Бородкин Алексей Петрович: другие произведения.

Трава по пояс

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:

  Два раза дёрнуло, что-то ойкнуло в колёсах, и поезд тронулся.
  "Вот и замечательно!" - Николай Сергеевич потянулся и зевнул. Теперь можно было расслабиться: купе досталось ему одному. Возможно попутчик его "люкса" опоздал, возможно, забыл выкупить билет или... да мало ли вариантов? попал под машину - кто застрахован? Главное, что теперь два дня можно чувствовать себя человеком. Без оглядки на какого-нибудь соседа.
  Первым делом Николай Сергеевич переоделся в домашнее, потом вынул из саквояжа диск с любимой музыкой, вложил его в стереосистему. Зазвучал скрипичный концерт Вивальди. Дирижируя указательным пальцем, Николай Сергеевич откупорил бутылку коньяка и плеснул в гранёный стакан на полдюйма. Хрустальный бокал лежал в саквояже, но был особый шарм пить элитную французскую карболку из гранёного.
  Пригубив, Николай Сергеевич лёг и закрыл глаза... блаженство накрыло волной, растеклось по жилкам от макушки до пят. "Так бы и лежал всю жизнь..."
  Ручка двери запрыгала, но не поддалась, кто-то зычно матернулся с той стороны двери и надавил сильнее. Радостно взвизгнула девица. Через пару секунд возни, и в купе вошел незнакомец. "Помесь попа и Балды", - презрительно подумал Николаша, оглядев незнакомца. Ростом и сложением, новенький, действительно, скорее напоминал Балду. Длинными волосами и бородой - служителя культа.
  - Здорово, папаша! - незнакомец протянул ладонь-лопату для рукопожатия. - Ты чьих будешь?
  Цитата была с намёком, да и всё поведение, сказать честно, отдавало хамовшиной.
  - Билет покажите, - ледяным голосом потребовал Николай Сергеевич. Руку, естественно, проигнорировал.
  - Да я это, - хохотнул новенький. - Моё место. Просто с мужиками в тамбуре раздавили пузырёк. - Пришелец стал рыться в карманах. - На посошок. Вот я и задержался... Да где он, черти его раздери?.. неужели потерял? А ты кто, собственно, такой, чтоб я тебе билет показывал? Стюард нашего трансатлантического судна? Или, быть может, проводник, на худой конец, полупроводник? - он сощурил глаза.
  Николай Сергеевич почувствовал лютую ненависть, молча встал и пошел за проводницей. "Быдло", - мелькнуло в голове.
  Поход закончился неприятно. Пришла проводница, пассажир изящно чмокнул её в щечку, играючи подарил плитку шоколада и предъявил билет.
  - Шутка. Разыграл я тебя, - попутчик толкнул Николая Сергеевича пузом. - Ты чего такой серьёзный, а? Как на поминках? - Последнее слово он произнёс с ударением на "о", ласково, напевно.
  Проводница ушла. Новый сосед закинул наверх свой баул, переоделся и сел за столик. Более всего Николая Сергеевича удивило, что попутчик имел точно такие же тапочки. Николенька отдал за свои двести долларов и продавец уверял, что это единственная пара, что делают их вручную из какого-то там мудрёного пуха, и второй такой быть не может в принципе. Хоть убей.
  - Волюнс-неволюнс, - сосед налил себе Колиного коньяку и быстро выпил, отсекая пререкания. - Нам суждено быть попутчиками. Посему постараемся скрасить общество друг друга. Что может быть приятнее путешествия с хорошим собеседником? Согласны?
  Николай Сергеевич помедлил с ответом. "Он прав, - мысленно согласился. - Соседей и друзей не выбирают".
  - Конечно не выбирают. Ни друзей, ни соседей, ни родителей. Даже родину не выбирают.
  - К сожалению, это факт, - вздохнул Коля и представился: - Агибалов Николай Сергеевич.
  - Сава Евгеньевич, - ответил новый друг.
  Мужчины пожали друг другу руки, Николенька отметил в мозгу, что рука Савы была тёплая и сильная. С чёрными волосками на фалангах.
  - А фамилия?
  - Балда. Сава Евгеньевич Балда.
  - Всё шутите? - Николай Сергеевич прищурился и уже собирался обидеться, но Сава успел сделать это первым:
  - Какие шутки? Обыкновенная фамилия. Пушкина читали? Болдинская осень и прочее... про попа стихи.
  Коля почувствовал неловкость. Не за Саву, а за Пушкина. Вернее, за себя, что не сообразил.
  - Прошу прощения, - он пожал плечами. - Я допустил бестактность, однако вашу фамилию нельзя считать популярной. Скорее, она редкая.
  - Ладно, не бери в голову, - откуда-то возник второй стакан, и Сава уже разливал коньяк. Не мелочился - по полстакана. - За знакомство.
  Балда хлопнул залпом и не закусил, Николя попытался смаковать - не получилось, слишком велика была доза. Допил по-русски. Крякнул и почувствовал, как волна пробежала по пищеводу, прибоем омыла душу.
  - Чем изволите заниматься? - осведомился Сава.
  - Работаю...
  - Ну-ну! Без ложных скромностей! Здесь все свои.
  - Небольшой частный бизнес. Специи. Торгую специями. А вы?
  - Гинеколог, - быстро ответил Сава. - Первой категории. Работаю в муниципальной клинике.
  Коньячное тепло окутало организм Николая Сергеевича, очистило мозг и наполнило его здоровым оптимизмом. Он посмотрел на руки Савы Евгеньевича и подумал: "Такими ручищами хорошо подковы гнуть, а не в женщин лазать". Будто услышав мысли Николя, Балда спрятал руки под стол и прибавил:
  - А ещё я поэт. Песни пишу. Народные и не очень.
  - Это как?
  - Да так: пару лет помнят автора, а потом... слова меняют, и автор забывается. Уходит песня в народ.
  - Например?
  - Ну, - Сава возвёл очи в небо, - из раннего... сейчас всего текста и не припомню... романс это был, лирический: Я встретил вас и всё такое... - Балда отхлебнул из стакана, Николай Сергеевич следом. - Ещё песня была на историко-географическую тему: В краю монголий плещет море. Не помнишь? Ну как же! - расстроился Сава. - На всех танцплощадках крутили. Или вот из популярного, ты должен знать: Там где клён шумит, недобром пропах, пристяжной моей волк нырнул под пах!
  - Зачем?
  - Что "зачем"?
  - Зачем под пах?
  - Хрен его знает. - Сава замялся. - Все норовят... под пах.
  - Понятно.
  В купе стало жарко, Сава Евгеньевич потянулся открыть окно, Николя заметил, как под рубашкой его попутчика перекатываются бугры мышц. "Здоров мерзавец", - подумал с завистью.
  - А куда путь держишь? - Спросил Сава.
  - В Вену, конечно, - удивился Николай. - Можно подумать, у вас другой маршрут.
  - Конечно другой. Я в Минусинск шпарю.
  - Это что? город такой?
  - Понятно, что не деревня. - Сава Евгеньевич достал из кармана и показал проездной билет.
  И в билете, действительно, станцией прибытия значился город Минусинск. Но не столько диковинный городок, о котором Николай Сергеевич услышал впервые, сколько сам билет поразил Агибалова. Он отчётливо помнил, что розовую бумажку Балда отдал проводнице. Девушка держала её в правой руке вместе с шоколадкой. И билет уплыл из купе вместе с проводницей.
  - Действительно, Минусинск. - Коля тупо проверил номер поезда, дату и время отправления - всё совпадало. - А зачем?
  - Как зачем? Пора пришла. Тебе вот сколько лет?
  - А какое это имеет отношение? - Коля чуть напрягся.
  - Под пятьдесят тебе, а о вечном ты когда-нибудь думал?
  - О вечном? - Николай Сергеевич занервничал, даже немножко разозлился. Будто напомнили ему о долге, которого он не признавал и не считал честным. - Хотите сказать, о душе?
  - Хотя бы и о душе, - Сава отвёл глаза. - Если она у тебя есть.
  - Скажи мне, Сава Евгеньевич, - Агибалов прищурился, заговорил резко, и даже не заметил, что перешел на "ты" - вещь для него небывалая. - Ты не замечал, что речи о душе чаще ведут люди убогие? Обиженные жизнью. Старушки перед церковью, малахольные молодые люди, больные или неустроенные? Одним словом, лишние люди. Замечал, а? При чём здесь я? У меня всё в порядке. Прибыльный бизнес, жена заботливая и любящая, дети умные и здоровые. Даже любовница - ждёт меня сейчас в Вене, - красивая и молодая. Зачем мне беспокоиться о душе? - Николай Сергеевич перевёл дыхание. - Разве не сказано: в здоровом теле здоровый дух? Или ты не согласен? Может быть, не о том вы беспокоитесь, носясь со своею душой? С другого края нужно начинать?
  - Я, по-твоему, лишний? - Сава хрустнул костяшками кулаков.
  - Брось, - Николай махнул рукой. - Ты прекрасно понял мою мысль.
  - Понял. Отвечаю. - Балда вынул из портфеля четыре фотографии, разложил их друг за другом. Первые две были очень старые. Рыжеватые сепии. Вторые две - чёрно-белые, - были сделаны позднее. Из них нарочно убрали цвет, чтоб не было контраста, чтоб все рядком смотрелись. - Вот это мой прадед, вот - дед, отец, а это мой сын. Похожи?
  Николай Сергеевич поглядел на лица, семейное сходство было очевидным.
  - Ну и?
  - Мой прадед жизнь прожил и умер, за ним дед, за дедом отец...
  - И что? - встрял Коля.
  - Не перебивай! - Перед носом Агибалова замаячил указательный палец. - Накажу. За отцом я, а за мной сын. И что меняется?
  - Многое: время, личности, - не понял Агибалов.
  - Глупые слова. Вот представь себе огромную очередь. Представил? - Сава развёл руки во всю ширину. - Огромную, в три ковылюшки, так что ни начала, ни конца не видно. И стоят в этой очереди люди. И очередь, как будто, движется. Только откуда и куда - не видно. И сказать никто не может - не знают люди. Прадед мой всю жизнь стоял, потом деда попросил за себя постоять, когда ослаб в коленках. Дед очередь отцу передал...
  - Отец тебе, а ты сыну передашь.
  - Точно так. А за чем мы стоим? Чего дают?
  - И чего?
  - Не знаю. Нужно ли нам это самое, за чем мы стоим, и хватит ли на всех - сие есть великая тайна. Вечная тайна естества. - Сава причмокнул. - Сможем ли разгадать?
  - А если невозможно узнать ответ, зачем ломать голову?
  - Затем, горемыка мой нетрезвый, что мозг тебе в черепок затем и вставлен, чтоб думать! - Сава Евгеньевич осторожно, но больно и обидно постучал Колю пальцем в лоб.
  - Да пошел ты! - вспылил в ответ Агибалов. - Философ нестриженый. Всё, я ложусь спать.
  Но уснуть не удалось. Взвинченный коньяком и разговором Николай Сергеевич долго ворочался, перекидывал одеяло с боку на бок, считал, наконец, зажег свет. Тихонько включил музыку, что-то из Шопена, и ещё полежал. Шопен был восхитителен.
  - Спишь? - окликнул Саву вполголоса.
  - Что? - вскинулся Балда, он, оказывается, уже крепко заснул. - Ты чего? Сколько времени?
  - Половина третьего.
  - Да ты что! - Изумился Сава, посмотрел на свои часы, приложил их к уху. - Встали, что ли? - Он потряс рукой, постучал по циферблату. - Издохли?.. нет, пошли как будто. Вот и чудно. Чего не спишь?
  - Очередь твоя из головы не...
  В дверь постучали, и, не дав Коле закончить, в купе всунулась проводница:
  - Тридцать минут, господа хорошие! Встаём-умываемся. До станции "Тупичок" тридцать минут! Собираем вещи, готовимся! Бельё можно не сдавать. За чай соберу при выходе! - и тут же поправилась: - Ой! Чего это я болтаю? На "Тупичке" всё бесплатно.
  Мгновение Николай Сергеевич смотрел в пустоту, потом смысл фразы добрался до его сознания.
  - Какой "Тупичок"? Откуда такая станция? - Он растеряно посмотрел на Саву. - Какие вещи? Почему? Я в Вену еду, на курорт. Меня там ждут! Таможня должна быть. Граница.
  Сава Евгеньевич только пожал плечами.
  - Если в "Тупичок" приехал, тут уж без вариантов. Все гарантии сгорают.
  Николай Сергеевич яростно посмотрел на своего попутчика, и побежал к начальнику состава.
  Вернулся довольно скоро. Серый и потухший.
  - Что сказал? - осторожно спросил Сава.
  - Сказал: "Неважно, как вы сюда попали. Важно, что вы здесь".
  - Ну это я и без него знаю, а про билет что сказал? Про Австрию?
  - Сказал, на "Тупичке" маршруты и билеты уже не имеют значения. Претензии не принимаются и все гарантии аннулируются.
  - Понятно.
  Несколько минут сидели молча, пока поезд не стал притормаживать.
  - Сава, скажи мне честно, - Николай Сергеевич поднял глаза, в них стояли слёзы. - Что... никаких вариантов? Сава, я только начал жить! - Агибалов зарыдал, сполз на колени и обхватил Саву руками. - Я дышать только начал, всю жизнь работал, старался, шустрил, искал пути, взятки совал... Я первый раз за свою жизнь на курорт поехал! Я... я жизнь хочу почувствовать!
  - Есть вариант, - ответил Сава. - В тамбуре стоп-кран. Представь себе место и время, куда хочешь вернуться, и дёрни.
  - И всё? - Николай размазал ладонью слёзы.
  - Всё.
  Агибалов кинулся собирать вещи, Сава цыкнул: "Брось. На конечной разберутся". Николай Сергеевич бешено огляделся и, как был в халате и тапочках, бросился в тамбур.
  Поезд, меж тем, замедлялся, кряхтя и подрагивая стальными боками.
  Николай Сергеевич влетел в тамбур, схватился обеими руками за стоп-кран и зажмурился. В голове метались обрывки мыслей, образы из детства, лицо декана факультета, которому он сдавал четыре раза высшую математику.
  "Господи, помоги!" - Николай напрягся, стараясь унять дрожь и сосредоточиться.
  Долго стоял без движения.
  - Трудно это, правда? - неслышно вошел Сава, и положил на плечо руку. - Главное решить, что делать с сознанием.
  Николай Сергеевич открыл глаза и посмотрел на своего попутчика.
  - Что это значит?
  - Если оставить твоё теперешнее сознание, - Сава задумался, - получится пожилой мужчина в теле ребёнка. Это не годится. Пацанва будет гонять в футбол, и дёргать девчонок за косички, а ты... тебе будет неинтересно жить.
  - А если всё забыть? Снова стать ребёнком?
  - Тогда твоя теперешняя жизнь теряет смысл. Жил или не жил, - Сава взмахнул рукой, - всё прахом. Ты же всё забудешь.
  - Вот и хорошо!
  - Тогда ты проживёшь ту же самую жизнь! - удивился Сава, что Николай Сергеевич не понимает простых вещей. - Один мой знакомец уже раз двадцать проживает одну и ту же жизнь. Всё повторяется до мелочей.
  Тревожное предчувствие кольнуло Николая Сергеевича "под пах". Спросить он не решился, только поднял руку и показал на себя указательным пальцем. Сава кивнул.
  - И что мне делать?
  Поезд совсем почти остановился, телеграфные столбы уже не мелькали призраками, проплывали медленно. "13-000", - значилось на текущем, Николай отметил это машинально.
  - Идти вперёд, - ответил Сава. - "Тупичок" это ещё не конец. В смысле, не конец всему.
  - Уверен?
  Сава только пожал плечами. Он легко подхватил Николая Сергеевича под плечи, повернул и подтолкнул к окну: "Смотри!" Прорезалось солнце над горизонтом, хоть и было ещё раннее время, контуры деревьев стали зеленеть, утрачивая ночную черноту.
  - Кто ты? - Спросил Агибалов с тревогой.
  - А ты ещё не понял? Посмотри внимательно.
  Николай Сергеевич вгляделся и вдруг - как вспышка или взрыв детской хлопушки, - сообразил, что всю жизнь мечтал иметь длинные волосы. И бороду, пусть не такую кучерявую - поскромнее. И такие же мускулистые руки, а главное, сохранить в душе юношеский максимализм, задиристость. Беззлобную нагловатость.
  Двери распахнулись, хоть поезд ещё не остановился совсем, Николай шагнул на перрон, крепче запахнул халат - было зябко - и оглянулся. Тамбур был пуст. Только белое облачно пыхнуло... или так показалось?
  Поезд стал набирать скорость. Беззвучно и быстро.
  Никакого чёрного коридора не было и в помине, а было широкое поле. Чистое, кошеное о прошлом годе, с разнотравьем и метёлками овса вдоль пыльной дороги. Бежала тропинка через поле. Николай Сергеевич пошел по этой тропинке, касаясь правой ладонью травных колосьев, а левой заслоняя глаза от солнца.
  И спокойствие в сердце.
  И застывшее время.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"