду, выждете полчаса, и выдвигаетесь к дороге, ведущей на узел обороны. По ней проходите к самому узлу и метров за сто сидите на обочине и ждёте меня, близко не подходите там у них пост есть, чтоб не засёк вас. Я с ним в последнюю очередь разберусь. Сначала решу с помощью глушителей на пистолетах, все вопросы у пирса, потом за вами к дороге. На всё про всё у меня будет полчаса времени, вполне хватит. Заодно и у дзотов посмотрю наверху, что можно сделать, чтобы немцы не стреляли, когда взлетать будем. Не тащить же взрывчатку и гранаты назад к своим.

- Принимается, - вынес решение Леонов, - так и действуем, только может быть тебе помощь всё-таки там нужна будет?

- Вы мне мешать только будете, - проговорил я, - да и так, я быстрее вправлюсь.

За полчаса я и управился, на всякий случай, накинув на себя заклинание видимости в темноте, зоркого глаза, и невидимости первым осторожно спустился к дороге, что вела к узлу обороны. Прошёл по ней до тропинки спуска к пирсу. Сидящие в дозоре с этой стороны пара егерей и несколько наблюдателей за бухтой, которые находились чуть дальше в траншеи, не обратили на меня никакого внимания.

Спуск вниз не занял много времени. Егеря, которых оставили сторожить как пленных, так и охранять самолёт, закономерно несли службу вместе, ко всему же пыхтя сигаретами, им отсюда было прекрасно видно, как подходы по тропинке сверху, так и находящуюся рядом решётку тюрьмы, а так де стоящий на поплавках гидросамолёт, притянутый к пирсу тремя канатами.

С расстояния пяти метров я сделал два быстрых выстрела, после приблизившись, ещё два контрольных в голову.

Звуки выстрелов были не очень слышны, на фоне плескания воды, что даже пленные в яме, на вряд ли их расслышали.

Наверху за несколько минут, ничего не поменялось. Зная пунктуальность немцев в несении караульной службы, смена постов должна будет, происходить в 20.00 то есть, примерно через полтора часа.

Следующими егерями были двое, что несли службу по охране, подходов со стороны дороги опять два выстрела, подход к окопу, контроль в голову ещё два выстрела.

Следующие на очереди были двое наблюдателей, расположившихся на самом срезе по центру выступа, в окопе. С ними тоже проблем и неожиданностей не было, потратив и там ещё четыре выстрела, забрав там два хороших морских бинокля.

Когда мы с Леоновым рассматривали расположение ходов сообщения на узле обороны, то установили, что всего было два дзота. Вот к ним я и направился, как я и ожидал со стороны бухты, те имели по три амбразуры каждый, прикрытые, из-за холодов деревянными щитами, которые убирались в случае необходимости во внутрь. Установив на каждый из дзотов, на две амбразуры, ближайшие, в сторону пирса, по гранате Ф-1, с примотанными шашками, направился к дороге, ещё издалека определив своих товарищей, которые только подходили к ней.

- Долго же вы ползёте. - проговорил я тихо, когда они оказались в трёх шагах от меня, скидывая перед словами невидимость, - я уже заждался вас, домой что ли не хотите?

- Ну, ты жук, - проговорил идущий впереди Леонов, - я чуть в штаны не наложил, вот как ты, так шутить можешь со своими товарищами?

- Да не шучу я, - тихо проговорил я, - я уже домой на катер хочу, к коку Серёге Марочкину на камбуз.

Через минуты мы всей разведгруппой, находились около пирса, подойдя к яме с решёткой, я тихо позвал, - Эй славяне, живые есть?

Сначала там было тихое шевеление, потом простуженный с хрипотцой голос поинтересовался, - Кто спрашивает?

- Разведка Северного флота, - сказал оказавшийся рядом со мной Леонов, - вы как седеть будете или с нами домой?

- С вами, - проговорил всё тот же простуженный голос.

- Сейчас вытащим, - проговорил я, присаживаясь около замка, - только, чур, уговор, вы за руль этой колымаги, что у пирса стоит, сами сядете. Договорились? А то с нас пилоты, как с вас подводники.

- Договорились, - произнёс всё тот же простуженный голос, - вытаскивайте.

Разобраться с допотопным, амбарным замком было минутным делом, крышку помог откинуть Леонов, протянув вниз руку, он один за другим вытащил двух командиров в лётной форме.

- Подполковник Сафонов Борис Феоктистович, - представился простуженным голосом, один из командиров, - командир 2-го гвардейского смешанного авиационного полка Северный Флот (В реальной истории подполковник Сафонов Б.Ф. будучи уже командиром 2-го гвардейского смешанного авиационного полка ВВС СФ, вылетел 30 мая 1942 года во главе звена истребителей на прикрытие каравана судов PQ-16 идущих к Мурманску. Во время боя с превосходящими силами противника звено распалось и Сафонов Б.Ф. остался в одиночестве. Он передал по радио, что сбил три бомбардировщика Ю-88, после чего связь с ним оборвалась. Последними его словами были "Мотор подбит иду на вынужденную". Точная причина гибели Сафонова неизвестна.). А это лейтенант Иволгин, из моего полка. Подобрали немецкие спасатели, после боя и отказа движка самолёта, при охране каравана судов PQ-15. Лейтенант Иволгин был подбит ранее, его немцы спасли, со своим пилотом.

- Сержант Леонов, командир разведгруппы, разведотряд Северного Флота.

- Ну, так что, разберётесь с этим корытом, - влез в разговор я, кивнув на стоящий рядом гидросамолёт, для меня сейчас было важно побыстрее убраться с этого берега, - если не сможете, взлететь, то нам достаточно чтобы вы глиссировали хотя бы, до восточного берега, там наши.

- Взлетим, - заверил Сафонов, - ничего сложного там нет.

- Ну, тогда вперёд, - проговорил я, - а то у егерей пересмена часовых скоро, как бы на неприятности не нарваться.

Через несколько минут мы все загрузились в гидросамолёт (впоследствии узнали, что это был "Do-24Т" 50-й спасательный отряд, - большая трёхмоторная цельнометаллическая летающая лодка, спасательный гидросамолёт для люфтваффе с двигателями Bramo 323R-2, 1000л.с., экипаж 6 человек), предварительно отвязав швартовые канаты. Лётчики сразу же полезли в кабину пилотов, я же полез к пушке установленной как раз посередине самолёта. Развернув пушку (это оказалась немецкая 20-мм пушка MG 151/20) вверх, в сторону начала тропинки, стал ждать.

Вот взревели один за другим все три двигателя и гидросамолёт медленно начал разбег. В этот момент произошли взрывы заложенных гранат с брусками взрывчатки, а в начале тропинки показались фигурки егерей. Мои первые снаряды, легли как раз среди этих фигурок, раскидав их как кегли.

Со стороны дзотов в сторону нашего гидросамолёта никто не стрелял, а через минуту мы уже оторвались от водной глади и начали набирать высоту, через 20 минут наш гидросамолёт набрал высоту порядка 7 километров и уже летел над нашей территорией. Покинув кабину стрелка, пробрался в кабину пилотов.

- Нам бы срочно попасть в Архангельск, у нас свежие разведданные по противнику, а наши будут наступать в течении суток, сейчас идёт интенсивная подготовка, - проговорил я, обращаясь к Сафонову.

- По топливу нам хватит, - сообщил тот, посмотрев на датчики, - за спасение можно и подкинуть до Архангельска, тут лёту час не более.

- Где будете садиться? - уточнил я у Сафонова.

- Да на входе в порт и сядем, - сообщил тот.

- Сейчас пойду, попробуем связаться с нашими на выделенной частоте, - сообщил я, - чтобы не сбили случайно.

Вместе с Виктором Леоновым, который выдал частоты для связи и наши позывные, отстроил кое-как бортовую радиостанцию на немецкой летающей лодке и стал вызывать на открытой частоте абонента.

- Один, Один, я Икар, прошу на связь, прошу на связь, - монотонно проговаривал я вызов на связь радиста разведотдела штаба СФ на дежурной частоте.

На исходе второй минуты мне ответили, - что Один слушает Икара.

Тут я передал микрофон Леонову и тот стал говорить, - я Икар в настоящий момент разведгруппа на немецком гидросамолёте в течении часа, будем садиться в районе входа в порт Архангельска. Прошу обеспечить безопасность посадки, имеем свежие сведенья по расположению немецких войск в полосе Северного фронта. Как поняли меня Один?

- Я, Один вас понял Икар, вас будут ждать на входе в порт Архангельска в течении часа, безопасность посадки гарантируем.

- Ну, вот и всё скоро будем на месте, - сообщил всему составу разведгруппы Леонов, - кто бы сказал, что такое возможно за один выход, не поверил бы, а такой комфортный переход из вражеского тыла к своим, вообще что-то запредельное. Везучий ты сукин сын, юнга, просто фантастическое везение у тебя, и на моей памяти уже второй раз. И как-то всё у тебя так просто получается и само собой, просто фантастика.


Эпизод 41


Разведотдел штаба СФ, за отведённое ему время, развил кипучую деятельность, его сотрудники прибыли в порт, на выход из порта были направлены два катера, все батареи ПВО, были предупреждены о посадке немецкого гидросамолёта на входе в порт. Один из эсминцев СФ встал в акватории порта так, чтобы в начале посадки подсветить место посадки своими прожекторами.

Через час и семь минут в небе раздался гул одиночного самолёта, по согласованию с воздуха были включены два прожектора эсминца, освещая полосу, куда можно было садиться, катера за территорией порта контролировали, чтобы случайно какой-нибудь корабль не столкнулся с садящейся летающей лодкой.

По нарастающему гулу моторов было понятно, что садиться самолёт именно на воду, на полосу света, наконец, длинная туша летающей лодки с немецкими крестами на бортах, коснулась водной поверхности, постепенно сбавляя обороты работы моторов, встав с кильватер одному из катеров, поплыла к пирсу. Где уже стояла группа командиров в морской форме.

Выскочивший из люка лодки Захаров, быстро и сноровисто подал канаты, для удержания гидросамолёта у пирса. Сафонов, один за другим выключал моторы и наконец, их гул стих. Из недр гидросамолёта сначала один за другим показались все члены разведгруппы, я выходил последним, поддерживая подполковника Сафонова с одной стороны, лейтенант Иволгин с другой. На пирсе мгновенно засуетились два командира помогая поднять Сафонова на пирс.

- Кто это с вами? - спросил подскочивший капитан, начальник Леонова.

- Подполковник Сафонов Борис Феоктистович, - ответил за меня стоящий рядом Леонов, - командир 2-го гвардейского смешанного авиационного полка Северный Флот с ним лейтенант Иволгин из того же полка. Сопровождали караван судов PQ-15 идущих к Мурманску, подобрали немецкие спасатели.

- Их в госпиталь нужно, - проговорил я, - простыли они в холодной воде. Сам я уже дважды накидывал на Сафонова заклятие среднего исцеления. Кстати самолёт бы пристроить во 2-й гвардейский смешанный авиационный полк. Всё-таки они его у немцев угнали, заодно и спасатель у них в полку появиться, это сколько жизней спасти лётчиков сможет.

Подошедший к нам подполковник из отдела разведки, услышав мои слова, кивнул головой, сказав, - можно и во 2-й, решаемо, угнали самолёт, то пусть им и будет, - повернувшись, распорядился, чтобы выставили охрану самолёта, из состава роты охраны порта, до особого распоряжения начальника штаба СФ, которое поступит завтра в управление порта.

Нашу разведгруппу, как и Сафонова с Иволгиным разместили в полуторке, отправив её по маршруту госпиталь - расположение отряда разведки СФ. Леонова с картой его начальник капитан забрал с собой в одну из легковых машин, которые прибыли в порт.

Отсыпаться в расположении отряда нам разрешили до обеда, я же проснулся по привычке, рано утром сбегав в туалет и умывшись, от нечего делать, принялся за чистку своего оружия винтовки и двух пистолетов, как раз успел до завтрака вычистить только два пистолета, после завтрака занялся винтовкой. Закончил к 10 утра, ещё через десять минут пришёл Леонов и забрал меня, как и остальных из разведгруппы. В отделе разведки штаба СФ нас заставили подробно расписать по часам, всё наше пребывание в тылу, некоторые моменты, читающий мои листы капитан заставлял меня переписывать по несколько раз, писали мы как раз до обеда.

На выходе из кабинета я столкнулся с майором Соловьёвым, который проходил мимо с папкой под мышкой. Увидев меня, тот остановился от удивления.

- Так, - проговорил он, - а ты что здесь делаешь?

Вытянувшись я чётко доложил, - неделю назад был откомандирован в распоряжение отдела разведки штаба СФ, есть приказ по штабу СФ, сейчас командировка закончилась, буду ехать домой в Мурманск на катер.

- Поедешь со мной, - отдал указание Соловьёв, - у меня ещё здесь дела на час, а потом через два часа будет транспортный самолёт на Мурманск им, и полетим вместе.

Но дороге на аэродром, Соловьёв, рассказал, что МООН не меняя названия, укрупняется. В Москве приняли решение о разворачивании его роты в полноценный батальон. Он везёт приказ о разворачивании. На всё про всё ему дан срок - один месяц, потом от него ждут результат, только какой ему не сказали.

- Да результат это мелочи, - проговорил я, думая о своём, - а как они собираются комплектовать батальон? Его же ещё обучить надо.

- Да вот с этим как раз нет проблем, - смотря на меня, сообщил Соловьёв, - люди 300 человек, с том числе и комсостав, уже выделены, - завтра в Архангельск прибывает наш ВК ПВО "Победитель", он заберёт людей и некоторое вооружение для батальона. Планы подготовки уже пишутся и к приходу нашего ВК ПВО "Победитель" в Мурманск будут готовы, как и места дислокации для батальона. А вот про результат, - это который мелочь, попрошу рассказать поподробнее.

- А чё, результат, - пожал плечами я, - это что проблема? Да хотя бы тот же, порт Лиинахамари, если на него опять набег сделать, да ещё в составе вашего батальона, то там многое можно наворотить, это помимо кораблей что там будут, можно и город прошерстить хорошо. Выведение из строя порта Лиинахамари, и городской инфраструктуры, это гарантированный срыв наступлений до осени немцев в сторону Мурманска, - вот вам и результат, который, устроит любое начальство. А если его хорошо продумать, то его итоги уже оправдают создание вашего батальона. Немцы хоть и не дураки, но и им в кошмарном сне не привидится несколько нападений на порт подряд.

После моих слов майор Соловьёв завис на несколько минут, переваривая то, что я сказал. Я же добавил ему ещё больше информации к размышлению.

- Если вам не сказали, какой результат ждут от вас, - проговорил я, - значит, они надеются, что вы выдадите его им по максимуму, - порт Лиинахамари, что и требовалось доказать. Да и Кучеров вас поддержит, в этот раз навряд ли, что перепадёт Архангельску из военных кораблей.

Я же поняв что хотел от Соловьёва, попросил того коротко просветить меня, по поводу НКВД, хотя бы, кто были его начальники до сегодняшнего момента.

- Да это все знают, - на автомате ответил мне Соловьёв, продолжая обдумывать мою идею, - Дзержинский Феликс Эдмундович, Менжинский Вячеслав Рудольфович, его сменил генеральный комиссар государственной безопасности Берия Лаврентий Павлович.

После его слов, завис уже я, обдумывая его информацию, зная, что до Берии были ещё Генрих Ягода и Николай Ежов.

- Ещё раз уточните, кто до Берии возглавлял НКВД? - осторожно проговорил я.

- Менжинский Вячеслав Рудольфович, после его смерти Лаврентий Павлович Берия, - Соловьёв удивлённо, наконец, посмотрел на меня.

- А в каком году стал Берия? - уточнил я.

- В 1938, - ответил Соловьёв, всё ещё удивлённо смотря на меня.

- Значит, Менжинский умер в 1938? - переспросил я.

- Да, я тебе об этом и говорю, - закивал головой Соловьёв, - чем болел точно, сказать не могу, не знаю, но год 1938.

- Что-то здохло в Датском королевстве, - тихо произнёс я, переваривая информацию, которую выдал мне Соловьёв. Значит всё-таки альтернативная реальность, знал же изначально, что никогда не попаду обратно в свой мир.

- Чего? - удивлению Соловьёва не было предела, - что здохло, в каком королевстве?

- Да я это о своём, о женском, - отмахнулся я от Соловьёва.

- Вот, тебя опять не понять совсем, - Соловьёв укоризненно смотрел на меня, - вроде и говоришь по-русски, а понять ничего не могу.

- Не заморачивайтесь, - проговорил я, обдумывая его информацию, - вы лучше скажите следующее, вам такие фамилии как Генрих Ягода и Николай Ежов, о чём-то говорят?

- Генрих Ягода, возглавлял Народный комиссариат внешней торговли, где-то лет 10 назад, точно не скажу, был арестован и расстрелян за махинации с лесом, что-то связанное с продажей за рубеж, скорее всего в Канаду. А Николай Ежов, если мне не изменяет память, был сначала заместителем, а потом где-то с 30-х годах нарком земледелия СССР по настоящий момент. А что за интерес к ним?

- Да так к слову пришлось, - проговорил я, - а кто у нас в РККА командует, если не секрет?

- Да нет, не секрет, Сталин Иосиф Виссарионович, до него Тимошенко Семён Константинович, до него Ворошилов Климент Ефремович, - проговорил Соловьёв, - я вот никак не пойму, то ты такими знаниями обладаешь, что и генерал о таком не знает, то самых элементарных вещей не знаешь, которые каждый школьник знает.

- Так я же в школу не ходил, - проговорил я, улыбнувшись, - так что мне простительно не знать.

К моменту окончания разговора наша легковая машина, предоставленная в отделе разведки, подъехала к аэродрому.

Ещё через час мы, загрузившись вместе с одиннадцатью военными-попутчиками, а так же различными грузами, в военный транспортный самолёт Дуглас DC-2, взлетели в направлении Мурманска, где благополучно приземлились через два часа лёту.

Успешно сев в полуторку, попутную машину, идущую в сторону Мурманска, мы ещё через полтора часа тряски, наконец, попали в город. До порта добирались пешком, когда уже стемнело, майору Соловьёву так же надо было попасть в порт, его МООН квартировал здесь же в порту, занимая целых два этажа в здании, рядом со штабом флотилии, ещё один этаж занимал взвод охраны порта и несколько служб нашей флотилии. На прощание тот передал мне немного уже смолотого кофе.

- Для вечерних посиделок, - сообщил тот.

Я же прямиком направился к причалу, где стояли катера нашего дивизиона. На моё счастье родной РС-513, находился на своём законном месте. Первым делом доложил командиру катера Кобызеву, о прибытии из командировки. Определил в арсенал катера свою винтовку, закинув на свою полку тощий вещмешок (Леонов, Лодочкин и Захаров попытались загрузить в него продукты, но я категорически отказался, взяв только несколько кругов колбасы и пачку чая, сказав, что уже вечером буду на месте, а там первым делом на камбуз). С собой я, от разведчиков прихватил маскхалат, всё равно он был изготовлен под мой размер, а так же два глушителя на пистолеты и один на свою винтовку.

После чего отправился с колбасой и чаем, на камбуз помогать Марочкину, готовить ужин, такому помощнику как я, тот, конечно же, обрадовался.


Эпизод 42


С утра хотел помочь в готовке завтрака Серёге Марочкину, но увидев, что есть хороший кусок конины, тут же решил приготовить "нарын из конины" из узбекской кухни, вроде все ингредиенты были в наличии, а вместо "казы", решил использовать привезённую с собой колбасу.

Завтрак всему экипажу понравился. Все высказывали свои похвалы в сторону Марочкина, при этом хитро посматривая на меня. Хорошему чаю все так же обрадовались, а Марочкин к тому времени, очень хорошо научился готовить не только кофе, но и чай, добавляя туда в качестве усиления смаковых качеств или ромашку или мяту. А булочки у него получались просто ароматно вкусные.

После утреннего построения, я решил осмотреть все скорострельные пушки установленные на рубке катера, занявшись их обслуживанием: чисткой, смазкой. Провозился до самого вечера, заодно проверив и боеприпасы к ним.

На ужин пошёл помогать Марочкину на кухню, заметив одобрительный взгляд боцмана Лукова, который сегодня постоянно за всеми работами на верхней палубе наблюдал.

Сказав Серёге, чтобы напёк булочек и приготовил своё знаменитое кофе по-турецки, для вечерних посиделок.

Посыльный от командира катера Кобызева, прибежал на камбуз в районе 20.00 вечера, к тому моменту мы уже успели не только приготовить кофе и чай с булочками, но и перемыть всё на камбузе.

- Разрешите, - я, просунув голову в помещение кают-компании, вопросительно посмотрел на Кучерова, как старшого, по званию, тот разрешающе кивнул головой, вслед за мною в кают-компанию, прошёл и Марочкин, занеся поднос с небольшим чайником, кофейником и свежее испечёнными булочками. Кружки в наборе, как чайные, так и кофейные уже были в комплекте кают-компании (забраны после набега боцмана и кока на немецкий эсминец Z-6 "Теодор Ридель).

- Ну, давай рассказывай, как там опять отличился, - произнёс Кучеров, когда я устроился, как и все за столом, а Марочкин, в это время разливал по кружкам из наборов чай и кофе по желанию сидевших.

За столом помимо Кучерова присутствовали Гизатулин, Ледяев, Корнейчук, Оточин, Соловьёв, Арбузов, Валишев, Кобызев.

- А чё там рассказывать, побегали по горам несколько дней и домой, как можно быстрее, - пожав плечами, произнёс я, - так ничего интересного на было.

- Ага, не было, - ехидно произнёс Соловьёв, - побегали немного, постреляли немного, убив трёх генералов и кучу полковников и старших офицеров, чтобы оторваться положили ещё с полсотни егерей из поисковиков, на последок разнесли опорный пункт на берегу Западная Лица. Сколько там положили народу, никто кроме немцев точно не знает, прихватили у них спасатель-гидросамолёт, кстати, один из современных, до кучи прихватили двух наших пленных с собой. Один из них подполковник Сафонов Борис Феоктистович, командир 2-го гвардейского смешанного авиационного полка нашего Северного Флота, Герой Советского Союза.

- И это так прошли по тылам немцев, прогулялись, - произнёс с изумлением на лице Ледяев, - "ничего интересного".

- Кого хоть убили из генералов, - поинтересовался Кучеров.

- Да вроде подставились генерал горно-пехотных войск Эдуард Дитль, командир дивизии и ещё кто-то из приезжих, - неохотно проговорил я, при этом, не забывая про булочки Марочкина.

- По нашим разведданным, - проговорил Соловьёв, - немцы ещё с начала года начали преобразовывать стоящую против нас армию "Норвегия", в армию "Лапландия", которую должен возглавить генерал Дитль, приняв командование у генерал-полковника Фа́лькенхорста, а третьим генералом, мы думаем, был действительно командир 2-й горно-пехотной дивизии генерал-лейтенант Хенгль. Остальные штабные офицеры с обоих сторон, как от армии так и от дивизии. Там ещё человек восемь было убито и куча раненых.

- Мой начальник разведки СФ, когда мне говорил всё это, был так же в шоке от выхода разведгруппы, - проговорил Соловьёв, - там уже приключенческий роман можно писать. На командира разведгруппы подали документы на присвоения звания командного состава и направили представление на орден, ты надеюсь не против?

Соловьёв повернулся ко мне.

- Да пусть растёт на здоровьё, - произнёс я пожав плечами, - всё равно такой начальник далеко пойдёт, это же видно по его авантюрной жилке.

- То есть, ты тут не причём, - всё ещё ехидно проговорил Соловьёв, - и всё это Леонов сам провернул, кстати, расскажешь подробно, где глушители делали и все схемы нарисуешь, а те, что у тебя есть, я забираю, вместе с оружием, они нам лучше пригодятся, чем тебе около пушек.

- Конечно, Леонов виноват, - проговорил я, - он же командир, а мы так в стороне лежали, ну советы давали, так все их дают. Пистолеты отдам только после того как найдёте такие же, винтовку, так и быть дарю от широты души своей с глушителем.

Кстати про взрывчатку не забудь мне напомнить, - проговорил Соловьёв, - я химика уж как-нибудь здесь в Мурманске найду.

- А что за взрывчатка, - тут же вклинился Петрович, - а снаряды ей переснарядить можно?

Первым ответил Соловьёв, - что-то очень, убойное, по крайней мере, в десятки раз точно.

- Наверное, можно, - ответил Петровичу я, - тут надо всё опытным путём пробовать и сначала на берегу, потом в море

Кучеров, отхлёбывая из своей кофейной кружки кофе, задумчиво сказал, обращаясь к своему начальнику штаба Гизатулину, - Руслан Габбасович вы поищите так же хороших химиков из состава нашей флотилии и в городе посмотрите, может, кого найдёте. Идея хорошая, надо попробовать реализовать.

- Так говоришь, хорошо повеселились у немцев в тылу, - Ледяев прихлебнул из своей кружки чай, - а самолёт, тоже ты у немцев увёл?

- Не, - помотал головой я, - это с пленными лётчиками договорились, чтобы они нас вывезли с комфортом, заодно им же спасатель и будет. Тем более как комполка бросать, подполковника, Героя Советского Союза?

Остальные согласительно покивали головой, прихлёбывая из своих стаканов.

- А что ты там говорил насчёт порта Лиинахамари? - продолжил Кучеров, - опять "Сарынь на кичку".

- А что немцы ждут нас там? - я удивлённо приподнял брови, - или нам не нужны суда для флотилии? Тут задержка не в нас, а в Соловьёве.

Тот, услышав свою фамилию, отпивая чай из своей кружи, от неожиданности закашлялся, потом с трагедией в голосе произнёс, - Ну вот и я ещё виноват оказался.

- Конечно, виноват, - подтвердил я, - у вас же не готов батальон к высадке в порту или уже готов?

- Ну да, - обречённо сказал Соловьёв, - не готов, на него же, мне приказ довели день назад всего.

- Значит, пока прорабатываем операцию на бумаге, начало операции недели через три, с учётом в наличии у нас МООН в составе батальона, - Кучеров внимательно посмотрел на своего начальника штаба и Ледяева, оба кивнули головами, - но в этот раз постараемся вывезти из порта всё что можно и не можно. И взорвать там тоже, всё, до чего дотянемся.

- А вот тут можно помочь, - проговорил я, - сделаем килограмм двадцать компактной взрывчатки, как на 200 килограмм обычной потянет.

- А больше? - с надеждой спросил Соловьёв.

- Нужные запасы химии, в таких количествах, в аптеках Мурманска, нет - отрезал я.

- Понятно, - согласился Кучеров, - тогда основное внимание за эти три недели сосредоточим на проводке Северных конвоев, сюда один прибыл - PQ-15, его ещё надо будет после разгрузке отправить назад, до зоны ответственности англичан. Старшим охраны конвоя пойдёт Ледяев, корабли эскорта можешь уже подбирать.

- Тут можно попробовать ловить на живца на обратном пути немецкие лодки, - встрял в разговор я, - придумать, что такого важного могут вести наши ВК в Мурманск, и аккуратно известить об этом немцев, на открытой волне, как бы невзначай.

- А справитесь, если волчьей стаей навалятся? - уточнил Кучеров.

- Да чем больше, тем лучше, - ответил я, - на крайней случай: быстрый ход и противолодочный зигзаг.

- А вот с этого места поподробнее,- проявил живой интерес Ледяев.

- На штабных учениях отработаете, - махнул рукой я, - потом в море на выходе потренируетесь несколько раз и всех делов. Главное глубинных бомб, бы хватило на кораблях эскорта


Эпизод 43


Герман Бём, командующий адмирал в Норвегии, генерал-адмирал смотрел на шифровку, которая только что пришла из Берлина, его вызывали в столицу, ни чем хорошим это закончиться не могло. Герман знал, что на поддержку главнокомандующего кригсмарине гросс-адмирала Эриха Редера, он может не рассчитывать. Скорее всего, его уберут с этого театра военных действий, из-за слишком больших потерь.

Этот кретин Шульце-Хинрихс, полностью провалил "первый этап" операции "Rösselsprung" (рус. Ход конём), потеряв при этом, три эсминца из четырёх. При этом один эсминец был захвачен русскими. И ладно было бы, если у него был бой с эсминцами русских, так нет же, были только вспомогательные крейсера русских. А предыдущая потеря двух эсминцев из той же 6 флотилии эскадренных миноносцев, ставил крест на этом формировании. Из шести эсминцев остался только один, да и тот встал на длительное время на ремонт.

У них сейчас практически не было на севере Норвегии, ни каких лёгких сил для маневра. На авиацию рассчитывать так же нечего, из-за их колоссальных потерь. На подводные лодки флота тоже можно не рассчитывать. Флотилия подводных лодок, дислоцирующая на севере Норвегии, так же потеряла половину лодок.

То же, что кригсмарине выгребли в Норвегии после её захвата, так же подходило к концу. Русские за последнее время, резко активизировали свои действия на морском театре на севере Норвегии. Это и уничтожение порта Лиинахамари, атака на порт Киркенес, захват и уничтожение нескольких конвоев. Причём корабли эскорта уничтожались или захватывались. Трудности уже возникли с обычными транспортами для перевозки никелевой руды.

Как об этом докладывать в ставке Бём не знал, его там, на верху, не поймут. Разве что, тут Герман задумался, вспоминая листы допроса Шульце-Хинрихса, бывшего командира эсминца Z-5, фрегаттен-капитана, Германа Шлипера, а так же радиста эсминца.

Когда Z-10 "Ганс Лоди", отстреливаясь, начал тонуть, его командир корветтен-капитан Вернер Пфейфер, приказал радисту передавать сообщение, в котором подробно описал гибель Z-16 "Фридрих Экольдт", а так же свои выводы, при этом упомянул гибель Z-4 "Рихард Байцен" и Z-7 "Герман Шёман". Герман Бём и сам подозревал, что их потоплением что-то не так. Как можно среди бела дня потопить быстро и одновременно два современных быстроходных эсминца, не имеющих повреждений?

Если к этому добавить то, как Советы стали оборонять стратегически важный для них Мурманск, насытив его просто громадным количеством зенитных средств. К тому же, в том районе пропали уже четыре подводные лодки, что тоже довольно подозрительно.

Вывод, корветтен-капитана Вернера Пфейфера, о применении русскими новых самонаводящихся торпед имел право на жизнь. А что если русские использовали север Норвегии для своих экспериментов с новыми самонаводящимися торпедами?

Тогда картина вырисовывается уже другая. Его вины тут нет, а есть недоработка разведки. А если русские, массово запустят в производство такие торпеды не только для торпедных катеров, но и для торпедоносцев и своих подводных лодок? Какие выводы тогда сделают в ставке, он не знал, но точно знал, что в этом случае, в его сторону смотреть уже не будут.

Решено, все листы допросов, он возьмет с собой в Берлин. Приняв такое решение, Герман Бём, вызвал адъютанта, которому отдал указание о подготовке своего транспортного самолёта с сопровождением, для срочного вылета в Берлин.

1 мая 1942 года на этом же самолёте в Норвегию прилетел новый командующий адмирал в Норвегии, вице-адмирал Отто Цилиакс (нем. Otto Ciliax), Герман Бём был уволен в отставку.

После того, как вице-адмирал Отто Цилиакс, принял дела и должность, до него, наконец дошло то, о чём пытался говорить Герман Бём в Берлине. Положение кригсмарине здесь, особенно на севере Норвегии, было просто критическим. И это касалось всего как кораблей флота, так и самолётов и подводных лодок. Не хватало даже солдат и матросов.

Ему, как и его штабу стоило неимоверных усилий в течении двух недель, перераспределить со всего побережья Норвегии и даже Финляндии, как корабли эскорта, так и обычные транспорты, выбить в люфтваффе дополнительные самолёты бомбардировочной, истребительной авиации и несколько звеньев торпедоносцев.

Одно налаживание вывоза никелевой руды в Германию, чего стоило, её в порту Лиинахамари скопилось столько, что хватило бы на три-четыре крупных конвоя. Первый из которых был отправлен 13 мая 1942 года. Для восстановления в порту Лиинахамари всей инфраструктуры, а так же для быстрого ввода в строй порта, пришлось даже пригонять сюда плавучий кран и ледокол; плавбаза, а так же плавмастерская уже были пригнаны в порт ранее.

И тут случилось то, о чём никто из немецкого командования кригсмарине, подумать не мог. И всё это на фоне других потерь, причём катастрофических.

Первым пришло сообщение с Норвежского моря о пропаже волчьей стаи.

5 мая 1942 года было перехвачено сообщение радиоразведкой, о советском конвое, на который с британских военных кораблей были перегружены несколько тысяч новейших артиллерийских и снайперских прицелов, а так же несколько локационных станций, для кораблей СФ. После получения сообщения о выходе русской станции на открытой волне (впрочем шиф телеграмма тоже была), болтали несколько старых друзей-радистов, из которой и удалось узнать о грузе. На перехват конвоя бросили "волчью стаю", а так же все подводные лодки, что находились в портах за Полярным кругом, на севере Норвегии и успевали к перехвату. Всего на перехват было брошено пять лодок, три (U-626, U-612, U-649) и так были уже были в море, действуя на коммуникациях в Норвежском и Баренцевом морях. Так и две (U-272, U-232), которые находились по одной в портах Лиинахамари и Киркенес.

К 8 маю стало понятно, что ни одна из пяти лодок назад не вернётся. Никаких сообщений с них после встречи с конвоем не было.

А 15 мая поступило второе тревожное сообщение об уничтожении крупного конвоя шедшего из Киркенеса в порт Лиинахамари. В составе конвоя было пять крупных транспортных судов и девять в охранении. В тот же день выяснилось, что русским удалось захватить три транспортных судна и два судна из охраны, это было видно на плёнке после пролёта разведчика.

Брошенная авиация смогла уничтожить одно транспортное судно и значительно повредить один ВК русских, при налёте русские уничтожили шесть бомбардировщиков, ещё двоим, удалось дотянуть до своих аэродромов. Ко второму налёту на отбитые русскими транспорта, русские подготовились основательно, сделав налёты на два аэродрома Хебуктен и Банак, а через некоторое время и на аэродром Рованиеми. При налёте русские потеряли пять бомбардировщиков, а потери на трёх аэродромах составили двадцать один самолёт. В том числе на аэродроме Рованиеми, было уничтожено два и повреждён ещё один высотные самолёты разведчики из состава 124-й разведывательной группы (I. (F)/124).

В ночь с 20 на 21 мая 1942 года, русские вновь атаковали порт Лиинахамари.