Борисов Сергей Ю.: другие произведения.

Кровавая купель графини Батори

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Нет такого преступления, на которое не могла бы пойти женщина, чтобы сохранить красоту и молодость. Графиня Батори доказала это, считая эликисром кровь юных девственниц.


   Сергей Борисов
  
   Миниатюра на историческую тему
  
  

Кровавая купель графини Батори

  
  
  
   Плаха без топора
   Доски были крепкими.
   - Чего их проверять? - Ласло притопнул ногой и даже подпрыгнул. - Как новые.
   - Смотри, смотри, - хмыкнул Ежи Корда. - Положено.
   Ласло обошел колоду, не тронутую топором палача, пнул ее и снова посмотрел на Корду. Тот невозмутимо попыхивал короткой трубкой.
   - В целости, - сказал молодой стражник и, тоже вытянув из кармана кисет, присел на колоду.
   Тут же последовало резкое и повелительное:
   - Встань!
   Ласло вскочил.
   - Не для тебя предназначена, - уже обычным голосом, прокуренным и глухим, сказал Корда. - Так не искушай судьбу.
   Ласло поспешно спрыгнул с помоста. Перечить было неразумно. Наоборот, разумным было подольститься к Корде, местному старожилу, авось возьмет под опеку юнца, вчера прибывшего в замок Шетче, а всего лишь месяц назад пахавшего землю в деревушке на берегу реки Ваг. Пахал, сеял, жил не сытно, но и не очень бедствуя, о лучшей доле не помышляя, да примчались в деревню гонцы от князя Радо, хозяина тех краев, ткнули пальцем в Ласло:
   - С нами пойдешь!
   Так стал крестьянский парень слугой государевым. А что делать? В стражники так в стражники, хорошо еще, что войны нет, а то запросто в самое пекло угодишь. А там выживешь, нет ли, кто знает.
   - Пошли к следующей, - сказал Корда и неторопливо двинулся по тропинке, змеившейся у подножия замка.
   Ласло плелся следом и все прикидывал, как расположить к себе вояку с седыми вислыми усами. Как? Да проще простого! Ласло даже остановился. Разговорить надо! Люди любят знаниями своими хвастаться, а тех, кого ими одаривают, выделяют и милуют.
   - Дядя Ежи, а, дядя Ежи! - окликнул он Корду.
   - Чего тебе?
   - Я спросить хотел. Почему по углам замка плахи с колодами стоят? И почему их проверять надо, чтобы, значит, все в исправности да готовности было?
   Корда повернулся и сказал внушительно:
   - Таково повеление пфальцграфа Турцо. - Он помолчал и добавил с кривой усмешкой: - Ну, и решение суда тоже.
   - А что сие означает?
   - Ты что, и вправду не знаешь? - Корда смотрел недоверчиво.
   - Нет, - выпучил глаза Ласло. Кое-что об узнице замка Шетче он, конечно, знал, как и все в Трансильвании, но сейчас лучше прикинуться неотесанной деревенщиной.
   - Эшафоты, - наставительно проговорил Ежи Корда, - это знак того, что в замке находится приговоренный к смерти. Приговоренная... О "кровавой графине", небось, слышал?
   - Так мы саму Волчицу охраняем?
   - Ее самую. Эржбету Батори.
   - В нашей деревне ею детей пугают.
   - И правильно делают. Кровь человеческую пила, будто упырь какой. В крови девственниц купалась. Сколько сотен девушек на тот свет отправила, никто сказать не возьмется. 650 - это точно, так по ее дневнику выходит. Да только наверняка больше. Не марать же бумагу из-за каждой служанки, верно?
   - А про дневник вам откуда известно? - с почтительным сомнением спросил Ласло.
   - Э, парень, мне многое известно. Я в те годы при графе Турцо в личной охране состоял. И когда он первый раз к "волчице" приехал - для разговора, и когда 29 декабря 1610 года с обыском к ней нагрянул. В этом замке все и происходило.
  
   Застенок
   Дверь сотрясалась от ударов.
   - Откройте!
   Наконец заскрежетал замок, и дверь приоткрылась. Корда не стал тратить время на слова, двинул в морду открывшему так, что тот подавился выбитыми зубами. Ежи перешагнул через упавшего на колени человека, отодвинул засов, распахнул ворота и поклонился графу Турцо.
   - Пожалуйте, господин.
   Граф Турцо тронул поводья и въехал во двор замка. Корда помог ему спешиться. Встал по правую руку. Где-то вверху хлопнула ставня. Стражник поднял голову и увидел в окне отвратительную, изъеденную оспинами рожу с носом крючком и острым подбородком. Шут графини! Корда его видел в прошлый приезд и запомнил, естественно. Разве такую образину забудешь?
   - Это Фичко, - сказал граф. - Быстрее.
   Через большую залу, не обращая внимания на прижавшихся к стенам слуг, они - граф и десяток стражников во главе с Кордой - прошли к покоям Эржбеты Батори.
   ...Женщина вглядывалась в зеркало. Ужас охватывал ее, потому что зеркало говорило ей правду. Зеркало не может иначе. Это люди всегда готовы ко лжи - из страха, в расчете на милость и расположение госпожи. Но они так велеречивы, что хочется верить им, а не зеркалу, которое упорно твердит: ты стареешь, кожа твоя сохнет, волосы секутся, ты стареешь, ты стареешь... Как заставить его замолчать, этого проклятого свидетеля уходящей молодости? Женщина схватила хрустальный флакончик с благовониями и швырнула его в зеркало. Флакончик разбился, засыпав осколками стол. Зеркало же, изготовленное прославленными венецианскими мастерами, осталось цело. И все-таки говорило правду.
   Графиня почувствовала, что сейчас расплачется от злости и бессилия. Ее никто никогда не видел плачущей. Только зеркало... Она хотела поднести к глазам платок, но не успела, повернулась к двери.
   ...У золоченых дверей граф помедлил, потом повел бровью, и Корда толкнул узорчатые створки.
   - Что вам нужно, кузен? - надменно спросила высокая женщина с роскошными волосами и бесподобной белизны кожей. Прекрасные глаза ее гневно сверкали, в них не было и тени страха. - Явились без приглашения, со стражей... Отвечайте!
   - Сегодня, графиня, я предстаю перед вами в ином качестве, нежели в прошлый мой визит. Не как кузен и даже не как правитель Восточной Венгрии, а как личный посланник короля нашего, Матиаша II.
   - Что угодно Его Величеству?
   - Его Величеству угодно, чтобы замок ваш был осмотрен со всем возможным тщанием. И вы сами виноваты в этом, графиня. Несколько месяцев назад, когда я приезжал к вам для дружеской беседы, вы ввели меня в заблуждение. Мы говорили о девяти трупах, благодаря записям преподобного Януша Поникенуша найденных в подземном ходе близ вашего замка. Вы объяснили: девушки умерли от какой-то заразы и лишь по этой причине были погребены спешно и не по-христиански. Я принял ваше объяснение. И явно с этим поторопился. Медики, по моему приказу осмотревшие трупы, единодушны в оценке: раны на телах, пусть тела эти и плохо сохранились, свидетельствуют о предсмертных мучениях и пытках. Поэтому я здесь.
   За все время речи графа ни один мускул не дрогнул на лице Ежи Корды. А ведь он знал, что граф недоговаривает, лукавит. Как-то, стоя "на часах", он стал невольным свидетелем разговора графа с другими родственниками графини. Никто из высоких гостей, прибывших в резиденцию пфальцграфа, не сомневался, что трупы в подвале - дело рук Батори и ее подручных. В последние годы графиня так поиздержалась, что не могла позволить себе и такую малость, как безымянные могилы где-нибудь в чащобе леса. Покойников закапывали как и где придется, а то и просто выбрасывали в реку - иногда целиком, иногда предварительно расчленив. И вот теперь представителям двух могущественных трансильванских родов, Батори и Надашди, предстояло выработать такую линию поведения, чтобы сохранить в неприкосновенности главное - честь и богатство Эржбеты. С честью понятно: нельзя допустить, чтобы имя столь славное трепалось и поносилось на каждом углу. Что же касается богатства... Если Эржбету обвинят в колдовстве, то все, что она имеет, отойдет церкви. И пусть замок Девено уже продан графиней, а замок Бецков год назад заложен, но кое-что осталось и этого оставшегося жалко. Рядили долго и порешили: без лишнего шума упрятать родственницу в монастырь.
   - Я удивлена, граф, - величественно произнесла графиня, сверкнув глазами.
   Еще бы ей не удивляться, усмехнулся про себя Ежи Корда. Вроде договорились по-родственному, и вдруг такая незадача. А дело потому так повернулось, что несколько дней назад от короля Матиаша, напуганного решимостью венгерского парламента положить конец кровавым бесчинствам Волчицы, пришло распоряжение довести до конца расследование, начатое по его повелению в марте этого года. И перво-наперво надлежит обыскать подвалы замка Шетче на предмет тел погибших, а также изъять дневник графини, в котором, по слухам, имеется полный список ее жертв. Против короля не пойдешь, вот и отступился Турцо от былых намерений, видимо, оценив нынешнее свое положение дороже преданности родственным чувствам.
   - Я оскорблена, граф, - сказала графиня.
   За ее спиной заколыхалась тяжелая портьера, явив присутствующим мерзкую физиономию шута. Тонкие губы карлика зашевелились. Что он шептал, Корда не слышал, а вот графиня, похоже, поняла, что ей пытается сообщить Фичко. Она побледнела, хотя, казалось, это было невозможно, учитывая мраморную белизну ее кожи.
   Граф повел плечом. Корда шагнул вперед, схватил карлика за шиворот и приподнял над полом. Встряхнул и вопросил грозно:
   - Где?!!
   Карлик залопотал, захлюпал, забрызгал слюной. Корда другой рукой ухватил шута за горло, сжал. Лицо Фичко побагровело. Длинный язык, рассеченный на конце надвое, подобно змеиному, вывалился изо рта. Маленькая ручка поднялась и показала на портьеру.
   - Идите, - велел граф Турцо. - И найдите.
   Корда шагнул в проход, волоча за собой карлика. Двое стражников из охраны пфальцграфа последовали за ним. Пройдя низким коридором, они оказались в комнате, пол которой был засыпан угольной крошкой. Посередине комнаты стоял стол. Ничем не прикрытая, на нем лежала обнаженная девушка. Она была мертва.
   - Господи! - прошептал Корда, приблизившись к страшному ложу.
   Тело девушки было испещрено сотнями небольших ранок, на которых бугрились корочки спекшейся крови. Но по-настоящему ужасало другое: из-под ногтей девушки торчали длинные иглы. На каждый палец их приходилось от трех до пяти, и потому руки покойницы напоминали чудовищные веера.
   - Кто это? - стражник встряхнул карлика.
   - Дорица, - просипел полузадушенный уродец. - Горничная. Вчера умерла. Быстро... Почти.
   - Веди в подвал! - приказал стражник и разжал руку.
   Карлик шлепнулся на пол и заворочался, пачкаясь в угольной пыли и... Корда присмотрелся и понял: пол залит кровью. Ее было так много, что так просто не вытрешь, не уберешь. Очевидно, сначала ее посыпали угольной крошкой, давали впитаться, потом крошку сметали и только после этого начинали драить щетками гранитные плиты. Впрочем, может быть, до последнего и не доходило. Зачем, если не сегодня, так завтра тут снова будет грязно?
   Фичко в некогда белом шутовском наряде с блестками, сейчас исчерченном красными и черными полосами, встал на четвереньки и побежал в угол комнаты, к маленькой дверце инкрустированного дерева.
   - Я покажу. Я покажу все. Я покажу вам "железную девственницу", - верещал уродец.
   Корда последовал за ним.
   Спустившись по винтовой лестнице, они оказались еще перед одной дверью, на этот раз сделанной из дубовых плах и толстых железных скоб. Корда толкнул дверь, и она открылась без малейшего скрипа.
   - О, Господи! - снова помянул Всевышнего стражник.
   Двое его товарищей оказались не способны и на это. Их согнуло и стало выворачивать наизнанку. Корде показалось, что по крючконосой физиономии Фичко скользнула снисходительная улыбка. Стражник тут же стер ее ударом кулака. Завизжав, карлик полетел в угол. А Корда пошел вперед, к центру подвала, к клетке, поднятой на цепях к потолку.
   Это было странное сооружение, создать которое можно было лишь по дьявольскому наущению. Нижняя его часть была вырублена из целого ствола дерева так, что напоминала женское тело; верхняя представляла собой переплетение железных полос с направленными внутрь шипами. Венчал клетку парик из белокурых волос.
   "Так вот ты какая, "железная девственница", - подумал Ежи Корда, наслышанный об изобретении Эржбеты Батори и прежде полагавший это досужим вымыслом. Уж больно страшно. Оказывается, правда.
   - Помогите! - донеслось откуда-то сбоку.
   Корда повернул голову и увидел зарешеченные ниши в стенах. Сквозь прутья в отчаянном порыве тянулись тонкие, словно прозрачные, руки, которые чадящие на стенах факелы окрашивали нежным розовым цветом.
   - Освободите их, - приказал Корда стражникам, которые наконец-то опустошили свои желудки и теперь могли и стоять, и соображать.
   Сам он подошел к "девственнице", взялся за цепь и опустил клетку. Отстегнул кожаные ремни, откинул крышку и бережно подхватил на руки обнаженное тело. Девушка была без чувств, но еще дышала, что явствовало по трепетанию век. Рот ее был зашит толстыми нитками; грубые стежки крест-накрест оплели губы. Кожа девушки была вся изрезана, исцарапана, кровь еще полностью не свернулась, она еще сочилась, еще капала...
   "Железная девственница" была устроена так, чтобы растянуть мучения находящихся в ней. Шипы были острыми, но не настолько длинными, чтобы нанести смертельную рану. Жертва должна была медленно истечь кровью! Чтобы девушка дергалась, нанося себе все новые порезы, ее или подпаливали раскаленной кочергой, или, того проще, раскачивали клетку; а чтобы не кричала, понапрасну терзая слух палачей, ей зашивали рот. По специальным отводным канальцам кровь стекала в трубу, другой конец которой нависал над узкой позолоченной ванной с низкими бортами. Сейчас эта чудовищная купель была полна на четверть.
   Стражники вытащили из ниш трех девушек. На них тоже не было одежды. "Вот и оставшиеся три четверти", - подумал Ежи Корда.
   Он вглядываясь в лицо своей смертной ноши и с ужасом узнавал его. Вот веки вздрогнули последний раз, сквозь нитки на губах проступили алые пузырьки. Судорога свела почти невесомое тело...
   Корда огляделся и не нашел места, куда можно было бы положить умершую. Тогда он положил ее прямо на пол - липкий от крови. Потом выпрямился и схватился за край ванны. Он рванул купель, желая опрокинуть, смять, уничтожить ее, но силы вдруг оставили бывалого стражника. Кровь в ванной тяжело всколыхнулась и пошла ленивыми волнами.
   В темном углу подвала всхлипывал от страха карлик Фичко.
  
   Эликсир вечной молодости
   - Чего она желала, так это вечной молодости.
   Ласло, слушавший, открыв рот и холодея от жутких подробностей, во все глаза смотрел на Корду, боясь пропустить хоть слово.
   - Рассказывали, еще в юности, избивая служанку, была у нее такая забава, Эржбета так полоснула ее плетью, что брызнула кровь. Графиня отшатнулась, но кровь все же попала ей на руку. Пока суть да дело, пока служанки подсуетились и стерли капли, прошла минута, может, и две. А потом графине показалось, что кожа на ее руке в этом месте стала необычайно гладкой, свежей, упругой. С тех пор, дескать, все и началось.
   - Вот оно как, - протянул Ласло.
   Ежи Корда хмыкнул презрительно:
   - Сказки все это. На самом деле у нее чуть ли не с рождения, а появилась она на свет в 1560 году от Рождества Христова, не все в порядке с головой было. Как и у брата ее двоюродного, Иштвана Батори.
   - Того самого?
   - А какого еще? - недовольный, что его перебили, проворчал Корда. - Конечно, того самого, который сначала Трансильванией правил, а потом стал королем Польши, там его Стефаном Баторием называли. Изрядный был воин: русского царя Ивана в Ливонской войне одолел, хотя северный город Псков осаждал да не взял... Иштвана, как и Эржбету, с ранних лет головные боли донимали. А какое лучшее средство от мигрени? Всякий знахарь скажет: распотрошенное, еще теплое тельце голубя, к затылку приложенное, и несколько капель его крови. Так что ко вкусу крови она с детства была привычная.
   Корда помолчал и продолжил:
   - У них, у господ наших, часто с головой нелады. Оно и понятно: церковь не случайно браки между близкими родственниками не одобряет, а Батори век за веком друг с дружкой жили. Ну и дурнела кровь... Да что далеко ходить, один дядька Эржбеты сатане поклонялся, другой черных магов привечал, родной брат пил без просыпу, а потом от срамной болезни, от шлюхи подхваченной, помер. Любила его сестричка Эржбета беззаветно - почти так же, как тетку свою Карлу. Эта грымза падучей страдала, а от приступа до приступа развлекалась напропалую: жгла лица служанок утюгом, рубила пальцы, только любовниц своих из числа гувернанток щадила.
   - Любовниц? - переспросил Ласло, посчитав, что ослышался.
   - Любовники тоже были, - пыхнул трубкой Корда. - Вот эта самая тетка Карла племянницу ко многим диким удовольствиям и приохотила. Как-то Эржбета, даром что писать-читать умела, тремя языками овладела, подпалила, смеха ради, служанке свечой волосы, ну, те, что между ног. А рубашка на девушке возьми и вспыхни. Чуть смертью не закончилось. Прознали о том родители Эржбеты, пожурили чадо, подумали-подумали и решили, что остудить пыл дочки может только замужество. Начали искать жениха и нашли завидного - Ференца Надашди.
   - Черный Рыцарь Венгрии! - выдохнул Ласло.
   - Черным его прозвали, потому что доспехи у него были черного цвета. Турки его как огня боялись. Я же говорю, видный жених. В общем, обвенчался Ференц с Эржбетой, однако молодую супругу это не утихомирило. Муж-то все в разъездах, то здесь война, то там османцы верх берут. Приедет на недельку в родовой замок, выполнит супружеский долг - и снова на войну. Двух дочерей и сына родила от него Эржбета, но истинные материнские чувства в ней так и не проснулись. Все чудила... И людишек вокруг себя собрала подходящих. Нянька сына Гелена Йо; личная служанка Дорота Шентес по прозвищу Дорка; горничная Ката Бенечко; горбатый карлик-шут Янош Ужвари, которого графиня звала Фичко. Однако первой из первых среди челяди была колдунья Анна Дарвулия, между прочим, любовница графини. Вот они как, теткины уроки, откликнулись.
   - Что же супруг не вмешался? Негоже это, - осуждающе заметил Ласло.
   - Черный рыцарь на такие мелочи внимания не обращал. А в 1604 году и вовсе...
   - Что - вовсе?
   - Да помер. Тогда-то Дарвулия и развернулась во всю силу. Однажды, утешая госпожу, горевавшую из-за своей блекнущей красоты, ведьма сказала, что нет лучше и надежнее средства продлить молодость, чем девичья кровь, а если это будет кровь девственниц - совсем хорошо.
   - Значит, это колдунья во всем виновата? - опять перебил старого вояку Ласло.
   - Человек слышит лишь то, что хочет услышать, - должно быть, слишком туманно для деревенского увальня ответил Корда. - Графиня тут же последовала совету ворожеи. Одной из служанок вскрыли вены, кровь собрали в чашу, и Эржбета опустошила ее. А там и до умываний дело дошло, и до ванн. С тех пор девушек в замках Батори уже не убивали, как прежде, потехи и удовольствия ради. Жизнь свою несчастные заканчивали в "железной девственнице". Об этом потом много на суде говорили.
   - Вы и там были, дядя Ежи?
   - А как же! В карауле стоял.
  
   Суд без подсудимой
   Первое заседание суда по делу графини Эржбеты Батори, прозванной в народе Волчицей, началось ранним морозным утром 2 января 1611 года. Двадцати судьям предстояло выслушать семнадцать свидетелей.
   Первой была вызвана старая нянька сына графини Гелена Йо. Не слишком запираясь, она признала свое соучастие в пятидесяти шести убийствах.
   - Госпоже нравилось, когда ей прислуживают обнаженные девушки, - безжизненным голосом говорила нянька. - Она их колола ножом, специально проливала им на ноги горячие соусы. Если девушка вздрагивала, графиня выставляла ее на улицу.
   - Всего лишь? - с сомнением проговорил один из судей.
   Старуха продолжила после небольшой запинки:
   - Летом их обмазывали медом и оставляли возле муравейника.
   - А зимой?
   - Поливали водой, пока они не покрывались льдом.
   Следующей была вызвана Ката Бенечко.
   - В чем состояли ваши обязанности?
   - Я встречала девушек, которых привозили в замки графини. Сначала находить их было легко. Крестьяне с радостью отдавали своих дочерей в услужение, надеясь, что у графини им будет хотя бы сытнее. Потом девушек стало не хватать, их завлекали обманом, иногда похищали. Бывало, что привозили издалека, даже из Вены. Одна тамошняя жительница за невеликую мзду исправно поставляла графине новых служанок, хотя та в свое время умертвила ее собственную дочь.
   - Вы говорите правильно и складно. Вы получили образование?
   - Да, в монастыре.
   - Почему же вы не воспротивились богопротивным деяниям вашей госпожи?
   - Я боялась.
   - Вы участвовали в истязаниях девушек?
   - Нет. Нет! Нет!!!
   Выкрикнув это, Ката Бенечко разрыдалась и больше не смогла вымолвить ни слова. Пришлось Ежи Корде, как старшему по караулу, призванному поддерживать порядок в зале, усадить ее на лавку.
   После этого, повинуясь председателю суда, он сопроводил на свидетельское место Дороту Шентес по прозвищу Дорка.
   - Сколько убийств совершилось в вашем присутствии?
   - Тридцать шесть. Но я всегда стояла в стороне.
   - Всегда? Остальные свидетели утверждают иное.
   - Только когда графиня приказывала, я брала девушек за щеки или губы.
   - Чем брали?
   - Щипцами для завивки локонов.
   - Предварительно раскаленными на огне, не так ли?
   - Да. Но это было только три раза!
   - В данном случае число не существенно.
   Допрос Дорки длился более часа. Далее наступила очередь карлика Фичко.
   - Янош Ужвари, вы пользовались особым доверием со стороны вашей госпожи.
   Урод растянул губы в несмелой улыбке и кивнул.
   - И это несмотря на то, что она собственноручно изуродовала вас. Ваш язык... Это ведь графиня Батори рассекла его, сделав похожим на язык змея, прислужника дьявола?
   Карлик снова кивнул.
   - И все-таки она доверяла вам.
   - Да, - наконец-то подал голос Ужвари. - Но не так, как Дарвулии или Эжси. Их она любила, верила им. Я же ее только смешил.
   - После смерти Анны Дарвулии в 1606 году графиня приблизила к себе новую любовницу, крестьянскую вдову Эжси Майорову. Расскажите о ней.
   - Грубая баба! - с искренней ненавистью произнес карлик. - При Дарвулии было лучше.
   - Чем лучше?
   - Веселее.
   - Так расскажите суду о забавах графини. Об иглах, например.
   - Госпожа втыкала их девушкам под ногти, спрашивая: "Неужели тебе больно, потасканная блудница? Так возьми и вытащи". Если девушка и впрямь пыталась вытащить иглы, графиня резала ей руки.
   - Чем резала?
   - Ножницами.
   - Значит, при Эжси Майоровой прежней веселости не стало?
   - Эжси посоветовала госпоже не ограничиваться простолюдинками, потому что кровь девиц благородного происхождения наверняка лучше подходит для омолаживающих ванны, нежели кровь крестьянок. Может, и так. Графиня запретила мне прикасаться к этим девушка. Она это делала сама - колола булавками, как горничную Дорицу, рвала ногти. Но и этим развлекалась все реже, она просто забирала их кровь. Скучно стало в замке.
   - Что произошло зимой 1609 года? - поторопил наводящим вопросом судья.
   - Госпожа пригласила в Шетче двадцать пять дворянских дочерей для обучения их светским манерам. Восемь их них оказались в подвале замка. Но их хватило ненадолго...
   Председательствующий остановил карлика властным мановением руки:
   - Хочу доложить собранию, что, объясняя смерть девушек в письмах их родителям, Эржбета Батори поведала совершенно невероятную историю о том, как одна из приехавших внезапно сошла с ума и убила семерых своих подружек, после чего покончила с собой. Несмотря на всю нелепость этого объяснения, графине поверили. Никто не посмел усомниться в правдивости ее слов! Свидетель, теперь расскажите о том, что вы делали, когда девушек помещали в "железную девственницу". И не вздумайте запираться!
   Крючковатый нос карлика почти прижался к подбородку. Янош Ужвари сжался, став совсем крошечным:
   - Я запрыгивал на клетку и качался на ней. Это все, что мне разрешалось.
   - Достаточно! И последнее: сколько убийств совершилось в вашем присутствии?
   - Сорок два.
   В тот день суд не смог заслушать всех свидетелей. Следующее заседание решено было провести 7 января. Судьям надо было перевести дух.
   Стражники препроводили свидетелей-подсудимых в тюремные казематы, оберегая от разъяренной толпы. Корда шел впереди с саблей в руке и думал, что если бы тут была сама Эржбета Батори, он бы забыл о долге и не стал препятствовать людям в их желании растерзать извергов. Но представитель древнего рода Батори не может быть приравнен к простым смертным! Его можно судить, но он имеет право не представать лично перед судом. Графиня оставалась в замке Шетче, там дожидаясь решения своей участи.
  
   Приговор
   7 января 1611 года судьи заслушали показания 15 свидетелей, после чего настал черед дневника графини. Чтение выдержек из него, по мысли пфальцграфа Турцо, определявшего ход судебного разбирательства, должно было заменить личные показания Эржбеты Батори.
   Специально отряженный для столь важного дела писарь зычным голосом огласил несколько мест из дневника, после чего сообщил:
   - Согласно записям графини, на ее совести по меньшей мере 650 убийств.
   Писарь поклонился и сел на свое место.
   Через час был оглашен судейский вердикт.
   Нянька Гелена Йо и Дорота Шентес, более известная как Дорка, приговаривались к сожжению на костре как колдуньи.
   Янош Ужвари по прозвищу Фичко тоже приговаривался к костру, однако перед сожжением он будет обезглавлен. Эта милость даруется шуту потому, что он и без того был отмечен Господом, выпустившим его в христианский мир мерзким уродом.
   Ката Бенечко, доказательств участия которой в истязаниях найдено не было, приговаривалась к пожизненному заключению в монастырской тюрьме.
   Эжси Майорову, в виду ее недавней смерти, отправить в очистительное пламя судьи не могли, поэтому им пришлось ограничиться проклятием ее имени.
   Далее был оглашен приговор графине Эржбете Батори. Ежи Корда, стоявший навытяжку рядом со столом, за которым восседали судьи, нашел его справедливым.
   Приговор этот был повторен пфальцграфом Турцо два дня спустя, когда он со стражниками прибыл в замок Шетче. Правда, произнося его, правитель Восточной Венгрии отошел от юридических формулировок, разбавив их эмоциями, но от сути не отступил.
   - Эржбета, ты - чудовище, - говорил он, роняя слова, как камни. - Ты не достойна дышать воздухом, каким дышат все люди, и видеть свет Божий. Однако любая казнь - слишком легкое наказание для тебя, поэтому ты останешься жить, но исчезнешь из этого мира и никогда не возвратишься. Тьма навечно поглотит тебя, и тогда, возможно, ты раскаешься в том, что совершила. Владелица Шетче, ты будешь замурована в своем замке.
   Дивной красоты женщина, стоявшая перед ним, молча выслушала приговор. Никто и никогда не дал бы ей пятидесяти лет! Затем красавица с сердцем зверя подняла руку с изящными пальцами и взмахнула ею, последний раз в своей жизни отдавая приказ:
   - Приступайте!
   Ее отвели в высокую башню, в одной из комнат которой каменщики заложили окна, оставив узкую щель для воздуха. В полу камеры, с наклонным выходом через стену наружу, была пробита дыра для испражнений, а в тяжелой двери прорублено отверстие, в которое тюремщики будут передавать кружку с водой и миску похлебки.
   Эржбету Батори завели в комнату, и дверь за ней закрылась. Навсегда.
   Во дворе замка Ежи Корда подошел к пфальцграфу Турцо и, низко поклонившись, испросил дозволения остаться здесь в числе стражников, охраняющих графиню. Граф удивился, но Корда был настойчив, ссылаясь на старые раны, и разрешение было получено.
  
   Без сожаления
   Ласло осмотрел три других эшафота. И с тем же результатом: хоть сейчас веди, укладывай и руби в свое удовольствие.
   Ежи Корда, казалось, не обращал на молодого стражника внимания. После рассказа о преступлениях Волчицы он помрачнел и замкнулся.
   - Что теперь? - спросил Ласло, подходя к нему.
   - В башню пойдем.
   - Кормить? А что, дядя Ежи, с той поры графиню так никто и не видел?
   - Как ее увидишь? - буркнул Корда. - Там же темно, как в могиле. Только руки... Когда кружку и миску принимает. Когти у нее страшные отрасли, в кольца завиваются.
   Стражники взяли на кухне замка глиняную кружку и миску с каким-то дурно пахнущим варевом и стали подниматься по винтовой лестнице, ведущей к вершине башни. Одолев половину пути, Корда остановился. Он дышал трудно, в груди его хрипело и булькало.
   - Раньше-то, три года назад, я одним махом туда взлетал, - с натужной усмешкой сказал он. - А сейчас вот расклеился.
   - Может, я один? - предложил Ласло. - Дело нехитрое.
   - Нет, я должен!
   Передохнув, они продолжили подъем и минуту спустя оказались у двери с прикрытым железной пластиной окошком. Корда откинул крючок, потянул пластину на себя и хотел привычно постучать кружкой по краю проема, но тут рука его застыла. Дверь была сделана из досок толщиной в вершок и с внутренней стороны проема виднелись впившиеся в дерево пальцы с обломанными ногтями, только на мизинце ноготь закручивался спиралью.
   Корда ткнул пальцы кружкой, они не разжались. Он коснулся руки Волчицы, она была холодной. Стражник сорвал с пояса связку ключей, отомкнул замок и потянул дверь на себя. Она подалась с трудом не только потому, что ее заклинило от времени, но и из-за повисшей на ней графини.
   - Помоги!
   Ласло тоже вцепился в кольцо, служившее ручкой. Дверь распахнулась, рука узницы разжалась, и мертвая графиня упала к ногам стражников.
   Это была старуха с седыми патлами, в лохмотьях, с головы до ног измазанная нечистотами.
   Они с минуту смотрели на то, что осталось от красавицы Эржбеты Батори. Потом Корда спросил:
   - Какой сегодня день?
   - 21 августа 1614 года, - еле слышно проговорил Ласло.
   - Это самый счастливый день в моей жизни, - сказал стражник. - Нет, второй счастливый день. Первый - это когда у меня родилась дочка.
   Ежи Корда закрыл глаза и увидел перед собой лицо дочери. Такое родное, милое, прекрасное. И нитки, стянувшие губы, его совсем не портили.
  
  

* * *

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   1
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Боталова "Императорская академия 2. Путь хаоса"(Любовное фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) И.Головань "Десять тысяч стилей"(Уся (Wuxia)) А.Рябиченко "Капитан "Ночной насмешницы""(Боевое фэнтези) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) Л.Огненная "Академия Шепота"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 4. Единство"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"