# Х.А.2.6

Броня Сопилка

глава 6. Вынос мозга. Быстро, качественно, с доставкой в указанное место.

id="gl1">

## Глава 6. Гравитация.


На этот раз она не отшатнулась, осталась стоять на крыше. Маньяк сделал шаг, другой и замер. Вид у него был неважный, и неудивительно, что Лина испугалась его тогда.

Но не сейчас.

- Привет, - сказала она и шагнула навстречу. - Я Лина, а ты?

Девушка испытывала некоторую неловкость, потому что ситуация напоминала анекдот, когда после жаркой ночи партнерша интересуется именем партнера. К тому же в их случае ночь была далеко не первой. Хотя до самого пикантного они ещё не добирались - сны удачно обрывались. Или неудачно, это как посмотреть. От пылающих щек её спасало только то, что имя она уже знала.

Пауза, впрочем, затягивалась. Мужчина из снов замер изваянием в двух шагах от Лины, и если бы не горящие глаза, пожиравшие её, как самый желанный десерт, впору было бы прыгать с крыши, чтобы нарушить неловкий момент. Вместо этого девушка недоуменно оглядела себя и внутренне рассмеялась. Она уже и забыла, что в тот день была одета в короткие шортики и минимаечку, ах, да, ещё в ремни страховки. Даже на вольнодумный взгляд Миры, Лина сейчас была почти обнажена, и, пожалуй, посмотреть маньяку было на что.

Кстати, теперь и она сама могла его рассмотреть.

Встрепанный, и местами дымящийся он живо напоминал сумасшедшего учёного: темные волосы торчали во все стороны, серая мантия, форменная алхимическая, изобиловала пропалинами и пятнами непонятного происхождения, лицо все в саже, недельная щетина всклокочена. Правая сторона пострадала больше, бровь почти обгорела - от неё осталось лишь два сиротливых пучка, часть волос над виском выгорело до короткого курящегося ёжика, ну и сажи на правую щёку пришлось больше. Длинный ровный нос перемазан чем-то синим, только тонкие губы, видимо, сжатые в момент некой катастрофы, оставались бледно-синеватыми, а вокруг глаз зияли ореолы смуглой белизны. Наверно работал в очках. Да, точно, вон они - лежат чуть позади. Под глазами хорошо заметны темные круги, вероятно, безумный гений корпел в лаборатории без перерывов на сон.

Между прочим, если дорисовать ему красную, потрепанную бандану, волосы свалять в косички-дреды и нацепить побрякушек - получился бы вылитый Джек Воробей из раритетного фильма о пиратах.

Однако, когда взгляды их встретились, она забыла обо всех ассоциациях, серые глаза завораживали и притягивали магнитом. Сам же их обладатель преодолел оставшиеся два шага в мгновение ока, и обнял Лину, крепко, до хруста костей.

- Я люблю тебя, - выдохнул он, прижимаясь губами к её виску, между прочим, так и не представившись.

Хотя к чему эти формальности?

- Я тебя тоже очень люблю, - прошептала Лина, зажмуриваясь и стараясь не вдыхать запах гари, исходящий от потрепанной одежды.


А открыла глаза на Полигоне.

Круглая луна искоса поглядывала сквозь своды, справа, чуть поодаль, диковинным живым кустом роились Дайровы хвосты, слева доносился тихий, но душевный храп кого-то из ребят. Судя по повествовательным интонациям - это был Йож.

"Правда, любишь?" - спросил голос в голове.

- Да, - не задумавшись, ответила девушка, и с запоздалым смущением встретилась взглядом с сидящим на её груди хомяком. - Извини, - она прикусила губу. Все-таки признаваться в любви наяву сложнее, чем во сне. Там все было так просто и правильно, а тут...

"Не бойся, - неверно понял её смущение Фиш... Фил, - истерить не буду".

Но его истерика сейчас волновала Лину в последнюю очередь.

Девушка вдруг задумалась над будущим, чего она просто не позволяла себе ранее, - чтобы самой не впасть в панику. Она предпочитала сосредоточиться на цели. Но по её достижении...

Когда Фил обретет свое потерянное тело (если обретет) и даже если он ничего не забудет... хотя, черт побери, лучше бы всё-таки забыл, - наверное, так было бы проще!.. В любом случае, эта любовь - странная. Сейчас Фил-Фиш привязан к ней, и никуда ему не деться, а что потом? Юные влюбленные студентки? Купальни?

Делить своего мужчину с кем бы то ни было Лина готова не была. Да даже знаки внимания, оказываемые хомячком Мире - за пироженку, и те её раздражали, и это приходилось тщательно скрывать. Потому что, если ревность хомячка к ней смотрелась забавно, то ревность девушки к хомяку попахивала сумасшествием.

Фил Шеннон оказался мужчиной видным и привлекательным, это было заметно даже сквозь копоть и щетину, и даже сквозь некий налет безумия. Впрочем, может ей, ослепленной любовью, показалось? Но периодическое зазнайство Фиша, например, при воспоминании о соперничестве с Вискасом за внимание девочек, намекало на то, что не одна она его оценила.

А ведь свободные нравы мужчинам-магам в этом мире практически предписывались. Женщинам тоже - не запрещались. Но Лину не вдохновляли походы некоторых магичек, в том числе студенток, в "дома надежды"[17] - идиотское название для аналога дома терпимости, ладно бы ещё удовольствия, но надежды? Вокруг этого ходила туча шуточек, из которых самой безобидной было уточнение: "последней". Работали там девушки без дара, и работа эта считалась вполне престижной, а уж прижить там ребенка - так и вовсе благодать. Случалось такое "чудо" редко, и ребенок получал приличное государственное довольствие до полнолетия, когда выяснялось, обладает он даром или нет. Если обладал - оплачивалась учеба в магической школе.

Одаренные дамы для посещения "дома надежды" надевали глухую маску, им предоставлялось первоочередное право на клиента. Которых там не обслуживали - им "дарили удовольствие". Кстати, залететь в таких случаях одаренные не могли - для зачатия любой девушке-магу нужно пройти обряд Связи судеб[18]. Для успешного его прохождения пара должна более-менее соответствовать друг другу по силе Дара. А у аристократов, как правило, был дополнительный пунктик - не связывать судьбу с простолюдинами, даже с сильными одаренными.


Самое странное - содержание домов надежды - входило в Заветы Божественной Семерки. Тезис: "хороший маг - довольный маг" - уходил корнями во времена становления мира. И долго Лина не могла понять, зачем это нужно. Лично она не имела контактов с мужчинами, и не страдала от этого. Глинн тоже вполне спокойно прожила почти год без сомнительных "удовольствий", да и большинство знакомых студенток посматривали на развлечения некоторых подруг, как на блажь.

Но кое-что прояснилось, когда Лина увлеклась древнейшей историей мира, под отводом глаз, проникая в библиотечный отдел для преподавателей. Правда, и там на интересующую тему имелись только легенды и предания, успешно перевиравшие все, что было неясно рассказчику. Но определённые выводы сделать все же удалось. Рассказ Ники и путешествие в древнюю подземку добавили красок в картинку.

После Конца Старого Света Боги, или первые маги, сделали всё возможное, чтобы очистить мир. Фактически они переписали его начисто, срыв зараженные земли, погребя под новыми горами мертвые города. Но немногочисленные выжившие все равно вымирали, дети почти не рождались, а если рождались - зачастую были "монстрами". Нормальный результат отравления радиацией и химикатами. В общем, мир был обречен. И тогда появилась "божественная кровь"...

Впервые увидев свою кровь в этом теле, Лина потеряла едва обретенный дар речи. Густая лиловая жидкость, при солнечном свете отдававшая синевой, ничуть не походила на алую артериальную, или даже темную венозную кровь. Хозяйка тела просветила Лину, рассказав о составе крови простых людей и аристократов, а так же о том, что истинные наследники "божественных ветвей" при смущении синеют, а не розовеют, "как плебеи".

"Божественная кровь", то ли занесенная с других планет, то ли выведенная опытным путем, оказалась спасением для человечества. Насыщенная не только железом, но и медью (чем выше содержание последней - тем синее оттенок), она давала организму повышенную защиту от остаточной радиации и большинства известных на то время болезней. Она передается от отца - к ребенку, а от ребенка, не всегда - но часто, к матери.

Таким образом, блудливость Безымянного бога, символический цвет которого лиловый, имела чисто практическую необходимость.

И, похоже, именно механизм распространения спасительной крови был закреплен в государственном институте Домов надежды. К этим выводам Лине пришлось додумываться самой, а ответ на напрашивающийся вопрос: почему же одаренным девушкам тоже дозволено это непотребство, - был банальным до пошлого. Чтобы не завидовали и не злились. Все-таки недовольный маг - это, действительно, бедствие, независимо от пола.

Впрочем, вряд ли блудил только глава пантеона, один он не сумел бы "покрыть" столько народу. Возможно, ему действительно "помогали" остальные божественные мужчины, а возможно были и другие способы смешения крови, например переливание. Откуда-то ведь взялись эти мужчины среди стабильно железокровных землян. Но тут были уместны исключительно домыслы. Все они могли прилететь с далеких звезд (сей нюанс завуалировано упоминался в одном из найденных мифов), а могли быть учеными, выжившими в катастрофе. Например, Желтый Вэб и именем, и способностями и символом - паук в паутине, - очень напоминал хакера. Как и его йожистый самозваный наследничек.

И все же основным носителем синей божественной крови казался именно Безымянный, овеянный ореолом загадочности одинокий Бог в лиловом одеянии с чайкой на плече...


Увлечённая своими размышлениями, Лина почти не слышала, вихрей, будоражащих мозг её хомячка, и спохватилась лишь, когда уловила вполне сформированную мысль: вернувшись в тело Фил был намерен предложить ей руку и сердце.

- Давай спать, - дрогнув в душе, но как можно безразличней, не подавая вида, что услышала, предложила она. - До утра, как минимум три часа, а завтра - тяжелый день.

Фил тоже вздохнул с облегчением.

Время для этого вопроса явно не подошло. Он - в теле хомяка, она - тоже самую малость не в себе. Кстати, нужно ведь учитывать мнение Глинн. Хоть малышка и заявляет, что хочет остаться с Линой навсегда, стать легендой, утереть нос вредным родичам, но вряд ли она готова связать свою судьбу с Филом, при упоминании которого в прямом смысле теряет сознание. Сомнительно, что от большой любви.

"А я готова! Вполне! - ворвалась в мысли упомянутая, подслушивавшая как обычно. Зря Фиш говорил, что Лине его не понять, ещё как понять... Ничуть не смущаясь, мелкая продолжила: - Он хороший, красивый. Все норм. Я не буду мешать".

"Но ты же его не любишь, - припомнила Лина "редкостного гада с трепещущими ноздрями".

"Люблю" - почти не запинаясь, выдала мелочь.

А Лину совершенно неожиданно кольнуло ревностью. Этого только и не хватало.

"То есть ты из любви к нему теряешься, когда мы говорим о нём? - она постаралась, подавить непрошенное чувство, но на место его влезло ещё худшее - сомнение: - Может это вообще твоя любовь? А я просто попала под её влияние?.."

"Не думаю, - все-таки стушевалась Глинка, - мне перед ним разве что стыдно... А вот ты точно его любишь, я же вижу! - горячо заверила она свою приживалку. - И он точно - хороший, и я честно не буду вам мешать!"

"Угу, пока не влюбишься. Погоди, а почему стыдно-то?" - сообразила, что её кольнуло в словах мелкой, Лина.

Но поймала лишь отголосок мыслеобраза: тоскливый крик чайки затихающий вдали, и Глинн снова скрылась в глубинах сознания.

- Писец, - выдохнула Лина.

"Какой?" - непонимающе уточнил сонный Фиш.

- Полный... пушистый, в смысле.

"Ты же спать собиралась", - проворчал он.

- Ты тоже...

"Спи уже..."

- Сплю...

Последней осознанной мыслью Лины было: Почему же Глинка стыдится Шеннона? И причем здесь, простите, чайки?


***


Уснуть в общем-то не получилось, но мысли текли расслабленно и спокойно. Последний сон расставил всё на свои места. Ну, почти всё.

То, что мои чувства взаимны, - окрыляло и умиротворяло. Мои ревнивые порывы больше не казались отголосками безумия, а те сны, от которых я прежде убегал, как оказалось, мы проживали с нею вместе.

Всё было именно так, как должно быть. А то, что как-то... через задницу, так это временно.

Сейчас я был практически уверен, что Док, в самом деле, прячет Шеннона в подвале, и ждет, когда блудная душа вернется домой. Пожалуй, напрягала вероятность всё забыть, но отчего-то я не сомневался, что я снова полюблю Её, только увидев.

Я лежал на мерно вздымающейся груди девушки и смотрел в небо. Лучше бы, конечно, это она на мне лежала, но... всему свое время.

И, да, это хорошо, что она не слышала, или сделала вид, что не слышала... Сейчас такой разговор был неуместным, а предложение руки и сердца от хомяка - в лучшем случае, выглядело бы жалко. Но, тем не менее, пройти обряд и связать судьбу с ней я планировал в ближайшее время.

Как только вернусь...

Некий необъяснимый страх потерять сокровище червячком тыкался в основание черепа. Не хотелось отпускать её ни на минуту, как будто я и правда искал её веками, и вот нашел, и ни за что не отпущу, не отдам неизвестности.

Я не хочу ничего забывать!

Чтобы отвлечься, я снова перебрал в уме то, что вспомнил на крыше диковинного здания в чужом мире.

План коварного завистника сработал.

Молодой, одаренный не только магически, но и живым пытливым умом, и излишней самоуверенностью, я ухватился за поданную Волкано идею, и, несмотря на недовольство Дока, занялся разработками телепорта. Тайно. Я вообще всегда протестовал против запретов, родители это знали и, в случае чего, убеждали другими путями. А Кройзис до того времени мне ничего не запрещал, даже о телепорте поначалу просто рассказал пару печальных историй, а также пояснил ключевые ошибки в моих расчетах. И решение отложить разработку в сторону принял я сам, благо было чем заняться и без этого. В общем он умело направлял мои интересы, особо им не мешая.

Если бы он не вспылил, когда я снова пришёл к нему со своей старой идеей, если бы не отнял тетрадь с расчетами и не выгнал меня пламенем. Если бы я не увидел эту тетрадку на его столе через неделю - я-то думал, он её просто сжег...

Волкано удалось посеять сомнение, а Док удобрил почву для его созревания.

Я сумел незаметно наложить на свою лабораторию заклинание абсолютной защиты - вакум-арма, то самое, что делает защищенное помещение непроницаемым для слежки. Но не активировал до поры до времени.

А затем я "уехал по приглашению в АСЭф". Отпускать меня Док, мягко говоря, не хотел, так что напоследок мы хорошенько повздорили. А в ночи я вернулся и заперся в лаборатории с кучей запасов, твёрдо вознамерившись добиться невероятного успеха. Потерянная тетрадка меня не смущала. К тому же я увидел, как перемещается Дайр, и у меня родилась новая "гениальная идея".

Глупец. Жаль, ректор не отдал приказа Стражу меня не впускать.

Впрочем, иначе я не встретил бы Её.

Замечательная защита, Вакум-арма, меня и подвела. Или спасла. Когда эксперимент вышел из-под контроля, меня, вместо того, чтоб распылить ровным слоем по стенам лаборатории, швырнуло в алямрем, в иную явь, - прямиком на крышу к Лине. Словно к половинке из сказочки Ники...

А может?.. - я напрягся. - Может правда это? Может, так и работает сила притяжения половинок, прошивая мироздание невидимыми натянутыми нитями?.. Не зря же теперь, стоит отойти от Занозы подальше, и меня начинает тянуть к ней?..

Я снова расслабился, с блаженством ощущая, как от девушки тянется множество невидимых иголок, словно пришивая меня к ней...

Приятная иллюзия...


***


- Вставай...

Странно, я всё-таки уснул, и нас с Мурхе разбудила Мира.

Солнце ещё не поднялось, но серое небо на востоке окрасилось во все оттенки золота, трепетно отразившегося в глазах моей Занозы, таких уютно сонных, что захотелось сгрести её в охапку и баюкать...

Она удивленно дернула бровью и усмехнулась.

М-да. Эмоции нужно контролировать, а недосып этому не особо способствует.

Впрочем, не выспались все.

На Полигон наша компания прибыла глубоко за полночь, а затем Дайр... отказался уходить. Мало того, он потребовал от нас использовать магию: не запустить на потеху скромные флашки, светляки, ручейки, а серьезно поколдовать. Как он упрашивал - отдельная история. Мурхе мозг на изнанку вывернула, но поняла. А потом заявила:

- Ну, раз так просят, то давай устроим тренировку.

Следующая пара часов ушли на усиленную магическую соковыжималку. Дианир с Глинн сразились в учебной дуэли, в которой девушка отрабатывала свой новый комбинированный щит, попутно пытаясь объяснить любознательному воднику, как этот щит у неё получается. Основная проблема была в том, что она и сама толком не понимала этого. За основу - была взята вязь стихий, продемонстрированная нам разбойниками в подземелье. А потом Глинн "взяла элементалей" (то есть попросила Лисса с Тан), и свернула их в кокон солиды (или они сами свернулись), окружив его воздушным вихрем. Такой щит уводил атакующие заклинания по касающей, а при прямом попадании отбивал в самого Зорхира. Если бы не вездесущие призрачные хвосты Дайра и свойства Полигона, на нем бы живого места не осталось. Водяные стены, которыми мальчишка пытался раздавить скорлупу щита, тот просто испарял, а через водяное лассо беднягу шарахнуло молнией.

- Обалдеть, - выдохнул он. - Ты действительно можешь вызывать молнии?

Мурхе поморщилась. Тандеркэт сымпровизировала, как обычно, хотя девушка и просила её не высовываться.

- Изредка, - проворчала в ответ, но и этого с головой хватило для победных криков и восторженных танцев Ёжика.

Так и не пробив защиту Мурхе, водник оделся в высшую ледовую сферу[19] - неслабо для недоучки, - и предложил атаковать. Глинн стянула с себя щит, скрутила из него небольшой, но концентрированный вихрь и с воинственным криком: "лунатик-вьюжн!" - запустила в сторону мальчишки.

Элитный щит снесло напрочь. Вместе с Дианиром, которого прокатило по травке арены до подножия зрительских трибун.

- Ой, прости! - кинулась к нему Мурхе. - Я не ожидала, что такая убойная хрень получится.

От поданной руки мальчишка отказался - встал сам, отряхнулся и высушил мокрую одежду, а затем неуловимым движением направил в сторону соперницы волну сырой силы, вреда не причинившей, но толкнувшей. И ноги Глинн заскользили по катку, в который Дин коварно превратил мокрую траву. Вскочив, разозлившаяся Заноза, запустила десяток вихрей с огненной начинкой, из которых до цели добрался лишь один. Да и тот не особо навредил, даже Дайру не пришлось вмешиваться. Зато через мгновение, она снова сидела в луже и хлопала глазами. Затем плюнула, натянула на себя свой щит, и стала нарезать круги вокруг противника, периодически швыряя в него то флашками, то своими "лунатиками", только поменьше, но тоже, неплохо пробивавшими при прямом попадании. Спасением от них было исключительно маневрирование.

Я наблюдал и улыбался, было приятно видеть, как только освоившая Дар (Дары) Глинн успешно сопротивляется одному из сильнейших студентов Академии, тем более, что страдало, главным образом, его самолюбие. Самые удачные её выпады я сопровождал огненными цветами и мысленными криками "Браво!" "Ты мой герой!"

Правда, горделивое: "моя школа", - звучало очень-очень тихо, ибо до сих пор я таких комбо не видел, и тем более не мог учить им Занозу.

Впрочем, Зорхир, её все-таки щадил. Я заметил множество моментов, когда он мог уложить Мурхе на лопатки, но не делал этого. Глинн или слышала меня, или сама их замечала, но, кажется, злилась от этого ещё больше. И естественно допускала ещё больше ошибок. Но, в конце концов, взяла себя в руки. Молодец. Опыт - дело наживное. Да и, надеялся я, ей не придется промышлять боевой магией. Тьфу-тьфу, войн не предвиделось, а к границам с монстериями[20] я постараюсь её не подпускать. Да и в битве с монстрами мастерство дуэли - ни к чему. Там главное хороший щит и широкий массовый урон.


Слабенький, как маг, Йож носился вокруг с кристаллами и записывал "эпический бой для потомков". Пару раз чуть не поймал рикошет, но бдительный Дайр перехватывал заклинания на подлете, вызывая бурный восторг рыжего.

- О-о, какой момент! - восклицал он. - О-о, это просто протрясно!

Мира же химичила с эфиром. Добыв из бездонного рюкзачка мольберт и краски, она рисовала. То ромашки, тут же материализовавшиеся бледными звездами в траве, на безудержную радость Дайра. То каких-то длинноволосых дев в разноцветных многослойных халатах, воздушных, летящих, казалось они одеты в цветной ветер. Срываясь с холста, они некоторое время носились по Полигону, пока не рассыпались искристым крошевом Дайру на поживу. Были там и многохвостые лисы, вроде той, что эфирщица изобразила в свой первый приход сюда, и невероятные по хрупкости и утончённости узоры, причудливо преломлявшие свет луны, поднимаясь под купол, а бабочки - пестрые и однотонные, мелкие и огромные - взлетали ввысь едва ли не за каждым взмахом кисти чудесной художницы.

Взмокший член-корреспондент просто рвался на части, стремясь запечатлить и эту феерию, и не менее фееричную дуэль.

Даа...

Пожалуй, с таким шоу незазорно выступать на главной столичной арене...


Неудивительно, что спать мы решили прямо на Полигоне. Страж, добрейшей души существо, открыл какую-то подсобку и притащил в зубах пару одеял, остальные -ребята взяли сами и устроились на короткую ночёвку под почти открытым небом.

Романтика, угу.

А утром, отчаянно зевая, выдвинулись в Академию.


***


Когда Мурхе приподоконилась и начала закрепляться, меня посетило глубокое чувство дежавю. Хотя, в общем, я и согласился с её доводами, всё же не понимал, зачем нам опять заходить через окно. Чтобы позлить хозяина?

- Если мы, действительно ему нужны, то не всё ли равно, как мы зайдем? А так мы быстрее это поймем - это раз. Получим возможность бежать в один рывок, а не в десяток, или сколько там дверей до кабинета Дока, - два, - перечисляла Глинн шепотом "веские" доводы, попутно снимая запирающие заклятия на окне. - К тому же так мы сразу попадаем в кабинет, а не маринуемся у порога.

"Признайся, ты просто разучилась ходить через двери".

- К ректору - точно. Ни разу через двери к нему не ходила.

"Так говоришь, будто через окно каждый день наведывалась".

-Ха!

"Нам все равно спускаться в подвалы - так зачем нам на третий?" - не унимался я.

- В подвалы ведет отдельная лестница - из кабинета Дока, и тебе, мой пронырливый друг, как никому другому, должно быть это известно.

Известно, да. Но мне почему-то было не по себе.

- К тому же, кто нам откроет? Леди Ша пользуется своим ключом, и на моей памяти иным образом эта дверь не отворялась как минимум пару лет.

Всё верно, но меня не отпускало назойливое неприятное чувство, и когда я понял что это гшивров стыд(!) - да, мне было банально стыдно являться пред очи своего бывшего учителя, как жалкий вор(!), - я плюнул и согласился поддержать традицию нетрадиционного проникновения.

- Жалкий?! - возмутилась шепотом девчонка. - Да ты имеешь дело с лучшим вором Кантополя!

"Даже так?"

- Ой!.. Я что это сказала? - пискнула она, и с досадой просипела: - Глиинн.

"Опять мелкая прорывается?" - хмыкнул я.

Значит, лучший вор? А я думал обыкновенный. Хотя обыкновенного - или давно загребли бы в гильдию, или изгнали из города. Как вольный наёмник, может цениться только виртуоз своего дела. Я покосился на увлеченно шепчущую свою абракадабру и кракозябру девушку, совершающую пассы над зачарованным окном.

- Кстати, нас ждали, - отвлекая меня от темы, сообщила она.

"С чего вывод?"

- Заклинания на запорах те же. Надежные, конечно, но однажды уже мною взломанные.

"Ну, да, я бы сменил, если бы не хотел тебя видеть снова".

- Вопрос только - зачем нас ждут? - прошептала девушка, протискиваясь в приоткрытое окно.

"Вопрос хороший".

- Могу ответить, дорогая гостья.

"А! Гшывр! Нельзя же так пугать!" - усилие, какого стоило мне удержаться на месте и не сигануть с плеча занозы наружу, непередаваемо. Мы, в общем-то, и не планировали скрытного проникновения, как раз на встречу с Доком и рассчитывая, но надеялись, что успеем войти и осмотреться - Дайр уверял что хозяин шарится в подвале и пара минут в запасе есть.

"Вот чудовище! При встрече - хвосты ощипаю!"

Чудовище что-то такое провыло, то ли матерное, то ли ехидное. Изменник. А мы-то его на Полигоне развлекали. И главное, как умеет в доверие втираться. Второй раз обманул!

Глинн тоже дернулась бежать, но, уже просунув руку в окно - и почти вывалившись из него, - замерла и медленно втянулась обратно. Неужели её Док скрутил магией? Я вроде никаких заклинаний не ощутил.

- С добрым утром, д... профессор, - несколько нервно поздоровалась девушка, настороженно вглядываясь в темный угол, где в прошлый раз мы обнаружили логово Дока. - Решили не запирать меня в этот раз?

- Бесполезная трата сил, всё равно порвешь путы - ищи тебя потом, - донеслось скаредное, неожиданно с другой стороны - от письменного стола.

Глинн резко обернулась, но и там никого не увидела.

- В прошлый раз мы с вами так и не поговорили, а жаль, - тем временем сокрушался невидимый собеседник, перейдя на официальное вы. Теперь от лаборатории. - Кстати, вы не в курсе, что в гости принято ходить через двери. Не поверите, весьма удобный способ.

- Не в данном случае, - Мурхе почесала затылок, уставившись в потолок, словно ожидала, что в следующий раз голос донесется именно оттуда.

А через мгновение в паре метров от нас разряды очертили мужскую фигуру. Сияющей сетью они поднялись до макушки обнаруженного невидимки, затем взметнулись к потолку, где материализовались в серебристую Тандеркэт. Миг - и она свалилась на голову хозяина помещения, пошатнувшегося скорей от неожиданности, чем от её веса - откуда вес у бесплотной молнии? - а оттуда спрыгнула к Глинн. Кошатина размером с молодую пантеру скромно спряталась за спину девушки, лишь искоса поглядывала на мужика с дымящимися темными, несмотря на пробивающуюся седину, волосами. Мужик без тени такта, или тем паче скромности, разглядывал кошку, не спеша метаться или гасить местами тлеющую мантию. И на того жуткого, лохматого и седого типа с горящими глазами, что пытался поймать нас в прошлый раз, он походил меньше всего. Хотя, неправда. У этого тоже горели глаза.

- Дежавю, - пробормотала Заноза.

"Вообще не похож", - не согласился я. Хотя как раз Дока я в нём узнал. Такого, каким он был при первой нашей встрече. Сколько? Пять? Восемь лет тому?

- Разве вы не в курсе, - повторяя манерный тон ректора, спросила Глинн, - что скрываться от гостей за иллюзиями - моветон?

- Ой, кто бы говорил, - неожиданно тепло и совершенно неаристократически хмыкнул Док. - Чаю?

И весело рассмеялся, глядя на растерявшуюся Мурхе.


***


Лине очень сильно захотелось выпрыгнуть в окно и улететь на край света. На всякий случай. Было что-то в смехе ри-Кройзиса такое, отчего разом вспомнились и легенды о безумном ректоре, и сомнения Дайра насчет этого. А ведь, наслушавшись Ворона, она почти поверила, что Док лишь прикидывался безумцем.

Собственно, почему прикидывался? Сам-то он сказывался просто слишком занятым. И даже исполнял кое-какие обязанности - носила же ему на визу бумаги Жюли ри-Шайталь. О безумии же говорили, именно, что легенды. Нынешний внешний вид его тоже убеждал в респектабельности: никакой дремучей бороды, засаленных патл, замызганной древней пижамы. Если бы не выходка Тандеркет, прожегшая сотню мелких дырочек на серой мантии и слегка проредившая шевелюру, он смотрелся бы импозантным ученым, даже не старым - лет сорок по меркам бездарей. С дырявой мантией, чадящей дымками, это был - ученый после неудачного эксперимента.

- Дежавю, - глядя на это зрелище, подумала она, и, кажется даже, вслух.

В таком виде Док был до боли похож на её маньяка с крыши. Разве что черты грубее, четче прорисованы. С отпечатком жесткости и высокомерия: более тонкие губы, наверняка часто сжимаемые в нитку при недовольстве, более широкий нос - вот уж чьи крылья способны в ярости трепетать; каштановая короткая бородка с проседью - не недельная щетина, как у её маньяка, а аккуратно выбритая в форме якоря. Хотя - битая разрядами - она местами подгорела, но с тонкими усами смотрелась вполне щегольски.

Весьма приличный ученый маг, сильный, опасный.

Вот только смех.

Смех был неестественным, заставлявшим напрягаться и пятиться, хотя особо и некуда - разве что в окно, в самом деле. Фиш тоже заметил нотки истеричности в веселье Дока и забеспокоился. От последнего рывка Лину удерживало только то, что ректор так и не попытался её запереть - оконный проем был свободен от заклинаний.

Док вдруг резко успокоился, похоже, заметив маневр девушки, готовой бежать в любой момент, переменился в лице - куда только девалась высокомерная гримаса? - и засуетился над чайными принадлежностями.

- Тебе какой? Черный, зеленый, красный? Молока добавить? Сахару? Да... да, где-то у меня точно был сахар, - забормотал он. Воду он вскипятил в стеклянной колбе емкостью литра полтора. В соседней колбе вяло пузырилась ядовито-розовая субстанция. А поиск сахара Док начал с подозрительных коробочек с ингредиентами. - Нет, не то... мм... тьфу, гадость какая... Ой, прости, юная леди, - профессор оглянулся на девушку и неловко поправил на носу темные круглые очки - когда только успел нацепить? Очень темные. Они полностью скрывали глаза и бушующий в них огонь. - Вот, я нашел... сахар.

Глинн показалось, что это была та самая баночка, после проб содержимого которой уважаемый ректор отплевывался, и поспешила отказаться от сахара. И от чая, на всякий случай. И вскоре поняла, что не зря. Мужчина снова потянулся к импровизированному чайнику и повернулся, держа в руках серебряный поднос с пятью тончайшей работы фарфоровыми чашками, наполненными дымящейся жидкостью. Разного цвета. И если чёрную, вязкую даже на вид, - можно было принять за исключительно крепкий чай, а мутно-белесую с коричневатыми разводами - за чай с молоком, то красная, как маков цвет и изумрудная, что вешняя листва, и да, ещё ядовито-розовая - с чаем и, вообще, с известными в этом мире напитками никак не ассоциировались.

- Ты, правда, не будешь чай? - губы мужчины дрогнули, уголки их поползли вниз, а брови наоборот потянулись вверх внутренней частью, складываясь печальным домиком.

"Только плакать не надо!" - поймала Лина ворчливое мнение Фиша, удивительным образом совпадавшее с её собственным.

И тем неожиданней оказалась атака. За окном взрыкнул Дайр, но на правильную трактовку сигнала времени не нашлось.

Яростное пламя рванулось из груди ректора гигантским огненным змеем и мгновенно обвило девушку. И хлещущую искрами кошку. И ринувшегося ей на помощь Лисса.

"Офигеть, - мельком подумала Лина, заметив этот порыв, - а меня кто защищать будет?" - Но еще через миг ей стало не до того, что её Хранители как-то излишне увлеклись друг другом.

Как Док подходил, девушка не заметила. Казалось, он таки освоил искусство телепорта. И теперь, глядя глаза в глаза, едва не касаясь кончиком носа её собственного, для чего ему пришлось склониться и нависнуть над ней, ри-Кройзис прошипел:

- Сскажжи, мне дитя, раз ужж разум вернулся к тебе, что ты знаешь о Шшенноне? Ты же любила его, маленькая ззлодейка. Что ты ссс ним сделала?

И в этот момент ни у Фиша, ни у неё самой, не осталось сомнений: Леон ри-Кройзис безумен. И очень, очень опасен.

Душа Лины упала в пятки. И встретилась там с паникующей Глиннтиан.

"Нет! Нет! Он не может знать! Он блефует! Скажи ему, что я не виновата!!!"

Кстати, ноздри ректора действительно трепетали. Казалось, вот-вот из них вырвется пламя и он... взлетит.

"Погоди, в чем не виновата-то? Что ты хочешь этим сказать?"

Но Док не дал вытрясти ответ из мелкой, ухватив девушку за плечи - ткань под горячими ладонями начала тлеть. Пламя бушевало в его в глазах, обжигая её собственные, но зажмуриться не получалось. В глаза, словно вставили спички - зажженные. Через этот контакт ректор вламывался в мозг, ощущение отдаленно напоминало вторжение Крис-Крыса в голову хомяка. Только больнее в десятки раз.

"Угу, я ему очень дорога", - вспыхнула жалкая мысль и тут же растаяла. И ведь объяснить ничего невозможно, и воспротивиться натиску не получается - тело парализовало, а все силы уходили на защиту мыслей - слишком много опасных секретов хранилось в их с Глинн голове.

Сколько времени продлилась эта пытка - было непонятно. Казалось, вечность. Но страх умеет растягивать ощущения.

Когда всё внезапно прекратилось, Лина ещё с минуту стояла, не в силах вздохнуть или пошевелиться, или открыть слезящиеся глаза, в которые словно соли насыпали. Вместе с перцем. Невероятным усилием воли она окружила себя щитом огненной солиды, хотя сейчас предпочла бы окунуться в прорубь или одеться в ледовую сферу, как Дианир, и только странный грохот заставил посмотреть на мир. Сфокусировалась она тоже не сразу, зато, когда разглядела источники шума, не удержалась от нервного смешка.

Хомяк верхом на Лиссе носился по кабинету с воинственным писком - благо тут было, где развернуться и разгуляться. Позади, мерцая, как сбоящая голограмма, зигзагами металась Тандеркэт, периодически отстреливаясь молниями. За ними вился огненный элементаль ректора - длинный красный змей о множестве лап - сосчитать их Лина даже не пыталась, - с пышущей жаром чешуей и весьма агрессивным хвостом, добивающим всё, что не попало под лапы Хранителей и его собственные. Зубастая пасть то и дело щелкала у кошачьего хвоста - чем-то Танечка ему не приглянулась (или приглянулась) - и змей повторял именно её маневры, отвлекаясь на Лисса с Фишем, лишь когда тот неприцельно швырялся флашками. Пылающая грива, скрывавшая большую часть морды рептилии и украшавшая спину вместо гребня, рвалась на части, и клубами огня некоторое время неслась следом, а потом по инерции вылетала из потока воздуха и впивалась в стены, шторы, шкафы с ингредиентами и книжные полки, столы, а также в пол и потолок.

По центру кружились бумаги и паленый пух из подушек дока, воняло реактивами и гарью, Всё, что могло биться, казалось, уже было разбито, но эти "эфемерные" создания находили всё новые и новые жертвы, гвалт стоял катастрофический, а от полноценного пожара спасал лишь сидевший на подоконнике Страж. Его бесцветная шкура, отражая всполохи творящегося вокруг безумия, казалась рыжей, хвосты, напитавшиеся огнем, сами были похожи на языки пламени, а выражение его морды оказалось просто бесценно: явно радостный оскал, зеленые очи, светившиеся непередаваемым удовольствием, торчавшие столбиком уши, прижимавшиеся к вискам при особенно немузыкальном дребезге. Словно почувствовав на себе взгляд девушки, Дайр ей подмигнул.

Лина приподняла левую бровь. На мгновение показалось, что на неё, лукаво улыбаясь, смотрит человек. Сморгнув - глаза все ещё слезились, немудрено поймать глюк, - девушка увидела нормального ревуна, впрочем, всё такого же веселенького: он даже пританцовывал передними лапами, кроша когтями подоконник.

Вяло подивившись его поведению, Лина ещё раз огляделась: не оставляло ощущение, что чего-то в этом бедламе не хватает. Или кого-то.

- Блин, куда он подевался опять? - девушка уже целенаправленно поискала взглядом безумного гения, его отсутствие заставляло нервничать, хотя при желании он бы уже давно её поджарил.

Хранители с Фишем к раскрытому окну не рвались, из-за Дайра ли, перекрывшего выход, или из-за временной недееспособности Лины. Сама девушка стояла посреди комнаты, и служила своеобразным эпицентром смерча из её хранителей и элементаля ри-Кройзиса.

"Надо уходить, как-то переоценили мы адекватность ректора".

- Дайр, выпустишь нас? - едва слышно спросила она у Стража, но тот услышал, снова глянул на неё и задумчиво кивнул, чуть склоняя голову в сторону. Не поймешь - то ли, да, выпущу, то ли придумай что-то другое. Но на гадания времени не было, в голове словно горел фитиль, и огонек, скворча, подбирался к крупным запасам взрывчатки.

- Филипп! - заорала она, когда хомяк был ближе всего: - Сюда! - и приготовилась сигать в окно прямо сквозь Стража. Если он согласен их выпустить - растуманится.

Но зато Ф. и Ш. оказался не готов реагировать на полное имя, проскакав на Лиссе мимо и с грохотом опрокинув очередной стеллаж. Змея занесло на повороте, и он уронил соседний, шатавшийся из-за оттолкнувшейся от него Тандеркэт - для маленького бесплотного создания, каким её почему-то считал Фиш, она была слишком материальной. А потом воцарилась тишина, на краткий миг перелета к очередному несчастному шкафчику, но этого мига хватило, чтобы болезненно обостренное внимание уловило звяканье в противоположной от шумной компании стороне.

Лина крутанулась на месте, уставившись на чайный столик, стоявший в уголке между спальной частью и рабочим столом. Рядом примостилась пара пестрых кресел, и этот уютный гарнитур оказался подозрительно не тронут всеобщей разрухой, даже поднос с чашками стоял на столике, как ни в чём не бывало, и девушка поморщилась, пытаясь вспомнить, когда его успели туда поставить. Но самым интересным было то, что красная жидкость, здорово смахивавшая на кровь из прошлой жизни, покачивалась, да и уровень её в чашке заметно снизился. Прищурившись, Лина всмотрелась в узор спинки кресла, от которого рябило в глазах, и без того ловивших зайчиков после недавнего контакта с пылающими очами ректора. Но когда перед лицом пронеслась шайка-лейка с хомячьим гиканьем и треском электрических разрядов, на кресле обнаружился мирно попивающий чай Леон ри-Кройзис. Мантия его была такой же пестрой, как кресло, но постепенно блекла и серела.

Приглашающим жестом ректор указал на соседнее кресло и улыбнулся - очень мило, даже слегка застенчиво, стиснув губы, уголки которых подрагивали. И взгляд больших прищуренных глаз при этом стал хитрым-хитрым, и пламя в них больше не плескалось

Лину пробил озноб. Хренов ректор опять сменил личину, и этот хоровод образов выбивал из колеи, не давал связно мыслить, вызывая подспудное желание убежать прочь. Хотя почему подспудное? Желание оказаться подальше от этого опасного человека было весьма явным. Но в то же время - очень хотелось понять, что же у него в голове.

Девушка осторожно приблизилась, стараясь не упускать из вида ректора-хамелеона. Казалось, стоит отвести взгляд - и он снова исчезнет. Или появится рядом и влезет раскаленными клещами в голову. Как назло, Фил и хранители были заняты игрой "укуси товарища за хвост". А без них Лина чувствовала себя обнаженной, прекрасно осознавая, что огненная солида - не будет помехой для сильнейшего в мире безумца.

- Отзовите вашего дракона... пожалуйста, - голос все-таки дрогнул. Сохранять хорошую мину в этой игре было непросто. Ещё аукались последствия ужасающего давления при попытке ментального взлома, и дико болели глаза - моргать она тоже не хотела, опасаясь манипуляций собеседника.

- Пусть поиграют, видишь - им весело, - ответил ректор бархатистым, обволакивающим сознание голосом. По спине девушки снова промчался строй мурашек, от которых она вздрогнула, и все-таки сморгнула - и по горячим щекам покатились слезы.

Она не ошиблась, закрывать глаза не стоило. Жуткий тип оказался перед ней в мгновение ока. Лина отшатнулась, и едва не упала, наступив на какую-то мелочь из рассыпанного по полу хлама, но её поддержало что-то мягкое и упругое. Нервно обернувшись, она обнаружила, что это пара Дайровых хвостов, все ещё рыжих в отсветах пламени. И на удивление не колючих, а - пушистых. Но разобраться с этой странностью ей не дали, и девушка только успела сообразить, что Дайр их не выпустит. Что это именно он заманил их сюда, возможно, отрабатывая хозяйский приказ. На душе стало паршиво и гадко. Всё-таки она не прекращала верить в его дружбу, но теперь...

Всё не то, чем кажется? - печально подумала Лина, прежде чем её коснулись горячие руки хозяина призрачного злыдня.


***


Когда Док явил нам всю глубину своей невменяемости, попытавшись взломать сознание Мурхе, я понял, что дело плохо, а наши надежды наивны и несбыточны. "Интрарэссэ" - заклинание запретное. И ведь именно Док рассказывал мне о нем, и именно он предостерегал от него.

Сильные маги и ессеты могут и без специальных заклинаний улавливать поверхностные мысли, верней их отголоски и оттенки. Например, легко могут отличить ложь от правды, вычислить волнение и даже его причину, понять чего человеку очень хочется, или узнать его под иллюзией. Но, чем сильнее маг, тем сложней его "прочитать", и в случае подозрения в тяжком преступлении, Монархом высочайше дозволяется произвести взлом, вход в мысли - Интрарэссэ. Вход - в прямом смысле слова: чтец проникает в голову читаемого. При этом оба ощущают дикий дискомфорт, а читаемый - ещё и боль, и чем больше сопротивляется, тем ему больнее.

А в том, что Заноза будет упираться, я не сомневался, достаточно вспомнить, как она силой воли остановила собственный срыв в подземельях Крис-Крыса.

И мне опять приходилось беспомощно наблюдать, как страдает моя девочка.

Нет, сбить заклинание не составило бы труда, достаточно разорвать контакт, нарушить концентрацию Дока. Например, укусить, грохнуть чем-нибудь, - да хотя бы тем же подносом с чашками, плавно плывущим в сторону чайного столика. Даже просто помельтешить рядом.

Но допустимо это только в том случае, если проникновение ещё не состоялось. И, увы, предугадать, в какой миг ректор сломает Глинн, было невозможно. А стоит сбить чтеца, когда он уже шарит в голове жертвы - и на выходе имеем два трупа. Один моментальный, с натуральной кашей в голове, второй - отсроченный, как минимум, лишенный магии бездарь, как максимум - овощ без души. И сложно сказать, что хуже. Док очень рисковал, ведь в комнате с открытым окном, с хомячком на плече читаемой, с парой непонятных тварей у неё в подчинении, шансы отвлечься слишком высоки. Если ему не жаль девушку, то, как минимум, о себе он должен был подумать.

А самое обидное было в том, что ему нужен был я. Вернее Шеннон, но свихнувшийся гений не дал Глинн времени на ответ, сразу пойдя напролом.

Он давил на неё всей мощью, так, что даже меня бросало в жар, и звенело в ушах. Девчонка держалась, нарываясь на все большую боль, мгновения утекали, и я катастрофически сожалел о каждом упущенном, но ничего не делал. Лишь пытался заговорить с ней, дать подсказку, надеясь, что она сможет услышать. Спастись от полного взлома можно - если выложить на поверхность то, что интересует чтеца - если он не вандал и не садист, то удовлетворится тем, что узнал, и выпустит жертву.

Когда в проеме окна мелькнула тень Дайра, я подумал, что это конец, но Док ничего не заметил и не сбился.

"Фух, хвала Безымянному, - в тот момент я был готов вознести хвалу даже мифическим демонам. А этого конкретного монстра хотелось расцеловать. - Не время расслабляться. Помоги", - и я объяснил, прикасаясь к протянутому хвосту друга, что нужно сделать.

Если незаметно ослабить чтеца, которой до сих пор не пробил жертву, то он уже наверняка не сможет этого сделать.

Дайр направил хвосты в сторону Дока, но не коснулся его. Через миг монстр заворчал, а я увидел, как засветились от впитанной силы призрачные нити, опутавшие ректора, давление Интрарэссэ ослабло, и я сейчас же укусил сжимавшую плечо девушки руку. Док дернулся, теряя контакт с жертвой, глянул на меня, как на зловредную букашку, и бросил в меня самое дурацкое из всех возможных заклятие - инанэ. Заклятие бессмысленности. Правда, попал не сразу, сначала зацепив Тан, затем и свою гривастую огненную многоножку, но третий заряд таки настиг цель. И меня накрыло.

Инанэ - слабенькое заклятие, импульс, сбивающий с мысли, но для зверька, для моей хомячьей сущности...

В мозгу осталось только стремление сбежать, и я куда-то поскакал. В какой-то момент меня подхватил Лисс, за нами следом увязалась Тан, за ней - многоножка, и началась веселая гонка, без смысла, зато с шумом и пылью.


***


- Филипп!

Голос был громким и очень знакомым, как и само слово, врезавшееся в мозг, и начавшее вытравливать последствия инанэ. Грохот падающей мебели тоже слегка отрезвил, теперь я начал понимать, что происходит, поражаясь бардаку, что творился вокруг, и добавляя к нему все новые штрихи. Увы, остановить пошедшее в разнос тело мне не удавалось, как и связаться с моим "скакуном". Может Лисса тоже угостили безуминкой, после меня?

Периодически в поле зрения попадала Мурхе, сначала стоящая посреди кабинета, затем переместившаяся ближе к письменному столу. Потом рядом с ней оказался ректор, и меня бросило в дрожь, от осознания, что она в опасности, а я маюсь дурью. Снова - бессилен. Ррр!

А затем к ней подлетел многохвостый зверь, рыжий, как степной пожар. Глинн оглянулась на него, и в глазах её, в дрогнувших губах, было столько боли, что я рванулся к ней, сбросив путы. Лисс послушно выскользнул из круга безумия - Тан и Докова многоножка, уже не отвлекаясь на нас, продолжили феерические салочки.

Зверь, обвивший Глинн хвостами, обернулся ко мне, сверкая зелеными очами, и я его узнал. Узнал исключительно по взгляду, ибо не изменился разве что каркас: ушастая морда, длинное поджарое туловище, четыре лапы, девять змеящихся хвостов...

Дайр дернул ухом, подмигнул мне левым глазом и отвернулся. Тело Стража было покрыто пушистой серой шерстью - рыжина оказалась лишь отблесками огня. Но раздумывать над метаморфозами ревуна было некогда - безумец снова схватил Глинн за плечи. Я рванулся вперёд и зарычал:

- "Рруки прррочь!"

Вряд ли ректор расслышал мысль, но сам рык звучал отлично, как хомячок, я мог собой гордиться. Я запрыгнул на плечо девушки, и она придержала меня рукой, Лисс присел рядом с преображенным Дайром, настороженно зыркая на его хозяина.

Тот глянул на меня, дернув бровью, мазнул взглядом по Лиссу и обратил взор на Мурхе. Подозрительно добрый взор.

- Не плачь, девочка, все будет хорошо, - проворковал ректор. - Зря от чая отказываешься. Он, конечно, смотрится чудно, но дивно восстанавливает силы, а ты выглядишь изможденной.

"Оборзеть, с чего бы это? - возмутился я. - Уж не потому ли, что ты только что чуть не выжег ей мозг?"

Глинн нервно хихикнула и, поддерживаемая под локоток заботливым садистом, прошла к креслу у столика.

- Вот, выпей чайку, - Док протянул ей чашку с розовой гадостью: - Мой собственный рецепт.

"Экспериментальный, небось. Лучше не пей!" - совет был дельный, но Мурхе не послушалась, пригубив "чаёк". Я тоже сунул нос в чашку: знакомых отрав не учуял, но все равно запах был мерзостный. Вкус, видимо, тоже - сделав один лишь глоток, Глинн осталась сидеть, грея чашку в руках.

- Ну как? - с нездоровым блеском угольно-черных глаз поинтересовался ректор.

- Спасибо, мне лучше.

- Отлично, - он потер ладошки. - Значит получилось.

"Гшывр, мне даже страшно спрашивать, что было бы, если б "не получилось".

- Ну что, малыш, расскажешь дедушке о том, что ему интересно? Я же вижу, тебе есть, что сказать, - "дедушка" склонил голову, прямо как Дайр. Дайр, впрочем, тоже склонил - хозяину на колени - и явственно ухмылялся. Предатель.

Предатель сверкнул на меня взглядом и запустил ромашковое поле, мазнув по спине невидимым хвостом.

"Я и так вижу, что ты доволен до непристойности" - фыркнул я.

Впрочем, злиться на то существо, в которое превратился наш ходячий ежистый скелет, было сложно. Слишком милой оказалась его пушистая рожица, длинная, с темным аккуратным носиком, окруженным подрагивающими вибриссами, с большими ушами, чутко ловящими звуки. Лохматые хвосты вились серым костром, периодически оглаживая ноги ректора и Глинн, иногда вздымаясь вверх, отлавливая молнии и сгустки огня, летевшие в нашу сторону от резвящихся стихийных зверей. Миндалевидные очи прекрасного монстра излучали безмятежное счастье, которое, впрочем, не могло укрыть хитрость, таившуюся в зеленой глубине.

- Говорите, вы видите, что мне есть, что сказать?.. - хрипловато начала Глинн. - Вам об этом Дайр сообщил?

- Сообщил? Нет. Таких подробностей он рассказать не может.

"Неужели Дайр не соврал нам, говоря, что с хозяином он не общается?"

Помянутый зверь смерил меня укоризненным взглядом исключительно честных глаз.

- И ты знаешь его имя? - Док прищурился.

- Не я одна его знаю...

- Тебе Шеннон его сообщил?

- Хм... да, можно и так сказать.

А я задумался. Ведь Дайр никак не мог мне его поведать, только не картинками. Я покопался в памяти, и понял, что просто знал, как зовут Стража. А потом вспомнил, как учитель знакомил меня с ним. Так вот почему Дайр так легко пошел на контакт, - я взглянул на монстра, и тот кивнул, довольно прикрыв глаза и плеснув ещё немного ромашек. Похоже, с новым обликом он усовершенствовал и способ общения. Раньше нужно было касаться его материальной части, и лучше головы. Сейчас он легко передавал картинки через призрачные хвосты.

- Так с чем же ты пришла ко мне? - Док пристально глядел на Мурхе, но языки пламени покинули его глаза.

- Дайру грозит опасность! - кажется, девушка решила чуть оттянуть разговор обо мне, может, просто понимала, что если мы займемся Шенноном - то о Дайре можем и не вспомнить.


• Прод

- Странная забота о чужом слуге, - хмыкнул ректор, принимая смену темы, а Дайр прянул усами, скептически покосившись на "хозяина", отчего у меня зародились смутные сомнения, что не все так просто в их договоре. - Но, допустим. И откуда такие выводы.

- Вы ведь знаете, что столичного ревуна уничтожили? Что он свихнулся...

- Знаю. И ничуть не удивлен, ни первому, ни второму.

- Вы же понимаете, что Волкано теперь не простит вам существование Дайра?

Док пренебрежительно хмыкнул.

- Зря смеетесь. Совет магов с группой поддержки уже в пути, а сам Глава может их даже обогнать.

- Да ни за что в жизни. Он нас с Дайром слишком боится для встреч с глазу на глаз, - самодовольная улыбка ректора стала ещё шире, а Страж согласно качнул парой хвостов.

- Ладно, сам он не приедет, но с Советом магов...

- Анаис ничего не сможет сделать против Дайра, ни сам, ни со своей подтанцовкой. Мне даже вмешиваться не придется. Как минимум, потому, что Дайр - уже не ревун.

'Что?'

- Что?

- Раз уж ты так много знаешь, может, тебе известно и то, как выглядит шедевр таксидермиста в музее АСЭф?

- На словах. Но ясно, что там выставлена подделка, - осторожно заметила Глинн.

- Увы, нет. Чучело настоящее. Несчастную тварь, в самом деле, уморили честно заговоренной сталью или серебром, или он сам подох - не суть. Но знаешь ли ты, что при первой нашей с Дайром встрече, он выглядел так же?

'Что?'

- Что? - снова изумились мы, а Дайр скучающе зевнул и зажмурился, Док неуверенно почесал его за ухом.

- У нас с ним договор без подчинения. Потому он порой позволяет себе некоторые вольности, например, пить мою внутреннюю силу.

Дайр на это обвинение чуть дернул мордой, клацнув зубами, словно отгоняя назойливую муху, и закатил глаза к потолку.

- Ладно-ладно, признаю, я погорячился, - Док потрепал 'слуге' загривок, - и ты поступил правильно, но... в договоре я не разрешал пить меня, если помнишь. - Дайр оскалился - получилась весьма вольная копия улыбки. - А уж служить другому... Хотя был один человек, которому я тебя представлял, как возможного хозяина.

'Угу, я'.

- Мы с Дайром скорее дружили, - осторожно уточнила Глинн, и серый пушистый хвост мазнул её по колену.

- Пусть так, - согласился Док, - но ты же, наверное, помнишь особенности типового договора с магическими существами, их у вас читали на первом курсе.

- Я освежила, не так давно. Договором этот документ называется зря. Потому что одна сторона его лишена доброй воли. Существо, связанное таким договором, будет или слугой с четким расписанием обязанностей, или рабом. С последним вообще, как, хм, с мурхе, каждый жизненный шаг оговаривается. А при нарушении условий - смерть. Но опять же только для существа. Хозяин может нарушить договор и поймать откат, неприятно, но не фатально.

Док довольно кивнул.

- Отлично, матчасть знаешь. А знаешь, какой подвох у рабского подчинения? Почему слуги все-таки лучше?

- Рабы бунтуют?

- А ещё?

- Дохнут из-за неучтенных договором жизненных факторов? Когда, что не разрешено - запрещено, и твари гибнут от голода, холода, комаров и прочей ерунды...

- Именно. Отлично, девочка. Приноси зачетку, - Док растянул губы в довольной улыбке. - Наше соглашение с Дайром не имеет с такими договорами ничего общего. Если, честно, - он склонился к Глинн через столик, отчего кончик шнурка с ворота рубахи макнулся в чашку с красным 'чаем', - я не уверен... - тут ректор помедлил, и покосился на безмятежно жмурившегося Дайра: - А ты закрой уши, тебе такое слушать нельзя.

Странный зверь неотрывая глаз развернул уши назад, и показал кончик зеленого языка, покачав перед носом пушистым хвостом.

Док хмыкнул:

- Так вот, я не уверен, что по этому соглашению - я ему хоть сколько-нибудь хозяин.

Глинн от неожиданности даже пригубила 'чаёк', а я заворожено наблюдал, как дымится смоченный в красном чае шнурок.

- Как же так получилось? - девушка поморщилась и отставила чашку в сторону, от греха подальше.

- Ну, началось с того, что один молодой маг, очень сильный, но глупый... а глупость почти всегда гуляет под ручку с силой и молодостью, да, - Док хмыкнул и многозначительно подмигнул Глинн. - В общем, решил он поймать ревуна, сочтя известные свойства сей твари полезными в своей работе. В то время на болотах как раз завелся один, очень тревоживший местных жителей. Ко всем прочим достоинствам и недостаткам, наш маг был исключительно самоуверен, и на знатную охоту он пошел один, обвешался амулетами-накопителями, и рассуждал он так: тут главное до самого ревуна подобраться и, так сказать, поговорить. Совсем глупый маг был, в общем.

- Вы же о себе рассказываете, да? - рука девушки потянулась к чашке. Но как раз в этот момент шнурок ректора вспыхнул, и тот, досадливо поведя бровью, затушил огонек, как фитиль. Пить чай Глинн передумала.

А рассказ действительно был о нашем самокритичном ректоре.

Рассказ был длинным, перемежался чудными выходками Дока, возвращением Тандеркэт и многоногого змея, чаепитием - наконец-то был заварен нормальный чай, а через пищевой лифт нам доставили торт и блины с моим любимым вишнёвым вареньем.

В итоге, посиделки оказались на диво теплыми и приятными, Мурхе расслабилась и много смеялась, Тан перестала дергаться на каждое движение Дока, уменьшилась в размерах до молодого котенка и играла с хвостами Дайра, порой задирая и Лисса, но тот сидел рядом с нами, удивительно серьезный и благоразумный. Похоже, старался произвести хорошее впечатление.

А Дайр...

Никто не знал, откуда взялся ревун в местных болотах.

В наше время призрачные злыдни остались лишь в дремучих болотах, вдали от человеческого жилья, не высовываясь за пределы своих владений, неизвестно, как размножались, считаясь исчезающим видом волшебных существ[21]. Уж очень ценимы алхимиками их когти и язык. Хотя убить ревуна непросто, но способы все же были, и матёрые охотники периодически собирали ватаги жадных смертников. Главное, всем запастись энергией и подобраться к логову - свой остров ревун никогда не покидает и защищает до последнего. Идеально, если к тому моменту, несчастный монстр опьянеет от силы, тогда он не сможет нормально защищаться и у 'смертников' появляется шанс выжить (зачастую, в том числе из ума). Возвращаются из таких рейдов только охотник и один-два счастливчика, но на гонорар охотники не скупятся, даже, выделяют долю семьям погибших наемников. Иначе их шарашку быстро бы прикрыли, а так - жалующихся нет - значит всё спокойно.

Но наш ревун отличался умом и сообразительностью, и даже некоторым чувством юмора. Простых селян он лишь слегка трепал, но никого не убил, а маленькая девочка, заблудившаяся в лесу, убеждала, что "зеленая бука" вывела её из болота. Ребенку не поверили, конечно, и проверять не стали, но слухами земля полнилась. Дошли они и до охотников. Первый собрал ватагу из местных балбесов, но с болот не вернулся. В отличие от балбесов: помятые, грязные, словно пожеванные акулазом [22] (сухопутная акула, морской монстр), они выползали из болотистого леса в течение трех дней, но выжили все.

Второго охотника ри-Кройзис дожидаться не стал. План был прост: перекормить ревуна из накопителей, да и своей силы было не занимать...

-... в отличие от ума, хе-хе...

...и, подобравшись вплотную, связать заклинанием 'не навреди'. А потом пообщаться - и договориться. Как он собирается 'говорить' с монстром, молодой маг не знал, но надеялся разобраться по обстоятельствам. Определив приблизительно место логова ревуна, из которого тот не уйдет, Леон ри-Кройзис допустил первую ошибку. Прикинув необходимое количество энергии и понадеявшись, что после недавней охоты тварь и так сыта, - он допустил вторую.

- Этот паршивец, - Док потрепал по холке стрельнувшего на него зелеными глазами Дайра, - по-моему, может сожрать солнце, как мифический крокодил, и даже изжогой мучиться не будет. А ещё он плевать хотел на "логово". Он как раз собирался уходить на чужие болота. Тем и спасаясь от охотников.

Похоже, сначала Дайр принял молодого мага за нового охотника и яростно выкачал из него почти всю энергию, но, вероятно, отсутствие толпы смертников, заставило монстра заинтересоваться гостем и приблизиться.

- Увы, на спасительное заклинание сил у мага-зазнайки не оставалось. Он с трудом удерживался на поверхности болота, цепляясь пусть не за соломинку, но за гнилую ветку, которая все больше прогибалась под весом молодого тела. Дивное чувство бессилия, хочу я тебе сказать.

Странный монстр вытащил мага из болота, и задумчиво ощупал его гибкими колючими отростками, тянувшимися из самых различных мест его тела.

- На сей раз чувство было ещё более ярким, ибо это зеленое воплощение кошмаров всего человечества могло убить мага, просто проведя по нему когтистой лапой, вдоль, наискосок или поперек, - Док настойчиво говорил об абстрактном маге, похоже, слишком уж не понравились те ощущения. - Но ему хватило силы духа завести с монстром разговор. О подчинении не могло быть и речи, хотя маг и не собирался подчинять ревуна, как раба. То, что он отпустил с охоты смертников, означало только одно: монстр разумен и умеет пить силу избирательно. Оставалось только посулить ему что-то интересное (например, постоянную вкусную пищу - любимую ревунами магию, и защиту от охотников) и объяснить, что от него требуется. Без 'не навреди' задачка - была почти не выполнимой.

Говорил маг долго, а монстр слушал. Или просто стоял и считал пиявок, никоим образом не выдавая заинтересованности.

А потом в голове прогремело едва понятное, но весьма громкое: 'Зови меня Дайр! Я найду!'

И тварь испарилась. В прямом смысле слова - изошла на туман и рассеялась. Больше на этом болоте о ней не слыхали. А через десять лет к ректору новонареченной Академии явился тощий монстр о девяти хвостах. И почему-то в памяти ректора всплыло слово Дайр.

- После этого мы заключили соглашение. Большинство пунктов стандартного договора Дайр отверг и выбил из меня кучу вольностей.

Дивный монстр довольно облизался и закачал всеми хвостами.

- То есть отдать Волкано вы его не смогли бы никак.

- Абсолютно. И убить его Волкано не сможет. Нормальные ревуны - не умеют превращаться в туман и перемещаться.

'Я так и думал!'

- А ревун Волкано, значит, был рабом...

- Не смог дедуля смириться с моим успехом. Нанял охотника, собрал ватагу магов и пленил ревуна. Только для того, чтобы получить нужный эффект от неразумного монстра, Волкано пришлось полностью переписать ему жизненный алгоритм. И лично я подозреваю, что никто его не убивал, он сам умер из-за нарушения договора.

- Смерть милей неволи?..

- Бывает.

- Тогда на что же они рассчитывают? Как они собираются 'устранять' Дайра?

- Может, твоя информация не точна, и они не сюда или не за ревуном едут? Ты поразительно осведомлена, кстати. Даже, если учитывать знакомство с моим мальчиком. Спелись с юным Зорхиром?

- Ну да. Ему брат рассказал и о том, что Совет едет сюда, и о том, зачем.

А меня покоробило выражение 'моим мальчиком'. Слишком нежно и двусмысленно прозвучало, и я стал лихорадочно - и немного брезгливо - копаться в памяти, выискивая намеки на причину этой гшивровой нежности.

- Кое-кому логику отключает в самые неподходящие моменты, да, Дайр? - проворчала Глинн. Дайр кивнул.

Кажется, камень в мой огород. Что же я упускаю? - я настороженно глянул на Дока. Но он, похоже, принял это замечание на свой счет, непонимающе уставился на Стража, перевел взгляд на девушку. Затем на меня.

Наши глаза встретились, и в его - заплясали язычки пламени.

'Собрался меня ломать? Да гшивров тебе за пазуху, я тоже так умею. Сам же и учил!'

Огонь моих глаз отразился в его - мелкими искрами на пламенном фоне. Остались только они, эти пылающие угли, а всё окружающее смазалось, и мне почему-то показалось, что я вижу маму.

- А вы знаете, как сейчас зовут Файру? - издалека, словно через вату, донесся голос Мурхе.

- Да, - ректор моргнул, и мир резко расширился и наполнился звуками, даже голова закружилась. - Марина.

Гшивр! Я идиот! Он, действительно, мой дед. Глинка оказалась права. Но... не могу в это поверить. Почему мама об этом никогда не говорила? Да и сам Док - я же проучился у него не один год...

- Ох-хо-хо, - Глинн с шумом втянула воздух и, задержав дыхание, как перед прыжком в омут, умоляющим тоном спросила: - Скажите мне... пожалуйста, скажите, что в подвалах вы прячете тело своего внука.

- Что за дикие фантазии? - изумился безумный гений. Очень искренне изумился.

- Песец, - обреченно помянула полного пушного зверя Глинн. Даже переспросила с дрожью отчаянья в голосе: - Точно нет?..

- Нет, я, конечно, понимаю, что о моей экстравагантности слагаются песни, но не до такой же степени. Тело внука - в подвале, вы только подумайте, - ворчливо возмущался ректор, хотя тут он мне убедительным не показался.

Самое странное то, что меня самого сей факт почти не расстроил. Умом я понимал, что это фиксов хамсец и полный песец вместе взятые, но жалко было разве что Мурхе - вряд ли ей весело любить хомячка. Сам же я не то, чтобы не терял надежды - я, пожалуй, позорно радовался. Кажется, куда сильнее я боялся всё забыть и к возвращению в человеческое тело относился очень настороженно.

Глинн тоже вроде бы взяла себя в руки.

- Может, мы неправильно друг друга поняли, Док. Филипп Шеннон...

- Мой внук, - перебил её ректор.

- Угу, - девушка куснула губу и продолжила: - Он пропал три года назад... - но предложение снова закончил Док:

- Когда ты решила его приворожить.

- ...я... его... что?..

- Приворожила.

'Мне кажется, или мы сегодня перевыполняем план по шокирующим известиям? Крыс и Ники с Вороном нервно курят лопухи'.

- Я не делала этого, - немного неуверенно возразила девушка.

На что Док скучающим тоном поведал:

- В твоей комнате я нашел описание 'Зова чайки', запрещенного ритуала приворота, и ты собственной рукой вписала в него имя моего внука. При тебе были все ингредиенты для ритуала, а прыжок с крыши являлся необходимой для него жертвой. Смело, конечно. В описании сказано, что шанс успеха пятьдесят на пятьдесят. Либо он тебя полюбит, либо ты умрешь.

- А иначе мне и не было смысла жить! - воскликнула девушка. Судя по пафосу, Глиннтиан.

'Чудно! И Лина знала об этом?'

- Нет. Я не знала, что это приведет к такому...

Лина вообще, похоже, ушла в глубины сознания. И я бы тоже не отказался. Не хотелось верить, не хотелось понимать - просто до дрожи в руках не хотелось - что то восхитительное чувство, что горело между нами - просто результат приворота. Да ещё и какого-то запретного.

Шерсть дыбилась волнами, лапы-руки дрожали. Дали бы мне яду, а?

- Маленький глупый ребенок, - без злости, как-то печально, пожурил Глинн мой ново-обретенный родственник. - Я не сержусь на это, ибо мой внук тоже оказался глупым ребенком. Не послушался добрых советов, и чуть не погубил себя. Впрочем, погубил. Но твой приворот его спас. Странным образом, правда, но все-таки. Рассказывайте, дети, как вам удалось примириться в одном теле?

- Что?

'Хм, это был ещё не предел шока на сегодня?'

Хотя мне вдруг все стало как-то тюльпаново. Дальнейшее я воспринимал как... как хомяк. Не в меру умный, и несколько эмоциональный, хомяк. И было немного жалко Шеннона, он бы точно нервничал. Видимо, он во мне все-таки отключился, как и Лина в Мурхе.

- Мне ещё тогда, когда я откачивал тебя и блокировал энерготечь, показалось, что сила знакомая, к тому же огонь - у воздушного мага. Потом обнаружились твои записи. А потом выяснилось, что мой взрослый внук, дитя бестолковое, проводил тайно опыты. Взрыв в его чердачной лаборатории мы не засекли, потому что она была хорошо экранирована магически, а от шума внимание отвлек твой номер. А теперь тебе ещё Дайр служит... - Док склонился к Глинн, и она вздрогнула. Дайр облизнул темный нос ядовито-зеленым языком и чихнул. Интересно, он ещё и дышать начал? Или это у него новый жест для обозначения смущения? - Сама понимаешь, вывод очевиден. Двоедушие. Опасный, редкий и тяжело-переносимый феномен. Но вы вроде неплохо справляетесь, даже арахну сняли, и не истекаете силой, как в самом начале.

Глинн глупо хихикнула. В чем-то ректор был сильно прав.

- То есть вы только сегодня поняли, что Фил... со мной?

- Наверняка - да: когда Дайр выпил меня, чтобы тебя спасти. Впрочем, если бы вы не противились - больно почти не было бы. Но я не знал ещё, что имею дело со своим внуком. Филипп, поговори со мной. Ты же простишь дедушку?

"Ага, уже! Глянь, не я ли вишу на его шее?"

- Думаю, кроме сегодняшней пытки, у него найдется с десяток других поводов для обиды, - отмахнулась Глинн от не слишком искренних извинений. - Но почему вы не прочитали меня три года назад, сразу бы и разобрались во всём.

"И хвала богам, её тогда точно аннигилировали бы".

- Вломиться в разум безумца? Из него не бывает выхода. Была пара занятных случаев, - хмыкнул Док, но тему развивать не стал.

Помолчали. Тан взобралась на голову Дайра и игриво подбивала опаленный шнурок от ворота ректора, но погладить себя не дала, стрельнув разрядом в поднесенную было руку.

- Интересные звери. Грозовой кот и огненный лис. Суть разного дара... - ново-обретенный родственник Фила тяжко вздохнул и неожиданно обратился к Глинн, а не к нему как в последние минуты: - Знаешь, девочка, я, действительно, во многом был неправ. Стоило раньше признаться внуку, что я его дед. Да и вообще, не надо было запрещать строптивой дочери встречаться с Шенноном, я и так слишком сильно на неё давил, и это стало последней каплей. Да и с этими телепортами я погорячился, но он так спокойно перенес мой гнев, что я решил, всё хорошо, и не стал возвращаться к больной теме. Слепец. Мог бы по себе судя, понять, что он не отступится.

"Почему больной?" - заинтересовался я, а Глинн озвучила вопрос.

- Ему ведь Волкано подкинул идею с телепортом?

- Угу.

- Скотина он! и даже... - Док прибавил ещё тройку совсем уж непечатных эпитетов, и что-то из древнего, Глинн только присвистнула. - Он знал, знал, как сделать мне побольнее.

- Тоже увлекались по молодости?

- Да, - Док отвернулся к стенке. Характерным жестом мазнул по глазам. - Файра только родилась, а Лил решила убраться в моей лаборатории, - сообщил он стене.

- Ваша жена?

- Твоя бабушка, Филипп.

Ри-Кройзис резко повернулся обратно, поджал губы и дернул щекой, шмыгнул носом. Глаза, впрочем, были сухими.

- Не будем об этом. Но теперь ты можешь понять, почему я был разгневан, когда ты пришел ко мне с этой... идеей. Я не на тебя злился, а на этого... закрой уши, дитя, тебе рано такое слушать.

Глинн не стала закрывать уши, а просто сменила тему:

- А почему вы хотели видеть меня вместе с хомяком? - вдруг спросила она.

- С тех пор как он у тебя появился, ты стала вменяемой. Вероятно, забота о зверьке помогла вам найти общий язык с моим внуком. Хотя меня даже посещала безумная мысль, что он и есть мой мальчик. Впрочем, мне позволительно, я давно слыву сумасбродом.

- Мда, проблемы с логикой у вас семейные...

"Не говори ему!" - почему-то попросил я. Кажется, это был последний писк Фила, резко смутившегося от слов ректора о безумности такой мысли. Хомяк с безразличным видом вылизывал правую ногу, Дайр опять закатил глаза.

Док присмотрелся ко мне внимательней.

- То есть, тела у вас нет, - поспешила отвлечь его Глинн.

Из раскрытого окна послышался шум непонятного происхождения.

- Боюсь, от тела ничего не осталось, - рассеянно ответил ректор, все ещё приглядываясь ко мне: - Но я работаю в этом направлении.

- В смысле?

- Что ты знаешь о генной магии?

- Генной магии? - нас одновременно передернуло. - Вы псих, Док, честное слово.

От дальнейшего разговора меня отвлек Дайр, по призрачному хвосту передавший картинку:

- Дайр, если слышишь меня, скажи всем, что к вам гости, - Йож сидел у окна, в окружении амулетов, каких-то нитей, решеток, рогаток и воронок. За спиной его маячили Мира и Дианир. - Те самые. И тебе пора бежать, если что.

Картинка сместилась.

Перед воротами Академии блестел в лучах утреннего солнца черный... мобиль? У него были колеса, и пара сидений под прозрачным колпаком. По форме мобиль напоминал острую галочку.

Неужели знаменитый эльворон?

Рядом скандалил с привратником пожилой, но моложавый маг - в руках его многообещающе поигрывало разгорающееся пламя, - и... Марина Шеннон.

- Где. Мой. Сын? - вдруг спросила она. Спокойно, без крика, но даже мне стало не по себе. Привратник затрясся, как осиновый лист, но ничего не ответил. Тогда мама Фила окатила несчастные ворота такой волной, что они затрещали и вывалились вместе со створками.

Док замер и прислушался.

- Там, кажется, Волкано прибыл и... Марина Шеннон, - сказала Глинн.

Док заметался по кабинету, роняя то, что не успели уронить мы с Хранителями и многоножкой.

- Нет, нет! Нет! Как не вовремя, вот же змей подколодный! Спрячь меня! - подскочив к нам, он с надеждой уставился на Глинн.

- Куда?! Вы с ума сошли?

- Как ты догадалась? - скептически уточнил док, и снова заметался, дико оглядываясь по сторонам. - Что же делать, что делать, гомункулус ещё не готов! Что же делать...

Его элементаль вдруг дернулся и провалился сквозь пол, а сам Док прилип к стене и начал мимикрировать под обивку.

Шум приближался. Судя по характерному треску и дрожи стен Дома, с петель сорвалась входная дверь.

Дайр тоже растворился в воздухе, оставив по себе облачко тумана, вскоре совсем рассеявшееся. Лисс и Тан, глядя на всеобщую панику слились с хозяйкой.

- Так, меня нет! - шепнула пестрая стена и закрыла черные глаза.

Дверь распахнулась, обдав нас брызгами воды.

На пороге появилась изумительная и невероятная Марина Шеннон, окинула воинственным взглядом кабинет:

- Где он?!

- Его нет, - пролепетала Глинн, и шепнув инумбрату, сделала шаг в сторону. Но, не успев завершить движение, была схвачена водяной петлёй.

- Стоять!


***


"Кажется, кто-то обещал познакомить меня с родственниками, а в итоге я всё как-то сама. То с дедом, то вот, с мамочкой. Мне, право, неловко, - размышляла Лина, так и не успевшая завершить инумбрату и убраться с глаз долой. - Эх, надо было раньше соображать, когда только Док стеночкой прикинулся, хамелеон недобитый".

Девушка стояла, схваченная водяным кулаком, и с досадой смотрела, как к ней приближается темноволосая фурия. Медленно, словно с неохотой, присматриваясь, как к букашке через лупу. Пожалуй, сейчас Лина предпочла бы куда-то лететь.

Если Файра и была слабым магом огня, то Марина - водой - могла крушить скалы (но практиковалась почему-то на воротах и дверях). Хотя кое-что от огня у неё осталось: в глазах плясали такие знакомые языки пламени. Видать, семейное, Фил, помнилось, тоже испепелял взглядом в каком-то из снов.

Страха перед этой женщиной девушка не испытывала, ибо в любой момент могла освободиться и сбежать, но бегать надоело, пора было все-таки разобраться во всей чертовщине с хомячками, приворотами, телепортами, и бог знает с чем ещё.

Так что сложнее всего было удерживать Тан, рвавшуюся пробить током через водяной рукав, возможно, будущую родственницу. Хотя, с учетом маленького, недавно выяснившегося нюанса, возможность эта устремилась к нулю.

"Что же натворила ты, Глиненок мой ясноокий? Мало того, что приворот, так ещё и запретный какой-то".

Лисс, кстати, не рыпался. Узнал.

Марина Шеннон, действительно, была очень красива, Фил не приукрашивал в своих видениях. Смоляные волосы вились живыми волнами. Большие глаза в обрамлении густых черных ресниц блистали смесью льда и пламени, под тонкими крыльями черных бровей, удивлено вздымавшихся вверх. Аккуратный точеный носик, прекрасный чувственный рот, высокие скулы и острый подбородок. Светлая, с отливом в голубизну, кожа, на щеках поддевшаяся гневным нежно-лиловым румянцем. Ох, уж эта голубая кровь аристократов. В свои под пятьдесят мать Филиппа выглядела на цветущие двадцать, а ярость, плескавшаяся в глазах, дивным образом добавляла ей шарма.

Сероволосая Лина рядом с ней смотрелась мышкой-норушкой.

И почему-то именно это больше всего занимало девушку сейчас, а вовсе не подходившая всё ближе женщина. Она молчала и с каждым шагом замедлялась, будто воздух вокруг Лины стал вязким, и сквозь него приходилось протискиваться.

За спиной Марины показался пожилой, но молодцеватый, как подметил Фил, маг. Волкано, собственной персоной. И ненужно было быть эссетом , чтобы ощутить, как фонит от него силой. Странно, Док ведь не слабее... или мифы на то и мифы?

- Файри, тебе помочь? - суетливо вопросил Волкано, касаясь прекрасного плеча рукой. Наряд у матушки Фила был весьма прогрессивным: свободные темно-зеленые брюки (не то чтобы запретная для женщины одежда, но редкая однозначно) и молочная блузка из мягкой льющейся ткани, обнажавшая ключицы и плечи.

Суетливость Анаиса никак не вязалась с его мощью. По скромному мнению Лины, Великий маг должен быть степенным, серьезным, с всё понимающими глазами. Глаза же Волкано масляно поблескивали при взгляде на дочь ректора, а руки, в отличие от подтянутого лица, выдававшие истинный возраст, наверняка дико потели.

Лину передернуло.

Марину тоже.

- Руки! - прорычала она, оборачиваясь к Главе Совета Магов и выплескивая на него всю скопившуюся ярость: - То, что я согласилась приехать к сыну с вами, не дает вам оснований протягивать ко мне свои грязные руки!

- Дочь, я о чем-то не знаю? - ректор заботливо отделился от стены, меняя окрас, и направился к девушке, радушно распахнув объятия и при этом яростно пылая глазами на недруга.

- Можно подумать, не его ты мне в мужья прочил, - легко вернула свой гнев в изначальное русло доченька.

- Упаси Безымянный, - лица у обоих магов перекосились в одинаковой гримасе брезгливости. Хотя у ри-Кройзиса она получилась искренней.

Марина бросила на Волкано красноречиво недовольный взгляд (как посмел ты, презренный, кривить на меня рожу?!) и снова обернулась к отцу.

Тот призвал из-под пола свою многоножку, впитал её, и сразу словно озарился внутренним огнём, находиться рядом с ним стало жарко - теперь фонило и от него. И ему, несмотря на все ужимки и чудачества, эта сила шла. У Лины даже волосы на голове зашевелились, а марш мурашек можно и не упоминать.

- Ух, ты! - восхитилась женщина, забывая о гневе и угрозах. - Так вот оно что! Гениально! То-то я думаю, вроде только что был здесь и вдруг резко пропал. Научился удалять от себя Дар?

Теперь озарило и Лину: многоногий змей вовсе не элементаль, он такое же воплощение Дара, как Лисс или Тандеркэт. А если уметь безболезненно отсылать его от себя, то понятно, как ректор умудрялся так быстро возвращаться из подвала! Он просто не покидал комнаты, мирно спал в своем углу, а в подземелье, кормить гомункулусов, спускался многоногий змей...

- Так ведь у внука научился, - скромно потупился Док.

Это он на Лисса намекает?

- Да? Я думала - это его особая способность. Кстати, о внуке. Не объяснишь мне, почему я чувствую его в этой девочке?

"Девочка" поежилась, Док кашлянул и обратился к Главе Совета Магов, неловко мнущемуся за спиной прекрасной Марины, словно только что его заметил:

- Анаис, уважаемый, как здоровье? Отлично? Устали с дороги, небось? Вы же намерены у нас погостить? Так моя Жюли с удовольствием проводит вас в ваши покои.

Упомянутая не замедлила войти в кабинет с невозмутимой миной, в идеальном костюме и, конечно же, в черных туфельках на крышесносной шпильке.

- Прошу следовать за мной, - вежливо, но неумолимо Жюли ри-Шайнталь увела Волкано прочь. Не испортило её величия даже то, что она зацепилась каблучком за порог.

"Странно, Анаис даже не сопротивлялся, неужели, действительно, без "подтанцовки", как выразился Док, Глава Совета Магов не решится выступить против ри-Кройзиса?"

Оставшись с родственничками наедине, Лина остро почувствовала себя лишней - Мелочь затаилась, Дайр малейшей дымкой не выдавал своего наличия, Фил жадно любовался мамочкой и немного страдал из-за своей неприглядности.

Плохо, конечно, что Док не хранил для внука тело.

Но куда больше настораживало упоминание генной магии и проскользнувшее в панике: "гомункулус". Который, к тому же, не готов. В представлении Лины, это такая гадкая, синевато-розовая, гуманоидная хренотень, о какой даже думать мерзко. Увы местные маги не преуспели в выращивании живой плоти, нет, мясо по составу синтезировать удавалось, прививать новые неожиданные свойства несчастным подопытным тварям тоже. Но от мыслей об этом, Лину начинало мутить. Даже само слово "гомункулус" вызывало рвотные позывы. И хорошо, что хомяк не обратил на него внимания - вряд ли он был бы в восторге.

Хотя, если Док ходил по разным мирам, возможно, нахватался передовых технологий и пытается применить их в кустарных условиях подвала. В её мире, например, ученые давно научились создавать из частицы клетки клон. Человека, в том числе. Вот только клон - уже обладает собственным сознанием. Из-за этого сознания, которое ничем не удавалось вытравить в зародыше, клонирование для продления жизни было запрещено, что, впрочем, не останавливало черных медиков, под лозунгами "Твой вечный молодость" продававших мечту. Желтая пресса пестрела жутковатыми заголовками о человеческих фермах, самый пик которых пришелся на пятидесятые годы. Позже их или вытравили, или они ушли в глубочайшую тень, почти не отсвечивая.

Так что даже если клон, то снова двоедушие.

Если Док считает, что Фил в её теле, то для него изменится только пол. И сосед будет неадекватом. Да и то вопрос, как именно он заставит Фила покинуть занимаемую голову? Не может же Док в таком вопросе полагаться на авось? Или может?

В её мире вообще производилась пересадка мозга. Даже если забыть, чей мозг при этом нужно переселять - хомячка или самой Глинн, - это сложнейшая операция...

- Ну и? - нарушила Марина затянувшуюся паузу, недвусмысленно указывая на Лину.

Девушка вздрогнула, неприятные мысли все ещё холодили затылок, на их место не спешили прийти другие, казалось в голове свистит ветер.

Ректор тяжко вздохнул:

- Позволь представить - Глиннтиан...

- Глинн, - автоматически поправила девушка.

- Да, Глинн. Лейс. И Филипп Шеннон.

Марина заглянула за спину девушки, смерила отца прищуренным взглядом и уставилась ей прямо в глаза.

- Что?

"Не ты первая сегодня удивляешься, мам," - подумал Фиш.

Лина уже открыла было рот, чтобы объяснить, что это недоразумение, что Фил не в ней, а в хомяке, но тот, словно почувствовав сей порыв, остановил её.

"Не надо, только не хомяк. Ты - хотя бы человек".

Впрочем, она и не успела бы ничего объяснить. За спиной послышался звук, как будто слон спрыгнул со стола.

А за ним - тонконогая лань.

- Опять с высотой не рассчитали, - сообщил знакомый голос и, присвистнув, добавил. - Ух, ты, какой у вас тут живописный бардак. О, юная ведьмочка, я вижу, ты послушалась дельного совета? Лёнчик, ну что, нашел потерянное? Мм, и даже Файра тут!

- Привет, Лёнь, Марин, - поздоровалась Ники, выказывая глубокую осведомленность в семейных делах ректора. - И тебе привет, девочка. Мы не помешаем?


Какая-то неведомая сила стягивала самых разных людей и существ в одну точку мира. Миров, если на то пошло.

За окном снова послышался шум. К воротам подъехал караван повозок. Это прибыл Совет Магов.

В комнатке, уставленной разными хитрыми приспособлениями для прослушивания, три юных мага жадно ловили каждый звук, раздававшийся в кабинете ректора, а возможно, не только в нём.

Из щели между стеллажами выглянула светло-серая крыса, покачала головой, глянула на потолок (закатила глаза, не иначе), медленно, величественно развернулась и скрылась в темноте лаза.

Лина провела её задумчивым взглядом и обреченно вздохнула.