Борисов Александр Анатольевич: другие произведения.

Чужая боль

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья

  Этот город облокотился на берег Днепра как "Мыслитель" Родена на правую руку. Сделав широкий шаг на пути от деревни к городу, он как-то притух и с тех пор пребывал в сильнейшем недоумении: "Шо ж робыть?"
   Назывался он с покушением на столичность - Новомосковск. И было в этом названии что-то от копченого сала.
   Попал я туда по недоразумению. Прилетел самолетом в Днепропетровск, а в тамошней городской справке дородная тетка, ошалевшая от жары, слишком вольно истолковала содержимое адресной книги. Вот и верь после этого в безупречность статистики. Это по ее милости мне пришлось стоя трястись в дребезжащем пригородном автобусе. А потом, прикусив язык, долго искать местный аналог столичных "Черемушек". Так назывался пяток скомканных на пустыре пятиэтажек. Зрелище унылое и безнадежное.
   Впрочем, все, как галушки сметаной, было щедро приправлено неповторимым украинским колоритом: розариями и палисадниками, крохотными заборчиками и ладненькими скамеечками. Что можно покрасить - было одето в самый веселый цвет и укрыто от летней жары зарослями дикого винограда. В другом состоянии духа я бы это обязательно оценил.
   Друга Тараса на месте не оказалось. Пришлось ждать. Но только под вечер выяснилось: тот кто пришел - сто лет мне не нужен. Обычный однофамилец, вернее - тройной тезка. Вот так. Трижды не повезло. Только зря потерял время.
   Последний обратный автобус давно ушел без меня. И самые ближайшие мои перспективы начинались со слова "завтра".
   Переночевать мне, естественно, тоже никто не предложил. Спасибо что не потравили собаками. И торчал я на пыльной скамейке как клизма, забытая в заднице. Нужно было искать гостиницу или что-нибудь в этом роде. Но ноги не шли.
   Человеку, позавтракавшему за далеким Полярным Кругом, очень трудно представить что такое "плюс тридцать в тени". Так что с одеждой я тоже не угадал. Зато через пот дошло, почему на лагерной "фене" цивильный пиджак называется "лепень".
   Раздевшись по пояс, я в смятении закурил и начал осматриваться.
   Прямо передо мной развалился "Универсам" - маленький небоскреб на высоком фундаменте. Он тоже прилег. Потому что ему, как и мне, надоело стоять. Интересно, есть ли там холодное пиво? И с чем здесь вообще "борются"? С пьянством или с Указом про пьянство?
   Судя по лицам целеустремленных прохожих, "горилка" поблизости где-то была. Но ее продавали совсем в другой стороне. Оттуда как раз тяжело выгребал инвалид в облупившейся черной коляске, чем-то похожей на вечный двигатель.
   Инвалид счастливо жмурился. Порой он откидывался на спинку сидения, роняя на грудь густую шапку волос. Притаренная в ногах бутылка играла на солнце ликующим бликом. Был он, как истый хохол, кареглаз и носат. На вид - лет восемнадцати-двадцати, если не меньше. Год-два долой, страдание старит... совсем молодой пацан!
   Все это я "срисовал" чисто автоматически.
   Коляска давно миновала скамейку где я пребывал в тоскливой нирване. Но, видимо взгляд задержался на ней несколько лишних мгновений. Парень вдруг изогнулся, дернул плечом как после удара булыжником в спину и бросил "в обратку" яростный режущий взгляд. Откуда-то из-под мышки. Мол, не замай!
   Только этот мощный заряд ушел "в молоко": наткнулся на равнодушие и сонное созерцание.
   Инвалид секунду помедлил. Потом, наконец, что-то решил. Коляска развернулась на месте и подъехала вплотную ко мне.
   - Курыть нэма? - спросил он ломающимся баском. На слове "нэма" "дал петуха" и закашлялся.
   Я протянул ему порядком осиротевшую пачку.
   - Ого, "Ватра"! А шо цэ за сигарэты такие? - Парень признал во мне пришлого и "размовлял" в понятной для "москаля" форме.
   - Сигареты как сигареты. В Мурманске на каждом углу продают, - не слишком охотно пояснил я.
   - Во! А я все гадаю, кого же ловчее спросить: Мурманск - то Север чи Заполярье?
   Хороший вопрос. Знать бы еще, в каком объеме на него отвечать.
   - Ты что, в школу никогда не ходил?
   - Когда-то ходыв, - паренек обозначил шутливый поклон. - А як обезножив, пенсию мне назначилы. А де же ты, дядечку, бачив, шоб пенсионеры в школу ходылы?
   Я молча достал сигаретку. Покрутил, разминая табак. С деланным наслаждением, закурил. Отвяжись, мол. Видишь, не до тебя?
   Но навязчивый собеседник никуда не спешил. Он нашел свободные уши и настроился на обстоятельный разговор. Ему было наплевать, слушают его или нет.
   Да я и не слушал. У каждого в жизни хватает проблем. Решить бы свои. Но фрагментарно, время от времени, вникал в грустную сагу. А он от волнения все чаще переходил на "ридную мову":
   - Батько, кажуть, первым выскочыв из машины тай в кювете сховався. А с ненькиной стороны двери заклинило. Я вот теперь гадаю: мож, то вона нас пыталась оборонить? Та я ничего и не чув. Спал на заднем сидении, тай годи. Проснувся от выбуха. Ненька вже не кричала. Ее наповал осколками посекло. А Ганка в пеленках пылает как факел! Тут люди...
   Многих слов я не понимал. Но восполнял пробелы картинками из его памяти.
   - Ганке шо, - в унисон звучали слова, - морду пожгло, руки, живот, да кое-чего пониже, по бабской части. А мине крепко машиною придавило. И ноги есть - а поди ж ты, не ходють...
   - ТЫ ЧТО? ЗАВИДУЕШЬ ЕЙ? - мысленно спросил я. Жестоко спросил. Честно говоря, не хотел. Как-то само вырвалось.
   Сначала он ничего не понял:
   - Ты што, дядьку?! Типун тебе на язык!
   Потом спохватился:
   - Гля! Ты вроде молчишь... а кто же тогда спросыв?
   - То совесть твоя спросила.
   - Со-о-овесть? - На его переносице выступил пот. - Да н-и-и...
   Он испугался. Замкнулся и замолчал.
   Вот так! Взял и обидел калеку. Человек тебе душу открыл, а ты в нее как мент в коммуналку. Даже не вытер сапог. Нехорошо как-то вышло, очень неловко. Сердце заныло неуютно, тревожно.
   - Хорошая у тебя сестра? - Слова как протянутая рука. Как призыв к примирению.
   - Ганка-то? - просияв, отозвался мальчишка. И почему-то сплюнул. - Очень хорошая! Но до того, падла, вреднючая! Мурцует меня, почем зря. Знает что не поймаю, а если поймаю, то сдачи не дам. Добрый я. А она над моей добротой издевается. Давеча вот, собаку мою отравила. Ласковая была животина, умная. И жграла мало...
   Вместе с остатками хмеля из парня выходили украинизмы:
   - Я вот гроши себе на коляску копил. Где люди подали, где сам... по плотницкой части. А как накопил, все бабуле отдал. И наказал: "Ты лучше пальто Ганке купи. Грэць с ней, с новой коляской! Я и в старой пока похожу..." Так собака моя ей чем-то не угодила...
   В шоколадного цвета глазах, как в лужах, плескались слезы. Он вытер их полой пиджака, высморкался сердито и пояснил:
   - Мерзнет она без пальта. Там, где пожгло - там и мерзнет.
   Было видно, что сестренку свою он любил. Любил, не смотря ни на что.
   - Отец что, совсем вам не помогает? - спросил я на всякий случай, хоть и знал уже примерный ответ.
   - Батьку ж тогда в тюрьму посадили. Мол, не помог, семью в опасности бросил. Там он и сгинул. Справку прислали. Написано "туберкулез". Но люди болтают - повесился...
   Только теперь я увидел мальчишку. Всерьез. Целиком. Всем сердцем. По-настоящему.
   ...Побелевшие пальцы, сомкнувшиеся на вытертых рукоятках. Латаные штаны без морщин на коленях. Обида на донышках глаз...
   Господи! За что ж его так?!
   Боль сама по себе способна убить, если она превысит допустимый порог. Наша кровь идентична по составу морской воде. И содержит в себе всю таблицу Дмитрия Ивановича Менделеева. Даже те хитрые элементы, которые еще не открыты. Вот почему человеческий мозг не всегда управляется разумом. Боль, как красная кнопка, включает автономную систему самозащиты. И эта система способна (практически мгновенно!) синтезировать в нашей крови соединение любой сложности. Даже чистую, без примесей, воду.
   Организм всегда успевает себя защитить. Если сильно "прижмет", - немеет пораженный участок тела. А если и это не помогает, человек теряет сознание.
   Здесь уникальный случай Веками проверенная система не сыграла сигнал "отбой". Ее "заклинило". Наверное, потому, что мальчишка спал. А когда проснулся, получил мощнейший эмоциональный шок. До сих пор в нижней части его позвоночника перекрыт канал энергетики, что ответственен за питание нижних конечностей. Скоро этот канал за ненадобностью отомрет и ноги начнут усыхать...
   - Ганка, она ведь бывает хорошая, - рассуждал между тем инвалид. - Когда в зеркало на морду свою не глядит. Давеча вот говорит: "Давай, Василь, я тебя москаляцькой едой угощу". Как его... что-то забувся... гренки, чи хренки? На кухню пийшла, дымищи в хату понапускала, уси пальцы пообожгла... Я попробовав... а то жареный хлиб... Ой, не можу... жареный хлиб!
   В конце каждой фразы его голос подпрыгивал до фальцета. Вытирая слезы, он взглядом своим приглашал посмеяться и меня. А потом опять начинал хохотать. Да так, что патлатая голова моталась из стороны в сторону, обнажая худую кадыкастую шею с беззащитно пульсирующей жилкой. Шею, на которой ни разу не побывало ни одного полновесного мешка картошки, притыренного с колхозного поля.
   - Эх, кабы б мои ноги ходили! - сказал Василь, отсмеявшись. И задумался. Улетел на крыльях мечты.
   - Ты бы сестренку свою по всей хате на кулаках протащил! - хмыкнул я, возвращая его на землю. А сам с интересом следил за его ответной реакцией.
   - Та ни, дядьку, - ласково улыбнулся Василь. - Что ж я, не понимаю? То ж вона не меня мурцуе, а свое треклятое прошлое. Ни! Я б тогда, дядьку, як кинь працював! Собрав бы гроши... такие гроши, чтоб Ганке зробылы пластычную операцию. Хай вона будэ як ненька-покойница - красива, та весела. А мож самому в фельдшера податься? Оно и дешевле выйдэ?
   Ты посмотри! Такой молодой, а уже хохол! Ну что ж, этот город не так уж плох, если в нем рождаются добрые люди. И я приехал сюда не зря.
   Когда входишь в чужой организм с намерением что-либо в нем изменить - будь готов к жестокому сопротивлению. Даже если человек находится в коме, его система самозащиты будет решительно отвергать все, что приходит извне. Нужно обладать беспристрастностью робота и полностью отрешиться от чуждых эмоций. А свои и подавно держать на замке. Иначе труба: или прихватишь чужое - или забудешь свое.
   - Василь - тихо сказал я и глянул в его глаза.
   А потом медленно, осторожно поднялся с надоевшей скамейки и стиснул в ладонях его виски:
   - ВАСИЛЬ, ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ ЧУВСТВУЕШЬ НОГ?
   Капельки пота выступили на его лбу. Извилистыми ручьями потекли по лицу, искаженному гримасою ужаса. Зрачки закатились. Тело обмякло. Теперь мы с ним - единое целое.
   Для начала я подключил его к своей энергетической системе. Попробовал размять омертвевшие ноги. Они отзывались, но очень слабо.
   Заныли пересохшие вены. Вот-вот порвутся! Как будто они скручены из тонкой папиросной бумаги. Когда по ним хлестанет полноценный поток крови - мальчишка будет орать. Мотор-то у него сделан на семерых. Качает так что брызги летят!
   Так, смотрим дальше: гипертрофия левого предсердия. Это не страшно. Годочков до девяноста хозяин "мотора" точно протянет. Если, конечно, бросит пить и курить, если будет делать зарядку, побольше ходить, а еще лучше - бегать. Правда, ходить Василю придется учиться заново. Ему еще много чему нужно учиться....
   Все, Васька! Хана твоей пенсии! Осталось всего-то: заблокировать боль да немного "подзарядить аккумуляторы". Легкого импульса оказалось достаточно. Система сама пришла в норму.
   Ничего серьезного в мире не произошло. Все так же немилосердно свирепствовало солнце. Где-то недалеко полыхал реактор Чернобыля - "мирный атом в квартиры советских граждан!" Прошла всего-то доля мгновения. Карегрудый воробей не успел даже толком вываляться в пыли, а Васька прийти в себя.
   Трясущимися пальцами я достал последнюю сигарету. Она мгновенно потемнела от пота.
   - И мене закуры-ы-ть, - бабьим голосом вывел мальчишка, покачиваясь из стороны в сторону. Кажется, сейчас у него начнется истерика.
   Я молча показал ему дулю, порылся в кармане, достал и протянул четвертак:
   - Не барин. Сходи да купи. И спроси там холодного пива.
   Он недоверчиво посмотрел на свои колени. Потом на меня.
   - Чай не безногий! - со злобой добавил я и презрительно сплюнул. А мысленно прокричал: "НУ ЧТО Ж ТЫ СИДИШЬ?! ДАВАЙ!!!"
   И он, наконец, поверил. Решительно подтянулся на руках, неуклюже выполз из коляски и встал на ноги. Потом сделал первый неверный шаг, другой, третий... И вдруг, обернулся, шатаясь, воротился назад. Глаза его ничего не видели. - сплошные горькие слезы.
   - Ой, дядьку, - сдавленно прошептал он, - ой, дядьку!
   И сорвался на крик:
   - Ой, дядьку-у-у!!! Ой, дядечку, дядечку! Как же... как я перелякався! Я думав... я думав ты меня хочешь вбыть!
   Я подхватил Василя на руки, долго баюкал и успокаивал как младенца. А он уткнулся в мое плечо мокрым носом, плакал, икал и всхлипывал, вздрагивая всем телом.

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"