Бородкин Алексей Петрович: другие произведения.

Потерянный Ван Гог

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

  Марсель любил зевать. Зевок у него получался замечательный. Одухотворённый. Демонстрировал внутренний мир мужчины (если Марсель не успевал прикрыть рот платком).
  Кроме того, Марсель был очень общительным человеком. Любил поболтать, посплетничать. Мама (когда была жива) говорила: "Рот у моего Маци-Маци, словно дверца старого "Фиата". Пока не хлопнешь, как следует, не закроется! И кто учил этих макаронников делать автомобили?"
  К сожалению, Марселю досталась профессия одиночки. "Дорога выбрала меня, - рассуждал он после бутылочки сухого, - а я выбрал странствия. Ничего не попишешь. Рок сильнее личности!"
  Большую часть времени, Маци-Маци проводил в одиночестве, а потому разговаривал сам с собой. И находил собеседника весьма приятным.
  
  Вот и сейчас Марсель поставил на дорожку чемоданчик, приткнул к стене треногу, вынул набор отмычек и обратился к себе с вопросом:
  - Что происходит, Маци-Маци? Куда катится Франция? Зачем хозяин дома установил такой сложный замок? Он что? не доверяет людям?
  Отмычка вошла в прорезь, Марсель вставил вороток и чувственно надавил.
  - Совершенно очевидно, что страсть буржуа обременять входные шлюзы хитроумными запорами разобщает людей. Мы, французы, деградируем. Перестаём здороваться на улицах, - замок не поддавался, - не узнаём друг друга в метро, - глухо, - не спрашиваем прогноз погоды у соседей...
  Замок не шел на компромиссы. Пришлось влить в скважину машинного масла и взять другую отмычку. Прежде чем погрузить её в замок, Марсель оглянулся.
  Места были дивные, поэтические. У ворот (через которые Марсель перелез) высилась пара кипарисов. Тропинка к дому живописно заросла травой, вдалеке, около миниатюрного геометрического сада цвела, как полоумная, гортензия. В небе свистала пташка, напоминая божий колокольчик.
  Маци-Маци поправил шляпу и вернул своё внимание входной двери.
  - И наконец, я могу поцарапать замок! Это непрофессионально и оскорбительно... - он надавил максимально сильно, вороток напружинился, - ...для моего, - на лбу показались капли пота, - самолюбия...
  Замок тихонько щёлкнул и открылся.
  - Ах, вот и всё, мой милый друг! - Марсель поклонился. - Судя по дорогому английскому механизму, - он поднял чемоданчик, взял треногу, - а также по состоянию сада и дорожек, хозяев здесь не было с прошлого года. Опираясь на размеры дома, делаю вывод, что сигнализация не установлена. Скорее всего, за усадьбой присматривает кто-то из местных. За умеренную мзду. Какой-нибудь Жак или Гильом.
  Марсель шагнул внутрь и замер на пороге. То была томительная секунда. С одной стороны, оставалась опасность, что заверещит сигнализация и придётся бежать. С другой - дом определённо нравился Марселю: не очень большой, не слишком вычурный, практичный. Домик для летнего отдыха состоятельного одиночки. "Такого, как я".
  Из удобств на первом этаже были кожаный диван, телевизор, вытянутый низкий столик, напоминающий мощной столешницей и кривыми ножками японский котацу. У стены фигурировала значительная надстройка... кажется, это бар... "Если я верно трактую задумку хозяина". Несомненным плюсом был огромный холодильник - его дверца виднелась из-за кухонного шкафа.
  Маци-Маци подошел к лестнице на второй этаж и ещё раз осмотрелся (теперь, как бы изнутри). Выдохнул (с наивным облегчением) и начал распаковывать вещи.
  
  Только не подумайте, что Марсель работал домушником. Не оскорбляйте человека подозрением! Естественно бывали случаи, когда Маци-Маци экспроприировал в свою пользу некоторые вещи, принадлежавшие хозяевам. Однако он всякий раз оставлял нечто равноценное взамен. Однажды произошел любопытный случай: Маци-Маци жил в загородной квартире недалеко от Леона, жил долго, около двух месяцев и уже собирался съезжать, когда обнаружил в прикроватной тумбочке семь купюр по сотне евро. Хозяин вложил их под газету, вероятно устроив заначку. Маци-Маци как раз заканчивал картину. Он принял деньги в качестве платы за своё полотно.
  Впрочем, своим его можно считать только условно. Марсель был художником-копиистом. Кроме того, что он жил в чужих домах, он подделывал чужие полотна.
  
  "Неплохо бы перекусить. Желудок звонит к обедне, словно колокол".
  Маци-Маци подошел к холодильнику и включил его в сеть. Опыт подсказывал, что "предикат пищеварительного тракта" пуст. А вот бар...
  "Немного виски для поднятия тонуса".
  Марсель сделал глоток, оценил качество напитка. Выплеснул остатки в раковину, налил коньяку.
  - Судя по напиткам, хозяин дома американец. - Вздохнул: - Не станем осуждать беднягу, у всех свои недостатки. Я странствую по Свету, он держит в доме паршивый виски.
  В светлом углу комнаты (задёрнув штору), Марсель установил мольберт, закрепил на опоре свою последнюю работу. В сущности, картина была уже закончена. "Формально, так и есть, но... чего-то в ней не хватает". Маци-Маци вглядывался в краски, подходил ближе, отходил и... не понимал. Точнее сказать, понимал, что чего-то не достаёт, но не ухватывал чего именно.
  "Ах, вечная любовь, безумный крик сердец..."
  
  В кладовой комнате нашелся запас съестного. Марсель несколько даже оробел перед строем консервных банок от пола до потолка. "Хозяин явно готовился к третьей мировой, и рассчитывал пережить Армагеддон с помощью рыбных консервов".
  Вывалив пару баночек в миску и вспомнив (с лёгким сарказмом) о кошачьем корме, Марсель выбрался на воздух. Усадьба ему всё больше нравилась. За геометрически-кастрированным садом присутствовал фонтан. Его забросили (если можно так сказать) и превратили в небольшой, живописный... водоём (без признаков золотых карпов). Неподалёку стояла скамейка, навес, удобный настил под черепичной крышей и миниатюрный стол. "Здесь удобно работать в дождь", - решил Марсель. Чуть дальше располагался сарай-гараж (судя по широким воротам и колеям).
  Марсель обходил "свои" владения, не торопясь тыкал вилкой в тунцовые кусочки. Посторонних глаз он не опасался - усадьбу окружал глухой зелёный забор.
  "О, вечная любовь, верны мы были ей!" - песенка Мирей Матьё прицепилась, словно репей к бродячей собаке. В поезде её слушал кучерявый попутчик с носом еврея и прыщами подростка. На станции эстафету подхватил работник в железнодорожной униформе. "Должно быть, передавали по радио".
  
  Назавтра предстоял выход в город. Контакт с местными жителями. Марсель отыскал в сарае велосипед - "Он непременно должен быть!" - проверил перед зеркалом "оружие" - несколько раз очаровательно улыбнулся: "Пардон, месье! Рад вас видеть, мадам! Вы сегодня благоухаете, как ветка левкои. У вас замечательный мальчик! Сколько ему? Пять? Нет? А сколько? Двадцать два? О-о-о-чаровательный малыш!"
  От первого контакта многое зависело. Бывали случаи, когда Марселю приходилось покидать отличные пристанища из-за неуживчивости соседей.
  
  На велосипеде до Сан-Реми - минут сорок. Если не торопиться. Маци-Маци проснулся с первыми петухами, умылся, переоделся (в шкафу нашлась неплохая хлопковая рубашка фиолетового тона: "Гелиотроп", - определил, намётанным взглядом. Хотел надеть бант, но ограничился шейным платком: "Не станем фраппировать без нужды провинциальную публику".
  У калитки произошел инцидент. Лишь только Маци-Маци вывел велосипед и закрыл замок, в конце улицы образовалась бойкая бабёнка канареечного цвета.
  - Мосье, Франсуа! - окликнула мадам и помахала рукой.
  Марсель резко развернулся и втянул голову в плечи. Сердце тревожно заколотилось.
  - Мосье, Франсуа! - канареечная дама прибавила громкости.
  Она приближалась.
  "Бежать? - мелькнула мысль. - Или притвориться глухонемым?"
  Иногда этот трюк выручал.
  Не пригодилось ни первое, ни второе. Мадам подошла, положила руку на плечо:
  - Ну, что же вы молчите, мосье Франсуа? Я вам кричу, кричу.
  Марсель повернулся. На его губах блуждала конфузливая улыбка. Женщина всплеснула руками:
  - Ах, вы не Франсуа!
  Вблизи её платье не казалось столь угрожающим. Шелковая "разлетайка" в стиле "прованс". Охристый тон, лимонные попугаи.
  - Мне жаль разочаровывать вас, мадемуазель, но я, действительно, не Франсуа. Сочувствую.
  Прованская канарейка рассмеялась, сказала, что она давно не мадемуазель, а полновесная мадам, пятидесятого размера.
  - Мадам, Арбогаст, если угодно. А вы кто?
  Марсель загадочно поднял брови и напустил на лицо туману (умению состроить "мину" его научили коллеги по Понтуазу, в этом арестантском доме Марсель провёл четыре месяца).
  Подумал: "Вот она провинциальная непосредственность. Никаких тебе излишних политесов и куртуазностей. Прямо в лоб: вы кто, мсье?"
  - Меня зовут Марсель. Я двоюродный племянник хозяина дома.
  Маци-Маци произнёс это таким высокомерным тоном, что мадам Арбогаст прыснула в ладонь, и скопировала (уперев палец в грудь):
  - Я - племянник. Ха-ха.
  Марсель тоже рассмеялся. Забавно у неё получилось.
  Мадам Арбогаст имела ряд несомненных женских преимуществ. Весёлый нрав, смешливость, исчерпывающий зад и высокую грудь третьего размера...
  Про такие задницы мама говорила (когда была жива): "Такая жопа не для танцев, Маци-Маци. Такая жопа для жизни".
  ...Кроме того, мадам Арбогаст украшали шикарные волосы, горящие глаза и болтливость, сравнимая с ниагарским водопадом. Канарейка сообщила, что её зовут Марцелина: "можете так ко мне обращаться", что она живёт в конце улицы у оврага, что старик Франсуа смотрит за домом: "ему около семидесяти, но глаз на женщин ещё горит", что они собирались вместе поехать в Арль, "в четверг". Цены на помидоры в этом году отвратительны, а корова мадам Таффанель отелилась этой ночью очаровательной тёлочкой в тридцать пять килограммов.
  - Только не признавайтесь, что это я вам рассказала. Мадам Таффанель так носится со своей коровой, что, несомненно, предпочтёт поведать лично. Договорились?
  Марсель (несколько обескураженный словестным потоком) пообещал молчать, как рыба.
  - Я, правда, не ухватил, что именно я должен хранить в секрете. И от кого? От новорожденной? Что она принадлежит мадам... Трюффель...шампань?
  Марцелина опять рассмеялась.
  - Вы так и не сказали, как вас зовут, - напомнила.
  - Разве?
  Маци-Маци катил велосипед вдоль улицы. Марцелина шла рядом. Солнце поднялось над деревьями; художник плескался в лучах женских глаз.
  - Меня зовут Марсель, - повторил имя. И тут же соврал: - Марсель Пруст.
  Женщина моментально остановилась и уверила, что фамилия ей знакома:
  - Это не вы ремонтировали крышу у мсье Тома в прошлом году? В Авиньоне?
  - Не имел такой чести, - огорчился Марсель. - Но, при случае, обязательно влезу на крышу мсье Тома.
  - Зачем? - не поняла Марцелина.
  - Проверю черепицу!
  Оба дружно рассмеялись.
  Через пятнадцать минут прогулки Марсель знал все городские (и не только) сплетни. Выяснил, что усадьба принадлежит Пьеру де Берлатье. Он француз, но живёт в Америке. Закладывает за воротник, как старая лошадь, но держится просто.
  - Когда-то его семье принадлежали все виноградники в округе. Но теперь он обеднел и уехал в Америку. Служит экспертом по винам в какой-то крупной компании.
  - О!
  - Звучит помпезно, но вы же понимаете, что американцы не смыслят в вине.
  За домом присматривает старик Франсуа (удалённый родственник). Он живёт в Сан-Реми.
  - Целыми днями просиживает в бистро. Помогает, если что-то потребуется. По-французски говорит плохо. Лопочет на языке басков. Щупает женщин. Не поворачивайтесь к нему спиной, а то он и вас пощупает.
  - Зачем?
  - Старик плохо видит.
  
  У отворота на трассу Марсель и Марцелина распрощались. Художник поцеловал даме руку и вскочил на велосипед. Предстояла встреча с Франсуа.
  Со стариком всё устроилось легко и быстро. Марсель обнаружил его в кафешке (как и обещала Марцелина). Представился родственником, соврал, что носит фамилию Пруст и предложил позвонить дядюшке Пьеру, чтобы убедиться в полномочиях: "Вы же знаете, сколько теперь развелось мошенников".
  Марсель набрал номер своего парижского друга, поприветствовал его, как Пьера де Берлатье и передал трубку старику-смотрителю. Через пару минут, Франсуа был убеждён, что перед ним присутствует племянник его работодателя.
  Франсуа вернул телефон и молвил, философски глядя в пространство:
  - Солнце безудержно стремится к зениту. День обещает быть жарким.
  - Обоснованное замечание, - нейтрально согласился Марсель.
  - Хорошо бы вина выпить.
  - За мной не заржавеет, - подтвердил Марсель и заказал бутылочку розового. Для аппетита.
  Прованское розовое - дивный аперитив. Рекомендую.
  - Надолго в Ле Сипрэ? - спросил Франсуа после второго стаканчика.
  Марсель сообразил, что так называется усадьба и ответил, что многое зависит от обстоятельств:
  - На месяц-два. Пока не надоест.
  - Жаль, - сказал Франсуа. - Хозяин Берлатье приезжает осенью. Жаль, что вы не увидитесь.
  - А мне-то как жаль! - всплеснул руками Марсель.
  
  Через неделю Маци-Маци вполне освоился по месту своего нового жительства. Подружился с соседями, завёл знакомства. Купил продуктов, наполнил холодильник. Ему удавалось быть и не быть одновременно (да простит мне Шекспир крамольные речи).
  В бистро Марсель только что был (или собирался появиться с минуты на минуту), Франсуа ждал его вечером на бутылочку коньяку (как выяснилось, старый басконец не уважал слабоградусные напитки), Марцелина пребывала в уверенности, что Марсель где-то в поле или у рощи на пленэрах: "Он только что прошел мимо меня. Вы же знаете, какие у нас дивные места! Что? Марсель рисует... он рисует дни и ночи напролёт... иногда задерживается вечерами. О, это гениальный живописец! А как он починил крышу мсье Тома! Талант! Талант, говорю я вам!"
  Марцелина растрещала по окрестностям, что "мсье Марсель рисует не хуже Ван Гога. А может даже лучше". Фокус заключался в том, что Марсель, действительно, копировал Винсента. "Ночная терраса кафе" стояла на мольберте. И неуловимым образом отличалась от оригинала.
  Художник потому и приехал в Прованс - в этих местах Ван Гог создал оригинал.
  
  В воскресенье Марсель подстриг газон (чтобы занять руки), ездил к морю, бездельничал. Поужинал дома и рано лёг спать. В понедельник он собирался совершить вечернюю вылазку в Арль.
  Ночью художника разбудил шум.
  Марсель проснулся мгновенно. Замер без малейшего движения. В доме кто-то был... и притом не один. "Грабёж?" Кто-то разговаривал на первом этаже. Марсель протянул руку, пошарил под кроватью. Оружие обнаружил не сразу и мысленно отругал себя: "Расслабился!"
  В холле что-то звякнуло, хлопнула дверца, покатился стакан... громко рассмеялась девица (голос с хрипотцой, но очевидно, юный). Ей ответил мужской тенор. Низкий и бесцветный, каким говорят служащие, привыкшие часто отвечать на вопросы.
  Марсель стремительно натянул пижаму и выбрался из спальни. Подобрался к периллам, осторожно выглянул вниз. На диване сидели двое. Впрочем, сказать "сидели" значило бы обмануть. Менее всего этот процесс напоминал статичное сидение.
  Одной рукой мужчина расстёгивал рубашку, другой шарил у девицы на груди. Две стройные девичьи ноги обхватывали мужчине поясницу.
  "Что он делает? - пронеслось в голове у Марселя. - Прежде необходимо снять брюки!"
  Парочка на диване занималась любовью. Прелюдия стремительно развивалась. Литавры отбивали ритм.
  Марсель беззвучно переместился в угол и занял удобную смотровую позицию. Ему впервые доводилось наблюдать за совокуплением из первого ряда.
  К счастью, любовник сообразил, что рубашка это пустое, скинул брюки и сел на диван. Его лицо показалось Марселю смутно знакомым. Особенно густые подусники.
  Девица освободилась от джинсов, стянула через голову рубашку. Она была юна - лет шестнадцать-семнадцать, не больше. "Впрочем, что я знаю о нынешней молодёжи? - с грустинкой подумал Марсель. - Акселерация".
  Девица оседлала мужчину, рванула с места в карьер, взяв самый быстрый темп. Груди колыхались, мужчина пытался поймать сосок губами, но не поспевал.
  Более всего Марселя удивили девичьи пятки. Правильной формы, но странного бледного оттенка. Как будто в лимон добавили зелень веронеза. "Следует запомнить эту особенность", - подумал. В следующий раз Марсель собирался писать обнаженную натуру.
  
  Любовники несколько раз меняли позы. В конце соития, мужчина, как разъярённый лев, вколачивал свой жар в чресла юной дамы.
  Наконец всё окончилось. Марсель тихонько вытер пот со лба. Он сопереживал.
  Через минуту любовник уснул (тут же, на диване). Марсель заметил пустую бутылку, с сожалением, подумал, что бедняга здорово надрызгался паршивым виски.
  Девица продолжала бодрствовать, словно кошка, привыкшая к ночному образу жизни.
  Подошла к холодильнику, отщипнула листьев салата. Взяла бекон, сыр и сливочный соус (его обожал Марсель). Под салфеткой отыскала хлеб (Марсель испёк его сегодня, чтобы лишний раз не показываться в городе).
  Вела себя самоуверенно и даже нахально.
  Нарезала батон, соорудила полудюжину сэндвичей. Маци-Маци наблюдал с интересом. Пресс-папье он отложил в сторону.
  Девица взяла деревянное блюдо, переместила на него сэндвичи, поставила бутылку вина, стакан... и стала подниматься по лестнице.
  Марсель запаниковал. Вжался в угол и стиснул мраморное пресс-папье двумя руками. Ему стало страшно. Страшно того, что вот-вот должно было произойти. Мелькнула мысль, что девице суждено погибнуть от антикварного пресс-папье: "А значит, её настигнет культурный шок..."
  Девица поднялась по лестнице, однако повернула налево - направилась ко второй спальне. Художник выдохнул с облегчением. На цыпочках последовал за девушкой.
  Та толкнула дверь коленом, шагнула в кромешную темноту комнаты. Судя по обыденности действий, спальня была ей хорошо знакома. Поставила блюдо на стол.
  В эту секунду Марсель зажал девице рот, и завернул руку за спину.
  - Тш-ш-ш! - прошипел сдавлено. - Не сопротивляйтесь, и я не причиню вам вреда! Я не собираюсь вас насиловать... или грабить!
  Марселю хотелось успокоить девицу и одновременно припугнуть. Как добиться такого эффекта он не знал, а потому импровизировал.
  - Нет повода для беспокойства, я мирный... У меня пистолет, но вам нечего бояться.
  Марсель отпустил девушку, отступил к двери и зажег свет. Перед ним стояла симпатичная крашеная блондинка с подведёнными глазами. Помады на губах не было (либо её съел любовник).
  Девица совсем не испугалась, напротив, вздёрнула бровь и сухо осведомилась:
  - Кто вы такой и что здесь делаете?
  Марсель хмыкнул и поправил пижаму. Спросил (в свою очередь):
  - Кто вы такая и что вы здесь делаете?
  - Я дочь Пьера де Берлатье. Меня зовут Клоди. А кто вы?
  - Я племянник, Пьера. Марсель.
  - Насколько я знаю, у моего отца нет племянников.
  Ситуация выстраивалась забавная.
  - Насколько я знаю, - ответил Марсель, - у моего дяди нет детей.
  В зелёных глазах девицы вспыхнул дьявольский огонёк. Марсель поймал себя на том, что взгляд сползает на острые соски.
  - В общем, так, - заявила она. - Я звоню в полицию.
  - Прелестно! - ухмыльнулся Марсель и соорудил беспокойство на лице. - Тогда я звоню вашему отцу. Дядюшка Пьер будет в восторге, услышав, чем занимается его несовершеннолетняя дочь... с первым встречным мужланом!
  Марсель деловито похлопал себя по карманам, якобы отыскивая записную книжку.
  Блеф удался. Клоди взмахнула рукой, но к телефону не приблизилась. Беседа с разъярённым отцом не входила в её планы.
  "Кажется, - подумал Маци-Маци, - я угадал. Ей ещё нет восемнадцати, и папА не разделяет её увлечений".
  - Он не посторонний. Это мой друг.
  - Брось заливать! - ответил Марсель. - Это служащий с железнодорожной станции. Я узнал его. Точнее, его подусники.
  - Ну и что? - Клоди наставила наглые глазищи. Спросила язвительно: - Ты пуританин, дорогой кузен? Или тебе самому не терпится взобраться на меня?
  Марсель вскинул указательный палец и помахал перед носом девицы:
  - Для тебя я дядя Марсель! Будь вежлива, это, во-первых. И не важно, что формально я кузен. А во-вторых, избавься от своего болвана, немедленно!
  - От какого из них? - дерзко буркнула Клоди и пошла вниз.
  
  Впоследствии, Марсель часто вспоминал эту минуту, и даже полагал, что сам явился невольным виновником убийства: "Возможно, это я подтолкнул Клоди, а впрочем..."
  
  Луна сияла, как оглашенная. В её трепетном свете холл казался чужим, неизведанным. Terra Incognita. Под ногами Клоди поскрипывали половицы. Она шагнула к дивану. Железнодорожник спал, похрапывая во сне, словно агнец. Его поза, полуоткрытый рот, запрокинутая голова, беззащитная белая шея... Марсель непроизвольно подумал о бритвенном лезвии, что входит в плоть, рассекает артерию - брызжет фонтаном кровь, заливает девушке глаза, Клоди визжит, бьётся в истерике. Мужчина хватается за рану, делает шаг, ещё один, сквозь пальцы выплёскиваются бордовые струйки...
  
  - Эй, ты! - Клоди тронула любовника за плечо. - Как там тебя... Гильом? Вставай.
  - М-м-мэ?
  - Давай-давай! Тебе пора.
  Клоди заставила мужчину одеться и вытолкнула из дверей. Пошла проводить до калитки. Гильом таращил глаза и с трудом понимал, что происходит.
  Марсель скользнул на балкон. Отсюда была видна большая часть парка, аллея, гараж. Перед гаражом стояла машина Клоди - горбатый маленький фольксваген с синей полосой.
  Около машины произошла ссора. Гильом что-то спросил (Марсель не расслышал, что именно), Клоди нетерпеливо отмахнулась, хотела пойти дальше. Гильом схватил её за руку, развернул. Жестикулировал, настаивал, тыкал пальцем в запястье. Тогда девушка распахнула дверцу машины, сунулась внутрь. Что-то поискала. Через секунду Гильом оттолкнул её, попытался влезть сам.
  "О, боже мой! - подумал Марсель и прикрыл глаза. - Что за наказание? А ведь так хорошо устроился... кафе нашел, и погода подходящая..."
  Марсель думал о своей картине. Он почти ухватил её недостаток. Ван Гог хотел встряхнуть зрителя, для этого сталкивал цвета, подчёркивал текстуру мостовой и неба. "Мне следует поехать в Арль ночью, поработать на месте..."
  Раздался стон, похожий на крик ночной птицы. Марсель раскрыл глаза и увидел, что Гильом лежит у кромки дорожки. Ничком - голова вывернута, ноги судорожно гребут щебень, будто мужчина пытается убежать, однако не сообразит, что для этого нужно подняться. Вокруг головы расползается лужа, и кровь в лунном свете блестит и превращается в чёрную нефть. Рядом стоит Клоди, прячет руки за спину.
  "Очень графично, - подумал Марсель с усталым цинизмом. - Сюжет достойный Винсента".
  И отправился спать.
  
  Уснуть ему, конечно, не удалось. Рано утром, перед рассветом, Марсель вышел из дома, прошел к месту убийства. Клоди уничтожила все улики. Практически. Марсель обнаружил несколько запачканных камушков (выкинул), постарался взбодрить траву - вылил два ведра воды.
  Рядом с кустом гортензии появилась свежая "клумба". Клоди выровняла лопатой землю и припудрила место песком.
  - Это ваша картина?
  Клоди подкралась неслышно. Марсель резко обернулся. Нахмурился:
  - Что ты спросила?
  - Это ваша картина? - повторила Клоди. - В холле. На треноге.
  - Это мольберт. Да, моя... Послушай, так не годится.
  - Что именно?
  - Вот это! - Марсель показал на землю. - Тебе надо поехать в Сан-Реми и купить саженцев. Будем считать, что ты увлеклась цветоводством.
  Клоди медленно кивнула. В какой-то миг рассветные лучи отразились в её глазах. "Она ничего, - подумал Марсель. - Самоуверена слишком".
  - Зачем вы это делаете? - спросила Клоди. - Помогаете мне.
  - Затем, что ты убила человека, а я не могу исчезнуть прямо сейчас. Я рассказал в городе, что пробуду ещё три недели.
  - И что?
  - Если я уеду теперь, ты свалишь убийство на меня.
  - Об этом я не подумала.
  - Зато подумал я.
  - Вы пессимист. Никто и не вспомнит про этого усатого... как там его звали. И уж тем более никто не обвинит меня... нас.
  - Дай бог, дай бог.
  - К тому же, я уеду сегодня.
  - Нет.
  - Почему?
  - Тогда я сообщу в полицию. Обвиню тебя.
  - Об этом я не подумала.
  - Об этом подумал я.
  Клоди смерила Марселя взглядом. В нём появилось уважение.
  
  За завтраком говорили о живописи. Марсель рассказывал о знаменитых художниках, и очень у него выходило складно - искренно и наивно, - словно бы он пересказывал собственную судьбу. В какой-то мере так и было: жизнь копииста состояла из клочков чужих жизней. Обрывки его пути сплетались с дорогами великих импрессионистов.
  Клоди привезла саженцев, усадила клумбу разноцветными пеларгониями. Получилось недурственно.
  Вечером Марсель поехал в Арль. Клоди вызвалась подвести его на машине, но Маци-Маци отказался.
  "Не доверяет, - подумал, вращая педали, - а зря. Эта тайна сковала нас крепче кандалов. По крайней мере, на время..."
  Через пару недель Марсель надеялся улизнуть. Закончить картину, распить с Франсуа отходную, поцеловать руку Марцелине и - Adieu!
  
  Во вторник утром, в Ле Сипрэ явился инспектор. Хмурый мужчина тридцати с небольшим лет. Калитку открыл Марсель. Инспектор вошел, поздоровался. Тронул дрожащими пальцами виски. "С похмелья", - понял Марсель, но не проявил своего знания.
  Инспектор представился - Ивон Сюркуф, - спросил о воскресном вечере.
  Марсель цепко обежал полицейского взглядом. Выше среднего, строен, черняв... кучерявые волосы, выразительный нос. Маленькие чёрные глаза, напоминающие вороньи. Глазки портили лицо.
  - Почему вы так на меня смотрите?
  - Я художник, - ответил Марсель. - Замечать - моя работа.
  - Отлично, - хмуро согласился инспектор.
  На его боку, на коротком ремне висел планшет, напоминающий офицерский. Сюркуф откинул хлястик, вынул фотографию.
  - Вам знаком этот человек?
  На Марселя смотрел покойник. Сверлил взглядом. Подусники напомажены какой-то весёленькой дрянью, в зубах - трубка.
  - Ах, да! Он был здесь в воскресенье, - ответил Марсель безразлично. - Заглянул на бокал вина...
  В снулых глазках инспектора появилось оживление. Маци-Маци решил его закрепить:
  - Не желаете пропустить стаканчик? За встречу. К тому же, вам необходимо познакомиться с Клоди. Она моя племянница. Убитый Гильом её друг.
  - Убитый? - ухватил инспектор. - Откуда вы знаете, что он убит?
  - Убит горем, мсье офицер! - Марсель лучился глазами, показывая, что шутит. - Клоди дала ему решительную отставку!
  - А-а...
  - Так что, касаемо вина? Устав его дозволяет?
  - Вообще-то я на мотоцикле... - инспектор предпочитал, чтобы его уговаривали.
  - В наших деревенских пампасах, - уверил Марсель, - это не помеха.
  - Вы правы, - согласился Сюркуф, снимая фуражку и формируя кудряшки пятернёй. - За последний год в наших краях не случилось ни одного нераскрытого преступления.
  - За это следует выпить.
  
  К разговору присоединилась Клоди. На девушке было короткое платье в праздничный горошек и соломенная шляпка.
  Инспектор Сюркуф оживился (несмотря на то, что вина ещё не выпил), вороньи глазки заблестели.
  Попросил:
  - Расскажите о вечере воскресенья. На станции видели, как мужчина садился в вашу машину.
  - Гильом? - беспечно переспросила Клоди: - Какое-то время мы были друзьями. Когда я приезжала в прошлом году. Дружили... несколько раз.
  - А в это воскресенье?
  - В воскресенье я смолола кофейных зёрен, - девушка кивала головой, словно вспоминала далёкое прошлое.- Я привезла их из Парижа. Сварила кофе, добавила сливок... мы выпили с Гильомом по чашечке, и он отбыл восвояси.
  - Во сколько он ушел?
  Девушка приложила пальчик к подбородку. Марсель восхитился её артистизмом.
  - Около одиннадцати.
  - Я был наверху, - вставил художник. - И не спускался. Читал Пруста.
  - Это всё?
  - Всё! - кивнула Клоди. - Не желаете пообедать, Ивон? Я запекаю утку с черносливом.
  - С удовольствием! - согласился инспектор. Посетовал: - Вся жизнь проходит на службе. Не хватает женской заботы.
  
  ...Поговорили о погоде, о картинах, о видах на урожай. Между прочим, уговорили утку. Сюркуф ласкал взглядом колени Клоди; обещал завести дюжину полусухого красного: "Дивное вино. Готовит мой кузен. Не на продажу, но для друзей".
  Перед уходом рассказал:
  - У этого пропавшего железнодорожника...
  - Гильома, - подсказал Марсель.
  - Именно. У него весьма занятное семейство.
  - Чем же?
  - Он терпеть не может своей устаревшей жены и ненавидит тёщу. Как-то раз в подпитии он обещал сыграть старушкой в Анну Каренину.
  - Что это значит? - заведомо испугалась Клоди.
  - Угрожал положить её на рельсы, - догадался Марсель. - Какой начитанный железнодорожник! Лео Толстой был бы польщён.
  - Кроме того, старший сын Гильома - отъявленный мерзавец. Хулиган. Я присматриваю за ним, однако... - инспектор покачал головой, давая понять, что из парня не будет толку.
  - Вы думаете... - глаза девушки округлились.
  - Ничего я не думаю, мадемуазель! - инспектор наклонился и поцеловал руку. - Я доверяю фактам. Первым делом я должен проверить версию, не ополчилось ли семейство Мосс против своего папаши. Полагаю, супруга и сынок более всего приобретут от его гибели. Да и тёща не останется внакладе.
  - Понимаю! - поддержал Марсель. - Заходите в любое время. Если что-то понадобится.
  - Непременно! - Сюркуф и ещё раз лизнул взглядом фигурку Клоди. - К тому же я обещал... Что это?
  Голос инспектора в одно мгновение стал ледяным, Сюркуф выпластал палец и указал в сторону дивана.
  - Вон там, у ножки?
  По спине Марселя пробежали мурашки, он зажмурился, опасаясь смотреть.
  Инспектор подошел, поднял...
  - Это мундштук, - определил. - Мундштук от курительной трубки.
  На столе вновь появилась фотография. Три головы склонились над снимком. Вне сомнений, мундштук принадлежал трубке Гильома.
  - Извольте объясниться! - потребовал инспектор. - Мундштук довольно плотно сидит в трубке. Чтобы он выпал должно произойти нечто...
  - Неординарное, - подсказал Марсель.
  - Именно!
  Клоди вскинула прелестную головку и призналась:
  - Вы правы, инспектор! У нас произошел...
  - Конфликт, - помог Марсель.
  - Дело было так. Я смолола зёрна, мы выпили кофе, Гильому этого показалось мало. Он попросил виски. Я не могла ему отказать, отдала бутылку. Включила телевизор. Мы смотрели кино, а он всё пил, пил...
  - Так.
  - Потом он начал приставать.
  - Мерзкий тип, - добавил Марсель.
  - Верно, - согласилась Клоди. - Он показался мне отвратительным. Я кликнула дядю, и мы попросили гостя уйти.
  - Хм... - инспектор повертел мундштук в пальцах. - В котором часу это произошло?
  - Около пяти утра.
  - Так долго? - изумился инспектор. - Вы до утра терпели хамство этого мужлана?
  - Но я же не могла выставить человека ночью! - возмутилась девушка.
  Инспектор покачал головой:
  - Вы очень добры. И сердечны.
  Сюркуф вернул фотографию в планшет, туда же положил улику. Попрощался. Напомнил самому себе об обещании и долго сжимал лапку Клоди двумя руками.
  "Э, дружище, - подумал Марсель не без сочувствия, - да ты втрескался!"
  И, через некоторое время ещё: "А что? Она мила. Я мог бы написать её".
   /фрагмент рассказа. Полный текст ищите в Интернете.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com LitaWolf "Жена по обмену"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) Н.Ручей "Керрая. Одна любовь на троих"(Любовное фэнтези) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) О.Рыбаченко "Трудно ли быть роботом? "(Киберпанк) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Предсказание на донышке. Инна КомароваГостья Озерного Дома. Наталья РакшинаМой парень — козёл. Ника ВеймарВ цепи его желаний. Алиса СубботняяОсколки судьбы. Александра ГриневичДурная кровь. Виктория НевскаяПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаНевеста на уикенд. Цыпленкова ЮлияЗлосчастная лужа. михайловна надеждаАкадемия магии: о чем молчат зомби. Оксана Ивченко
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"