Бородкин Алексей Петрович: другие произведения.

Отставший

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    урезанная конкурсная редакция

Не стоит прогибаться под изменчивый мир,
Пусть лучше он прогнется под нас,
Однажды он прогнется под нас.
А. Макаревич

Пару раз за свою жизнь Феликс мечтал быть бомжом. Было что-то привлекательное в этой "профессии". Безграничная свобода, ясность. "Что ему нужно? Самая малость: картонная коробка, корка хлеба и лужа чистой воды".
Теперь всё изменилось. Совсем. Теперь бомжом быть не хотелось. Категорически. Чертовски трудно спрятаться среди людей, когда ты так сильно от них отличаешься.

Щель между домами выглядела безобидно, и всё же Феликс выждал минуту. "Хрен его знает, откуда он появится".
Прижимаясь к стене, Феликс прошел через арку, выглянул на улицу. Улица выглядела... необычно. Скривил губы, и подумал, что слово "необычно" подходит к этому пейзажу, как определение "мило" к бреду наркомана.
Промчалась повозка на высоких тонких дугах. Спицы мелькали так часто, что рябило в глазах. Следом, на небольшой высоте, скользнул подросток на сверкающем диске. Мальчишка был одет в зелёный плащ с длинными фалдами. Феликс невольно оглянулся на свою синюю куртку. Вспомнил, как покупал её "чтобы не выделяться".
Дольше оставаться в "щели" было невозможно. Худой мужик с пропитой физиономией уже пялился. "Дворник, - сообразил Феликс, стрельнув взглядом в татуированную рожу. - Хорошо хоть метла не изменилась".
"Из всех возможных пролетариев они самая гнусная мразь... прав был Полиграф Полиграфович".
Дворник взмахнул рукой, что-то вякнул и решительно выдвинулся вперёд. Феликс надвинул на глаза кепку, сделал морду топориком и пошел в противоположном направлении. "Хрен вы меня возьмёте!"
В подъезд возвращаться было опасно. А куда? Пока неясно, но с центральной улицы нужно валить.
Феликс свернул в первый попавшийся проулок и обомлел: прямо перед ним из-под земли выросла огромная зубастая женская рожа. Подмигнула и послала воздушный поцелуй: "Привет красавчик!"
Рекламный баннер.
"Ах ты, Боже мой!" Феликс почувствовал, как холодный пот стекает вдоль позвоночника. "Бежать! - пульсировало в мозгу. - Как можно скорее!" Спокойная половина сознания возражала, что драпать некуда. Просто некуда. "Главное - не суетиться, так продержимся дольше".
Вдалеке, в глубине двора стоял мусорный бак, рядом с баком груда картонных коробок грязно-малинового цвета. Две пластиковых бочки странной формы и что-то ещё, вероятно мусор, предназначенный для переработки.
Это был "подарок" судьбы. Феликс направился к баку. Из коробок соорудил подобие избушки, подумал, что три поросёнка находились в похожих условиях.
До вечера сидел в укрытии.
Над улицей вспыхнули фонари. Металлических "шей" не было видно и казалось, огни плывут над мостовой, как светлячки в поле. Фиолетовые-зелёные-оранжевые одежды прохожих не казались больше пугающими. Напротив: "Я на карнавале, - уговаривал себя Феликс. - Это такой карнавал".
Вдруг какая-то деталь зацепила сознание. Феликс напрягся, вгляделся внимательнее. Увидел его.
"Точно! Я видел его раньше! В своей... прошлой жизни".
По мостовой, у самого края людского потока двигалась фигура в бордовой накидке-кашае. На ногах незнакомца были сандалии, в руках он держал деревянные чётки.
Феликс стремительно выбрался из своей "башни" и направился следом. Держась на отдалении, но, не теряя "бордового" из виду.
К счастью "погоня" продолжалась недолго. Бордовый свернул на соседнюю улицу, прошел её насквозь, повернул ещё два раза. Сбавил темп. Впереди показался контур восточной пагоды - её обступили со всех сторон высотные здания, так что, не зная дороги, попасть сюда было трудно до невозможного.
- Тебе чего?
Феликс отвлёкся и нагнал бордового. Тот стоял рядом, смотрел недружелюбно.
- Ты же этот... - Феликс пошевелили пальцами. - Мусульманин?
Он ждал, что бордовый подскажет, но мужчина молчал.
- Буддист или кришнаит, - поправился Феликс.
- Ну и?
- Ты должен мне помочь.
Человек медленно осмотрел Феликса. Будто высматривал под одеждой оружие или старался запомнить картинку до мельчайших подробностей. Кратко мотнул головой: "За мной!"
- Голову опусти, - приказал, - и не смотри на людей.
Феликс (он впервые за несколько дней почувствовал облегчение) спросил, куда же ему смотреть?
- На мои пятки.

Прошли двором (заасфальтированной и обсаженной высоким кустарником дорожкой), у глухого металлического забора задержались.
Замок на двери оказался весьма странной конструкции. Из квадратика на уровне пояса торчал выступ. Формой и размерами он напоминал сучок на дереве, случайно или умышленно обломанный очень остро. Мужчина распахнул кашаю и придвинулся к устройству.
Феликс не разглядел подробностей, а посему задал вопрос, на каком принципе основан замок?
- Тестирует капельку крови, - ответил буддист. - Из пениса. Слышал об индейцах майя? Они считали эту кровь священной.

В глаза бросилась спартанская скромность храма. Вход не украшали львы или драконы. Не было видно резьбы и позолоты. Храм напоминал общежитие какого-нибудь "Института лёгкой промышленности". В институте обучались студенты из Азии, а потому здание общаги для них возвели в восточном стиле.
Огромная круглая дверь. Несколько бронзовых колоколов на оси прямо в дверном проёме. Ровные деревянные колонны. За храмом маленькая аккуратная башенка. Архитектор устроил на ней регулярно выступающие элементы крыши, и от этого складывалось впечатление, что башенка ненастоящая. Что восемь огромных тортов в шестиугольных коробках поставили друг на друга.
Феликс опять затосковал, невпопад спросил, почему всё вокруг выкрашено бордовой краской? Получил ответ, что краска не бордовая, а вишнёвая.
Впервые прозвучало слово "отставший":
- Не болтай без причины, отставший!
На входе в храм проводник крутнул молитвенный барабан мани, сделал знак пригнуться, и они оказались в тёмном коридоре. Ослепший с улицы Феликс ухватил буддиста за руку и шел за ним, как за поводырём. Доносились запахи съестного, бытовые шумы и даже смех. Этот смех более всего насторожил Феликса, ибо он принадлежал женщине.
- Где Ринчен Санпо? - спросил поводырь, непонятно к кому обращаясь.
- Пребывает в стабильности, - ответили из глубины.
Проводник удовлетворённо кивнул и продолжил движение.
Миновав несколько комнат, они оказались в маленьком зале. Пол этого зала располагался уровнем ниже, чем коридор и Феликс непроизвольно подумал о бассейне.
В центре на маленькой циновке сидел человек в мятой шапочке и ожидаемо бордовой кашае. Глаза сидевшего были закрыты, он замер, будто оцепенев.
- Ринчен Санпо! - приветствовал проводник. - Да уплотнится твоя стабильность!
Монах ответил такими же словами и открыл глаза.
"Слепой!" - подумал Феликс с каким-то внутренним разочарованием.
Один глаз монаха был затянут белёсой плёнкой, второй не имел зрачка - на белом контуре глазного яблока лежала тёмная "копейка" радужки.
Тем не менее, монах осмотрел Феликса (основательным манером: от ступней до макушки), затем пригласил сесть:
- Дай отдых пояснице!
Феликс подошел и неловко опустился на бамбуковый диск. Долго пристраивал под себя ноги. Их было слишком много для маленького сидения.
Проводник, тем временем, растворился в тени коридоров, решив, что больше он не нужен.
- Чайку бы! - произнёс монах.
В то же мгновение девушка в оранжевом кимоно внесла глиняный чайник и две фарфоровые чашки. Поставила поднос на низенький столик и ретировалась.
Чай пили молча. Только сопение Феликса и громкое довольное причмокивание монаха разносилось по залу. Наконец, Феликс не выдержал.
- Вы монах? - спросил он.
Монах не отрицал.
- Буддист?
- Нет.
- А кто?
- Даос.
- Это что за херня? - спросил Феликс и густо покраснел.
Монах не огорчился на грубое слово. Он выглядел... Будто к директору детского сада привели в кабинет самого отчаянного драчуна из младшей группы. Директор смотрит на это "чудо" и решает, стоит ли ему подружиться с малышом (метод пряника), или жестоко выпороть хулигана (метода кнута).
- Мне трудно с тобой разговаривать, - произнёс. - Глубина твоего невежества не имеет меры. Попробуй сформулировать вопрос иначе.
- Чем вы отличаетесь от буддистов?
- Прежде всего, отношением к пустоте, - ответил монах. - Вот послушай, что говорит о пустоте буддистский наставник высочайшего ранга...
Монах потянулся к стопке книг (она стояла прямо на полу) и вытащил одну. Надел очки и откашлялся. Очки поразили Феликса. Это были суперсовременные окуляры со сложно-фокусными линзами.
- Пустота, - прочитал монах, - это отсутствие самобытия, собственной сущности явлений. - Он посмотрел на Феликса поверх очков, проверяя внимательно ли тот слушает. - Это отсутствие не отличается во всех вещах, но тот предмет, в связи с которым она созерцается...
Монах отвёлся от книги и пояснил, что созерцание происходит в Калачакре ("Это система буддистского мировоззрения, своего рода Мировращение").
- Так вот, в Калачакре, предмет в связи с которым созерцается пустота представляет собой не скандху, состоящую из атомов, а образ пустой формы. - Монах ещё раз взглянул на Феликса. - И происходит это по следующей причине: если постигающий пустоту ум и его проявление - пустую форму превратить в нераздельные тело и ум, осуществляется тело Мудрости, а тело, состоящее из атомов, в тело Мудрости не превращается.
Он опустил книгу, обратился к Феликсу: "Каково? Сомнительно, правда?" Ответа монах не ожидал и вернулся к чтению
- Также пустота здесь - не всякая при исследовании. Она представляет собой отрицание пустоты как не-существования всего: нигилистического понимания вследствие неправильного способа исследования.
- А если простыми словами? - попросил Феликс, намекая, что понял немногое.
- Буддисты просто не понимают, что такое пустота. Они рассуждают о ней только применительно к какому-то объекту! Всё одно, что рассуждать о тени предмета, опираясь только на его форму и забывая о положении солнца.
- А зачем рассуждать о пустоте, если там ничего нет?
- Пустота это не то, чего нет, - ответил монах. - А то, что есть. Но чего мы не видим или не ощущаем.
- А можно ещё проще? - спросил Феликс. - Без пиз... пустоты.
Монах вздохнул и озабочено нахмурился.
- Представь, что ты пошел прогуляться и попал под дождь. Град лупит с куриное яйцо, ветер свищет. Что в таких обстоятельствах станет думать христианин?
- Что?
- Он озадачится, за что его бог наказывает. Буддист начинает рассуждать о коловращениях всего сущего и о потоках несущественного. Начнёт убеждать себя, что непогода существует только в его воображении.
- А даос?
- Даос придумает способ, как ему укрыться.
Монах расхохотался. Смеялся долго, до слёз. Смех был настолько заразителен, что Феликс тоже к нему присоединился.
- Если говорить серьёзно, - монах промокнул глаза платком, - это мы придумали буддизм и экспортировали его в Индию в качестве эксперимента... полагаю, тебе это не интересно.
Монах вернул книгу в стопку, очки положил в футляр.
- Что привело тебя ко мне, отставший?
"Отставший!"
Ещё звуки этого слова не стихли под сводами храма, а Феликс почувствовал, что стало холодно и неуютно, будто была произнесена короткая магическая сутра, или особо-секретный, запрещённый к использованию тетраграмматон, способный в мгновение ока превратить живое в неживое.
Феликс спросил, почему его называют отставшим? Монах ответил, что понять это трудно, а непосвященному так и вовсе не под силу.
- И что мне делать? - спросил Феликс.
Он живо представил себе улицу... эти уродливые рожи, кричащие цвета, объекты в которых слабо угадывались машины... кареты-дома-деревья-люди... весь этот бред воспалённого сознания.
Монах подлил чаю и попросил рассказать.
- С чего всё началось? Возможно, здесь кроется корень твоего отставания.
"С чего?" - мысленно повторил Феликс и вспомнил недавний вечер, красивый пурпурный закат. Он ехал на автомобиле. Колесо встречной машины угодило в выбоину, брызги заляпали ветровое стекло.
"Кажется, я выругался... да, точно. Алка сидела на заднем сидении. Сказала, что сквернословить это грех, а я ответил, что грех, это то, чем мы занимаемся. Тогда она рассмеялась и ответила, что по любви, это не грех".
- Была суббота, - произнёс Феликс, - я работал. Сверхурочные платили хорошие, и Алла Александровна лично приказала выйти. Нужно было объехать четыре "точки", заехать на центральный склад, а потом мы...
Феликс показал пальцами, что планировалось потом, брови монаха взлетели на лоб:
- Ты спрягался с женой своего начальника?
- Так получилось, - виновато ответил Феликс.
- Ты её совратил?
- Скорее она меня.
Монах заметил, что сексуальные практики нередки у даосов: "Оргии для поддержания рода проводятся регулярно. Важно непрерывно читать при этом молитвы и помнить для чего совершается соитие".
Феликс продолжил:
- Вечер был, как на картинке. Алка меня всё время поторапливала, ей не терпелось сдать бумаги мужу (босс ждал на складе) и уединиться со мной в парке. Она будто сидела на раскалённой сковороде. А в парке хорошо! Местечко у реки красивое. - Феликс изобразил кучерявость деревьев. - Мы оставляли машину и...
Даос с пониманием хихикнул, и сказал, что соитие с горячей наложницей особенно приятно.
- Не спорю, - сердечно согласился Феликс, - задору Алке хватало. Мы проехали "точки", сняли остатки, прибыли на склад. Там, как раз, загружали фуру. Николай Альбертович - Алкин муж - руководил лично. Тут всё и произошло.
Феликс закрыл глаза и явственно припомнил, как погрузчик поднял паллет, как стальная "вилка" погрузчика начала гнуться. Вначале медленно, а затем стремительно. Феликс смотрел на неё, как зачарованный, а когда сообразил опасность и подался вбок, упёрся в чьё-то плечо.
- Николай Альбертович стоял рядом. Он неловко поддал меня... не могу сказать, что умышленно, однако...
- Что "однако"?
- В последнюю секунду я разглядел его глаза. Он ЗНАЛ про нас с Алкой.
Со значением помолчали.
- Тебя вырубило, - уточнил даос, - или раздавило?
- Кабы раздавило, - резонно возразил Феликс, - я бы с тобой теперь не разговаривал.
- Как знать, как знать, - туманно ответил монах и жестом попросил продолжить.
- Пришел в себя утром. В своей квартире. - Феликс потёр ладонью лоб. - Я даже не сразу сообразил, что вчера произошло. Проснулся, как обычно, в половине седьмого, стал собираться на работу, умылся, почистил зубы.
- В воскресенье?
- В воскресенье. Но я тогда не знал, что уже понедельник. Вернее, я был уверен, что понедельник и не знал, что воскресенье...
История запутывалась на глазах, а потому Феликс махнул рукой, мол, сейчас это не важно.
- Сварил кофе... кофе меня насторожил сильнее всего. У него изменился запах. Он пах рыбой. А потом факс...
- Что с ним?
- Он стал белым. Вернее, таким... - Феликс покачал ладонью. - Серозным. Полупрозрачным.
Монах кивнул.
- Хотя работал исправно, и гудки шли. Я проверил. Я решил... - Феликс задумался, стараясь вспомнить, что именно он решил в то мгновение. - Да ничего не решил. Опаздывал. Сунул под мышку тубус с чертежами и побежал на остановку.
- Ты же работал водителем? Зачем тебе тубус с чертежами?
- В том-то и дело, что я уже не работал водителем. Это потом выяснилось, позднее. Хотя я твёрдо знал, что работаю чертёжником.
Феликс замолчал и подумал, что если бы кто-то рассказал ему эту историю полгода назад, он бы решил, что по рассказчику плачет "дурка".
- Первые изменения едва уловимы, - задумчиво произнёс даос.
- Пришел на работу, встал за кульманом, укрепил чертёж... Руки сами всё делали, будто я черчением всю жизнь занимался. За стеклянной перегородкой мелькнула Алка, она показывала пальцами какие-то знаки. Я в ответ показал, что мол, нет времени. Позже переговорим.
Николай Альбертович работал за соседним кульманом. У него разболтался болтик в пантографе, и я помог подтянуть.
"Что вы на меня так смотрите, Феликс? - спросил Николай Альбертович. - На мне цветы не растут". "Точно, - отвечаю. - Не растут. Просто я засомневался проставлять ли вектора сил на оси подшипника. И ещё у меня странное ощущение с самого утра. Вокруг что-то происходит".
"Что именно?"
"Понятия не имею! Ощущение складывается такое, будто я актёр в театре. Перепутал постановки и выперся на сцену во втором акте. Декорации и рожи вокруг другие. Вернее, актёры прежние, а грим и пьеса - другие".
Николай Альбертович хмыкнул и ответил, что это нервное расстройство. Называется дежавю.
"Оно особенно распространено среди интеллигенции. Вам кажется, Феликс, что вы уже где-то видели незнакомых людей, были в незнакомых местах и принимали участие в исторических событиях в прошлом. Это ложная память".
Такое объяснение меня удовлетворило. Отчасти. Но плечо-то болело! И память... пусть ложная, но я отчётливо припоминал поездку, склад, и многое другое.
До обеда кое-как дотянул, в столовой поговорил с Алкой. Она пригласила меня в кино. Я спросил про Николая Альбертовича.
"А что Николай Альбертович? - она прищурилась. - Он мне не муж".
Вот так.
Меня аж зло взяло: "Разыгрываете! Шута из меня делаете!"
В перекуре вошел в курилку, выждал, пока Николай Альбертович один останется. Прижал его в углу. "За что, - спрашиваю, - чудак на букву мэ, ты меня под паллет подсунул? Убить хотел? Из-за этой сучки крашеной?"
У него глаза округлились, очки набок съехали. "О чём вы говорите, Феликс. Вернее, о ком?"
"О твоей жене, - говорю. - О ком же ещё!"
"У меня нет жены!"
"Нет?"
"Нет!"
Неожиданный поворот.
Паспорт я у него проверять не стал. Растерялся.
"Дежавю! - Он отряхнул пиджак, поправил очки. - Нервное расстройство".
Он вышел из курилки, вернулся к рабочему месту, а я засмолил ещё одну. Сердце дрожало, пальцы прыгали. Какой из меня чертёжник? Как из зайца машинист.
...Сколько времени прошло не знаю. Сигарета догорела до фильтра, я "замёрз", уставив очи в окно. Позади, в общем рабочем зале зажгли освещение. Я опустил взгляд, рядом со мной стоял цветок. Листья большие, в крапинку. Синие.
Синие!
И тут я вспомнил! Я недавно разбирался, почему листья зелёные. Дело в том, что это оптимально с точки зрения длины волны и энергии света! Весь спектр поглощается, и только зелёная составляющая отражается!
И это означает только одно: я здоров!
Я развернулся и взялся за рукоять двери, намереваясь поведать о своём открытии.
Замер. Насторожился.
По центральному "коллектору" шел человек. Незнакомец. Мне не понравился его костюм: серое полосатое сукно, широкая шляпа, ботинки на толстой подошве. Так одевались гангстеры в тридцатые годы.
Незнакомец пересёк студию, задержался около моего кульмана. Цепко задержался. Прошел к столу Николая Альбертовича, склонился. О чём-то спросил.
Я смотрел во все глаза. Я был отчаянно уверен, что речь идёт обо мне, и что добром этот визит не кончится.
Николай Альбертович кивнул, повернулся, пошарил по моему кульману глазами. Что-то ответил незнакомцу и махнул рукой в сторону курилки.
Я всё это отлично видел сквозь зеркальную стену.
Далее... далее произошло ужасное.
Незнакомец - здесь я впервые увидел его лицо, - распахнул рот (он растянулся, будто был изготовлен из каучука) и огромным шершавым языком лизнул Николая Альбертовича.
Большая часть головы чертёжника исчезла... словно её срезали бритвой или, действительно, слизнули. Над ухом повис лоскут кожи, он был похож на странный короткий галстук, желтушного оттенка и декорированный человеческим волосом.
На черепе белели кости, виднелась их розовая бархатная "начинка", разрезанные (если это слово применимо) сосуды и мышцы. Я увидел половину глазного яблока и нервные волокна.
Это продолжалось не более мгновения. И, что особенно меня поразило, Николай Альбертович не испытывал беспокойства или паники. Он продолжал работать, словно заведённый механизм.
Глазное яблоко вывалилось из глазницы и повисло на пучке нервов. "Гангстер" резким движением оторвал его и сунул в рот.
Ещё несколько раз появлялась язык-бритва, прежде чем Николай Альбертович исчез полностью. Я зачаровано наблюдал, как разлетаются кровавые брызги и удивлялся, что другие ничего не замечают. НИ-ЧЕ-ГО!
Я побежал. Во все лопатки.
Ноги стремительно несли по коридорам и лестничным пролётам. И не было ни единой мысли, только стояла картинка - болтающееся на жилах глазное яблоко.
Бежал, как можно дальше.
"Кто это был?" Я отдышался и пришел в себя. (Уже в супермаркете, на улице Вознесенского). Через полчаса возник второй вопрос: "И чего ему надо?" От этого вопроса я едва не рассмеялся, настолько он был глуп.

Феликс перевёл дыхание и медленно прошел глазами вдоль стен. Тканевые портьеры, знаки "Инь-Янь", шест в углу, простецкое бамбуковое кресло, мягкие фетровые сапоги. Хотелось убедиться, что в микроскопическом мирке храма ничего не изменилось. Дерево осталось деревом, а льняная ткань льняной тканью.
Монах спросил, желает ли Феликс покурить или выпьет ещё чаю?
В маленькую лаковую трубку с длинным чубуком монах заложил шарик пахучей смолы и осторожно поджег.
- Нет, - отказался Феликс, подозревая в этом "табаке" недоброе.
Даос понимающе кивнул.
- Что это было? - спросил Феликс. - Во что превратился Мир?
Даос затянулся и ответил, что с Миром всё в порядке.
- Ты посмотри на звёзды, - начал издалека. - Они находятся в непрерывном движении. Наша Земля за секунду пролетает в космосе тысячи километров. Вращается, испускает и поглощает излучение. Ежесекундно вспыхивают новые звёзды, старые погибают. Или возьмём микромир. Электрон находится в непрерывном движении. Кристаллическая решётка колеблется, молекулы органических соединений вытягиваются и сжимаются. Превращаются...
- Я всё это понимаю, - Феликс вскинул руку. - Но...
- Не перебивай, - попросил даос. - Наш Мир тоже находится в непрерывном превращении.
Феликс задумался. Почесал в затылке и сделал глоток чаю. В этот раз даос заварил другой состав. Сладковатый, пряный острый и нежный одновременно.
- И как это называется? - рассеяно спросил Феликс. - Это превращение.
- Дао, - ответил монах. - Это основа нашего Мира, его невидимая несуществующая суть. Вот послушай трактат "Дао Де Цзин".
Монах процитировал: "Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя".
- Иными словами, Мир живёт своей обычной жизнью. Каждую секунду всё его наполнение изменяется. Меняются цвета, форма, размеры, соотношения и отношения, принципы... всё постепенно меняется. Даже бозон Хиггса.
- Тогда почему я...
- Ты отстал. Из-за травмы ты перестал изменяться вместе с Миром. И стал замечать изменения.
- Ага! - саркастически "согласился" Феликс, намереваясь "прищучить" даоса.
Пробел в измышлениях был очевиден, нужно было только ухватить его и вытащить на свет.
- Другие не замечают, - произнёс с ядом в голосе, - а я вдруг стал замечать.
- Это сложно понять, - согласился даос. - Попробую объяснить. Вот ты упоминал листья растений. Они зелёные. А почему?
- Зелёная часть спектра отражается, - повторил Феликс, уже понимая, что у даоса заготовлено внятное объяснение.
- А если повесить тебе на нос зелёного цвета очки?
- Я перестану различать эту часть спектра.
- Именно! А теперь представь, что вместе с изменениями цвета листьев, меняются и очки. Что получится?
- Картинка перестанет изменяться. Я всегда буду видеть одно и то же.
Даос пыхнул трубкой и сказал, что это - "упрощая до безобразия" - суть происходящего.
- Люди не видят превращений, поскольку они часть Мира. А ты - ошибка Дао.
Феликс отпил ещё несколько глотков.
Помолчали. Феликс вспомнил про Николая Альбертовича, спросил, кто и зачем его убил.
- Это сделал старый уважаемый следователь Лао Линьши. Он появился на свет в тот самый момент, когда Дао отделило Небо от Земли. Полагаю, Дао рассуждало следующим образом... - монах отвлёкся и пояснил, что термин "рассуждало" употреблён исключительно фигурально: - Ибо Дао не может рассуждать. Оно само и есть рассуждение. Так вот, поскольку Мир в состоянии составить из своей Пустоты Отставших, то должна существовать процедура Исправления Ошибок. (Слово "Ошибка" также употреблено условно, ибо Дао не может ошибаться, как не может ошибаться камень, катящийся с горы или вода в ручье). Лао Линьши исправляет ошибки и уничтожает Отставших. А также всех причастных к ошибке.
Феликс улыбнулся: - Линьши хочет меня убить. Стереть случайную ошибку.
Тело стало лёгким и бестелесным. Мысли пронзали бесцветную контурную оболочку и растекались по залу, как белые маленькие птички. Они чирикали, пели и звенели тонкими голосками. Если хотелось что-то произнести, достаточно было схватить пролетающую мимо мысль и вставить её в рот.
Даос сильно изменился. Лицо вытянулось, руки стали длиннее и, казалось, утратили суставы. Рот напоминал пасть Линьши, но это совсем не испугало.
Феликс поймал подходящую мысль, сунул в рот и спросил:
- Что ты со мной сделал?
Даос показал на чашку и приказал допить до конца. Феликс так и поступил. На лбу монаха прорезался третий глаз, Феликс отпрянул и попытался встать, однако не справился с клубком своих ног и завалился на бок.
- Отравил... зачем?
- Пытаюсь вернуть тебя в строй. Компенсировать отставание. Иногда это удавалось.
После этих слов, внутренности даоса разверзлись, из него вырвался фонтан, напоминающий фейерверк. Феликс отключился.

Пришел в себя от холода. Он по-прежнему лежал на полу, в зале было пусто и бесприютно.
В задней комнате раздался шум. Даос вошел в зал.
- Очухался?
- Кажется.
- Ничего не болит?
Феликс помахал головой, как лошадь, и спросил, получилось ли компенсировать отставание.
- Я стал нормальным?
- А кто его знает?
На маленьком подносике лежали рисовые булочки. Феликс посмотрел на них и почувствовал отчаянный голод.
- Приятного аппетита! - позволил монах.
Утолив первую наивысшую стадию голода, Феликс произнёс:
- Знаешь, я обдумал твои слова. Они сходятся с теорией Относительности Эйнштейна. Человек, находящийся в поезде, не ощущает его скорости, поскольку сам является частью системы.
Даос кивнул.
- Но почему не меняетесь вы, монахи?
Даос спросил, видел ли Феликс молитвенный барабан мани. Они установлены при входе в храм.
- Нет.
- Не страшно, - согласился даос. - Представь себе юлу. Если юлу раскрутить, то предметы на её поверхности будут вращаться-изменяться очень быстро. По мере приближения к центру, изменения замедляются. А центр - ось - всё время остаётся в неподвижности. Мы, своего рода, центр. Изменения происходят вокруг нас, но нас самих не касаются.
Девушка в кимоно убрала поднос и принесла чай.
После чаепития Феликс, спросил можно ли ему принять душ? Он совсем освоился в храме. Монах удивлённо округлил глаза, ответил, что если "процедура" сработала, то Феликс помоется дома, а если нет, то и мыться незачем.
- Тогда ответь мне ещё на один вопрос, - попросил Феликс. - Что произойдёт, если Мир изменится сильно? Например, люди перестанут дышать кислородом, а перейдут на азот? Такое возможно?
Даос выпятил нижнюю губу и ответил, что тогда им конец. Всего-навсего.
- Такое уже бывало. Тогда вымерли мамонты.
В дверях показался монах. Тот самый проводник, что привёл Феликса в храм. Произнёс три слова: - Лао Линьши здесь.
Лицо даоса переменилось. Он посмотрел на Феликса, быстро произнёс, что процедура не сработала. И нужно бежать.
- На одну-две кэ (15 минут) я его задержу, далее - не ручаюсь.
Проводник решительно поднял руку, Феликс вскочил и быстро пошел следом.
Позади "тортовой" башенки оказалась потайная дверца.
Оказавшись у забора Феликс обернулся. Ему необходимо было увидеть "гангстера". В круглой арке храма стояла молодая девушка. Она улыбалась приветливой улыбкой и вращала молитвенный барабан.

Наличности осталось самую малость. "И непонятно, примут ли эти деньги?"
С внешностью, напротив, стало проще. Теперь, когда Феликс разобрался (в какой-то мере) с происходящим, он понимал, что на лицо можно надеть маску. "Или шарфом замотать".
Но купюры могли измениться настолько, что покажутся детскими каракулями.
Другое дело - банковская карта. "Счёт в банке остался, - рассуждал Феликс. - На нём есть деньги. Значит, я могу их обналичить, даже если для этого придётся пихать сиреневые камушки в фиолетовую щель банкомата".
Карта осталась дома.

В подъезде было привычно-сумеречно и воняло чем-то почти приятным. Феликс поднялся на самый верх и затаился. Через четверть часа, он опустился на свой этаж и вошел в квартиру. Здесь всё изменилось, и всё осталось неизменным, интуитивно понятным.

Приготовление ужина отняло много времени. Все продукты приходилось испытывать, употребляя маленький кусочек, затем выдерживать паузу и только после этого пускать их в готовку. С куриными яйцами случился конфуз: Феликс не признал их "в лицо" и раздавил, облившись содержимым.
К счастью бутылка водки не изменила себе. Феликс выпил стакан, закусил "варевом" и уснул на липком диване.

Утром в дверь постучали. Была половина седьмого. Феликс беззвучно скользнул в прихожую. Выглянул в глазок. За дверью стоял парень: поверх пальто накинута светоотражающая жилетка, на голове лохматая шапка. В руках планшет и авторучка.
- Кто?
- Энергосбытовая компания! - ответил бодрый голос.
Феликс отомкнул замки, откинул цепочку и приоткрыл дверь. Но даже прежде чем она открылась, клуб плотного дыма прошел сквозь металл и стал материализовываться в женскую фигуру.
"Линьши", - понял Феликс и бросился на кухню.
Убегать было бесполезно, как и сопротивляться. Тем не менее, Феликс перевернул стол, развернул его "щитом" к двери. Лишь только Линьши показалась, Феликс метнул в неё сковородой. Каучуковая пасть распахнулась, и язык перехватил подачку. Феликс швырнул что-то ещё, с трудом увернулся от ответной атаки и отступил назад. Можно было попытаться выворотить плиту... "Сожрёт, пока я буду возиться!"
Линьши ещё раз "плюнула" языком, Феликс опять увернулся. Отпрыгнул к подоконнику, присел и увидел, что кусок рубашки на руке исчез. Отсутствует и шмат кожи: бугры голых мышц перекатывались, напоминая сырое мясо. Несколько перерезанных сосудов пульсировали кровью.
"Хорошо, хоть алая!" - злобно подумал Феликс.
В это время, позади Линьши взметнулась вспышка. Облако сияющих блёсток окутало комнату, и коридор, и часть кухни. Линьши обернулась, протянула руки, как это делает слепой, ощупывая пространство.
Сбоку высунулась физиономия даоса.
- За мной, Отставший! Живо!
Феликс протиснулся мимо оглушенной Линьши, схватил куртку и бросился на улицу.

Наспех перевязали руку. Даос вытащил из рюкзака сандалии и бордовую кашаю. Велел переодеться. Коротко состриг волосы: "Ну вот, теперь ты один из нас. Почти".
- Пойдём в храм? - с надеждой спросил Феликс.
Даос ответил, что этого нельзя.
- Я не могу нарушить равновесие, оставив Отставшего в храме.
- Почему?
- Во-первых, Дао этого не допустит. А во-вторых, старый уважаемый следователь Лао Линьши придёт за тобой в храм.
Пешим ходом добрались до городского парка. Феликс показал место, где они миловались с Алкой. Здесь всё выглядело по другому. Деревья не казались деревьями, река не казалась рекой, птицы не походили на птиц. Феликс спросил, как даос смог привыкнуть к таким превращениям?
- Никак, - ответил монах. - Я их не замечаю. Ты смотришь на форму предмета, а я вижу его суть. Тот, кто свободен от страстей, видит чудесную тайну, а кто имеет страсти, видит только конечные формы.
По реке проплыла лодочка. Феликс взглянул на её нелепый вычурный контур и слёзы выступили на глазах. Он вспомнил прогулки с Алкой, её тёплую упругую высокую грудь. Алое влажное лоно...
- Послушай... - обратился к даосу. - Но ведь я помню, что я - это я! Я помню, как всё было! Как мы сидели на траве, как...
Даос не перебивал, позволяя потоку эмоций излиться. Потом спросил:
- Представь, что ты проснулся ночью в тёмной комнате. Как бы ни была плотна чернота, ты всё равно знаешь, что ты - это ты. Ты не видишь рук, не ощущаешь тела, но ты абсолютно уверен - это ты. Личность. Феликс. Это внутреннее ядро можно поместить в любую оболочку, как надеть пальто или пиджак - ничего не изменится. Вчера у тебя было три пальца, а сегодня - пять. Но ты остаёшься собой.
- А мысли? А память?
- Здесь ещё проще. Дело в том, что мы живём в прошлом. Человек просыпается или выходит из дому, видит окружающий пейзаж (например) и вспоминает. Если дождь, опыт подсказывает, что нужно поднять воротник и раскрыть зонт, если жара, то следует расстегнуть рубашку.
- Ты всё упрощаешь. Когда я веду машину, я разве в прошлом?
- Точно! Представь, ты подъезжаешь к перекрёстку, моргает "зелёный". Мозг обращается к памяти, и ты выбираешь из прошлых экспериментов ответ: можно ли проскочить или безопаснее затормозить. Жмёшь на тормоз, останавливаешься, ждёшь. А пока горит "красный", твой мозг продолжает мусолить прошлое. Или он пытается заглянуть в будущее, составляя картинку "вероятных событий" из кусочков прошлого. Пойми! Мозг может оперировать только тем, что он знает, что он видел или о чём читал. Чему придумано слово! Всё остальное - Великая Пустота.
Феликс неопределённо молчал.
- Когда изменяется Дао, изменяются воспоминания и никакого конфликта не происходит. Мозг пользуется изменёнными воспоминаниями и моделирует (как ему кажется) будущее.
С поверхности воды взлетела уродливая утка. Даос проводил её взглядом и предложил:
- Пожрём? У меня с собой булочки.
После еды стало легче. Тоска отпустила, и Феликс спросил, как даосу удалось победить Лао Линьши. Даос ответил, что победить её невозможно.
- Я лишь смутил её взор, опустив на поверхность сознания много несущественного. Это мешает видеть даже старому уважаемому следователю Лао Линьши.

Тени деревьев вытянулись и легли на воду. Желтоватый оттенок реки постепенно сменялся серым, ночным. "Ночь всегда остаётся ночью", - подумал Феликс и спросил, что ему делать?
- После двенадцати циклов обращения, - ответил даос, - завершается Круг. Мир возвращается к прежнему состоянию. Быть может, тогда ты сможешь вернуться.
Монах показал рукой вращающиеся полусферы. Феликс кивнул и со всей кристальной ясностью понял, что даос ему не помощник. Из этой беды придётся выбираться самому.
"Какое-то время можно прятаться... пока не кончатся деньги... потом... потом..."
О "потом" думать не хотелось. Да и не верилось, что оно наступит.
- Машиной обзаведись, - посоветовал даос. - Легче будет.
Побыв ещё четверть кэ, даос пожал Феликсу руку и ушел. На небе, пробиваясь сквозь облака, сияла звезда. Даос сказал, что это добрый знак.

До самого утра Феликс сидел в парке. Закутавшись в кашаю и поджав под себя ноги. "Хоть бы шарф оставил!" - думал о даосе. Впрочем, ненависти не было в мыслях. Феликс прекрасно понимал, что даос охраняет мирок своего храма.
Горизонт забрезжил рассветом.
"Интересно, - пришла мысль, - а она меня любила?" Феликс размышлял об Алке, об их романе. Роман продолжался довольно долго... "На что она бы пошла ради меня? Бросила бы мужа?"
Алка вставала рано (Феликс это знал определённо) и жила неподалёку.
"Взгляну... напоследок".
Пережить оборот колеса Сансары Феликс не надеялся.

Газовые фонари печально повесили головы, Феликс шел, наблюдая, как маленький обезьяноподобный человечек взбирается на столбы и гасит огни. Фонарщик не имел глаз, и прежде чем прихлопнуть огонёк, обнюхивал воздух.
Дом отыскался сразу. В квартире на втором этаже горел свет. "Кухня", - понял Феликс по ярким цветастым занавесям. Поднял камушек, кинул в окно. Стекло чавкнуло и пропустило камушек сквозь себя. Показалась Алка - Феликс узнал её движения.
Потом сердце ёкнуло и остановилось. Из окна смотрело брыластое рыбье лицо с длинным острым носом и вытаращенными глазами.
Феликс нырнул в кусты и подумал: "К чёрту этот мир!"
Пешком добрался до пригорода. "Но прежде, я пошумлю! Ой, пошумлю!" Отдавать свою жизнь без боя было нелепо.

Сумерки ещё таились по углам, машин на трассе было немного. На посту дремал полицейский.
Феликс подобрал голыш - небольшой, но увесистый. Спрятался около отдельно стоящей будочки. "Это сортир, - подумал. - Не пойдёт же он в здание по малой нужде?"
Так и получилось. Через четверть часа, полицейский направился в сторону Феликса. Тот напружинился, припал к земле.
...Камень глубоко врезался в затылок "чудища". Феликс сдёрнул с пояса ключи от машины. Наручники и пистолет бросил в канаву.
Истерично заревела сирена, Феликс бросился к приземистым обтекаемым повозкам. Вскочил в ближайшую. Взревел мотор, Феликс надавил на педаль и толкнул вперёд рукоятку. Машина прыгнула, как растревоженная косуля, и двигатель едва не заглох.
"Упс! - мелькнуло в голове. - Это я погорячился!"
Пьянящая кровь удаль разбежалась по жилам.

Преследовали четверо. Феликс вдавил педаль и не заботился о светофорах. "Интересно, в какой машине едет старый уважаемый следователь Лао Линьши". Вспомнил, с каким глубоким почтением даос произносил это имя.
"Или машина ей не нужна вовсе? И вообще, Линьши это "он" или "она"? Что говорил даос по этому поводу?"
На улице Ломоносова круто вывернул руль, вскочил на железнодорожную ветку. Машина прыгала и металась. Преследователи отстали.
Проехав около километра, Феликс резко вдавил газ и одновременно потянул стояночный тормоз - машину развернуло и перебросило через рельсы. В небе возникло облачко. Оно становилось всё более чётким, и напоминало смайлик.
"Вот и Линьши!"
Времени оставалось всё меньше. Феликс взял левее и выехал на встречную полосу. Встречные автомобили шарахались по сторонам, как перепуганные кролики.
"А ведь даос меня обманул! - ворвалась мысль. - Он правильно рассуждал насчёт юлы и её оси... только он не знает, где расположена эта ось!"
Из-под колеса брызнула белёсая липкая жижа, какое-то животное пыталось перебежать дорогу. Встречный водитель резко тормознул, его занесло, машины ударились бортами. Голова резко мотнулась, и Феликс почувствовал удар. По щеке поползла струйка крови.
"Даос надеялся на наркотический напиток. Но он слишком отстал от жизни. Чтобы вернуть меня Миру нужно средство мощнее". Едва Феликс об этом подумал, как в голове появился план.
В пригороде, в промышленной зоне стоял ангар. Пару лет назад Феликс купил его и использовал в качестве свалки: зимняя "резина", запасные подкрылки, старые чехлы, амортизаторы - всё, рано или поздно, оказывалось в этом гараже. Среди старого хлама был аккумулятор - огромный могучий аккумулятор.
"Если Мир переменчив, - рассуждал Феликс. - Значит Ось Мироздания расположена не в нём. А где? Ось не принадлежит материальному миру! Она в Пустоте! - это казалось логичным. - В той Пустоте, которая содержит в себе всё - так говорил даос. А какая Пустота заключает в себе всё? Она бесконечно пуста и, при этом, самая наполненная? Это сознание!"
Феликс прибавил скорости. Позади подвывали сирены.
"Получается, Ось Мироздания во мне! Внутри моего разума! Нужно только проникнуть в черепную коробку и взломать дверцу!"
Ангар располагался на прежнем месте. Феликс не стал заморачиваться с замками и протаранил дверь. Выбрался из машины, осмотрелся.
"Он где-то тут".
Аккумулятор стоял под верстаком, на клеммы были накинуты провода. Феликс взял в руки зажимы, чиркнул друг об друга. Искра полыхнула добротная.
Он опустился на пол, поджал под себя ноги. Обдумал последнюю, решающую формулу: "Следуя Дао, Я - центр вселенной. А мой разум - её стержень".
Этот магический тетраграмматон должен был освободить.
В двух шагах от разбитой двери возникло серое облако. Лао Линьши не удосужился принять какой-либо облик, и только розовый зазубренный язык выделялся из аморфной фигуры.
Феликс хмыкнул и приложил электроды к вискам. Раздался короткий сухой щелчок, появился слабый запах, затем - Круглая Пустота.
***

Уборщик укрепил на тележке швабру, заглянул в ведро, подумал, что воду пора сменить. "Сменю воду, - рассудил, - нужно будет добавить моющее средство. Истрачу моющее средство, не останется остатков. Не останется остатков, я их не продам. Не продам остатки - не принесу женщине денег. Не будет денег, не будет соития, хм... лучше не буду менять воду".
В дверях столкнулся с человеком в красивом лазоревом халате. Кажется, этот человек считал себя врачом.
- Как он сегодня? - деловито спросил врач, кивая на койку.
- Как всегда, - ответил уборщик. - Пускает слюни.
И подмигнул чёрным глазом. Радужка была такой тёмной, что зрачок не выделялся на её фоне. Второй глаз уборщика затянуло бельмом.
- Значит, стабильно, - откликнулся доктор.
Уборщик кивнул и покатил тележку по коридору.
"Человек следует законам земли, - думал он. - Земля следует законам неба. Небо следует законам Дао, а Дао следует самому себе".

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Всепэкашникович "Он" (ЛитРПГ) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона. Книга 3" (Любовная фантастика) | | А.Рудницкая "Сталь и шелк. Акт второй" (Попаданцы в другие миры) | | А.Рай "Игрушка олигарха" (Современный любовный роман) | | О.Чекменёва "Дар золотому дракону" (Историческое фэнтези) | | Т.Михаль "Мой босс, Тёмный Князь" (Современный любовный роман) | | Т.Орлова "Несвобода" (Романтическая проза) | | М.Анастасия "Жена поневоле" (Любовное фэнтези) | | В.Соколов "Прокачаться до сотки" (ЛитРПГ) | | Ф.Вудворт "Песнь златовласой сирены 4" (Фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список