Борзов Анатолий Анатольевич: другие произведения.

Пятый Угол (продолжение)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:

  
  
  
  
  
   Пятый Угол
   Анатолий Борзов
  
  
  
   Непростая глава, требующая читателя внимательного и думающего
  
  
  
  
   Лембо вернулся в половине второго ночи - возбужденный, с сильным запахом спиртного. Опустился рядом с одним из мертвецов, предварительно нагло отодвинув тело бедняги в сторону.
   - В ресторации был, - сообщил он довольный. - Культурно посидели, музыку послушали. Ты джаз любишь? - и, не дождавшись ответа, продолжил, - мне понравилось! Очень душевно! Я бы сказал Yes, of course! Публика солидная, иные танцевали. Выходили парами и танцевали. Самба называется. А певица какая! Изящная до безобразия! Руки себе на бедра положила и водит в такт музыке. Зрелище - сильнейшее! Я едва не подавился - горячее принесли. Пребываю в полном расстройстве. Не знаю - то ли на певицу смотреть, то ли в тарелку. А она, бессовестная, знай себе, покачивает. Бедрами-то крутит налево - направо. И складно у нее это получается! А потом микрофон обхватила, прижала к себе и задышала, и задышала, говорю же, джаз это сильно!
   Кирппу кашлянул.
   - А что это вас, папаня, в кабак понесло?
   - И сам не знаю, - честно признался папенька, - знакомого встретил. Думал, он пень старый, уже сгнил давно, разложился червями кислыми. Гляжу - рожа подозрительная. А он на меня уставился - вспомнить тоже не может. Слово за слово, беседа завязалась. Интересуется гражданин: где я вас мог видеть? Вы лесом, случайно, не занимаетесь? - Занимаюсь, говорю, живу я там, а здесь, вроде, как кредит приехал вышибать.
   - Так он кто? Человек получается? - сообразил Кирппу.
   - Не спеши, дай рассказать. С виду да, обыкновенный, во плоти, но обходительный.
   - Вы же только что сказали - знакомый.
   На этот раз кашлянул Лембо.
   - В питейном заведении и познакомились. Место приличное, к общению располагает, что в этом плохого? Говорит: а много ли у вас, любезный, леса? Идиот! Отвечаю, с ухмылочкой - полный лес! Засмеялся - вы мне нравитесь! Я что, баба, чтобы нравиться! А он мне - не желаете размяться, в покер перекинуться? И на стол тыщу хлоп! А тыща в долларах! Я - на стол две тыщи. А он вновь заявляет: определенно вы мне нравитесь. Кураж у вас присутствует.
   Лембо на секунду отвлекся и еще дальше сдвинул мертвеца.
   - Ты случаем не знаешь, что такое кураж?
   - Азартный.
   - Вот и я так подумал. Азартный он мужик. Еще не сыграли, а на кону шесть тысяч! И все зелененькие, хрустящие, правда, заманчиво? А проиграл как? - Словно папироску на землю бросил! Шесть тысяч! И ни в одном глазу! Ни боли сердечной, ни огорчения. - Пустота! Не мой сегодня день, говорит, а рулетку не люблю. Глупое занятие, да и рулетка любит дураков, а я, прости великодушно, не дурак. И смеется. Как тебе?
   Кирппу внимательно слушал.
   - Впечатление произвел?
   - Не впечатление он произвел, а вызов бросил! Я же заглянуть успел основательно. В душу-то заглянул, пролетев аж до самого дна! Нет там ничего! Голые стены, холод и пустота.
   - Ну и что, - не понял Кирппу, - хватает таких, ничего удивительного.
   - Как! Не скажи, сынок! Понимаю, если бы он эти шесть тысяч выиграл. Тогда не грех и посмеяться, но он же эти деньги продул! Спустил, как спускают в сортире воду. И чувств никаких. А смешок и вовсе не смешок - простое колебание воздуха. Вновь пустота.
   - Простите, батюшка, - слегка озадачился Кирппу, - что-то я вашей мысли не понимаю.
   - А тут и понимать нечего! Он же существо, плоть от плоти, а душа пустая! Этого же не может быть! У каждого живого существа должна быть душа. Мне еще бабка -покойница говорила, как их всех отличить, людей-то. Только по душе и можно отличить, а внешне каждый дурак способен вырядиться. Любой вурдалак костюм на себя напялит -и вылитый человек! Сходства добиться - занятие плевое, детские шалости. А вот душа! Там весь секрет! Вся сила и мощь!
   - Ну и что?
   - Тьфу! Бестолочь! Ну и что, ну и что! Если в нем нет души, кто он тогда получается?
   И вытаращив красный воспаленный глаз, Лембо произнес.
   - Нечеловек!
   - Вы полагаете...?
   - Ничего я не полагаю, - не дав закончить, перебил Лембо, - если он нечеловек, кто же тогда? Нечисть поганую и разную я по запаху чувствую. Призраков и мертвяков тоже как-нибудь отличу А это - непонятно, какой породы зверь!
   - Думаете, от нечистого?
   - Времена нынче смутные, а в городе всяких оборотней хватает. Этот город тащит всех сюда, словно медом намазано. Пришла и ко мне мыслишка похожая, не ты один сообразительный. Если, думаю, он от нечистого, повнимательней следует быть, ухо востро держать. Эти ребята далеко не промах! Обработают по первое число. А скользкие какие!
  
   Отыграться не желаете, спрашиваю. Культурно и обходительно задаю ему вопрос. Всем известно, человек порядочный всегда предоставит шанс еще раз в картишки переброситься. Повезет - не повезет, а шанс предоставь.
   Скучно, отвечает, вот кабы, на другой какой интерес забавный, тогда, конечно, тогда обязательно, может быть, и сыграл бы.
   Ага, думаю, хитрит, шельма, изворачивается. Решил пенсионера надуть! А какой такой интерес вас интересует? Простенький вопрос, но с закавырочкой!
   Пойдемте, отвечает, присядем. Правды в ногах-то нет!
   Кирппу был явно заинтригован, а в доказательство открыл рот и принялся моргать глазами.
   - Кстати, ты не знаешь, почему в ногах нет правды? - между делом бросил папаша.
   - Ну, это долгая история.
   - А ты в двух словах.
   - Вероятно, долго эту правду ищут и никак найти не могут.
   - А ноги причем?
   - Так ходят-то, батюшка, ножками! Это вы летаете, а они ножками! Всю жизнь!
   - Интересно! Крайне интересно! - произнес многозначительно Лембо, - получается, и он ходит, но не летает. Забавно!
   - А дальше? Дальше-то что было?
   - Сели мы, водочки заказали - самой дорогой. Собеседник мой выбирал. Открыл папочку и принялся читать вслух. Эту, говорит, я не пью. Эту - вам не советую, а вот эту можно и откушать. Водочка, если в разумных количествах и при качестве отменном, противником мысли не является. Недаром мудрые люди поговаривали - истина в вине. Так давайте, отвечаю, винца и закажем. Смеется - вы мне определенно нравитесь! Вы словно из сказки свалились. И напоминаете мне забытый древний персонаж. Обижать я вас не собираюсь, сами домыслите, какой именно.
   - Так и сказал?
   - Не так, а с глубочайшей иронией, настолько глубокой, что разлились его слова бальзамом по телу! Тепло стало, и голова кругом пошла.
   - Это батюшка от водки. Со мной с непривычки и не такое бывало, - подсказал Кирппу.
   - От водки?
   - От водки, батюшка. Поверьте мне. Людишки эту заразу пьют, утверждая, что тем самым согреваются.
   - Тьфу ты! А я решил от чувств! Приятно, когда тебя добрым словом вспоминают. Наливает он галантно, с достоинством, а потом комментирует, вроде, как сам с собой беседу ведет.
   Внешне, говорит, водица водицей, и в словаре занятно написано. Вдумайтесь, к чему, спрашивается, объяснять, что такое водка? Кто знает - в словарь не полезет, а кто полезет и умную книжку откроет - зачем ему водка? А написано, что это напиток, без цвета, вкуса и запаха. Запах появляется уже потом, в каждом случае индивидуальный. Ну, не смешно ли? И так, коллега, во всем - куда не глянь, сплошной театр абсурда. Обратите внимание,... и выпил, глазом не моргнул. Только в животе что-то сократилось, звякнуло и загудело. Протяжно и красиво.
   - А что загудело? - не понял Кирппу.
   - Мне откуда знать, что у него в животе загудело! Это же не мой живот! Почему я должен знать, что в чужих животах гудит! Так,...на чем я остановился?
   - Выпил он, - напомнил Кирппу.
   - Обратите внимание, говорит. А на что обратить - не уточнил! Разве так можно, в самый ответственный момент и не указал! Умный, одно слово. Умный, он же, проницательный, полагает, что и собеседник у него умный. А я, как дурак! Не представляю, куда это внимание нужно обратить! Ну и тоже выпил, махнул полную, уже вторую. А он грибочек вилочкой подцепил и понюхал. Я же говорю - умница! Другой раздолбай в рот бы кинул, не задумываясь. Это же - грибы! На сотню один для организма полезный.
   Вот и вы со мной согласны, говорит, приятно иметь дело с проницательным собеседником. А я по простоте душевной глазом наблюдаю и водку перевариваю. С чем же, думаю, я согласен? И слова не успел вымолвить - водка, хоть и хороша, но время для усвоения требует. А он продолжает. Грибок-то заглотил, аккуратно отправил себе в рот и медленно, словно с ленцой - жует.
   Берем наш конкретный случай, продолжает, кто вас, любезный, заставлял поставить две тысячи? Я - да, поставил, но это же моя личная инициатива. А кто заставлял поставить вас? И откуда вам знать, что повезет вам, а не мне? Правда? Это же игра! Глупое стечение обстоятельств, а вы - две тысячи! Они у вас лишние? Нет! И у меня они не лишние. А поставили оба.
   Лембо пустил паузу, вероятно, вспоминая детали этого, безусловно, интересного разговора в ресторане.
   - Он же потом еще три тысячи поставил! Глянул на мои две пачки и полез в карман. А сколько раз на эти деньги можно отдохнуть? Я знаю - полгода можно ходить, если без водочки, а если по сто грамм, тогда меньше. Но уж больно хороша, зараза, настраивает на философский лад и мысль активизирует. Слушаю дальше.
   А почему, интересуется, все же поставили? Какая такая внутренняя причина толкнула вас к победе, а меня к проигрышу? И главное - почему повезло вам? Я повторяю: игра есть глупое стечение обстоятельств. И засмеялся, но культурно - без вызова, с интригой в голосе. Правы они,.... хихикает, сто раз правы. Но только, любезный, без обиды и вновь смеется.... везет-то дуракам! Только они не знают, полагают совсем наоборот. Полагают, что они баловни судьбы!
   И я засмеялся, - вдруг сообщил Лембо, - защекотало подмышкой. Случайно, но смешно ужасно! Представь - два господина сидят и смеются. В ресторане. Это же не опера! Не цирк, наконец! А питейное заведение! Институт общественного питания, и публика здесь культурная. Ни слова не сказали, взгляда не бросили - словно нас и нет.
  А господин платочек достает, краешком промокнул слезиночку, что задержалась под избытком чувств внутреннего характера, и говорит: вы меня поразили. Никогда не встречал такого умного и проницательного собеседника.
   - А вы? - подал голос Кирппу.
   - Я?
   Лембо расправил худые плечи, подал не менее хлипкую грудь колесом вперед и блеснул воспаленным красным глазом, как происходит, когда выходят из строя осветительные бытовые приборы.
   - Говорю ему. И вы крайне неординарная личность, а ход вашего мыслительного процесса - как тропиночка в бору! Так и бежал бы, наслаждаясь красотой эстетического порядка.
   Кирппу отказывался верить своим ушам. Этот лесной двоечник, в словарном языке которого, кроме неприличных, а порой просто нелитературных и грязных выражений, было невозможно обнаружить достойное слово, запел как руносказочник!
   - Удивлен? - продолжил Лембо. - Я и сам поразился! Махнули на посошок, и я ему все деньги вернул. И за ужин заплатил, и за такси - за все заплатил.
   - Как!!! Все деньги? - взвыл Кирппу. - Батюшка! Это же был аферист!
   - Не знаю, он не представился, ни фамилии не сказывал, ни имени, вероятно, личность скромная, но достойная. Согласен?
   - Не согласен, папенька! Да если на баб потратить, или за посуду разбитую, мебель поврежденную, но отдать аферисту! Это же неразумно! Глупо это и легкомысленно! Он же вас обманул. Самым доступным и хитрым образом!
   - Каким таким образом? Ты о чем? Никто меня не обманывал. Добровольно отдал, самостоятельно - какой же это обман?
   - А что же это? - Кирппу продолжать ошалело смотреть на старого пердуна, отдавшего деньги, столь необходимые для серьезного предприятия. Он, козел безмозглый, и само предприятие поставил под вопрос!
   - Что это? - Лембо выглядел явно озадаченным. Но не от сынка законнорожденного, что набросился на него в приступе ярости. Лембо искал причину своего благородного поступка.
   - Думаю, это был порыв души! - наконец, выдал он.
   Кирппу вздрогнул и поёжился. Не может быть! Хотя, почему не может? Не только людям следует остерегаться нечистой силы. И от людишек можно подцепить всякую заразу. Не хватало, чтобы вот и батюшка подцепил вирус вредоносный и опасный!
   - Вышел я из таксомотора, дверцей едва не забыл хлопнуть, - Лембо вновь сверкнул в темноте усыпальницы своим глазом. Но как сверкнул - до боли знакомо, и поэтому Кирппу вмиг успокоился.
   - Думаю я. Отчаянно думаю! Как не думал все эти годы! Аферист он или из соседнего болота - не важно. Важно другое. Деньги-то я отдал без сожаления! С гордостью отдал и при этом испытал чувство космическое. Понял?
   - Не понял, - признался Кирппу.
   - А ты всегда идиотом был. Первый блин тоже всегда комом получается, - намекнув, что Кирппу в семье появился первым, сообщил батюшка. - Превратился я в один сплошной вопрос! А затем - озарение! Вот оно! А как вовремя! И в ресторацию вовремя сходил, и в беседу умную вступил. Это же подарок судьбы! И деньги вовремя отдал. Масть в масть - Джек Пот! Двадцать одно очко на руках!
   Если прежде Павел Сергеевич иногда слышал в подвале звук подозрительно похожий на тот, что появляется вместе с появлением комара, на сей раз до его слуха донесся новый и совсем незнакомый писк. Настолько высокий и пронзительный, что моментально разболелась голова.
   Существа потусторонние, а Лембо и Кирппу к ним принадлежали без всяких сомнений, исповедуют идеологию странную, людям непонятную, однако в тот момент, когда управляющий делами полез в шкаф стола, чтобы достать медицинский препарат и нейтрализовать непереносимую боль, молодой леший решил, что его папаша сошел с ума! Хотя понятие безумия темным силам незнакомо, Кирппу серьезно опасался за состояние своего близкого родственника - слишком подозрительно забился в конвульсиях Лембо.
   - Будут у нас скоро денежки! Ба-а-а-льшие денежки! - визжал папенька, - и принесут их нам с удовольствием и радостью! Как говорил классик, на блюдечке с голубой каемочкой! И считать их нам не придется! Их за нас пересчитают! Неужели все еще не понял?
   Кирппу был вынужден признать - не понял! Ничего он не понял, о чем задушевно и с восторгом рассказывал папенька.
   - Урок он мне преподал! Понял теперь? Урок общественных отношений! И стоит он дорого. А тут какие-то пару тысяч!
   И все-таки непонятно, как можно с радостью вручить свои потом и кровью заработанные денежки совершенно незнакомому человеку.
   Что-то здесь не так!
   Но вот что?
   Еще одна загадка человеческой души? А если ее - души нет! Тем более, куда большая загадка. Или нет, тайна это! Великая и неразгаданная тайна...
  
  
  
  
   Тайны и все, что с ними связанно. Страдание и формы его проявления
  
  
  
  
   Тайны любят все. Любят искать, создавать, а еще больше их разгадывать. И в любом серьезном деле без тайны не обойтись. Литературный процесс - не исключение, и хотя критики уже давно пытаются вывести формулу успеха, просвечивая, словно под микроскопом, того или иного автора, и они часто заблуждаются. Наверно, никому и никогда не дано постигнуть истинную природу, что заставляет биться сердца и уноситься в стремительном вихре в миры надуманные, созданные простым воображением и фантазией.
   Однако существуют определенные, проверенные временем критерии успеха, одним из которых является обязательное присутствие женского образа. И причин здесь несколько: известно и неоднократно доказано - читают женщины значительно чаще, и, стало быть, пишут в основном для них - для женщин. Да и если вдруг оказывается в руках мужчины книжонка, что он в ней желает увидать? - Верно! Только женщину!
   А у нас, если вы могли заметить, кроме старухи-ведьмы, симпатичной, как утверждал Павел Сергеевич, женщины в морге и проститутки без имени-отчества, стремительно промелькнувшей и не оставившей после себя ничего, кроме подозрительных духов неизвестного происхождения - никого в повествовании нет. Супруга Семена Поликарповича Марина также не может претендовать на роль героини. Во-первых, женщина замужем, а во-вторых, либо на работе, либо носится по магазинам - сами понимаете, не до того - не до образа.
   Поэтому признаем - весь дальнейший творческий процесс оказался под угрозой. Конечно, можно прибегнуть к небольшой хитрости, как многие авторы поступают - взять и женский образ создать. А затем ненавязчиво познакомить с одним уже действующим персонажем. Можно, но стоит ли?
   Женщина всегда появляется внезапно. Особенно в жизни мужчины, и появиться она может в любую секунду, появиться из ниоткуда.
   Именно из ниоткуда она и появилась. В том, что эта наша героиня, сомнений не было никаких!
   Савелий Петрович Боголепов никогда в жизни своим привычкам не изменял. Жене пару раз, случалось, а привычкам - никогда. Изменить своим привычкам - означало изменить самому себе! А тут! Объяснить данный поступок крайне сложно, если вообще возможно. Годы спустя, после событий, что готовы развернуться с минуту на минуту, господин Боголепов неоднократно задавался вопросом. Что послужило причиной? Что заставило его отдать водителю приказ остановить машину? Хорошо, отдал, но почему он сам отправился в какой-то прежде незнакомый киоск? Киоск, о существовании которого прежде никогда не знал. Серый и невыразительный скворечник, скорее, крошечная будка, где и находиться невозможно.
   - Я на секунду, - бросил он водителю, не представляя, что в действительности пропадает навсегда.
   Из сверкающего неземным блеском страшно дорогого автомобиля, щурясь от солнца, которое своими лучами отважилось побеспокоить столь уважаемую персону, медленно, с чувством собственного достоинства, что возникло задолго до появления своего хозяина, на грязную мостовую опустил не менее блестящие и не менее дорогие башмаки солидный господин.
   Бросив взгляд упрека на солнце, Савелий Петрович тяжело вздохнул, выразив тем самым, вероятно, усталость от монотонности и невыразительности, что несет в себе скучное и поэтому утомительное бытие. Вот тут он и пропал! Самое поразительное и необъяснимое - ни одна живая душа не заметила факт исчезновения г-на Боголепова!
   Нынешние времена диктуют свои нравы. Эгоизм и равнодушие - качества, воспринимаемые как достоинство современного характера, никого и нигде не удивляют. Как не удивляет исчезновение среди белого дня людей - молодых девушек, детей и стариков.
   Однако на сей раз исчезновение произошло на глазах сотен свидетелей, которые, впрочем, и не заметили, что они являются свидетелями.
   Савелия Петровича никто не похищал, но он пропал! Парадокс! А весь процесс исчезновения занял ровно три секунды. Две - чтобы бросить взгляд и одну, чтобы понять - он пропал!
   Наказание или кара небесная принимает в зависимости от обстоятельств разные формы. К Савелию Петровичу она нагрянула в виде двух стройных ножек, вздернутого носика, почему-то одной крохотной сережки и капризных серых глаз. Эти глаза глянули на Савелия Петровича, и он тут же пошел ко дну.
   Предвижу глубочайшую иронию, а может быть, и критику с вашей стороны. Солидный, умудренный богатым жизненным опытом господин, попался, как пионер в женской раздевалке. Сказано, кстати вполне удачно, так как г-н Боголепов неожиданно вспотел и чрезвычайно активно засопел носом. Впервые за многие годы он не представлял, как следует себя вести! Поэтому неожиданно сложил руки в причинном месте, затем, вероятно, сообразив, что данный жест могут неправильно истолковать, спрятал руки за спину. Затем сунул их в карманы брюк, потом пиджака и вновь спрятал за спину. При этом он продолжал усиленно сопеть носом и чувствовать,... как он себя никогда прежде не чувствовал.
   Поэтому мы вправе утверждать, что Савелий Петрович исчез, а вместо него появился кто-то другой - отдаленно напоминающий солидного и уверенного в себе господина, что вылез из дорогой иномарки.
   Конечно, девушка была во что-то одета. Но это не имело никакого значения! Еще один парадокс, хотя, как утверждают знатоки женской психологии, именно своим нарядом слабая половина и производит должный эффект.
   В данном конкретном случае наряд не имел абсолютно никакого значения. Чтобы не надело на себя очаровательное существо, к чему не прикоснулось - все превращалось в сказку! А если вообще не надело,... впрочем, мы не смеем утверждать, что происходило в голове у Савелия Петровича. Внешне - да, предприняли робкую попытку передать сложную метаморфозу превращения. А полагаясь на другие объективные показатели, можем только предположить, что у бедняги сильно участился пульс.
   И самое удивительное! Девушка ничего не предприняла, бровью не повела, чтобы в миг уничтожить Савелия Петровича Боголепова. Она его вообще не заметила!
   Ну, разве это не чудо! Разве не фантастика!
   Что произошло дальше?
   Извольте, но только в некоторой последовательности развернувшихся затем событий.
   Девушка глянула на Савелия Петровича - так, по крайней мере, ему показалось, потому что в действительности она глянули сквозь него и неловко, но необычайно привлекательно побежала. Спортсмены так не бегают и спортсменки тоже не бегают. А бегают хорошенькие девушки, которые вынуждены в силу непредвиденных обстоятельств перейти на бег.
   Савелий Петрович лишь почувствовал дуновение - легкое, прекрасное, как и сама девушка. И возникло неудержимое и страстное желание задержать этот волшебный миг, схватить его, как птицу счастья, о которой ты прежде и не мечтал! Еще один миг - и видение исчезло - растворилось в толпе, окончательно поразив г-на Боголепова.
   Но девушка была, и запах - чарующий и неповторимый - был. Этот запах наперекор всем мыслимым и немыслимым физическим законам никуда не исчез. Он залез Савелию Петровичу в голову, проник глубоко и основательно. А затем принялся медленно и последовательно уничтожать благодетеля, любезно предоставившего ему убежище.
   Это была мука!
   Савелий Петрович не представлял, как ему поступить. Искать юное создание, что нарушило его покой? Хорошо, найдет, что дальше? Она же ему в дочери годится! И как искать? Что сказать - зачем ему вдруг потребовалась девушка, о которой он ничего не знает! Ничего!
   Пройдет. Глупость несусветная, - утешал он себя, прекрасно осознавая, что это обман.
   Каждый день Савелий Петрович взял за правило приезжать к киоску и покупать газеты. Хотя по правде, там и покупать было нечего. Как всякий уважающий себя серьезный господин, Боголепов читал только серьезную прессу, а в сером скворечнике, продавали, черт знает, что! - Чушь какую-то продавали, как на рынке, начиная от носков и заканчивая дешевым одеколоном!
   Савелий Петрович пошел на хитрость - спрашивал местную газетенку со смешным тиражом и глупую до безобразия. Прочитав ее однажды, он поразился: как подобное можно печатать? И кто в таком случае читатель? Но газету с упорным постоянством разбирали и даже спрашивали. И ничего удивительного в том, что внешне солидный господин обратил свое внимание на местный печатный орган.
   Конечно, газета ему была не нужна. Это был предлог оправдать свое появление в странном месте, совсем нехарактерном для столь порядочного, и, безусловно, серьезного господина. Еще более странным явилось последовавшее неделю спустя решение знакомиться с содержанием газеты, сидя на скамейке. Чтобы более точно донести нелепость картины читающего Боголепова, скажем, что рядом на стенде висела точно такая же газета! А сам господин Боголепов выглядел не менее странно - на скамье обычно сидели какие-то подозрительные личности, явно пролетарского происхождения, которые, вероятно, не умели читать вообще.
   Однако Савелий Петрович не испытывал и тени смущения. Ему было наплевать, как он выглядит, и что о нем могут подумать. Хотя он и держал в руках газету, читать эту ерунду Боголепов не собирался. Он ждал и надеялся. Рано или поздно. Сегодня или завтра.Через час или через месяц - она придет. Какая-то внутренняя уверенность придавала ему силы. Он даже представил, как наступит осень, и пойдут дожди, а затем и снег выпадет.
  А он будет сидеть, только потеплей оденется.
   Глупо, конечно. Страшно глупо! Но Савелий Петрович не чувствовал себя идиотом. Непонятно, что в действительности он ощущал - неведанное и необъяснимое ожидание чуда? Г-н Боголепов даже не задумывался, а что он скажет, если девушка появится, и скажет ли вообще?
   Или будет молча на нее смотреть? Или она его заметит?
   Почему?
   Почему ему не повезло в молодости? Чтобы так же сидеть на лавочке и бесконечно долго ждать прекрасную незнакомку, которая и представить себе не может, что где-то во вселенной страдает и едва не умирает человек. И ему ничего не надо! Ничего! Только, чтобы она пришла!
   И если одни перемены произошли где-то в глубине Савелия Петровича, внешние изменения еще более бросались в глаза. Он похудел, что не всегда положительно сказывается на мужчине серьезном и ответственном. Дурной знак, которой могут истолковать, бог знает как.
   Кроме этого, Савелий Петрович страдал. Утром, когда чистил зубы, глядя в свое отражение, страдал во время завтрака, отмечая, как неожиданно потеряли вкус его любимые пирожки, по дороге в банк он также мучался, и только зайдя в свой кабинет, чувствовал небольшое облегчение. Иногда страдание меняло свой облик и заставляло Савелия Петровича совершать немыслимые прежде поступки. Народ шептался и ничего не понимал. Не понимал и сам Савелий Петрович. Хотя он и выглядел несколько рассеянным, стал значительно обходительней - в прямом и переносном смысле. Уступал дорогу женщинам, а однажды - новость облетела банк стремительно и стала предметом многочисленных дискуссий - Боголепов поздоровался с Валерией Петровной! Вот так, взял и сказал: здравствуйте, Валерия Петровна!
   Удивительно! Бедная Валерия Петровна растерялась и смутилась до глубины души, поэтому, вероятно, и не смогла достойно ответить, то есть также произнести - здравствуйте.
   Одним нехитрым словом Савелий Петрович привел бедняжку в трепет. Во-первых, Валерия Петровна и представить себе не могла, что управляющий не только ее знает, но, оказывается, прекрасно помнит ее имя-отчество. Факт, скажем, в женском коллективе особенный и противоречивый. Во-вторых, Валерия Петровна сделала для себя крайне интересное и важное открытие
   - Девочки, - произнесла она голосом заговорщика, когда в обеденный перерыв девочки обсуждали странное поведение управляющего, - я, возможно, догадываюсь...
   Женщины мгновенно притихли, одни затаили дыхание, а другие прекратили курить. Повисла пауза - куда более значительная, чем дым от сигарет.
   Многие талантливые и менее талантливые режиссеры тратят в своем творчестве несметное количество энергии, напрочь изводят вверенный им коллектив артистов, только чтобы добиться этой паузы!
   Пауза была великолепной! Замечательной по своей красоте и содержанию. Все собравшиеся замерли в сладостном предвкушении, с нетерпением ожидая, а что же сейчас последует?
   - Савелий Петрович влюбился, - прошептала Валерия Петровна.
   Кто-то ойкнул, кто-то тихо застонал, а кто-то округлил и без того подведенные тушью глазки. Мнения, как всегда, разделились.
   - Влюбился? Савелий Петрович в вас влюбился? - не менее тихим голосом молвила одна из женщин, непроизвольно поведав о своих затаенных чувствах к управляющему.
   - Причем здесь я! Он же страдает! Неужели вы не видите!
   Данное предложение тут же было принято единогласно, воздержавшихся не нашлось, а их и быть не могло. Согласились все. Но оставался другой, не менее интригующий вопрос. А в кого? В кого именно влюбился г-н Боголепов?
   Вы только представьте, что бы произошло, если проницательные коллеги узнали бы подробности трагедии, что обрушилась на Савелия Петровича!
   Новость стремительно полетела по зданию, не успевая открывать одну дверь за другой, запиликали телефоны внутренней связи и застучали женские каблучки...
   А жертва трагедии сидела в кресле и страдала. Как вы могли заметить, уже не в первый раз. Однако все же отметим некоторую особенность - страдание сейчас не приносило мучительной боли. Савелий Петрович вдруг погрузился в какое-то новое незнакомое состояние, когда страдать... приятно.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Как отличить комара от не комара и стоит ли это делать. Тридцать три грамма и семь часов пятьдесят минут
  
  
  
  
  
  
   Просыпался чайник медленно и неохотно. Обычно его будили сразу после десяти утра - брали за шиворот и куда-то несли. Чайник покачивался, иногда издавал пару звуков и уже был готов к водным процедурам. Холодная струя из-под крана бодрила и стремительно прогоняла сон. Он с удовольствием фыркал, кряхтел и пускал пузыри, зная, что вскоре предстоит работа - привычное и знакомое занятие, которое выполнял на протяжении не одного десятка лет. Обратно чайник несли более бережно и с некоторым уважением. Что делали с ним дальше - он только догадывался. Неизвестно откуда проникало тепло, сначала робко и лениво, затем набирая силу и превращая холодную влагу в кипящий котел.
   Из всех существующих удовольствий, определяющим Павел Сергеевич считал свежий, лично им заваренный чай. Казалось бы, одни те же бытовые приборы, вода, что несется по трубам, скрытым в недрах огромного города, пакетики и коробочки, доступные всякому, кто соизволит утолить жажду или просто взбодриться. Может, и так на первый взгляд, однако, на второй - более глубокий и философский - совсем не так.
   - Научись, Павлик, чай заваривать. Крайне важно это и полезно.
   Ничего более примечательного не сказала бабушка, ни одного мудрого совета, ни одного житейского наставления! Человек, который прожил без малого век, не нашел в своем багаже другого более ценного наставления.
   Обычно Павел Сергеевич не спешил и все делал по науке - как и подсказывала когда-то ушедшая в мир иной старушка. Столик готовил - освобождал от посторонних предметов, каких непроизвольно скапливалось достаточно. Тряпочкой протирал поверхность, удаляя невидимые для глаза пылинки. Про чайник мы уже рассказывали. Это был тот самый электрический чайник старушки - явление по тем временам неслыханное. Вызов прогрессу! Сам кипятит, сигнал подает, но самостоятельно не отключается. Не готово было общество на тот момент к такому координальному решению. Греет, свистит и еще выключается! Неслыханно!
   Заварку Павел Сергеевич хранил в коробочке, но не металлической. Металл, хоть и крепкая субстанция, но не всегда полезная. А здесь внешне обычная коробочка, рисунки смешные - мишки и другое лесное зверье, сказать подробно затруднительно, так как живописец или художник попался слишком отчаянный, обладающий фантазией буйной и стремительной. Нарисовал, что и взрослому не понять. Хотя признаем, рисовал он и старался, скорее, для детишек, которым эти художества ясны и доступны. Коробочка - фаянсовая, но пока в руки не возьмешь, ни за что не догадаешься - с секретом!
   А уж как он, Павел Сергеевич, заваривал! Залезет в чайник заварной, исследует основательно, носом покрутит, еще разок глянет и уж только потом щепотку бросит. Вновь носом и ждет - помогает чайнику, мысленно вместе с ним трудится.
   И непонятно - кто больше старается? Либо чайник, либо Павел Сергеевич! И чтобы не причинить обиды или не нанести оскорбления случайного, скажем - оба стараются.
   Однако на сей раз управляющий делами волновался. А когда волнуешься, занятие знакомое капризничает, беспокойство причиняет и настроение портит, хотя не всегда...
   Посетитель ранний заметил, что управляющий делами как-то возбужден, безпричино суетится и постоянно улыбается.
   Улыбка, без всякого сомнения, приветствуется. Существует целая наука - кому и главное когда следует улыбаться. И многие, отдадим им должное, изрядно преуспели - не снимают с себя маску хитрую. Как с утра вместе со штанами напялят, так и ходят - бродят круглосуточно. Павел Сергеевич дальше конечной автобусной остановки никогда не бывал, про заграницу слышал, иностранцев встречал - видел неоднократно, но не разговаривал.
   Улыбался искренне и вопреки правилам зубы не показывал, и не потому, что зубы были непривлекательными. Улыбался он вообще непонятно как и чему. Виталий Борисович, например, не понял, и Ренат и Лехой не поняли. А если до конца быть правдивыми, и сам Павел Сергеевич не знал, что он улыбается.
   Улыбались глаза! И как это им удавалось - непонятно.
   - А ведь знал я, чувствовал, придете обязательно, - произнес Павел Сергеевич и протянул участковому дымящийся напиток. К слову сказать, в удивительной по красоте и изяществу чашечке - явно неуместной и неизвестно каким образом оказавшейся в полном владении управляющего делами.
   - Что-то внутри, - Павел Сергеевич указал, где конкретно, - мне подсказывало - придет, непременно придет. А вы взяли и пришли! Пейте чай, не спешите. Пить следует не спеша. Спешка, простите, нужна при ловле блох. Да, забавное выражение, говорят, народный фольклор. А знаете, когда этих блох ловили, и не думали о фольклоре. Они же и в самом деле существа верткие. Зазевался, отвлекся, и нет ее - блохи-то! А иначе и нельзя! Жизнь, существование зависит от сноровки. А чай пейте, хороший чай, вкусный. Элементов в нем для организма полезных множество. И для тонуса, и против усталости. Сухарик не предлагаю.
   Павел Сергеевич с пониманием глянул на участкового.
   - Разговор предстоит серьезный, верно? А сухарик отвлекает, мешает сосредоточиться. Поэтому пейте чай, и я с вами заодно, - и принялся пить.
   Странная ситуация, и чувствовал себя товарищ уполномоченный странно. Отдаленно похоже на состояние, которое пережил г-н Боголепов, отправившийся за газетой в невыразительный вначале и ставший затем почти родным домом, киоск.
   Да-с.
   Именно таким, несомненно, многозначительным словом продолжил беседу Павел Сергеевич.
   - Вижу я, желаете спросить. А как начать, от чего оттолкнуться - вопрос. Вы не спешите - пейте и думайте, хотя, если грамотно пить чай, думать воспрещается. Не улыбайтесь! Если предстоит подумать - нужно думать, а если желаете получить удовольствие и действительно насладиться напитком, думать запрещается категорически. Древнее правило, но его забыли. Как забыли многое - полезное и годами проверенное.
   - Вкусно, - наконец подал голос Виталий Борисович. Сказал откровенно, а не из вежливости.
   - Действительно вкусно. А зашел я к вам, Павел Сергеевич, и в правду по делу. А какие могут быть дела у милиции? - Только милицейские. Однако без помощи, участия общества - милиция и вовсе не милиция, а фуражка да сапоги.
   Управляющий делами с пониманием кивнул крохотной головкой - верно говорит страж общественного порядка, самокритично и последовательно.
   - Пристроить кого нужно?
   - Как это? - не понял участковый.
   - Ну, временно предоставить кров, - популярно объяснил товарищ Душный, - до выяснения личности?
   - А-а-а-а! Нет! Скорее, наоборот.
   Наоборот? Это как еще? - на этот раз Павел Сергеевич был вынужден признать, что он ничего не понимает.
   - В том смысле, что требуется помощь или, лучше сказать, ваш совет, как высококлассного специалиста в своей области.
   - О покойниках желаете знать? - сообразил управляющий делами.
   - Как бы доступней вам сказать, - участковый собирался с мыслями, - вы же постоянно с ними и днем, и ночью.
   - Ночью крайне редко, но сижу допоздна, случаются дни напряженные, бывает и такое, - признался Павел Сергеевич.
   - Хотелось бы от вас услышать, - участковый все еще не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свою мысль. - Какие-нибудь особенности, необычные явления...
   - А как же! - моментально оживился Павел Сергеевич. - Вот намедни. Сейчас точно скажу, какой день был. Понедельник. Сижу, работаю и вдруг звук!
   - Звук?
   - Да, звук! И вроде, как комар пищит.
   - Интересно.
   Павел Сергеевич еще больше оживился.
   - И мне интересно. И сомнение охватило великое, а если ошибся? Звон-то стоит, а вроде, и не звон. На сигнал скорей похожий, потусторонний, зловещий и подозрительный.
   - Сигнал, - повторил участковый, которому незаметно передалось возбуждение, охватившее Павла Сергеевича.
   - Да, сигнал, но непонятно, заявить о себе кто-то желает, упредить о чем-то, сообщить или, наконец, чувства выразить. Это же сигнал! Как ты разберешь, что за ним скрывается! Или ошибка! Или это, что ни есть, самый рядовой обыденный комар! Тварь несовершенная, провалившая попытка задуманного на небесах эксперимента. Существо-то получилось болезненное и уязвимое.
   - Вы думаете...
   - А как же! - взволновано перебил Павел Сергеевич.- Еще какое уязвимое! Хлоп и все! - Нет комара, нет задумки. Ничего нет - пятно мокрое. Но нет и запаха. Как быть с запахом? Он же комар, пусть даже мертвый, запах-то должен присутствовать, а его нет!
  Очень неудачное создание.
   - Неудачное? - глупо переспросил участковый.
   - А вы сомневаетесь?
   - А вы?
   - Вот поэтому и сомнения возникли. Спустился тихо, я там каждую ступеньку знаю. Стою, и вновь сигнал раздается. Какая же это ошибка? Вы понимаете! Ошибка исключается! Ключиком аккуратно и дверь открываю. А сам волнуюсь. Страшно, признаюсь, волнуюсь. Чего, спрашивается, трясусь, если я этих покойников тысячу лет знаю. А трясусь потому, что думать мне нельзя! Думать на их языке, что говорить! Слова-то мы отбираем, процеживаем. Не понравилось - выбросили, приглянулось - оставили. А как же с мыслями? Они же неподконтрольные - несутся как угорелые, в повозку не запряжешь, на дыбы не поставишь. И если темнота вокруг меня, то он во мне! Принялся шерстить, как у себя дома!
   - Кто? - вырвалось у Виталия Борисовича.
   - А я почем знаю, кто! Кто комаром пищал - хихикал? Точно знаю - не было его в моем хозяйстве. Новенький, но противный! Еще хуже, чем его сынок!
   - Какой сынок?
   - Сынок-то их у меня давно поселился. Но обходительный, несмотря на молодость, хлопот не причиняет, а вот этот! Злыдень и кровосос! Смотрите!
   Павел Сергеевич вскочил и принялся задирать рукав рубашки.
   - Откуда, скажите, у меня этот волдырь? Комар укусил? Так не было никакого комара! А волдырь вот он! Скажите, сам себя я укусил? Смотрите!
   И Павел Сергеевич принялся себя кусать, вернее, пытаться укусить именно за то место, где красовался подозрительный прыщик, который возникает после контакта с кровососущими насекомыми разной формы и величины.
   - И голова у меня в тот вечер раскалывалась. Он же у меня и в голове побывал, раскидал мысли по сторонам, как тряпье в старом чулане! Одно слово - хулиган. Поверьте, видел всяких, но этот самый отчаянный и еще... опасный! Одна надежда - сам уйдет, добровольно. Думаете, я сумасшедший? Да, я сумасшедший, но только в вашем восприятии, а в моем - сумасшедшие они! А еще они глухие, слепые и ограниченные! Как тот комар, для которого цель жизни напиться крови! Напиться всласть и умереть. Нет, сначала совокупиться, отложить личинок, а уж потом умереть.
   О вампирах и других исторических личностях Виталий Борисович слыхал, а в детстве даже их побаивался. Рассказывали ужасные истории товарищи по двору, а потом самые отчаянные на кладбище ходили. Давно это было, а детский страх остался...
   Участковый кашлянул, но не по причине природного характера, чтобы прочистить горло, а привлечь внимание.
   - А скажите мне, Павел Сергеевич, вот что.
   Что именно - на данный момент Виталий Борисович не знал. Затруднялся оформить мысль и предать ей словесную оболочку - данное явление случается, когда мыслей слишком много или их вообще нет. Но были чувства или нет, скорее, далекий и волнующий вопрос из детства, что остался без ответа.
   - Как вы с ними общаетесь?
   Управляющий делами неожиданно бросил на участкового взгляд. Быстрый, если не сказать, стремительный взгляд, поэтому и понять, что скрывалось за ним невозможно.
   - А как вы общаетесь с коллегами, знакомыми, с друзьями, наконец, как общаетесь?
   Друзей у Виталия Борисовича не было.
   - Общение, - продолжил управляющий делами, давая понять, что заданный им вопрос являлся риторическим, а стало быть, не требующим немедленного ответа, - процесс обоюдный, желание требуется как с одной, так и с другой стороны. Проще говоря, чтобы возник диалог. Но, и данный факт не означает, что все успешно сложится. Можно говорить с приятелем близким. Десять минут говорить и двадцать минут, а что он тебе сказал - так и осталось невыясненным. Вам знакомо это чувство? Знакомо! А кто задумывался - почему? А причин множество. Всех и не перечислишь. Разного свойства и характера. Душевное состояние, к примеру. Чайник вы на плите забыли, а он, приятель, рассказывает вам, какая у него жена стерва зловредная. Изводит его, приятеля вашего, утром и вечером, а уж как она беднягу в субботу изводит! Пивца холодного пару кружек выпил. Ладно, пускай одну! Запаху плевать - две ты кружки глотнул или три. А чайник на плите! Сколько он продержится? Не приятель, конечно, а чайник! Но вы-то слушаете, а приятель ваш и вовсе не про супругу рассказывал, он у вас денег желал занять, а может, и не денег, выпить ему не с кем! Или он желает бросить пить вообще! А вы с ним десять минут говорили... или пятнадцать. Вот так, Виталий Борисович, мы и общаемся. А это, я вам сообщу, неправильно. Монолог получается - партия, где солирует один артист. Как я с ними общаюсь, интересуетесь? Думал я, размышлял не год и не два.
   Управляющий делами замолчал, но недолго.
   - На работу я обычно хожу пешком. Далековато сейчас получается, а как быть, не в автобусе же ездить? Иду - мужчина мне на встречу. В возрасте мужчина, вероятно, пенсионер. Весь из себя аккуратный, ладненький. Рубашка на нем выглаженная заботливой женской рукой, пиджачок свеженький и беретик плешь прикрыть. Приятно на него посмотреть и главное - понятно! Отправился на прогулку в столь ранний час, здоровье зафиксировать, а дома его супруга ждет, волнуется, в окно поглядывает. Дальше иду, шлепаю, лужи стороной обхожу, думаю. Осталось пару кварталов и уже знаю. Можно через дворы, а можно в обход по проспекту. Иду по проспекту - вижу. Стоит. Она всегда обычно стоит на своем месте. Сколько ей лет - не скажу. Невозможно сказать, отличительных признаков никаких, чтобы утвердительно заявить, кто она и что тут делает.
  Подхожу. Здравствуйте, говорит она, вежливо. Не подскажете, который сейчас час? Почему не подсказать? Время человеку требуется узнать - дела важные, встреча или еще какое событие ожидается. Без десяти минут восемь, говорю. Спасибо, отвечает.
   Павел Сергеевич, непонятно зачем глянул на свои часики.
   - И вчера было без десяти минут восемь. Я человек пунктуальный, по мне можно кремлевские куранты сверять. Честно слово! Сам себе удивляюсь. И непонятно мне, кто кого проверяет - либо я женщину, либо она меня?
   - Как это? - нарушив молчание, подал голос Виталий Борисович.
   - Я же говорю, непонятно! Вчера было без десяти восемь, и неделю назад, и две недели назад!
   - Так она у вас время спрашивает каждый день?
   - Каждый день! Ровно без десяти восемь!
   Виталий Борисович уставился на управляющего делами, а тот в свою очередь на участкового.
   - Однако не это самое странное! Спрашивает время женщина только у меня! Ни у кого другого не спрашивает, а только у меня. Как вам?
   Виталий Борисович развел руками, словно подсказывал, мол, нет у меня ни слов, ни мыслей - ничего нет. Удивление великое и, конечно, вопрос.
   - Чаю, я так понимаю, уже больше не желаете? И правильно. Глупо пить, когда нет желания. А рассказал я вам историю поверхностно, как все вышло, так и рассказал. Глазами наблюдателя поведал, и вроде, ничего в ней нет - случайность жизненная, каких происходит с каждым множество. И в каждой случайности событие скрыто, вопросик заложен. Как я с ними общаюсь?
   Павел Сергеевич потрогал мочку своего уха.
   - Дни у меня случаются, даже и не дни, - поправил он себя, - недели. Кроме этой женщины не с кем словом переброситься. А говорить хочется, так хочется - сил нет! Вслух говорить - глупо, да и утомительно. С самим собой без слов значительно интересней, и главное - быстрей получается. А потом вижу, не один я! Посетитель как-то под вечер заглянул, я как раз над журналом сидел. Испугался вначале, струхнул, потому что и нет никого в приемной! Дверь не открывалась, стулья свободные. И как только испугался, посетитель и пропал. Месяц не появлялся, а затем вновь пожаловал, и вновь культурно заглянул - ветерком пошелестел, с бумажками на столе поигрался.
   - Призрак? - прошептал участковый.
   - Он самый! Ему же тоже одиноко, а компания видно утомила. Все они с характером, многие сильно переживают, мечутся. Опыта - никакого, одни чувства и помыслы! А уж как стремительно все происходит! Не успел задумать - уже летишь! И нет тебе ни границ, ни скорости!
   Павел Сергеевич вновь пустил паузу, намеренно замолчал, позволив переварить сказанное.
   - Сны-то, поди, видите?
   - А как же!
   - И все помните?
   Участковый смутился.
   - Да разве все упомнишь!
   - А знакомые залетали? Знаю - залетали. И живые, и мертвые, в образе странном и непонятном, не всегда желаемом. А спите, простите, за вопрос неприличный - одни?
   Виталий Борисович кивнул.
   - Но в пижаме? В смысле, в рубахе нательной. Я так и знал. А вы рубаху-то скиньте, предстаньте перед ними, как матушка родила, может, и разговорчик завяжется. Или вот еще пример жизненный, факт достоверный, но во времени потерянный. Дитя несмышленое, плод любви искренней, окруженный вниманием и заботой. Плачет. А как ему не плакать? Он и слова вымолвить не умеет, либо, словно котенок, мяукает, либо поросенком недорезанным визжит. А почему, спрашивается, визжит? Не плачет, и именно зверем воет? Капризничает, недовольство проявляет, от газов мается? - Тогда плачет, мать всегда поймет. А вой откуда звериный? Вопли сатанинские? А потом описается и притихнет!
   - А вы как думаете? - поинтересовался Виталий Борисович.
   - Тут и думать нечего! Я же сказал - вопли сатанинские! Обступили прежде дядьки - тетки, друзья верные, подруги преданные. Глядят, умиляются, слова для слуха мамаши с папашей приятные произносят, не нарадуются. А вместе с ним и нечисть поганая не нарадуется! Нет для нее слаще момента! Розовый комочек - вот он! Ручки, ножки, щечки румяные, но еще не человечек! Не хватает тридцати грамм! Только тридцати грамм!
   - Какие тридцать грамм? - Виталий Борисович удивился бы несказанно, если в этот момент увидел себя со стороны. Непонятно отчего, он вдруг раскраснелся и покрылся, словно младенец, легким воздушным румянцем.
   И Павел Сергеевич покрылся. Липкой и душной испариной. А затем метнул взгляд презрительный, что стер в секунду робкие краски на лице участкового, превратив их в болезненное и нездоровое пятно.
   - Книжки не читаете? Понимаю - некогда. На службе постоянно. А если что и прочитаем - забудем. Как прочитали, так и забыли. Едва книжонку захлопнули, тут же и засовом звякнули. Дураки пускай читают! Личности впечатлительные пускай читают, фантазеры мечтательные, эрудиты пакостные. Идиоты пускай читают! Да и что читать? О гордыне, лукавстве и зависти? О страсти тлетворной, скверне, обмане великом? Так всем давно уже известно! Тысячу лет назад писано! Кровью человеческой, страданиями и мукой неземной...
   И вдруг Павел Сергеевич потух, запнулся на полуслове и прислушался. Так, по крайней мере, показалось участковому.
   - Я на секундочку! Быстро я, - молвил он и, не дождавшись ответа, выскочил прочь из помещения.
   Странная личность. Непонятная и загадочная, но одаренная, вот только чем одаренная?
   Одно дело, скажем, кино смотреть, наблюдать за проявлением характера, за чувствами героев, переживаниями или даже разворачиваемой на ваших глазах трагедией. Иногда получается впечатляюще и правдиво, но чего-то все же не хватает?
   Виталий Борисович понял - не хватает сопереживания! Вот тогда - да, тогда - конечно, тогда и плакать хочется, и слезинки - настоящие, соленые!
   - Простите великодушно, - управляющий делами появился вновь, но уже не так стремительно, как исчез. - По нужде приспичило. Организм у меня временем изношенный, на раздумье дает минутку, не больше. А как в минутку уложишься? Так, о чем мы с вами говорили?
   О чем только не говорили! - подумал Виталий Борисович, однако, следуя полученным в школе милиции навыкам, тут же напомнил.
   - Тридцать грамм.
   - А-а-а-а! Точно! Забавно! - оживился управляющий делами и незаметно глянул, застегнута ли у него ширинка.
   - Споры были нешуточные. Идея-то стара, как мир. И наши принялись утверждать, что это идея отечественная! Одно слово - патриоты. Их коллеги спрашивают: а почему, вы, господа, все это время молчали? Или вновь секретность? У нас же, - тут Павел Сергеевич улыбнулся, - кругом секретность, а если, не дай господь, затронуты национальные интересы, и посадить могут! Придут и посадят. А эти смеются, хорошо, пусть это будет ваша идея, но открытие принадлежит всему человечеству! И вам и нам - каждому! А если так - какой же это секрет? Вы понимаете!
   И Павел Сергеевич звонко, как подросток засмеялся.
   - Ученые - большие умные дети. И ведут они себя соответствующе: что думают, то и говорят. И открытия им удаются только по этой причине. И на мир они глядят, словно в первый раз! Отсюда и открытия. Но почему тридцать грамм?
   Управляющий делами вмиг сделался серьезным.
   - Вначале разговор шел о тридцати трех граммах. Но это уже ни в какие ворота! Слишком откровенный и недвусмысленный подтекст. Любой атеист и тот поймет!
   Виталий Борисович не понял.
   - Речь шла о научном эксперименте, без каких-либо ссылок на исторические труды, никакой мистификации, обыкновенный лабораторный эксперимент. А тут тридцать три! Вздрогнули и перекрестились! Ученые в массе своей безбожники, так и они крестным знамением себя осенили. Так, что называется, на всякий случай. Не хватало тридцати трех граммов!
   - Тридцати трех? - переспросил участковый.
   Павел Сергеевич сиял. Испускал лучезарный свет, куда внушительней, чем самый яркий осветительный прибор, сотворенный человечеством! Светились глаза, хлипкие волосенки на макушке, уши и те излучали энергию!
   - А сколько лет было Христу? Ему как раз исполнилось тридцать три года! Поэтому они и испугались! Принялись выводить погрешность, пенять на несовершенство аппаратуры, неточность в формулах. А в завершение сказали - это эксперимент.
   - Понятно, - произнес участковый, хотя вопрос так и остался вопросом, - а младенец тут причем?
   - С младенцами они эксперимент не проводили. Брали покойников. Взвешивали до и после.
   - После чего?
   - Как после чего! - несколько расстроился за участкового управляющий делами, - после смерти, конечно! Взвешивал до и после смерти. И тридцати грамм, как не бывало!
   - Похудели?
   - Именно! Все несчастные похудели! Но обратите внимание - все похудели на тридцать три грамма!
   - Не может быть! - воскликнул Виталий Борисович. Хотя можно было сказать - что вы говорите, невероятно, поразительно... много существует слов в русском языке, чтобы выразить крайнюю степень удивления. Но высшая точка, кульминация момента - абсолютная тишина, которая и последовала после сказанного затем управляющим делами.
   - Ровно тридцать три грамма! Столько весит душа!
   Павел Сергеевич был сумасшедшим. Только не законченным, с ярко выраженным набором характерных признаков, а тихим и обходительным. И с ума он сошел также медленно и добровольно. Каждый день, выполняя по одному крохотному шажку, удалялся все дальше и дальше от человечества. И если прежде, много лет назад мертвяки и покойники воспринимались как биологический материал, в котором на смену одним процессам пришли другие, то постепенно и незаметно к Павлу Сергеевичу также пришли. - Странные и пугающие открытия, дожидавшиеся своего часа и еще одного заинтересованного лица.
   Многое из того, о чем рассказал управляющий делами, вызывало сомнение, если не откровенный скептицизм, но женщина каждый день ожидавшая Павла Сергеевича - была. Участковый лично в этом убедился, но времени она у него не спросила, хотя и прошел участковый мимо нее дважды.
  
  
  
  
  
  
   Главный вопрос философии, совершенно далекий от философии.
   Садомазохизм и его противники. Почему иногда копия предпочтительней оригинала. Какое отношение к подрастающему поколению имеют совестливые и абсолютно бессовестные граждане. И что собой подрастающее поколение может представлять.
  
  
  
  
  
   Ох, уж эти женщины! Закрадывается сомнение великое, что сотворили их в последнюю минуту! А материал какой выбрали, помните? И почему тогда "бес в ребро"? Страшно делается! А последнее желание вероотступника? Бунтаря и раскольника? - Любезность ему окажите - женщин предоставьте...
   Савелий Петрович впервые за многие годы в моменты сильного душевного страдания, чтобы лично себя поддержать и развеять меланхолию, предавался занятию для него нехарактерному - философствовал. Хотя он и признавал, что должность и положение в обществе не позволяют ему выглядеть легкомысленно, удержаться не мог и время от времени вторгался в область, пусть и признанную значимой, но все же несерьезную. Анализировать Савелий Петрович любил, и это у него, стоит признать, неплохо получалось. Поэтому он переносил известные ему приемы и методику на совершенно чуждый, на его взгляд, предмет познания мира и бытия. Вопросы отношения мышления к бытию, духа к природе, составляющие основу этого познания, его не волновали. Как не волновал и вопрос о том, что же первично - дух или материя, мышление или бытие. И все же мы не случайно разместили эти спорные понятия именно в этой последовательности, а не иначе. Савелий Петрович, не отдавая себе отчета, являлся агностиком, то есть полностью отрицал возможность познания мира. Пришел к данному открытию случайно и вполне естественно. Если невозможно понять самого себя, объяснить возникшие с ним перемены, как объяснить устройство мира? Тем более что окружающий его мир, ни что иное, как он сам! И каждый человек тоже мир - настолько непонятный и неизведанный, что не хватает смелости предпринять попытку в него проникнуть. Заглянуть можно, но познать! Невозможно! Никогда! Как невозможно понять женщин.
   Зинаида Афанасьевна - супруга г-на Боголепова. Сколько они прожили вместе? - Много. И что из этого? Чем больше становился стаж супружеской жизни, тем дальше они отдалялись друг от друга. И если вначале Зина была симпатичной и привлекательной, но отнюдь не блистала умом, то затем красота куда-то пропала, и появились совсем не женский холодный расчет и пугающая проницательность. Конечно, со временем изменился и Савелий Петрович, но все же не настолько. У Боголепова иногда возникало странное чувство, что это и вовсе не его жена. А как она иронизировала и посмеивалась над его решением сменить фамилию? А в завершении предложила купить дорогого и породистого щенка!
   - С ним ты точно добьешься своей цели, - без какой-либо улыбки на устах, произнесла женщина.
   Однако Савелий Петрович был не столь глуп, чтобы не оценить весь заложенный в словах супруги сарказм. Дорогого - понятно, но к чему лишний раз напоминать, чтобы щенок был породистым? Боголепову казалось, что они уже давно прошли этап, чтобы покупать предметы и вещи, не отвечающие требованиям общества. Общества, членами которого они оба заслуженно являлись!
   Первоначально возникшая мысль подсказывала, что Зинаида Афанасьевна, возможно, просто иронизирует, так как ей не предложили поменять фамилию, и поэтому решила слегка уколоть супруга. Но впоследствии при более тщательном анализе Савелий Петрович постиг истинный смысл брошенной фразы и рассердился.
   Породистый щенок был необходим, чтобы компенсировать отсутствие породы у его будущего хозяина! И это сказал самый близкий и родной человек! Сказал намеренно, чтобы причинить боль! А еще Савелий Петрович постиг, что его супруга принялась сжигать мосты, которых, кстати сказать, на тот момент оставалось между ними не так и много.
   Вы полагаете, он огорчился или расстроился? - Рассердился он и плюнул! Ему было непонятно другое. Каким нужно обладать характером, быть абсолютно равнодушным и неблагодарным, чтобы предпринять попытку нанести оскорбление. Иначе оценить сказанное было невозможно.
   Более того, Савелий Петрович задался вопросом, на который также не мог найти достойного ответа. Почему отношения дали трещину, когда фортуна повернулась к нему лицом? Почему сейчас, когда холодный и злой ветер бытовой неустроенности улетел в другом направлении, когда, наконец, он вылез из позорной нищеты? И не только вылез, так и залез на самый верх общества - то, о чем не мог себе прежде представить ни в одном самом смелом сне!
   Да, он не красавец, но и говорить об этом сейчас глупо. Никаких иных поводов для разногласий не было. Никаких причин - оставалось лишь одно. Жить вместе и в свое удовольствие. Не просто жить, а в свое удовольствие! Или она круглая дура, или я законченный идиот, - размышлял Савелий Петрович, лишний раз соглашаясь с тезисом о невозможности познания мира.
   Небольшой экскурс в семейные отношения, как вы понимаете, необходим, чтобы передать драматизм момента и попытаться разобраться, а чего больше - горя или надежды - принесла встреча с прекрасной незнакомкой? Что это? Еще один шанс, любезно предоставленный судьбой, начать все с начала или новая игрушка? А если так, он ее купит! Как покупал прежде роскошные и дорогие вещи, талантливых и думающих сотрудников, друзей и приятелей.
   Продается все! Вопрос в цене. Никакого цинизма, именно таким образом устроена жизнь. Товар - деньги - товар, и тысячу раз прав еврейский дядька с бородой, который вывел формулу существования человечества на многие столетия вперед. Девчонку он купит хоть завтра, сделает предложение, от которого невозможно отказаться.
  Общественное мнение? Плевать! Он сам, Савелий Петрович Боголепов, и есть это общественное мнение.
   Нет, завтра он ее не купит и послезавтра тоже. Опыт подсказывал - волнение и необъяснимое чувство ожидания пропадают, как только вожделенный предмет оказывался в руках. Страсть исчезала, едва подписывался чек, сказка пропадала с последним росчерком пера.
   Савелий Петрович усмехнулся.
   Черт побери! А они действительно правы. Садомазохисты - эти извращенцы и любители клубнички. Оказывается, и боль может приносить глубокое удовольствие, куда более сильное, чем простая, внешне понятная и доступная радость. Поэтому никакие они не извращенцы, а существа, наделенные космическим восприятием мира, где воедино смешались образы и понятия, где грех - это счастье, а счастье есть грех.
   Савелий Петрович вновь улыбнулся.
   Придется помучаться - страдание и в самом деле начало приносить удовольствие, а возникшее желание, как можно дальше его продлить - возбуждало.
   И вдруг г-н Боголепов нахмурился - обозначил едва заметную морщинку на лбу, совсем крохотную, для взгляда едва уловимую.
   Неожиданно открылся совсем иной, казалось, не относящийся к его размышлениям смысл далекого явления. Вернее сказать - не открылся, а лишь обозначился, отчего и улыбка на лице уступила место задумчивости.
   И они тоже правы! Эти другие, утверждая, что существует странная, неземная любовь, проще говоря, платоническая. Любовь к образу, тобой лично созданному, прекрасному и волнующему, который живет в рамке, не менее нарядной и поэтому возвышенной. Образ, хотя и близкий к оригиналу, но являющийся все же копией. С поразительным и пугающим сходством, но копия. И что самое отвратительное - желания приобрести оригинал нет! Потому что копия лучше оригинала!
   Так кто же я! - воскликнул в сердцах Савелий Петрович, - садомазохист или их противник?
   Беседовать с самим собой - занятие утомительное и не благородное. Нет оппонента - достойного противника, способного не только поставить под сомнение любое, кажущееся на первый взгляд впечатляющим утверждение, но и изменить ваше мнение. Мнение, сформированное личным опытом, испытаниями, иными событиями, через которые вам пришлось пройти.
   Савелий Петрович находился в кабинете в полном одиночестве, и прозвучавший вопрос выглядел более чем странным. Непонятно, на какой ответ рассчитывал управляющий банком и, главное - кто его должен был произнести? Эмоции оставим в стороне - не тот случай и не тот персонаж, чтобы устраивать истерики, заламывать руки и произносить пламенные монологи.
   В дверь постучали. Негромко, но достаточно отчетливо, чтобы сообразить, откуда происходит звук.
   Савелий Петрович сидел в этот момент к источнику звука спиной - позволяло кресло, имеющее кроме различных полезных особенностей еще и возможность вертеться вокруг своей оси. Поэтому г-н Боголепов и оказался в данном конкретном положении - спиной к входной двери.
   - Я же просил! - начал он с определенной ноткой раздражения в голосе, - говорил же - меня не беспокоить!
   Согласиться с Савелием Петровичем можно. Куда легче и эффективней страдать в полном одиночестве. Любой посетитель отвлекает, и боль, согласитесь, уже не та.
   Дверь слегка приоткрылась, и появилась головка, естественно, женская. Секретарями в банках работают исключительно женщины.
   - Простите, - сказала женщина-секретарь, - у меня в приемной какие-то люди и они утверждают, что с вами все согласовано.
   - Какие люди? С кем согласовано? - Савелию Петровичу на сегодня люди были не нужны.
   - Они утверждают, время назначили лично вы.
   - Я?
   - Да. Вы.
   - И что они хотят?
   Вопрос, конечно, был излишним. Что хотят люди? - Денег! Только денег и ничего больше!
   - Хорошо, - сдался Савелий Петрович, - через пять минут.
   Пять минут требовались, чтобы не только привести мысли в порядок, но и надеть пиджак. Нет пиджака, нет и управляющего - золотое правило, которое всегда исповедовал г-н Боголепов.
   Как они все надоели! Кто бы знал!
   Блокнот, облаченный в натуральную кожу забитого насмерть где-то в далекой Азии неизвестного животного, подтвердил - встреча и в самом деле планировалась. Напротив дня недели и назначенного часа стояла фамилия далеко не последнего человека этого славного городка. При упоминании этой фамилии многие с почтением замирали, принимались улыбаться и чувствовали себя крайне волнующе. Фамилия звонила Савелию Петровичу накануне и настоятельно рекомендовала принять посетителей.
   - Никаких проблем, - заверил г-н Боголепов, но для себя отметил - без боя сдаваться он не собирается. Почему не принять? - Ради бога! И чая предложит с ватрушками, в крайнем случае, коробку с конфетами откроет, а там поглядим.
   Глядит. И не верит своим глазам! Он же просил - не сегодня и не завтра, и не послезавтра!
   В жизни спектакль всегда более драматичный и непредсказуемый.
   Это была она!
   В оригинальном исполнении!
   Куда краше и впечатляюще, чем жалкая копия!
   Какие мысли пронеслись в голове у Савелия Петровича - сказать невозможно, о чем он подумал - тем более.
   Он стоял, словно в музее, и испытывал чувства, всем хорошо знакомые, по крайней мере, тем, кто хотя бы раз в жизни побывал в этом очаге культуры. А тем, кому не повезло, подскажем - чувства эстетического характера, призванные освободить ваш разум и сделать вас лучше и добрей, нежели перед тем, как вы купили входной билет.
   Однако лучше Савелий Петрович не стал - как выглядел для своих пятидесяти лет угрюмым и слегка заплывшим, так и остался - заплывшим и угрюмым. Что касается щедрости, он тут же лихорадочно принялся соображать, а в какую конкретно сумму ему может обойтись оригинал.
   Дорого! Чертовски дорого! А с учетом строящегося загородного особняка без кредита не получится.
   И вдруг Савелий Петрович осознал, что девушка появилась не одна. Словно из тумана выплыли какие-то лица, подобострастно улыбающиеся и приветливо покачивающие головами.
   Да сколько их может быть! И какого черта они тут делают?
   - Мы очень рады! - прозвучал, несомненно, мужской и поэтому неприятный голос, который тут же испортил картину в целом, придав ей обыденность и окончательно развеяв туман.
   Держа в поле зрения прекрасную незнакомку, Савелий Петрович попятился, как большой и пузатый рак, к своему креслу, нащупал его своим задом, после чего этот самый зад в него и опустил.
   Кресло скрипнуло, Савелий Петрович вздохнул, а прибывший народ продолжал стоять и ждать команды хозяина кабинета.
   И все же, сколько она может стоить?
   Девушка улыбнулась, и г-н Боголепов еще раз тяжело вздохнул. Кратко - срочного кредита может и не хватить, а по долгосрочному проценты большие.
   - Присаживайтесь, - наконец, предложил он и тут же придвинул к себе калькулятор - неотъемлемый атрибут любого управляющего любого банка в любой стране мира.
   Однако к огромному удивлению Савелия Петровича названная сумма оказалась значительно меньше той, к которой он мысленно готовился.
   - Все выделенные банком средства пойдут на благотворительные цели, все без исключения, - пропев противным баритоном, заверил мужчина, имени которого управляющий не запомнил.
   - Я понимаю, - кивнул Савелий Петрович, - подрастающее поколение, наше будущее и все, что с ним связано. Компьютеры покупать собрались?
   - Вооружение молодежи передовой техникой залог успешного образования. На сегодня во многих школах отсутствует реальная возможность приобрести необходимое оборудование, а наша цель добиться, чтобы компьютер был в каждой деревенской школе!
   - Смело, очень смело, - согласился управляющий, - мечтать не вредно. Я по опыту знаю, это окрыляет, и вообще.
   - На нашу инициативу, - продолжил мужчина все тем же противным баритоном, - откликнулись все, у кого еще жива гражданская совесть, а таких - немало.
   Савелий Петрович мужчина был интересующийся, поэтому и задал вполне интересный вопрос.
   - И сколько, если не секрет?
   Мужчина принялся листать свои записи и вскоре огласил список тех, у кого с гражданской совестью все обстояло в порядке. Совестливых набралось семеро. Остальные, рассуждая логично, были просто бессовестные, так как деньги дать отказались.
   Будущее Савелия Петровича волновало мало - оно его вообще не волновало. И почему, спрашивается, его должны волновать чужие дети? Все он прекрасно понимает: современные технологии, шагающий семимильными шагами по планете Интернет, всемирная сеть, как там - три даблъю точка ком, но для этого существует правительство! Дума существует, а это частный коммерческий банк. Частный. Значит, негосударственный. Вроде магазинчика или лавочки, где пирожки продают. А разве детишки не любят пирожки? Пускай - не любят. Что они нынче любят? Резинку жевательную? Так резинка рублик стоит! Заплати рублик и выбирай себе резинку, хочешь эту, хочешь - ту. Еще захотел - еще рублик положи. А как иначе, это же магазинчик Частный магазинчик. А тут совестливые или бессовестные..., чушь какая-то! Глупость несусветная! Товар - деньги - товар!
   И сколько? Какая сумма требуется, чтобы не быть бессовестным?
   Конечно, Савелий Петрович даже на страшном суде не позволил бы задать столь дерзкий вопрос. Если и откажем, сделаем это любезно, обходительно, улыбнемся и не раз. Два раза улыбнемся, когда встретим и когда проводим.
   - Поможем! Обязательно поможем, - заверил он, - но только не сейчас. У нас же порядок, акционеры, совет директоров. Вы документы оставьте, а я выступлю, словом поддержу, рекомендацию сделаю. И о результатах доложу, скажем, через одного из доверенных лиц, к примеру, через вас, - и Савелий Петрович обратил свой взгляд на прекрасную незнакомку. - Простите, не расслышал вашего имени?
   - Арина, - пропел ангелочек и опустил свои неземные глазки.
   - Арина! - подхватил Савелий Петрович.
   Именно такое благозвучное имя он и мечтал услышать. Прекрасное, замечательное, не часто встречающееся и поэтому ласкающее слух.
   - Вот и договорились, Арина. Надеюсь, вы не возражаете?
   Арина не возражала, и чтобы подтвердить данный факт, кивнула своей, несомненно, изумительной головкой.
   - Будем держать связь. Телефончик мне оставьте и сотовый и домашний. И я вам оставлю.
   Г-н Боголепов достал нарядную, в высшей степени поразительную по красоте визитку, что дарил в исключительных случаях.
   Вскоре делегация покинула кабинет управляющего, который вышел лично проводить гостей, чем изрядно поразил секретаря. Подобное явление, если и не было исключением из правил, то происходило крайне редко. А сама фигура Савелия Петровича и его благодушный вид еще больше озадачили сотрудников, которые, конечно, были заинтригованы поведением своего шефа.
   В целом и у посетителей сложилось приятное впечатление от г-на Боголепова, а если говорить откровенно, никто не рассчитывал на столь быстрый и главное - положительный ответ. И Савелий Петрович также не ожидал подарка от фортуны, и когда пару минут спустя вновь опустился в кресло, то пребывал он в каком-то странном и непонятном для себя состоянии. Как-то подозрительно легко разрешилась ситуация! Он и палец о палец не ударил, ничего не предпринял, чтобы найти Арину! Ни-че-го! Девушка нашла его сама. Вот поэтому и остался некий досадный осадок. Слишком быстро все произошло, а как хотелось еще немного пострадать. Было в этой неопределенности какое-то упоение, непонятное и, несомненно, приятное для души ожидание. А тут открывается дверь, и заходит она. Слов нет - хороша! И голосок, фигурка, юбочка - все на месте. И глазками обворожительно водила! Претензий - никаких, но что-то уже не так. А вот что конкретно? - Неясно.
  
   Савелию Петровичу повезло ужасно - не было у него детей, ни сына, ни дочери - никого. Про Зинаиду Афанасьевну мы уже рассказывали - женщина противоречивая, а где-то и обидчивая. Была одно время у супругов дерзкая идея - усыновить малыша. Взять на полный пансион в семью, но только уже взрослого, чтобы по ночам не орал, не писался, говорить уже умел и ходить тоже. А то возьмешь какого-нибудь идиота! Как потом с ним в люди выйти? Не будешь же каждому объяснять, что ребенок-то не твой! Щенков же берут, когда они уже все понимают и ведут себя достойно, не причиняя лишних хлопот и беспокойства. Так же и малыша взять. Однако не взяли, во- время одумались - случай помог.
   Дети, как оказалось, не только наше будущее. Дети это вообще, черт знает, что! Именно такая, достаточно противоречивая мысль пришла к Савелию Петровичу в голову, когда он был вынужден разделить компанию своих сослуживцев на непродолжительный срок - в народе почему-то названный уикендом. Публика подобралась в высшей степени достойная, люди состоявшиеся, уважаемые, в противном случае Боголепов не принял бы предложения отправиться на природу. Прибыли. Домик аккуратный, комфортный, с различными и необходимыми для людей в возрасте условиями. Сауна, по-нашему баня, причал с прогулочным катером, балкон - в даль смотреть и предаваться размышлениям философского характера. Голова кружится? Не беда - беседка имеется летняя, с резными колоннами - плод фантазии буйной народного умельца - художника. И все хорошо, но только одна пара легкомысленно захватила с собой малыша. Внешне - ребенок как ребенок. И пострижен, и ухожен, но до чего навязчивый!
   Савелий Петрович по простоте душевной потрепал мальчонку, прошелся ладонью по вихрастому чубчику и допустил чудовищную ошибку! Отрок тут же оценил знак внимания и проникся странной и непонятной Боголепову привязанностью.
   Опыта общения с подрастающим поколением у Савелия Петровича никакого, ребятишек видел либо по телевизору, либо в фильмах, то есть, получатся, вновь по телевизору. А здесь живой, непосредственный и самый, что ни есть, настоящий мальчик. Юрик. Мальчика звали Юриком, хотя папа называл его Сына. Так и говорит: Сына, не приставай к Савелию Петровичу и слезь с него. Ты уже тяжелый и тебе не два года!
  Сына, или Юрик, оседлал Савелий Петровича, устроившись у него на коленках, и принялся задавать разные вопросы. При этом обращался на "ты" и вел себя крайне непосредственно.
   - А почему у тебя под носом прыщик? - для начала поинтересовался Юрик, а когда узнал, что это никакой не прыщик а родинка, попросил разрешения ее потрогать. Но спросил, почему-то не у Боголепова, а у своего папы! Папа, как и положено, объяснил, что родинка ему не принадлежит, а является собственностью Савелия Петровича.
   Далее Юрик спросил, почему у Савелия Петровича в ушах растут волосы, не мешают ли ему усы пить чай, и как часто он их постригает. Затем мальчик уточнил, почему мужчины и женщины в бане моются отдельно, а папа с мамой вместе? Есть ли у Савелия Петровича жена, и моется ли он с ней в бане?
   Папа Юрика получал от беседы огромное удовольствие, время от времени подмигивал Боголепову, и довольный крякал - издавал несуществующие в русском языке звуки. Затем Юрик настоятельно предложил Савелию Петровичу посмотреть, как он умеет запускать блины на воде. Пришлось отправиться с парнишкой на причал. По дороге, держа Боголепова за руку, Юрик поинтересовался, почему они все козлы?
   - Как это? - не понял Савелий Петрович.
   - Когда мы собирались, - ответил мальчик, - папа сказал, что все вы козлы, но ехать необходимо. Еще папа рассказывал, что у тебя, Савелий, денег куры не клюют, и неплохо бы тебя как следует тряхнуть. Хотя курочками папа иногда называет женщин, к примеру, мою маму, поэтому, кого он имел в виду - непонятно. Тебе тоже женщины нравятся?
   Боголепов растерялся, а Юрик, подумав минуту, конкретизировал свой вопрос.
   - Тебе, Савелий, моя мама нравится? Если что, ты мне скажи.
   Однако уже вскоре мальчик забыл о своем предложении и принялся с вдохновением швырять камни в воду.
   Настроение у Савелия Петровича, естественно, испортилось - быть козлом, пускай и в стаде, неприятно, тем более у товарища, которого он считал вполне благопристойным и воспитанным. Затем Юрик захотел какать и сообщил, что мама ему всегда помогает в этом процессе, но на завершающей стадии. Савелию Петровичу также пришлось принять участие, в общем-то, нехитром занятии и тоже на завершающем этапе. Первым делом, как только парочка вернулась с причала, мама Юрика поинтересовались, где они так долго были, на что мальчик тут же дал подробный и обстоятельный ответ, заставив смутиться и своего нового друга, которого называл не иначе, как Савелий, и маму.
   В течение вечера Юрик периодически куда-то пропадал с очередным взрослым, а когда появлялся, Савелий Петрович непроизвольно замечал, как менялось настроение гостя. Домыслить, что сообщал Юрик, было нетрудно. Папа Юрика продолжал всякий раз подмигивать и задушевно хохотать.
   Сказать, что мальчик окончательно испортил вечер всем, значит быть заведомо необъективным, хотя Савелий Петрович чувствовал себя явно не в своей тарелке и начинал раздражаться, когда папа Юрика беспричинно хохотал. И напоследок, когда народ прощался и говорил, как великолепно они отдохнули, едва сдержался, чтобы не сказать какую-нибудь гадость. Неизвестно, что сообщил Юрик Зинаиде Афанасьевне, а такая версия имела право на существование, однако после этой поездки супруги, не договариваясь, к теме усыновления больше никогда не возвращались.
  
  
  
  
  
   Презумпция невиновности. Куда уходит детство, и почему оно так напоминает старость. Юстас,
   Алекс и прочие...
  
  
  
  
  
   Как бы мы не хотели, и какие бы усилия не предпринимали, отодвинуть этот решающий, а может быть, для кого-то и судьбоносный день, невозможно. И он пришел. Либо утомившись сам по себе, либо как завершение сложной небесной бухгалтерии, но он настал. А так как ждали его многие, обозначим, в какой именно форме он предстал перед всеми действующими героями. Существует аксиома, что даже самый черствый и холодный, лишенный поэтического начала человек всегда предчувствует свершение события для него значимого и ответственного.
   День был невыразительным. Ночью абсолютно безветренно и немного душно. Около четырех утра прошел дождик, мелкий и похожий скорее на водяную пыль. В назначенный срок и в установленном месте солнце не появилось, рассвет, конечно, состоялся, но солнца видно не было. И птицы не пели, это летом-то! Ни одна пичужка не соизволила подать знак - то ли они все проспали, то ли еще по какой-то непонятной причине, но стояла тишина. Обыкновенная с виду тишина, когда в природе хотя и происходят какие-то процессы, но они совершенно незаметны. Их не видно, так как нет солнца, и не слышно - стоит тишина.
   Семен Поликарпович спал безобразно. Если честно - вообще не спал, а пребывал в каком-то странном пограничном состоянии, где реальность невозможно отличить от дремоты. Поэтому поднялся разбитый и несколько раздраженный, хотя поводов или причин, кроме некоторого недомогания, не было.
   Виталий Борисович тоже спал неудовлетворительно. Заснул стремительно, но уже через четыре часа открыл глаза и понял, что на этом его сон закончился. Походил по квартире, поглядел в окно и явно не знал, чем себя занять. А вот товарищ Душный спал, как младенец - состояние для него не только необычное, но и редкое. Спать-то он спал, но никаких сновидений, загадочных личностей, мертвецов или покойников - не было. Впервые за многие годы о нем забыли. Все! Словно договорились и решили мужчину не беспокоить. Однако Павел Сергеевич остался верен себе и предпринял отчаянную попытку разорвать безмолвие и подняться туда, где прежде ему бывать не приходилось.
   Кто знает, какие космические сферы окружают нашу планету? Сомнений, что они существуют, уже давно нет. Ученые - эти воинствующие атеисты - также признали данный факт, однако, как всегда, разделились во мнениях, не представляя, что взять за основу своей теории. Армию серафимов, пребывающую согласно закрепленного задания на каждом из конкретных этажей вселенной? Либо высшие энергетические центры, функционирующие в пространстве? Уровни мироздания или иные области пребывания абсолюта?
   Павел Сергеевич подобным вопросом не задавался. Он был счастлив от простого факта, что ему позволили глянуть одним глазком на наш мир с высоты птичьего полета.
   Состояние, доложим вам, великолепное! Вроде и летишь, но махать крыльями никакой необходимости нет. Но нет и тебя, что несколько настораживает и постоянно сбивает с мысли. Павел Сергеевич с одной стороны понимал абсурдность своего положения - не может же человек летать! Не дано ему от природы. Поэтому либо это сон, либо он уже ангел. Первое все же ближе, но с другой стороны, непередаваемое чувство полета! И решил проверить - бросил свое тело вниз, как когда-то видел падающего камнем ястреба. Получилось! Совсем неплохо получилось! Взмыл вверх, свечкой распоров брюхо облакам, затем еще один отчаянный бросок вниз и вновь вверх!
   Минут пять похулиганил, а потом шальная мысль: я же все могу! И отправился в родной городок, разгоняя по дороге пернатых, забравшихся в поднебесную. Аккуратней, смеется, в проводах бы не запутаться!
   Что затем увидел Павел Сергеевич, потрясло его до глубины души. И на смену чувству полета пришло новое волшебное состояние - возможность обозревать людей и события, происходящие перед ним, словно в спектакле на сцене театра....
  
   Виталий Борисович товарища Душного узнал сразу и тепло, по-приятельски его приветствовал - спрятал в своей ручище маленькую и влажную ладошку управляющего делами, и только затем поинтересовался целью столь раннего визита. Часы показывали начало восьмого - время для службы и работы действительно раннее.
   - Дело у меня срочное, не требующее отлагательств, - сообщил Павел Сергеевич и участковый понял: посетитель сильно взволнован. Об этом говорили и необычно белое лицо, и спрятанные за толстыми линзами очков глаза, которые казались невероятно огромными и поэтому пугающими.
   - Что-нибудь случилось? - звякнув ключами уточнил участковый и, наконец, открыл дверь своего кабинета.
   - Случилось! - произнес Павел Сергеевич и тут же исправился, - то есть еще не произошло, но произойдет обязательно! Поэтому, собственно говоря, я к вам и прибежал.
   - Ну что, тогда присаживайтесь, - нисколько не удивившись, ответил участковый, который уже привык к необычной манере товарища Душного высказывать свои мысли. - Присаживайтесь и рассказывайте по порядку. Кто, где и когда.
   Павел Сергеевич послушно опустился на стул.
   - Кто - не знаю, но описать могу. В сером костюме, худой и решительный, но искать нужно другого, постарше. Он у них главный...
   - Минуточку, минуточку! Не спешите, - перебил Виталий Борисович, - давайте с самого начала.
   - С самого начала?
   - Да, с самого, что говорится, начала, - кивнул головой участковый.
   - Не получится с самого начала.
   - Почему?
   - Не видел я начала, поэтому, извините, ничего сказать не могу, - страшно бестолково объяснился Павел Сергеевич.
   - Хорошо, начните с момента, который считаете главным.
   Управляющий делами облизал пересохшие губы.
   - Водичка есть?
   - Холодный кипяток.
   - Вы пьете?
   - Пью.
   - Тогда выпейте, - попросил Павел Сергеевич, - да, да, я вас прошу выпить водички.
   Участковый налил сначала себе, а затем и посетителю. Молча выпили.
   - Виталий Борисович, - начал товарищ Душный, - поймите меня правильно, возможно, мой рассказ покажется вам в высшей степени странным. Да и рассказа как такового нет, потому что нет и события. Если в двух словах - планируется преступление.
   - Преступление?
   - Именно! Преступников четверо. Один из них покойник.
   - Как покойник?
   - Покойник - часть их плана! Дерзкого и отчаянного плана ограбить банк! И покойник нужен, чтобы ввести вас в заблуждение, сбить со следа!
   - Хорошо, - не моргнув глазом, продолжил участковый, - один покойник, кто остальные?
   - Помните, я вам говорил о странном госте, который меня укусил? Так вот - он у них за старшего. Он и по возрасту старший и в деле тоже. Второй его родственник, а вот третий... третьего я не знаю. Но этот третий задумал свой собственный план и желает обмануть компаньонов.
   - Понимаю, - кивнул участковый, - забрать деньги и оставить своих подельников с носом. Верно?
   - Отчасти верно, потому что денег уже нет.
   - Как нет?
   - Деньги забрали совсем другие люди, кто именно - я не знаю. Но их забрали.
   - А что собираются грабить преступники? - растерялся Виталий Борисович.
   - Какие преступники? - уточнил управляющий делами.
   - Ну эти, четверо.
   - Они, наивные, полагают, что будут грабить банк. Но денег-то там нет! Денежки уже давно тю-тю.
   Виталий Борисович налил себе еще водички, тотчас ее глотнул и поднял указательный палец вверх, словно призывая к вниманию.
   - Если я вас правильно понял, планируется три преступления! Точнее, одно уже совершилось, а вот два на подходе. И действует, по крайней мере, две устойчивые криминальные группировки, уже имеющие на руках труп.
   - Именно так, - закивал Павел Сергеевич.
   - Однако напрашивается вопрос, а как вам стало об этом известно?
   - Мне?
   - Да! Уважаемый Павел Сергеевич, как вам стало известно о трех преступлениях?
   - Дело в том, что я сегодня на удивление крепко спал, - признался управляющий делами, - настолько крепко, как не спал уже давно. Обычно я не сплю, а проваливаюсь в паутину своих собственных мыслей и видений. А нынешней ночью со мной что-то произошло. Как ребенок улетел в сказочные миры...
   - Вы хотите сказать, вам это все приснилось? - задал наводящий вопрос участковый.
   - Утверждать, что мне это приснилось, я не могу, - после некоторого раздумья ответил Павел Сергеевич, - но и возразить также не имею права. Как мне показалось, я стал свидетелем событий, которые... в этом месте возникла непродолжительная пауза, которые еще не произошли.
   - Событий, которых не было?
   - Они должны произойти в самое ближайшее время. Когда именно - я не знаю, но участников этих событий я видел, и ошибка исключается.
   Окончательно идиот свихнулся, подумал Виталий Борисович, не сидится ему в своем морге, надоели ему покойники, призраки житья не дают - то в голову залезут, то за руку покусают. Как тут поступить, что сказать? Он же участковый, а не психиатр.
   - А черта с ним не было? Славянская внешность, картавит, - поинтересовался вдруг товарищ Шумный.
   - Черта?
   - Как я их, дорогой мой, арестую, если они не совершили преступления? Сами же сказали, планируют, готовятся, но еще не совершили! А вот черт у меня по делу проходит. Сперли намедни машину леса. Заявление потерпевшего имеются, свидетели, все законно. Вот кабы, вы мне, Павел Сергеевич, ориентировочку на черта дали, тогда вопросов никаких! Не могу я твою банду арестовать, не имею полномочий. Мечтать и планировать не запрещается. Нет такого указа, чтобы за помыслы в тюрьму сажали.
   - И что же делать?
   Управляющий делами явно выглядел расстроенным.
   - А и сам не знаю, - честно признался участковый. - Меры, конечно, принять нужно, но какие?
   - Виталий Борисович, а вы про черта серьезно?
   Товарищ Душный уставился на участкового несколько удивленный.
   - Да уж куда серьезней! - ответил участковый и тоже серьезно. - Прогресс он везде прогресс, и темные силы не исключение.
   - А почему славянская внешность?
   - Видно, черт отечественный, и данный факт подтвердили оба свидетеля. А один утверждает, что играл с ним в карты.
   - С чертом в карты? - не поверил Павел Сергеевич.
   - В очко! Представляешь! Говорит: а мне хоть с чертом играть! Свидетель-то! Вот черт и пришел. С рогами, хвостом, все как полагается - сел за стол и принялись играть.
   - А свидетель?
   - А что свидетель! Выпивший изрядно, тем не менее, кое-что запомнил. Но проигрался, как сам признался, а потом и в драку полез.
   - С чертом в драку! Вот молодец!
   - Я тоже так подумал, - признался Виталий Борисович, - в слух, конечно, ничего не сказал. При исполнении все же, да и не поощряем мы рукоприкладство. А сам решил: молодец лесоруб! Отчаянная голова! Черт перед ним или сам сатана, приложился от души. Синяк показал - ссадина на руке осталась. Он же чумазому в лоб попал и не один раз! Утром встали - нет леса! Спиленные, аккуратно сложенные бревна исчезли!
   - Так это лесоруб бревна проиграл? - сообразил Павел Сергеевич.
   - Выходит так. Но шельма не признался. Говорит: играть с чертом играл, но бревна не трогал.
   - И что теперь?
   Участковый вздохнул.
   - Еще один висяк, то есть дело, не имеющее перспектив. А тут вы, Павел Сергеевич, объявляетесь и просите арестовать какую-то банду.
   Вновь раздался вздох, но на этот раз вырвался он у управляющего делами.
   - А вы не такой как все, - произнес товарищ Душный, - я же сомневался - идти к вам или не идти. Решите, что не в своем уме гражданин, хотя многие полагают, что я и есть сумасшедший. А вы и на экскурсию сходили и чаю со мной попили. Понравился чай?
   - Хороший был чай, - кивнул участковый, - правда, правда, прекрасный чай.
   - Я-то знаю, что чай прекрасный, - тут же оживился Павел Сергеевич, - я же по жизни больше ничего не умею делать, только заварить чай. Меня и на работу не хотели брать. Я прежде в санитарах ходил, а там больной какой-то важный. Я, конечно, не знал, что он важный, предложил чаю, а он и согласился. И я тоже согласился, но признаюсь, не сразу - все же должность ответственная. Материально ответственное лицо! И какие-то бумаги подписывал, обязательства брал - все, как и полагается. И втянулся! Я вам по секрету скажу...
   Павел Сергеевич на всякий случай обернулся.
   - Люблю я свою работу! И она меня любит! Взаимная привязанность, что называется. А особенности у любого занятия есть, вот и у вас тоже особенности имеются. Хорошая работа, спокойная, усидчивости требует. Я еще с детства страшно какой усидчивый был. Все во двор - голубей погонять, мяч попинать, а я, знаете ли, совершенно равнодушен к подобным забавам. Скучно мне в футбол, и пташек кормить неинтересно. И мечтать я не любил! Представляете? Спрашивают меня, мол, Павлуша, ты кем мечтаешь стать, как подрастешь? Военным, наверно?
   Павел Сергеевич смешно хихикнул.
   - А у меня и мыслей никаких! Честно! Никем стать не желаю! Ни военным, ни летчиком - никем! А признаться - боюсь. Так все же, настаивают, летчиком или пожарным? Летчиком, говорю! Чтобы, дурачье, отвязались! А вы, простите, кем в детстве хотели стать?
   - Не помню, - честно признался Виталий Борисович, - давно это было, детство-то.
   - И не говорите! Так давно! А в памяти многое сохранилось, словно вчера произошло. Иногда мне кажется, что детство никуда не уходит! Если его не прогонять, а молодежь так отчаянно спешит с ним расстаться, детство возвращается. А старость это вовсе и не старость. Детство это! Конечно, я согласен, возмужание организма, прочие биологические процессы, половое созревание, наконец. Цветок самый последний и тот стремится исполнить свое предназначение, только у них это, простите, возвышенно получается и поэтично. Одухотворенно, что ли? Ну, вы понимаете, что я имею в виду. Да и существа мы наделенные совсем другой энергией - и хорошей, и плохой, а как возраст подошел, если еще повезет, так грустно становится. А к чему, собственно говоря, грустить? Ребенок же никогда не грустит! А преступление, Виталий Борисович, планируется. Дерзкое и опасное, и силы в нем сошлись подозрительные. Я это к тому, чтобы вы владели ситуацией. Кто-то должен же владеть ситуацией? А потом гражданская позиция. Всем же наплевать, если говорить откровенно. Позицию они заняли, но каждый свою. А чай пить заходите. Всегда с удовольствием и с радостью. Желаете с утра, можно с утра, вечерком - никаких проблем. Понимаю - время. У вас служба начинается, да и мне пора к себе бежать. Если все же справочку будете составлять, можно сослаться, скажем...
   Павел Сергеевич на минутку задумался.
   - На Алекса.
   - Какого Алекса?
   - Хорошо, - не стал настаивать управляющий делами, - если Алекс не подходит, пусть будет Юстас.
   - Что еще за Юстас? - не сразу сообразил участковый. - Ах, Юстас!
   - Ну да, тот самый Юстас, - довольный тем, что его правильно и быстро поняли, заулыбался товарищ Душный. - А связь можно держать по телефону, вы знаете мой телефон, он есть в справочнике на букву "м". Ваш я знаю - ноль два.
   Идиот! Размышлял про себя Виталий Борисович. - Состоявшийся идиот на букву "м"!
   - Я вам очень благодарен и за информацию, - заверил участковый, - и за вашу гражданскую позицию. Верная, абсолютно правильная позиция. Всего хорошего!
   Однако каково было удивление Виталия Борисовича, когда через пару часов он узнал, что банк все же грабанули!
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) А.Кочеровский "Везунчик Вако"(Уся (Wuxia)) К.Кострова "Скверная жена"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) С.Суббота "Драконий подарок. Королевская академия Драко ??"(Любовное фэнтези) О.Гринберга "Проклятый Отбор"(Любовное фэнтези) А.Кристалл "Покровитель пламени"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"