# Усилитель желаний. Глава 5. Хрупкие перспективы

Александр Анатольевич Борисов

Добавлено в общий файл

## Глава 5. Хрупкие перспективы


Был я по жизни отставным прапором, можно сказать, никем, а вернулся домой начинающим бизнесменом, сам того не ведая, не желая.

В общем, всё по порядку. Сели за кухонный стол. Там всё по хотелкам хозяйки: на телеке вместо дивидюка старый видак, крутит "Властелина колец". Пельмени у неё - больше ни у кого таких не попробуешь! На большую тарелку с горкой полстакана сметаны и столько же домашней аджики. Каждую ложку, как будто сто грамм в себя принимаешь, и в горле ничего не першит. Всё в меру, всё как я люблю, кроме душевного равновесия. Сижу как натянутая струна, жду провокационных вопросов. А их тётя Рая глушит. Момоновец только откроет рот, она ему:

- Помолчи! Дай кино посмотреть!

И тут у него в кабинете телефон зазвонил. По гудкам слышно, межгород. Он как подкинется - и туда! И походя, полою халата со стола кружку смахнул.

Обычная кружка, совдеповская. На рисунке университет имени Ломоносова и надпись "Москва". Сколько себя помню, она всегда на этой кухне была. А тут на пол - коц! - и пополам.

Тётя Рая глядит, слова сказать не может. Губы дрожат, вот-вот слёзы из глаз. Что-то, наверно, в её жизни связано с этой кружкой. Так жалко её стало! Поднял я с пола эти две половинки, приставил одну к одной, а они сцуко, склеились. Да так плотно, что стало, как было. У Андрюхи аж челюсть отвисла:

- Ни фига себе, как это ты?!

Про хозяйку вообще молчу, стараюсь в её сторону не смотреть, потому что и сам в крайней степени озадачен. Это ж помимо моей воли приключился такой карамболь! И перстень типа не при делах, даже камнем не подмигнул. Может, думаю, Мастер уже произвёл меня в колдуны? Тогда непонятно, что в этом фокусе чёрного?

В общем, сижу, не верю глазам. А врать всё равно что-то надо.

- Сам, - говорю, - не понимаю, как может такое произойти, но только после контузии это второй случай. Когда мамкин портрет с тумбочки упал, и вот сейчас. Наверно, какая-то патология.

- Ни хрена себе патология! - возликовал Андрюха. - Мне бы такую патологию, я бы автомобильные стёкла реставрировал и менял. За четверть, за треть, а где и за половину стоимости. За год можно озолотился, если клиент попрёт. А чего бы ему не попереть? Услуга-то эксклюзив! Где он ещё за такие деньги лобовое стекло на новое поменяет? - И быка за рога, - пошли, Серёга, попробуем?

Я:

- Куда?

- В гараж. На "Жигулях" испытаем.

- Сиди уж! - отрезала тётя Рая, пряча в сервант обновлённую кружку. - На свадьбу свою заработать не можешь... миллионер!

Нет, зря она так. Голова её сына работает как часы. А если на свой карман - чистый секундомер. Если бы крёстный вкладывал деньги, куда он скажет, ещё неизвестно, кто б у кого начальником числился. Вернулся он как-то домой из паспортного стола. Привёл с собой беженцев из Абхазии. Мать с сыном. Русские люди, хоть и говорят со страшным акцентом. Оба по специальности тренеры по большому теннису. Пообещал им Андрюха помочь с легализацией и пропиской в надежде отгрохать два настоящих грунтовых корта и заработать на этом бабла. Там те капиталовложения проще считать затратами: аренда земли, две сетки, с десяток ракеток (пусть будет оно с запасом), знакомому трактористу поляну накрыть, чтоб грунт разровнял, плюс мел для разметки. Окупится влёт!

Не дал денег Момоновец. Зажлобил, хоть с его-то связями это на раз плюнуть. Но беженцам с пропиской помог и пристроил их к своему придурку. Теперь у того своя академия тенниса, где самый дешёвый абонемент не каждой семье по карману, а тренерам платят зарплату зелёной резанкой. Крёстный теперь локти кусает: "Зря я тогда тебя не послушал!"

Вот и сейчас, как лихо Андрюха насчёт бизнеса сообразил! И, главное, вовремя. Не всё же мне на мамкиной шее сидеть? Вполне действенный план. Я только "за". Поднялся из-за стола, плечами пожал:

- Вряд ли что-то получится, но почему б не попробовать?

От дома до самого гаража Андрюха меня инструктировал. Мол, главное не волноваться, верить в себя, "и всё тогда будет тип-топ". Я в свою очередь, просил усилитель сделать так, чтобы трещина на стекле зарастала медленно, постепенно, под моими ладонями. Типа того, что я её склеиваю. Чтобы стало в итоге это стекло без сколов, потёртостей и царапин, будто бы только что из заводской упаковки.

Хоть и скользкая штука этот инопланетный девайс, Но в этот раз вышло по-моему. Пятнышки грязи отскакивали от прозрачной поверхности, били меня по ладоням и скатывались на капот.

Мой будущий шеф благосклонно сопел за спиной. По итогам эксперимента сказал:

- Будем работать! Пойду, пахана позову. Это такой кадр: если сам не увидит, денег на раскрутку не даст. А ты тут пока пораскинь мозгами, можно ли восстановить левый фонарь?

Глянул я, там действительно полный атас. Посередине дырка от камня, от неё трещины-лучики, и вся эта порнуха заклеена грязно- коричневым скотчем. Долго решал, как с этой бедой быть. В итоге махнул рукой: да хрен с ним, пусть и она будет как новая.

Наверное, зря. Этот момент у меня выпирал из памяти, когда я уже дома анализировал ситуацию. Слишком уж взгляд Момоновца контрастировал с его внешним спокойствием. Андрюха ему втирает про мою патологию, а он опустился на корточки перед тем фонарём и щупает место, где только что дырка была. Руки-то помнят. Сами заклеивали. Подбивая бабки, сказал:

- Патология штука такая: сегодня она есть, а завтра с ментами не сыщешь. Поэтому, мужики, рассчитывайте на самый что ни на есть эконом вариант.

Ну и ещё. Когда мы выезжали из гаража, Момоновец дважды напомнил, чтобы Андрюха взял у меня комплект запасных ключей.

- Райку хочу заслать, пусть наведёт в избе армейский порядок. Бабы - они в этом деле умнее нас.

Вот так, не заходя в квартиру, сразу решил, что там необходима уборка. Хорошо если по себе судит, а вдруг, захотел что-то найти? Не золотую ли цепь?

В общем, сижу я на кухне, ни о чём другом думать не могу. Это от отца. Нестандартные слова и поступки заставляют зацикливаться на них. Чтобы отвлечься, решил постирать шмотки, что привёз в сумке из Питера.

"Самсунг" у меня наполовину вделан в стенную нишу, потому и остался в квартире. Судебные приставы пытались его вынести, но не хватило разума. Присел я на корточки около барабана, чувствую, в ноге дискомфорт. Отвыкла она от столь радикальных движений. Хотел уже возвращаться на кухню за низкой удобной скамейкой, на которую мамка ставила ноги, но вовремя вспомнил последний урок мастера Она и мельком подумал: "хочу присесть".

Ну, что тут говорить, получилось не хуже. Будто бы всю жизнь колдовал. И скамейку клонировал на ура, один к одному. Но я даже не обрадовался. Не до того. Расклады в уме один хуже другого. Все мысли танцуют вокруг золотой цепуры. Нет, думаю, надо срочно от неё избавляться. Тем более, обещал усилителю, что "завтра отдам". Вот оно и подошло это завтра.

Пришлось говорить стирке "отставить" и в самом разгаре зимы готовиться к лету. Оделся как клоун: штаны нацепил от пустынного камуфляжа , а куртку с того самого комка, в котором дембельнулся из армии, когда отслужил срочную. Она к этому времени выцвела так, что по цвету не отличить. Вот мамка и перепутала, положила в одну стопу. Ладно, думаю, прокатит для малограмотных. Кто там, в девяностые будет присматриваться? Проще встретить наряд ментов на дамских велосипедах, чем военные патрули.

В общем, начал я вспоминать рощу за школьным двором, Поню в малиновом пиджаке, Никиту Хамказде, остальных пацанов, слова, выражения лиц - всё важное и неважное, что отложилось в памяти после просмотра кассеты об Андрюхином выпускном вечере. Хотел было вклиниться в действо через портал, да здравая мысль вовремя посетила. Стоп! - себе думаю, - не дурак ли я? Цепуру ведь тоже можно клонировать! Достал её из-за пазухи и высказал пожелание: хочу, типа, хорошему человеку сделать сюрприз. Была у него одна игрушка, пусть будет две. А вот с долларами, что давеча подарила тёть Рая, я экспериментировать побоялся. (Как ни крути, а это уже уголовка). Ещё попросил, чтобы никто из знакомых меня в этом времени не узнавал.


***


- Вот я сейчас милицию вызову!

- Атас, пацаны!!!

- Э! А ну стой!

Куда там! Стайкой напуганных воробьёв, драчуны сорвались с мест, дружненько хлынули в сторону густого орешника, растущего вдоль железной ограды. Там прутья разведены. Сам через эту дыру в школьный двор проникал, когда опаздывал на урок. В общем, нет никого! Даже Поня ретировался вместе со своими обидчиками. Не догонять же? - мне сейчас в людном месте светиться нет никакого резона. Потому, что с погодой не угадал. Не то чтобы дождь, какая-то мелкая морось сама образуется в воздухе. А у меня кроссовки с трещинами в подошве. Раз шагнул, и потянуло казармой.

Нет, не зря говорят, что с дурной головой и ногам покоя нет, - ругал я себя. - Где была твоя думалка, когда Андрюхину кассету прокручивали? Видел же, что пацаны двигаются как-то неловко и не смог даже предположить, что им может быть скользко. Эксперт хренов! Теперь хочешь, не хочешь, надо телепортироваться домой, мыть ноги, менять носки, чистить сапожной щёткой старые добрые берцы.

Ну, сколько я там отсутствовал, минут десять-пятнадцать? А к моему "второму пришествию" поляна преобразилась. Капли влаги, похожие на росу, укрыли её прозрачным искрящимся слоем. В нём преломлялось звёздное небо. Вот на какой ещё планете Двух Солнц можно увидеть такое чудо? Стой да любуйся! Только какой-то гад эту картинку походя зачеркнул. От дырки в заборе чёрно-зелёными полосами, мрачно тянулся шаркающий след, задумчивый, долгий и одинокий.

Проводил я его взглядом, и мне почему-то подумалось, что это мог быть только Поня. Так жалко его стало! Он ведь ещё не успел сволочью стать. Не, а чё, не сам же он эту сраную сотку нарисовал?

Обдурили на рынке ушлые дяди. Время такое, лохов учат, невзирая на возраст.

С одной стороны можно понять его одноклассников, их злость и мальчишеский максимализм. Но меру-то знать надо? Навтыкали подсрачников, на бабки поставили. Мы бы тоже так поступили. Но бойкот объявлять-то зачем? Тем более, в такой день? Потом будут обижаться, что Поня не ходит на встречи выпускников.

Странная дружба у этого поколения. Торжество не закончилось, под аккорды последнего вальса в спортзале кружатся пары. Потом, по давней традиции, вчерашние школьники будут бродить до утра и встретят летний рассвет на берегу залива. Все кроме одного. Нет, братцы! Одноклассников, как и родителей не выбирают. Они нам подчёркнутое "дано", исходя из которого, решается любая задача.

Вздохнув, я побрёл по этим следам, зная, что они оборвутся на первом асфальте. До утра далеко. Рынок открывается в шесть. Не стоять же под этим нудным дождём? Найти бы крышу над головой, а там разберёмся.

Шёл я под этой моросью, постепенно промок и мало-помалу к первоначальным намерениям охладел. А возле автовокзала вообще сдался. Там после часа ночи в зал ожидания перестали пускать. Не, думаю, ну-ка его нафиг! Эту партию нужно переиграть. Вернуться домой, переодеться, и - с новыми силами - на поляну. Начал уже просчитывать вариант, как лучше отсечь Поню от одноклассников, чтобы и в этот раз не ушёл, да бомбила со стоянки окликнул:

- Э, гражданин-товарищ-барин! Проблемы желания и вопросы решаются в этой машине.

Уж кого-кого, а дядю Костю Поспелова я сразу узнал по голосу и допотопной тачке, над которой потешался весь город. Он раньше в загранку ходил и добыл там по случаю "Фольксваген" чуть ли ни довоенных времён. Спереди глянешь - старая "Волга", а зад, как у горбатого "Запорожца". Откроешь капот: нет движка! В багажнике тоже пусто. А он там под крышкой о четырёх болтах, на потайном дне. Малюсенький - глянуть не на что. Зато зимой, в гору, уклон тридцать градусов, прёт этот "Фольксваген" по гололёду, что твой фашистский танк. Железо на корпусе прочнее брони. Дядя Костя во дворе парковаться учился и дважды "поцеловал" мусорный бак. В лепёшку его смял, а раритету хоп хрен, ни вмятины. Только краску счесал на правом крыле.

Ладно думаю, подойду. Гляну как работает гаджет. Быть такого не может, чтоб кто-нибудь из Поспеловых меня не узнал.

- Солдатик! - вскричал дядя Костя, лишь только я вышел на свет. - Ты-то здесь какими судьбами? Заблудился, или приехал к кому?

- Да вот, - говорю, - девчонке своей хотел сделать сюрприз. Нагрянул без предупреждения, а она укатила в Питер, во встречных поездах разминулись. Думал здесь до утра перекантоваться, а оно видите как? Придётся брать задницу в горсть и обратно чесать, на железку.

Нет, это словами не передать, как прикольно следить за лицом дяди Кости. Знает меня как облупленного, смотрит в упор, а нету в глазах ни эмоций, ни капельки узнавания. Хоть бы сказал: "Слышь, парень, кого-то ты мне очень сильно напоминаешь". А он даже лоб не наморщил.

И тут меня мысль обожгла. Как бы я себя чувствовал, если б на месте соседа была моя мама Вера? Вот так же, как он, спрашивала недрогнувшим голосом: "Может тебе, солдат, с ночлегом помочь? - могу позвонить. Есть у меня люди, работающие в гостиничном сервисе. Доставлю бесплатно. И они лишнего не возьмут..."


***


Сервисом оказалась узкая комната в панельной пятиэтажке. По центру кровать "Ленин с нами", лампочка сороковка под потолком, стены заставлены высокими трехстворчатыми шкафами. Судя по следам на обоях, над окном в своё время висела картина. Удобства тоже стандартные. Слева от двери ванна, совмещённая с туалетом. Напротив неё кухня.

Все окна в квартире были плотно зашторены - обычное дело в белые ночи. Всё было тускло, всё мрачно. Ещё стоя в полутёмной прихожей, я тысячу раз пожалел, что не вернулся в свой дом, чтобы начать всё сначала. Если бы не хозяйка, статью и голосом похожая на мою покойную бабушку, я бы отсюда сразу ушёл. Даже серёжки такие, как у неё были - два тяжёлых золотых полумесяца.

Она посвящала меня в мелочи быта. Изредка прерывалась, чтоб крикнуть в глубину коридора: "Верка, опять уснула? От я холодной воды принесу!" Потом, как ни в чём ни бывало, опять обращалась ко мне:

- Курку сюда положь. Внучка встанет, утюгом высушит. Если продрог, можно принять горячий душ. Это у нас бесплатно. Сейчас принесу свежее полотенце...

Заслышав моё "спасибо", фыркнула на ходу:

- Мы бы тебя, солдат, и так ночевать пустили. Да время такое, подлое. Третий месяц пенсию не несут... Верка! И не стыдно тебе?

- Да встала уже, ба!

Из меня вся сонливость вышла. Неожиданный голос, штучный, удивительного окраса. Я бы даже сказал, сексуальный. Точь-в-точь как у Сидни Уилсон, солистки панк-группы "Б-52". А мимо, вдруг, что-то прошелестело, прошлёпало босыми ногами и спряталось за дверью сортира.

Нет, думаю, это чудо надо как следует разглядеть. И отказался от душа.

Финансовые вопросы решались на кухне под чай со сдобными сухарями. Анна Сергеевна сидела напротив меня, подперев щёку ладонью. За спиною книжная полка, совмещённая с узким столом. Там, рядами, учебники за девятый класс средней школы и стопочка общих тетрадей. Стрелки настенных часов стремились к полуночи.

Всё что у меня было это пятьдесят долларов, подаренных тётей Раей. Старая купюра, поношенная. Не помню уже, кем в это время ей приходился рубль, но судя по реакции бабушки, родственником, о котором не стоит и вспоминать:

- Где я тебе сейчас сдачу возьму с таких-то деньжищ?! Мы с внучкой на них месяц живём. Утром придётся в обменник идти. Он с девяти. Ты Серёжа как?

- Ничего, служба потерпит.

- Только шельмуют у нас в обменниках не хуже чем в банках, - будто не слыша, вслух размышляла она. - Есть другой вариант. Поднимемся утром к соседям на четвёртый этаж. Недоросль ихний с недавнего времени скупает на рынке ваучеры, золото, и валюту. Не люблю я эту семью, а надо. Не будет же он при мне шельмовать, - и снова, - ты как? Только нужно проснуться в шесть.

- Можно и в шесть, - терпеливо отвечал я.

Здесь надо отметить, что с Анной Сергеевной (так незатейливо звали хозяйку этого "сервиса") мы не только уже познакомились. Я даже успел частично удовлетворить женское любопытство: откуда, куда, зачем, почему в воинской форме, и что за причина вынудила меня проситься к ней на ночлег.

Если соврал, то самую малость: назвался своим именем, сказал, что живу в Ленинграде, а всё остальное отсёк многозначительной фразой: "Военная тайна". Сочинение про девчонку, с которой мы разминулись встречными курсами, уже разок прокатило. Я и сейчас бы его озвучил, да внутренний голос снял с языка. Глянул на Верку и понял, что это лишнее.

Она в это время наводила порядок в гостевой комнате. Меняла бельё. Как мама моя, а когда-то бабушка, двумя кулаками взбивала подушки. И я почему-то подумал, что очень бы даже не возражал, если б она это делала перед сном в моей холостяцкой комнате.

Верка была в коротком халате. Нет, хитрую фишку придумали предки - спрашивать ковш воды у приглянувшихся девок. Чтобы как я сейчас: склонился над чаем - увидел ноги; вместе с чашкой поднял глаза - и тебе открывается то, что выше. В общем, развал-схождение я оценил и жаждал теперь глянуть на парадный портрет. Она ж, как назло, то спиной повернётся, то боком.

В итоге случился казус. Застилая свежую простынь, девчушка споткнулась о нижний край и шлёпнулась на кровать, оголившись почти до лопаток. Я обомлел. Трусишки-то йок, спросонья забыла надеть! И мне посчастливилось случайно увидеть то, что домашние девочки до свадьбы никому не показывают.

Анна Петровна могла только догадываться, что происходит за тонкой перегородкой, но на всякий случай прикрикнула:

- Верка! Бессовестная! Сейчас же закрой дверь!

Увидев, что гость поперхнулся и покраснел, добавила для меня:

- Ты лучше туда не смотри. Спокойней уснёшь. Мальчишка у неё есть, осенью на срочную призовут. Обещала, что будет ждать.


***


Я долго не засыпаю, если вокруг чуждые запахи, непривычная обстановка. Сегодня вообще атас. Лежу в приподнятом состоянии. Закрою глаза, а там! Точёные ножки, плавно переходящие в попку, нежный пушок, едва прикрывающий рельефную выпуклость, очень похожую на чуть приоткрытый человеческий глаз без ресниц. Как будто сфотографировал!

Честно сказать, я голых девчонок не особо-то видел. Никогда б не подумал, что это красиво. Особенно после Питера. где дежурная медсестра порывалась меня соблазнить. Заманила в отдельный бокс чтобы вколоть порцию обезболивающего, смахнула с меня пижаму вместе с трусами, распахнула свой белый халат... а под ним вообще ничего! И давай голым задом крутить: то так встанет, то так. Да всё норовит срамным местом до моего лица дотянуться. А у меня блин, полового задора ноль, его после ранения будто бабушка отшептала. "Видит око, да зуб неймёт". И к нестихающей боли ещё не привык.

В общем, и смех и грех. То ли кричать караул, то ли прятаться под подушку. Нормальная баба, не старая ещё, лет тридцати, а спиртом от неё так и прёт! Была бы чуть потрезвей, быстрей сообразила, что я не алё. Итог всё одно один: в наглую отсосала и отпустила.

А Верка... ну я сравнил! Это что-то домашнее, чистое. Как она взбивала подушки! Нет, после всего мною увиденного, как честный человек, я должен на ней жениться!

В общем, лежу, уставился в потолок и представляю, как будет светла моя жизнь между двумя Верами. Хозяйки тоже не спят. Обе на кухне: младшая утюгом щёлкает, старшая моет посуду. Будто им тоже не вставать в шесть! И кажется мне, что это я из-за них уснуть не могу. Уже и гимн по радио отыграли, а они всё суетятся. Видно клиентов у этого сервиса раз, два и обчёлся. Вон, бабка сказала, что они на полста баксов месяц живут. И крыше наверно отстёгивают, в то время без этого как?


***


Не успел уснуть, Анна Петровна трясёт за плечо "Вставай, без пяти шесть!" И губы бескровные поджимает куриною гузкой. По лицу не поймёшь, спала она или книжку на кухне читала. На стуле, в изголовье кровати, куртка моя висит. На сидушке обе цепочки. Не кучей лежат, а порознь, во всю длину. Не волнуйся, мол. Мы у тебя ничего не украли.

Ну, ты, думаю, спецназ, разведрота! На ровном месте спалился! Что теперь люди подумают?

В общем, подпортил себе настроение, да так, что о Верке даже не вспомнил. Будто бы видел во сне, а утром забыл.

Хозяйке мои эмоции были неинтересны, она к ним повернулась спиной.

Я заправлял, ставшую холодной, постель. Выскакивал в ванную ополоснуть лицо. Всё это время она безмолвно стояла в прихожей, дежурила возле входной двери. Где-то за ней монотонно тренькал велосипед, осторожно спускаемый на руках.

В нужный момент провернулся замок, и старушка произнесла:

- Юноша! Если время вам позволяет, зайдите, пожалуйста, к нам. Есть разговор.

- Делов-то! - прозвучало в ответ.

Я вчера ещё подозревал что "юношей, покупающим ваучеры, золото и валюту", мог оказаться Поня. Теперь убедился - он. Не бочкообразный ещё - в прихожую протиснулся без проблем - и вежливый для профессии, которую выбрал. Формою головы он уже напоминал грушу. Белесый пушок кудрявился на щеках и дополнял сходство, а глазки выглядывали из-под бровей, как два червячка, которым хотелось есть.

Доллары разменял без проблем. Бумажку на свет посмотрел, пальчиками провёл и уточнил:

- Рублями?

Хозяйка сказала, что да.

Поня раскрыл "пидорку" (так звался в народе брючный кошель во времени, куда я попал), повернулся ко мне безденежным боком, на ощупь зашелестел пальцами.

В общем, в сравнении с тем, каким я недавно видел коллектора в офисе, был этот молодой человек приятным во всех отношениях. Только деньги черпал из отделения, в котором хранил потасканные купюры. Типичный начинающий бизнесмен, но уже не лох. Когда я спросил: "Золото не возьмёшь?", вежливо отказал:

- Извините, но я вас не знаю и вряд ли когда-нибудь встречу. Золото от подделки на глаз различить не сумею, а реактивы с собой не вожу. Они у меня на рынке. Вы, если не передумаете, приходите лучше туда. У главного входа спросите Поню - каждый покажет...

Спускаясь по лестнице, мне, прежде всего, хотелось узнать, где нахожусь. А вышел во двор, завернул за угол, огляделся... вот же она, городская гостиница! Всё здесь в одинаковой близости: рынок, наша квартира, школа, в которую когда-то ходил. Вот только нигде не ждут.

- Что там у вас? Можете показать?

Даже не оглянувшись, я понял, что это Поня. Доконал он меня этим велосипедом!

- Ты, - говорю, - починил бы звонок да крылья как следует, закрепил. В Техасе по таким агрегатам ковбои стреляют на звук.

И, значит, его кровную собственность ссыпаю в его же ладонь, как будто с души скидываю эти двести семьдесят с лишним грамм. Ведь чисто формально, я свою миссию выполнил. То, что обещано усилителю, отдано из рук в руки. Теперь, если Аркашка цепочку не выкупит, а просто оценит и возвратит, это будет считаться не моим косяком, а его доброю волей.

Вопреки ожиданиям, Поня не морщил нос, чтобы сбить цену, а наивно спросил:

- Не жалко? Достойная вещь, дорогая. У наших братков видел такие, а сам ещё не приценивался. Финансы не позволяют. Сколько здесь?

- Двести семьдесят пять грамм.

- Ого! Кучу денег, наверно, вбухали, поносить, как следует, не успели, а справедливую цену теперь не дадут и в комиссионке. Что там, что на нашем рынке брать будут как лом. И десять процентов слупят на развитие бизнеса...

Судя по ссылке на комиссионку, Поня настроился на покупку и подводил меня к мысли, что с золотом нужно прощаться легко. Это слегка напрягало, мешало сосредоточиться. Ибо в моей голове уже обретала детали изящная комбинация, простая и действенная, как шахматный "детский" мат.

Язык у моего покупателя был не самым литературным, а разум не отягощал богатый словарный запас. Сбивая цену, он то "экал", то "нукал" и в паузах, которые допускал, угадывались несказанные ядрёные матюги.

Как только мой план созрел, я выстрелил ответною фразой, и в клочья порвал цветастое полотно его рассуждений:

- Хочешь, Поня, я тебе эту цепь подарю?

Мальчишка завис. Глазёнки его, два изголодавшихся червячка, выползли из орбит и стали похожи на очки Джона Леннона.

- Как тебе моё предложение? - ещё раз выстрелил я.

- Да ну! - не поверил Поня. - Просто возьмёте, подарите, а сами потом...

Что там за мрачные перспективы он для себя рисовал, этого не скажу, я его перебил:

- Просто ничего не бывает. Сначала мы сходим к нотариусу, обговорим детали. Он вызовёт эксперта-оценщика, определится со стоимостью. Потом набросает бумагу с условиями дарения. Если у нас с тобой не возникнет никаких замечаний, отпечатает черновик на машинке, исправит ошибки. И только тогда перенесёт этот текст на бланк. В общем, та ещё мутота. Можем к обеду и не управиться.

Пацан пацаном, а из всей этой, нарочито длинной тирады, Поня сразу вычленил главное.

- Это ж, какие условия вы мельком упомянули? - спросил он с лёгким наездом.

- Так, - говорю, - ерунда, в голову не бери. Если к примеру когда-нибудь у тебя, как у бизнесмена, возникнут ко мне какие-то финансовые претензии, ты будешь обязан их погасить, или вернуть мне стоимость золота, которое я тебе подарил, по биржевому курсу, с банковскими процентами.

- И всё?! - вырвалось у него.

- Всё, - подтвердил я. - Если ты не захочешь включить в договор какие-то свои пожелания, тогда это точно всё.

Аркашка задумался. И я его понимал. Предложенный мною сценарий был с виду незамысловат, как атрибуты напёрсточника. Но где-то, невидимый глазу, за частоколом юридических терминов, таился подвох. И он его чувствовал. Врождённая осторожность не давала сказать "да", а жажда наживы - "нет".

Я уже начал подозревать, что "не будет кина", но он попросил, как о чём-то несбыточном:

- Можно мне проконсультироваться у своего адвоката?

- Нужно! - сказал я. - Его подпись под договором тоже не помешает. Ты ведь несовершеннолетний?

- С чего это?! - смешно возмутился Поня. - Мне ещё в мае исполнилось восемнадцать, значит мне можно? Я... тут недалеко, я сейчас!

Вернулся он минут через пять. С тем самым "юриспрудэнтом", которого мне на сегодня подсуетил Момоновец. Я его сразу узнал, хоть был он на порядок моложе, и не такой занятой. Ну, это я уже придираюсь.

- Игорь Петрович, - представился он, одёргивая статусный красный пиджак. - Насколько я понял со слов моего клиента, вы как даритель не возражаете, если я буду его консультировать при заключении сделки. Во сколько у вас назначено?

Другие слова в моей памяти не отложились. Он говорил, будто ставил маскировочную завесу. Но что не отнять, в молодости Игорь Петрович был пробивным человеком. Узнав, что ещё не назначено (понедельник, восемь утра), взял управление на себя. Достал из кармана допотопную "Моторолу" и сразу стало понятно, что всё у него в нашем городе схвачено: оценщик, эксперт, личный водитель на "Жигулях". И, судя по адресной книге, это ещё далеко не всё. Даже нотариус, который обычно на всех кладёт, согласился придти в контору за сорок минут до начала рабочего дня.

В общем, через пару часов мы с Аркадием уже подписали его приговор. С этой минуты ему запрещалось трясти с меня бабки, а мне под любым предлогом брать у него взаймы. Это условие было внесено в договор по настоянию адвоката, что свидетельствовало об изощрённом его уме. Оба они не умели заглядывать в будущее, и были по-своему счастливы. Не служившие люди до старости лет дети. Они верят в добрых волшебников, АО "МММ", невидимую руку рынка и прочие сказки.

Поня, тот хоть сказал, примеряя обнову:

- Скажите, пожалуйста, зачем вам оно надо? Я ночью не буду спать, пока не пойму.

Он "из своих" рассчитывался в кассе. Выходил из приёмной на улицу за кофе и пирожками для всех. Я был ему за это немножечко благодарен. Верней, не ему, а олуху, каким он в то время был.

Эх, думаю, казнить, так казнить:

- Запомни, пацан: к середине августа доллар подорожает в три с лишним раза, а рубль останется при своих. Забудешь, останешься без штанов. У многих из тех, кто имеет валютный долг, всё прахом пойдёт. Насчёт остального считай, что это судьба. - И сунул в его карман дубликат золотой цепи. - А это тебе на мороженое...

Можно было конечно продать, но внутренний голос сказал, что надо. Я ж усилителю обещал. Опять же, сосед Никита, рассказывая о том, как Поня разбогател, конкретно упомянул: веса в том золоте было "чуть ли ни полкилограмма".

Он прав. В прошлом и без меня достаточно бардака. Не стоит его усугублять. Да и что я теряю? Если фортуна обернётся срамным местом, всегда можно переиграть весь эпизод.

Так и оставил мальчишку стоять с вытаращенными глазами.