Борисов Александр Анатольевич: другие произведения.

Хрен знат-2. Глава 10. Матч-реванш

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Добавлено в общий файл.

  Глава 10. Матч-реванш
  
   На старости лет, люди в такую погоду сидят по домам. Вышел на улицу из тени виноградника, жар волнами от земли. Была бы на мне парусиновая рубаха, так подхватило бы этим потоком и унесло.
  Сходить, что ли, искупнуться?
   Глядь, атаман Валерка высунул нос из калитки, машет рукой. Ну, думаю, опять за футбол спросит. И точно:
   - Готов? Или снова что-то придумаешь?
   - Готов, - говорю. Схожу только в речке ополоснусь, и готов.
   А он:
   - Ополаскиваться будем перед игрой, чтобы дольше терпеть без воды. Музыки тебе это не Псяня, на одной левой не обведёшь. Зайди, мячик помоги накачать, а то Сасик ещё спить. Да и толку с него...
   - Что за мячик?
   - Увидишь... - Валерка солидно высморкался, подался назад и в бок, пропуская меня во двор, - сейчас принесу...
   Между крыльцом дома и порогом времянки протянута бельевая верёвка. В центре и наискось деревянная жердина с рогатиной. Ей подпираются постирухи когда они влажные и тяжёлые. Сейчас там болтается деревянная клеть с воробьём, которого я подарил дядьке Ваньке. Под ней с нескончаемым мявом кружится Валеркин кошак по кличке Хычок. Нервничает облезлым хвостом.
   - Брысь, падла! - стращает его хозяин. - Других воробьёв ты можешь десятками жграть, а этого трогать нельзя. Папка сказал, из больницы придёт, отпустит. - Это он неизвестно кому, а вот, "на, посмотри" - мне.
   - На, посмотри, я пока за насосом схожу...
   Под коричневой магазинной бумагой покрышка из белой кожи с мягкой прокладкой, двадцать сантиметров шнуровки и камера с длинным соском. В слабо накачанных футбольных мячах это самая проблемная вещь. Играем обычно недалеко от двора, где колючкой акации, кончиком гвоздика, вбитого в штакетину с другой стороны, или осколком стекла, застрявшего меж камней, можно запросто его проколоть. Раз в неделю, а бывало и чаще, шнуровку приходилось снимать, камеру доставать из покрышки, и... нет, не заклеивать как велосипедное колесо, а латать. В принципе, процесс тот же самый, только термин футбольный.
   Кого из пацанов в городе ни спроси, у всех такая проблема: как получить давление в ноль шесть атмосфер, если камеру приходится не накачивать, а надувать ртом? Один напрягается лёгкими, другой держит пальцами его барабанные перепонки, чтоб воздух налево не уходил.
   - Как оно? - Валерка вернулся с автомобильным насосом и катушкой суровых ниток.
   - Здорово! - искренне выдохнул я. - Твой?
   - А то чей? Мамка купила. Давно у неё просил, чтоб мне или Сасику подарила на день рождения. Всё говорила "уймитесь", а тут просто так, взяла и купила...
   К чему ни приложит руки наш атаман, всё он делает аккуратно и основательно. Если поджиг, то не "скорее пальнуть", а так, чтоб сверлёная трубка сидела в цевье как влитая, а ручку не срезало при отдаче. И меня учил. Сделаю что-нибудь сам:
   - А ну, покажи!
   Если не так, в сортир выбросит: "Не хочу, чтобы ты остался без глаз".
   Сейчас он проверил покрышку (не завалялось ли что внутри?), вставил камеру, сунул сосок в специальное отверстие на прокладке и двинул ногой деревянный чурбак на котором сидел сам, ближе ко мне:
   - На, тебе удобнее будет. Теперь слушай сюда. Я качаю, а ты держишь сосок. Вот так, в согнутом положении. Насос пошёл вниз, ты его немного приоткрываешь, вверх - снова сгибаешь, не даёшь выходить воздуху. Понял?
   - Чё ж не понять?
   - Поехали!
   Валерка примкнул резиновый шланг насоса вплотную к соску, сжал в кулаке место соединения, два раза качнул и отдёрнул руку:
   - Га-х-х!!! Горячо, падла! - плюнул на пальцы, потряс ими в воздухе, глянул через плечо. - Не отпустил? - молодец! Так пока и держи, нехай у меня рука отдохнёть...
   Под атаманское "гах!" на порожек времянки ступила бабушка Марфа. Это мать дяди Вани - строгая, набожная и очень суеверная женщина. Лицо будто бы сплошь состоит из морщин. Укоризненно покачала белым платком, погрозила указательным пальцем - тише мол! - и отступила за дверь. Ей сейчас некогда. Судя по запахам, в тазу закипает варенье из вишни. А то бы нам было!
   - Ну, чё? Около дела! - Валерка сначала проверил упругость мяча, потом температуру шланга и пошутил. - К вечеру накачаем.
  Я план на игру придумал: нехай падлы побегают. Сасик проснётся, тогда расскажу.
   - Может, сначала надуем ртом, а потом насосом догоним? - предложил я.
   Что такое "догоним" Валерка не будет знать лет ещё наверное двадцать. Но смысл уловил.
   - Пойдёт! - без раздумий одобрил он. - Ну, раз ты сидишь, гаси! А я тогда буду ухи тебе закрывать...
   Гасил я изо всех сил, но на проверку вшивенько вышло, хоть по сравнению с тем, что было, реальный прогресс. Валерка качнул два раза - как всё равно в прорву. Попробовали меняться позициями: он на соске, я на насосе. Тоже не айс: шланг падла, горячий, больше качка ни у него, ни у меня рука не выдерживает. Сасик проснулся, а у нас швы на покрышке только начали потихоньку потрескивать.
   В общем, вымотались, но сделали по уму. Зашнуровали мяч не крест-накрест, а как у главной футбольной команды нашего города "Урожай". Ходили на стадион, специально интересовались. А сами играли до этого резиновыми мячами. Я несколько штук с Камчатки привёз. У них, кстати, совершенно другой отскок, ногу сушит, если хорошо приложиться. А тут... стукнул Валерка ладошкой, по белой коже, ударился мяч о бетонную поверхность двора - выше головы подскочил. Аж воробей в клетке запаниковал, и баба Марфа опять из времянки выглянула. Я думал, ругаться начнёт, а она:
   - Идить сюды пенку исть!
   Как тут откажешься, какой нафиг "Сникерс" и "Баунти" может сравниться с этим божественным лакомством? Консистенция сама нежность, вкус охренительный. Один недостаток: нету химических улучшителей вкуса, вызывающих стойкое привыкание. Вот и будут детишки будущего к домашним варениям равнодушны и перейдут на магазинные сласти.
   Сижу на скамейке, орудую ложкой, о будущем вспоминаю. А Сашка с Валеркой свою бабку по очереди подкалывают, типа того что тролят:
   - Ба, а бог есть?
   - Есть!
   - Где он?
   - На нёбушке.
   Чувствую, под столом кто-то из них коленкой меня толкает: гля, мол, какая дура подслеповатая. Прыскают в локти - это у них одна из невинных забав. А мне не до смеха.
   Не, - думаю, - братцы, если б на нёбушке никого не было, с какого тогда хрена мы сидели бы за столом? Все живы, здоровы...
   Если всё сложится, как когда-то сложилось, Сашка первым из нас уйдёт. Не дотянет и до сорока. Подастся младший Погребняков матросом на краболовы, за длинным рублём. Наслушается гадюк-искусителей. Вот и расплющит его там между бортом плашкоута и причалом. То ли пьяным был, оступился. То ли кто-то специально столкнул. Поди, теперь разберись: посёлок Ивашка, мишка лесной тебе участковый и прокурор. Валерка в отпуске был, когда брат на Камчатку завербовался. А до этого держал при себе на ледоколе.
   До самой моей смерти он будет себя казнить, что не уследил. В этой же самой времянке мы с ним частенько будем вечера коротать. Общее детство, моря за кормой. Что ещё надо для разговора? Да и осталось нас, пацанов с Железнодорожной улицы, всего ничего. На пальцах одной руки можно пересчитать.
   В общей сложности, раза четыре я услышу в подробностях, как в богом забытом углу Валерка будет искать цинковый гроб, людей, что способны его запаять. Сколько придётся поставить магарычей, чтобы выправить нужные документы. Всё это без сна, в постоянном цейтноте. Без возможности уединиться, чтобы сесть и заплакать.
   Потом они с Сашкой будут лететь на перекладных. Сначала на вертолётах до Петропавловска, потом самолётом, с пересадками во Владике и Москве, до самого Краснодара.
   Там, на стоянке у аэропорта, подвернётся уникальный таксист с таким грузовым отсеком, что цинковый гроб впритирочку влезет.
  Валерка везде платил, не торгуясь, но этот по-божески взял. Так с ветерком и доехали. Толик Корытько был дома, помогал занести. А
  подхоронят Сашку в могилу бабушки Марфы. Это двадцать шагов от моего деда, вверх по горе, за живой оградой.
   На поминках подойдёт к растоптанной горем матери Валеркина благоверная. Обратится по имени-отчеству, скажет:
   - Мой муж, а значит и наша семья, понесли большие расходы. Поэтому вы должны их нам компенсировать. Конкретную сумму я вам потом назову.
   На этих словах закончится и его семейная жизнь. Всё хорошее когда-то заканчивается, как пенка на чайном блюдечке. Кукушка на семейных часах гугукнула три раза, напомнила, что до футбола ещё два часа.
   - На рыбалку пойдём, - сказал атаман. - Я мяч в дом занесу, Сашка начнёт хватку развязывать, а ты, - это он младшему брату, - сходи, попросим у бабушки литровую банку.
   - А чё опять я? - обиделся он. - И в прошлый раз я просил, и в позапрошлый...
   - А то, что я так сказал!
   - Да кто ты такой?
   - Старший!
   - Ага! Валерасик будет мячи под кровать закатывать, а я ему, значит, грязные банки мыть? Давай лучше наоборот! Старший он! Раньше сдохнешь!
   Я вздрогнул: уж кто б говорил!
   Братья частенько между собой собачились. Только я ни разу не видел, чтобы Валерка Сасику затрещину отпустил, или подсрачник. Жалел он его, будто исход предчувствовал. Старался, чтобы он был вторым даже в мелочах. Перед игрой в "пьяницу" карты в колоде подмешивал, чтобы сначала проигрывал пришлый, потом младший брат, а он как всегда был наверху. Я давно замечал, что в играх со мной он не всегда честен. Сашка же по своему малолетству считал, что по всем направлениям он реально круче меня, и ему не хватает шага, чтобы подняться на пьедестал. Отсюда такие возникновения: я типа не хочу, делай сам!
   Только не на того напал.
   - Ладно, - сказал Валерка, - на тебе мяч, неси. Только тогда я буду на рыбе стоять, а вы с Сашкою шурудить.
   Сдулся пацан, сразу к бабушке побежал. Ну, атаман, чо! Слово закон.
   Хватка это отрезок мелкоячеистой сетки. Размер и конструкция бывают у них разными - кто какую придумает и добудет. Наша, то есть, Валеркина полтора метра на полтора. Это квадрат, растянутый по диагоналям тугими деревянными дугами. Жох, к примеру, свою поместил внутри железного обруча. Вместо дуг у него верёвочные поводки. Он ловит сам на сам, для своего кота. Привяжет по центру марлевый мешочек с макухой, положит булыжник вместо грузила, приладит держак к поводкам - и вот тебе Вася десяток пескарей в день, твой суточный рацион.
   Валерка над Жохаревым посмеивается, называет его Щукарём.
  В прошлом детстве я тоже ему подхихикивал, хоть не было на это причин. Теперь молча завидую. Свободный человек. Захотелось на рыбалку, пошёл. Не ждёт, когда атаман вынесет свой вердикт. Хоть плохонькая хватка, да есть. У меня же, вообще никакой. На базаре сетки не продают, а связать самому, нет ни желания, ни материала, ни инструментов.
   - Готовы? - Валерка внимательно осмотрел личный состав и сделал мне замечание. - Вертайся домой, босолапки надень. Ещё не хватало, чтоб ногу себе проколол! - И не сдержался, скатился к тому, что волновало его больше всего. - Если как в прошлый раз не просрём, камеру тебе подарю, а завтра сыграем в морской бой. Есть у меня в сарае ещё одна запасная. С латками, но пойдёть...
   Сасик у атамана вечно второй, но когда припекло, основная его надежда на третьего.
   Я догнал их у хаты, где когда-то жила Родионова Танька. Три года назад там поселился Валёк-лилипут с родителями, тогда ещё
  одноклассник старшего из братьев Погребняков. Он после восьмого класса учится при КБО на часовщика, так как в армию его не берут из-за роста. Голова, ладони и туловище, как у взрослого мужика, а руки и ножки какие-то кукольные, без смеха не глянешь. Взрослые пацаны Валька уважают. Мы тоже. Тем же летом попробовал я с Сасиком врезать ему по сраке алюминиевой шпулькой из автомата, так еле потом убежали. А Витька косой поймал всех троих на речке и такой "Сталинград" устроил, что как тут не уважать? А сам он на нас не почти обиделся. Только в ворота меня до сих пор не ставит. Ну, в этом не он виноват, а дурная слава, что бежит впереди. Когда обсуждают кандидатуры, про меня говорят так: "вратарь Дырка из команды "Решето".
   Валерка несёт дуги и две толстых жердины. У Сашки на шее сеть, в руках стеклянная банка. Никого четвёртого нет. Раньше мы брали с собой Псяню, чтоб таскал за нами по берегу одежду и рыбу, но сегодня...
   - Пош-шёл он, - сказад атаман, - копытами падла, грабы, грабы, а мяч как в ворота катился, так и продолжает катиться... - Тоненько так намекнул: то же самое может сегодня произойти и со мной.
   - Давай что-нибудь понесу, - предложил я.
   - Тут идти-то, - сплюнул Валерка, чтоб я тоже не просился "на рыбу", а спокойно себе шурудил.
   Ну и хрен с тобой, думаю, сам тащи. До мостика через Куксу метров, как минимум, пятьдесят, да там ещё...
   За речкой дома строились, не пойми как. Одни выходили к ней парадным фасадом, другие концом огорода. Тем не менее, это была улица Транспортная, представляющая собой ломаную кривую точь в точь повторяющую изгибы и петли капризного русла. Лишь возле хаты Тарыкиных, её прорезал узкий проезд, безлюдный и мрачный, как вход в лабиринт Минотавра. От кладки и до него забор походил на грани огромной гайки. Вот там то и начиналась наша глубинка с густым травяным пляжем, знаковое место для тех, кто помнит. Ну как глубинка? Валерке по грудь, Сасику с головой, а мне что-то среднее между ними.
   Честно сказать, я ещё издали заподозрил неладное. Походка у нашего атамана стала какою-то неуверенной.
   - Чёта народу сегодня откуда-то привалило, в воду не влезть!
  Мимо проходим, искупнёмся в другом месте...
   Ему далеко видно, это мне из-за кустов нифига. Слышу только, что там многолюдно. Смех, шлепки по воде, пацанские "чур ни" да бабские взвизгивания.
   Выходим на оперативный простор - мама моя! Только в речке с десяток харь, плюс те, кто загорает на берегу. Из девчонок я сразу узнал Сазонову Алку, свою будущую любовь. Только в этот раз она мне не очень-то приглянулась. Рядом с ней на траве лежала... чёрт бы её подрал... дом, где живёт, помню, а имя с фамилией подзабыл. Оно и немудрено. В этой жизни ещё не сталкивались, а с последней встречи в реале... сразу и не сосчитать, сколько годочков прошло! По моему, Женька, или я ошибаюсь? В общем, лежала её подружка.
  Я их так... взглядом из толпы выделил, и ноль внимания. Не такое видали. Купальники на них типа рабочих комбинезонов с открытой спиной. Там спрятано всё, что девушки будущего будут выставлять напоказ.
   В общем, чешут Погребняки по дуге, по-над забором. Лежбище сторонкой обходят. Атаман чуть впереди, Сасик собачкой семенит под ногами, заглядывает в глаза. А я шевелю по прямой, между тел. Остановился возле подружек. Сделал вид, что кого-то знакомого в
  речке увидел. Для правдоподобности даже рукой взмахнул. А сам думаю: неужели это она, повелительница моих бессонных ночей со слезами в подушку, грязной пяткой чешет комариный укус? Может, что-нибудь в душе шевельнётся? А оно ни фига...
   Тут Женька, или как её там:
   - Ты что тут, придурок, стоишь, солнышко застилаешь? Ноги иди помой. Вонища, дышать невозможно! - и вместе Сазонихой ловят хи-хи, аж животы затряслись.
   Вот сучки! Хотел я им под ноги плюнуть, да пересохло во рту.
   Так отошёл. Ну, думаю, будет тебе любовь! За тот и за этот раз. Злой, падла, словами не передать! И тут, как нельзя кстати, кто-то из речки как заорёт!
   - Э, Загребной! Ты чё тут, дрова собираешь? Иди-ка сюда, дай закурить!
   Я туда. Кто ж, интересно, такой деловой, что на чужом краю до местных пацанов заедается? Это же не просто так попросил человек сигаретку, а с дальним прицелом. Если ему ответят, что курева нет или, хуже того, "я не курю", значит в блатном понимании это лох. На это последует: "Дай двадцать копеек!". Снова нет - предложит попрыгать, а он типа послушает, в карманах звенит или нет. И весь этот глум для того, чтобы возвыситься в девичьих глазках через то, чтоб другого унизить и растоптать.
   Смотрю, возле берега, где я стою пузыри, пузыри... и хмырило какой-то вынырнул из воды. Шумно так, с шиком, чтоб все видели, и заценили. Бабы ж на травке лежат! Головой влево мотнул, чтобы стряхнуть с лица капли влаги, волосы уложить, и меня обрызгать. И снова орёт:
   - Загребной! Я тебе что сказал?!
   Валерка ещё не успел оглянуться, чтоб глянуть, кто там кого окликает, а я сверху вниз:
   - Эй, нищий!
   Тот:
   - Чё?! - не расслышал.
   Я ему громче и чуть ли ни по слогам:
   - В церкву иди! На нашем краю по пятницам не подают!
   Даже Валерка услышал. Забрал он у Сасика банку и сетку, что-то ему шепнул, тот только пятками засверкал! Уж что-что, а бегал младший Погребняков быстрее меня. Этого не отнять. Сам же он, вместе со всеми рыбацкими причиндалами, отступил за изгиб реки. Из-за густых кушерей место событий обозревает, подмогу ждёт. Не за спичками же, он младшего брата послал?
   И мне легче, хоть надежда впереди есть. Не хочется огрести по мусалам: ни старому, что где-то во мне, ни пацану. Высказаться то я высказался - злость сорвал, душу отвёл, а сейчас под ложечкой засосало и нахлынуло осознание. Как говорил богатырский конь из детского мультика, "ну, дурак!"
   Не было б рядом Сазонихи, я может, и убежал бы. В сторону от Валерки погоню увёл. А при ней нельзя. Вдруг, снова влюблюсь? Они, кстати, с подружкой смеются в покат. Понравился перл про церковное подаяние. А этот хмырило будто с ума сошёл. На берег бросается и грозит страшными карами: я мол, сейчас вылезу, глаз тебе кое-куда натяну, и заставлю моргать! Цепляется пальцами за траву, которую сам же обрызгал, по третьему разу соскальзывает и всё! Но с каждой неудачной попыткой ругается всё сильней.
   А я себе думаю, что это человек зря на говно исходит? Вниз по течению три раза шагнул - и отмель. Вышел спокойно на берег - натягивай себе на здоровье. Не сразу смекнул, что он тоже боится. Не меня, ясное дело, а того, что может произойти как в анекдоте:
   "Заяц стаду:
   - Блатные есть?
   Волк-охранник:
   - Ну, я блатной!
   Медведь из кустов:
   - Со всех по червонцу, с блатного стольничек!"
   А что? Вполне может подумать, что левый какой-то сопляк. Я ведь не рядом с Валеркой шёл, а далеко в стороне. Чтоб проверить догадку, я ему сверху:
   - Здоровый, что ли?
   - Да уж как-нибудь здоровее тебя!
   - Как же, - смеюсь, - ты можешь быть здоровей, если я не курю, штангу в спортзале тягаю, и каждое утро бегаю стометровку, а ты искупаться не можешь без сигареты? Я, - говорю, - вон ту дровиняку три раза могу от земли оторвать и поднять на вытянутых руках, а куда тебе с одним лёгким?
   Он:
   - Спорим, что подниму?
   - Давай!
   - На что?
   - Да хоть на бутылку вина!
   И сразу же к человеку разум вернулся - халява ж! - выход из речки нашёл. Теперь уже он, сверху вниз, затрещину мне - хлесь! Не сильно, любя:
   - Это за нищего! Где тут твоя дровиняка?
   Смотрю на него и думаю: с кем же я, падла, связался? Такому Лосяшу и в прыжке по рогам не достать. Ростом не меньше Лыча. Не случайно атаман притворялся, что не слышит его. А попробуй, в речке определи, что он здоровый такой.
   Девчонки опять:
   - Хи-хи! - в раскат, колокольчиком.
   А ему в кайф: смеются-то надо мной!
   Дровиняка была одна - склизкий полутораметровый топляк. Плыл, наверное, здесь зимой, за сучок его заякорило, занесло илом с песком. Так и лежал бы на дне, если б кто-то случайно об него не ударился. Налетели пацаны шамаром, навели на глубинке порядок. С неделю уже на пляже лежит, а вода до сих пор сочится.
   Лосяш подошёл к "снаряду". Примерился:
   - Не подниму, говоришь?
   Ну, думаю, щас!
   Нет, отошёл, вытер руки о плавки, спросил с подозрением:
   - Деньги у тебя есть?
   - А у тебя?
   - Найду, если надо.
   - Тоже найду. Живу по-за тем углом, - я указал подбородком в ту сторону, откуда пришёл и уточнил. - Вон, видишь черепичная крыша? Если паханы дома, деньги из копилки возьму. Нет, нацежу домашнего из бутыли.
   - Две! - отрезал Лосяш. - Если домашнего, то две!
   По воде и по суше потихоньку подтягивались зеваки. Сазониха с Женькой перекатились на животы и подпёрли щёчки ладонями.
   - Годится, - капитулировал я.
   - Зэбан, разбей!
   - Сейчас, - отозвался кадыкастый пацан, и вразвалку побрёл к нам, закатывая на ходу разноштанье сатиновых семейных трусов. - Чё тут у вас?
   - Поспорили.
   - А-а-а! - он выбил мою ладонь из широкой лопаты Лосяша и спросил. - Долго ещё? А то мне домой надо.
   - Айн момент, - успокоил тот. - Скоро отчалим, - и мне, - за спину отойди, мешаешь...
   Это он зря, не подумал. В прошлом своём детстве я проделывал такую подлянку с Сашкой Погребняком. Только в руках у него был кирпич.
   Лосяш поиграл мышцами, наклонился. Размаха ручищ хватило, чтоб ухватить дровиняку с торцов. Раз, и она у него на груди. Два, - взлетела над головой. Три! - я сдёрнул с него плавки до самых щиколоток.
   Так он снаряд и не выжал. Чуточку не донёс, выронил на траву.
  Я слышал глухой стук и громкие, от души, матюки когда пробегал мимо Сазонихи. Девчата вблизи походили на пьяниц. Свекольные тона на щеках перешибали загар. Ещё бы, такой ржач! До нехватки воздуха в лёгких, до колик, взахлёб.
   За спиной топотело так, будто за мной гонится стадо баранов. Я ещё поднажал, хоть чувствовал что долго так не смогу. Спринтер из меня никакой. Про утреннюю пробежку, штангу и всё остальное я Лосяшу втирал. В хате под черепичною крышей и красной звездой на калитке, на которую я указал, жила бабушка Нюся. Если хорошо постучать, у неё всегда можно купить за пятачок красного петушка на палочке, или стакан семечек. Только на этот раз мне было не до покупок. Шум позади нарастал.
   Да что ж это, думаю, так пацаны возбудились, я им всем что ли трусы поснимал? Эх, была - не была! Пригнул в речку, под кладку нырнул и затаился под ближней опорой. Слух у меня музыкальный, слышу по топоту, что не могли первые из преследователей этого не заметить, только что-то в стане врага пошло наперекосяк.
   Слышу сзади:
   - Ага-а! Теперь не уйдёт! - и сразу же, - Атас, пацаны!!!
   Тут мимо меня ещё интенсивней протопотело. Туда, дальше, на тропинку между рекой и людскими заборами. А кто-то большой по настилу: ногами "ты-ды-дынь, ты-ды-дынь!". Не с моей, а с другой стороны. Там щель между двумя досками чуть шире велосипедного колеса, смотрю сквозь неё, а то братья Митрохи, племянники дяди Коли. Живут здесь недалеко, от кладки вторая хата. Была у них, как я понял, светлая мысль взять супостата в клещи, да отстали часы.
   Выждал я когда они через речку перебегут. Что, думаю, делать-то будет наша главная ударная сила? А они по настилу подошвами погрохотали, старший как гаркнет:
   - Серёга! Ну-ка хватай того рыжего! - и ржать (там, вдалеке, кажется, кто-то упал).
   Самое время мне выходить, а боязно. На нашем краю Митрохи особняком. Мы уличные, они приблатнённые. В футбол не играют, другие у них пристрастия. Откуда им знать что я тот самый вратарь Дырка? Примут меня за кого-то со стороны противника, да в дыню! И вообще эти братья мрачные личности. В тюрьме не сиживали, но все их боялись. Бабушки с нашей улицы называли их не иначе как бандюками. И слухи о них ходили самые жуткие. Пошли они якобы ночью на старое элеваторское кладбище, и выкопали из бесхозной могилы человеческий череп. Никто того черепа не видел, но слухи из ничего не растут. Поэтому младшие пацаны, обходили их хату далеко стороной.
   Сижу в общем, на корточках, лихо пережидаю. Под мостиком неглубоко, мне по колено, но задница конкретно в воде. Это такой дискомфорт, что словами не передать. Речка то горная! А эти стоят, курят, что-то вполголоса обсуждают.
   Тут на моё счастье Сасик Погребняков прибежал. Доложил по инстанции: есть, мол, один пленный, а заодно поинтересовался:
   - Не пробегал ли мимо толстый такой, неповоротливый?
   Те:
   - Пята, что ли? Деда Драня внук? Да вот он, в Куксе сидит, в себя не может прийти. Глянь там, не обосрался?
   Обиделся я. И, как это со мной обычно бывает, ринулся прочь, куда ноги несут. Берег у речки крутой до самой глубинки. У этого мостика нет брода для конных подвод. Тут лошадям и без брички не развернуться. А на другой стороне загородка для уток. Прямо в воде квадрат, огороженный с трёх сторон сеткой-рабицей. Чуть в стороне калитка, ступени из дерева до самого среза воды, солнцем прожареные.
   Влез я на нижнюю, с полужопия на полужопие перекатываюсь (горячо, падла!) и мысленно Митрох матерю.
   Волки вы, думаю, тряпошные! Могли б намекнуть: мол, видим тебя, знаем, что ты с нашего края. И Сасик тоже хорош! В глаза бы сказал что есть у меня лишний вес. Так нет: "то-олстый, неповоро-отливый!" Селезень ещё, падла, нет бы предупредил зашипел. Так голову молча в дырку просунул и за бок меня щипанул. Не больно, неожиданно просто. Я в сторону, а там железнодорожный костыль. с краю для крепости вбит. Как на костёр сел. Оголил я свой зад - волдыря нет. Так, лёгкое покраснение, но болит. Плюнул в жменю, растёр. Не помогло.
   Месть неодушевлённым предметам это ещё одна моя детская фишка. Будь железяка чуть больше - сдуру ногой бы пнул. Снял штаны, на железо пожамкал, ногою потрогал - всё равно горячо. Взялся тогда за трусы. Ну, те на себе, не снимая. По быстрому, по пацански, пока не видит никто. Спустил до колен, середину выжал, только за края взялся, а на том берегу "Хи-хи!" Вот сучки! Живут же в другой стороне! Вот и влюбляйся в таких! Сел я на корточки, голову опустил. Стыдно. Под землю бы провалился.
   Течёт моя речка, всхлипывает, и вместе со мной куксится. Но держит себя в берегах. Вылизывает песок на отмели, пересчитывает тонкие белые корешки у склонённой над руслом вербы. И нет вроде нигде предупреждающей таблички "Волоохранная зона 50 метров", а разная гадость по ней не течёт, рыбёшка не плавает кверху пузом. Что кукситься? Пусть под ветками в затишке немного подванивает, зато жизнь клокочет ключом. Лягушки отложили на будущее свою зелёную тину, жуки-плавунцы с водомерками шныряют туда-сюда. А бабочек и стрекоз хоть руками лови. Представляете? - есть даже стрекозы! И взрослым от Куксы польза, и пацанам радость...
   Сидел бы ещё, да слышу от пляжа:
   - Саня, ты где? Санёк, выходи!
   Уж кто-кто, а Валерка давно изучил все мои заморочки, потому и зовёт. Знает, что я где-то здесь.
   Кинулись, падлы! Знают, что хреново им будет сегодня играть в футбол без толстого да неповоротливого! Сполз на заднице в воду и побрёл по течению, уже без обиды в душе, оступаясь на склизких булыжниках, туда, где всё громче звучали знакомые голоса:
   Правду Сасик сказал. Какой-то я рохля. Надо будет поменьше жграть...
  
  
   ***
  
   В общем, всё самое главное я носом прошмыгал да прохлопал ушами. Пока воевал с костылём, пленного отпустили. Естественно, он рассказал: как зовут, где живёт и что за причина привела его от центрального стадиона в наши края. У Митрох такие наколки, что не захочешь расскажешь. На правой руке меч, воткнутый в пень, по лезвию вьётся змеюка и тянется языком к рукояти. Ужас, короче. А шибздик, которого отловили, калибром и возрастом меньше нашего Сасика. Не бить же такого? Направили в сторону дома и дали пинка под зад. А впредь наказали чтоб передал по инстанции: если кто-то, когда-то, где-то пырхнет на пацанов с Памятника, кодлой придём к стадиону и бедными будут все.
   Район памятника это шесть коротеньких улиц от "железки" до границ Семовхоза. Территория сравнительно небольшая, а детишек всех возрастов у нас как Мамайка наединоросил: в каждом дворе от двух до пяти рыл. А взять, к примеру, семейство Данильченко, там их считать - не пересчитать. Старшие трое вот-вот дембельнутся из армии, Лёху и Витьку по осени призовут, а самого младшего ещё на руках носят. Он у них почему-то получился в одном экземпляре. Обычно два-три. Нет, вру, девчонка у них тоже получилась одна - Наташка, моя одноклассница. Ну, до того падла вреднючая! Ходит с подружкой Томкой по-над калитками, закладывает: "А ваш Саша сегодня шею не мыл!"
   Много, короче, на нашем краю больших пацанов. Если даже не считать тех, кто уехал куда-нибудь поступать. Сасик Погребняков нашёл их, разогретых винчишком, на соседней глубинке. В другом состоянии они бы три раза подумали, стоит ли затевать свару из-за какой-то музатой мелочи. А тут завелись. В итоге поймали чижика.
   Это мне Валерка потом рассказал, когда я сажёнками причалил к другой стороне. Прибрежный пейзаж ни капли не соответствовал недавнему топоту.
   - Где все? - удивился я.
   - Ты бы ещё часок проволандался в кушерях, вообще б никого не нашёл, - съехидничал Сасик. - Оби-и-иделся он...
   - А ну-ка, заглохни! - осадил его атаман, снимая с моей ноги раздобревшую от крови пиявку. - Всё верно Санёк сделал, только побежал не туда. (Вот, всё что не он, не туда, да не так!)
   - Надо-то было куда? - набычился я.
   - В мою сторону. Наши-то рядом были. Я и рукою тебе махал, и свистнуть хотел, да Плута побоялся спугнуть. Эх, кабы ты позже чуток, его перед бабами оголил...
   Валерка заклокотал. У него, как у двуликого Януса, два разных смеха. Один нарочитый, неискренний, это громкое раздельное "ха-ха-ха". Другой, как сейчас, от души, горловый, потаённый. Он его достаёт лишь в самых исключительных случаях.
   - А кто этот Плут? - спросил Сасик, дождавшись, когда тот отсмеётся.
   - Та! - атаман помрачнел. - Второгодник из параллельного класса. С нашим Витькой ещё начинал в школу ходить, а закончит наверно со мной. Такое говно! Поначалу здоровкался, руку за три метра тянул, а как старший брат в технарь поступил, будто бы его подменили. Шагу без драки не ступишь. Ладно бы один на один, но не с кодлой, и не каждый же день? Припёрся теперь, падла, на край. Подавай ему закурить!
   Валерка конкретно настроился на долгий рассказ, но я перебил:
   - Ты в какой школе-то учишься?
   Сказал и язык прикусил.
   Он сразу осёкся, смерил меня озадаченным взглядом. В глаза заглянул: не смеюсь ли? Наконец произнёс:
   - Вот чё ты, Санёк, придуряешься? Как будто не знаешь, что в первой? Той самой, около стадиона?
   Чуть не спалился! Где конкретно грызли гранит науки старшие Погребняки, я запамятовал. Помню лишь, что оба они, в отличие от других пацанов с нашего края, изучали там французский язык. Чтоб прочней удержать в памяти словарный запас, Валерка часто вводил иностранные термины в уличный лексикон. Футбол какое-то время у нас назывался "де баллон". Не прижилось, кстати.
   Какое-то время я пережёвывал информацию. Вон оно, думаю, чё! Понятно теперь, почему атаман не общается с одногодками. Он в своём классе чужой. Ему каждый день в школу ходить невесёлая перспектива. А если ещё край, на котором живёшь начнёт воевать с тем где ты учишься, это вообще вилы. Хоть уроки прогуливай...
   Лютовало солнце. Валерка изливал душу, Сашка слушал, сжав кулаки. А у меня на уме: как всё-таки здорово, что в первой школе есть Плут, благодаря которому мой старший товарищ не пропадает днями около стадиона, а на своей улице возится с малышнёй. Если б не он, насколько бедней было бы моё детство! Потом мы ловили пескарей и плотву. Ничего примечательного, не считая того, что первый раз в жизни я был при хватке, а братья Погребняки шурудили жердями по каменистому дну, сгоняя улов в мою сторону. Валерка распорядился. Вспомнил, что я "на рыбе" ни разу ещё не стоял. Это ж такой торч: склониться на дугами у берега в затишке. Кустарник над головой сходится сводом, а по журчащей поверхности оборвавшийся лист медленно так, неохотно, кружится в неслышнмом водовороте. А внизу течение ого-го, я чувствую его икрами ног, потому и стою на нижней подборе.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "99 мир — 2. Север"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) О.Северная, "Ворожея королевского отбора"(Любовное фэнтези) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"