# Война на Севере (Главы 17-19 черновик)

Александр Иванович Бондарев

Бондарев Александр Иванович


Война на Севере


## Глава 17


А что же было с продвижением конвоя PQ-15-2? Естественно этому арктическому конвою повезло больше, чем PQ-15-1. Ну, во-первых, его обнаружили совсем случайно и только 1 мая.

Повезло "До́рнье Do 18" (нем. "Dornier Do 18", 3./K.Fl.Gr 906), именно этот морской разведчик, дальнего действия, совершенно случайно наткнулся на конвой PQ-15-2. Первоначально немецкое командование не поверило в его сообщение, послав по его координатам более современный дальний разведчик "Кондор". Тот, в конце дня 1-го мая подтвердил наличие ещё одного арктического конвоя. Весь день 2-го мая, менялись все планы как у командующего авиацией Северной Норвегии (General der Flieger Nordnorweger), так и у командира оперативной группы "Норд Вест". И только 3-го утром был первый налёт на конвой, его осуществили всего 12 бомбардировщиков "Юнкерс Ju-88" 30-ой эскадры. Этот налёт, был удачно отбит первоначально с помощью зенитных средств, установленных на транспортах конвоя и кораблей эскорта, а через 5 минут подоспели и два истребителя "Харрикейн", стартовавшие с корабля снабжения "Шилка", по приказу капитана 1-го ранга Платонова. В этот раз, результат отражения налёта у пилотов истребителей был несколько неудачный, а может быть уже потерявшие много самолётов-бомбардировщиков немецкие пилоты были более внимательны в воздух. Короче, два "Юнкерс Ju-88" с разницей по времени 8 минут ушли в сторону норвежских аэродромов с дымами из моторов. Сбить никого не удалось. Но и этому результату Платонов был доволен, самое главное был отражён налёт, попаданий непосредственно в транспорты не было. На следующий день 4-го была ещё одна попытка атаковать транспорты с помощью торпедоносцев. В этот раз немцы задействовали поплавковые торпедоносцы "Хейнкель 115 С-1" ("Не. 115" ) из 1-ой эскадрильи 906 группы (1./Kü.Fl.Gr. 906). Действовали они по уже опробованной методике гауптмана Эйке. Зашли на конвой в вечернее время, можно сказать что, ночь уже вступила в свои права, на малой высоте, зайдя на конвой с северной стороны. Прилетела вся эскадрилья, выпустили они 8 торпед LTF-5, попала лишь одна - был потоплен новейший британский сухогруз "Эмпайр Бард" ("Empire Bard", 3313 брт.), только в марте 1942 года, введённый в эксплуатацию, попадание ему в корму было для последнего фатальным.

Вообще, тут надо было остановиться на следующем, командир 3-й эскадрильи гауптман Эйке, из состава 26-ой эскадры со 2-го на 3-е мая, имел успешную атаку и впоследствии, обобщив свой опыт полётов на арктические конвои, выработал новую тактику. Она известна под названием "Золотые клещи" (нем. "Golden Zange"), суть её заключалась в том, что атаке торпедоносцев предшествует удар высотных и пикирующих бомбардировщиков. Затем торпедоносцы атакуют широким строем фронта с тёмной части горизонта. Наиболее предпочтительным временем атаки являются вечерние сумерки, тактика "Золотые клещи", была применена в июле 1942 года.

5-го мая последовала серия атак подводных лодок, которую вполне успешно отбивали как корабли эскорта, так и подошедшие из главной базы Северного флота, советские тральщики.

К подходу конвоев PQ-15/ QP-11 помимо действий немецких кораблей в составе группы "Арктика", о которой я рассказу немного ниже, была ещё задействована как всегда и волчья стая "Штраухриттер". Эта волчья стая действовала с 29 апреля 1942 года по 5 мая 1942 года. В её состав входило 9 подводных лодок: U-88 (командир - Kapitänleutnan Heino Bohmann), U-251 (командир - Kapitänleutnan Heinrich Timm), U-376 (командир - Kapitänleutnan Friedrich-Karl Marks), U-378 (командир - Kapitänleutnan Alfred Hoschatt), U-405 (командир - Korvettenkapitän Rolf-Heinrich Hopman), U-436 (командир - Kapitänleutnan Günther Seibicke), U-456 (командир - Kapitänleutnan Max-Martin Teichert), U-589 (командир - Kapitänleutnan Hans-Joachim Horrer), U-703 (командир - Kapitänleutnan Heinz Bielfeld)

6-го мая, рано утром примерно к 04.00, арктический конвой PQ-15-2, оказался практически около Горла Белого моря - 20 милях. А ещё через некоторое время, уже в самом Горле, его встретил вместе с сопровождением в виде трёх тральщиков, советский ледокол "Красин", которого специально оставили около Горла Белого моря для организации проводки PQ-15-2, непосредственно в сам Архангельск. На этом эпопея проводки и этого конвоя завершилась.

27 апреля 1942 года на мурманском направлении перешли в наступление части 14-й армии. Первые два дня успешно продвигалась вперед 10-я гвардейская дивизия (бывшая 152-я стрелковая дивизия). Она вынудила немцев оставить первую линию обороны. На приморском участке активно действовали 14-я дивизия и бригада морской пехоты. Немцы усилили свою оборону, выдвинув на передний край вторые эшелоны. На третий день боев произошла некоторая заминка. Советские войска перегруппировались, в наступление перешла бригада морской пехоты. Корабли флота открыли интенсивный огонь по обороне противника. 2, 3 и 4 мая упорные бои шли по всему фронту 14-й армии. Продвинувшись вперед на несколько километров, части 10-й гвардейской дивизии вышли во фланг немцам, оборонявшим плацдарм на берегу реки Западная Лица.

Теперь можно более подробно остановиться на эпопеи проводки арктического конвоя QP-11. Этот конвой состоял из 13 транспортов, которые вышли из Кольского залива 28 апреля. В составе конвоя были транспорты: 4 британских, 4 американских, 4 панамских и 1 советское. В эскорте состояли 2 эсминца, 4 корвета и 2 траулера. Кроме них до вечера 29-го в сопровождении были два эсминца 1-го дивизиона "Сокрушительный" и "Гремящий" и британские тральщики "Gossamer" (J-63), "Harrier" (J-71), "Hussar" (J-82) и "Niger" (J-73).

Арктический конвой QP-11 прикрывала эскадра под командованием контр-адмирала Зозули. В её состав входили: отряд тяжёлых кораблей и отряд эсминцев. Отряд тяжёлых кораблей состоял из: линкора "Амур" (флагман), тяжёлых крейсеров 2-ой дивизии "Обь", "Енисей". Отряд эскадренных миноносцев 2-го дивизиона в составе - "Печора", "Томь", "Хопёр", а так же лидер отряда лёгкий крейсер "Двина", эскадренный транспорт снабжения "Тобол".

Конвой был обнаружен и о нём доложено вражеской авиацией и подводными лодками 29-го числа, но в тот день атак не было. По всей видимости, немецкое командование в различных инстанциях, согласовывало свои действия между собой.

Атаки начались 30-го апреля рано утром, и до обеда не принесли ни какого результата, и всё же этот день принёс успех немецким подводникам.

Впрочем, всё по порядку, в этот раз первой повезло подводной лодке U-456, стоявшей на позиции, согласно полученных указаний руководившего волчьей стаей офицера.

Как только Макс-Мартин Тайхерт посмотрел в перископ, то понял - это его звёздный час. В перископе было прекрасно видно, что в сторону нахождения его подводной лодки движется эскадра прикрытия арктического конвоя, хоть и ход у неё был значительным порядка 25 узлов, но всё же он должен успеть атаковать её. По лодке была сыграна боевая тревога, та стала согласно командам командира чуть подрабатывать электромоторами, чтобы занять более выгодную позицию.

- Ещё немного и можно будет стрелять, - в голос прокомментировал ситуацию Тайхерт, стоящему рядом с ним старпому лодки Рудольфу Цорну, - приготовить все носовые торпедные аппараты, глубина хода 2 метра для всех. Долгожданная первая команда - "Пли" прозвучала в 17.15.

Чтобы не рисковать и иметь больше шансов на победу, капитан-лейтенант Макс-Мартин Тайхерт, решил выстрелить сразу все четыре торпеды носового отсека. Под торпедную атаку попал последний из следовавших в эскадре кораблей прикрытия - тяжёлый крейсер.

Как только торпеды вышли из торпедных аппаратов, последовала команда на срочное погружение лодка, экипаж лодки стал перебегать в носовой отсек, чтобы лодка как можно быстрее стала уходить вниз.

Как только согласно секундомера истекло время, раздалось два взрыва. Экипаж лодки бурно выразил свою радость криками.

Только отойдя немного в сторону и всплыв на перископную глубину, Тайхерт понял, что они попали в последний из следовавших в составе эскадры кораблей. Досталось тяжёлому крейсеру советов (попадание пришлось в тяжёлый крейсер "Енисей").

На помощь торпедированному "Енисею" в первую очередь поспешили эсминцы "Сокрушительный" и "Гремящий", а так же эсминец "Хопёр". Командующий эскадрой контр-адмирал Зозуля приказал торпедированному "Енисею" возвращаться на Главную базу Северного флота - Полярный. На помощь "Енисею" вслед эсминцам были посланы четыре британских тральщика: "Gossamer" (J-63), "Harrier" (J-71), "Hussar" (J-82) и "Niger" (J-73). Советский СКР "Рубин" и буксир ╧ 22 в это же время вышли из Полярного.

Выяснилось и по поводу попаданий в тяжёлый крейсер "Енисей". Повреждения, полученные тяжёлым крейсером после взрыва торпед, были очень серьёзными. От попаданий первой торпеды у него была сильно повреждена корма, вызвав значительное затопление, были частично оторваны рули, из 4-х гребных винтов, работало только два винта. Это позволяло крейсеру пока двигаться самостоятельно с максимальной скоростью не более 7,5 узлов. Вторая торпеда попала в носовую часть, в район носового машинного отделения левого борта. Даже попадания двух торпед не стало фатальным для тяжёлого крейсера, его командир капитан 1-го ранга Ладинский, тут же принял меры, по спасению корабля отправив несколько спасательных партий, одну во главе со старпомом, приказал усилить контроль за морем, для недопущения повторной атаки подводных лодок противника.

Пришедшие на помощь эсминцы "Сокрушительный", "Гремящий", "Хопёр" прикрыли повреждённый тяжёлый крейсер от повторных торпедных атак. Пока не подошли британские тральщики.

Именно от волчьей стаи "Штраухриттер" первым поступил сигнал о приближении арктического конвоя и тяжёлом повреждении торпедами крейсера советов. Адмирал Шмундт (нем. Karl Julius Gustav Hubert Schmundt) уже через несколько часов запрашивал Берлин - А. Гитлера, на разрешение использования тяжёлых крейсеров находящихся в Северной Норвегии, для прикрытия операции против арктического конвоя PQ-15/ QP-11. В этом же запросе была сообщена и хорошая новость, о торпедировании советского тяжёлого крейсера подводной лодкой, и имеющийся реальной возможности его добить.

Только через шесть часов пришло сообщение, что А. Гитлер, разрешил использовать два "карманных линкора" "Адмирал Шеер" и "Лютцов", базирующихся в Нарвике. Такое решение он принял только после того, как его убедило командование кригсмарине в том, что этих двух будет вполне достаточно, как для уничтожения конвоя, так и прикрытия действий эсминцев группы "Арктика". Да, они (командование кригсмарине) уже выражали своё мнение о недостаточной скорости этих карманников, в операциях против полярных конвоев, но тут как раз появилась реальная возможность добить тяжёлый крейсер советов. На тот момент А. Гитлер был уже проинформирован о том, что на Севере у советов появилось много кораблей, как среднего класса, так и тяжёлых. А тут, реальная возможность нанести поражение не только повреждённому крейсеру, но и тем кораблям, которые будут его защищать, всё-таки это же два тяжёлых корабля, хоть и с недостаточной скоростью.

Именно поэтому А. Гитлер разрешил использовать эти два корабля, но только для уничтожения советского повреждённого крейсера. Общее командование эскадрой возложено на вице-адмирала Отто Цилиакса (нем. Otto Ciliax).

Всё присутствующие на совещании у Гитлера согласились, что двух тяжёлых крейсеров и трёх эсминцев будет вполне достаточно для уничтожения повреждённого крейсера и его сопровождения.

Выход согласно разработанного плана, был намечен двумя оперативными группами кораблей. Первая оперативная группа, должна выйти из Нарвика - группа тяжёлых крейсеров с сопровождением. Вторая оперативная группа должна выйти из Киркенеса - группа эсминцев "Арктика". Встреча обоих групп должна была состоятся, в 50 милях к северу от Нордкапа.

В ночь на 1-е мая в 01.30, два немецких тяжёлых крейсера вышли из Нарвика в сопровождении одного эсминца, несколько тральщиков, танкера и двух торпедных катеров. Уже на выходе кораблей из Нарвика, шедший впереди "Адмирал Шеер", налетел на мель и из-за течи в носовой части, вынужден был вернуться назад.

Германский адмирал Цилиакс, посчитал, что для выполнения первой поставленной задачи - уничтожения сильно повреждённого советского крейсера, одного тяжёлого корабля и трёх "Нарвиков" будет вполне достаточно. Поэтому перейдя на "Лютцов" вместе со своим штабом, вице-адмирал Цилиакс вышел в море с сопровождением. Выход "Лютцова" с сопровождением в море, остался никем незамеченным.

А вот выход в море группы "Арктика" из Киркенеса в составе трёх эсминцев, хоть и был замечен с советской подводной лодки "М-172" (командир капитан-лейтенант И. И. Фисанович), но был принят за "скоростной транспорт в охранении двух кораблей охраны".

Утром после сближения двух оперативных групп, в точке, которая была определена - в 50 милях к северу от Нордкапа, произошла заправка топливом, тяжёлого крейсера "Лютцов", а так же эсминцев группы "Арктика" - "Z-7" ("Герман Шёман") (нем. Z-7 "Hermann Schoemann"), "Z-24", "Z-25". После чего, танкер, два торпедных катера и эсминец сопровождения ушли в Киркенес, до окончания проведения операции.

А эскадра вице-адмирала Цилиакса целенаправленно направилась к торпедированному советскому крейсеру.

Командиру подводной лодки U-456 капитан-лейтенанту Тайхерту, была поставлена задача идти в отдалении, не теряя из виду повреждённый крейсер, чтобы навести на него надводные корабли флота.

Приблизительно в 14.05 корабли немецкой эскадры под управлением Цилиакса приблизились к торпедированному крейсеру "Енисей", на тот момент повреждённый крейсер находился в 50 милях западнее острова Медвежий.

На момент подхода СКР "Рубина" и буксира ╧ 22 до повреждённого крейсера "Енисей", на последнем успели локализовать последствия попаданий торпед и подготовить крейсер к возвращению в Полярный. Крейсер имел небольшой крен на левый борт, что впрочем, не мешало в случае необходимости двигаться ему самостоятельно, как и применять бортовую артиллерию, в том числе и зенитную. В результате попадания двух торпед в крейсер, погибли 23 члена экипажа, которые на тот момент находились в кормовых помещениях и в носовом машинном отделении.

Ещё полчаса было потрачено на заводку троса для буксировки, и только потом караван направился в сторону в сторону Кольского залива.

Буксир тащил крейсер с небольшой скоростью 2,5-3 узла в час, и по всей видимости при такой скорости, сумел бы дотащить до главной базы Северного флота к середине дня 4-го мая, ну может быть 5-го, всё зависело от погодных условий. Но вместе с тем, к концу 1-го мая возникла проблема у эсминцев "Сокрушительный", "Гремящий", "Хопёр" им необходима была дозаправка кораблей топливом. Особенно первым двум. Первоначально хотели отправить на дозаправку два эсминца "Сокрушительный", "Гремящий", а уж потом 2-го мая, эсминец "Хопёр". Но старший каравана - командир тяжёлого крейсера "Енисей" капитан 1-го ранга Ладинский, решил вопрос по другому. В течении нескольких часов в вечернее время 1-го мая, после остановки буксира, эсминцы были дозаправлены непосредственно с самого "Енисея", который имел дозаправку топливом накануне, в том числе и был дозаправлен и непосредственно сам буксир ╧ 22. После чего движение каравана было продолжено.

С раннего утра на караван с постоянством начали совершать налёты немецкие бомбардировщики-торпедоносцы, впрочем, до обеда они успеха не имели, зенитная артиллерия была на всех кораблях в достаточных количествах, а артиллеристы были всегда готовы к налётам, удалось сбить один "Юнкерс Ju-88".


## Глава 18


В 13.27 подходящие корабли германской эскадры Цилиакса, заметили первыми на британском тральщике "Gossamer" (J-63), который тут же открыл огонь по ближайшему эсминцу "Z-25". Эсминцы группы "Арктика" шли впереди флагмана эскадры - тяжёлого крейсера "Лютцов" приблизительно в восьми милях, фронтом в три мили между эсминцами. Огонь британский тральщик "Gossamer" открыл по шедшему на правом фланге эсминцу "Z-25", который тут же ему ответил. Британский тральщик, поддержал эсминец "Сокрушительный", шедший в нескольких милях от него.

Погода на момент атаки германской эскадры, была умеренной, ветер северо-северо-восточный, силой 3 балла. Из-за частых снежных шквалов видимость колебалась от десяти до двух миль.

Уже всем кораблям в караване, стало понятно, что немцы пришли добить повреждённый крейсер. Капитан 1-го ранга Ладинский, как только раздались первые выстрелы, приказал сбросить трос, которым его буксировали. По кораблю была объявлена боевая тревога, "Енисей" готовился ответить на вызов. Его командир был настроен решительно как впрочем и экипаж корабля, намереваясь драться до конца, используя все возможности своего корабля, хоть и ограниченно (из-за малого хода корабля). Он пока не видел, что помимо трёх мощных эсминцев, к каравану позади германских эсминцев приближается гораздо более опасный противник, тяжёлый крейсер. Хотя последний корабль немецкой эскадры ещё пока не открыл огонь, я же говорил, что на тот момент видимость была переменной от 2 до 10 миль, из-за снежных шквалов, этим пользоваться в первую очередь капитан 1-го ранга Ладинский, приказав открыть огонь пока по германским эсминцам.

На тот момент на "Енисее" могли стрелять только четыре башни из пяти. Все три башни носовых (на корабле данного типа они были собраны по возвышенной схеме, притом возвышенной была третья, а не вторая). В кормовой части всё было намного хуже. Работала только возвышенная башня и то, скорострельность кормовой возвышенной была очень низкой из-за повреждений кормы корабля, тем не менее, она могла стрелять.

Но помимо артиллерии главного и вспомогательного калибра, на крейсере так же были торпедные аппараты. Четыре строенный 610-мм торпедных аппарата по два на каждый борт. Их так же готовили к стрельбе, несмотря на крен корабля, заодно перепроверяя и систему механизированной перезарядки этих торпедных аппаратов.

Как только башни крейсера были готовы к стрельбе, раздались первые выстрелы. Башни давали залп, одна, за одной. Стрельба из башен поначалу велась практически непрерывно. Стреляли, в том числе и две установки спаренных орудий зенитной артиллерии 127-мм.. За основную цель, не видя за снежной пеленой, флагман немецкой эскадры, был выбран германский эсминец, который вырвался немного вперёд от двух остальных.

На тот момент повреждённый крейсер развил скорость 7 узлов, с небольшим правым отклонением от курса.

На третьем залпе "Енисея" снаряды начали ложиться вблизи от эсминца, и тот, чтобы уйти от прицельного огня, чуть довернул вправо и прибавил ход до 31 узла, тем самым сбивая прицел стрельбы собственным артиллеристам, стреляющим по тяжёлому крейсеру. К тому же, начал постановку дымовой завесы и уже почти вышел на позицию для пуска торпед. Артиллеристы крейсера уже нащупали дистанцию до эсминца и по указанию главного артиллериста крейсера, развили максимальный темп стрельбы по нему, особенно носовые башни крейсера. Уже на пятом залпе, германский эсминец, а это был "Z-7" ("Герман Шёман"), получил два попадания главным калибром. Первый снаряд попал чуть правее второй носовой башни эсминца, которая стояла по возвышенной схеме. Хоть и снаряд не попал в саму башню, но сила взрыва вывела башню из строя, заблокировав её поворотный механизм несколькими осколками, к тому же от удара по кораблю и взрыва 125 кг. снаряда, оказался травмирован весь расчёт самой башни. Второй снаряд попал в правый борт на уровне кормовой мачты, этот снаряд, пробыв борт, нанёс удар, выведший из строя обе двигательные установки и уничтоживший к тому же систему электроснабжения корабля. Это удачное попадание оказало заметное влияние на события дня.

"Z-7" ("Герман Шёман") потерял управление и ход корабля.

Тут ещё надо добавить немаловажную вещь, "Z-24" и "Z-25" в это время, вели артиллерийскую дуэль с подоспевшими эсминцами "Сокрушительным" и "Гремящим". А командир эсминца "Хопёр" капитан-лейтенант Старицын, выбрал за цель себе как раз "Z-7" ("Герман Шёман"), поэтому последний попал под накрытие не только корабельной артиллерии "Енисея", но и под накрытие его взяли артиллеристы с "Хопёра", который, к тому же находился от германского эсминца на расстоянии около 3,5 миль.

Не надо так же забывать и о британских тральщиках "Gossamer" (J-63), "Harrier" (J-71), "Hussar" (J-82) и "Niger" (J-73). Те, на тот момент находились в полигонных условиях - их никто не обстреливал, было не до них, и хоть у них на борту было всего лишь по паре пушек, но своей стрельбой, они так же добились по несколько попаданий в эсминцы противника.

"Z-24" и "Z-25" начали разворачиваться, для отхода назад, хоть и попадания в них не нанесли им серьёзных повреждений, но, тем не менее, на них были и убитые и выведенные из строя орудия, к тому оба же имели и пожары на борту.

Нельзя сказать, что попаданий с немецких эсминцев не было, были. От того же "Z-7" ("Герман Шёман"), в начале боя было два попадания, в тот же повреждённый крейсер "Енисей", одним из них была уничтожена спаренная 127-мм. орудийная установка вместе с расчётом из шести человек. Второй снаряд попал на площадку, где находились гидросамолёты авиагруппы крейсера. Все три гидросамолёта были уничтожены, помимо этого была повреждена кран-балка с помощью, которой осуществлялся подъём гидросамолётов с воды.

На эсминце "Сокрушительном" было выведено из строя одна орудие вместе с расчётом, после попадания второго снаряда в корму, на корме корабля возник пожар, который пытались ликвидировать краснофлотцы экипажа.

Досталось и "Гремящиму" от эсминца "Z-25" первый снаряд разорвался за дымовой трубой корабля, было полностью уничтожена спасательная шлюпка правого борта, выведена из строя 76-мм. установка 34-К, из её расчёта в живых осталось два краснофлотца, оба имели многочисленные осколочные ранения, дымовая труба, особенно с правой стороны имела многочисленные повреждения. Второй снаряд хоть и не попал в корабль, но принёс его экипажу многочисленные проблемы, его разрыв в воде пришёлся около правого борта корабля, борт корабля около взрыва имел многочисленные повреждения, в том числе и подводные.

К тому моменту, когда из снежной пелены показался тяжёлый крейсер "Лютцов", в "Z-7" ("Герман Шёман") попало ещё пять снарядов, но только после попадания двух из них с "Енисея", германский эсминец начал заваливаться на борт. Прорваться к сильно выдвинувшемуся вперёд эсминцу "Z-7" ("Герман Шёман"), чтобы поставить дымовую завесу и снять экипаж у эсминцев "Z-24" и "Z-25", после того, как последний потерял ход, не было возможности до подхода "Лютцова". А когда тот подошёл, было уже поздно, немецкий эсминец "Z-7" ("Герман Шёман") уже ложился на борт, его командир Korvettenkapitän Генрих Виттиг (нем. Heinrich Wittig), уже давно отдал приказ о покидании корабля экипажем. Виттиг уже понял, что корабль не спасти, русские уже пристрелялись по нему, накрытия шли один за другим, тем более тяжёлыми снарядами с повреждённого крейсера русских, поэтому и отдал такой приказ, надеясь спасти большую часть экипажа для германского флота.

После того как из снежной пелены вышел "Лютцов", приоритеты в стрельбе русских мгновенно поменялись. На советских эсминцах прекрасно понимали, что попадание даже одного снаряда с тяжёлого крейсера немцев, для их эсминцев будет достаточно, для потопления корабля. На нем тут же сосредоточили огонь, все эсминцы Северного флота, а вышедший вперёд "Хопёр" к тому же на своём развороте выпустил в его сторону из своих строенных торпедных аппаратов шесть 610-мм торпед.

Немецкие эсминцы "Z-24" и "Z-25" под прикрытием своего флагмана тут же устремились в сторону своего лидера группы "Арктика" "Z-7" ("Герман Шёман"), который к тому моменту от полученных повреждений, уже лежал на борту. Эсминцы "Z-24" и "Z-25" при этом, не забывали вести артиллерийский огонь по эсминцам советского каравана. С "Z-7" ("Герман Шёман") продолжал спасаться экипаж, прыгая в воду. Чтобы без проблем поднять экипаж "Z-7" ("Герман Шёман"), "Z-25" к тому же стал ставить дымовую завесу, чтобы уже потом без проблем принимать экипаж с уничтоженного эсминца.

Первым, выстрел из носовых орудий башни, сделал сам "Лютцов", при этом его артиллеристы, же готовые к стрельбе, сразу же вычислили свою главную цель - повреждённый советский тяжёлый крейсер.

Тяжёлые снаряды с "Лютцова" весом в 300 кг. Легли с небольшим разбросом в 200 метрах от "Енисея" с левой стороны по его курсу. Его кормовая башня пока не стреляла, её артиллеристы ещё не видели целей для себя.

А вот попадания в "Лютцов" пошли уже на первой минуте боя с его участием, так как расстояние до него было в пределах 5 миль. Правда, тут надо уточнить, что они были не от его главного противника - повреждённого крейсера "Енисей", но тем не менее.

Скорострельность башен "Лютцова" была 3 выстрела в минуту, но в реальности он делал всего лишь один выстрел в полминуты. Шесть выстрелов в минуту. На нём же был сосредоточен огонь 20 орудий различных калибров, начиная от 127-мм, 130-мм, 203-мм, им помогали немногочисленные орудия британских тральщиков, к этому же надо учитывать, что у всех этих орудий скорострельность была на порядок выше, чем у немецкого крейсера.

Постоянные попадания в "Лютцов", в начале боя не имели фатальных последствий для тяжёлого крейсера, всё же забронирован он был достаточно хорошо для своего класса, но, тем не менее - радиолокатор "FuMo-22" уже с первых минут вышел из строя, многочисленные дальномерные посты, так же выходили из строя постепенно, один за другим. По всему кораблю среди экипажа, особенно тех, кто находился на палубе корабля пошли потери, имелись многочисленные раненые.

На третьей минуте, "Лютцов" первоначально начал сбрасывать свою скорость, чтобы иметь более точную наводку своих башен на советский крейсер. Однако как только на нём заметили торпеды, выпущенные с советского эсминца, то увеличили скорость хода до максимума, чтобы иметь возможность уклонения от них. Конечно же, ни одна из шести в него не попала, но, тем не менее, они сделали своё дело, опять сбили наводку артиллеристам башен главного калибра. Тут надо сказать, что у крейсеров данной серии были свои недостатки, и один из них был тот, что при работе двигателей корабля на максимальную мощность, вызывал сильную вибрацию корпуса. Эта вибрация, очень мешала артиллеристам и дальномерщикам наблюдать цели и корректировать огонь, а уровень шума был таков, что даже в кают-компании невозможно было разговаривать и офицеры, сидевшие рядом, переписывались между собой.

Вице-адмирал Цилиакс понимал, что если бой и дальше пойдёт по такому же сценарию, то русские в конце концов, смогут обыграть и тяжёлый крейсер "Лютцов", поэтому приказал командиру крейсера сбросить скорость и сосредоточить огонь башен главного калибра на этом "чёртовом русском подранке" его надо добить быстро и как можно скорее по времени.

Именно в тот момент, как только "Лютцов" сбросил скорость, с двух советских эсминцев "Сокрушительного", "Гремящего" выпустили по крейсеру 10 533-мм. торпед, и это при том, что "Лютцов" довернул чуть влево, чтобы иметь хорошую возможность стрелять и для кормовой башни.

Тут случилось одновременно несколько событий. Одна из главных, в "Лютцов" пришло первое попадание от повреждённого крейсера "Енисей", причём можно сказать очень болезненное.

Тут надо вернуться несколько назад и вспомнить о том, что же было с крейсером "Лютцов" 12 июня 1941 года. А было следующее, в рамках проведения операции "Зоммеррайзе", этим крейсером осуществлялся прорыв через Датские проливы в Норвегию. Именно рано утром 12 июня 1941 года он был атакован британскими торпедоносцами "Бофорт" из 42-й эскадрильи Берегового командования и с шестисот метров получил одну 450-мм авиаторпеду. Она попала почти в центр корпуса - в район 7 отсека на 82 шпангоуте. Противоторпедная защита от повреждений не спасла, были затоплены два моторных отсека и отсек с соединительными муфтами, корабль принял 1000 т воды, получил крен в 20╟ и потерял ход. Лишь к следующему утру немецким морякам удалось дать 12 узлов на одном валу. Крейсер добрался до Киля, где встал на ремонт, на полгода.

Снаряд с "Енисея" как раз и попал в центр корпуса "Лютцова" и надо же так угадать советским артиллеристам с тяжёлого повреждённого крейсера, как раз в то же место - район 7 отсека на 82 шпангоуте. Конечно же, последствия не были такими, как и в первый раз, но они всё-таки были. Основное последствие этого удара, это кратковременное потеря хода корабля. И вот оно-то сыграло решающую роль в этом бою. Ведь с советских эсминцев 1-го дивизиона по германскому крейсеру были выпушены торпеды.

Из всех выпущенных торпед, дошла до крейсера и подорвалась, всего лишь одна торпеда.

Противоторпедная защита корабля, удар торпеды выдержала, конечно же, сам борт после ПТЗ имел повреждения, через которые поступала вода, но силами экипажа такие повреждения устранялись довольно быстро, а поступившую воду откачивали, так это начало и происходить в нашем случае.

Вот только тут надо отметить, что от подрыва торпеды на корабле возникли проблемы с силовой установкой, чтобы с ней разобраться необходимо было время, а его-то как раз и не было.

Ещё одним событием, которое произошло перед самым попаданием торпеды в борт тяжёлого крейсера "Лютцов", это стало то, что его артиллеристы наконец-то сделали удачный залп из носовой башни, - один из снарядов попал в повреждённый крейсер "Енисей", он и был для крейсера фатальным. Удар снаряда на большой скорости пробил палубу корабля, а взрыв 300 кг. снаряда внутри крейсера нанёс ему ещё большие разрушения, в днище корабля образовалась дыра значительных размеров. "Енисей" и без того сильно осевший, стал постепенно уходить на дно.

Понимая, что крейсер уже не спасти, Ладинский отдал приказ о покидании корабля, видя тяжёлое его положение к нему, тут же устремились два британских тральщика "Hussar" (J-82) и "Niger" (J-73), а так же СКР "Рубин" и буксир ╧ 22. Тральщик "Hussar" (J-82) принял 242 человек, на "Niger" (J-73) перешло около 216, ещё 150 успел снять СКР "Рубин", на буксир ╧ 22 перешли последние члены экипажа "Енисея" - 42 человека.

Попадание в "Енисей" видели и на советских эсминцах, и если "Сокрушительный" и "Гремящий" просто усилили огонь из орудий. То вот капитан-лейтенант Старицын, взбешённый таким поворотом в отношении "Енисея" поступил по другому. Видя, что германский крейсер потерял ход, он просто повёл эсминец в торпедную атаку, выстрелив в неподвижную цель шестью своими 610-мм. торпедами, на развороте. Эта атака прошла для него очень болезненно, он успел поймать пять снарядов только прямым попаданием от германских эсминцев. Оставляя за собой хвост из дыма, эсминец стал уходить за своих собратьев.

На тот момент, приняв на борт всех кого можно с экипажа "Z-7" ("Герман Шёман"), "Z-24", "Z-25" устремились к своему флагману эскадры, пытаясь прикрыть его дымовой завесою, которую выставлял "Z-24", вот только к тому моменту, торпеды с советского эсминца ушли к своей цели.

Не успел "Z-24" прикрыть и на половину дымовой завесою своего флагмана как раздались два сильных взрыва - дошли торпеды эсминца "Хопёр". На это время года японские торпеды 610-мм. были самыми мощными и одними из лучших, по своим характеристикам в мире.

А подрыв двух столь мощных торпед у борта для "Лютцова" предопределил судьбу корабля - уход на дно. Обширные пробоины, через которые всё в большем количестве поступала вода, медленно, но верно увеличивали крен "Лютцова".

Вице-адмирал Цилиакс, после попадания последних торпед и столь мощных взрывов, понял "Лютцов" уже не спасти, слишком уже были обширные пробоины от попадания. Он приказал передать на "Z-24", "Z-25", чтобы они подошли для снятия экипажа "Лютцова". Не успели германские эсминцы подойти к флагману, как сквозь дымовую завесу стали видны советские эсминцы и британские тральщики. Как только на последних рассмотрели своих противников - германские эсминцы, по ним тут же открыли огонь.

На этом этапе боя, всё поменялось кардинально, теперь уже немцы имели сильно повреждённый тяжёлый крейсер с двумя эсминцами. И на них уже шли союзные военные корабли полным составом бывшего каравана за исключением, конечно же, уже потопленного советского тяжёлого крейсера.

Как только раздались два сильных взрыва, капитан 1-го ранга Ладинский понял, что Старицын в своей торпедной атаке удачно попал, да ещё два раза, в уже повреждённый немецкий тяжёлый крейсер, а что могут натворить столь мощные торпеды 610-мм., он прекрасно понимал, сам имел такие же. И их задача сейчас по возможности добить его, если надо, и не дать возможности эсминцам противника снять экипаж крейсера.

"Z-24", "Z-25" на тот момент не имели повреждений, влияющих на ход кораблей, но, тем не менее, различные многочисленные повреждения на них были, плюс к этому на их бортах находилось уже около 300 человек экипажа "Z-7" ("Герман Шёман"). Союзники же просто не давали им возможности снять экипаж "Лютцова". У них было не очень много времени, чтобы снять с него хотя бы часть экипажа вместе с вице-адмиралом и его штабом.

На них в настоящий момент шли три эсминца (один из них правда сильно дымил, и имел многочисленные разрушения), пять кораблей меньшего ранга, и в противостоянии с ними "Лютцов" им уже не поможет, из-за крена на борт, который продолжал увеличиваться, стрелять его артиллерия уже не смогла. Как впрочем, всем уже стало ясно, что жить "Лютцову" осталось не более получаса, максимум минут сорок.

С тяжёлого крейсера немцы успели снять только самого вице-адмирала Цилиакса, весь его штаб, 250 человек экипаж, а после этого пришлось срочно отходить от тонущего корабля.

Причём так получалось, что и торпедировать его, у немцев не было возможности. На нём ещё находилось около 700 человек живых экипажа. Эсминцы "Z-24" и "Z-25" на полной скорости пошли в восточном направлении, в сторону Норвегии.

К тому моменту, когда советские эсминцы и британские тральщики подошли к тонущему "Лютцову", тот уже полностью лёг на борт и до ухода его под воду оставались считанные минуты.

Из 700 человек оставшихся в живых на "Лютцове" из воды удалось спасти порядка 320 человек. После чего капитан 1-го ранга Ладинский, приказал уходить на главную базу Северного флота. Через несколько часов хода, пришлось брать на буксир "героя" боя - эсминец "Хопёр", он уже не мог дать хода из-за поломок в машинных отделениях эсминца. Смотря на него, всем становилось понятно, что этот эсминец ждёт длительный ремонт. Спасало ещё то обстоятельство, что в составе каравана был свой буксир, он-то и потащил эсминец со скоростью 5 узлов в час.

В Полярный - главную базу флота корабли каравана входили, как и предполагалось вечером 4-го мая.

Командованию флота, о бое сообщили сразу же по его окончании. Те прекрасно понимали, что даже если тяжёлый крейсер сумели бы дотащить до Мурманска, то ремонт ему был бы обеспечен самое быстрое в течении года, а то и дольше. Именно поэтому размен своего повреждённого крейсера, на целый германский, да вдобавок, к нему ещё и один потопленный эсминец типа "Narvik", Военный совет Северного флота посчитал нормальным.

К тому моменту, когда капитан 1-го ранга Ладинский оказался в штабе Северного флота и докладывал Военному совету о ходе этого боя, Военный совет уже принял решение о назначении капитана 1-го ранга Ладинского Юрия Викторовича на должность командира линейного крейсера "Амур". Её бывший командир контр-адмирал Абрамов Николай Осипович, назначался на должность командира 1-ой дивизии.


## Глава 19


Что же получилось с арктическими конвоями PQ-15-1 и PQ-15-2? Они фактически доставили в Советский Союз грузов в два раза больше, чем в нашей реальности было доставлено арктическим конвоем PQ-15. Если же брать статистику того времени, то получалось, к примеру по самолётам - каждый шестой истребитель и каждый пятый бомбардировщик в Красной армии был ленд-лизовским.

Да были потери - был уничтожен тяжёлый крейсер "Енисей", и один из советских эсминцев "Хопёр" нуждается в длительном ремонте. Но вместе с тем, как руководство Северного флота, так и Ставка Верховного в Москве понимали, что это минимальные потери, если к тому же считать, что были уничтожены во время боя германский тяжёлый крейсер "Лютцов" и эскадренный миноносец "Z-7" ("Герман Шёман"). На тот момент на Севере складывалась ситуация, что для Северного флота потеря тяжёлого крейсера была не критичной.

Прибывшим кораблям эскадры сопровождения арктического конвоя, было предоставлено несколько дней для отдыха, после чего их экипажи включились в текущие работы по обслуживанию кораблей и их вооружения, а так же устранению повреждений, если они были во время выхода.

Чуть позже Военный совет Северного флота принял решение о переброске из Йоканьской ВМБ тяжёлого крейсера "Дунай" в состав 2-ой дивизии, для восполнения потери.

Мы же опять вернёмся к проводке арктического конвоя QP-11, после торпедирования тяжёлого крейсера "Енисей".

Как только Колчин узнал о торпедировании крейсера "Енисей", он тут же распорядился передать на эсминец "Хопёр" о том, что он возвращается к "Енисею" для недопущения атак подводных лодок на него, капитан-лейтенант Старицын переходит в распоряжение капитана 1-го ранга Ладинского - командира тяжёлого крейсера "Енисей".

Кроме того от имени Командующего "Лёгкими силами" на эсминцы "Печора", "Томь" ушло сообщение об усилении наблюдения за морем, с целью недопущения атак подводных лодок противника.

А как только 2 мая в 17.00, пришло сообщение о том, что состоялся бой крейсера "Енисей" и кораблей его сопровождения, с германской эскадрой в составе тяжёлого крейсера и трёх эсминцев типа "Narvik", в результате которого был потоплен "Енисей", повреждён эсминец "Хопёр", настроение Колчина резко упало. У него после торпедирования "Енисея" возникло смутное чувство, что этим случаем, неприятности с кораблями сопровождения арктического конвоя QP-11 не закончатся. Так оно и оказалось, был всё же уничтожен "Енисей" и сильно повреждён эсминец "Хопёр". И вот теперь он корил себя, что лично не остался около "Енисея", может быть всё бы пошло по другому сценарию. Успокаивало только одно - размен, который произошёл во время боя, был выгоден в первую очередь Северному флоту. Тяжёлый крейсер "Енисей" если бы и дошёл до главной базы флота, то встал бы на длительный ремонт - как минимум на 1,5 - 2 года. Уж слишком слаба было ремонтная база у Северного флота. А так получился хороший размен - повреждённый тяжёлый крейсер на германский не повреждённый, к тому же "карманный линкор", с хорошей артиллерией, плюсом шёл уничтоженный так же эсминец, а "Хопёр" хоть и встанет на ремонт, но его до конца лета введут в строй. Да к тому же удалось спасти почти весь экипаж "Енисея", да ещё с немецкого взять пленными порядка 300 матросов.

Внутренний голос говорил ему, что почаще бы были такие размены - глядишь и у Германии не останется крупных кораблей, но такое он в голос бы никогда не сказал.

Налёты немецкой авиации были, но не такие интенсивные, на первый же налёт бомбардировщиков "Юнкерс Ju-88" в количестве 12 самолётов, с "Тобола", который шёл в конце строя конвоя, тут же стартовала пара истребителей "Харрикейн". Опытные лётчики истребители сумели сбить за время налёта два бомбардировщика, ещё два ушли после повреждения моторов, при этом сбрасывая беспорядочно свой бомбовой груз. Конечно, если бы в эти повреждённые машины "Харрикейны" вцепились всерьёз, то они ушли бы на дно моря оба, но лётчики из инструктажей знали, что главное это защита кораблей арктического конвоя, что они и делали, мешая прицельной бомбардировке.

Успехов у немецких пилотов не было, по всей видимости, они уже усвоили, что и тут посередине моря, конвои будут прикрыты истребителями, даже ценой их потерь. А вот самим оказаться посередине моря без помощи, немецкие пилоты не желали, от слова совсем.

По окончанию боя "Харрикейны" по уже отработанной схеме приземлились около своего корабля, по очереди, там их уже ждали и были наготове.

На следующий день в налёт в конце дня прилетело всего лишь шесть "Юнкерс Ju-88", поэтому на "Тобол" пришло указание на старт всего лишь одного истребителя. Зозуля не хотел рисковать ни пилотами, ни истребителями, оставив остальные на всякий случай. Точно так же поступил бы и Колчин, который молчаливо одобрил такое решение, смотря на небо в бинокль, приказав усилить контроль и за морем на эсминцах.

Хотя впрочем, тут всем и немцам, в том числе было понятно, что арктические конвои из Союза, как правило, не везут ничего ценного, тут главная ценность это сами корабли, а не груз, а так же эскортные корабли. Хотя, конечно же, говорить категорично, что почти ничего не везли, будет не правильно. Везли - хром, калий, магний, меха, гусиный пух, древесину.

Арктический конвой QP-11 прибыл в Рейкьявик, как и планировалось 7 мая 1942 года в полном составе без потерь корабельного состава. По кораблям эскадры прикрытия был дан трёхдневный отдых. Отсутствие ночи действовало на всех моряков удручающе, их изматывала изнуряющая бесконечность времени, когда день длился долго, а солнце находилось на небосводе постоянно, если только его не скрывала туманная пелена.

А в условиях полярного дня в высоких широтах солнце летом практически не садилось, и спрятаться от немецких самолетов-разведчиков было невозможно, а уйти от них в океан, за пределы радиуса действия, мешали льды. "Ледяной ад" - называли этот маршрут моряки конвоев.

Американские и британские моряки между тем, за последние несколько месяцев уже начали привыкать к тому, что потери корабельного состава во время перехода арктических конвоев - незначительные, советские военные корабли надёжно прикрывают конвои не только на море, но и вдобавок с воздуха.

Удачное проведение весенних арктических конвоев не прошло и мимо морского руководства Великобритании, из-за большой скученности готовых и загруженных транспортов, с грузами для Советского Союза. Там, наконец, приняли решение о проводке самого крупного арктического конвоя, ведь не смотря на то, что арктические конвои прикрывала советская сторона, своими тяжёлыми военными кораблями, пока непосредственно эскорт этих конвоев осуществляла сторона союзников, как впрочем, и командование внутри самих конвоев.

Адмиралтейство Великобритании знало реальный расклад сил здесь на Севере, и прекрасно отдавало себе отчёт в том, что даже потопление "карманного линкора" "Лютцов", это только начало борьбы за господство в северных морях. Уж слишком много скопилось здесь на Севере крупных военных кораблей с каждой из противоборствующих сторон. И успех в морских сражениях, которые непременно тут разыграются в ближайшие полгода, может быть у любой из сторон.

Для немецкой стороны после провала наступления на Москву, когда война против Советского Союза пошла по неожиданному для немцев руслу, началась борьба с конвоями. В декабре 1941 года фюрер впервые заявил, что необходимо "перебросить в Норвегию линейные корабли, как для ее защиты от усиливающегося влияния русских на морях, так и для атак конвоев на Севере". Ему уже в декабре доложили о том, что Советы непонятно каким образом усилили свою морскую группировку на Севере значительным количеством крупных военных кораблей.

Гитлер усилил норвежский рубеж еще и потому, что ему донесли о планах Черчилля высадить на его берегах свой десант.

Итак, арктический конвой PQ-16. В его состав входило 36 грузовых судов, в том числе танкер и Сам-судно "Empire Lawrence", иные из них отходили по морям более двадцати лет, а другие только-только сошли со стапелей, как, например, грузовые суда типа "Либерти".

Возглавлял непосредственно транспорты конвоя, commodore HN Gale на "Ocean voice", опытный моряк, который пользовался большим уважением и беспрекословным авторитетом на флоте, по его приказу судам предстояло совершать маневры во избежание вероятного столкновения с силами противника. Надо отметить, что руководить флотом, состоящим из судов различных типов, с разной маневренностью, было очень сложно.

Полностью сформированный конвой PQ-16 снялся из Hvalford в ночь на 21 мая.

PQ-16 был сформирован в 9 параллельных колонн, идущих фронтом на расстоянии 900 метров друг от друга и 4 рядов в глубину с интервалом между рядами 250 метров. Все сообщения между командиром конвоя и торговыми судами осуществлялись с помощью лампы Алдиса азбукой Морзе, сигнальных флагов международного кода, семафором в случае чрезвычайных обстоятельств. Скорость движения была установлена 8 узлов, и план перехода предусматривал продвижение на север настолько, насколько позволяла ледовая обстановка.

Эскорт состоял из шести эсминцев под руководством RG Onslow на эсминце "Аshanti" (F-51); четырех корветов; шести сторожевиков, переоборудованных из траулеров; двух кораблей ПВО; одного танкера и спасателя.

Стоит отметить, что только спасателю было разрешено подходить к гибнущему судну и снимать людей с воды, судам конвоя категорически запрещалось сбавлять ход, нарушать походный порядок строя, в противном случае конвой был сильно уязвим. В союзническом флоте цена человеческих жизней была выше цены любого груза. С транспорта, который был подбит или торпедирован, не подлежал быстрому ремонту и не мог держать свое место в строю, тут же снимали экипаж, а транспорт уничтожали. Таково было суровое правило всех конвоев.

О чём, были предупреждены, контр-адмирал Зозуля и контр-адмирал Колчин.

Первые сутки арктический конвой PQ-16 продвигался в пределах береговой линии, огибая Исландию. Примерно через сутки пути с начала движения конвоя начал спускаться туман, эскортные корабли ориентировались в тумане по звуковым и радиолокационным сигналам. В течение последующих двух суток из-за тумана от конвоя отбились несколько судов, но по мере восстановления погоды они снова заняли свои места в строю.

Корабли эскадры прикрытия всё это время двигались восточнее PQ-16, приблизительно в 20 милях от самого конвоя.

Утром 25 мая туман почти рассеялся, температура воздуха стала резко падать, хотя море было спокойным, но на пути конвоя, все чаще стали попадаться небольшие льдины.

Командир эскорта Onslow по договорённости с коммодором Gale приступил к изменению походного ордера. Далее конвой пошел широким фронтом из восьми колонн, такое построение позволяло кораблям развивать максимальную плотность противовоздушного огня против пикирующих бомбардировщиков, которые обычно появлялись со стороны кормы.

Контр-адмирал Зозуля приказал кораблям эскадры подойти ближе к конвою, чтобы усилить противолодочный экран вокруг конвоя и быть готовыми к появлению авиации противника, кроме того приказал командиру "Двины" поднять в воздух свой самолёт-разведчик, используя его для поиска подводных лодок противника.

После шести утра высоко в небе показался самолет, описывая широкие круги, регулярно передавал по радио данные о курсе и скорости конвоя.

Уже после войны стало известно, что с разведчика было передано два сообщения, первое: "Обнаружен большой конвой с северо-восточным курсом в морской области в южно-восточном направлении острова Ян Майен!", и сразу же менее чем за пять минут последовало второе сообщение: "Заявленный конвой состоит из 50 судов и имеет мощное сопровождение из 1 линкора, 2 крейсеров, 8 миноносцев и большого количества корветов!".

В командном пункте немецкой авиации в Норвегии, в авиационном командовании на Крайнем Севере, в эскадре царит шоковое состояние. Никто поначалу не поверил в то, что движется такой огромный конвой. Поэтому отправляются следующие самолеты-разведчики, они летят курсом на Север в сумерках. Погода благоприятна, кучевые облака на большой высоте, солнце над водой, видимость хорошая.

Последующие сообщения разведчиков дополняют картину. Количество, размер и курс конвоя подтверждаются, он полным ходом взял курс на остров Медвежий.

Больше всего немецкое авиационное командование пугало то обстоятельство, что оно не могло найти прикрывающий конвои авианосец. Им даже в голову не могло прийти, то, что советы используют самолёты-истребители, как одноразовые, а за лётчиков у советского командования вообще никто не думал, в эти эскадрильи брали только добровольцев, не скрывая от них, в каких обстоятельствах, они будут летать, и самое интересное, что добровольцев было много. Для лётчиков истребительной авиации, это идеальный вариант нападать на бомбардировщики, не прикрытые истребителями и все это понимали.

После полудня на судах каравана услышали рокот еще одного самолета, но опознать его не смогли. Около восьми часов вечера корабль ПВО "Alynbank" просигналил о том, что обнаружены самолеты, которые движутся в направлении транспортов.

Все транспорты арктического конвоя и корабли сопровождения заняли места по боевому расписанию. Именно с вечера 25-го мая началась битва PQ-16 с авиацией люфтваффе, которая продолжалась до 30 мая 1942 года.

Вечером 20.05 был совершён первый налет. В кроваво-багровом свете полуночного солнца начинается атака. Из облаков самолеты устремляются на врага, который против нападающих самолетов устанавливает плотный занавес из зенитных пушек. Немецкие пилоты на самолётах были уверены, что в этот раз им уж точно повезёт.

На караван строем "фронт" на расстоянии друг от друга 300 метров и высоте 2500 метров надвигаются самолёты люфтваффе в составе 12 пикировщиков "Ju-88" и 7 бомбардировщиков "Не-111". Вскоре они начинают рассредоточиваться и идут каждый на свою цель.

Так оно и было первые минуты налёта, а потом откуда-то появилась пара истребителей "Харрикейн" и ситуация в воздухе резко поменялась, теперь уже экипажи самолётов люфтваффе больше внимание уделяли именно истребителям противника, а не самой бомбардировке конвоя.

Именно первые минуты налёта на конвой и принесли успех в этом налёте немецкой авиации - потопленных кораблей не было, два транспорта имели незначительные повреждения, одно чуть более серьёзное. Один торговый пароход хорошо горел. Это был "Carlton", на нём всё же смогли потушить пожар. Арктический конвой же, продолжает свой путь в сторону Кольского полуострова.

Итоги этого налёта - один самолёт был сбит зенитными средствами конвоя, ещё два сбили истребители и повредили ещё два, при этом один точно не смог бы долететь до Норвегии - у него были повреждены оба мотора. Оба пилота истребителей один за другим приводнились около своего судна снабжения и были благополучно доставлены на его борт.

Через час налёт был повторён, только в этот раз в нём участвовали одни "Ju-88".

К тому моменту на транспорте снабжения "Тобол", силами техничного персонала эскадрильи и экипажа корабля, удалось установить на обе катапульты следующую пару истребителей. Оставшихся два истребителя, так же подтащили поближе к катапультам.

Но разрешение на взлёт, командующий эскадрой контр-адмирал Зозуля, дал лишь одному истребителю. А у того, на удивление всем, получились самые результативные атаки, ему удалось сбить два "Ju-88" и ещё один повредить, этим самым сорвав и эту атаку на конвой. Но и в этом случае на начальном этапе немецкие авиаторы смогли-таки уронить в метре от борта уже пострадавшего от предыдущего налёта пароход "Carlton", несколько бомб, сначала они погрузились в воду, а потом взорвались одна за другой. Судно подбросило вверх. Разрывы бомб повредили паровые двигатели, палубу заволокли клубы вырывающегося из машинного отделения пара. Транспорт обездвижен.

К беспомощному пароходу подошли эсминцы сопровождения. Военные получили приказ снять команду и потопить судно, потому что конвой уходил дальше за горизонт, а поврежденный транспорт задерживал корабли охранения. Капитан не желает покидать "Carlton", он намеревается спасти и судно, и груз, поэтому обращается с просьбой оставить с транспортом один из кораблей эскорта. Командир сопровождения принимает решение - отправить транспорт на буксире траулера "Northern spray" обратно в Исландию. На обратном пути, после двенадцатичасовой буксировки, корабли вновь атакуются немецким бомбардировщиком, он обстрелял палубу из пулемета, сбросил бомбы, но они не достигли цели. Два судна идут дальше, и в конце своего пути дошли до порта в Исландии.

Итог первого дня битвы: поврежден один транспорт, который отправили назад на буксире. Незначительные и средние повреждения на кораблях арктического конвоя считать не будем. Немцы же потеряли пять самолётов, ещё три улетели с повреждениями.

- Это только первый день атаки немецкой авиации, - опустив бинокль, сказал стоящему рядом командиру "Двины" Богданову, Колчин, - а у нас осталось на "Тоболе" всего три истребителя, ровно на две воздушные атаки немцев.

- Согласен, - подтвердил Богданов, помолчав, добавил, - но и потерь в конвое пока от налётов нет, а это хорошо.

- Это хорошо, - подтвердил Колчин, - а там глядишь, через пару дней и авиация флота нас прикроет.