# Прыжок леопарда. Глава 14

Александр Анатольевич Борисов

Добавлено в общий файл.

## Глава 14


Заведение закрывалось, но Мордан все еще сидел за столом в окружении пивных кружек. Увидев меня, указал на свободное место рядом с собой. Витька с Валеркой уселись напротив.

- Ирина, - выкрикнул он и сделал рукой царственный жест, - три набора, три курицы и три шашлыка!

- Что, упырь, все кровь из родного пивбара сосешь? - столь же своеобразно поздоровался я, - очень бы удивился, не застав тебя здесь.

Витька с Валеркой притихли и следили за диалогом с широко раскрытыми глазами.

- Это не Кот, - пояснил я, - это человек, который знает Кота и поможет его найти.

- А что старика искать? - ухмыльнулся Мордан. - Он в это время всегда на дежурстве. Школу по ночам типа сторожит. Это там, под горой дураков. Вы к нему типа по делу, или долг принесли?

Я коротко изложил суть проблемы.

- Почерк знакомый, - задумался Сашка, - вполне может быть, что этих отморозков я знаю. Ну, а тебе, - он перевел глаза на меня, - Лепила, наверное, нужен?

- Откуда знаешь?

- Земля слухами полнится. Да и телевизор смотрю иногда. Жалко Векшина. А ты, насколько я понимаю, типа должен идти паровозом?

С Морданом меня познакомил отец. Не знаю, зачем. Разработка преступных авторитетов тоже входила в его компетенцию, но тут, по-моему, что-то другое. Какие-то давние ленинградские дела. Я этим особенно не интересовался и, честно сказать, никогда не задумывался, почему Сашка мне помогает и почему эту помощь я всегда принимаю, как должное. Я считал его агентом отца, внештатным сотрудником, осведомителем - кем угодно, только не другом. Как человек, он был мне глубоко симпатичен. Но симпатию эту я нес на задворках души, а при личном общении относился к нему с глубокой иронией. Он отвечал тем же.

- Что за слухи? - я кивнул на своих мужиков. - Не стесняйся, при них можно говорить откровенно.

- Фотографии твои. Они уже с вечера у нашей братвы на руках. Менты просят посодействовать в обмен на маленькие поблажки. Хочешь, покажу?

Информация никогда не бывает лишней.

- Покажи.

Снимок сделан в редакции "Правды Севера". Там работал знакомый - лучший фотограф в Архангельске. Я, крупно, в форме младшего комсостава, с только что зажженной сигаретой в зубах. Старый газетчик по давней привычке отпечатал только один экземпляр, а негатив по запарке сжег. Эта фотография стояла на столе у отца, в той самой квартире, где его застали врасплох. И тот, кто ее взял и размножил, теперь очень плотно меня обложил. Неужели контора вся уже ссучилась?

- Твои орлы ничего... - опасливо начал Валерка, обращаясь к Мордану.

- Базар фильтруй, - по доброму посоветовал тот, - орлы, петухи и прочие пернатые сидят в петушином кутку. Я-то ничего, промолчу, а вот кое-кто из братвы мог бы обидеться.

- Ты тоже базар фильтруй! - грубо заметил я, чтобы скрыть свое замешательство. - Братва полегла в ночном десанте у берегов Анголы, братки горели в своих вертолетах в горах Кадагара. А братишки - это те, кто вернулись в Хорог в составе отдельной антитеррористической группы. У вас же, Мордан, разве что - "братаны". И те, с ударением на последнюю букву.

- Не поймешь этих блатных, - пояснил я Валерке, - несведущий человек слово не так скажет - чуть ли не за нож хватаются, а сами метут помелом черт-те что и не боятся нарваться.

- Ладно, не психуй! - окончательно срезал меня Мордан, - я ведь тоже... прощальную весточку от него получил. Нам с тобой еще о Наталье подумать надо...

- Витька, сходи в машину за самогоном, - севшим голосом попросил я.

- Не время! - отрезал Мордан и сделал знак одному из своих приближенных. - Инкассация, вроде, уже типа закончена? Так что прямо сейчас к Лепиле мы и лукнемся. У него не грех и напиться за упокой души Евгения Ивановича Векшина. Пусть земля ему будет пухом, хороший был человек!

Лепила жил в квартале от бара и встретил нас с распростертыми объятиями. Зная, что он понадобится, Сашка с самого вечера держал бедного художника в трезвом теле, не разрешая опохмелиться.

- Сделаешь ему справку об освобождении, - сказал Мордан, указав на меня. - Да чтобы была лучше, чем настоящая! Фотография у тебя есть. Под нее и рожу соответствующую подшаманишь. А мы пока с мужиками посмотрим кино. Да смотри у меня, не халтурь, без всяких сто граммов "на твердость руки". Хорошее дело сделаешь - будет тебе отгул.

Через минуту, я был уже стриженным наголо. Лепила, сверяя фото на справке с "оригиналом", сноровисто делал свое дело.

- Закройте глаза, - попросил он голосом профессионального парикмахера.

Я автоматически повиновался. Ну, ничего не могу с собой поделать: как оказываюсь в парикмахерском кресле - так меня клонит ко сну.

В зеркале отражался и экран телевизора. Там шла крутая порнуха. Седеющие мужики беззлобно "петушили" двойной тягой каких-то парней. Среди мужиков я узнал Контура и Угора - лиц, приближенных к Мордану.

- Вон того, со сломанным носом, - вставил ремарку Контур, - на их языке "Терминатором" кличут.

- Все они со страшными погремухами, - усмехнулся Мордан, - но это до первой отсидки. Еще в КПЗ нарекут вполне безобидно: Томами, Машами, Клавами.

- А кто это вам наколол? - внезапно спросил Лепила.

Я вздрогнул, раскрыл глаза и теперь уже по-настоящему вздрогнул. Из пыльного зеркала взирала на мир свирепая рожа бывалого зэка. "Не спи!" - предупреждала неровная татуировка на верхних веках припухших глаз. Безобразный шрам тянулся от основания шеи до левого уха и от этого рот кривился в вечной зловещей усмешке.

- Вот этого зверя вам кто наколол? - снова спросил Лепила, увидев, что я проснулся.

Он любовался моим леопардом.

- Это в Исландии, в салоне "Тату", - лихо соврал я, чтобы полностью исключить последующие вопросы.

- Почем? - встрепенулся Мордан.

- Двадцать пять с половиной центов за сантиметр квадратный.

- Тогда мы татуировку в справочке упомянем, - согласился Лепила и цыкнул серебряной фиксой. - Умеют, сучары, работать! Мне, если честно, такое не повторить. Нужный колер не в раз подберешь...

- А почему именно тигр? - не унимался Мордан.

- Это леопард, а не тигр.

- Не велика разница. Почему, тогда, леопард?

- Да потому, Сашка, что "леопард" по-этруски называется "рос". А я, слава Богу, пока еще русский, а не какой-то китаец, или сраный америкос.

- По какому такому этруски? - ехидно спросил Сашка.

Вот, блин, скрутил фразочку! Нечто вроде словесного кукиша.

- Прости, запамятовал.

- И ты уж, тогда прости, - сокрушился Мордан. - По справочке нашей никакой ты не русский, а казанский татарин Хафиз Кичемасов с погонялою Кича - глупый, нефартовый, но с годами не ссученый! Носи свое новое имя с честью. Вот теперь, милости просим обмыть.

- Некогда, Сашка, - ответил я, - мне край, как в гостиницу нужно, а ребятам моим - к Коту.

Мордан призадумался:

- Время уже скоро к полуночи, так что не знаю. Гостиница подождет, а к "смотрящему" тебе обязательно надо. Он лично хотел бы с тобою потолковать. Хотя, если бабки есть, и второй вопрос запросто можно решить.

Я извлек из карманов все, что там было:

- Здесь около трех штук. Без одной-единственной сотни.

- Маловато!

- На месте добуду еще. Добавь из своей выручки сколько там не хватает. Утром верну.

- Тогда сделаем так, - Мордан воспарил над столом. До полного сходства с Чапаем, ему не хватало бурки, усов, и папахи. - Лепила сейчас, оставит в покое стакан. Ты слышишь, Лепила, еще не выпил? - и как не успел! На тачке моей вместе с Контуром слетайте в "Арктику", пока еще ресторан не закрылся. Короче, организуешь типа банкет. Скажешь, что для братвы. - Мордан усмехнулся, искоса посмотрел на меня.

Я сделал вид, что ничего не заметил.

- Бабла не жалей, - продолжал Мордан в том же духе, - остальной инструктаж у Антона.

Бытие, как известно, определяет сознание. Что касается содержания, то оно - производное формы. Бывало, ползешь пьяный, дранный от какой-нибудь грязной бабенки и люди, завидев тебя, с опаскою брызжут в стороны. Неделю-другую спустя, выйдешь из штопора, наденешь костюм с галунами старшего комсостава и чешешь по той же улице. Ты почему-то уже нарасхват:

- Скажите, который час?

- Как пройти до речного вокзала?

- Не подскажете, где здесь сберкасса?

Неделю назад ты бы всех их подальше послал, а нынче нельзя, форма обязывает. Вежливо объясняешь, подсказываешь... и слова из тебя гладкие льются, без единого матюка.

Вот и сейчас, приступая к инструктажу, я вывернул пальцы кренделем и "заботал" почти "по фене":

- Если шалман срастется - честь тебе и хвала. Не будет мазуты - переживем, не смертельно. Ты, главное, времени не теряй: сними, в любом случае, двухместный номер на втором этаже, с выходом на карниз. Естественно - с телефоном. Но чтоб без соседа по койке. Надежнее будет заплатить за двоих. В общем, знаешь к кому обратиться. Из этого номера ты позвонишь Коту по рабочему телефону и сообщишь результат. Минут через двадцать мы будем уже у него.

Лепила, разве что, не козырнул.

- С Валеркой и Витькой как вопрос будем решать? - спросил я, когда в подъезде громко хлопнула дверь.

- Непонятки у них. Как говорит меченый Мишка, не могут прийти к консенсусу. Если хочешь - полюбопытствуй.

Братья смотрели "кино", как волшебную сказку. Они опознали своих обидчиков и теперь упивались сладостью мести, пропуская подробности сквозь свои горящие души. Но когда Сашка сказал, что есть вариант поставить качков на бабки, слупить ущерб по двойному тарифу, или просто отправить в зону, на вечные муки, мнения братьев коренным образом разделились. Угрюмый Витька все жаждал крови. Прагматичный Валерка напирал на убытки, на долговую яму, из которой "до скончания века" не выбраться.

- Ты у Мишки, у Мишки спроси! - гнул свою линию Витька, когда разговор снова затронул больную тему. - Ему-то сейчас каково, с переломанными ребрами и битою мордой?

- А жрать, что ты будешь? - зло огрызался Валерка. - Зойку с Наташкой пошлешь на панель?

- Ша, мужики! - любимая фраза Вальки Моржа пришлась как раз к месту. - Давайте поставим Кота перед полным раскладом. Так, мол, и так, что делать? Старые люди дурного не посоветуют, а деньги на первый случай, можно взять у Мордана. Он ровно семнадцать штук в общак задолжал. Вот и к Коту не шибко торопится.

Как говорил Гоголь в своем "Ревизоре" - немая сцена. Это тебе, Мордан, за "братков"!


***


Кот встретил нас очень радушно. Понимающий человек. Это он среди урок своих "смотрящий", а в миру другие расклады. В этой крапленой колоде еще неизвестно, чей козырь выше. Дед со всеми поздоровался за руку, мою немного попридержал:

- Нет, этот образ на Хафа не тянет: нужно морду сделать попроще и всем своим обликом говорить: "Вот, блин, опять нае...ли!" Тогда это будет Кича. Хотя ментам без великой разницы, кого трамбовать. А внешне очень похож. У вас, Сашка, Лепила мужик доделистый?

Аккуратный, благообразный старик в чистенькой рабочей спецовке, с потухшим от усталости взглядом. Это его именем прикрывается и пугает друг друга зеленая молодежь.

Многочисленной свиты Кот не держал. Пока он меня рассматривал, два лысых здоровяка с хулиганскими рожами, перетаскивали из машины в бытовку привезенную нами выпивку и закуску. Они же сноровисто накрыли на стол, притащили откуда-то дополнительную скамейку и застыли в углу, в ожидании дальнейших распоряжений. В глазах - бесшабашная дурость.

- А ну-ка меть сторожить машину! - хищно оскалился Кот.

Глаза его на мгновение вспыхнули, и снова потухли. Старик отвернулся к Мордану, ни секунды не сомневаясь, что любое его указание будет исполнено точно и с должной скоростью.

Как я понял, это для Витьки с Валеркой, чтобы прониклись: перед ними не какой-то Микишка, а вполне уважаемый человек.

Когда сели к столу, Кот опять обратился ко мне:

- Что-то ты, парень, в слишком большом почете. Я, например, не припомню, чтобы кого-то искали с таким прилежанием. А по фотке я тебя опознал. Года два, или три назад ты сюда, кажется, заходил?

Старик лукавил. Я не просто "сюда заходил", а споил в одночасье всех, до кого смог дотянуться, и его в том числе. Дело кончилось бревенчатой банькой и девчатами "из общака". Потом я уснул в парилке и, за малым, не угорел. Такое вряд ли забудешь!

Полупустую бытовку освещала скудная лампочка. Стандартный общепитовский стол, две широких деревянных скамьи, железная вешалка и телефон. Его, чтоб не путался под ногами, убрали на подоконник. Вот и вся обстановка в рабочих апартаментах старого коронованного "законника".

Казачкина самогонка пришлась ему ой, как по вкусу! Он хлебал ее под "чернушку". Этот деликатес хранится под верхнею коркою черного хлеба. Чертежник, работающий с тушью, лакируют "чернушкой" свои чертежи. Кот, жмурясь, как кот, бережно вдыхал благостный аромат и, лишь до конца насладившись им, гонял хлебный мякиш между беззубыми деснами.

Моих мужиков он, казалось, не слушал. Хотя говорил Валерка коротко и толково.

Могу подтвердить, что мысли Кота, были совсем о другом. Он думал о беспределе, творимом в стране, о денежных купюрах большого достоинства, в которых хранится девяносто процентов общей воровской кассы. По сообщениям из надежных источников, скоро станут эти купюры радужными бумажками. Не давала ему покоя и война на уничтожение, объявленная взбесившимися ментами московским авторитетам. Эти и другие вопросы братве предстоит обсудить на большом воровском сходняке. Но туда, в Подмосковье, старому законнику очень не хочется ехать...

Человеческая просьба "что-нибудь посоветовать" бальзамом пролилась на стариковскую душу, хотя на его лице эмоции не читались:

- Вы, мужики, расслабьтесь, - сказал он Витьке с Валеркой, - а то сидите, как в окопе на передовой, или в приемной премьер-министра. В шайку воров никто вербовать вас не будет. Вполне достаточно, если вы будете просто людьми. Их сейчас на земле очень мало.

Потом он стал задавать вопросы: чем занимался кооператив, сколько людей задействовано в производстве, велика ль конкуренция? Его интересовало все: затратность, спрос, прибыль, окупаемость оборудования. При этом он настолько легко оперировал экономическими терминами, что даже Мордан удивился. От Кота он такого явно не ожидал.

Поймав его обалдевший взгляд, Кот обозначил улыбку:

- Это я, Сашка, на Колыме, еще малолеткой, университеты проходил. Я ведь и родился на поселении. Днем в тайге на лихом морозе деревья "под ноль" подстригал - помогал взрослым, а вечером, с теми кто не уснул, лекции у теплой "буржуйки" слушал. Не потому, что тянулся к знаниям - просто согреться хотелось. Закон таежный суров: не хочешь слушать, уснул - освободи место! Так что правильно у Кичи на веках написано: хочешь выжить - не спи! Разные были лекции: по литературе, искусству, математике, физике, экономике, этике. Кто там тогда не сидел!

- Ну и как, помогло? - съехидничал Сашка.

- Почему же не помогло? - помогло! Вот ты, например, знаешь, чем пахнут деньги?

- Говорят, что они не пахнут.

- Бывает, что и не пахнут, - согласился старик, - но не пахнут только тогда, когда человек зарабатывает их своей головой. Во всех остальных случаях очень даже пахнут: потом, кровью или дерьмом. Это уже сам человек выбирает, какой ему запах более по душе.

Телефон на засиженном подоконнике воспарял, оглушительно щелкнул и затарахтел.

- Это меня, - поспешно сказал Сашка, схватился за трубку, но сразу же отдал ее Коту.

Тот пару минут слушал, никого не перебивая и лишь на прощанье, холодно проскрипел:

- Не знаю. Пока ничего не знаю.

- Интересные люди в детстве тебя учили, - хмыкнул Мордан, продолжая прерванный разговор, - интересные!

- Бывший профессор, который читал эту лекцию, помнится, еще говорил: "Проще всего быть исполнителем. Труднее - заставить работать себя самого. Но чтобы работали многие, выкладываясь, как один, по воле какого-то одного - этого редко кому удавалось добиться". Я ведь, подо что разговор подвожу? - монотонно говорил Кот, обращаясь к Валерке и Витькой. - Существует естественный потолок - максимальное количество денег, которое человек может заработать сам по себе, без привлечения наемного труда. Для нашей страны - это квартира, машина, дача и отпуск в Сочи. Плюс деньги на приемлемое питание и учебу детей. Не знаю как дальше, но пока это так. Ниша, которую вы попытались занять, имеет хорошую перспективу. Это - производство. А оно гораздо прибыльнее, чем торговля или сфера обслуживания. Вот я и хочу вас спросить: Не чувствуете ли вы за собой силы замахнуться на большее?

- Куда уже больше! - ощетинился Витька? - он еще даже не понял, куда заведет эта тема, но внутренне настроился на протест.

Кот даже поморщился:

- Кроме вашего Дровяного, существует еще Мурманск. Мурмаши, Кола, в конце концов. Помимо шиномонтажки и вулканизации можно освоить авторемонт, автосервис, торговлю запчастями, автомобилями. Машин становится больше, а дороги остаются все теми же...

- А деньги? - кажется "въехал" Витька.

- Деньги я дам, - без всякой рисовки пообещал Кот. - "Зеленый свет" тоже вам обеспечу. И буду сам кровно заинтересован в том, чтобы ни один волос без моего на то разрешения, не упал с ваших голов.

- Когда я был маленьким, - высказал свое мнение и Валерка, - мне дедушка часто рассказывал притчу, насчет бесплатного сыра...

Мордан хрюкнул и громко заржал:

- Ему непонятно, с чего, вдруг, такая щедрость?

- Почему "вдруг"? - Кот, кажется, удивился. - Вас привели достойные люди. Значит, достойные люди за вас отвечают. Да и обманывать меня выходит себе дороже. Вот почему я почти ничем не рискую. Вы просто спросили, как вам быть дальше, я просто назвал один из приемлемых вариантов. Считаю, что он устроил бы всех и предлагаю его обсудить.

- Если честно, все выглядит очень заманчиво, - подумав, сказал Валерка. - Но я задаю сам себе встречный вопрос: возможно ли это счастье без риска попасть в вечную кабалу?

- Большие дела делают дерзкие люди! - по-моему, старик процитировал кого-то из классиков. - Если вы в себе не уверены, можно рассмотреть второй вариант: вы называете сумму и срок, за который рассчитываете ее полностью погасить. Я эти деньги дам. Дам по совести и спрошу тоже по совести, потому, что они не мои.

- Из общака?

- А что такое "общак"? - Большие деньги, в больших купюрах. За них я в ответе и должен, если не преумножить, то хотя бы полностью сохранить. Слышишь, Мордан, тебя это тоже касается!

Отвлекшийся, было, Сашка, вздрогнул. Как конь, встрепенулся.

- Так вот, - жестко сказал Кот, - велика вероятность, что скоро большие купюры больше не будут деньгами. Такой расклад. Мои карты лежат на столе. С ответом не тороплю. Если надумаете, то я ежедневно, после семнадцати, здесь.

- А с уродами этими, как, в таком случае, быть? - спохватился Валерка, - что делать, если опять в мастерскую всем кодлом за деньгами пожалуют?

- Не мой уровень! - сузил глаза Кот.

Повисла неловкая пауза. Судя по всему, аудиенция завершилась. Старик, кряхтя, выбирался из-за стола.

- Помоги мужикам, Кот, - попросил я. - И я постараюсь ответить на те два вопроса, которые мешают тебе сосредоточиться.

- Даже так? - он вскинул на меня колючие глаза, - тогда говори: какие это вопросы?

- Насчет сходняка и железа.

- Достаточно, - перебил он, - рассказывай про сходняк.

- Не стоит тебе ехать в Орехово-Зуево, - ответил я его неспокойным мыслям. - Грохнут. Там будет облава.

- Ты тоже так думаешь? Почему?

- Это продолжение московского беспредела. Охота на законников не закончилась. Менты не взбесились, они выполняют приказ.

- Чей приказ?

- Кто у царя Бориса в упряжке коренником? - неохотно пояснил я. - С кем он в опалу попал, когда Горбачев был в силе? С кем прятался по ночам, избегая ареста?

- Много их было, - задумался Кот, - но больше всего подходит Руслан.

- А Руслан по национальности кто?

- Кажется, чех...

- Правильно, чех. Кому бы ты, будь на его месте, доверил свою охрану? Не сейчас, а тогда, когда за шкуру твою ломаного гроша не давали?

- Я бы, лично, чехам доверил, - вмешался Мордан, который до этой минуты, больше молчал, да слушал. Кажется, он тоже начал кое-что понимать. - Чехам все по фигу! - пояснил он свой выбор. - Они и гранату себе под ноги могут запросто кинуть, чтобы кровника за собой на тот свет утащить.

- Борис и Руслан сейчас на коне, - продолжал я расклад политического пасьянса. - Вон как лихо ГКЧП разогнали. Чехов рядом держать западло, международная общественность не поймет, та, которая деньгами снабжает. Да это и несолидно для будущего правителя великого государства. Кто его сейчас охраняет?

- КГБ - предположил Мордан, - а также менты и эти... как его? - "Альфа".

Кот молчал. Молчал и мотал на ус.

- А чехов куда девать? - спросил я его. - Спасибо, - сказать, - ребята, вы нам уже не нужны, разбегайтесь по своим тейпам? И это после того, как они красивой жизнью пожили, русских девчонок потрахали, денежки большие понюхали? - зеленые денежки! А, чехам, как Мордан говорил, - "по фигу", они ведь могут под ноги, да гранатой! К тому же, закон есть такой: после захвата чужой столицы ее всегда отдают своей армии на разграбление.

- Кого там сейчас грабить? - улыбнулся Валерка, - с такими ценами, даже в Москве народ обнищал.

- Это точно! - поддержал его Сашка, - я по своему пивбару сужу: вчера была мойва по семнадцать рублей килограмм, а сегодня уже - тридцать семь!

- Заткнись, "пролетарий", оборвал я его, - они не хуже тебя разберутся, кого лучше грабить. Что им народ? Народ свое место знает. Между черным прошлым и светлым будущим должны быть серые будни. У чехов другой интерес: все деньги страны прокручиваются в Москве, частные банки растут, как грибы. Заходи, разгоняй охрану, бей директору морду и входи в долю. А потом подгребай под себя капиталы и собственность, пока никто другой поперед тебя не успел - делов-то! А нельзя, ежели по понятиям: криминальный пирог поделен, сферы влияния установлены. Что делать? - они к Руслану: "Мы тебе помогали? - а долг платежом красен" И пошла родная милиция, дорогу лаврушникам расчищать, гноить, прессовать московских авторитетов. Кому оружие подбросили, кому наркоту - и в зону, в зону, в зону! Тем, кто умней, приказали в Штаты слинять, даже денег на первое время дали. А простаков - их просто так замочили.

Мне кажется, Кот понял все с полуслова. Мордан продолжал задавать вопросы.

- Неужели они не могли по-хорошему с братвой это дело перетереть?

- Кто знает? Может быть, они и хотели. Да только, кто ж разрешит! Приедут на "стрелку", а там такой же Мордан, как ты. Ты ему слово - а он тебе в морду. Ты человек южный, горячий - и за гранату! Мочилово пойдет, покойники, кровная месть. Милиция нарисуется, журналисты. У нас ведь гласность, свобода слова. Вдруг раскопают, да в газетах напишут, что это охранники главного демократа с матерыми уголовниками не поделили хабар? К тому же, любому, кто на халявных деньгах крутится, что в уме надо всегда держать?

- Зону?

- Ее, родную. Если на зоне такие факты всплывут, будет правилово: "Что ж ты, гад, руками ментов? Где твое воровское братство?" - и на нож! А знаешь, Мордан, что такое воровское братство? Это когда национальности нет, но она вроде бы есть. "Все мы одной крови", когда нужно колымских старателей контролировать. А когда речь идет о чеченской нефти, - тут уж дудки! Они и в зоне тесною кучкой клубятся - один за всех, все за одного! Ты встречал хоть одного петуха-чеха? Или видел, чтоб кто-нибудь предложил чеху "на просто так" в картишки сыграть?

- Хватит! - отрезал Кот, - агитацию, подрывающую основы, я запрещаю. Мы еще дело до конца не перетерли.

Все замолчали.

- Кое-что посоветовать я могу, - продолжил старик, - у нас, в Евразии, продолжают писать европейские законы, а сами живут по азиатским понятиям. Это когда то, что справедливо - незаконно, а то, что законно - несправедливо, - пояснил он для особо тупых. - Вот почему иногда не в падлу к ментам обратиться, если знаешь, к каким ментам. Я так думаю, что тех петухов надо бы сдать с потрохами. Мордан вам поможет написать заявление. Я ему лично назову человека, к которому можно его отнести, чтоб не замылилось не затерялось в ментовке. Он же найдет надежных свидетелей, обеспечит вашу и их защиту.

За то, что имя мое языками помоили, "петухи" ответят на киче. Иной за неделю предвариловки горя больше хлебнет, чем нормальный мужик за годы лесоповала. А там, пусть их хоть выпускают. Потому что, как я предполагаю, должен всплыть и хозяин этого петушатника - человек, по моим прикидкам, благоразумный, зажиточный и с мохеровой лапой на два с половиной кресла. С него мы и взыщем. И разберемся на толковище, как он собирается жить дальше...

Опять зазвонил телефон. Наконец-то нашелся Лепила.

Мордан покивал головой, довольно погукал в трубку, повеселел:

- На приличный банкет бабла не хватило, но будет полулегальный столик на четверых, с обслуживающим персоналом в качестве почетных гостей. Номер тоже заказан. Как ты просил: двухместный на одного, на втором этаже, с телефоном и козырьком.

- Вам помощь, друзья, не нужна? - вежливо поинтересовался Кот. - А то, ребятишек моих прихватите - пусть разомнутся.

- Спасибо, не надо, - в мыслях своих я был уже далеко. - Наверное, меня раком зачали. Оттого и такая судьба - всю жизнь самому уродоваться. Ты, Сашка, поезжай в ресторан, а я буду позже. Ровно без пятнадцати два встретишь меня на парадном крыльце. За стол садиться не буду. Проводишь меня до служебного лифта и лучше, если будешь свободен. Не исключаю, что в гостинице будет шумно.

- До "Арктики" мы тебя на машине подбросим, - сказал Валерка, обращаясь к Мордану, - а сейчас не будем мешать. Завтра приедем с ответом.

Мы со смотрящим остались одни. Курили и молча смотрели вслед отъезжающей "Ниве. "Ребятишек" своих он тоже куда-то отправил.

- Что-то не понял, о каком железе ты давеча говорил? - нарушил молчание Кот.

- Ты не боишься смерти, - сказал я ему, - потому, что смирился и осознал. Теперь вот, считаешь, что не боишься совсем ничего. Но скрежет железа по стеклу заставил тебя содрогнуться. И ты в очередной раз спросил у себя: что это, если не страх?

- Глупо, наверное, старому человеку размышлять о подобных вещах?

- Глупо совсем ни о чем не думать. Чувство, которое ты хотел бы понять - это общая память человечества о своем детстве. Все люди когда-то были амфибиями, могли существовать на суше и под водой, потому что земли тогда было мало. Звук, который заставил тебя содрогнуться, это слышимая часть ультразвукового сигнала атакующего кита-убийцы. Это значит, через мгновение - смерть. И поздно уже даже думать о чем-то другом.

На лишенном эмоций, морщинистом лице, проявилось подобие улыбки:

- Теперь я, кажется, знаю, почему тебя, как никого, ищут. И Бог тебя сохрани!

По дороге в гостиницу, я никого не встретил. Зябкая осенняя морось распугала запоздалых прохожих, давила непроницаемой пеленой на фары патрульных машин. Их было очень мало. Облава выдохлась, или потеряла азарт.