Борисов Сергей Ю.: другие произведения.

Георгий Шпагин. "А теперь дадим слово товарищу Шпагину"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 7.44*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О конструкторе самого популярного автомата (пистолета-пулемета) Второй мировой войны. Ему очень трудно жилось, Георгию Шпагину, хотя бы потому, что от рабочих оторвался (оторвали орденами), а к инженерам не прибился (с трехклассным то образованием). Но - самородок! Безусловный, несомненный... В сильно сокращенном виде статья была опубликована во втором номере (2010) журнала "Мужская работа".


   Сергей Борисов

Слово товарищу Шпагину

  
  
   Москвичей в Вятских Полянах, правду сказать, не слишком любили. Да и за что их любить? Ну, ладно, когда высокая комиссия на завод, это еще туда-сюда, свои все же, к оружейному делу касательство имеют, и заказы от них, и деньги в конечном итоге, можно потерпеть. А вот партийные... Эти-то чего чванятся?
   - А что, собственно, произошло? - включив "дурочку", интересовались местные.
   - Есть порядок, - в сотый раз, сдерживая раздражение, говорили московские гости. - Не нами заведено, не нам и нарушать.
   - Как отлили, так и расплавим, - кивали вятские. - Дело нехитрое. Однако ж, как рабочие отнесутся? Рабочий класс, он у нас голова, свое мнение имеет. Коммунисты, комсомольцы с инициативой выступили, а мы им, получается, по рукам.
   Москвичей загоняли в угол. Ситуация и впрямь была непростая и неприятная. С одной стороны, 29 апреля - 85 лет со дня рождения Георгия Семеновича Шпагина. Отметить и впрямь следовало, потому как личность легендарная, самородок, вон, ни один памятник погибшим на войне без его ППШ не обходится. Однако ж есть и другая сторона: одобрение на изготовление и установку бюста должна давать Москва. А тут все в обход правил, вроде как с пренебрежением. Вот за это действительно следовало бы дать по рукам, а то и по партийной линии пропесочить.
   - Так что делать-то? - с той же невинностью и видимой готовностью выполнить любое распоряжение спрашивали хозяева.
   Гости взяли паузу, а чиновный вердикт огласили на следующий день. Как велено было сказать, так и сказали, повторив надиктованное по "кремлевской вертушке".
   - Ставьте. Надо уважить людей, и человек достойный, много для страны сделал. Но на будущее, товарищи, сделайте выводы. Помните о руководящей роли и генеральной линии.
   - Вот и ладненько, - ответствовали товарищи из Вятских Полян. - Больше не повторится. Да и нет у нас другого такого, как Шпагин.
   В апреле 1982 года, в центре города, в Комсомольском сквере, был установлен бюст Георгию Семеновичу Шпагину, оружейнику и человеку.
  
   Крестьянский сын
   Вот бы кто сказал, да кто поверил бы сказанному, что Егорша Шпагин из села Клюшниково Ковровского уезда Владимирской губернии в большие люди выйдет.
   Ничего к тому не было, ничто не обещало. Священник местный говорил отцу Егорки:
   - По твоим стопам потопает, верно слово, или по дедовым.
   Особой набожностью Семен Венедиктович Шпагин не отличался, к словам батюшки особо не прислушивался, да и с чего бы? Расписана жизнь сына, нечего и голову попусту ломать.
   Семья Шпагиных считалась крестьянской, да только земля в их краях - это не южное раздолье, где дрын в землю вобьешь, и через год он листвой покроется. Скудная землица, недородная. Потому каждый землепашец, едва с жатвой да молотьбой покончит, двигал на отхожие промыслы. Тот же Семен Венедиктович все больше по плотницкому делу был, а дед Егорши ремеслом печника зимой пробавлялся.
   Прав был клюшниковский батюшка, кругом прав. Как говорил - так и вышло: когда закончил Георгий Семенович Шпагин, крестьянский сын, трехлетнюю церковно-приходскую школу, отец его по осени с собой во Владимир взял, в артель. Ясный пень, на подхвате был пацаненок, при кухне. Но и присматривался к плотницкой работе, не без этого. К инструменту примерялся. Через этот инструмент следующим летом беда и приключилась: резал кораблик из сосновой коры, стамеска сорвалась - и в руку. Ученый лекарь из города сказал, что сухожилие рассечено, и большой палец у мальца, если не отсохнет вовсе, то действовать не будет.
   - Рука правая, вот в чем беда, - качал головой отец. - Куда его пристраивать, плотник из него теперь никакой.
   Пристроил все же. Упросил, взяли Егоршу в лавку. Хозяин обещал приказчика из него сделать. Но строптивым оказался мальчонка. Сбежал, а отцу объяснил, глаз не пряча:
   - Их собака в доме нагадила, а мне убирай? Не подряжался я на это. Так и сказал, а он драться!
   Отец серчал, а сделать с сыном ничего не мог, тот упертый был, как все Шпагины. В роду у них это. Когда прадед нынешнего деда-печника служил в армии, за прямолинейность получил от командира нынешнюю свою фамилию, так в метрике и записали - Шпагин. А до того фамилии вовсе не было, по деревне кликали рекрутов - прозвищем, али по отцу.
   В следующие годы Егорша, а потом Егор, а то и полностью - Георгий Шпагин пахал да сеял, был и пастухом, и в рыбацкой артели состоял, деду помогал печи класть. Потом на заработки отправился: в городе Судогда, на стекольном заводе, возчиком состоял. Попытался было в стеклодувы податься, так "груди" не хватило, в гранильщики - тоже не пошло.
   В общем, так и жил. Так и жили.
  
   Несчастье помогло
   Война поначалу семейство Шпагиных не тронула. И как тронешь, когда старшие Шпагины по возрасту не проходили, а младший не только по возрасту, да еще и увечный. Но к шестнадцатому году изрядно повыбило мужичков на фронте, и забрили Георгия Семеновича.
   - Годен! - буркнул врач. И печать ляпнул.
   Определили Шпагина в запасной батальон. Первое время все больше строевому шагу учились да отданию чести, потом, когда ближе к фронту перебросили, повели на стрельбище, чтобы, значит, с "трехлинейкой" мосинской познакомить.
   Тут-то неподвижный палец о себе и напомнил: никак не получалось у Шпагина споро перезаряжать винтовку. Унтер-офицер, что стрельбе обучал, доложил о Шпагине ротному командиру. Тот выругался:
   - Ать-тать! С кем воевать приходится.
   И был направлен Георгий Шпагин в полковую оружейную мастерскую, разместившуюся под навесом рядом с деревенской кузницей. Все оборудование мастерской - несколько верстаков с тисками, сверлильный и токарный станки. Выяснив, что опыта в ремонте оружия у новичка никакого, зато в печном деле кое-что смыслит, приказали Шпагину подправить горн в кузнице. И появилась тяга.
   - Еще что можешь? - спросил начальник мастерской, пожилой унтер.
   - С отцом плотничал.
   - Ну, так будешь столярничать.
   Вручили Шпагину надлежащий инструмент, и начал он ложа "трехлинеек" к божескому виду возвращать. Аккуратничал, и тем начальнику мастерской глянулся.
   - Будем тебя, паря, оружейному ремеслу обучать, - сказал унтер. - Учись стволы винтовочные править.
   Получилось у Шпагина не сразу, но раз получившись - пошло-поехало. Тогда же и интерес к оружейному делу проснулся. Но вот закавыка: кроме начальника мастерской, никто с ним знаниями делиться не спешил. Народ рядом был с тульских заводов, а там не принято секретами налево-направо разбрасываться. Ты сначала в подручных походи, за самогонкой побегай, услужи как следует, тогда, может быть... Но Шпагин ни к кому в услужение идти не пожелал. Не желаете - не надо, сам раскумекаю. И ведь справился: овладел навыками станочника, а как привозили в мастерскую какую незнакомую винтовку, австрийскую или немецкую, а то и пулемет, он первый и знакомиться, и разбираться.
   Осенью немец пошел в наступление. Фронт сначала прогнулся, потом стал рассыпаться. Ремонтную команду отправили в тыл. Там ее приписали к армейской оружейной мастерской, которые создавались по всему фронту благодаря стараниям известного оружейника Владимира Григорьевича Федорова.
   - Вот мы, Егор, винтовки ремонтируем, пушки да гаубицы даже, а ты знаешь, что Федоров изобрел? - спросил унтер, который по-прежнему опекал Шпагина. - Не знаешь... А это такая, скажу тебе, штука, что вроде как ручной пулемет, но не как "мадсен", или "шварцлозе", или "шоша", или "льюис", из нее действительно с рук стрелять можно, без сошек, без упора. Большой человек Федоров! Не бросишь оружейное дело, может, доведется когда с ним свидеться.
   Прошло несколько лет, и встретились Шпагин и Федоров...
  
   В Ковров! В Ковров!
   После Октябрьской революции, когда черти что в стране творилось, мастер по ремонту стрелкового оружия Георгий Семенович Шпагин в бега не ударился, дезертиром не стал, хотя возможностей к тому было предостаточно. Служил и там, и здесь, куда посылали, а последние месяцы перед демобилизацией - во Владимирском гарнизоне, в оружейной мастерской стрелкового полка Красной Армии. Хоть с этим повезло: и до дома недалеко, и до жены - ведь Шпагин, когда к новому месту службы во Владимир ехал, домой завернул. А там невеста Дуняша. Была невеста - стала жена!
   Осенью 1920-го Шпагин демобилизовался, что называется, вчистую. Надо было устраивать жизнь, однако о возвращении на пашню да к печному ремеслу и речи быть не могло. Пусть сытнее при землице-то, да руки уж к другой работе приучены. И тут прослышал он, что недалеко от родной деревни, в Коврове, восстанавливается да разворачивается оружейно-пулеметный завод.
   Строить завод начали еще до революции, чтобы выпускать ручные пулеметы системы Мадсена, но после октября 1917-го датские концессионеры сбежали, и завод остался рабочим. Те Совет выбрали, стали хозяйничать, да не очень-то получалось, пока новая власть не направила на завод Владимира Григорьевича Федорова, а к нему в помощь - несколько десятков опытных рабочих с Сестрорецкого оружейного завода в Петрограде. Федоров организовал при заводе конструкторское бюро, опытную мастерскую, наконец-то наладил производство пулеметов Мадсена, а наряду с ними и своего ручного автомата образца 1916 г.
   Вот на этот завод и отправился Георгий Шпагин. Сказать по правде, в силы он свои верил, все-таки многое умеет. Однако слушать его в отделе кадров толком не стали, тут же направили на испытание.
   - Что умеешь? - спросил мастер участка.
   - Разное...
   Мастер кивнул и вручил Шпагину чертеж и кусок металлической пластины.
   - Сделаешь - покажешь.
   Шпагин разложил на верстаке чертеж, перенес на металл нужные размеры, зажал пластину в тисках и вооружился напильником. Два часа спустя он вручил мастеру готовую деталь, как оказалось - "собачку" к пулемету Мадсена.
   - Девятый разряд, - оценил мастер, тщательно обмерив деталь. - Теперь двигай к директору. Федоров скажет, к чему тебя пристроить.
   В кабинет технического директора завода Шпагин входил не без трепета. Но оказался же Федоров совсем не суровым, а очень даже симпатичным дядькой с пышными усами и густыми пушистыми бровями.
   - Меня к вам послали... - начал Георгий, и был оборван на полуфразе:
   - Проходи, мил человек. Какой разряд? Где ремеслу учился? Давно в нашем деле?
   Федоров выстреливал вопросы, словно из пулемета строчил, но было это так естественно, не напряжно, что Шпагин тут же успокоился и начал рассказ.
   - Значит, в армейской мастерской работали? - обрадовался Федоров, переходя на "вы". - Об этом, пожалуйста, поподробнее.
   Разговор получился обстоятельный, и обоим собеседникам равно приятный. В заключение Федоров сказал:
   - Значит, в опытную мастерскую хотите? Что ж, идите к Дегтяреву Василию Алексеевичу, скажите, что от меня. Имейте в виду, Георгий Семенович, к тому, что Дегтярев говорит, прислушивайтесь, к тому, что делает, приглядывайтесь. Мы с ним много лет вместе. Знатный мастер, из тульских оружейников, золотые у него руки и голова светлая. Это Василий Алексеевич буквально на коленке, в полевых условиях, мой первый автомат собрал. Ну, счастливо!
   С этим напутствием Шпагин и отправился на опытный участок.
   - Дегтярев кто тут будет? - спросил он у рабочего, работавшего за станком.
   - А вон он. Шляпа....
   Ничего обидного. Дегтярев действительно был в темно-зеленой фетровой шляпе, которая ни в малом не сочеталась с черной толстовкой и серыми брюками.
   - Я от Федорова, Владимира Григорьевича.
   Дегтярев слушал хмуро, потом подвел Шпагина к верстаку:
   - Тут твое рабочее место. Инструмент выдадут, я распоряжусь. Будешь собирать магазин к автомату Федорова.
   Ближе к вечеру Георгий вручил Дегтяреву собранный и отрегулированный магазин. Вручил не без гордости, потому как с такими магазинами раньше не сталкивался, конструкция была с хитринкой, а детали сплошь с зазорами и допусками, ты еще пригони их друг к другу!
   Дегтярев осмотрел магазин и изрек:
   - Делом показал. Хорошо. А то словами всякий может...
  
   Выбор дороги
   Шпагин собирал и регулировал магазины - день за днем, месяц за месяцем.
   - Василий Алексеевич, - как-то обратился он к Дегтяреву. - Я тут подумал... - Шпагин смутился, но продолжил: - Заклепки тут... Если их расположить вот так, а не так, то и заклепок меньше потребуется, и прочность магазина не уменьшится, и вес снизится.
   Дегтярев покрутил в руках лист бумаги с примитивным чертежиком и кивнул:
   - А ведь верно. Молодец, Семеныч! - по вывезенной из Тулы привычке Дегтярев обращался к людям по отчеству. Не ко всем, конечно, а к тем, к кому питал особое расположение. - Доложу Федорову, порадую. А изменения внесем обязательно.
   Разговор этот состоялся поздним вечером, когда в мастерской, кроме Шпагина и Дегтярева, уже никого не было. Так часто случалось. Дегтярев задерживался, потому что в текучке рабочего дня не успевал воплотить в металл собственные задумки. А Шпагину некуда было спешить - Дуняша в деревне, и дочка с ней (Георгий мечтал о парнишке, а родилась девочка, зато красавица!). Что делать в съемном углу? Да и интересно на заводе, конструкторы постоянно что-то новое предлагают, а исполнять кому - слесарям! Так почему бы ему, Георгию Семеновичу Шпагину, не быть лучшим? А для этого и постараться, и задержаться после смены не грех.
   Так, решено было на базе автомата Федорова создать ручной пулемет как с воздушным, так и с водяным охлаждением. Работа велась под руководством Дегтярева. Также требовалось разработать приспособления для установки пулеметов в самолеты, чтобы заменить ими устаревшие пулеметы Льюиса. Дело было срочное, и Дегтярев взял себе в помощники Георгия Шпагина и Сергея Симонова, лучших слесарей завода. Шпагин, в частности, должен был приспособить к пулемету новый дисковый магазин. И ведь получилось, смог, не хуже инженера сработал!
   Следующим поручением было изготовить четыре шаровых установки для зенитной версии пулемета Федорова. Модель и чертежи прислали из Москвы. Когда детали первого комплекта были готовы, Шпагин, как некогда, но уже без былого смущения вновь обратился к Дегтяреву:
   - Я тут подумал... Проще можно. И лучше.
   - Как? - тут же откликнулся заведующий мастерской.
   - Да вот... - Шпагин мелом, прямо на верстаке, стал чертить схему.
   - Дельно, - услышал он за спиной. - Очень дельно.
   Они и не слышали, как к ним подошел Федоров.
   - Вот и я смотрю, - согласился Дегтярев. - По уму выходит. Вот что, Семеныч, давай действуй. И не мешкай.
   Установка, представленная Шпагиным, оказалась компактнее, дешевле, надежнее "московской"; достаточно сказать, что в ней было на сорок две детали меньше.
   Через несколько дней Федоров и Шпагин отправились в Москву - в Главное артиллерийское управление. Там конструкцию подвергли всесторонним испытаниям, признали лучшей из существующих, а то и из возможных, и объявили о запуске в производство под наименованием "шаровая установка системы Шпагина".
   Это было признание. Как ни крути, как ни взгляни - был слесарь, стал конструктор.
  
   На подступах
   Мало признания, еще и премию дали. И оклад повысили. Можно было обустраиваться в Коврове по-серьезному. Шпагин снял небольшую квартирку и перевез из деревни семью.
   - Егорий! - так теперь уважительно называл его отец, Семен Венедиктович.
   - Георгий Семенович! - так теперь к нему обращались на заводе.
   Другой бы загордился, нос стал задирать, а Шпагин, напротив, словно пригибался от такой известности. И все также с утра до вечера горбился за верстаком.
   Василий Алексеевич Дегтярев даже гнал его с работы - домой, в семью. И тому была причина. Неловкость чувствовал... Ведь Шпагин, а с ним еще несколько слесарей, тот же Сергей Симонов, Петр Горюнов, "доводили до ума" главное детище Дегтярева - ручной пулемет его собственной, совершенно необычной конструкции.
   Два года прошло, прежде чем пулемет "ДП" (Дегтярев-пехотный) на испытаниях по всем статьям обошел пулемет Токарева-Максима. Как только это произошло, Федоров приказал Дегтяреву приступить к разработке на основе "ДП" авиационного и танковых пулеметов.
   - Ну, Семеныч, говори что хочешь, а шаровая установка твоя.
   А Шпагин и не стал возражать Василию Алексеевичу, он уже и сам прикидывал, как половчее расположить дегтяревский пулемет в стальной коробке танка. Пробовал и так, и эдак, и в результате на полигоне танковый пулемет Дегтярева с приспособлениями Шпагина отработал безупречно. Стреляли с хода, под разными углами, и ни одного отказа!
   Следующим этапом стала разработка на основе "ДП" станкового пулемета, а, потом, в 1931 году, Федоров с Дегтяревым такую кашу заварили, что только держись! Речь шла ни много, ни мало о крупнокалиберном пулемете, в котором так нуждались бронетанковые войска и авиация Страны Советов.
   Это только на первый взгляд задача представлялась не такой уж сложной: увеличить вдвое калибра ствола - под патрон 12.7 мм - и одновременно вдвое все рабочие части пулемета. На второй взгляд все оказалось куда труднее. Потому что при увеличении калибра примерно вдвое объем патрона увеличивается почти вчетверо, и если механически удвоить размеры пулемета, его просто разорвет на части.
   Все же решили попробовать. Одно дело - теория, другое - практика. Правы оказались инженеры: при испытании пулемет разорвало, хорошо еще, что никто не погиб.
   И опять история повторилась:
   - Я тут подумал...
   - Ты о крупнокалиберном, Семеныч?
   - О нем, Василий Алексеевич. А что, если систему боепитания изменить? Так и скорострельность увеличится, и живучесть не в пример лучше будет.
   - Ну-ка, теперь с толком да с расстановкой.
   Выслушав слесаря, заведующий опытной мастерской понял, что Шпагин предлагает не просто изменить какие-то детали, а внести коренные изменения в конструкцию. И тогда Дегтярев сделал то, чего Шпагин никак не ожидал: фактически предложил ему соавторство.
   - Да что вы, Василий Алексеевич!
   - Ты не спеши, Семеныч, ты подумай, теперь это для тебя дело привычное.
   Шпагин согласился не сразу, а потом, согласившись, не раз об этом пожалел. Сначала мало что получалось. Между конструкторами случались размолвки, вспыхивали ссоры. Порой они несколько дней вообще не разговаривали. Но вновь сходились в кабинете Дегтярева, чтобы начать все сызнова.
   Работа растянулась на несколько лет, настолько трудной оказалась задача. В итоге вся конструкция пулемета подверглась коренной переделке. Была разработана система питания, состоявшая из приемника барабанного типа и металлической патронной нерассыпной ленты, усовершенствована затворная рама, усилен трескавшийся от длительной стрельбы затыльник, сконструирован дульный тормоз.
   В 1938 году Дегтярев и Шпагин представили пулемет высокой комиссии во главе с наркомом обороны. Пулемет показал отличные боевые качества и был принят на вооружение. По настоянию Дегтярева его назвали "ДШК" (Дегтярев-Шпагин-крупнокалиберный).
   И не знали ни Василий Алексеевич Дегтярев, ни Георгий Семенович Шпагин, награжденный за успехи в деле создания новых образцов вооружения орденом Красной Звезды, что их "ДШК" переживет своих создателей, долгие десятилетия будет успешно отбивать атаки конкурентов и лишь в 90-х годах беспокойного XX века уступит первенство пулеметам "Корд" и "Утес".
   Поздравил Дегтярева и Шпагина с большим достижением и Владимир Григорьевич Федоров. Он уже работал в Москве, профессорствовал, писал учебники. При встрече Шпагин поделился с Федоровым мечтой о самостоятельной работе.
   - Сергей Симонов автоматическую винтовку изобрел, - говорил он. - Мне бы тоже хотелось себя проявить, да вот не знаю, за что взяться.
   - А вы приглядитесь к пистолетам-пулеметам, Георгий Семенович. Поверьте, у них большое будущее.
   - Справлюсь ли, дело-то новое... - с какой-то даже робостью произнес Шпагин.
   - А вы давно на подступах, - сказал Федоров. - Один шаг остался.
  
   Обстоятельства времени
   Хотя новым дело не было. У пистолетов-пулеметов была своя история. В мировую войну, в боях на реке Изонцо, итальянские войска активно применяли пистолеты-пулеметы конструкции Ревела. В 16-м году тот же Федоров создал пистолет-пулемет, который в массовое производство не пошел, но на румынском фронте использовался достаточно активно. Неплохо проявили себя пистолеты-пулеметы во время войны между Боливией и Парагваем. Вообще, в 20-е и 30-е годы пистолеты-пулеметы разрабатывались в разных странах, однако широкому их распространению препятствовали как военные теоретики, так и практики, все еще живущие "окопной правдой" минувшей мировой войны. Они полагали, что в грядущих сражениях бой будет вестись на значительных дистанциях, а потому от стрелкового оружия требуется прежде всего дальнобойность и точность.
   Большинство советских военачальников тоже придерживалось этой точки зрения, и потому советско-финская война стала для них ушатом холодной воды. Оказалось, что на расстоянии свыше 1000 метров огонь даже из станковых пулеметов не эффективен. При глубине боя порядка 800 метров вполне достаточно тех же "станкачей" и ручных пулеметов, рассчитанных на использование штатного винтовочного патрона. Однако часто боевые столкновения велись на пересеченной или лесистой местности, в населенных пунктах. При таких столкновениях накоротке мощность винтовочных патронов была явно избыточной, и, кроме того, самозарядные и автоматические винтовки не давали необходимой плотности огня.
   Между тем, финны широко применяли 9-мм пистолеты-пулеметы "Суоми" с барабанным магазином на 73 патрона. Ими вооружали как целые подразделения, так и отдельных солдат, так называемых "кукушек", которые действовали из засады. И пусть прицельная дальность у них не превышала 500 метров, а в реальности была даже ниже, зато длинной очередью они с легкостью клали в окровавленный снег десятки советских солдат с винтовками и карабинами.
   - Пока пристроишься, пока затвор передернешь, пока прицелишься, он из тебя десять раз решето сделает.
   Так рассказывали о вражеских автоматчиках раненые, вывезенные из заснеженных финских лесов. И рассказы эти, хоть и пресекались как паникерские, однако до нужных людей доходили - до тех, кому в ту морозную зиму пришлось спасать положение. Был отдан приказ - срочно отправить в войска все имеющиеся в подразделениях, на складах, на полигонах пистолеты-пулеметы Дегтярева всех модификаций, их в войсках автоматами называли. И хотя ППД было мало, свою роль в "зимней войне" они сыграли. Хотя перелом, а потом и победа в войне были обеспечены иным. Те же раненые говорили втихомолку:
   - Думали, шапками забросаем, а забросали жизнями.
  
   Дешево и сердито
   В начале 1940 года опомнившееся военное руководство объявило конкурс на создание перспективного образца пистолета-пулемета под штатный 7,62x25 пистолетный патрон "П" образца 1930 года. А пока суть да дело, на вооружение был принят ППД, его же собирались запускать в массовое производство.
   Шпагин пришел к Дегтяреву.
   - Хочу попробовать, - сказал он. - Есть задумки...
   Василий Алексеевич удивился:
   - Что же ты раньше молчал? Когда над ППД работал?
   - А тогда не было.
   Не лукавил Шпагин. После давнишнего уже разговора с Федоровым, он о пистолетах-пулеметах помнил, да что проку? В дегтяревском КБ-2 ни одного иностранного пистолета-пулемета не было, сравнить то, что предлагал Василий Алексеевич, с другими конструкциями он не мог, и куда двигаться - не знал. Потому и молчал, исправно помогая Дегтяреву в создании ППД. А теперь ситуация изменилась: на завод сначала привезли трофейный МР-40 немецкого производства, а потом и финский "Суоми". Шпагин их едва ли не облизал. Был и еще моментик, но об этом говорить Дегтяреву было пока рано, потому как на смех поднять может.
   - Что ж, - хмыкнул Василий Алексеевич. - Работай, только не обессудь, я свой автомат тоже совершенствовать буду. Просьбы какие есть?
   - Мне бы командировочку, - сказал Шпагин, - на Горьковский автомобильный.
   Если бы спросил Дегтярев - зачем, да к чему, не стал бы ничего скрывать Шпагин тень на плетень наводить, но начальник КБ знал: когда придет время, Семеныч сам все скажет, тут торопить не след.
   - Будет тебе командировка.
   А Шпагину уже было что рассказать, чем поделиться. Когда рассматривал немецкий да финский автоматы, он не столько дивился чужой изобретательности, сколько недоумевал, отчего так все сложно сделано? И технологичность низкая - деталей много, и все на станках обработаны. И вес большой. "А ведь в этом ППД ничем их не лучше, - вдруг подумалось ему. - А надо, чтобы просто, быстро, дешево и сердито". Тем же вечером, отужинав с женой и дочками (их у него было уже четыре, ну никак парни у Шпагиных не получались), он развернул газету. Глаза побежали по репортажу с Горьковского автозавода, где, совершенствуя производство, начали штамповать детали кузовов автомобилей, а соединять их точечной сваркой. И тут он понял...
   Это и был тот самый "моментик", о котором он не решился рассказать Дегтяреву. Знаменитый писатель Стефан Цвейг, правда, называл это иначе - "звездный час".
   Позже Сталинской лауреат Георгий Семенович Шпагин писал:
   "Я поставил перед собой цель, чтобы новое автоматическое оружие было предельно простым и несложным в производстве. Если по-настоящему вооружать огромную Красную Армию автоматами, подумал я, и попытаться это сделать на базе принятой раньше сложной и трудоемкой технологии, то какой же неимоверный парк станков надо загрузить, какую огромную массу людей надо поставить к этим станкам. Так я пришел к мысли о штампосварной конструкции". 
   Но эти слова были написаны через много лет, а пока Шпагин гадал, удастся ли применить штамповку и сварку, сохранив при этом высокие тактико-технические данные, скажем, того же пистолета-пулемета Дегтярева?
   Поездка на Горьковский автозавод успокоила лишь отчасти. Да, там он увидел мощные прессы, штамповавшие кузова и детали автомобилей; увидел и пресс, штамповавший гаечные ключи из пятимиллиметрового стального листа, и сталь эта во многом походила на оружейную. Ключи получались чистыми, не нуждавшимися в дополнительной обработке. По всему выходило, что идея штампованного пистолета-пулемета осуществима. Но лишь в принципе.
   Вернувшись в Ковров, Шпагин решил выкроить макет своего автомата... из картона. Занимался он этим по ночам, дома, в комнате, которую домашние называли "спальней". Раскладывал лист картона, мягким карандашом вычерчивал зубчатые контуры вырубки. Потом в ход шли ножницы и сапожный нож. Потом Георгий Семенович сгибал выкройку, делал отверстия. Детали затвора и спускового механизм он вырезал из фанеры и деревянных брусков.
   Пришло время показать макет Дегтяреву и другим оружейникам-ковровцам. Шпагин волновался. Он чувствовал, что прав в главном, он мог сослаться на свое чутье и двадцатилетний стаж, но при этом, не будучи инженером, не мог подтвердить свои соображения расчетами. Поневоле занервничаешь!
   Дегтярев долго молчал, разглядывая неказистый макет автомата. Может быть, он думал о тех огромных средствах, которые вложены в разработку его пистолет-пулемет и вкладываются сейчас в промышленное производство ППД. Может быть, о том, насколько прав в своем неверии в штамповку, которая прежде никогда не давала нужного качества. А может, недоумевал, почему его ученик, а не он рискнул пойти по никем нехоженному пути. Вот только не завидовал, нет, не завидовал Шпагину конструктор Василий Алексеевич Дегтярев. Не такой закваски человек!
   - Вот что, Семеныч, - наконец нарушил молчание Дегтярев. - Врать не буду: что у тебя выйдет со штамповкой да сваркой - не знаю. Но узнать хочу.
   Шпагин перевел дух. Все, теперь только вперед. Пока новая война не началась.
  
   "Папаша"
   О пистолете-пулемете Шпагина, который солдаты тут же прозвали "папашей", лучше славословий скажут сухие цифры.
   Выпуск ППШ был начат в июне 1941 года. С началом войны Народный комиссариат вооружения (под руководством только что назначенного на должность наркома 32-летнего Д. Ф. Устинова) провел большую работу по расширению военного производства, как на действующих оружейных заводах, так и среди переведенных "на военные рельсы" гражданских предприятий с прессо-штамповочным оборудованием мощностью не более 70-80 т.
   Так, уже в октябре 41-го было налажено производство деталей для ППШ в Москве: на Государственном подшипниковом заводе, на инструментальном заводе имени Калмыкова, станкостроительном заводе имени Орджоникидзе, и еще на 11 мелких предприятиях управления местной промышленности, таких как "Красный штамповщик", завод счетно-пишущих машин и даже фабрика спортинвентаря. Сборка производилась на Московском автозаводе имени Сталина.
   Если в 1941 г. было выпущено 92776 ППШ, то в 1942 г. объемы производства пистолетов-пулеметов Шпагина составили 1499269 штук.
   Пистолеты-пулеметы конструкции Шпагина выпускали в Вятских Полянах, Ворошиловграде, Златоусте, Коврове, Тбилиси, Ижевске. По лицензии ППШ производился в Тегеране - в годы войны СССР получил несколько десятков тысяч ППШ иранского производства.
   К началу 1944 года действующие части Красной Армии имели в 26 раз больше пистолетов-пулеметов, чем на начало 1942 года. Всего за военные годы советская оборонная промышленность выпустила 5,4 млн. ППШ.
   Для сравнения: в Германии в период с середины 1941-го до апреля 1945 года было произведено 935,4 тыс. пистолетов-пулеметов.
   Что же это был за автомат такой удивительный?
  
   Проще простого
   И снова ничего случайного, тем более - лишнего. Позволим себе лишь одну красивость - цитату из книги про русских оружейников: "Пистолет-пулемет Шпагина - классический представитель советского конструкторского гения в производстве стрелкового оружия".
   Хотя, казалось, с чего бы такие дифирамбы?
   По внешнему виду и принципу действия ППШ был в значительной степени аналогичен ППД. Автоматика его работала за счет отдачи свободного затвора; ударный механизм - от возвратно-боевой пружины; роль ударника выполнял сам затвор, в чашечке которого неподвижно был закреплен боек. Спусковой механизм обеспечивал ведение огня одиночными выстрелами и очередями; переключение режима обеспечивалось флажковым переводчиком, выполняющим также функцию предохранителя. Смонтированный на рукоятке затвора, предохранитель обеспечивал его жесткое сцепление с крышкой затворной коробки в двух положениях: в переднем -- по-походному, в заднем -- на боевом взводе. Удаление гильзы производилось с помощью выбрасывателя, смонтированного в затворе, и неподвижного жесткого отражателя, закрепленного на дне затворной коробки. Крышка ствольной коробки откидывалась вверх (в отличие от ППД, где ствольная коробка имела затыльник на резьбовом соединении), обеспечивая доступ к затвору и возвратно-боевой пружине. Фибровый амортизатор затвора, принимавший его удары при отходе в крайнее заднее положение, способствовал устойчивости оружия во время стрельбы и одновременно повышал живучесть подвижных деталей автоматики. Для защиты рук стрелка от нагревания при стрельбе, как и на ППД, был использован кожух с овальными окнами для лучшей вентиляции и охлаждения. Прицел секторного типа был рассчитан на стрельбу от 50 до 500 м. Цевье, шейка и приклад образовывали единую ложу, которая объединяла все части пистолета-пулемета.
   Во время первых испытаний крайне неудовлетворительной была кучность стрельбы. И тут Шпагин предложил решение действительно гениальное в своей простоте. Передняя стенка защитного кожуха с отверстием для пули была перенесена вперед относительно среза ствола и сделана наклонной. Пороховые газы, образующиеся при выстреле, действовали на наклонную поверхность стенки и не только уменьшали силу отдачи, но и препятствовали подбрасыванию дульной части ствола вверх. В результате по сравнению с ППД кучность стрельбы была повышена на 70%.
   И все же главное было в другом. Из всех деталей ППШ только его ствол нуждался в механической обработке, все остальные металлические детали изготавливались методом холодной штамповки из листа и соединялись точечной и дуговой электросваркой и заклепками. В пистолете-пулемете не было ни одного винтового соединения -- сборку-разборку автомата можно было проводить без отвертки.
   - Н-да, - говорили слесари-ковровцы. - Проще не придумаешь.
   И ведь не между собой говорили, тишком да отворотясь, а при Шпагине. А тот на это как-то ответил:
   - Сделать сложно -- просто, а вот сделать просто -- это очень сложно
   Потом он не раз повторял эти слова, неизменно подкрепляя их делом.
  
   Постановление правительства
   Это потом стало казаться, что все было проще пареной репы, что иначе и сложиться не могло. А ведь было по-другому: когда Шпагин приступил к воплощению своей задумки в металле, трудности посыпались, как зерно из порванного мешка. Прежде всего, нужно было слесарными способами изготовить листовые детали, рассчитанные на штамповку. Сначала вообще ничего не получалось, потом получалось из рук вон плохо, затем чуть лучше и, наконец, вполне прилично. Во всяком случае, детали уже можно было собирать в единый механизм...
   - Поспеешь, Семеныч? - беспокоился Дегтярев.
   - Даже не знаю.
   Конечно, пистолет-пулемет надо было еще доводить и доводить, но сроки поджимали, и в конце лета 1940-го автомат был отправлен на полигонные испытания.
   Шпагин поехал на них, и не сказать, что он был уверен в успехе. Соперники у него были серьезные. Да и от неожиданностей никто не застрахован. Лопнет какая-нибудь деталька, поди докажи потом, что это случайность.
   Конкурсные испытания велись без оглядки на авторитеты. Строгая комиссия отсеивала один образец за другим. Сошел "с дистанции" и модернизированный ППД Дегтярева. Но Василий Алексеевич не уехал в сердцах обратно в Ковров, а остался поддержать своего ученика. Потому как следовало: Шпагин только внешне выглядел невозмутимым, а на самом деле был как натянутая струна: чуть-чуть - и порвется.
   Испытания завершались. Из двух пистолетов-пулеметов предстояло выбрать один.
   Какой победит? Штамповка или станок?
   И кто победит? Слесарь-конструктор Коровского завода Георгий Шпагин или начальник московского ОКБ-15 Борис Шпитальный?
   - Товарищи! - объявил конструкторам представитель комиссии. - Решено завершить конкурс испытанием образцов не 50, а 70 тысячами выстрелов.
   Шпитальный побледнел. Шпагину тоже было не по себе: зазнобило, и глаза словно пеплом присыпало. Он встал и отправился к лесу, в кольцо взявшему полигон. Там он сел на землю и... потерял сознание.
   - Георгий Семенович, Георгий Семенович...
   Кто-то тормошил его. Шпагин открыл глаза.
   - Что с вами? - с беспокойством спрашивал стрелок-испытатель.
   - Да заснул чего-то.
   - Ну, у вас и нервы, - восхитился стрелок. - А автомат-то ваш все выдержал!
   - Вот и хорошо.
   Вердикт комиссии был многословным: по результатам полевых испытаний... а также с учетом того, что замена литья и поковок наиболее трудоемких деталей штампо-сварными конструкциями из дешевого металла в основном толщиной 2-5 мм дает большую экономию металла и позволяет в несколько раз уменьшить себестоимость... а также принимая в расчет, что при производстве трудоемкость пистолета-пулемета Шпагина составляет 5,6 станкочаса, в то время как у пистолета-пулемета Шпитального трудоемкость составляет 25,3 станкочаса... учитывая все вышеизложенное, комиссия рекомендует...
   Постановлением Советского правительства от 21 декабря 1940 г пистолет-пулемет Шпагина был принят на вооружение Красной Армии под названием "7,62-мм пистолет-пулемет системы Шпагина обр. 1941 г. (ППШ-41)".
  
   На производстве
   Постановление это не могло быть не принято. И дело не только в том, что ППШ был признан лучшим на испытаниях, но и по другой, едва ли не более важной причине. Кто бы стал спорить со Сталиным?
   - Что ж, дадим слово товарищу Шпагину.
   Эти слова прозвучали после того, как 4 октября 1940 года в своем кремлевском кабинете Вождь переговорил в наркомом обороны, начальником Генерального штаба, начальником Главного артиллерийского управления, тремя заместителями начальника Генерального штаба, наркомом вооружений, начальником Главного управления ВВС и конструкторами Таубиным, Шпитальным и Шпагиным.
   - Сумел изобрести, пусть сумеет и производство наладить.
   И эти слова Сталина тоже были приняты как приказ. Тут же было принято решение... Впрочем, не "тут же". Нарком вооружений Б. Л. Ванников был арестован и ждал решения своей участи, поэтому решение вынужден был принимать замнаркома И. А. Барсуков. Он предложил наладить выпуск ППШ в Загорске.
   Первоначально на этом заводе, до того выпускавшем замки, шпингалеты и дверные петли, и оттого прозываемом "Скобянкой", предполагалось выпускать ППД. Теперь, однако, практически "с чистого листа" и в наикратчайшие сроки требовалось наладить выпуск пистолета-пулемета Шпагина. Необходимых специалистов собирали отовсюду, были среди них и те, кто прибыл на новое место работы прямиком из тюрем и лагерей. Много среди новоприбывших было и ковровцев, в том числе и Шпагин, который возглавил опытную мастерскую.
   Задача была невероятной сложности. В частности, возникли казавшиеся неразрешимыми трудности с доставкой гидравлических прессов, без которых "штамповочный" ППШ был попросту невозможен.
   И тогда Шпагин отправился в Москву, в Народный комиссариат вооружений. И без обиняков заявил: так, мол, и так, не в срок получится, а неизвестно когда.
   - Георгий Семенович, ты остынь, - сказал Барсуков. - Я, конечно, постараюсь помочь, да только и я не всесилен. А всесилен у нас, сам знаешь, кто...
   Доподлинно неизвестно, какими правдами и неправдами, но Шпагин попал на прием к Сталину.
   - Кто мешает? - строго спросил Хозяин.
   - Вроде все "за", - сказал конструктор. - А дело стоит.
   - Пойдет! - отрезал Сталин.
   Кто пострадал и пострадал ли кто-то после высочайшего разноса, этого Шпагин не знал, но вскоре пресс был доставлен, и завод достроен в срок - за две недели до начала войны.
  
   Непосильный груз
   Ехать в Загорск конструктор Шпагин хотел - все-таки его детище ставить на производство будут! А он как же?
   Отправляться в Загорск слесарю Шпагину не хотелось до зубовного скрежета - по Сеньке ли шапка?
   Теперь он так и жил, словно сложенный из двух половинок. И мучился от этого.
   Ну как же? Из рабочих выбился - благодаря таланту своему, наитию.
   Но и среди инженеров чувствовал себя неуютно. С тремя классами церковноприходской школы по-другому и быть не могло: у него - чутье, у них - знания.
   И отношение окружающих к нему было разным: реже - дружелюбным, чаще - неприязненным. Хотя уважительность присутствовала и там, и там. А то как же, самородок!
   Такое отношение к себе Шпагин невольно сам и провоцировал.
   Костюм с галстуком не признавал, и этим "царапал" техническую интеллигенцию. Ходил в темно-синем полувоенного покроя кителе из толстой шерстяной диагонали, в таких же брюках-галифе и сапогах. Но - хромовых! И медаль на груди с профилем вождя - знак лауреата Сталинской премии. А это уже не нравилось рабочим - чего выделываться-то? И что ордена не носил, тоже кое-кому не нравилось...
   Шпагин же как будто ничего не замечал. Только совсем в молчуны записался. И лицо... Худощавое, чуть скуластое, ничего не прочитать. Глаза вроде и на тебя смотрят, а вроде и в себя.
   Но все менялось, когда доходило до дела. Преображался человек, горел, улыбался. Это когда Георгий Семенович рассматривал чертежи в КБ и вносил правку. И когда в цехе показывал рабочему, как управляться со станком или прессом, чтобы ловчее получалось. Потом приглаживал Шпагин гладкие, отброшенные вбок и назад волосы, и отходил. А за спиной инженеры говорили:
   - Светлая голова.
   И говорили рабочие:
   - Золотые руки.
   А у Шпагина уже было прежнее лицо и прежние глаза - словно устремленные внутрь. Трудно ему было, очень трудно.
  
   Вятские Поляны
   Только-только начали выпуск пистолетов-пулеметов, а тут - война. И совсем не такая, как обещали агитационные фильмы, дескать, будем бить врага на чужой территории, пусть только сунется. Немецкие войска брали один город за другим. Генеральным направлением для них была Москва. Разить, так в сердце!
   Завод в Загорске работал день и ночь. Начальники цехов, мастера и многие рабочие переселились в общежития, под которые были переоборудованы красные уголки и конторские помещения. Рабочий день был увеличен до 12 часов. Одна смена работала, другая отдыхала и несла охрану завода.
   На крышах установили зенитные пулеметы, вокруг завода - зенитные пушки. Им не раз приходилось открывать огонь по вражеским бомбардировщикам, пытавшимся бомбить завод. И не без удачи, несколько бомб попали в корпуса... Из-за налетов грузовики с готовой продукцией выезжали из ворот завода преимущественно по ночам.
   Когда фронт приблизился к Москве, поступил приказ готовиться к эвакуации. О приказе Шпагину сообщили ночью. Он только прилег на раскладную койку в своем кабинете, но тут же поднялся и отправился к директору завода, утрясать детали предстоящего отъезда.
   - Куда? - спросил он, входя в кабинет директора, где уже находился начальник производства Михаил Николаевич Петров.
   - Вятские Поляны, - последовал ответ. - Есть такой поселок в Кировской области.
   - А что там?
   - А там, - невесело усмехнулся Петров, - шпульно-катушечная фабрика. Там и будем ППШ делать. И "барабаны" к ним - с нами отправляется "магазинный" завод из подмосковной Лопасни.
   В двадцатых числах октября первые составы с заводским оборудованием отправились на восток, но дороги были забиты до предела, и потому в Вятские Поляны они прибыли только 7 ноября.
   Составы остановили на запасном пути, вблизи станции. Началась разгрузка. Прямо в снег спускали с платформ станки, моторы, динамо-машины... Рабочих поначалу разместили по клубам и школам. Это уж потом для них построят дощато-засыпные бараки. В семейных бараках был длинный коридор, в который выходили двери крошечных комнатенок, а в бараках для одиноких и того не было - одно большое помещение, а в нем двухъярусные нары.
   - Как в лагерях, - отмечали тертые люди. - Только вертухаев нет.
   - Нас подгонять не надо, - отвечали им. - На фронт работаем.
   Шпульная фабрика еще не была толком достроена, а уж для нужд оборонного производства не подходила вовсе. А тут еще грязь, заморозки, снег... Было решено сначала пустить заготовительные цеха, чтобы к моменту, когда энергетики подключат механизмы на сборочном конвейере, уже имелся запас деталей. Так и сделали: рабочий уже у станка, тот отгорожен от ветра щитами из горбыля, а вокруг суетятся строители, потому что стен-то нет, а крыши и подавно.
   Между тем, по свидетельству Главного маршала артиллерии П. Воронова, на тот момент в Резерве Главного Командования было всего-навсего... 250 пистолетов-пулеметов! Но уже в конце ноября на фронт пошли первые ППШ с берегов Вятки. Подобного в мировой практике еще не было: перерыв в работе завода составил всего 30 дней, а в выпуске готовой продукции - 45 дней. Это был подвиг! Самый настоящий.
   Всю войну машиностроительный завод в Вятских Полянах оставался головным предприятием по производству ППШ. Работавший в кооперации с ижевскими металлургическим и машиностроительным заводами, обеспечивавшими его металлом, заготовками стволов, необходимым инструментом и оснасткой, он выпустил более 2,3 миллионов пистолетов-пулеметов системы Шпагина.
   В 1942 году рабочий поселок Вятские Поляны получил статус города. 16 сентября 1945 года Вятско-Полянский машиностроительный завод был награжден высшей наградой СССР - орденом Ленина.
  
   Новые шаги
   Завод стремительно расширялся. Производство ППШ увеличивалось с каждым месяцем, да что там - с каждым днем.
   Из Наркомата вооружений между тем пересылали пачки писем. Читал их Шпагин по ночам. В эвакуации ему с семьей отвели для жительства одноэтажный рубленый дом. Он стоял в самом начале главной улицы поселка на берегу Вятки. От веранды вниз к реке уходил огород. Внизу у самого забора стояла банька. Все просто, и также просто было в доме: герань на подоконниках, круглый стол посреди "залы", вокруг него стулья с гнутыми спинками. На этом столе Шпагин и раскладывал письма.
   Они были очень похожи. Сначала шли слова благодарности: "Хороший автомат сделали, товарищ Шпагин, нужный...", потом осторожно и с оговорками высказывались "рекламации".
   Не совсем удачный предохранитель - раз.
   При разборке автомата, когда он переламывается пополам, иногда вылетает возвратно-боевая пружина - два.
   Были и другие...
   Шпагин и сам понимал, что его автомат не лишен недостатков. И устранял их, одновременно стремясь еще более упростить конструкцию и удешевить производство.
   Взамен секторного прицела ППШ получил упрощенный перекидной прицел на 100 и 200 м, что позволило отказаться от изготовления сразу 7 деталей. Пружинный предохранитель мушки заменили приварной конструкцией, усилили обойму затворной коробки, поставили более надежный фиксатор магазина. Хромирование канала ствола позволило повысить его живучесть и облегчило эксплуатацию оружия. Фибровый амортизатор заменили более дешевым из текстолита или кожи. В результате удалось не только снизить себестоимость ППШ с 500 руб. в 1941 г. до 142 руб. в 1943 г., то есть в 3,5 раза, но и упростить его производство.
   Параллельно шла разработка нового магазина, поскольку к дисковому было много претензий: слишком тяжелый, неудобный в носке, снаряжении и смене на оружии. К тому же, барабанные магазины требовали индивидуальной подгонки к каждому ППШ. Уже в феврале был принят к производству секторный магазин на 35 патронов, изготовленный из стального листа, а начиная с первого квартала 1944 года, секторными магазина стали комплектоваться большинство ППШ. Солдаты оценили их по достоинству, и часто носили запасные "рожки" в карманах шинели, телогрейки, за голенищами сапог.
  
   Кто лучший?
   Хорош был ППШ, очень хорош, и все же были у него в принципе неустранимые недостатки. Например, самопроизвольные выстрелы при ударе прикладом о землю или твердые предметы, что было обусловлено наличием возвратно-боевой пружины. (Кстати, побывавшие на фронте машины легко опознавались по заделанным дырочкам в крыше около правой передней стойки - ППШ шоферы возили стволом вверх в правом углу кабины, и на сильном ухабе он иногда стрелял вверх одиночным.) Еще ППШ имел слишком большую массу - 9 кг с полным комплектом снаряженных магазинов, и значительную длину - 842 мм, что затрудняло его применение в танковых войсках, у разведчиков, связистов, саперов.
   Вот почему в начале 1942 года Главное артиллерийское управление объявило конкурс на новый пистолет-пулемет. Его масса (с боекомплектом) не должна была превышать 6-6,5 кг, а магазина - не более 2,5-3 кг. Общая длина: с откинутым прикладом не более 700-750 мм, со сложенным - не более 550-600 мм. Конструкция магазина - секторная, емкость - 30-35 патронов. От нового пистолета-пулемета требовалось быть дешевым и простым в производстве.
   - Ну что, Георгий Семенович, небось, снова что-нибудь эдакое готовишь? - подначивали Шпагина на заводе.
   Главный конструктор кивал, но от разговоров уклонялся. И рабочие опытного участка, где создавался новый образец автомата, тоже помалкивали. Во-первых, война - и у стен могут быть уши; а во-вторых, что попусту болтать?
   Когда пришел срок, Шпагин представил комиссии ГАУ переделанный образец 1941 года со съемным деревянным прикладом. Однако масса автомата практически не изменилась, да и конструкция фиксации приклада оказалась неудачной, и образец был не допущен к испытаниям.
   - Давай, Георгий Семенович, давай!
   Как ему это удалось - непонятно, но три месяца спустя Шпагин предъявил комиссии новый пистолет-пулемет. Он представлял собой максимально упрощенный цельнометаллический вариант ППШ-41 со ствольной коробкой прямоугольной формы (удобной для холодной штамповки). Автоматика также работала по принципу отдачи свободного затвора. Упрощенный ударно-спусковой механизм допускал ведение только непрерывного огня. Функции предохранителя выполнял откидной щиток, закрывавший продольный паз для рукоятки перезаряжания и экстракционное окно. Щиток имел два выреза - спереди и сзади. В походном положении в них удерживалась рукоятка затвора. Прицел оригинальной конструкции был рассчитан на дистанции 100 и 200 м. Для большей компактности пистолет-пулемет снабжался съемным деревянным прикладом или складывающимся металлическим. Ствол закрывал укороченный кожух. На дульном срезе ствола был установлен дульный тормоз-компенсатор новой конструкции.
   После предварительных испытаний ППШ-2, заводу было поручено изготовить тысячу штук пистолетов-пулеметов для широких испытаний.
   В конце концов, перед комиссией ГАУ встала дилемма: пистолет-пулемет Шпагина или пистолет-пулемет техника-лейтенанта Безручко-Высоцкого и военного инженера III ранга Судаева?
   Окончательные сравнительные испытания были проведены в июле 1942 года. Против ППШ были явно неудовлетворительная кучность при стрельбе короткими очередями, отказы при стрельбе в экстремальных условиях, неудобство использования в танках, а также почти не снизившийся вес. Победил ППС, который оказался легче, удобнее в использовании и безотказнее в стрельбе. Его и приняли на вооружение. А самого Алексей Ивановича Судаева направили в блокадный Ленинград, где он на основе эвакуированного Сестрорецкого завода им. Воскова, завода им. Кулакова и артели "Примус" всего за три месяца наладил выпуск ППС.
   ППС стал лучшим пистолетом-пулеметом Второй мировой войны.
   Но самым популярным остался ППШ.
  
   Скоро конец
   Шпагин читал письма... Однажды - куда военная цензура смотрела? - ему попалось письмо от полкового разведчика, прошедшего и Сталинград, и Днепр, а теперь воевавшего в Польше.
   Разведчик явно обладал литературным даром, и Шпагин зачитался, что называется, ушел с головой в написанное.
   Начал свой рассказ разведчик издалека - с того дня, когда ему, деревенскому парню из среднерусской глубинки, ничего толком, кроме лопаты, не видевшему, вдруг вручили ППШ. И ведь овладел! Настолько это было просто, настолько доступно.
   Что было потом?
   Потом были танковые десанты, когда вчерашний деревенский паренек с ППШ в руках, прильнув к броне, не знал, выживет в этом кромешном аду или нет. Были ожесточенные бои в развалинах Сталинграда, когда было страшно до рези в животе, и спасали лишь опыт и верный ППШ. Была переправа через Днепр, когда его сбросило взрывной волной в воду, а он выплыл - и автомат сдюжил, перерезал очередью немецкого пулеметчика.
   Еще писал разведчик, что ППШ стал любимым стрелковым оружием немцев...
   Ну, это Шпагину и без того было известно. Поступали сведения. Действительно, немцы нередко бросали свои МР-40, чтобы взять трофейный ППШ, отдавая должное его надежность и емкости магазина. Более того, некоторые автоматы дорабатывались под 9-мм патроны калибра Parabellum и магазины немецкого MP-40. Такие пистолеты-пулеметы в Вермахте назывались 9-mm Maschinenpistole 717(r). Однако в войсках СС предпочитали ППШ "родные" - с дисковым магазином, который набивался советскими патронами, потому что в них применялся ртутный капсюль, а это позволяло вести стрельбу при низких температурах.
   - Понимаю, сволочи, что хорошо, а что плохо, - бормотал Георгий Семенович.
   Такие вечерние чтения мало-помалу вошли у него в привычку. Благо, что и время свободное появилось - война катилась к концу. Производство было налажено, ставший родным завод в Вятских Полянах работал, как часы, уже не надо было надрываться, путая день с ночью.
   Порой даже удавалось выбраться в лес. Охотником Георгий Семенович был заядлым.
   Иногда Шпагин ездил на охоту на своей "эмке", которую купил на премиальные, получив на то особое разрешение - "в виде исключения". Сам за рулем, даром, что ли, на права сдавал - как все, не общих основаниях, не по звонку, удостоверением перед милиционером не махая. Но чаще отправлялись большой компанией - директор Исаков, главный инженер Петров, парторг Цуканов, еще люди - на заводском катере "Молот". По реке - к "заячьим" местам. Вот когда проявлялась истинная натура Шпагина. Все слетало, обо всем забывал. Чтобы "взбудить" длинноухого, поднять с лежки, охотники глоток не жалели, а Шпагин так просто был мастером "наклика".
   - Ах, буди его, буди! Вот он, разбойник, ухом шевелит, от собачек не бежит!
   И дальше - так же, душу вкладывая, пока собаки не возьмут след и не залают, надрываясь, хрипло и жадно.
   - Ну, артист! - восхищенно цокал языком Цуканов.
   К слову, в партию Шпагин вступил лишь в 1944 году. Ну да не об этом сейчас.
   - А-ах, вставай, сейчас на хвост наступлю!
   Но крепких слов себе Георгий Семенович не позволял и других одергивал, потому как часто рядим с ним была его дочь Женя.
   После охоты устраивали большой перекус. Раскидывали брезент, раскладывали захваченную из дома снедь - вареную картошку, сало, собственного соления огурцы. И без ста грамм не обходилось, знамо дело. А Шпагин и здесь первый: ягдташ, зеленая фуражка с матерчатым козырьком, ружье на коленях, на губах улыбка - и прибаутки вкруг, да такие, что люди от хохота чуть не давились.
   Если задерживались допоздна, то обязательно из ракетницы в небо палили - разок, не больше. Вроде как удачный день отмечали.
   А ракетница то была, можно сказать, именная, "шпагинская". В 1943 году на вооружение Красной Армии был принят 26-мм осветительный пистолет Шпагина, предназначенный для пуска осветительных и сигнальных патронов. В том же году его конструкция была модернизирована. Позже на базе 26-мм сигнального пистолета был создан авиационный вариант 40-мм ракетницы, служившей для подачи сигналов с самолета с целью распознавания "свой-чужой".
   За работы по совершенствованию своего автомата, за организацию массового производства ППШ, за свои ракетницы - за все это Георгий Семенович Шпагин был награжден вторым орденом Ленина, что удивительно, ибо не был ни маршалом, ни генералом, ни командующим фронтом, орденом Суворова II степени.
   А сигнальные пистолеты СПШ удивительно простой и надежной конструкции и по сей день используются в Российских Вооруженных силах и многих армиях мира, да и на гражданке востребованы - геологами, природоохранными ведомствами.
   Как там у Шпагина? Сделать просто - сложно...
  
   Последний аккорд
   До самого конца войны Георгий Семенович продолжал работать над ППШ-41, создавая варианты, модификации. Одна из самых оригинальных - с искривленным каналом ствола. Это был ответ немецким автоматам Stg-44(V) и Stg-44(P), которые были созданы для экипажей танков с целью борьбы с пехотой противника в "мертвых", непростреливаемых зонах на дистанции до 15-20 метров. Однако использование съемного ствола с искривлением канала на 30 градусов, который применил Шпагин, привело к значительному снижению начальной скорости пули и высокому рассеиванию при стрельбе. В массовое производство "кривой" автомат запущен не был.
   Куда лучшей судьбы желал Шпагин своему автомату под 7.62 мм промежуточный патрон образца 1943 года. Именно на создание таких автоматов нацеливало советских оружейников Главное артиллерийское управление. Предполагалось, что с окончанием боевых действий производство ППШ и ППС будет постепенно сворачиваться, а им на смену придет новый автомат. Испытание образцов предстояло провести летом 1945 года...
   Первоначальная попытка Шпагина использовать в новом автомате прежнюю, хорошо зарекомендовавшую себя конструктивную схему оказалась провальной. Узлы и механизмы не соответствовали большой мощности нового патрона. Расплатой стала масса оружия с неснаряженным магазином - 5,4 кг, при массе затвора 1,23 кг.
   - Что ж, будем думать, - сказал Шпагин своим сотрудникам, старательно делая вид, что не огорчен неудачей.
   В 1945 году был создан новый образец автомата, показавший неплохие результаты и укладывающий в заданные технические параметры. С ним Шпагин и отправился на испытания.
   А дальше...
   На полигоне, расшифровав записи работы автоматики своего образца, сопоставив данные с теми, что были у конкурентов, Георгий Семенович Шпагин заявил, что отказывается от участия в конкурсной программе. Позже также поступил и его учитель - Василий Алексеевич Дегтярев. Таким образом определился победитель - им стал автомат Калашникова. Он и пришел на смену ППШ.
  
   Пока помним...
   Как и планировалось, пистолеты-пулеметы Шпагина были сняты с производства почти сразу после войны. Это обстоятельство, впрочем, никак не повлияло на награждение конструктора Шпагина третьим орденом Ленина и Золотой Звездой Героя Социалистического Труда.
   Тем более что, не снабжая ППШ собственные Вооруженные Силы, Советский Союз активно экспортировал пистолеты-пулеметы Шпагина в государства Варшавского договора. Поставлялись они и в Китай, и в Северную Корею, и во Вьетнам. А потом там же и производились: в Северной Корее под наименованием "модель 49", в Китае - "тип 50", во Вьетнаме - "К-50". Да что говорить, 60 лет прошло, а ППШ до сих пор можно встретить там, где вспыхивают и гаснут локальные войны, либо, наоборот, десятилетиями тлеют разного рода конфликты, - везде он, везде ППШ, от Ливана до Эфиопии.
   История не терпит сослагательного наклонения. И все же... Как знать, уступил бы Шпагин первенство Калашникову, если бы Георгий Семенович был здоров и полон сил... А он был болен, хотя и не знал тогда, что болен неизлечимо.
   Работать плохо, не как всегда - на 100 процентов, он не мог, совесть не позволяла. Поэтому Георгий Семенович отошел от активной конструкторской - истинно творческой! - деятельности.
   Шпагины уехали из Вятских Полян. Им была выделена квартира в центре Москвы, на улице Горького.
   Депутат Верховного Совета СССР, Герой Социалистического Труда, орденоносец, оружейник Георгий Семенович Шпагин скончался
   6 февраля 1952 на пятьдесят шестом году жизни от рака желудка. Его прах покоится на Новодевичьем кладбище в Москве.
   Земля ему пухом. На ней жил, ее защищал...
  
   Сергей Борисов
  
  
   ТТХ ППШ-41 обр. 1941 г.
  -- Калибр, мм 7,62
  -- Начальная скорость пули, м/с 500
  -- Вес в боевом положении, кг 5,3
  -- Длина, мм 842
  -- Емкость магазина, количество патронов 71 или 35
  -- Темп стрельбы, выстр./мин 1000
  -- Практическая скорострельность, выстр./мин до 100
  -- Прицельная дальность, м 100-200, 500
  
   Дом-музей Г. С. Шпагина
   Вятские Поляны, ул. Ленина (ул. Большая), д. 1. В музее хранится немало вещей, принадлежавших семье Шпагиных, многие из экспонатов подарены родственниками конструктора. Это буфет, стол, стулья, трюмо, шкаф. Личные вещи Георгия Семеновича - кожаное пальто, письменный стол, книги. Все очень просто и скромно. Дом-музей распахнул свои двери 7 августа 1982 года - в год 85-летия со дня рождения Шпагина. Музей открыт для посетителей три дня в неделю: по вторникам, четвергам и воскресеньям с 10 до 15 часов.
  
  
  

Оценка: 7.44*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"