# База-63 (Главы 27-31 черновик)

Александр Иванович Бондарев

Бондарев Александр Иванович


"База-63"


## Глава 27


По приходу на Базу, подводникам лодки, наконец, дали полноценный отдых, ну и само собой в момент прихода лодки их ждал заслуженный первый приз. Что подразумевали под полноценным отдыхом командование Базы, и сходилось ли их мнение, с мнением командира лодки и его старпома было не понятно. Но те дали отдохнуть экипажу всего лишь три дня, и то, потому что третий день был знаменитым для "Базы-63". Чем знаменитым, спросит читатель? А тем, что на 4 марта был назначен спуск на воду учебного сторожевого корабля, который к тому моменту достроил и вооружил Роспа.

За основу тот, недолго думая, взял проект современного для 21-го века корабля предназначенного именно для Севера, а именно норвежский проект "6615" или как его ещё называют проект "Ян-Майен" ("Jan Mayen"). Этот проект многоцелевого сторожевого корабля ледового класса, способного решать широкий круг боевых и вспомогательных задач наиболее полно подошёл для решения задач, которые могут у них возникнуть, по мнению Роспы.

Тот оставил, как и было полное водоизмещение такого корабля - 9600 тонн, после спуска на воду замеры по кораблю составили: длина - 136 м, ширина - 21,4 м, осадка - 6,2 м.

Корабль получил корпус традиционных обводов, усиленный для работы во льдах толщиной до 1 метра. В нём так же используется развитая многоярусная надстройка с фальшбортами, защищающими экипаж и агрегаты от суровых арктических условий. В корме надстройки имеется ангар для двух вертолетов; за ним - взлетная площадка. Хотя окончательный вариант данного проекта позволяет перевозить только один вертолет, Роспа всё же остановился на первом варианте проекта "Jan Mayen", который предусматривал организацию широкого ангара в надстройке, способного принять два вертолета, её же и воплотил в жизнь. За площадкой предусматривается участок палубы для перевозки грузов, там же находится подъемный кран. На бортах надстройки имеются лацпорты, за которыми перевозятся три жестко-корпусные надувные лодки разных размеров. Часть внешних поверхностей корабля оснащена системой обогрева, что крайне важно для Севера.

На корабле была применена дизель-электрическая главная энергоустановка, но с доработками, которые внёс Роспа. Движение осуществляется за счет двух гребных электродвигателей и двух винтов. В носовой части имеется подруливающее устройство, еще два находятся в корме. Также предусмотрена носовая винторулевая колонка. Расчетная максимальная скорость корабля после доработок должна достигать 32 узла и более, правда кратковременно, а не 22 узла, согласно проекта.

Перед надстройкой, как и в оригинальном проекте, размещается артиллерийская установка марки Bofors с 57-мм автоматической пушкой в модификации Mark III. Ствол-моноблок орудия длиной 70 калибров с воздушным охлаждением, клиновой затвор с электрическим стреляющим механизмом, гидравлический тормоз отката и пружинный накатник. На верхней части капитанского мостика также расположены два дистанционно управляемых боевых модуля в морском варианте Kongsberg Protector M153 с крупнокалиберными пулеметами 12,7-мм, при этом блок управления огнем и ручные органы управления размещены в трюмном отделении. Работа комплексов, как впрочем, и артиллерийской установки связана с навигационной РЛС, что позволяет оператору отыскивать цели в условиях плохой видимости. Роспа не поленился и смонтировал на корабле установки легких зенитных ракетных комплексов, различных классов.

Вот к 4-му марта всё население "Базы-63" как впрочем, и все военные, к 09.00 вышло на причал, чтобы посмотреть на приём экипажем учебного сторожевого корабля "Призрак". Именно так был назван этот учебный корабль.

Корабль действительно впечатлил всех на причале, не только своими размерами и совершенством, смотря на него в первый раз, сразу становилось видно и понятно, что это корабль военный, хищный и смертельно опасный для своих противников.

На причале рядом с Ивановым и Роспой, стоял назначенный на должность командира сторожевого корабля капитан-лейтенант Сергеев и часть его экипажа в составе 32 краснофлотцев.

Официальная часть была представлена начальником "Базы-63" бригадным генералом Дегоровым, который в торжественной обстановке зачитал приказ по Базе о вводе в строй учебного сторожевого корабля "Призрак", отдельный приказ о назначении на должность командира - капитан-лейтенанта Сергеева Сергея Ивановича с перечнем уже утверждённых на должностях старшин и краснофлотцев общим числом 32.

Пока Дегоров зачитывал приказы, Роспа и Иванов коротко говорили о ТТД стоящего у причала корабля Сергееву, хоть тот и слушал их внимательно, но, тем не менее, его взгляд прикипел к самому кораблю. Уже по его лицу было видно, что морской командир заранее "влюбился" в него и с нетерпением ждёт момента, когда можно будет подняться на его борт.

Наконец, после заключительных слов Дегорова, - экипажу сторожевого корабля, подняться на борт для его приёма. Первым на его борт стал подниматься его командир капитан-лейтенант Сергеев, за ним по одному быстро поднимались старшины и краснофлотцы из экипажа. Последний из краснофлотцев уже на ходу надевал повязку, выдающую в нём дежурного у трапа корабля.

Экипаж "Тайменя" находился здесь же у причала и по случаю ввода "Призрака" в строй, по общему решению, выставил всем желающим один свой "приз", а второй такой же, ждал у трапа всю команду экипажа "Призрака".

К 11.00 у трапа появился с довольной улыбкой командир "Призрака", пригласил на борт в первую очередь командный состав Базы, всех уровней, а так же своих коллег-подводников Рейснера и Немченко. После чего был разрешён временный доступ всех желающих в течении нескольких часов.

- Это просто фантастика, какая-то, а не корабль, - проговорил сияющий Сергеев (он не догадывался, что так оно и было в отношении этого корабля), стоя на палубе корабля в кругу командиров Базы, -уже не терпится выйти на нём на боевое задание.

Стоящие там же Рейснер и Немченко, только улыбнулись, понимая, что имеет в виду Сергеев, сами через это прошли недавно, когда принимали "Таймень" в эксплуатацию.

- Понимаем Вас, заранее говорим, что у Вас всего несколько месяцев, чтобы укомплектовать хотя бы на 80 % экипаж и чтобы он был готов выйти в море, - проговорил Дегоров, смотря на Сергеева, - а пока учиться, учиться и ещё раз учится, всем экипажем. Слишком много здесь всякого нового вооружения и техники, рано ещё выходить. К тому же у Вас ещё только на начальной стадии комплектование авиагруппы, которая, сразу же увеличит Ваши возможности на море, в любое время года.

Немного помолчав, Дегоров добавил, - уж слишком много событий намечается на это лето, как с нашей стороны, да и с немецкой тоже, наверное.

Все командиры понимающе закивали головами, в знак того, что понимают, о чём идёт речь.

Кстати, довольные кораблём, был не только командир, но и весь экипаж "Призрака", что было сразу видно по их лицам.

Одними из первых среди гражданских лиц, которые посетили корабль, были, конечно же, братья Минаевы Антон и Валера. За отведённые два часа они облазили весь корабль, значительное их время занял осмотр лёгких зенитных ракетных комплексов, ещё с большим вниманием они рассматривали рабочее место, с которого осуществлялось управление этими комплексами, о чём-то переговариваясь между собой. Так же их внимательному осмотру подверглись артиллерийская установка, дистанционно управляемые боевые модули и места операторов, с которых они управлялись, при этом они беззастенчиво умыкнули, главного кораблестроителя Роспу, чтобы он давал им подробные пояснения, по всем этим комплексам. Впрочем, вопросы по ним, они задавали вполне профессионально с двух сторон от последнего.

- Я не сомневаюсь, что они насядут на свою сестру, чтобы она поспособствовала в организации их обучения по всем этим комплексам, - тихонько проговорил Роспа своему другу Олегу Иванову, при этом смотря на Иванова просительным взглядом.

- Ходячий компьютер, - подумал с восхищением о своём друге Иванов, - всё просчитал мгновенно, что его первого возьмёт в оборот Минаева, а на Базе все такие вопросы решаются только через него - начальника штаба Базы.

- Пусть учатся, - успокоил своего друга Иванов, - учёба только на пользу им пойдёт, а у нас появятся отличные операторы не только на беспилотники, но и на корабельные системы вооружения и зенитные ракетные комплексы.

После обеда 4-го апреля 1942 года, жизнь "Базы-63" вошла в привычную колею, все были заняты или учёбой или выполнением своих профессиональных обязанностей. Всё это продолжалось до 25 апреля, когда были вызваны командир и старпом "Тайменя". Им объявили о том, что 27-го "Таймень" выходит в очередной боевой поход.

- Ваше задание будет практически такое же, как и на предыдущем выходе, - говорил Иванов, в этот раз кроме него Рейснера, Немченко, в кабинете никого не было, - ну скажем почти. А вот по важности и по значению оно будет на порядок выше, чем предыдущее. Даже потопление линкора "Тирпиц", тут приобретает второстепенное значение.

Рейснер и Немченко переглянулись между собой, такое вступление им понравилось.

Но Рейснер всё же уточнил, - что нам конкретно предстоит сделать?

На Иванова они смотрели с любопытством, на их лицах было просто написано, - что ещё придумает их неугомонный начальник штаба Базы?

- Ну, во-первых, Вы торпедируете опять повреждённый немецкий эсминец, он, как и в предыдущий раз должен уйти на дно вместе со всей своей командой, - говорящий Иванов не выражал ни каких эмоций на своём лице. Во-вторых, находясь в том же районе, Вы должны будите выстрелить торпедой-пустышкой, если будет на то Вам команда.

Видя вытянутые от непонимания лица подводников, Иванов поправился, - ну эта не совсем пустышка, это маяк-ретранслятор, суть которого в том, чтобы мы в любой момент могли найти это место. Почему, объясню, как только Вы прибудете с похода на Базу. Поэтому у Вас в носовом торпедном отсеке по выходу, торпедные аппараты должны быть заряжены следующим образом: три обычными торпедами, одна для подводных лодок, одна торпеда-ретранслятор для связи с нами, и ещё одна как я уже и говорил торпеда-пустышка, которой необходимо выстрелить по особому указанию. Она уже сегодня будет Вам завезена со склада.

Подводники, по мере того, что им говорил Иванов, каждый делал пометки в своей рабочей тетради.

- Ну и в конце, как обычно, если будет возможность проредить состав немецких подводных лодок, - Иванов на секунду задумался, всё ли он довёл из задач на этот выход, - на этом всё, по команде уход домой на Базу. Запишите точку в которой Вам надо быть 30-го апреля, вот она на карте, её координаты ... .

- Не волнуйтесь Олег Кириллович, - тут же высказался Рейснер, записав точку с координатами, в которой они должны быть 30-го, - всё сделаем, как скажите, придём, потопим, если надо выстрелим пустышкой, ну и попутно проредим волчью стаю, если она там будет.

После постановки задач подводники убыли на свою лодку, чтобы деятельно заняться подготовкой к боевому походу.

В это же время адмирал Карл Юлиус Густав Губерт Шмундт (нем. Hubert Schmundt), командующий морскими силами в северной Норвегии, который только что, 1 апреля получивший своё звание, не оставлял попыток, переломить положение здесь на море в пользу Германии или хотя бы отличиться с помощью значимых побед. Именно поэтому в апреле 1942 года группу "Арктика" усилили ещё одним эсминцем Z-7 "Герман Шёман" (нем. "Hermann Schoemann"), эту группу возглавил капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс (нем. Alfred Schulze-Hinrichs), он же и пришёл на эсминце Z-7 "Герман Шёман" в Киркенес.

После чего последовали две попытки перехватить конвой PQ-14 (13-15 и 18-19 апреля), закончились неудачей, плоха погода, помешала найти суда союзников, нападению эсминцев подвергся шедший из Мурманска караван QP-11.

Этот конвой состоял из 13 транспортов, вышел из Мурманска 28 апреля 1942 года, среди транспортов, был всего лишь один советский - "Циолковский" (2847 брт., постройки 1935 года). В непосредственной охране конвоя было 6 эсминцев, 4 корвета, 2 траулера. Тут надо заметить, что хоть и эсминцев было 6-ть, но 4-е из них были старыми ("Bulldog" - брейд-вымпел коммандера Ричмонда (M. Richmond), "Beagle", "Amazon", "Beverley"). Прикрытие обеспечивал лёгкий крейсер "Edinburgh". Кроме этих кораблей было и местное (слово местное, конечно же, было условное) сопровождение: эсминцы "Гремящий" и "Сокрушительный", тральщики "Gossamer", "Harrier", "Hussar", "Niger" которые должны были сопровождать конвой до вечера 29-го.

QP-11 был обнаружен ещё 29-го апреля, немцами, как с самолётов-разведчиков, так и с подводных лодок, но атак на него в этот день не было.

Атаки последовали только 30-го и в первую очередь, отличилась немецкая подводная лодка "U-456" ей удалось атаковать флагман ближнего прикрытия с находящимся на нём британским контр-адмиралом Стюарт Самнер Бонэм-Картером (Stuart Bonham-Carter), крейсер "Edinburgh". К тому же здесь уместно добавить, что именно на этом крейсере, в одном из артиллерийских погребов находилось 93 ящика с 465 слитками золота общим весом 5.535 тонн предназначавшихся в уплату за военные поставки (тут только можно заметить, что вес каждого слитка был 11-13 килограмм).

30 апреля около 16.30 командир U-456 капитан-лейтенант Макс-Мартин Тайхерт, показал свой уровень мастерства. Крейсер "Edinburgh" двигался зигзагами на высокой скорости примерно в 15 милях впереди конвоя. Большая скорость крейсера, его противолодочный зигзаг не спасли корабль от попадания двух торпед. У корабля в результате взрыва была оторвана корма крейсера, разбит рулевой механизм. Двигаться тот мог лишь на незначительной скорости. Подрыв крейсера был замечен с кораблей конвоя и на помощь тому подошли два британских эсминца "Foresight" и "Forester", вслед за ними подошли и советские эсминцы "Гремящий" и "Сокрушительный", которые так же сопровождали конвой QP-11.

В сопровождении этих эсминцев покалеченный крейсер "Edinburgh", пошёл в обратном направлении на Мурманск (до того было порядка 250 миль).

Действия эсминцев сопровождения не дали возможность U-456 добить повреждённый крейсер, но о данном событии было доложено по команде, и подводная лодка продолжила преследование повреждённого крейсера, капитан-лейтенант Тайхерт, не оставил попытки потопить повреждённый крейсер. Это событие, так же как и в нашей истории продлили жизнь "Эдинбурга" на два дня.

Именно доклад с подводной лодки о торпедировании крейсера, подтолкнул немецкое морское командование отправить группу эсминцев "Арктика".

Эсминцы Z-7 "Герман Шёман" (лидер, на котором находился капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс), "Z-24", "Z-25", разместившиеся на якорной стоянке у острова Репей, получили приказ напасть на крейсер и в 23:30 того же дня вышли в море и взяли курс на север.

Немцы считали "Эдинбург" легкодоступной целью, и не без оснований. Крейсер, действительно, находился в отчаянном положении. С разрушенным рулевым устройством он медленно двигался на восток, надеясь укрыться в Кольском заливе. Из Полярного навстречу "Эдинбургу" отправились четыре британских тральщика и советский сторожевой корабль "Рубин".

Конвой QP-11 тем временем продолжал движение и к 05.40 находился примерно в 150 милях к востоку-юго-востоку от острова Медвежий. Была безуспешная попытка атаки конвоя с воздуха четырьмя торпедоносцами. Эсминец "Amazon" в это же время заметил и заставил погрузиться на глубину немецкую подводную лодку. Конвой несколько раз менял направление движения, в первый раз из-за немецких подводных лодок (по приборам их засекли аж в количестве 4-х штук и которые не отставали от конвоя), во второй раз из-за большого количества льда по курсу движения.

Утро 1-го мая прошло без происшествий для конвоя. Чему способствовала умеренная погода, с ветром силою 3 балла, частными снежными шквалами, при которых видимость колебалась от 2 до 10 миль.

В обед 13.45, конвой, огибая тяжёлый дрейфующий лёд по правому борту, когда корвет "Snowflake" сообщил о трёх радиолокационных контактах, следом за ним эсминец "Beverley" доложил о появлении противника - трёх больших эсминцев.

За следующие четыре часа, немецкая группа эсминцев предпринимала пять отдельных попыток прорваться к транспортам конвоя (14.10; 14.33; 15.58; 16.58; 17.40). Но все они были сорваны, из-за агрессивной тактики эсминцев конвоя и это не смотря на то, что последние значительно уступали немцам по мощи артиллерии. Артиллерийский огонь шёл на дистанции 40-70 кабельтовых, обороняющая сторона нивелировала огонь немцев с помощью постановки дымовых завес. Так же с обеих сторон были пуски торпед, единственный результат которых - было потоплено единственное советское судно конвоя "Циолковский" (поражено торпедой и быстро затонуло, выживших спас траулер "Lord Middleton"). Из охраны конвоя пострадал только старый эсминец "Amazon" (получил серьёзные повреждения, к тому же вышло из строя рулевое устройство), осколками разорвавшегося рядом с флагманским эсминцем "Bulldog" изуродовали последнему борт с одной стороны.

Радиограмма адмирала Шмундта: "Очевидно, эта дичь не для Вас. Преследуйте крейсер", которая пришла после 18.20 на имя капитан-цур-зее Альфреда Шульце-Хинрихс, заставила последнего прекратить безрезультатные атаки на конвой. Уже после 18.50 он приказал своим эсминцам выйти из боя, после чего продолжил поиски повреждённого лёгкого крейсера "Edinburgh". На тот момент повреждённый "Edinburgh" находился в 200 милях к востоку.


## Глава 28


- Кажется, нам осталось недолго ждать, - сняв наушники с гарнитурой радиостанции, Рейснер прикрыл рот рукой, зевнул, повернулся к своему старпому, - в ближайший час здесь будут немецкие эсминцы, главное не упустить момент повреждения немецкого эсминца. Сразу же пуск трёх торпед, одну оставим про запас, на всякий случай.

На что Немченко, согласно кивнул головой.

Подводная лодка "Таймень" тащилась на 5-ти узлах и глубине 100 метров, вслед за повреждённым лёгким крейсером "Edinburgh", вот уже второй час. Утром, 2 мая в 05.00, лёгкий крейсер двигался самостоятельно на скорости 3 узла и довольно устойчиво держал курс.

На тот момент на море был северо-северо-восточный ветер, силой 3 балла, частные снежные шквалы, видимость от 2-х до 10ти миль.

- Ну что ж, ждать осталось не долго, - по Рейснеру было видно, что он спал ночью урывками, о чём свидетельствовали и круги под глазами, - будем надеяться, что наш акустик вовремя засечёт момент, когда на верху, начнётся бой, да и База, если что подскажет.

- Это точно, - подтвердил Немченко, - может пока есть время, успеем выпить по кружке чаю?

- А пошли, - согласился командир лодки, - всё равно сейчас не до сна.

Попить чай они успели, и не только попить, но и переговорить на тему предстоящего боя на море между немцами и союзниками. В конце концов, не выдержав, в 06.05 направились в рубку управления, уже на входе в неё столкнувшись с краснофлотцем, которого вахтенный командир отправил за ними.

- Товарищ командир, - доложил тот, - замечено приближение трёх крупных, скоростных, скорее всего военных целей. Будут около нашего подопечного через минут двадцать.

- Началось наконец-то, - со вздохом облегчения произнёс Рейснер, - по лодке Боевая тревога.

- Боцман включить сигнал тревоги, - тут же продублировал команду старпом.

Но, а мы пока вернёмся на поверхность моря, где в 06.27 с первыми выстрелами тральщика "Hussar", который располагался по правому борту "Edinburgh" начался бой, как только немцы ответили, тральщик "Hussar" тут же отступил за крейсер. Тем самым выполнив инструкции контр-адмирала Стюарта Бонэм-Картера, которые тот дал после сообщения от Ричмонда - в случае атаки немецких эсминцев, "Foresight" и "Forester" должны действовать независимо друг от друга, используя любую возможность, чтобы победить врага, не подвергая себя чрезмерному риску при защите "Edinburgh". "Edinburgh" будет двигаться самостоятельно, тральщики так же действуют самостоятельно, при необходимости прикрываясь дымовой завесой.

Немцы держались примерно в семи милях к северо-северо-востоку от крейсера "Edinburgh", для атак в полной мере используя снежные шквалы и дым, чтобы выйти на дистанцию пуска торпед, при этом в поле зрения всегда находился только один из эсминцев.

Как только стало известно, что боя не избежать капитан "Edinburgh" Хью Уэбб Фолкнер, увеличил ход до максимального, который мог выдать крейсер - около восьми узлов. Хоть и не имел возможности управлять кораблём, шёл по дуге влево, то убыстряясь, то делая более широкую дугу, стреляя из своей башни "В", как только в её прицелы попадали немецкие эсминцы. Рядом с "Edinburgh" двигались тральщики, стреляя из своих единственных орудий, так же по немецким эсминцам, при этом, не забывая высматривать вражеские подводные лодки.

К бою присоединились и британские эсминцы "Foresight" и "Forester".

Но, как ни странно, как и в нашей реальности, первое попадание оказалось за лёгким крейсером "Edinburgh", который в 06.36 открыл огонь по Z-7 "Герман Шёман". Первый залп, которого пришёлся чуть ближе чем в 100 метрах от Z-7. От такой точности стрельбы, немецкий эсминец увеличил ход до 31 узла, выстрелил сам и попытался сделать разворот, но в этот момент получил попадание непосредственно в сам эсминец уже со второго залпа. Это не было "золотое" попадание, как говорят моряки, его, скорее всего можно назвать результативным. На Z-7 "Герман Шёман", вышли из строя оба двигателя, а так же были уничтожены все приборы управления ими. Это удачное попадание оказало заметное влияние на ход боя в реальной истории, здесь же всё пошло немного по-другому. Эсминец потерял ход, в то время как действия эсминцев "Z-24" и "Z-25" были направлены на поддержку своего флагмана и отвлечения внимания от него.

На тот момент эсминец "Foresight" так же в 06.36 открыл огонь по замеченному немецкому эсминцу "Z-24" с расстояния чуть более 5,5 мили, но пока без результатов.

Эсминец "Forester" так же вёл огонь по немецким эсминцам, к тому же выпустив в их сторону торпеды, и почти сразу получил три попадания. В результате этих попаданий у него вышла из строя котельная ╧ 1, а так же два орудия, погиб командир эсминца. Эсминец от попаданий имел возгорания, но, тем не менее, с него были замечены торпеды, которые выпустили немцы в направлении крейсера "Edinburgh". На самом эсминце осталось всего одно орудие, которое стреляло, а лейтенант, который вступил в командование, принял решение о ведении огня из единственного орудия по неподвижному Z-7 "Герман Шёман", при этом, не забывая открывать огонь, если из-за пелены снежного покрова появлялись остальные немецкие эсминцы.

В 07.02 одна из многочисленно выпущенных торпед всё же дошла до лёгкого крейсера "Edinburgh". Этот взрыв пришёлся в левый борт крейсера на миделе в точке практически противоположенной одному из первых попаданий. От этого попадания крейсер прекратил движение даже на малом ходу, уже после взрыва стало ясно, что корабль в любой момент может разломиться на две половины и утонуть в любой момент. Контр-адмирал Бонэм-Картер приказал тральщику "Gossamer" принять на борт раненых и часть экипажа с крейсера. Что и было сделано.

Взрыв торпеды был замечен с немецких эсминцев, но те радовались недолго. В 07.05 так же прозвучало ещё два взрыва, но уже у борта неподвижно стоящего немецкого эсминца Z-7 "Герман Шёман". Обе торпеды попали тому в правый борт и их попадания были фатальными для эсминца, крен на борт начал стремительно расти, через несколько минут эсминец полностью лёг на борт и затонул. Кто стрелял торпедами по эсминцу, пока было непонятно.

Даже после подрыва крейсер "Edinburgh" не прекращал стрельбу, на момент когда затонул Z-7 "Герман Шёман" крен крейсера приближался к критическому и составлял порядка 13 градусов.

Немецкие эсминцы "Z-24" и "Z-25", после подрыва своего лидера, оттянулись к месту трагедии для спасения тех немногих моряков, которые остались в живых.

Английские моряки с "Edinburgh" в этот момент сделали невозможное, буквально последними выстрелами попали-таки в "Z-24". Попадание пришлось в район дымовой трубы, какие повреждения были нанесены эсминцу, издалека видно не было. На момент спасения оставшихся в живых 42 моряков с Z-7 "Герман Шёман", было отмечено и попадание в "Z-25" (тот получил прямое попадание в радиорубку). Уже после спасательной операции, оставшиеся два немецких эсминца "Z-24" и "Z-25" стали отходить в северо-западом направлении и с ними был потерян визуальный контакт примерно в 07.54.

На момент отхода немецких эсминцев крен на лёгком крейсере "Edinburgh" достиг 17 градусов и контр-адмирал Бонэм-Картер приказал капитану Хью Уэбб Фолкнеру, командиру "Edinburgh" покинуть корабль, хотя тот оставался ещё на плаву.

Здесь хотелось бы сделать небольшое отступление от событий и перенестись в наше время. Во время недавней церемонии на борту "Белфаста" британский ветеран Стэнли Баррард сказал корреспонденту Би-би-си, что "отношения с русскими во время войны были не очень хорошими, было много подозрительности".

Как указывают военные историки, для "подозрительности" имелась конкретная причина.

Советское командование отказывалось понимать, почему союзники, вместо борьбы за поврежденные и частично потерявшие ход корабли, добивают их торпедами, предварительно сняв с борта экипажи. Во время, и особенно после войны высказывались подозрения, что делалось это нарочно, чтобы русским досталось поменьше грузов.

У британцев же имелась инструкция адмиралтейства, написанная не только для конвоев, которые шли в СССР, и исходившая из того, что жизни моряков важнее материальных ценностей. Во флоте Его Величества всегда полагали, что набрать и обучить экипаж труднее, чем построить новый корабль.

"Edinburgh" был оставлен к 08.00-08.15, тральщик "Gossamer" принял около 440 человек, тральщик "Harrier" около 350. На тральщике "Harrier" контр-адмирал Бонэм-Картер поднял свой флаг. Попытки тральщика "Harrier" огнём и глубинными бомбами потопить крейсер потерпели неудачу, тот тонуть не желал. Тогда командиру эсминеца "Foresight" Солтеру (Salter), было приказано потопить крейсер последней оставшейся у него торпедой. Что тот и сделал.

Как я уже и говорил, крейсер "Edinburgh" ушёл под воду, унеся с собой в одном из артиллерийских погребов 93 ящика с 465 слитками золота общим весом 5.535 тонн предназначавшихся в уплату за военную помощь от британского правительства.

Но, а мы же опять вернёмся назад на несколько часов, на подводную лодку "Таймень", после обнаружения немецких эсминцев, та тут же направилась в их сторону. Наверху на море разгорелся бой, по монитору было видно, что немецкие эсминцы пытаются прорваться к повреждённому крейсеру для его торпедирования. Но и на крейсере, судя потому, что он нарастил скорость, не собирались сдаваться просто так.

- Кажется, немцам не повезло, - смотря на экран монитора, проговорил Рейснер, - наверное, британские артиллеристы хорошие попались, один эсминец стоит обездвиженный. Может это наш клиент?

- Товарищ командир, Вас вызывают, - подал голос краснофлотец, выполняющий обязанности дежурного радиста, держа в руках гарнитуру с микрофоном, - База.

Надев гарнитуру с микрофоном, Рейснер ответил Базе, выслушал, что она сказала, ответил просто, - принято.

Повернувшись к своему старпому, сказал, - База подтвердила, что это наш клиент.

Немного подумал, добавил, - Иван Александрович, а давайте в первом залпе выпустим всего две торпеды, две остальные будут в запасе. Эсминец уже обездвижен, нам всего-то надо подойти к нему на дистанцию пуска торпед 4-6 кабельтовых.

Немченко думал не долго, прокручивая в голове комбинацию, которую предложил командир и согласился, - пожалуй, пойдёт, будем пробовать. Какую глубину хода торпед ставить?

- Думаю, 3 метра в самый раз будет, позвоните в носовой, пусть торпедисты готовят для начала два торпедных аппарата с обычными торпедами.

Цель для торпедирования была определена, Рейснер занялся маневрированием лодки, в результате которого, та должна оказаться со стороны борта неподвижного эсминца, на удалении 4-5 кабельтовых, глубина лодки уже была 50 метров.

Как только лодка вышла на позицию, с которой можно было стрелять торпедами, раздался далёкий взрыв торпеды.

- Товарищ командир, - тут же доложил дежурный радиогидроакустического поста, - торпеда попала в повреждённый крейсер, тот тонуть пока не собирается, ведёт огонь из орудий.

Рейснер кивнул головой, что информацию от дежурного принял, тут же отдал приказ на запуск двух торпед в направлении неподвижного немецкого эсминца.

На зуммер телефона ответил старпом, тут же доложил, - торпеды вышли штатно.

Командир и старпом "Тайменя" стоя за дежурным радиогидроакустического поста, отслеживали визуально ход торпед после выпуска на экране монитора. Два взрыва за бортом подтвердили, что торпеды попали в цель.

Минута.

После этого, пошёл доклад от дежурного поста, - слышны звуки корабля, который переворачивается.

Ещё через некоторое время последовал доклад, - корабль с убыстрением уходит под воду.

- Ну, вот и всё, - удовлетворённо проговорил Рейснер, смотря на Немченко, - первый пункт мы выполнили.

Второй пункт боевого задания они выполнили в 08.25, когда выпустили торпеду, в которой находился маяк-ретранслятор в сторону затонувшего лёгкого крейсера "Edinburgh".

Для выполнения третьего пункта "Тайменю" пришлось идти ко входу в Кольский залив, а точнее Кильдинский плес. Там уже 3-го мая утром удалось обнаружить и потопить немецкую подводную лодку (под раздачу попала всё та же немецкая подводная лодка U-456, которой удалось выжить в предыдущем походе).

После доклада на Базу 3-го мая, лодке приказали закончить боевой выход и возвращаться на Базу, что она и сделала 5-го мая утром.

Ещё на подходе к Базе Рейснер и Немченко строили предположения о том, для чего понадобилось командованию Базы, отмечать примерное место потопления британского лёгкого крейсера "Edinburgh". Но даже они не смогли примерно определить для чего.

6-го мая в кабинете начальника штаба Базы, после подписания бумаг, о не разглашении тайны Рейснером и Немченко. Иванов сообщил им, что на борту британского лёгкого крейсера "Edinburgh" в одном из артиллерийских погребов находилось и ушло на дно 93 ящика с 465 слитками золота общим весом 5.535 тонн предназначавшихся в уплату за военную помощь от британского правительства.

- Это золото было застраховано Советским правительством, - добавил с усмешкой Иванов, - и третья часть перестрахована английским Комитетом по страхованию военных грузов. Это, во-первых, во-вторых, им предлагали перегрузить золото после первого торпедирования - отказ, в третьих перед покиданием крейсера у них так же было время перегрузить золото, опять не стали этого делать, отказались. Вывод, значит оно им не нужно. А мы предложим Советскому правительству, закупить на всё это золото боевые корабли, и непременно с поставкой уже этим летом сюда на север, - обязательное условие несколько новейших кораблей, желательно лёгких крейсеров сюда на Северный флот, так сказать от нашей Базы.

- Так как его достать оттуда? - не выдержав, задал вопрос Немченко, - там же глубина более 200 метров?

- 250, а вот это уже проблема командования, - ответил ему Иванов, - а чтоб долго не искали, у нас есть маяк-ретранслятор, который вы выпустили в сторону "Edinburgh".

Рейснер и Немченко лишь молча, переглянулись между собой.

- Пока Вы и Ваш экипаж отдыхайте, - проговорил Иванов, - у вас есть время до конца месяца, потом возможно выход.

- Вот это ход событий, - высказался Немченко, когда они вышли из штаба, - в жизни не додумался до такого.

- Я бы многое бы дал, чтобы у Иванова, всё получилось, как он запланировал, - задумчиво ответил Лев Михайлович своему подчинённому.

- Это-то да, - согласился с начальником Немченко, - а я вот думаю, что они для нас нового придумают?

- Придумают, скажут, - пожав плечами, ответил Рейснер, - наше дело маленькое, - чтобы "Таймень всегда был готов к выходу. Ну что, может, пойдём, навестим Сергеева? Посмотрим как у него дела на "Призраке"?


## Глава 29


Сергеев практически не покидал своего корабля, при случае ночевал там же в своей каюте. Как только командир "Тайменя" со своим старпомом поднялись на борт корабля, об этом тут же доложили командиру, который поспешил им на встречу, пригласив их к себе на чай-кофе. По мере прохождения по кораблю было видно, что экипаж в полной мере уже обжил его. Но вместе с тем, так же было видно, что все кто им попадался по пути, заняты делом, хотя таких было очень мало.

- Остальные находятся в капсулах на обучении, - тут же пояснил Сергеев, - я тоже, если есть возможность, стараюсь в ночное время попасть поучиться, очень полезная кстати вещь, особенно в профессиональном росте.

На его последние слова, понимающе с улыбкой закивали головами как Рейснер, так и Немченко. Они и сами, когда находились на Базе поочерёдно ложились на обучение, да и многие из экипажа "Тайменя" оценили положительные стороны от обучения не только по специальности, но и при освоении смежных специальностей.

- Знаний никогда не бывает много, - высказался как то Рейснер, - и они в дальнейшей жизни пригодятся точно.

Рейснеру и Немченко удалось узнать от Сергеева, что экипаж "Призрака" будет готов к своему первому выходу не ранее чем через 20 дней.

- И то, если нам поставят ракеты, которые нам положены, - высказался командир "Призрака", - и будет готова корабельная авиагруппа. Хотя Иванов пообещал всё сделать в срок.

- Корабельная группа будет включать два, этих как их - вертолёта? - тут же переспросил Немченко.

- Они самые, сам жду их с нетерпением, - подтвердил Сергеев, - скорость почти как у самолётов, а вот возможности впечатляют, я уже посмотрел, как проходят бои с их участием в обучающихся капсулах. Меня больше всего волнует, что у них пилотами выступают малолетние девушки, в то время как операторы парни-курсанты.

Фыркнули одновременно как Рейснер, так и Немченко. Высказался же Лев Михайлович, - вот за это можешь смело не волноваться, эти курсантки переплюнут даже бывалых мужиков - пилотов с большим опытом полётов, или по крайней мере дадут им 50-ти % фору.

- Я вчера вечером всё же глянул на один их показательный бой в воздухе и их атаку на корабль, - заметил Немченко, - и если в реальности будет хотя бы в половину от увиденного, то я сниму перед ними фуражку. Этот вертолёт в состоянии завалить даже военный корабль до крейсера включительно.

Все на минуту замолчали, попивая чай и кофе.

- Значит командование что-то предпримет после того как будет готов "Призрак", - задумчиво высказался Рейснер, - к тому моменту значительно улучшиться погода, смогут летать наши беспилотники. Что же задумало наше командование?

- А мне уже интересно будет поучаствовать в этом, - довольно потирая руки, прокомментировал Немченко, - тем более, если планирование возьмёт на себя Иванов.

В этот раз, для сна в отведённую ему квартиру, контр-адмирал Кучеров попал пораньше, так уж получилось, - полпервого ночи 10-го мая, воскресенье, как всегда его сопровождал адъютант, который к тому же взял за правило проверять и квартиру, а точнее на наличие посторонних. В то время как его начальник снимал свою верхнюю одежду и разувался.

Пожелав спокойной ночи, тот удалился. Закрыв за ним двери, начальник штаба даже, потянулся, раздвинув руки, уже наступило воскресенье, можно было себе позволить поспать на полчаса больше.

- Сидячая работа, сочувствую, - раздалось у него за спиной. От этого голоса контр-адмирал стремительно развернулся. В дверях, в одной из комнат стоял одетый в неизменный свой камуфляж начальник штаба "Базы-63" капитан 3-го ранга Иванов.

- Вы уж извините, что я вот так без приглашения, - проговорил Иванов, - но, уж очень срочно надо поговорить без лишних ушей и разговор ну никак не телефонный.

- Хоть и неожиданно, но я так же рад Вас видеть, - проговорил Кучеров, подходя и здороваясь с Ивановым, - сколько у Вас времени в запасе?

- Пожалуй, несколько часов есть, - ответил его собеседник, - я там Вам кофе и коньяк привёз, кстати, есть кофе и в термосе, я знаю, что Вы любитель его.

- Сейчас принесу кружки, - поговорил Кучеров, быстро принеся из кухни две кружки, в которые Иванов тут же налил из термоса горячее кофе, и сев в одно из двух старых кресел около журнального столика, добавил, - вот теперь слушаю Вас. Кстати, по вашей Базе есть решение Москвы, её командиру разрешили пользоваться правами отдельной военно-морской базы, есть соответствующая бумага.

- Не ценят нас, - вздохнул Иванов, - ну да ладно, нам собственно говоря, через год, всё равно.

- Нормально оценили, - не согласился с ним Кучеров, - по справедливости, Вы и есть отдельная База.

- Ладно, - махнул рукой Иванов, - не будем останавливаться на таких мелочах. Сейчас хотелось бы поговорить на другую тему. Но прежде чем продолжить разговор хотелось бы спросить Вас, Вам приходилось общаться с Верховным главнокомандующим?

Иванов с интересом посмотрел на Кучерова, тот почти не задержался с ответом, - нет, лично не знаком, видел только издалека.

- Придётся, познакомится, - сказал Иванов, - притом срочно, Вам необходимо как можно скорее вылететь в Москву лично.

- Причина? - тут же по-деловому уточнил Кучеров.

- Информация "Особой важности", - проговорил Иванов, - которая, предназначена только для Верховного. Кому он её доверит, это уже не наше дело.

Кучеров со всем вниманием посмотрел на Иванова, прекрасно понимая, что тот сейчас произнесёт что-то важное. И Иванов его не разочаровал.

- База хочет передать Советскому государству золото, много золота, - проговорил он, - тонны золота.

- Точнее, - потребовал Кучеров, быстро взяв себя в руки, внимательно смотря на Иванова.

- Пять с половинной тонн, - проговорил Иванов.

- Откуда столько? - Кучеров не сдерживал эмоции.

- Об этом мы поговорим немного позднее, - Иванов был, не возмутим, - из них тремя с половинной тоннами может смело распоряжаться правительство по своему усмотрению. А вот на две тонны у нас должны быть гарантии того, что на них правительство, через своих дипломатов купит несколько современных лёгких крейсеров у нейтральных стран или в США, пусть и в два раза дороже, но с условием, что они, будут уже к осени здесь на севере.

- Зачем вам лёгкие крейсера к осени здесь на севере? - не понимал Кучеров, - там же экипажи под восемь сотен человек.

- Не нам, а Вам, - с усмешкой проговорил Иванов, - а вот об этом, не нужно никому знать креме Вас, ну и командующего СФ. Даже Москва пусть до осени побудут в неведенье.

- Так Вы хотите ..., - договорить Кучеров не успел. Иванов просто кивнул головой.

- Нам они без надобности, а вам пригодятся не потом, а уже сейчас, - проговорил он, - слишком много здесь на севере теряется из транспортов. Почему так, поймёте немного позже. Мы же со своей стороны попытаемся исправить ситуацию, уже сейчас.

Задумчиво помолчали несколько минут, отпивая кофе из кружек. Первым не выдержал Кучеров.

- Вы сказали, что о происхождении золота скажите попозже, - проговорил он.

- Вот о происхождении золота должен знать только Верховный, - проговорил Иванов, - ну или те, кому он сочтёт нужным сказать. Не так давно советское правительство рассчиталось за военные поставки 465 слитками золота общим весом 5.535 тонн, это золото погрузили на крейсер "Edinburgh". Крейсер был дважды торпедирован, и сами англичане его затопили вместе с золотом, дважды имея возможность его перегрузить на другие корабли. Мы знаем что, это золото было застраховано Советским правительством, и третья часть перестрахована английским Комитетом по страхованию военных грузов. Сейчас оно оказывается ни кому не нужно. Вот о происхождении нашего золота, должен знать только Верховный, ну и Вы, больше нам не к кому обратиться. А так им опять же рассчитаются с нашими союзниками, а после войны, как только она закончится, пусть те ищут, где это золото ушло под воду.

- Даже не знаю что сказать, - проговорил через несколько минут Кучеров, переваривая ту информацию, которую до него довели.

- Вы главное информацию о том, что крейсера пойдут вам, пока придержите, - проговорил Иванов, - перезвоню осенью Вам, скажу, что они нам уже не нужны, обстановка поменялась. Пусть они строят планы по передаче их нам, ну так далее. По поводу золота перезвоню Вам через 10 дней, у Вас должен быть готовый ответ, нужно ли оно правительству или нет.

- Понял я, - кивнув головой, проговорил Кучеров, - думаю, что завтра меня уже отправят в Москву самолётом и Кузнецов договориться о встрече с Верховным. Кстати, к нам прибыл армейский комиссар 2-го ранга Рогов с группой товарищей, с очень крутыми бумагами из главного политичного управления, требует отправить его с командой на "Базу-63".

- Если требует, то можете его ставить сразу к стенке, - тут же категорично заявил Иванов, - мотивация любая - враг народа если не подходит, то немецкий агент однозначно.

- Ну, Вы ..., - у Кучерова просто не было больше слов, - так это же ....

- Нам плевать, - тут же опять категорично заявил Иванов, - если этот Рогов попадёт на Базу, то его расстреляют как врага народа, это я вам гарантирую как начальник штаба Базы. Враг он и есть враг, а разговор у нас с ними короткий - к стенке и расстрел.

- Почему Вы категоричны? - тут же уточнил Кучеров.

- А как Вы думаете, почему он так рвётся на Базу или еже с ними? - спросил Иванов, - а не, к примеру, на фронт, на передовую, в самое пекло? А. Там, в основном враги однозначно, прижать к стенке признается сразу, допускаю, что пару человек действительно порядочных попадутся. Вы не волнуйтесь в любом случае, прежде чем расстрелять, мы всё за документируем и даже больше, запишем на плёнку для очевидности.

- Ладно, не будем развивать эту тему, лучше расскажите, что нового здесь на севере происходит, - попросил Кучеров у Иванова, желательно поподробнее.

Иванов задумался ненадолго, а Кучеров не стал его торопить, потом начал говорить, - как только немецкое командование поняло, что блицкрига не будет, оно и пересмотрело своё отношение к северу. Особенно это касается поставок на севере по ленд-лизу. Именно поэтому, здесь на севере за зимний период 1942 года, усилена авиа группировка, в первую очередь самолётами торпедоносцами и пикировщиками. Переброшены значительное количество крупных кораблей, а количество подводных лодок, увеличено порядка на четыре. Всё это направлено на то, чтобы достигнуть значительного успеха и прекратить поставки, поэтому самому выгодному для Советского Союза короткому пути.

Отпив глоток кофе из своей кружки, продолжил, - честно говоря, по нашему мнению, у немцев есть предпосылки к успехам именно здесь и сейчас. Поэтому мы сосредоточили своё внимание именно войне на море, а не у береговой линии Норвегии. Хотим вырвать у них здесь победу в последний момент, когда они будут в шаге от победы. Пусть потом долго думают, как так получилось и почему.

- Погоди, - какая-то мысль мелькнула в голове Кучерова, тот уставился на Иванова, спросив, - где "Тирпиц", что Вы о нём знаете?

- Утоп "Тирпиц", - ответил Иванов, усмехнувшись, - слабак оказался.

- Как утоп? - от такого заявления Кучеров даже подскочил в кресле, - как слабак оказался?

- Да так слабак, в него попали всего двумя торпедами, а он возьми и взорвись от этого, - пожав плечами проговорил Иванов, - да Вы и сами можете расспросить свидетелей, хотя бы того же капитана "Ижоры" Белова, всё на его глазах происходило. По нашим предположениям они попали ниже ПТЗ в районе погребов главного калибра, поэтому он и ушёл на дно за считанные минуты.

- Кто? - только и смог спросить Кучеров.

Пожав плечами Иванов, ответил, - наша подводная лодка "Таймень".

- Кто командир? - повторил вопрос Кучеров.

- Какая разница, - спокойно ответил Иванов, - он выполнил свою работу. И предупреждая Ваш следующий вопрос, говорю, награждать его за это, мы не будем, какие в этом плане права у командира отдельной военно-морской базы вы знаете. А вручать ему медаль "За боевые заслуги" за "Тирпиц" - нас на Базе никто не поймёт.

- Военный Совет флота ..., - начал говорить Кучеров, но его прервал Иванов.

- Мы ничего подавать на командира лодки, как впрочем, и на экипаж не будем, - Иванов даже прикрыл глаза, - здесь причина банальная, находящихся под следствием не награждают.

- А может ..., - начал говорить Кучеров, но его опять перебил Иванов.

- Степан Григорьевич, вот если советское правительство поняло само, что оно натворило с кадрами перед войной, то пусть уже и сейчас во время войны и разгребает, притом персонально по каждому случаю.

- Я Вам в конце беседы хотел сказать, - проговорил Кучеров, опустив голову, - что уже есть решение на высшем уровне НКВД о реабилитации дела по Вашему отцу. Все соответствующие бумаги переданы в штаб флота и пока лежат у меня в сейфе.

- Ну, есть и ладно, - проговорил Иванов, - а что по остальным тысячам красных командиров репрессированных в конце тридцатых годов? Что по ним? Кстати из истории Базы: командира подводной лодки и его старпома, мы смогли, выдернули буквально в последний момент перед расстрелом, после более года отсидки в тюрьме НКВД и как видите, не прогадали.

- Олег Кириллович, какие операции проводили за последние месяцы и что планируете конкретно на ближайшие месяцы? - немного помолчав, задал вопросы Кучеров.

- Особо крупных операций не проводили, погода не позволяла, сами понимаете, - тут Иванов ненадолго задумался, потом продолжил - а что касается ближайших месяцев, я уже говорил, попробуем ненавязчиво переломить ситуацию на море, особенно при проводке конвоев союзниками. Ну и готовим немцам несколько сюрпризов здесь на севере. Какие? Пока говорить не буду, чтобы не сглазить, но о них Вы обязательно услышите, в ближайшие месяца.

Далее в течении получаса обговорили более подробно все детали, что необходимо передать в Москве, вопросы взаимодействия. Кучеров взял с Иванова обещание звонить хотя бы раз в месяц. К середине лета Иванов пообещал передать ещё одну партию артиллерийского вооружения Северному флоту.

На там и расстались.

Закрыв двери, уже лёжа в кровати Кучеров ещё раз прокрутил весь разговор с Ивановым, понимая, что завтра, с него не слезут все, начиная от Командующего, и кончая приезжими московскими представителями политического управления и представителями конторы Берии, которые так же прочно переехали в штаб флота, расширив своё отделение при штабе флота.

10-го утром в штабе Северного флота прямо с утра забегали все. В первую очередь посыльные, за всеми заинтересованными лицами.

Кучерову пришлось пересказывать некоторые моменты по нескольку раз. Но основную информацию, он не разглашал никому, сказав сразу, что она предназначена только для Верховного главнокомандующего, а дальше как он решит, больно уж информация которой он владеет очень серьёзная и специфическая.

Головко уже отдал указание о подготовке транспортного самолёта с сопровождением до самой Москвы.

Все попытки сотрудников НКВД выяснить что-то по этому делу, Кучеров пресекал на корню, всего лишь одной фразой, - эта информация только для Верховного главнокомандующего и имеет гриф "Особой важности", а дальше как он, Верховный, посчитает нужным, доведёт до кого положено.

До армейского комиссара 2-го ранга Рогова, Кучеров довёл до сведенья, что он поставил в известность начальника штаба "Базы-63", о том, что к ним прибыли с Москвы из главного политичного управления РККА и РККФ. Тот ответил пока отказом, мотивируя это тем, что у них на настоящий момент, слишком много других боевых задач. От недовольства, у того даже исказилось лицо, когда он это выслушал в кабинете Командующего флотом. Но тот всё же сумел удержать себя от каких-то комментариев по этому поводу, особенно когда начальник штаба СФ добавил, что договорился с начальником штаба "Базы-63" о том, что тот будет звонить ему хотя бы раз в месяц, а ближайший его звонок будет через 10 дней. От этого, больше всего возбудились в первую очередь представители политического управления, которые стали обсуждать что-то между собой.

В более узком кругу Кучеров так же сообщил, командованию СФ об остановке здесь на севере по сообщениям начальника штаба "Базы-63", а так же его предположения, что у немцев в ближайшее время может что-то получиться здесь на море, и то что командование Базы принимает меры по их недопущению. А зная лично Иванова, Кучеров предположил, что у немцев ничего не получится.

- Он сказал, что они готовят немцам какие-то сюрпризы, какие конкретно он не сказал, - добавил Кучеров в конце.

Для сопровождения до Москвы и по Москве, НКВД выделило пять человек во главе с капитаном ГБ Филиным. Вопрос о приёме Верховным, должен будет решить народный комиссар ВМФ адмирал Кузнецов, да и по линии НКВД сообщение ушло в Москву.

Стартовал транспортный самолёт с сопровождением в 14.00 10 мая. А назад прилетел 17 мая. Оставалось ещё несколько дней до звонка, но Кучеров сообщил Командующему флотом, что вся информация доведена до сведенья Верховного, с которым контр-адмирал Кучеров, к тому же имел ещё две беседы, раскрывать их содержание, он при всех кто был в кабинете, не стал. На тот момент по штабу забегали только сотрудники НКВД, которые развили бурную деятельность, особенно это стало заметно к 20 мая. К тому же начальника штаба взяли под круглосуточную охрану.

- На период проведения операции, - высказался старший от НКВД, правда, какой операции он не уточнил, - согласно приказа, товарища Берии. Это ему пришлось добавить, смотря на недовольное лицо армейского комиссара 2-го ранга Рогова, чтобы ни у кого не возникало дальнейших вопросов. А 20-го около кабинета начальника штаба СФ, был выставлен дополнительно пост из двух представителей НКВД во главе с лейтенантом, которым дано указание никого не пропускать в кабинет начальника штаба СФ, кроме его адъютанта, при необходимости.

К 20-му мая был готовый для выхода эсминец "Урицкий", куда ему было нужно выходить, не знал пока и командир эсминца капитан-лейтенант Кручинин Виктор Васильевич. К тому же, рядом около штаба разместилась рота НКВД на трёх полуторках и одной легковой машины.

Иванов позвонил рано утром в 08.05, уточнив у начальника штаба СФ Кучерова, как решился их вопрос.

- Положительно, - ответил Кучеров, - на самом высоком уровне, Ваша просьба будет выполнена, ей уже занимаются те, кому положено. Дело осталось только за Вами.

- Я Вас понял, - ответил Иванов, - то, о чём мы говорили находиться, на месте приёма Вами основного корабельного состава на берегу, там его видно, где это Вы знаете не хуже меня.

- Я Вас понял, - произнёс Кучеров, после чего добавил, - имел беседы с самим, он в первую очередь интересовался самой Базой, одной беседы было ему не достаточно, поэтому меня пригласили вторично, как только у последнего появилось окно в его работе. Вашему командованию после разговора дали карт-бланш на любые действия, которые Вы сочтёте правильными, главное чтобы Вы не останавливались в своей деятельности. И Вы оказались правы, нам хронически не хватаем корабельного состава для флота, поэтому это основная просьба от него на ближайшее время.

- Я вас понял, - только и ответил Иванов.

- Ну и конечно же к Вам конкретно на Базу рвутся из главного политического управления, - добавил Кучеров.

- А в чём проблема, - Иванов думал не долго, - пусть берут любой колхоз, договариваются с райкомом и строят коммунизм, в отдельно взятом месте, предоставив результат через год, два. Тут же всё понятно, читай наших классиков и выполняй, а что не так?

- Это Вы у них спросите, - ответил Кучеров, - может дать им трубку телефона?

- А давайте, - немного подумав, произнёс Иванов, - пока есть несколько минут поговорю.

Кучеров тут же через своего адъютанта вызвал армейского комиссара 2-го ранга Рогова, передав ему трубку телефона, - говорите это начальник штаба "Базы-63" капитан 3-го ранга Иванов, остался старшим на Базе.

То как с ним начал говорить Рогов, у Кучерова вызвало внутреннюю усмешку, и тот его не разочаровал, по мере того как он говорил лицо политработника только вытягивалось, по всей видимости с ним так никто не разговаривал до этого момента.

- У нас есть бумаги за подписью начальника главного политичного управления РККА, - начал говорить Рогов, но его прервали, по мере того как ему говорили, лицо последнего просто вытягивалось от удивления, он молча глотал слова, которые ему говорили по телефону.

После которых, он так же молча положил трубку телефона и вышел из кабинета начальника штаба СФ.

- Хоть кто-то их обломал, - мысленно про себя проговорил Кучеров и поспешил в кабинет Командующего СФ, где его уже ждали все заинтересованные лица.

Его доклад не занял много времени, говорил он быстро и по существу. Уже через полчаса после окончания совещания на борт эсминца "Урицкий", стали подыматься бойцы роты НКВД во главе со своими командирами.

Ещё через полчаса эсминец отдал швартовы и вышел из акватории порта Полярный и ушёл в сопровождении двух тральщиков в сторону Баренцево моря. Возвратился он через три с половиной дня, в сопровождении всё тех же тральщиков. У причала его отцепили бойцы всё той же роты НКВД, при этом выставив усиленные посты, через каждые пять метров.

То, что всё прошло хорошо, было доложено Командующему СФ уже через полчаса, докладывали как представитель от НКВД, так и представитель от финансовой службы флота, который вышел так же в море на эсминце "Урицкий". Эти проблемы занимали меньшее внимание вице-адмирала Головко, на настоящий момент, его волновала пропажа из Полярного, нескольких военных корреспондентов, в том числе и старшего батальонного комиссара Кирилла Михайловича Симонова, уже известного по своим публикациям в газете "Известия", "Красная Звезда" и многих других изданий 21 мая 1942 года. Для их поиска были подняты все возможные силы как в самом Полярном, так и в его окрестностях. При всём том, никто из работников политичного управления, прибывших с Роговым, не пропал.

Ясность внёс ещё один звонок Иванова Кучерову, тот сообщил, что Симонов и два его коллеги корреспондента находятся на территории самой "Базы-63" им разрешили передвигаться по всей территории Базы без ограничения, для их работы в качестве военных корреспондентов различных изданий, для сбора всей необходимой им информации. Это при том, что им предоставлено время в течении 10 дней, для их плодотворной работы на Базе именно как военных корреспондентов.

Только тут и сам Кучеров, вздохнул с облегчением, что проблема рассосалась сама собой. О чём было доложено непосредственно Командующему СФ. Поиски пропавших корреспондентов, были прекращены.

Олег Иванов пошёл на этот шаг, только после того как с причалов Базы ушли в море как подводная лодка "Таймень", так и сам учебный сторожевой корабль "Призрак", на борт которого загрузили ракеты соответствующих классов, а так же в ангар перешли два ударных морских вертолёта типа Ка-52К "Катран". На которые были сформированы экипажи, в том числе и обслуживающий персонал.

На "Призрак" в качестве оператора перешёл и один из братьев Минаевых - Антон. И то только после того, как ему позволили отстреляться из корабельной пушки и одной из пулемётных башен. Он так же выпустил по береговой цели и одну ракету. Его результаты так впечатлили капитан-лейтенанта Сергеева, что тот предложил ему место оператора корабельной артиллерии и зенитных средств. Обслуживать которые, было кому из краснофлотцев.

Учебный сторожевой корабль "Призрак", вышел на обкатку своих систем, заодно и для проверки островов вблизи Базы, на предмет наличия немецких подводных лодок и кораблей снабжения.

Тем временем военные корреспонденты взялись за дело, довольно основательно, беседуя как с гражданским населением городка, так и с военными, в том числе и на местах их роботы, стараясь побывать, где только можно. Особенно их впечатлил аэродром, два самолёта беспилотника, они так же буквально вцепились в брата Минаевой Валеру. Не обошли они стороной и курсового командира капитана Трусова, который остался на Базе. Доведя последнего до состояния бешенства. Все трое, конечно же, побывали в капсулах обучения, Иванов им разрешил побывать там три раза, в ночное время. Для них нашлись простенькие программы по обучению профессии "Журналистика", "Периодичные издания", "Выпуск газет и журналов", и "Фиксация военных преступлений, со стороны журналистов". Те в течении полдня обдумывали, всю ту информацию, которую им выдали, раскладывая её по полочкам в своей голове. А потом с новым рвением принялись за свою работу, стараясь охватить все сферы деятельности "Базы-63".

Для них эти 10-ть дней пролетели незаметно, как признался сам К. Симонов, когда их везли назад в район города Полярного. Именно на этот момент Иванов оставил им время для беседы с собой. Конечно же, никого из руководства "Базы-63", кроме начальника штаба не было, у них нашлись неотложные дела именно на тот момент.

Высадив военных корреспондентов около дороги в Полярный, до которой оставалось всего несколько километров, платформа на которой они прибыли ушла на Базу.


## Глава 30


А мы вернёмся немного назад в двадцатые числа мая, когда 21-го из Рейкьявика вышел арктические конвой PQ-16 в составе 35 грузовых судов, под охраной 17 эскортных кораблей союзников, кроме того этот конвой до острова Медвежий прикрывала эскадра в составе 4-х крейсеров и 3 эсминцев. Этому конвою своё пристальное внимание было обеспечено со всех сторон. В первую очередь со стороны союзников, количеством кораблей охранения и составом эскадры прикрытия. Во вторую очередь командованием Северного флота - у берегов Норвегии были выставлены дозоры в составе пяти британских и трёх советских подводных лодок. Прорабатывались операции по нанесению дополнительных бомбовых ударов по немецким аэродромам в зонах действий советской авиации. Немцы, имея агентурные данные о выходе очередного конвоя тоже готовились к его проходу. В первую очередь готовилась авиация - торпедоносцы, бомбардировочная и штурмовая. Готовился и немецкий флот здесь на севере. В Нарвике под парами стоял "Адмирал Шеер", переведённый туда перед выходом конвоя PQ-16. К нему же примкнул там же ещё один "карманный линкор" "Лютцов" в сопровождении эсминца, танкера и торпедного катера. Подводники так же подготовились, - под этот конвой была образована волчья стая "Грейф" (нем. "Greif" - хищная птица) в составе 5 подводных лодок U-209 (капитан-лейтенант Генрих Бродда), U-436 (корветтен-капитан Гюнтер Зайбике), U-586 (капитан-лейтенант Дитрих фон дер Эш), U-591 (капитан-лейтенант Ханс-Юрген Цецше), U-703 (капитан-лейтенант Хайнц Бильфельд). Начало работы, которой, определили ещё с 14 мая по конец месяца.

Ну и к этому событию готовилась и "База-63". В этот раз Иванов планировал нанесение основного удара с воздуха с помощью БПЛА "Стилет" и "Дага". Которые должны были висеть в воздухе над конвоем попеременно, имея на своём борту только ракеты класса "воздух-воздух", притом иметь полный их комплект - 8 ракет каждый. Этого вполне хватало, чтобы одним БПЛА предотвратить атаку со стороны немецкой авиации. К тому же в районе прохождения конвоя будет действовать и подводная лодка "Таймень" на неё передавали данные, по нахождению не только кораблей конвоя, но и подводных лодок волчьей стаи "Грейф".

До 25 мая погода сопутствовала конвою, а уже к 25-му числу над конвоем, чуть в стороне завис первым стартовавший "Стилет". Как только на радарах появился первый немецкий высотный самолёт разведчик "Кондор", в его сторону тут же устремился "Стилет", а с расстояния 25 километров на сближении была выпущена ракета класса "воздух-воздух". Противопоставить ракете тот ничего не смог, вниз посыпались обломки самолёта с большой высоты, всё что успел передать тот - это только что он засёк корабли конвоя и всё. Ни место обнаружения, ни количество, ни направление движения, - НИ-ЧЕ-ГО. К послеобеденному времени его пытался заменить другой разведчик "летающий башмак" BV.138, который находился на высоте чуть более 4300 метров. Он вообще не понял, что его убивают сверху, когда в него попала ракета с "Стилета", но при всём при этом тот успел передать место нахождения арктического конвоя.

На такую маленькую несуразность, как пропажа сразу же двух самолётов-разведчиков, поначалу немецкое авиационное командование не обратило внимание, а потом было уже поздно.

После сообщения о нахождении арктического конвоя в Норвегии с аэродрома Банака стартовала группа немецких торпедоносцев в количестве 19 самолётов "Хейнкель-111". Практически в тот же момент, с аэродрома "Базы-63" стартовал БПЛА "Дага", имеющий на своём борту восемь ракет класса "воздух-воздух".

Подлёт группы из 19 торпедоносцев был замечен оператором "Стилета" ещё на подлёте на расстоянии 200 километров. Атаковать эту группу после незначительного обсуждения решили, догоняя сзади и начинать с последних самолётов-торпедоносцев. Валера Минаев выполнил первый выстрел просто виртуозно, попав ракетой в самолёт командира звена, от взрыва самолёта произошла детонация торпеды, оставшиеся два самолёта звена, начали торопливо разворачиваться, сбрасывая свой груз торпед, для облегчения самолётов. По всей видимости, получив от обломков самолёта командира повреждения.

- Три в минус, - прокомментировал попадание Иванов, который находился рядом с пилотами и оператором Валерой Минаевым, тот работал одновременно за двух операторов. Сзади одобрительно загудели инженеры и техники, которые обслуживали БПЛА, им разрешили пока не прилетел "Стилет" посмотреть на атаки в режиме реального времени.

Пуск четвёртой ракеты прошёл так же буднично её Валера Минаев так же нацелил в следующего командира звена. Немецкие лётчики, к моменту пуска ракеты поняли, что их убивают, но пока не поняли как. Поэтому для большей безопасности увеличили расстояния между собой. Это спасло два других самолёта звена. От взрыва вниз посыпался только самолёт командира звена.

- И так не плохо, - продолжал комментировать Иванов, - пока счёт 2-0 в нашу пользу.

Немецкие пилоты стали нервничать через шесть минут, когда с неизбежностью в две минуты стали взрываться самолёты от попаданий ракет. То, что смерть приходит с воздуха, они уже поняли, но вот незадача, никого на близком, визуальном расстоянии от самолётов они не видели. На тот момент "Стилет" находился сзади и выше на высоте более 12000 метров, расстояние от него до группы самолётов было примерно 10 километров.

Наконец пришёл тот момент, когда "Стилет" выпустил все свои ракеты, сбить удалось шесть торпедоносцев, ещё три по каким-то причинам ушли назад, сбросив свой груз торпед. "Стилет" же лёг на курс, на аэродром Базы, оставив нервировать немецких пилотов, относительно того, почему прекратился обстрел. Уж не потому ли, что наконец-то появился арктический конвой - их цель.

Как только на радарах появились десять самолётов, на перехват неприятеля, как и в наше время "Эмпайер Лоуренс" запустил с катапульты "Харрикейн" офицера А.Д.Хэйя. Несколько торпедоносцев атакованные одиноким английским истребителем, были вынуждены отвернуть с курса атаки. Два "Хейнкеля" были серьёзно повреждены, один из которых не дотянул до аэродрома. Но на этом успехи и были закончены. Огонь ПВО конвоя случайно "зацепил" и "Харрикейн". Раненого пилота удалось спасти.

Именно таким оказался итог первого налёта на арктический конвой PQ-16. Немцы, не останавливаясь на достигнутом, через несколько часов повторили налёт с помощью бомбардировщиков Ju 88. К тому моменту над конвоем уже находился БПЛА "Дага" с полным комплектом ракет. В этот раз учитывая, что налёт совершали бомбардировщики "Юнкерс" было принято решение атаковать их непосредственно над конвоем и на подходе к нему.

В этот раз, как и в нашей истории, немцы добились успехов при атаке. Их бомбами были повреждены корвет "Хайдерабад" и транспорт "Карлтон". Последнему пришлось уйти назад на ремонт в сопровождении всё того же траулера "Нотен Спрей" в Исландию. А вот в конце атаки на конвой немецкие пилоты обнаружили, что их стало на шесть машин меньше, кто и когда их сбил, они не заметили.

Ближе к вечеру бомбардировщики Ju 88 налёт повторили. Но конвой закрылся мощным огневым заслоном, в котором было сбито четыре самолёта (два из них помог сбить "Дага", после чего он ушёл на Базу).

Только вечером немецкое авиационное командование смогло подвести итог работы за день. И тут пришёл ужас понимания. За один день было потеряно два самолёта-разведчика, в том числе один высотный. Восемь торпедоносцев и десять бомбардировщиков, ещё несколько машин нуждались в длительном ремонте. И это только первый день работы авиации!!! А работать авиации планировалось не один-два дня, а по более.

Но тут справедливости ради стоит заметить, что пострадала не только авиация немцев, но и слегка не повезло подводному флоту кригсмарине, в конце дня 25-го под раздачу "Тайменя" попала подводная лодка U-703 под командованием капитан-лейтенанта Хайнца Бильфельда. Потеря этой подводной лодки, повернула слегка ход истории.

В нашей истории именно эта подводная лодка U-703 уже на следующий день 26-го мая, единственная из волчьей стаи достигла успеха. Было выпущено две торпеды, первая попала в район машинного отделения и не была такой фатальной для парохода. А вот вторая торпеда, выпушенная этой лодкой, попала в американский пароход "Сирос" (6191 брт.) прямо в люк ╧ 2 груженный толуолом, боеприпасы которой после попадания взорвались, тот за доли секунды превратился в сноп огня высотой более 200 метров. Корабль разломился на две части и затонул в течении 80 секунд.

Это "захватывающее" зрелище так "впечатлило" адмирала Барроу, который, под впечатлением этого поспешил увести эскадру прикрытия на усиление встречного QP-12-го конвоя, что было расценено американскими и русскими как бегство. Зато действия оставшихся кораблей ближнего эскорта были выше всяких похвал. Они действовали настолько энергично, что до самого прихода конвоя в советские порты ни одна лодка не смогла приблизиться к транспортам на удобный для стрельбы рубеж. Так было в нашей истории.

Здесь же история развивалась несколько по другому сценарию. Сцену гибели американского парохода "Сирос" примерно в 200 милях к юго-западу от острова Медвежий, адмирал Барроу не видел, поэтому продолжал спокойно сопровождать конвой PQ-16 в порты советского союза.

В этот день 26-го не было ни какого комбинированного удара. Был банальный налёт бомбардировочной авиации немцев. При котором, они потеряли ещё девять самолётов-бомбардировщиков (восемь из которых "помог" сбить БПЛА "Стилет").

Но самым интересным, как и в наше время стало конечно же 27-е мая.

Немцы попытались задавить массированными атаками, которые начались, как и в наше время, начиная с 04.20 утра и последний налёт состоялся, как и у нас 22.30, в этих налётах участвовало 101бомбардировщик Ju 88 и всего лишь 7 торпедоносцев "Хейнкель-111".

Подведение итогов налётов этого дня на арктический конвой немцев не обрадовал. За только этот день они потеряли 37 самолётов, в том числе и два высотных самолёта-разведчика "Кондор". В основном отличились наши БПЛА, но и на ПВО конвоя пришлись сбитые самолёты.

Непосредственно сам арктический конвой PQ-16 27-го потерял всего три транспорта. Это уже известные в нашем времени "Сити оф Джольит" (6167 брт.), "Эмпайер Перселл" (7049 брт.), "Аламар" (5689 брт.).

Но уже непосредственно с 27-го ситуация стала меняться, это было связано с тем, что на Кольский полуостров из резерва Ставки была перекинута 36 дивизия дальних бомбардировщиков Дб-3ф (по решению И. Сталина переименованных в Ил-4). Самолёты этой дивизии а также авиация Северного флота и 14 армии Карельского фронта в течении 27-28 мая десятки раз вылетали на бомбардировку аэродромов в Банаке, Киркенесе, Луостари. А 28-го к эскорту конвоя присоединились три советских эсминца ("Грозный", "Сокрушительный", "Куйбышев") и пять британских тральщиков вышедших из Ваенги. Что значительно усилило зенитную артиллерию ПВО конвоя.

Столь ужасающие потери в авиации, заставили сделать паузу в налётах до 30 мая. А вот к налётам 30-го советское командование сумело подготовиться основательно, закрыв транспорты конвоя 80 самолётами "Петляковых", "Харрикейнов", "Томагавков". Да и тут надо сказать по правде, что уже 30-го немецкие лётчики не так рвались к конвою как в предыдущие дни, значительные потери именно в авиации этому наглядно поспособствовали.

К тому же непонятно почему, но 30-го мая были подняты в воздух одновременно два БПЛА, которые поначалу нарезали круги высоко в небе на своих 12000 метрах. Команду на вмешательство они получили только раз, при том действовали одновременно.

На вопрос, - почему так?

Иванов ответил, пробурчав в сторону, - зато наших сегодня никого не сбили.

После чего промолчав, добавил фразу, которую никто из окружающих не понял, - хорошие люди, пусть живут.

Тут надо немного остановиться и посмотреть, как это было в наше время. Многие могут сказать, что всё нормально, потери незначительные. Да, именно в этот день погибло всего три наших лётчика. "Харрикейн" лейтенанта Панова, "Томагавк" подполковника Б. Сафонова. Помимо них, разбился при взлёте с аэродрома "Р-40" лейтенанта Максимова.

А вот именно с потерей двух наших лётчиков был категорично не согласен начальник штаба "Базы-63" капитан 3-го ранга Иванов, для чего и предпринял такие меры.

Как только транспорты конвоя PQ-16 добрались до северных портов Советского союза, была отозвана подводная лодка "Таймень", а так же вернулся на "Базу-63" и учебный сторожевой корабль "Призрак".

Восторгу Виктории Минаевой, не было предела, она практически каждый день смогла подыматься в воздух на вертолёте. Совершенствуя свои навыки, в том числе и полёты в паре, а так же их действия при атаке кораблей, объектов на земле, и пока действия при атаках и обороне в воздухе, особенно при защите своего сторожевого корабля. Экипажам вертолётов настолько пришлись по душе эти машины, что они просто влюбились в них, в их совершенство и огневую мощь, которую они в состоянии если придётся воевать по настоящему.

Военные корреспонденты во главе с К. Симонов, сразу же по прибытию в Полярный тут же развили бурную деятельность, отправляя статьи, очерки и целые серии репортажей о посещении "полярного военного объекта" Северного флота, на котором уже было построено коммунистическое общество. Только после этого за них всерьёз взялись не только политработники всех уровней, но и представители НКВД. Они "попросили" умерить пыл в написании статей на данную тематику, при этом стали ссылаться на то, что данный опыт построения надо ещё исследовать и приспособить в масштабе всего Союза. При этом напомнили "работникам пера", что в настоящий момент идёт война, тяжёлая и бескомпромиссная. А вот немного позже, после боевых действий, они обязательно вернуться к этой теме. Вопрос то важный.

Обучение же последних, по всей видимости, не прошло бесследно, вся полученная системная информация была разложена по полочкам в головах каждого из них. Качество написания статей у них значительно улучшилось, а буквально через полгода, если в газетах появлялась статья за их подписью, особенно с подписью "К. Симонов" то газеты разбирались практически мгновенно. Тематика, то, как последние, преподносили свой материал, всегда находили отклик в сердцах тех, кто читал эти статьи. А их статьи на тему зверств фашистских палачей, стали любимыми у политработников всех уровней, особенно при проведении всевозможных политинформаций. Те просто их коллекционировали, аккуратно вырезая и тщательно сортируя, по одним им понятным критериям.

Вместе с тем, отношение к прохождению арктического конвоя PQ-16, практически без потерь, - ну не считать же за потери потопление трёх транспортов конвоя, было не однозначным. Все, конечно же помнили высказывания премьер-министра Великобритании У. Черчилля, который перед отправкой этого конвоя заявил, что было бы полезно, если бы прошли хотя бы 50 процентов. А тут приход практически целого арктического конвоя.

В первую очередь радовались, конечно же, принимающая сторона. Советский Союз. Почему? А Вы уважаемый читатель просто посмотрите, что привёз арктический конвой PQ-16 в наше время и даже с теми потерями, которые он понёс. 16-й конвой доставил в Советский Союз 321 танк, 124 самолёта, 2507 автомобилей и другие грузы. И всё это в 1942 году весной, перед летом. И этими ресурсами в полной мере воспользовалось Советское правительство. И именно за этим вооружением и материалами охотились германские подводные лодки и самолёты. Именно поэтому движение встречного конвоя QP-12, трюмы которого были практически пусты, прошло относительно благополучно. Конвой вышел 21 мая и через восемь дней прибыл в Исландию. Два транспорта конвоя не способные держать скорость остальных кораблей, вынуждены были возвратиться в Мурманск.

Кстати здесь надо добавить, что вместе с отправленными на дно реальными транспортами 16-го конвоя в наше время, на дно ушло 147 танков, 77 самолётов, 770 автомобилей и многих других грузов. В нашей же реальности многое из этого благополучно прибыло по назначению в порты Советского Союза.

Разбирая проводку 16-го конвоя, адмирал Д. Тови был поражён тем, что при такой интенсивности атак, с крейсерской поддержкой, конвой потерял всего лишь три транспорта. Хотя при этом понимал, что именно эскадра прикрытия своим мощным ПВО, способствовала прикрытию конвоя.

При более мощной системе ПВО конвоя, как указал в конкретных рекомендациях коммодор Онслоу (коммодор конвоя), потери можно было ещё уменьшить. Во многом его рекомендации были приняты во внимание при проводке следующих несколько конвоев.

Немцы так же осмысливали, что же произошло при атаках конвоя PQ-16, то, что всё пошло не по их сценариям, им уже было понятно. Чудовищные потери в авиации, как самолётов, так и лётного состава, не можно было объяснить ни чем. Тем более что на последних вылетах на бомбардировку конвоя, появились первые лётчики, которые отказывались лететь, мотивируя это просто громадными потерями, среди их сослуживцев.

Но, тем не менее, за основной постулат своей недоработки они приняли тот момент, что не выпустили в море крупные корабли, для перехвата конвоя.

Бои на арктических коммуникациях с каждым месяцем войны приобретали, всё более ожесточённый характер, явно приближаясь к своей кульминации. Каждая новая атака на конвой осуществлялась с применением нового оружия и тактики. "Топмачтовое" бомбометание заменили удары торпедоносцев, а затем комбинированные налёты. "Волчьи стаи" пришли на смену атакам одиночных подводных лодок. И наконец, средние военные корабли, можно заменить на более крупные, а соответственно лучше вооружённые и лучше забронированные.

Трудно представить ситуацию, как к ударам самолётов и подводных лодок, как это было при проводке конвоя PQ-16, добавить удары группы тяжёлых военных кораблей.

Именно это и предполагало сделать германское морское командование во время проводке очередной пары конвоев PQ-17/QP-13.

Был и ещё один момент, почему немецкое морское командование не решилось на выпуск тяжёлых кораблей, на перехват конвоя PQ-16, он, правда, оказался самый банальный - плохое положение с топливом в Норвегии именно на весенний период 1942 года. Правда, оно значительно улучшилось уже к июню, т.е. к началу лета 1942 года.


## Глава 31


К 1 июню 1942 года работа "Базы-63" перешла в свой повседневный режим. Куранты учились, как впрочем, и экипажи "Тайменя" и "Призрака", которые находились здесь же на Базе.

Единственны посвящённые, и знающие дальнейшие события Иванов и Роспа, собрались у последнего в комнате отдыха.

- Ну что тебе неймётся? - вопрошал своего друга Роспа, - ты, что, хочешь исправить историю?

- Нет - замотал головой Олег Иванов, - изменить историю мне не потянуть, а вот слегка подправить, можно.

Тут он задумался на несколько минут, его друг ему не мешал и даже сделал ему крепкого кофе с сахаром и сливками, терпеливо ожидая, когда последний закончит думать.

Наконец Иванов отошёл от своих мыслей и сфокусировался на Роспе.

- Послушай Гена, а чем ты сейчас занят? - задал он вопрос Роспе.

Тот лишь слабо махнул правой рукой, произнёс, - да так по мелочи ....

- Вот ты-то мне и нужен, - ткнул в Роспу рукой Иванов, - и это как раз работа по твоему профилю.

- Чё надо-то? - не ожидавший такого пассажа от своего друга, произнёс Роспа, у которого на настоящий момент, интересной работы как таковой не было, только текучка.

- Смотри, - Иванов пододвинул к себе листок бумаги, схватив обычный карандаш начал делать набросок рисунка, при этом давая свои пояснения, - мне надо, чтобы ты сделал, небольшой устойчивый военный корабль, больше большого катера, значительно меньше крейсера, но чтобы он был по мощности на уровне примерно линкора.

- С дуба упал, да ещё головой сильно приложился, - тут же высказал свою мысль Роспа, смотря на друга, - где это ты видел недокрейсерок с мощностью линкора?

- Ты мне его сделаешь, - проговорил Иванов, разворачивая свой листок к другу.

- Ну, давай посмотрим, что там курица лапкой изобразила, - лицо Геннадия Роспы выражало само сомнение, в том, что предложил его друг.

Но уже через десять минут, когда Иванов объяснил свою задумку, резко изменил своё мнение, схватив бумагу, он внимательно посмотрел на рисунок, после чего закрыл глаза.

С закрытыми глазами он, Роспа просидел минут десять.

- Уже просчитывает все варианты и размеры, - подумал Иванов, не забывая попивать кофе из своей кружке.

Возможно уважаемый читатель, тоже не согласится, что, дескать, нельзя объять необъятное, что нельзя иметь недокрейсерок с мощностью залпа линкора. А вот и нет, можно, если это будет первым ракетным кораблём. Да, Вы не ошиблись, Иванов, предложил Роспе спроектировать и расположить на корабле только системы залпового огня, более известные во время ВОВ под именем реактивной артиллерией. На то время активно применялись боевые машины реактивной артиллерии БМ-13-16, уже известные под народным прозвищем "Катюша". Боевая машина БМ-13 имела 16 направляющих для пуска 132 мм. снарядов, каждый весом 42 килограмма с дальностью полёта 8 470 метров. Естественно отечественная мобильная многозарядная реактивная система залпового огня (РСЗО) включала в себя реактивные снаряды, пусковые установки (ПУ), приборы управления стрельбой и транспортные средства. Само собой, все выше перечисленное прекрасно располагалось на такой платформе как корабль, да ещё с приставкой военный, небольшой.

Гена открыл глаза, посмотрел на Иванова, потом произнёс, - сделаю по простой схеме, срок две-три недели. Можешь идти, сейчас только мне мешаешь.

- Ну, нет, - тут же высказался Иванов, - давай сначала пройдёмся по основным параметрам корабля. Только потом я уйду.

- Длинна корабля метров 60, ширина до шести, осадка несколько метров, скорость до 30 узлов, экипаж от 50 до 80 человек, - перечислял Роспа, - спереди две двойные установки и сзади три двойные, запас снарядов на три зарядки, плюс на направляющих. Зенитное прикрытие - две пушки ЗУ-23-2 и четыре крупнокалиберных пулемёта, как-то так.

- То есть можно будет одновременно ударить 160 снарядами? - тут же переспросил Иванов.

- Ты правильно понял, - кивнул головой Роспа, - перезарядка за счёт подачи снарядов снизу из-под палубы, на носу два подъёмника, на корме четыре.

- Пойдёт, - вынес вердикт Иванов, - работай. После чего направился на выход из помещения отдыха Роспы.

Роспе идти никуда не надо было, он и так был на рабочем месте и уже усиленно работал, а его помощники на верфи уже начали свои движения, получая указания по разметке нового корабля, его параметрам.

Иванов, пока шёл к себе всё прокручивал вариант, как же выкрутить победу у немцев, при проводке следующего конвоя PQ-17? Он прекрасно знал, что этот конвой немцы в нашей истории просто разгромили, а как иначе смотреть на то, что из 35 транспортов 22 были потоплены?

Самым простым и в тоже время действенным способом, было плановое уничтожение немецкой авиации, на всех аэродромах Северной Норвегии - Киркенес (Хебугтен), Банак (Лаксельвен) и Луостари. А потом серьёзно взяться за морское движение на участке между портами Киркенес-Лиинахамари. Особенно к началу выхода конвоя PQ-17. Так чтобы немцам точно стало не до конвоя. Хотя пусть пытаются перехватить его с помощью своих крупных кораблей, но без поддержки авиации.

Все эти мысли приходили в голову начальника штаба "Базы-63" Иванова пока он шёл к себе, но немного не дошёл. Перед самым кабинетом его перехватила Александра Волошина и просто потащила в парк, сказав при этом, что надо и отдыхать иногда от войны и работы.

- Вот со 2-го и начнём, кошмарить аэродромы - решил про себя Иванов, давая себя увести Волошиной.

Уже 2-го мая с утра на подземном аэродром был срочно вызван весь обслуживающий персонал. Им была поставлена задача на подготовку двух БПЛА к вылету на вечер. Снаряжение ракетами стандартное четыре и два. Четыре ракеты класса "воздух-земля" и две класса "воздух-воздух", терять по-глупому столь ценные аппараты никто не хотел.

- Задача? - коротко спросила Виктория Минаева, которая вместе с братьями примчалась на аэродром, как впрочем, и Олег Клименко, и ещё несколько курсантов, которые решили обратить свой взор на авиацию.

- Аэродром Банак, - так же коротко ответил Иванов, - нужно снести там всё к чёртовой матери. Даже если придётся делать несколько заходов.

- Задача ясна, - ответила Минаева, повернувшись к остальным двум пилотам сказала, - за мной, будем учиться прокладывать курс самостоятельно, ещё есть время до вылета.

Вот спорить с Минаевой никто не стал, те добросовестно отправились работать над маршрутом выдвижения до аэродрома Банак.

А вот Антон и Валера Минаевы, не стали тратить время на разговоры, а мгновенно переодевшись в свои рабочие комбинезоны, сразу же включились в процесс подготовки БПЛА к полётам. К тому моменту со складов начали подвозить не только ракеты для установки на пилоны, но и подтащили ёмкость с топливом, для дозаправки БПЛА.

Старт одного за другим БПЛА состоялся в 16.00 2-го июня. Сначала "Стилет", а за ним и "Дага" оторвались от поверхности аэродрома, и ушли в открывшееся окно, постепенно набирая высоту и ложась на курс, выводящий их на непосредственно на аэродром Банак. Лидером как всегда шёл "Стилет", за ним отстав метров на 400 шёл "Дага". Через несколько часов оба БПЛА уже шли на высоте 12000 метров. К тому моменту оба брата Минаевы заняли свои места за пультами операторов. Валера сидел за оператора "Стилета", а его брат на месте оператора "Дага". Подлётное время до самого аэродрома было несколько часов неторопливого лёта на крейсерской скорости БПЛА.

К тому моменту Иванов успел переговорить с Дегоровым и Песецким. Им же он сообщил о своей задумке по постройке корабля малой тоннажности, а точнее ракетного "крейсера", ну очень маленького. Те просто сказали одно слово, - действуй. И всё. Но потом сказали, что всё же подойдут, посмотрят на налёт, на аэродром Банак.

Уже над аэродромом Банак, было сделано три круга, чтобы более подробно рассмотреть, что там происходит. Увиденное, понравилось всем кто был рядом с операторами. На больших мониторах, отображалось, что на самом аэродроме находилось около 60 самолётов различных классов, в том числе и несколько самолётов-разведчиков, расположенных отдельно. Были и торпедоносцы, и просто бомбардировщики, а так же несколько звеньев пикировщиков, истребители. На втором заходе определили места хранения ГСМ, бомбовые хранилища, места размещения лётчиков, зенитные средства прикрытия аэродрома, и многие другие объекты инфраструктуры в том числе и узел связи при аэродроме.

- Это мы хорошо зашли, - увидев эту картинку, проговорил Песецкий, который, подошёл буквально за несколько минут как БПЛА стали кружить над аэродромом.

- Коронное выражение, надо запомнить, - подумал Иванов. В это время экипажи БПЛА наперебой предлагали свои варианты атаки на аэродром, которые слушал командный состав Базы. При этом два экипажа сходились на том, что начинать надо с самолётов-разведчиков, а вот дальше мнения расходились.

В первую очередь ждали, что скажет Иванов. А тот уже просчитал, что одного налёта не хватит, придётся делать ещё один заход на аэродром а то и два, чтобы вынести всю инфраструктуру вместе с парком самолётов.

- Значит так, - выдал свою версию Иванов, - конечно в первую очередь самолёты-разведчики и барак для лётчиков, потом казармы обслуживающего персонала, ГСМ и склад бомб, и всё остальное по списку.

Дегоров и Песецкий только кивали головами, при этом улыбаясь, понимая, что Иванову уже подсказывать ничего не надо.

- Ну что, ПОЕХАЛИ, - произнёс Иванов, давая отмашку на атаку аэродрома...

3-го июня утром в 10.00, к кабинет Командующего Северным флотом, где заседал Военный совет СФ, стремительно и без доклада зашёл генерал-майор авиации Кузнецов.

Его слова, - товарищ Командующий у меня срочное сообщение. Притянули к нему внимание всех находящихся в кабинете.

- Говорите Александр Алексеевич, - проговорил Головко, обернувшись к нему. Он, по своей укоренившийся привычке, ходил по кабинету, так ему было лучше думать.

- Сегодня утром, пять самолётов 36 дивизии дальних бомбардировщиков хотели нанести бомбовый удар по аэродрому Банак, но перенесли свой удар на аэродром Луостари. По их сообщениям аэродром Банак лежит в руинах, там даже частично подавлены зенитная артиллерия прикрытия аэродрома. Я направил туда разведчик для более, детальней съёмки. Не успел я выйти из своего кабинета, для доклада Вам, как поступил ещё один звонок, аэродром Луостари, так же весь выведен из строя, там нет ни одного целого самолёта, вся инфраструктура аэродрома полностью уничтожена. Думаю, и туда стоит направить ещё одного разведчика для съёмок.

- Вот это хорошая новость, - проговорил дивизионный комиссар Николаев Александр Андреевич. Он прекрасно помнил, какой моторесурс оставался у 36 дивизии дальних бомбардировщиков, и понимал, что такой удар по аэродромам немцев здесь на севере Норвегии, это им колоссальное подспорье.

Как только Головко посмотрел на Кучерова, тот пожал плечами и произнёс, - "База-63", больше некому, только те могут провернуть такое, за столь короткий срок.

- А аэродром Киркенеса - Хебугтен? - тут же спросил член Военного совета Северного флота бригадный комиссар Старостин Максим Иванович. Его так же "волновали" постоянные налёты на Мурманск и порт, которые и так уже лежали практически все в руинах.

- Пока не знаю, - пожал плечами генерал-майор авиации Кузнецов, - тут бы отснять хотя бы эти два аэродрома, а потом за Хебугтен думать. У нас тоже разведчиков не так много.

Ходивший по кабинету Головко, остановился, повернулся к своему начальнику штаба контр-адмиралу Кучерову и спросил, - когда Иванов последний раз выходил на связь?

- Ещё в мае месяце, - тут же ответил Кучеров, хотя он прекрасно знал, что об этом знает и Головко, только вчера вечером они говорили с ним об этом.

Кстати, за последние полмесяца Командующему СФ дважды звонил сам Верховный, он коротко проинформировал Командующего флотом о положении дел с закупкой лёгких крейсеров. Удалось-таки перекупить у США два однотипных лёгких крейсера, которые как раз к июню 1942 года, вводились в эксплуатацию, переплатив в полтора раза больше, чем требовалось за каждый золотом. Союзники согласились "уступить" за такую чисто символичную цену "два плюс один", два новейших лёгких крейсера типа "Cleveland" - головной из этой серии CL-55 "Cleveland" и CL-56 "Columbia". Именно на этом Военном совете СФ, как раз решался вопрос о формировании их экипажей, для перегона сюда на Север в Мурманск, заодно усилив один из арктических конвоев, с которыми они и придут.

Как видно из этих звонков, к вопросу договорённостей Верховный главнокомандующий отнёсся очень и очень серьёзно, в первую очередь, выполняя свои обязательства. А с другой стороны конечно, три с половинной тонны золота на дороге не валяются, тем более, что страна ведёт войну с фашисткой Германией. Именно на эти тонны были закуплены большие запасы вооружений, техники и много, много другого имущества и продовольствия столь необходимого именно сейчас летом 1942 года.

- Обещал звонить раз в месяц? - утвердительно спросил утвердительно Головко, возвращая Кучерова к предмету их разговора и отвлекая от раздумий.

- Так точно, - утвердительно проговорил Кучеров, - обещал звонить раз в месяц, ещё не звонил, месяц не прошёл.

- Тогда Вы Александр Алексеевич, как будет возможность, всё же пошлите высотный самолёт-разведчик в Киркенес, - проговорил Головко, на что стоящий у двери Кузнецов ответил, - Есть. Разрешите идти?

- Идите, - отпустил подчинённого Головко, - а мы товарищи продолжим по комплектации экипажей двух лёгких крейсеров, это сейчас приоритетная задача, которую поставила перед нами ставка Верховного главнокомандующего.

- Что там задумали в Москве, чтобы отжать крейсера, я не знаю, - думал об этом положении Кучеров, - но нам с Головко, уже сейчас надо подбирать своих толковых командиров. Задача то, стоит архиважная, - доставить к осени сюда на север два лёгких крейсера к тому же без потерь. Поэтому с кандидатурами на должность командиров крейсеров определились довольно быстро, ни у кого из членов Военного совета СФ они не вызвали отторжения. Кандидатуры старпомов и их заместителей тоже прошли быстро - и их уже тоже обсуждали. А остальной командный состав крейсеров принимали списками, уж слишком большой был экипаж этих кораблей. Кстати свои предложения уже подали и начальник авиации, начальник артиллерии и начальник ПВО. Им уже сообщили, что в составе экипажа есть своя авиагруппа, четыре-шесть самолётов, при условии размещения двух самолётов на катапультах, две катапульты.

А уже 4-го июня выяснилось, что и по аэродрому Хебугтен был нанесён удар с воздуха, к тому же практически в дневное время. Педантичные немцы учли предыдущий ночной налёт, но они и в кошмарном сне не могли представить, что следующий налёт на их аэродром будет в дневное время, к тому же когда ещё ли интенсивные полёты.

Потери были не столь значительные как раньше. Самолётный парк стоял на некотором удалении друг от друга, но инфраструктуру придётся восстанавливать по-новому. Первым же ударом были уничтожены готовые к взлёту самолёты, потом штаб авиасоединения, а за ним склады ГСМ и хранилище авиабомб.

Стрельба немцев из всех зенитных средств ПВО, не принесла никакого результата. Ни один снаряд, и тем более маломощный патрон, на такую высоту не долетал, и тем более в прямом смысле в такую "заоблачную" высь как 12000 метров.

После таких наездов на северные аэродромы немцев в Норвегии, Иванов решил вделать перерыв, готовя другой "сюрприз" немцам.

Хотя если придерживаться нашей реальности, именно начиная с мая месяца 1942 года, после прибытия 36 дивизии дальних бомбардировщиков, налёты на немецкие аэродромы значительно усилились. Притом эти усилия шли не только по линии Северного флота, в разрезе прохождения арктических конвоев, но и посильную помощь оказывало ВВС 14 армии Карельского фронта, а во многих случаях эти действия были совместные. Направлены они были в первую очередь на то, чтобы вырвать лидерство в захвате контроля над небом Заполярья, до начала лета 1942 года, оно оставалось за авиацией Германии.

Кстати после 5-го июня наступило затишье и в налётах авиации с Советской стороны. Как оказалось этому способствовало два момента. Первый из которых, это, конечно же, отвратительная погода в данном регионе в плане полётов, ну а во-вторых как я уже отмечал выше плохое состояние наших ВВС с их износом моторесурсов, и неимением замены, и чрезмерные потери, как лётного состава, так и самих самолётов. В качестве примера тут можно привести только то, что на 6 июня 1942 года, в ВВС 14 армии в исправном состоянии осталось всего 2 самолёта Пе-2.

Тайм аут длился до 14-го июня. Для примера как летала наша авиация, конкретно приведу два дня - 14-е и 17-е июня 1942 года.

14 июня шесть Пе-2 в сопровождении 8 "Р-40" из 20-го ГИАП нанесли очередной визит на аэродром Луостари. Над целью одна "пешка" была сбита зенитками и совершила посадку в районе Зимней Мотовки; экипаж остался цел. Еще один бомбардировщик немцы сбили в воздушном бою - его стрелок, сержант Киселев, погиб в воздухе, остальные при вынужденной посадке у той же Зимней Мотовки не пострадали. При этом истребители прикрытия никаких боев с противником не вели! Два сбитых "мессершмитта" заявили стрелки бомбардировщиков. Еще ночью на Киркенес вылетала тройка ДБ-3 - из ее состава противник смог подбить один самолет, который добила советская зенитная артиллерия. Бомбардировщик смог приводниться в Кольском заливе и его экипаж не пострадал.

16 июня разведывательный "Р-40" ничего не нашел на аэродроме Луостари, и тем не менее, на следующий день 17-го в 04.43 три СБ и столько же ДБ-3 сбросили на него 12 ФАБ-100, 6 ФАБ-50, 4 ЗАБ-50, 168 ЗАБ-1 и 6 РРАБ-2 с высоты 5800 м. Как всегда, летчики докладывали о пожарах, также было заявлено уничтожение 5 и повреждение 4 самолетов врага.

В этот раз на самом деле были достигнуты неплохие результаты. Пара самолетов из III./JG 5 была серьезно повреждена: Bf.109F-2 ╧3228 (или 3229) на 40%, а Bf.109E-7 ╧0688 - на 80%, то есть, по сути дела, уничтожен - после 60% немецкие самолеты в строй не возвращались.

Вот приблизительно так происходили события в воздухе Заполярья в период июня 1942 года, можно конечно рассмотреть этот вопрос более подробно, но это не тема нашей книги и в этом случае мы бы ушли несколько в сторону от нашего повествования.

Сейчас меня более всего интересует то положение, которое сложилось в Баренцевом море, а точнее на участке между портами Киркенес-Лиинахамари. За весенние месяца, а так же начало лета никаких активных действий со стороны Северного флота в этом направлении не было, за исключением, конечно же, ударов авиацией. И то тут можно сказать, не очень эффективных, так как в основном они наносились высотные, то есть с высоты 3500 - 5500 и более метров.

Как же здесь складывалась обстановка в период, начиная с июня месяца 1942 года?

В первую очередь здесь хотелось бы сказать, что поступил лично приказ фюрера, что начиная с июня месяца на маршруте Киркенес - Петсамо был запрещён проход судов размером больше 3000 брт., вплоть до возвращения тёмный ночей - то есть до конца августа 1942 года.

Что впрочем, не сказалось на малой интенсивности движения на этом участке. Даже наоборот интенсивность увеличилась и при том значительно. Ведь та же армия "Лапландия" уже к лету 1942 года, предприняла попытку прорваться к Мурманску и в связи с этим, этой армии много чего надо было именно на линии фронта, начиная от боеприпасов, вооружении, продовольствия и много, много другого.

Поэтому следующий удар Иванов решил сделать именно по этим портам Петсамо, Лиинахамари, Киркенес и именно в такой последовательности. А так же нанести удар по немецкой, полевой подвесной канатной дороге "MURMAN-SEILBAHN".

Немного истории. Сооружена войсками противника в 1941-1942 годах, для снабжения своего фронта на Мурманском направлении по приказу командира 6-й горнострелковой дивизии генерал-майора Фердинанда Шёрнера. Принадлежала к типу так называемых войсковых переносных полевых подвесных канатных дорог грузоподъёмностью от 150 до 250 кг системы фирмы "BLEICHERT" (Feldseilbahn Type 150 / 250), в конструкции которых применён единый тягово-несущий трос с замкнутым круговым движением и приводом от двигателей внутреннего сгорания.

Построена специализированным подразделением (Seilbahnkommando 601), при помощи войсковых сапёров с использованием труда советских военнопленных, путём соединением отдельных комплектов канатной дороги в единую фронтовую всепогодную магистраль снабжения. Строительство велось по встречным направлениям - от Петсамо (Печенги) и от бывшей Колонии Большая Лица. Первый участок в устье реки Западная Лица начал действовать в начале 1942 г. (зимой). Строительство закончено осенью 1942 г.

"MURMAN-SEILBAHN" - самая длинная канатная дорога в мире, когда-либо строившаяся для военных целей.

Состояла из отдельных секций, объединённых станциями различного назначения (натяжных, приводных, комбинированных). Каждая такая станция, независимо от назначения, выполняла роль погрузочно-разгрузочной площадки. Отдельная секция канатной дороги могла работать независимо от других. Вагонетки двух видов - деревянная площадка (1,0 х 0,8 м) и металлический короб-ковш, укреплённые на фигурном металлическом подвесе. Внутри станций вагонетки автоматически отсоединялись от троса и перекатывались вручную по подвесному монорельсу.

Повреждена войсками противника при его отступлении в ходе Петсамо-Киркенесской операции в октябре 1944 г. Демонтирована нашими войсками и местными жителями в послевоенное время на хозяйственно-бытовые нужды.

Длина участков канатной дороги: Петсамо - Старая Титовка 28,5 км, Старая Титовка - Титовка Река 11,5 км, Старая Титовка - Колония Большая Лица 18,5 км, Общая длина сооружения 58,5 км