Борисов Александр Анатольевич: другие произведения.

Учебка. Глава 6. Четвёртый нуб

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Добавлено в общий файл.

  Глава 6. Четвёртый нуб
  
   К нашему возвращению не было у жареного гуся ни крылышек, ни ног, ни хвоста, а в нашем купе не осталось свободного места для сна. Терентий с Черкашиным припухли внизу, мою верхнюю койку оккупировал Карп, а ту что, напротив - его "чемойдан".
   На гражданке кому скажи, что бутылку "казёнки" впятером не осилили, женщины засмеют. А тут разморило бойцов! Мы, значит, с Василь Николаевичем жизнь за Россию кладём, а в тылу разброд и шатание: кто хочешь, зайди, что хочешь, бери. Кержак вон давеча говорил, что на аукционах пустой бутылке из-под "Смирновской" цену не сложишь. Не в каждом музее найдёшь. А тут с завода, под сургучом, натуральный продукт, целая треть! Да за такой раритет столько капусты могут отсыпать, что можно задуматься о покупке новой машины
   В общем, пока Василь Николаевич в сортире отмачивал синяки, убрал я под стол наше богатство. Поохал, поматерился, а что теперь делать? Как бедному мужику на перроне отсвечивать битою рожей? Обида обидой, а придётся его выручать.
   От Кургана до Петухово пришлось коротать часы в служебном купе. Работали в паре. Я принимал на борт нубийцев-отпускников, он разводил по каютам и выдавал бельё. Налили разок, заценили, что там "нагандыбачила Надькя", а разговора нет. Васька молчит, а я ему что, Петросян? Значит, так оно ему надо, моё внимание.
   Тишина, в общем, как ночью на гауптвахте. Даже слышно, как титан закипел. Когда Бугор спит, всегда тишина. Нубийцы что сели в Макушино, тоже попались какие-то безголосые. Хоть бы зашли познакомиться, или стакан попросить.
   И тут нашу дверь как меха гармошки, кто-то плечом и ногой - слева направо: фр-р-р! Я выглянул из-за шкафчика посмотреть: что там за рожа? А он уже опустился на четвереньки - и под стол, где водка стоит.
   Как от такой наглости не офигеть?! Смотрю как завороженный. Майка на нём с прорехой от шеи до задницы, а на спине - красные полосы в три ряда от позвоночника к рёбрам. Ну, вроде как баба его казнила в порыве страсти.
   Стоп, себе думаю, а не тот ли это великий немой, что кроме как "пошёл на" ничего людям не говорит? И, значит, ногу, занесённую для пинка, потихоньку сдаю назад. Глянул на Василь Николаевича, а он в мою сторону растопыренными ладошками тычет. Типа того, что не трожь - свой!
   Ладно, думаю, это дело такое, что кому-то и Фантомас - свой. Только водки я этому, гаду всё равно не налью. Даже вдвоём будут просить - не налью! И чем больше смотрю на этого Сидорова, тем сильней раздражаюсь. Лысина у него размером с мою. Бог дал, так и носи ты её как люди! Так нет! Он, падла, длинные волосы возле проплешины отрастил, сгрудил в небольшую копёшку, и сеточкой сверху прикрыл. Ну, такой, на резинке, что модницы иногда носят.
  А когда назад пятился и макушкой за столешницу зацепился, та у него и набок.
   К четверти экс проводник даже не прикоснулся. Он, как потом оказалось, не за ней, а за своими туфлями к приступку полз. Такие колёса! Я на них ещё утром внимание обратил: темно-коричневые в чёрных разводах, платформа в три моих пальца. Хрен где укупишь сейчас такой раритет. Мода на них лет сорок назад прошла.
   Выбрался Сидоров к центру каюты. Встал на ноги. Вон, думаю, что! Ему без таких туфлей, как д-Артаньяну без шпаги. Росточек - хрен да маленько. И чувствует, гад, что есть у меня к нему какая-то антипатия. В мою сторону полный игнор! Кажет спину и говорит:
   - Ну, Вася! Сейчас чемодан утрамбую, и останется последний аккорд! Начнём проставляться мужикам за отвальную. Поляна уже накрыта. Через пару минут заходи. Только без хитровыборных. - И копёшку свою на лысине поправляет.
   Я сначала не въехал, что насчёт хитровыборных, это он в мою сторону булыжником запустил. А как дошло, его уже след простыл. И голос у Васьки прорезался. То молчал-молчал, а тут "извини, сам понимаешь, мы с ним огонь и воду..." В общем, "до Петухово как-нибудь сам".
   Только он вышел, и началось! Межтамбурные двери захлопали. В коридоре утробный гул, как в зрительном зале перед концертом, пока ведущий не скажет:
   - "Кантата о Родине"! Исполняет... нубийский народный хор!
   Хрена себе, - думаю, - выручил мужика, а он и на шею сел! Выглянул из укрытия, а там тех нубийцев, что исполнителей в хоре. Даже Суконный пришёл. Заметил меня, мордою просветлел, хотел что-то сказать, да не успел. Открылась заветная дверь каюты, где всех посылают, и вся эта шобла втянулась туда, как пчёлы в леток. Ни заторов, ни толкотни. Мне, блин, в точно таком же купе, негде приткнуться, а их двадцать с лишком рыл!
   Сел я на место проводника, закурил с горя. Вот жизнь! Ничего вроде страшного не случилось, а настроение йок. Одно дело, когда ты по доброй воле чью-то лямку вешаешь на себя. А тут вроде оно и не в обязаловку, а для души хуже того. Как чует нутро, что будет сейчас Содом и Гоморра.
   И точно. У Васьки на своём расписании Петухово отмечено как "ПП". Ну, всё понятно - приём пассажиров. Сунул в карман ключ, почесал. Засомневался ещё: кто ж тех пассажиров принимать будет в других вагонах, если проводники поголовно сейчас на отвальной?
  Хрен с ним, думаю, выйду. Вдруг только у нас приём?
   А там уже в дверь стучат. Выглядываю: стоят. Четыре танкиста и собака. Верней не танкиста, а погранца. В форме зелёные вставки, не славяне на вид. И с гонором так:
   - Дед, почему так долго не открываешь?
   - Так я ж, - говорю, - не проводник.
   - А что ты тогда тут делаешь?
   - Стою, посылаю!
   Зло меня разобрало. Какие-то сопледоны со мною на "ты" - поэтому так и ответил.
   Они поубавили гонор:
   - Куда посылаешь?
   - Куда Сидоров научил.
   - Какой Сидоров?!
   Вижу, дело идёт к сказке про белого бычка. Ткнул я пальцем куда-то вперёд:
   - Во-он, пацаны, вагон, что сразу после почтового. Там наше начальство живёт. Договаривайтесь с ним. Без их ведома, я вас и на порог не пущу.
   Захлопнул дверь, провернул ключ, и в купе. А на душе кошки скребут. Чую нутром, что погранцы это дело просто так не оставят. Будут последствия. И откуда они только взялись на мою голову?! Не граница же? - Петухово, следующая станция Петропавловск, а не какая-то Кызыл Орда. Нет, надо было не выходить. Подставил я Василь Николаевича. А поезд стоит и стоит. Чем дольше стоит, тем хуже у меня настроение. Поставил на стол бутылку, два раза налил, прежде чем думы мои потекли в другом направлении.
   Это ж, думаю, резаный хлеб в магазинах до сих пор называется "четвертушкой", чтобы его с водкой не путали. До революции как? Окликнешь в лавке приказчика: "Подай-ка мне, братец, четверть!", а он тебе вместо ситного, сам понимаешь, что...
   Хороший продукт "Смирновская". На добрые мысли наводит и успокаивает. Не то, что современный "сучок". Дерябнули на троих, и так оно подмывает кому-нибудь въехать в рыло! Вот я, например, выпил - и все переживания позади. А у Василия Николаевича они
  только начинаются. В купе заглянул:
   - Не знаешь, чего стоим?
   - Нет, - говорю, - не знаю.
   Протиснулся весь, и давай вопросами засыпать:
   - К тебе в Петухово никто не подсаживался? В тамбуре был? Из вагона выглядывал?
   А сам рукавом и запястьем размазывает потёки по подбородку. Видно, что килькой в томате закусывал.
   Да, - думаю, - так я тебе и скажу! Конкретно короче, пошёл в несознанку:
   - Нет, нет и нет!
   Он:
   - Твою ж мать! - Ключ в зубы и в тамбур.
   Вернулся и спрашивает:
   - Странно... куда же он делся? Может, в другой вагон?
   А поезд возьми да тронься. И радио по принудиловке:
   - Суконный! Сидоров! К первому!!!
   Вот выручили! Я уже порывался сказать, что никого на перроне не было. Чуть не спалился.
   В коридоре опять суета. Судя по голосам, Сидорова под ручки ведут. Тот упирается:
   - Пустите, - кричит. - Дайте хоть раз в морду его поганую харькануть!
   Мелкий говнюк, а вёрткий! Встал я, остатки "Смирновской" убрал от греха. Ясно ж, что по мою душу. Ну, думаю, вовремя я водкой подзарядился! Будет тебе бой, решительный и последний!
   Васька на амбразуру! Руки раскинул крестом:
   - Степан, это не он! - Как будто бы тот кого-то, кроме себя, слышит.
   И вдруг, будто задёрнули занавес. Это Суконный пузом своим всё заслонил. Действо раз шесть перемещалось к тамбуру, и назад. Наконец, хлопнула дверь, и всё стихло...
  
   ***
  
   Первым проснулся Бугор. И сразу сюда, спрашивать за жратву. Это такой кадр, что больше двух суток не пьёт. Подсел к столу, ну зубы точить! Время к обеду, а проводник и не думает возвращаться. Сел на шею и ноги свесил. Даже Черкашин это заметил:
   - Хозяин то где?
   - В сортире, - говорю, - где ж ему ещё быть? Если что, ты в очереди за мной.
   Тот и жевать перестал.
   - Да ну нах! Хорош прикалываться. Я ж гуся уже ел.
   - Сам смотри. Можешь не занимать.
   - Не, а серьёзно?
   Вот надо оно ему! Пристал гад, как банный лист к жопе. Слово за словом, вытащил из меня информацию. По поводу Сидорова два раза переспросил. "Каков из себя этот монстр?" и "С чего это он на тебя буром попёр?" Как будто самому не понятно!
   - С Карпом спутал! Подумал, что это я его подсидел. Вы ж как бакланы. Жрать да спать. А я... убивать будут, никто не кинется!
   Подумал Бугор, пожевал, и как всегда:
   - Я тебе что, виноват? Кто знал, что "Смирновская" тянет ко сну? Никто ж её раньше не пил. Нет, Профессор, тут ты неправ!
   В половине двенадцатого по "громкой" объявили обед. Сейчас, думаю, идти, или дождаться Василь Николаевича? За окном что-то похожее на пригород Петропавловска. Стоянка сорок минут. Кто ж тут без нас будет рулить? Я уже и забыл про инцидент в Петухово, да начальство прислало рассыльного:
   - Кто тут у вас Лукин, который не проводник?
   - Ну, я.
   - К первому!
   Тут-то оно и вспомнилось. Вот, думаю, и она - жопа. Достал из кармана ключи, бросил Бугру на колени. Не всё же ему гусятину жрать!
  
   ***
  
   Штабной вагон тоже был когда-то почтовым. Не по-армейски бы было перестраивать какой-то ещё. Слишком накладно. А так... дёшево и сердито. Даже для часового место нашлось. Сухонький такой старичок. В джинсах "Одра", ботах "прощай молодость" и куртке на синтепоне с надписью "НЭСК". Но, как положено, при кобуре на белом ремне и нитяных перчатках, тоже бывших когда-то белыми.
   Я пока до него дошёл, весь поезд изнутри изучил. Рассыльный попался шустрый, как змей на лыжах. Будто я у него червонец хочу спросить. А мне куда торопиться? Начальство не Алитет. В горы не уйдёт.
   В столовой давали гороховый суп, биточки с перловкой, кисель и пачку махорки на следующую неделю. Туда я уже доходил, а вот, что дальше, интриговало. Каждую последующую дверь, открывал с предвкушением. Сразу скажу, ничего примечательного. Вагоны для компактного проживания неписей отличаются чистотой, громкими командами "Смирно!", а также наличием тумбочек и дневальных.
   - Наконец-то! - сказал рассыльный. - Тебе, Лукин, только за водкой ходить! Жди здесь. Пойду, доложу...
   Часовой был более словоохотлив. Стрельнул у меня сигаретку, припрятал её в кобуру. Но по сути происходящего не сумел ничего
  пояснить.
   - Хрен его знает. Сам ничего не понял. Кто-то кого-то послал. Женщину вроде бы, при исполнении. Скандал. До Шойги дошло.
   - Не так исполняла? - мрачно пошутил я.
   - Да хрен его знает...
   - Пусть проходит! - крикнули через стекло.
   Фантомас разговаривал по телефону. Доступ в начальственный угол был временно прекращён. За стенкой из пластиковых панелей слышался гулкий голос. Угадывались слова, а смысла не разобрать:
   - Давайтя так! - и опять "бу-бу-бу".
   Нешто с самим Шойгой?!
   - Падай пока на стул, - сухо сказал Суконный. - Скажем, когда будет можно.
   Сидит, гад. Что-то чиркает по бумаге карандашом. Очки на нос нацепил. Взгляд, как у верховного главнокомандующего. Будто бы это не он лясы со мной в Кургане точил. Футы ну ты пальцы гнуты!
  И хмырь, который на побегушках, весь из себя занятой. Уставился в монитор, елозит мышкой по коврику, лупит по ней указательным пальцем, будто бы у него ружьё осечку дало.
   - Слышь, - говорит, - Паш, - а ну, подойди, глянь!
   Тот ему:
   - Щас!
   И через плечо:
   - Лукин! На вот, ознакомься и распишись!
   А из-за перегородки опять:
   - Давайтя так...
   Взял я стандартный лист, сложенный вдвое, и на место пошёл, ознакамливаться. А сам думаю, заплатят мне за эту неделю, или так на хрен пошлют? Собрался с духом, читаю:
   "Что б ты понял, международный скандал. Пограничники были казахами. Сид тебя заложил. Сказал что виновник конфликта, вновь назначенный проводник. Ф не знает, что это ты. Отмазывает своего дядьку. Мы с Лукиным ничего не видели. Если Ф спросит, ты тоже.
  Бумажку верни. Сам уничтожу".
   Не сказать, что я так уж повеселел, но дышать стало чуть легче. Отдал цидульку Суконному, подмигнул ему типа, понял. Смотрю, а у побегушечника пасьянс "Солитёр" не раскладывается. Нужно ход отменять, а никак. Я ему:
   - Перед тем как уйти, игру сохранял?
   - Угу.
   - Всё тогда. Начинай новую.
   Поскучнел он, вышел из-за стола.
   - Ну что, - говорит, - Паш, пошёл я тогда на обед? Вернусь, тебя подменю.
   А тот как заорёт:
   - Смир-рна!!!
   Я руки по швам, пузо в себя втянул, оборачиваюсь, а на пороге своего кабинета полковник Калюжный. Голову наклонил, спиной о косяк опёрся, пальцами трёт виски. "Вольно" скомандовал так, что я не расслышал. У Пашки Суконного воды попросил. Заметил меня и как-то не по-уставному:
   - А, ты уже тут?
   Писарь ему стакан подаёт, руки трясутся:
   - Что с вами, Сергей Сергеевич?
   Рассыльный тоже ни жив, ни мёртв. Но мордой жестикулирует: выключи монитор! Я сдуру не разобрался, да на "пилоте" кнопку питания "щёлк!". И загасил того солитёра вместе с несохранённым файлОм.
   Попил наш полкан, ещё раз виски потёр... и вспомнил-таки, как меня по фамилии.
   - Лукин, - говорит, - прошу тебя как старшего группы. Не приказываю, как человека прошу. Возьми к себе моего названного отца. Не складывается у него в проводниках.
   Я его тоже по имени-отчеству, тоже по-человечески:
   - Что ж, - говорю, - не взять? Общались уже, выпили за знакомство
   Пожали друг другу руки, и разошлись.
  
   ***
  
   Возвращаясь к своим, я раза четыре перекурил. Всё думал, как бы сподручней поставить мужиков перед фактом. Опять же, стресс, отходняк. Две сигареты порвал, пока приводил себя в норму. А вот за Сашку Черкашина был почему-то спокоен. Что может натворить взрослый человек, бросивший пить, как минимум, на две недели? Петропавловск мы миновали как какую-то безродную станцию. Не больше минуты у перрона стояли. Он, может, и двери не открывал?
   Заглянул в купе, а оттуда:
   - Да пошёл ты, Профессор, на!!! - Громко, как он умеет, и мимо меня: "фр-р-р"! Как всё равно, бывший проводник Сидоров в Сашку вселился!
   Я малость опешил, хоть сразу же понял, что с другом что-то не так. Морда у него цвета кирзовых сапог, если в них неделю ходить по слякоти и ни разу не чистить. Поймал его за рукав: садись, мол, рассказывай! А из него одни междометия, да через слово мат.
   - Пошёл, - говорит, - с ключом. Слышу: стучат. Открыл, а оттуда сапог. Даже не помню, как я потом на ходу дверь закрывал. Что это было, не знаешь?
   Подумал я и сказал:
   - Там на обед гороховый суп, биточки с перловкой, кисель. И пачку махорки дают на следующую неделю. Не знаю, Бугор, куда нас везут, но курево там в дефиците.
   Черкашину только маяк покажи, дальше он сам:
   - Пойду мужиков разбужу. Надо будет на следующей станции запастись.
   Как чуял Бугор, что Исилькуль это последняя возможность что-то купить. На безымянном разъезде поезд переведут на одинарную ветку, и почешем мы по безлюдью хрен знает, куда. И всё это время я буду, как лох, отдуваться за проводника. Впрочем, об этом потом. Все были в счастливом неведении. А ведь предупреждал Фантомас:
  "Учебка это не то, что вы думаетя. Это ещё хуже".
  
   ***
  
   С Василием Николаевичем мы встретились в коридоре. Ну, как встретились? - Его проносили мимо меня в третьем вагоне (если считать от нашего), когда я шёл на обед. А больше никто. Сашка сказал что с такою рожей он никуда не ходок. Парнокопытый не посчитал нужным проснуться. Он вообще интересная личность. Кашель курильщика это не про него. Не кашляет, и хоть ты его убей. А вот Карп удивил:
   - Знаетя, мужики, гусятину перловкой полировать - все одно что в икону стрелять из дробовика.
   Не ждал я от старшего Фантомаса столь высокого "штиля".
   Вот такие у меня подчинённые. Каждый себе на уме. Выпустил я из-под ног точку опоры. И сам надломился и людей распустил. А что им? Не жизнь, а малина. Служил бы так, и служил: хочу, пойду на обед, не хочу: "нехай они ту махорку в одно место себе засунут и киселём зальют".
   В столовой клубился смог. На мойке гремела посуда. Неписи из суточного наряда протирали незанятые столы. Кроме Суконного и меня, все уже отстрелялись, или пожрать не пришли. Повар нубиец курил у раздаточного окна и стряхивал пепел в тарелку, не отрывая глаз от циферблата часов. Через десять минут всё.
   - Махорку у кого получить? - нагло спросил я.
   - А что, на столе нет? - сквозь зубы процедил он.
   - Есть одна.
   - Ну?
   - Надо на четверых.
   - Значит, уже спёрли.
   Во, думаю, наглая рожа! Когда ж она треснет? Я поезд два раза насквозь прошёл, а никого из нубов в столовке не видел. Все, кроме писаря, до сих пор на отвальной.
   - Ты, - говорю, - биточек с перловкой, махорку гони! А то я тебя самого пущу на раскур!
   - Ну, жди. Зараз принесу.
   Ну, жду. Пашке уже надоело руками махать, чтобы я подошёл. Встал и ко мне. А этот мудак в поварской шапке улучшил момент, подкрался из-за спины, как гаркнет над ухом:
   - Кто тут махру спрашивал?
   Я только "ыть", а оттуда - "тыдынь!" Искры из глаз, и сквозь перезвон:
   - Вот тебе за биточек с перловкой!
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"