Борисов Александр Анатольевич: другие произведения.

Хрен знат 2. Глава 11. Матч-реванш

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Добавлено в общий файл.

  Глава 11. Матч реванш
  
   Дома стряслась беда. Мухтар захворал.
   - Вынесла ему косточек, а он с вечера и не жграл ничего. О-хохо-хохо!
   Похоже на чумку. Было у меня хорошее настроение, и нет его. А ведь торопился, что-то боялся забыть... неважно теперь что.
   Такая она, Елена Акимовна. Пихает собак и кошек, когда они под ноги лезут. "Шоб вы повыздыхали!", - кричит. А как до дела дойдёт: глаза, платочек, глаза. Стоит, причитает:
   - От горе! Кто ж мне теперь будет докладывать, что Сашка из школы пришёл?
   И ветерок замер, и листья шумят тише, и она говорит шёпотом.
   В сарае на дощатом полу покоится цепь. Ошейник на верстаке. Сдал вахту Мухтар. Уронил морду на лапы, закатил бельма, нюхает вечность. Учуял меня, хвостом шевельнул. Так жалко!
   Предложил бабушке: давай, мол, зальём ему в пасть самогонки. У неё и глаза высохли:
   - Такое! - И в голос. - Ишь, что удумал, животную мучать?
   А то он сейчас не мучается! Может, водка единственный шанс спасти нашего пса? Сколько у меня было собак после того как осел на берегу? Не меньше десятка! И всех самогонкой от чумки лечил. Не помню уже, кто присоветовал, но одну только Жульку трижды с того света вытаскивал. На четвёртый раз опоздал: наводнение было, во двор не войти. Бегала вольно и где-то подцепила заразу. А уже когда кинулся, поздно было её спасать.
   Там рецепта того: две ложки сорокоградусной разбавить водой. Будь я хозяин в доме, залил бы - и вся недолга! Хоть совесть была бы чиста. Сделал что мог.
   Ладно, думаю, пойду в дом, пока там никого нет. Стырю у деда бабы Катиной самогонки, а как вернётся, попытаюсь всё объяснить. Он, как я понял, с обеда вместе с мамкой пошёл в школу. Помогать там по плотницкой части. Сломанные парты чинить.
   Короче, уже примериваюсь. Нужно так операцию провернуть, чтоб комар носа не подточил. Не разбить и не расплескать. Чтобы не как всегда: начнёшь самовольничать исподтишка - обязательно спалишься на какой-нибудь ерунде. Опыта за спиной ого-го! И весь отрицательный.
   Начал с малого. Руки вымыл, чтобы, не ровен час, пальцами на банке не наследить. Перед тем как полезть в буфет, закатал рукава рубашки. Там разная мелкая хрень, на раз можно смахнуть. Рюмки трогать не стал. Взял мерзавчик. Это маленький гранёный стакан, они у нас в доме несчитаны.
   О конспирации тоже не забывал. Несколько раз выскакивал в коридор, чтобы в окно за Еленой Акимовной проследить. Не грозит ли опасность с её стороны? Гляну-погляну - ништяк! Там же она, в конце огорода, перекапывает морковную грядку.
   Если везёт, дело спорится хорошо. Самогонки налил, как хотел, на полтора пальца. Ни капельки мимо мерзавчика. Вынес лекарство в сарай, брезентовой рукавицей накрыл, чтобы не выдыхалось - и за водой. В Мухтаровой миске она уже слишком тёплая.
   Вернулся, а пациент забился под верстак в закуток. И хвостом больше не шевелит. Будто бы понимает, что буду казнить. А как, думаю, ты хотел? Лечиться - это тебе не по улице бегать да чужое говно нюхать! Взял его за передние лапы и выволок на свет божий.
   Повизгивает Мухтар, но поддаётся. Делайте, типа, со мной что хотите, только скорее оставьте в покое: хочу помереть. Ну, это мы щас!
   Положил я собачью голову себе на колени, пальцами придавил в районе кутних зубов, он пасть и раскрыл. Только примерился, а за спиной:
   - Сашка!!!
   Твою ж дивизию!
   То ли он неожиданности, то ли с испугу, я, значит, всю пайку в глотку и влил. А ведь планировал на два раза.
   Пёс как подкинется, да как кашлянёт - и меня с головы до ног - слюнями да самогонкой.
   Дед:
   - Ну-ка иди сюда! Что у тебя в руке?!
   Мамка, не разобравшись, затрещину мне:
   - Дыхни!
   А что там дышать, если от меня, как от самогонного аппарата? Стою, чуть ни плачу. Да что ж это, думаю, за непруха?! Всё вроде предусмотрел и опять влип. Надо было не бабушку в конце огорода выглядывать, а...
   Тут и она, на шум. Сразу всё поняла:
   - Я ж тебя, шибеник, предупреждала!
   Сзади ещё затрещина:
   - Пош-шёл в угол!
   Дед недоволен. Он бы двумя руками за то, чтоб отходить меня хворостиной. Но после приезда мамки, это уже в прошлом. Теперь меня воспитывает она.
   Иду под перекрёстными взглядами. Не больно, обидно просто. Хотел же, как лучше...
  
   ***
  
   Стоял я недолго, минут двадцать. Ну, как стоял? Протиснулся в щель между комодом и стенкой, сел как удобно на пятки. Стёкла на окнах тройка, можно представить по голосам кто сейчас где и чем занимается. Услышу "а ну, глянь", или "как он там?" Я, как солдат, к стенке во фрунт и мордой в извёстку. Елена Акимовна выручила, сама о том не догадываясь. Поведала, как я её уговаривал напоить самогонкой пса. Так что, главное обвинение прочь: не себе наливал, и вроде как не без спросу. Но самоволие после её "ныззя" всё равно наказуемо. Поэтому я и в углу.
   Мамка над Мухтаром поохала, потом, как я понял, налила в его миску свежей воды.
   - Пьёть?! - изумилась бабушка, - а с утра и не подходил.
   - Ещё б он не пил! - усмехнулся дед. - У Катьки самогонка огонь! В нутре, наверное, всё пожгло.
   Перед ужином захлопали двери, загремела посуда. Пора бы уже меня амнистировать, а мамки всё нет. Вошла бабушка. Покопалась в нижнем ящике "шихфоньера", убрала в мешочек заштопанные ею носки. Сказала через плечо:
   - Жгрёть Мухтар. Только ты всё равно покайся. Скажи, что не будешь неслухом. Прощения попроси. О-хохо-хохо...
   Обидно ей. Ведь каждое моё наказание это и её недогляд. "Как вы тут, - подумает дочка, - воспитывали его без меня?!"
   И мамка вернулась из душа в совершенно другом настроении. Наверное, поняла, что с наказанием переборщила. Мотив-то у меня был очень похвальный. Только исполнение ни в дугу. Не надо было не рассусоливать, а как чапаевец: налетел-увидел-залил, - ещё раз подумал я.
   - Ну? - прозвучало с порога.
   - Больше не буду!
   - Что "больше не буду"?
   Прощение это ритуал. Его нужно заслужить парой заученных фраз:
   - Прости, мамочка! Я больше не буду мучить животных.
   - И?
   - Трогать без спросу то, до чего не дорос!
   - А именно?
   - Самогон!
   - Ладно, иди. Но помни, что в следующий раз...
   Ещё б не "иди"! Переодеться-то надо?
   Дед курит, опершись на стену сарая. Весь в думах. Над головой облачко дыма, на коленях газета, по ней, дужками вниз, скользнули в траву очки. Рядом Мухтар. Учуял меня, голову опустил - и под верстак. Обиделся, падла, что не дал ему помереть.
   - Сашка, Степан, ужинать!
   - Ох, чёрт его знает, - по порциям выдохнул дед.
   И за столом он молчал. Обыкновению вопреки, не вспоминал о погоде и видах на урожай. Два раза уронил ложку. А прорвало его, когда бабушка наливала "какаву". Мамка как раз рассказывала о новой учительнице английского языка. Они с ней сегодня весь день белили стены и потолки и, надо понимать, подружились.
   - А Рая...
   - Он меня сам допрашивал...
   Я не поверил, что это мой дед. Настолько неузнаваем был его голос:
   - Мы на его участке из окружения выходили. Сидит старлей, носом клюёт. Встрепенётся, слюнями помажет глаза - и снова за протокол. Гимнастёрка расстёгнута, по две шпалы в петлицах. Ну, старший лейтенант госбезопасности. Это ж тогда приравнивалось к общевойсковому майору. Глазами буравит:
   - Вот ты, Дронов, коммунист, бывший председатель колхоза, в Финскую воевал. Скажи, почему отступил и не застрелился?
   - Так, - говорю, - если бы все, попав в окружение, руки на себя наложили, кто бы сейчас Москву от немцев спасал? Тем более, есть ради кого.
   А он отхлебнул чаю, вызвал конвой и мне:
   - За честный ответ, всё что могу. Штрафбат. Надеюсь, больше не встретимся.
   Мамка сидит ни жива ни мертва. У бабушки озёра в глазах, и веки как мочаки. Глянул на них дед, понял, что ляпнул что-то не к месту. Крякнул с досады:
   - Ладно, пойду вздрему. С партами такая морока...
   Я только из-за стола, в спину:
   - Куда?!
   - Очки принести, чтобы не затерялись. Дедушка их в траву уронил.
   - А что нужно было сказать?
   - Спасибо!
   - Вот так! И больше не забывай! Теперь можешь идти.
   - И воды там курям принеси! - запоздало крикнула бабушка, ведь я уже был одной ногой во дворе.
   Можно было проигнорировать. Включить дурака и сказать, что типа не слышал. А зачем? Ну, выиграю десять минут. Всё равно она выйдет и повторит. За десять минут "Правду" не проштудируешь.
   В общем, иду за очками и думаю, что неплохо бы мне у мамки заработать авторитет. А заодно провернуть дело, которое отложено на потом. Тем более, знаю как. У мамки-то на старости лет крыша ехала не всегда. Случались просветы. Часами, бывало, куковали без света во время чубайсовских "вееров". В детстве она, оказывается, мечтала стать ветеринаром, или врачом. Поступала в мединститут, да по конкурсу не прошла. Так и стала учителем.
   Вернулся за вёдрами, отдал бабушке запасные глаза и говорю:
   - В нашем сажке высокий насест. А куры большие, тяжёлые. Будут спрыгивать, ногу сломают, или внутри что-нибудь отшибут. Можно я им на пол опилки и стружки перетаскаю, или травы нарву, да постелю?
   Только вижу, не вовремя я. Меня может, специально отправили за водой, чтобы поговорить без помех. Сидят, смотрят, будто обе не в теме. А воздух пропитан несказанным: "Когда ж ты уйдёшь?" И ладно. Молчание знак согласия. Взял вёдра. Иду, думаю, что надо мне было с котов начинать. Куры это расходный материал: сегодня
  она есть, завтра зарубали - и в суп. А Мурка и Зайчик другое дело. Когда мы с Серёгой и мамкой уехали на Камчатку, они бабушке с дедом были вместо меня. Человек такая скотина: ему обязательно нужен кто-то мелкий и слабый, чтобы заботиться о нём и выводить во взрослую жизнь. Это я по себе знаю.
   А вечер такой ласковый, умиротворённый. И настроение у меня под стать, с лёгкой грустинкой. Таскаю я воду и вспоминаю кошек, которые у меня были, да разные мистические истории, что с ними происходили.
   Любку, помню, проводили в последний путь, а на следующий день появилась в моём дворе приблудная кошка. Своих было три, а это четвёртая - неказистая, некрасивая, да ещё с животом. Откуда взялась? - хрен знает. Соседи обычно подбрасывают котят, а такое с ними впервые. Сама эта приблуда со двора не уходит. Взрослая, а будто не знает, где у неё дом.
   Я на похороны не ходил. С работы не отпустили. Любка же мне никто. В пятницу с работы пришёл, сел покурить, а весь мой живой уголок крутится под ногами, исходит на мяв: жрать подавай! Сразу увидел, что четвёртая лишняя. Сидит в стороне, будто бы так надо. Взял в руки, погладил - молчит. Не хрюкает, но и не вырывается.
   Хоть верьте мне, хоть не верьте, только я сразу понял, что это она, любовь моя хитросделанная. Ведь кошка за свою территорию любую соперницу махом распустит на лоскуты. А у меня их три, и все принимают пришелицу как свою. Помнят ведь, кто кормил.
   Ладно, думаю, пока я не переоделся, схожу на базу. Куплю там мелких карасиков, с хлебом перемешаю и всех накормлю. Выхожу за калитку, а кошка приблудная будто того и ждала. Идёт рядом со мной. Не обгоняет, не отстаёт, как дрессированная собака. Я молчу, и она молчит. Через железную дорогу перевела, села. Опоясалась длинным хвостом, ждёт. На базе-то своры собак, она будто знает.
   Ну, думаю, придётся и это чудушко принимать на довольствие. А как по-другому? За преданность платят любовью. Погладил её на обратном пути, она - хвост трубой - и к ноге.
   В субботу пришёл сосед. С утра разбудил. Я в его хате когда-то делал проводку, а он захотел обложить её кирпичом. Боится теперь, что в уличном выключателе не хватит старого кабеля, чтоб вынести его на новую стену. Я для таких случаев солидный запас оставляю, а тут что-то запамятовал. Дело-то давнее. Взял лёгкий инструмент, и к нему, на своих двоих. А новая кошка в своём амплуа, идёт, как к ноге привязанная. Пузо уже волочится по земле, о потомстве пора думать. Нет, дура, считает, что хозяин важней.
   Долго я в этой хате по времени задержался. Работы там, на раз плюнуть. Выдернул запас из стены, два дюбеля задавил в свежий раствор да прикрутил этот долбанный выключатель. Сосед меня так просто не отпустил. Дело-то магарычовое. Пока мы с ним бутылку не выпили - "и думать не смей!" Ещё триста рублей начал совать в карман. Еле отбился. Выхожу: кошка моя сидит у калитки. Это ж она ждала, пока я глаза заливал. Довела меня пьяного до порога. А в дом не пошла.
   Сейчас вспоминаю, я ведь ей даже клички не дал. Любкой звать как-то не по-божески, что ли. Да и зачем? Я со двора - она тут как тут! На рыбалке рядом сидит, не шелохнётся. Пескари в банке под носом, ей хоть бы хны. Жрать то потом жрала. Но без фанатизма.
   Дней десять наверно у меня эта кошка жила. А как-то с работы
  иду - нет моего маячка в том месте, где утром оставил. Как будто и не было никогда.
   Всю округу потом прочесал: вдруг где окотилась, или собачья свадьба загрызла? Не нашёл ни клочка шерсти, ни капельки крови. У железнодорожников спрашивал. Так никто даже не вспомнил что она у меня была.
   - Ну как? - говорю, - Больше недели мы с ней нога к ноге, у вас на виду. Вон там сидела, ждала.
   - Нет, - отвечают, не видели.
   Может оно и к лучшему? Там котят было бы не меньше пяти. Куда мне такую ораву? Ну, одного, двух, глядишь бы, кому-нибудь сбагрил. И то вряд ли. Но всё равно жалко.
   Или взять ту же Милку. Это мать её так назвала. Никому кроме неё в руки не шла, не позволяла погладить. Дикая была.
   Случилось у нас как-то два наводнения кряду, одно за другим. То отступала вода, то опять прибывала. В доме стояла на пятьдесят сантиметров от пола. Не до кошек. Мать бы под чью-нибудь крышу определить. Вот Милка и появилась на свет во дворе, под навесом, не зная человеческих рук. В дом на моей памяти единственный раз и зашла, когда я цементную стяжку делал в прихожей. Дождалась, когда я уйду, оставила цепочку следов - и по своим делам. Еду ей несёшь - об ноги трётся, а попробуешь в руки взять - искусает да исцарапает. Долго у нас жила. До мамкиной смерти.
   Оклемался я после поминок, начал хозяйство править. Смотрю: с Милкой что-то не так. Позавчера чистюлей была, а стала какой-то облезлой, худющей, как велосипед. И шёрстка на спине потускнела, свисает неопрятными клочьями, и нет в её теле прежней кошачьей гибкости.
   Сходил я на речку, хватку поставил. За пару минут добыл пяток пескарей. Принёс, а она не жрёт. Не сказать, что совсем игнорирует - не получается у неё. И с той стороны зайдёт, и с другой. Рыбёху в пыли извозила, а пастью не схватит никак - выскальзывает она.
  Присмотрелся: твою ж дивизию! Нет у моей Милки ни одного зуба, выпали за два дня. А покормить надо. К соседу пошёл, взял у него козьего молока, в блюдце налил.
   Выглядываю в окно: рыба на месте, кошки нет, ушла подыхать. Не предчувствие это было, а факт, который смиренно осознают. Я под навес, а она уже перед забором. Прыгнет сейчас, и поминай как звали. Не любят животные смертью своей делиться с чьим-нибудь взглядом. Инстинкт. Окликнул от безнадёги:
   - Милка! (Дай, мол, хоть попрощаться с тобой!)
   Глазам не поверил, когда она оглянулась. Не присела, смотрит в глаза. И тогда-то, впервые в жизни, дикая, неприступная кошка разрешила взять себя на руки. А я, в свою очередь, понес её в дом, где по большому счёту, она ещё тоже никогда не была.
   Глажу её и с горечью понимаю, что даже на табурет она бы уже не запрыгнула. И присесть вряд ли смогла. Тело и хвост как тряпка, промёрзшая на морозе. Можно согнуть только сломав. Лишь лапки ещё как-то болтаются, да голова на шее. Окостенела в два дня, как мамка за двадцать лет от своих ежедневных таблеток...
   А вдруг, думаю, это она, то есть, её душа? Зря, что ль, древние египтяне почитали котов и кошек как священных животных? Перед смертью с работы не дождалась, теперь беспокоится. Как я тут без неё? Вдруг снова запил?
   Так и не дал я Милке сдохнуть нежравши. Поставил перед ней блюдце. Руку убрать не успел, а она об неё головой - снизу вверх.
  Слева зашла, справа и ещё, ещё! Вроде как благодарит. Но спину к ладони не подаёт. Или уже выгнуть не в силах, или того опасается, что мне это может быть неприятно.
   В общем, нагладились мы за все годы, что прожила моя кошка без хозяйской ласки. Сидел я на корточках с вытянутой рукой, пока она не устала, не переключилась на молоко. Отпустила короче.
   Что я себе на день планировал, стало уже неважно. Оставшиеся часы целиком посвятил ей. Прежде всего, собрал пескарей, вымыл под проточной водой, прокрутил через мясорубку. Сходил, наловил ещё. Потом стал готовить место, где Милка будет доживать то, что отмеряно на главных вселенских часах. Достал из рабочего шкафа перфоратор, болгарку и сварочный аппарат, перетаскал в сарай. В общем, освободил нижнюю полку, вымел, вымыл и просушил. А вместо подстилки раскинул по дну байковую рубаху от солдатского комплекта "белуха". У меня их полный мешок. Дед Иван придарил, когда покидал свою половину дома.
   Больше я свою кошку не беспокоил. Смерть это дело интимное. Изредка загляну: есть ли попить, поесть. Если надо, налью, наложу - и назад.
   Ночью мне мама приснилась. Вернее, её платье. Будто стою я перед створками шифоньера, а оно прямо перед глазами висит на крючке. И кроме этого платья там ничего нет. Ни курток моих, ни белья. И голос из темноты:
   - Сыночка, не выбрасывай!
   Оборачиваюсь: совершенно пустая комната. На окнах ни одной занавески. Как после ремонта. Ну, думаю, обокрали! И такая досада взяла, что проснулся.
   Ворочался, ворочался, встал. Пошёл покурить. В шкаф даже не заглянул. Понял что всё. И утром не стал. Взял штыковую лопату и сразу пошёл яму копать.
   Это будет примерно там, где дед подготовил кострище. Когда настоящее станет столь давним прошлым, что не оставит мне даже ориентиров. Первой исчезнет смола с забором, сторожкой, лужей и ёмкостями. Потом газосваркой разрежут и вывезут железный бак. И далее - как по накатанной: колодец, межа, забор, калитка в другом месте. А самым последним отойдёт островок. Он станет маленьким полуостровом, отгороженным от русла реки насыпью из камней...
  
   ***
  
   Последние вёдра с водой конкретно для кухни. Посуду помыть, еду приготовить, попить, если кто запалился. Их штатное место на деревянной скамье. Она пока мне по пояс. Это через полгода я буду героем Махмудом, а сейчас поочерёдно, по одному, чтоб дужками не греметь и ничего на пол не расплескать.
   Поставил, накрыл деревянными крышками. С моим появлением взрослые замолчали. У них так заведено: пусть даже тема беседы не стоит и выеденного яйца, она не для детского разума. Услышат - похвастаются перед друзьями, для красного словечка приврут. Те, не сегодня-завтра, поставят в известность родителей, ещё что-то переиначат. И обернётся оно вопросом из уст ближайшей соседки: "Степан, чи у вас и правда цветной телевизир?"
   Были на улице прецеденты. Шёл как-то Сасик Погребняков в сторону керосиновой лавки. Глянул, а вниз по реке кукла плывёт. Обычная кукла из магазина: платье в горошек, красные туфельки, бантик распустившийся в патлах. Один глаз закрыт, другой почему-то зырит. Наверное, соринка попала.
   Был бы это футбольный мяч, любой бы пацан прыгнул, достал, а куклу проигнорировал. Какой тут может быть криминал? Только на обратном пути встретил он окрестных девчонок с велосипедом.
  Взял, дурачина, и всё им растренькал. Ещё посоветовал: мол, если это ваша игрушка, на велике можно догнать.
   Он, правда, ещё не знал, что в семье Раздобариных мальчонка утоп. Как это случилось, где и когда, знали пока только родичи. Но к вечеру новость выплеснулась на улицу и докатилась до калитки Погребняков в виде суровой толпы:
   - Где Сашка? Давайте его сюда!
   Против общества не попрёшь. Вывели Сасика и началось:
   - Что ж ты, такой сякой, видел, как ребёнок тонул, и сам не помог, и взрослых никого не позвал?!
   Чуть не внушили бедному пацану, что не кукла плыла по реке, а утопленник. Потом у кого-то из взрослых хватило ума спросить, в каком же конкретно месте было у него видение.
   - Во-он там, между смолой и кладкой.
   Плюнул тот дядька, махнул рукой и ушёл. Сопровождающие за ним, звиняйте, мол. А Сашка потом две ночи кричал и ссался. Всё ему та кукла подмигивала во сне...
   Потоптался я. Слышу, не окликают. Ну и ладно. Не больно то и хотелось. Опилки со стружками без деда никто не спалит. Пойду-ка я, пока тихо, газету читать.
   Учуял меня Мухтар - и лёгкой трусцой в огород. Обиделся, падла. А не лезь поперед батьки в пекло, то бишь, раньше меня на тот свет!
   Сел я на дедово место, поднял газету, сверил число: четверг, 22 июня 1967 года, ага, это вчерашняя. Читаю.
   На первой странице самым крупным петитом информационное сообщение. О Пленуме Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза.
   "21 июня 1967 года Пленум продолжал работу. В прениях по докладу Генерального секретаря Центрального Комитета КПСС тов. Л.И. Брежнева "О политике СССР в связи с агрессией Израиля на Ближнем Востоке", выступили: тт. Ш.Р. Рашидов - первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, К.Ф. Катушев - первый секретарь Горьковского обкома КПСС, В.П. Мжаванадзе - первый секретарь ЦК Компартии Грузии, Н.Н. Родионов - первый секретарь Челябинского обкома КПСС, В.Ю. Ахундов - первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана, И.Е. Поляков - первый секретарь Минского обкома Компартии Белоруссии, А.Э. Восс - первый секретарь ЦК Компартии Латвии, А.Е. Корнейчук - писатель, секретарь правления Союза писателей СССР, Г.С. Золотухин - первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС.
  Пленум единогласно принял постановление по обсуждавшемуся вопросу.
   Пленум ЦК обсудил и одобрил Тезисы ЦК КПСС к 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции.
   С заключительным словом на Пленуме выступил Генеральный секретарь ЦК КПСС тов. Л.И. Брежнев.
   Пленум избрал тов. В.В. Федорчука кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.
   Пленум освободил тов. Ю.В. Андропова от обязанностей секретаря ЦК КПСС, в связи с переходом на другую работу.
   На этом Пленум ЦК КПСС закончил свою работу".
   И что? - думаю, - та же рутина: сняли, назначили, а в целом единогласно. Был секретарь ЦК - станет членом Политбюро. Где здесь истоки дедова эмоционального срыва? Знать бы ещё, кто этот самый В.В. Федорчук...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"