Бородкин Алексей Петрович: другие произведения.

Бегство

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 6.59*5  Ваша оценка:

В мой последний год осень случилась ранняя. Будто девка, не выданная замуж, она злилась на всех подряд и рыдала затяжными дождями, а то и вовсе укрывала лужи стёклышками льда.
Дорога сделалась скользкой от грязи. Идти стало трудно. Впрочем, виновата не дорога, виноваты мои усталость и жар: третий день я чувствовал, как волны лютого пламени перетекают от ног к голове. В такие моменты я переставал воспринимать действительность. Я поскользнулся и упал. Стопа правой ноги вывернулась под неправильным углом. Перелом? Я закусил губу, чтоб не вскрикнуть и поправил ступню.
- Эй, дружище! - окликнул я. Сын шел чуть впереди. - Повремени чуток.
Он подошел и помог мне подняться. "Святой Антоний, - мелькнула мысль, - какой же он хрупкий".
- Давай передохнём. Тот сенник выглядит заброшенным, - у дороги чернел сарай. - Отдышимся.
- Темнеет, пап, - он посмотрел на меня с жалостью, как смотрят юноши не знающие, что на земле существует усталость и боль. - До Линца всего несколько миль. Мы успеем засветло, если поторопимся.
- Конечно успеем, дай только полчаса роздыху.
Крыша сенника прохудилась, да и щербатые стены слабо защищали от ветра. Не думал, что мне придётся умереть в таком месте. Но не смерть меня тревожила, я думал о сыне. "Считается, что родители более нужны маленьким детям. Это не так. Что может маленький мальчик? Испачкать камзол или разбить стекло? Это мелочи! Ребёнок лишен возможности сделать ошибку. - Я смотрел на моего мальчишку, на юношу. - Ему четырнадцать и он считает себя мужчиной. Он может оступиться так, что вся жизнь полетит в пропасть".
- Послушай, Пинуччо, - я потрепал его мокрые волосы. - Я много раз это говорил, но хочу повторить. Никому не показывай своей силы. Никому. Плевок в лицо или пинок - это чепуха. Дождь смоет со статуи короля все птичьи следы. Если люди узнают о твоей магии - они станут бить в полную силу. Они захотят убить. Не забывай об этом ни на мгновение.
- Я помню, пап.
- Не обращай внимания на трудности, и каждый день совершенствуйся. Даже если ты вспомнишь книгу заклинаний, прежде чем забыться сном - день не будет прожит зря. - Он только тревожно посмотрел на меня. - А теперь пойди, собери хвороста. Нам нужно согреться и просушить одежду.
Он хотел возразить, но я указал на дверь. На пустой проём. Он ушел.
Вдруг стало тепло и уютно. Вспомнился домик на краю пустыни, где излучина реки почти смыкается в кольцо. И аромат персика в саду.
*
Когда Пинуччо вернулся, отец был мёртв. Мальчик понял это сразу. Он долго смотрел на неподвижное тело, потом заглянул отцу в глаза, чуть раздвинув веки. Нажал на подбородок, чтобы открыть рот. Ему хотелось понять, что произошло? Куда исчез этот человек, отец который порою был жесток, порою добр и ласков. Куда он делся?
Пинуччо положил отца вдоль стены, вытянув руки и ноги, укрыл плащом, а сверху забросал ветками.
Облака расступились, и выглянуло солнце. Мальчик счёл это добрым знаком. К сожалению, светило опустилось уже слишком низко - нужно было спешить.
Тени исчезли, слившись в единый сумрак, когда Пинуччо подошел к шлагбауму. Мальчику это было на руку - он миновал заставу избежав вопросов. Линц показался огромным городом: Пинуччо прошел одну улицу, свернул на другую, из под ног бешено шарахнулась кошка и мальчик различил пьяного, что стоял прислонившись к стене. Пинуччо понял, что он уже близко. Действительно, в конце улицы слышались шум драки и хмельные шуточки. Временами воздух прорезал смех продажных девиц. "Таверна", - понял Пинуччо.
Он подождал, пока посетители начнут расходиться, скользнул в дверь и остановился перед стойкой.
- Что за дьявольщина? - хозяин таверны уставил на мальчика глаза и силился их сфокусировать. Толстяк был сильно пьян. - Ты откуда взялся? Или хмель вздумал шутить со мной? Я тебя...
Хозяин схватил палку, намереваясь достать ею Пинуччо, но только с грохотом завалился в проход.
- Нарезался, боров. - Хозяйка таверны заперла дверь, вышла к очагу.
- Хелма, - "боров" сел на полу. - Ты видишь это? Или черти пришли только за мной?
- Чей ты, мальчик? - спросила фрау Хелма. - Пойди к огню.
Когда Пинуччо подошел, женщина подняла его голову за подбородок. Внимательно рассмотрела.
- Ты не местный, - решила она. - Судя по стоптанным сапогам, ты издалёка. Если ты рассчитываешь получить приют бесплатно - тебе не повезло. Убирайся.
- Хвала небесам! - "боров" лёг на спину. - Он не дьявол. Не выгоняй мальца, Хелма, пусть погреется. Я сейчас встану и сам его вышвырну.
- Я хочу остаться у вас жить.
- Жить? - удивилась Хелма, она посмотрела на мальчика с чуть большим интересом. - А что ты умеешь?
- Он хилый сопляк! - твёрдо сказал "боров". - Нам он не нужен. Пусть переночует, а утром я отведу его к аптекарю. Он хотел опробовать свои порошки.
- Я могу размять вам ступни, герр.
- Что? - спросил тавернщик. - Зачем это?
- Это любимая процедура сирийских шахов. Я умею очень хорошо разминать.
- Валяй!
- Гюнтер! - всплеснула руками Хелма. - Прекрати.
- Я хочу попробовать! Как тебя зовут, мальчик?
- Пинуччо.
Герр Гюнтер развеселился: - Это поросячья кличка! Тебе нужно придумать какое-то более человеческое имя.
Мальчик подошел, стянул с Гюнтера сапоги. Потёр друг о друга ладони, согревая и осторожно взялся за левую ногу мужчины. Не прошло и пяти минут, как Гюнтер захрапел.
- Оставь его, - велела Хелма. - Можешь переночевать. Утром я решу, что с тобой делать.
*
На заднем дворе, между хлевом и ригой, притулившись одной стенкой к риге, стоял сарайчик. Когда-то хозяева хотели дополнить ригу молотилкой, да, очевидно, так и не собрались. Теперь сарай стоял заваленный плетёными корзинами, дырявыми бурдюками и черенками от лопат - руки фрау Хелмы не доходили до этого уголка.
- Жить будешь здесь, - герр Гюнтер огляделся мутным взглядом и икнул. Воздух наполнился вчерашним перепоем. - Сдвинь этот хлам... куда-нибудь. Сена можешь взять сколько хочешь. - Он вздохнул: - голова трещит, как молочница в базарный день. Ты это... голову лечить не умеешь?
Пинуччо отрицательно покачал головой. Гюнтер развернулся и пошел в таверну.
- Пшел прочь! - под ноги ему попался слепой цыплёнок. Тот метался беспорядочно по двору, стукаясь и падая каждое мгновение. Мальчик взял цыплёнка на руки, погладил. Худой, измождённый - хозяйка перестала кормить его за ненадобностью, - удивительно, за что цеплялась в нём жизнь? Из жалости мальчик хотел свернуть бедняге шею, но передумал. Когда Пинуччо устроил своё жилище, он привязал цыплёнка в дальнем углу. Так чтоб он мог гулять не спотыкаясь, и от двери его не было видно. "Надо бы дать ему имя", - подумал.
За пищу и приют Пинуччо убирал двор, чистил коня и таскал воду. Если с посетителем таверны случалась неприятность, и его выворачивало, прежде чем Гюнтер выставлял его - убирать вызывали мальчика. А ещё он каждый вечер разминал хозяину ступни.
- Давай, малыш, - мужчина усаживался в кресло и вытягивал ноги. - Постарайся на совесть.
Если герр оставался доволен, он платил половину батцена. Когда это случилось в первый, раз мальчик сжал медяк в кулаке и отвернулся. Слёзы выступили на глазах. "Золотой! - думал он. - Мне нужен золотой! Так я никогда его не заработаю!" Но потом он вспомнил слова отца: "Не торопись, сынок, и всё будет". За два месяца Пинуччо скопил семнадцать батценов - даже смехотворную плату хозяин порою отказывался платить.
Однако Провидение имело свои виды на мальчика и оно бросило ему ниточку за которую Пинуччо должен был ухватиться: на ярмарку в Линце приехала баронесса де Барси. Очевидно, вспомнив о кровных узах - родом она была из этих мест.
Пинуччо увидел карету и бросился прямо под колёса. Кучер едва успел хлестануть пристяжную и, выворачивая лошадей и проклиная мальчишку, остановил повозку. В окне показалась перчатка, занавесь чуть тронулась в сторону.
- Что случилось, Зигмунд?
Кучер начал что-то говорить, но Пинуччо перебил его:
- Простите меня, миледи! - он молитвенно сложил руки. - Моя мать сильно больна! Ей нужно лечение, нужен доктор. Я заработал сто батценов, - Пинуччо вынул из кармана мешочек с семнадцатью монетами. Он рассчитывал, что де Барси не станет пересчитывать. - Но доктор требует золотой! Он не хочет возиться с мелочью. Не могли бы вы... разменять?
- Что за странная просьба? - баронесса сдвинула занавеску, посмотрела на мальчика. Он протянул ей мешочек, та брезгливо отмахнулась. - Неужели в городе нет ростовщика, чтобы разменять? Трогай, Зигмунд!
Когда карета тронулась, из оконца вылетела, сверкнув, золотая монета. Пинуччо схватил её и прижал к сердцу. Теперь у него был золотой и семнадцать батценов.
*
Обычно, покончив со своей ежедневной работой, Пинуччо бежал на кухню. Здесь он помогал фрау Хелме. Первое время хозяйка гнала его, опасаясь, что мальчик станет жульничать, красть еду или ещё как-нибудь "портить стряпню" - так она сказала. Однако, со временем, фрау привыкла к его тонкой шее и проворным рукам. Он мыл овощи, чистил картошку, иногда нарезал мясо - высшее доверие со стороны хозяйки... Как будто он мог съесть это мясо сырым? Пинуччо всё делал быстро и аккуратно, и нарезанный им риппенстак мог гордиться своей тонкостью. Через несколько недель фрау Хелма стала брать мальчика на рынок: она выбирала гусей, он нёс корзину с овощами. Порою, сторговав несколько батценов с дюжины лука, Хелма подмигивала парню и шептала восторженно: "Учись!"
Как-то хозяйка занемогла, и на рынок Пинуччо пошел один. Нужно было купить зелень и специи - дело копеечное, и Хелма использовала болезнь, как предлог: мальчишка мог справится сам. Купив всё что нужно, Пинуччо прошел в конец рыночной площади и, мгновение поколебавшись, вошел в дверь с табличкой "Деньги в рост". Комната оказалась длинной и узкой, как будто ненужный проход приспособили под помещение. На стенах висело оружие, побитые молью оленьи головы, картины с дырками и даже медвежья шуба.
- Шолом! - поздоровался мальчик. В ответ что-то звонко упало и покатилось. В конце комнаты показалось пыльное лицо:
- Шолом-алейхем, - ростовщик - а это был он, - поправил кургузый пиджачок. - Не ожидал услышать такое приветствие. Ты откуда, мальчик?
Пинуччо проигнорировал вопрос: - Скажите, вы лучший ростовщик в Линце?
- Я? - переспросил кургузый, - в Линце? Плюнуть и растереть Линц! До самого Дуная нет проворнее и честнее человека, чем я. А что?
- Отец говорил мне, что хороший ростовщик может добыть всё что угодно. Мне нужны краски.
- Так пойдите и купите, - сказал ростовщик. - При чём здесь я?
- Масляные и скипидарные не годятся. Мне нужны хорошие краски.
Прибыли не светило, скорее напористость мальчика заинтриговала старого ростовщика. Или вселенское чутьё, подаренное его народу Проведением? Так или иначе, кургузый закатил глаза к потолку, почмокал и произнёс:
- Два золотых, и полная гама будет в ваших руках, герр. - Он поднял указательный палец: - спиртовых красок!
Мальчик протянул мешочек с мелочью: - Здесь семнадцать батценов. Мне нужна только чёрная краска.
- Как вам будет угодно, - ростовщик с ловкостью кошки подцепил мешочек. - Заходите через три недели. Всё будет доставлено.
Когда мальчик пришел забирать свой заказ, ростовщик не удержался:
- Скажи мне, елед (мальчик, ивр.) что ты будешь рисовать? - Пинуччо удивлённо поднял брови, ростовщик добавил: - Что можно нарисовать чёрной краской? Море?
- Цыплёнка.
- Цыплёнка! - еврей радостно хлопнул себя по лбу. - Ну конечно, как я сразу не догадался! Елед будет рисовать цыплят!
Вернувшись в свой сарай, Пинуччо запер дверь, и дал глазам привыкнуть к сумраку, потом он сыпнул слепой Луковке зерна и лишь затем вынул из-под фартука тюбик с краской. Отвернул крышку и понюхал. Еврей не обманул: краска пахла лугом и... как будто свежим хлебом. "Вот, - подумал мальчик, - теперь у меня есть всё... ну почти. Можно практиковаться". Отец всегда твердил, что магия не терпит шума, не переносит внимания к себе. "Многие великие маги погибли из-за лишнего внимания, - говорил отец. - Стоит длинному языку сболтнуть - и всё рушится".
Пинуччо разгрёб на полу место, подмёл его. "Сила волшебника прирастает, если он втайне совершенствует своё искусство, - продолжал отец. - Но стоит какому-нибудь ротозею сунуть нос и фьюить! Волшебство испаряется, как эфир в жаркую погоду! Пока придворный маг творит волшебство тихо - кувшин его силы наполняется. Когда же алчный правитель требует публичной демонстрации - магия гибнет".
На полу мальчик стал рисовать знаки, сверяясь с персидской книгой заклинаний. Потом он поставил в нужном месте свечку и стал ждать. Суть магии Хамуш заключалась в общении с Великой пустотой. Знаки и свечи открывали коридор, произнесённые заклинания вызывали движение... "Воздуха?" - спросил однажды Пинуччо. Отец улыбнулся: "Я не знаю. Если на той стороне Великая пустота, то может ли оттуда двигаться воздух?"
В этот раз мальчик побоялся прочесть заклинание до конца. Он погасил свечу и забросал знаки песком и соломой. И всё же первый шаг был сделан.
*
За прошедшие недели, Хелма "недомогала" ещё несколько раз и Пинуччо уже регулярно ходил на рынок, оставляя хозяйке только самые ответственные покупки. В низ заплечного короба он укладывал капусту, затем лук, сверху нежные овощи. В корзину укладывал яйца и зелень. Хозяйка всякий раз лично проверяла, правильно ли он разместил покупки? ничего не перепутал?
- Фрау Брунгильда, - Пинуччо купил уже лук и капусту, но вернулся в ряд птичников. - Я хочу купить вот этого цыплёнка. Белого.
- Похвальный выбор, мой мальчик, - ухмыльнулась Брунгильда. - Фрау Хелма будет довольна. Шестьдесят батценов и он твой.
- Цыплёнок не может стоить больше сорока, - Пинуччо потупил глаза, ему даже, как будто, стало стыдно. - И потом, на прошлой неделе, вы продали фрау Хелме больную утку... Я не сказал хозяйке, но... она будет очень рассержена. А фрау Ирма продаёт гусей дешевле... вы же не хотите, чтоб мы перестали у вас покупать? Сделайте скидку!
Торговка презрительно скривила губы, она готова была задушить мерзавца, но совершенно невозможно было поднять шум на рынке, когда вокруг столько народу.
- Послушай меня, крысёныш, - она наклонилась к мальчику, говорила шепотом, чеканя каждое слово. - Возьми цыплёнка даром, а фрау Хелме передай, что гусей я кормила чистой пшеницей и поэтому они подорожали. Понятно? И не вздумай... - Брунгильда тайком показала сжатый кулак.
- Как скажете, - смиренно ответил мальчик. - Только и вы не говорите, что я купил цыплёнка. По рукам? - Торговка кивнула.
- Какие хорошие у вас цыплята, - громко сказал Пинуччо. - И гуси лучшие на рынке.
*
Накануне Рождества фрау Хелма устроила уборку. Чистили двор и хлев и, конечно, таверну. Гюнтер бурчал, что лучше бы сварить побольше пива, что это принесёт деньги. Фрау Хелма отмахнулась:
- Всех денег не заработать. Довольствуйся малым.
- Малым! - Гюнтер поскрёб грудь. - Коня хочу купить... и черепицу нужно сменить, - он постоял раздумывая. - И уехать из этого дурацкого городишки!
- Чего это он дурацкий? - подпёрла бока Хелма. Она родилась в Линце.
- Того! - Гюнтер ретировался за стойку. - Жарьте колбаски. Сейчас народу прибудет. И не жалейте соус, от него тянет на пиво.
Пинуччо купил два шоколадных кекса и отправился в контору ростовщика.
- С рождеством, Менахем! - сказал мальчик. - Или вы предпочитаете герр Менахем?
Еврей испуганно замахал руками: - Какое там, "герр". Ещё скажи "ребе".
Пинуччо протянул ростовщику кексы, тот неохотно взял: - Рождество! - буркнул. - Вам рождество, а мне одни убытки!
- Убытки?
- Конечно! Собирался заработать корову, а заработал овцу. Из коровы вычесть овцу получается кабан. Целый кабан убытков! - Менахем улыбнулся. - Шучу. Что привело тебя ко мне, елед?
- Мне нужен золотой.
Ни слова не говоря, еврей вышел из конторы, но через миг вернулся: - Ходил посмотреть, что написано над моей дверью, - Менахем пожал плечами. - "Сумасшедший ростовщик", или "Даём деньги даром", или "Старый идиот"...
- Вы не поняли герр Менахем. У меня коммерческое предложение. Вы даёте деньги в рост? - Еврей осторожно кивнул. - Вы дадите мне золотой, а я выпишу вам вексель. Сколько процентов вы берёте?
- Десять, сладкий елед. Но каково обеспечение векселя?
Мальчик вынул из кармана золотой и показал его ростовщику.
- Ого! - глаза Менахема округлились. - Ты при деньгах! Не скажу, что я сильно успокоился... А кто твой отец? - спросил неожиданно.
- Итальянский граф Бальзамо. Только он умер. В хлеву, когда мы шли в Линц.
- В хлеву? - подумав, еврей принялся писать вексель. - Когда кто-то рождается в хлеву - это хорошо, но умереть в хлеву?.. Подпиши здесь и здесь, мой мальчик. Если не уплатишь в срок, тебя бросят в яму, а там крысы, мой сладкий.
- Сомневайтесь, Менахем. Разума лишает не сомнение, а уверенность.
- Умное изречение. Кто его сказал?
- Скажет. Один немец. Он ещё не родился.
*
Пинуччо купил свечей и лампадного масла. Ему очень хотелось прочесть заклинание до конца, испытать свою магию. "Только когда будешь готов!" - предупреждал отец. "А как я пойму?" - спрашивал сын. "Почувствуешь".
Вокруг пентаграммы Пинуччо нарисовал знаки, в центре поставил свечу. Другая свеча стояла сбоку, как бы зеркально отражаясь. "На чём попробовать?" - мальчик огляделся. На глаза попался хлеб - фунтовая булка, что полагалась ему на день. Захотелось есть. Пинуччо положил булку между свечей и прочёл заклинание.
Долгое время ничего не происходило. "Когда общаешься с пустотой ничего нельзя знать заранее, - говорил отец. - Может потребоваться день, а может мгновение". Мальчик закрыл глаза и стал считать, открыл только когда сбился: на полу лежали два хлеба.
На дворе кто-то громко высморкался, потом окликнул:
- Нуччо! Ты там? - Орал Гюнтер. - Пойди помоги хозяйке. - Не дождавшись ответа, Гюнтер вошел в сарай и застал Пинуччо с двумя булками в руках.
- Ты чего?
- Я... - прятать хлеб бессмысленно, нужно было придумать оправдание. - Я хотел отнести хлеб вам. Мне столько не нужно. Не съедаю.
- Понятно. - Как и всякий глупый человек, герр Гюнтер отличался подозрительностью. И считал, что может распознать всякую плутню. - Ты украл его? - спросил полу утвердительно. - Один тебе дала фрау Хелма, а второй ты стащил. Так?
- Это мой вчерашний обед, - промямлил мальчик. - Сегодня фрау Хелма не пекла хлеба.
- Да? - Гюнтер силился припомнить, чем сегодня занималась жена. - Значит, ты украл его вчера.
- Я не крал, я... - ничего иного не оставалось. - Я сделал его. Это магия.
Пинуччо рассказал Гюнтеру о своих способностях. Но ни слова не сказал о книге заклинаний и о магическом круге.
- Видите они абсолютно одинаковые? - Гюнтер вертел в руках булки, они, действительно, выглядели, как братья-близнецы. - Великая пустота вернула второй хлеб.
- Давай-ка я сам разберусь, - мужчина шагнул в сарай, мальчик понуро вошел следом.
- Нельзя посторонним смотреть, - сказал Пинуччо. - Хамуш этого не любит. Теперь ничего не выйдет.
- Авось получится, - хмыкнул Гюнтер. - Давай мы попробуем... - он обвёл сарай взглядом, но не нашел ничего ценного. - А вот этого уродца. - Он отвязал Луковку и сунул её Пинуччо.
- Я не знаю... - мальчик волновался. С живыми существами он ещё ни разу не колдовал. - Я попробую, только вы отвернитесь.
- Ага, - Гюнтер сел и уставился на магический круг.
Пинуччо связал цыплёнка, положил его между свечей, потом шепотом прочёл заклинание.
- А долго ждать?
- Не знаю, - ответил мальчик. - Это решает Пустота.
Через четверть часа Гюнтер задремал, и проснулся только когда Пинуччо толкнул его в бок: - Смотрите!
Между свечей клюв к клюву лежали два абсолютно одинаковых цыплёнка.
- Святой Бернар! - глаза Гюнтера лезли на лоб, он схватил одного цыплёнка в правую руку, второго в левую и вертел ими, как погремушками. - Не может быть!
- Я вас умоляю, - от волнения у Пинуччо выступили слёзы. - Не говорите никому! Иначе магия исчезнет!
Герр Гюнтер молча вышел из сарая. На лице его мелькали попеременно восторг, сомнения и смертельный страх. Он перекрестился.
Пинуччо прибрался в своём сарайчике, привязал цыплят и покормил их. Кроме зерна Луковкам достались хлебные крошки - теперь у мальчика хлеба было вдосталь.
*
- Нуччо! Нуччо! - кто-то тряс мальчика за плечо. - Проснись!
- Кто здесь? - сквозь темноту мальчик пытался рассмотреть ночного гостя.
- Это я! А, черт! - он пытался зажечь фонарь, да обжег пальцы. Наконец, фонарь разгорелся. - Сделай мне вот это. - Гюнтер свернул с пальца перстень и сунул мальчику. - Сможешь?
- Я не знаю. - Зевая, Пинуччо стал раскладывать свои атрибуты, рисовать знаки. - Для Великой пустоты нет ничего невозможного.
- На нём рубин, - сказал Гюнтер, - и два изумруда.
- Захочет ли Хамуш возиться? - Мальчик положил перстень между свечей и прочёл заклинание.
Ждали долго. Очень. Уже под утро Пинуччо задремал, сморило и Гюнтера. Когда оба проснулись, свечи выгорели дотла. Перстень исчез.
- А где? - Гюнтер переводил взгляд с пентаграммы на мальчика и обратно. - Где перстень?
- Н-не знаю, - мальчик забился в угол. - Нужно подождать дольше, Хамуш всегда...
- Хамуш! - перебил мужчина, замахиваясь... Он жестоко избил Пинуччо. Только тонкая, призрачная надежда, что перстень вернется, не дала прибить мальчика насмерть.
Весь день парень пролежал в своём сарайчике. Когда сумерки опустились на город, он пошел на улицу ростовщиков. "Если Хамуш забрал перстень, - думал мальчик, - он должен его вернуть. Нужно чтобы коридор был открыт дольше. Для этого мне нужен..." Менахем уже запер свою лавку и Пинуччо долго стучал, прежде чем испуганное лицо еврея возникло в оконце.
- Чего тебе?
- Впустите меня, герр Менахем.
Ростовщик чуть приоткрыл дверь и когда Пинуччо протискивался, свет фонаря осветил его лицо.
- Кто тебя так?
- Гюнтер.
- За что? - спросил Менахем и тут же поправился: - Это не моё дело, но раз ты мой клиент я должен знать. Финансовые вопросы не были затронуты?
- Не волнуйтесь, вексель будет оплачен.
- Аллилуйя!
Мальчик вынул из-за пазухи кожаный мешочек и передал его ростовщику:
- Мне нужно вот это. Как можно быстрее.
- Это будет стоить денег, - ответил Менахем. - Не меньше десяти золотых.
- Вот задаток: один золотой. На оставшиеся девять я выпишу вексель.
Ростовщик долго молча смотрел на мальчика. Думал. Какие в этот момент мысли летали в его седой голове? Можно только гадать. Быть может, он думал о своих детях, которых у него не было. Или о прибыли, за которой он всю жизнь гонится и никак не догонит? Наконец, Менахем принял решение:
- Мне это надо? - он вынул лист бумаги, заскрипел пером. - Менахем, что ты делаешь? На твоей двери надо написать "Старый осёл". И приписать снизу "который разбрасывается деньгами". С этого дела ты не получишь гнилого батцена, а потеряешь... Дело рискованное, - это уже мальчику, - семьдесят процентов приемлемая ставка.
- Где ваша совесть, Менахем?
- Еврею запрещено иметь совесть, - ответил ростовщик. - Хорошо, стану работать из пятидесяти процентов. Всё одно ничего от тебя не получу! И стоило ради этого убегать из Египта? Там хотя бы кормили!.. Если дело пойдёт - я в доле. - Пинуччо согласно кивнул:
- Только всё нужно сделать в точности. Все компоненты должны идеально...
- Вах, он меня ещё учит! - возмутился еврей. - Я плачу за всю эту головную боль, и меня ещё учат! Завтра ты сядешь мне на плечи и скажешь: "Менахем, бегите рысью!"
Прощаясь, ростовщик спросил: - А что ещё скажет тот умный немец?
- Добродетель опровергается, если спрашивать "зачем".
- Я так и думал, - сказал Менахем. - Приходи послезавтра.
*
Получилось проще, чем Пинуччо полагал. Он начертил знаки, поставил свечи. Хамуш отозвался сразу, лишь только заклинание было произнесено. На этот раз в воздухе возникло волнение, будто кто-то огромный и невидимый повернул голову или дунул в сторону мальчика. Свечи задрожали и два перстня возникли в середине пентаграммы. "Не торопись отдавать, - сказал голос отца. - Подумай, как это сделать лучше".
Чтобы дать себе время успокоиться, Пинуччо перечитал главу книги и воспроизвёл её, в обратном порядке. Попытался представить себе Ту Сторону - место, куда он прокладывал коридор, в ответ закружилась голова и опять почувствовалось дыхание. В этот раз злобное. Мальчик стал на ноги, потянулся, ему показалось, что отблеск Пустоты проник в тело - в кончиках пальцев закололо. "Гюнтер завтра постится, - пришла мысль, - значит, будет трезв. Отдам ему завтра".
Лишившись порции пива, Гюнтер чувствовал себя разбитым, злился на мух в таверне и собачился с посетителями. Он ждал, когда жена закончит убирать столы, чтоб втихаря припасть... "Бурдючок красного чудо как симпатичен, - думал Гюнтер. - Однако и эль получился восхитительным. Черти бы разодрали эти постования!"
Неслышно вошел Пинуччо, Гюнтер хотел прикрикнуть - он всё ещё чувствовал раздражение, - но почему-то не сделал этого. Мальчик подошел к камину и бросил в горящие угли батцен, руками он очертил полусферы и снизу, будто вталкивая в костёр энергию, повёл ладонями. Пламя вспыхнуло ярче - Гюнтер готов был в этом поклясться, - Пинуччо проворно схватил щипцы и вытащил из огня... монету. Он принёс эту монету к стойке и разжал щипцы. Дерево пустило дым от раскалённого металла, запахло гарью.
- Что за... - Гюнтер вытаращил глаза, потом подцепил монету вилкой. - Золотой? - Он вертел монету в руках, пробовал на зуб. - Золотой, чтоб мои кишки сожрали свиньи!
- Планеты выстраиваются в линию, - сказал мальчик. - Их сила будет расти ещё две недели. Хамуш говорил со мной. Он передал вам это. - На стойку мальчик положил перстень Гюнтера. Рядом прибавил ещё один. Абсолютную копию.
Гюнтер схватил перстни и спрятал в карман.
- Никому ни слова, - приказал Пинуччо. - Это разрушит магию, и приведёт нас на костёр.
Мужчина часто закивал, потом сглотнул. Мысли метались у него в голове разрушая череп. "Напьюсь, - решил он. - Напьюсь до чёртиков иначе..." Что было бы "иначе" он не узнал, Пинуччо ушел, и Гюнтер припал к бурдюку, как телок припадает к материнскому вымени.
*
Утро только-только забелило горизонт, ещё не давая света, и лишь намекая, что новый день наступает. Гюнтер сел на кровати. Всю ночь он провёл в раздумьях. В иной момент ему казалось, что он решился и нужно действовать, и тут же страх твердил, что нельзя доверять мальчишке. Нельзя ставить на карту...
- Хелма! Хелма! - Гюнтер сунулся в постель жены, та, думая, что он предлагает соитие недовольно фыркнула. - Послушай меня, дура! - Гюнтер повернул женщину к себе лицом. - Сегодня через Линц будет проезжать ревизор графа Вильгельма. Он повезёт в столицу налоги.
Хелму напугал безумный вид мужа, она смотрела на него во все глаза.
- Налоги нашего графства. Пять тысяч золотых или даже шесть. Его будет сопровождать рыцарь Рудольф, - продолжал Гюнтер. - Ты должна упросить его остаться в таверне на ночь.
- Чего ты выдумал? Зачем?
- Видишь? - Гюнтер показал Хелме два перстня и золотой. - Это сделал мальчишка.
Гюнтер рассказал - насколько ему хватило воображения, - о Великой пустоте, о магии Хамуш и о том, что Пинуччо умеет удваивать предметы.
- Рудольф даст нам ранец с золотыми, - толковал Гюнтер, - мальчишка сделает ещё один. Утром мы отдадим ревизору графские налоги, а себе оставим золото мальчишки! Пять тысяч золотых!
Сумма выглядела весьма заманчиво. Пять тысяч... а может шесть... с такими деньгами, действительно, можно переехать в столицу.
- Рудольф не даст деньги.
- Так упроси его! - возмутился Гюнтер. - Сделай ему глазки, платье надень с глубоким вырезом. Он всегда засматривался на твой зад.
- А если у мальчишки не выйдет?
- Выйдет! Он на моих глазах превратил батцен в золотой.
- Он слуга дьявола!
- Это его грех, а мы станем богаты!
В обед фрау Хелма надела своё самое откровенное платье, расклешенный полушубок из овчины, что удачно подчёркивал её фигуру, и отправилась на городскую площадь. Кортеж налогового ревизора не мог миновать это место.
*
Даже здесь, в камере палача, лишившись одного глаза, Гюнтер надеялся, что дело прояснится. Что мальчишка вот-вот принесёт ранец с золотом. Тавернщик просил, умолял подождать... твердил, что нужно подождать, всего лишь подождать... и он отдаст не пять тысяч, а шесть или даже семь.
- Король в гневе, - Рудольф нависал, злился. - Репутация графа Вильгельма и моя репутация под угрозой. Деньги нужны немедленно!
- Дайте час, - твердил Гюнтер, - хотя бы час.
Рудольф накинул мужчине кольцо на голову, стал сжимать. Гюнтер взвыл от боли.
- Хорошо, я всё скажу! Расскажу, как было! - Кольцо ослабло.
- Это твой последний шанс, - Рудольф кивнул на тигель с расплавленным свинцом. - Мне надоело слушать бредни.
- Виноват мальчишка! Пинуччо его зовут. Он слуга дьявола, он вызывает великую пустоту. Хамуш, - Гюнтер тараторил, торопился рассказать. Говорил не переставая, даже когда Рудольф подцепил щипцами тигель, когда палач взял воронку. Замолчал только когда свинец, разбрызгивая огненные капли, побежал ему в глотку.
- О каком мальце они говорили? - спросил палач. - Хелма тоже болтала...
- Чушь! - скривил губы рыцарь. - Придумали дьявольщину и надеялись, что это сойдёт им с рук. На сироту свалить хотели.
*
Менахем собирался помолиться перед сном, но молитва не шла в голову. Вместо святых слов вспомнился мальчишка. "Золотой, - подсчитывал ростовщик, - десять процентов по первому векселю. За перстень одиннадцать монет я отдал ювелиру... плюс пятьдесят процентов..." Пинуччо принёс старому еврею много хлопот и убытков, но не было тоски на сердце Менахема. "Наверное, он выбрался в люди, - думал ростовщик. - Я ему помог".
В дверь тихонько поскреблись. Ещё раз. "Кошки?" - подумал еврей и пошел проверить. Перед дверью стояла корзинка. Менахем недоверчиво скинул покрывало и обомлел: "Осанна!" в корзинке лежала горка золотых.
"Герр Менахем, я возвращаю вам долг по первому и по второму векселям. Вы теперь в доле и пятьсот золотых - ваши десять процентов. Вы сами определили эту ставку. Долгих вам лет, Менахем! Граф Джузеппе К."
Ростовщик подхватил корзинку, огляделся, что никто его не видел и беззвучно запер дверь. "Краской он красил цыплёнка... - разгадывал ребус Менахем, - перстень ему сделал я. Но как он превращал батцен в золотой?"
*
Стало тепло и уютно. Вспомнился домик на краю пустыни, где излучина реки почти смыкается в кольцо. И аромат персика в саду. Когда персик вызревает, его можно выпить, слегка надавив пальцами.
- Ох, сынок, - я потянулся, разминая озябшие руки. - Какой красивый сон я видел. Зачем ты навалил на меня веток? Думаешь, я согреюсь?
Мальчишка потушил свечи, ногою принялся стирать пентаграмму и знаки.
- Ты колдовал? - Признаться, я не знал хвалить ли мне его за рвение или ругать за нетерпеливость. - Получилось?
- Да, папа.
- Тогда пойдём, - я поднялся, нога совсем не болела. - До Линца рукой подать.
- Пап, давай... - он запнулся, - не пойдём в Линц.
- А куда?
- В Вену.
- Пошли, - легко согласился я. - Нам будут рады.
Оценка: 6.59*5  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"