Сопилка Броня: другие произведения.

Хранители Академии 2 (02.07)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 8.79*22  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Шальная компания разделилась. Фишу с Глинн пришлось бежать из Академии, оставив Дайра и Миру с Дином. И новую легенду. Возможно не одну.
    Что ждет их на новом месте?.. Увидятся ли они с друзьями?.. И что же думает обо всём этом безумный ректор? И это ли главная проблема героев?

    ______________
    Группа Крыза в контакте Kryzziky Присоединяйтесь! )

    Обновление 02.07.17 на неназываемом сайте.


  

ХРАНИТЕЛИ АКАДЕМИИ

   [прод]
  

Часть вторая. Пилигримы иных дорог.

  

Глава 1. Тень.

   Я ошибся. Новая легенда едва ли не опередила нас, верней, она втянулась в городок за нами следом.
   - Правда, Сивуш, что Сандара лютует? - полный щекастый мужик толкнул локтем соседа. За окнами полыхнуло голубоватым светом, высветив сквозь оплывшее струями ливня стекло сгибающиеся под ветром кроны деревьев. Жаркое пламя очага, упрятанное за узорчатую кованую решетку, на мгновение показалось маленьким и беззащитным против стихии, что бушевала снаружи.
   Сивуш пьяно пошатнулся, но усидел на лавке, подпираемый с двух сторон товарищами.
   - То бла... благодать! - веско поднял перст и огласил таверну рыком благородной отрыжки, ему вторил раскат близкого грома. Соседи опасливо переглянулись, прикидывая, ограничится ли почтенный тэррани[1] демонстрацией звука или нужно остерегаться излияния.
   Вроде пронесло, и тощая тетка мегеристой наружности, сидевшая рядом с тщедушным мужем и порой грозно на него зыркавшая, зачастила тонким голосом:
   - Так люди ж видели, как Богиня летала над Академией, изрыгала проклятия и молоньями швырялась. Десяток студентиков убило...
   - Было! - не выпуская из рук чашку с морсом и слегка подрагивая, заявил торговец специями, мокрая одежда которого перебивала запах пряного напитка, отдавая нотками гвоздики, имбиря и перца так, что хотелось чихать даже, находясь за три метра от него. Высказался он на правах главного свидетеля - только вернувшегося из палаточного городка под Академией и промокшего до нитки.
   Как интересно. Надеюсь, это все же от свойства слухов расти в прямо пропорциональной зависимости от расстояния к эпицентру происшествия. Студентиков было бы жалко.
   Террани, судя по бесцветной тафье, оставивший службу и, похоже, как раз в виду упомянутых когда-то Линой причин, только этот спился, а не свихнулся, ибо рассуждал относительно здраво:
   - Брешут! Богиня давно вознеслась. Студент...ик...ки сами баловали, небось. Есть там, кхе-кхе, таланты, - бывший служитель Тэры склонил голову и сощурился на чарку с крепким вином, как Дайр в размышлении.
   Я досадливо встопорщил усы при воспоминании о потерянном друге.
   - Так, а молоньи ж... - снова пискнула тетка.
   - Так, а гроза ж. Лето. Вон, на той неделе кто-то из водников у них сорвался и потоп устроил. Так и что вы думали - это безобразие быстро уляжется? Ээ нет, еще долго будет моква по малейшему поводу. - Сивуш все-таки осушил вино. Сосед справа тут же наполнил чарку снова - этой тревожной ночью зеваки норовили выспросить у того, кто петрает [2], как и отчего могут боги гневаться.
  
   Да. Гроза удалась на славу. Не знаю, связана ли она с выступлением Тандеркэт и Глинн, которая ни разу не водница, но тучи над Академией собрались в считанные минуты, прорвавшись ливнем не хуже призванного Тройлем.
   Городок Картополис в преддверии праздника не спешил засыпать, и к часу пополуночи на улицах бродила ещё уйма народу: и торговцы, готовившие товар к ярмарке, и лицедеи, и праздные зеваки.
   Потому далекие зарницы и раскаты грома раньше назначенного времени были встречены бурно и с энтузиазмом.
   Мы и сами едва сбежали от этой грозы. Можно даже смело говорить, что мы притащили её на хвосте. Крупные капли то и дело целили в ноги Глинн (хорошо хоть не молнии), и до города она добралась с мокрым подолом мантии, будто гуляла по росе. В таверну девчонка заскочила вовремя - как раз, чтобы занять последний свободный столик в углу, маленький и обшарпанный, с парой узких лавок. За нами следом повалили мокрые зеваки, орошая деревянный пол потоками с одежды, окидывали хищным взглядом помещение и мостились по полусвободным столикам, подсаживаясь к знакомым.
   К нам никто не подошел.
   Я удивленно покосился на Глинн.
   - Мы под инумбратой, - пояснила она, - со столиком вместе.
   Хитро!
   Наибольшим почетом пользовался стол Кирилы Сивуша, самого сведущего здесь в делах божеских. Вокруг бывшего служителя Тэры набилось пятнадцать человек (бедные лавочки), и все норовили его угостить, так что через час мужик был пьян аки баян и доволен жизнью, невзирая на неурочный дождь и жалость пополам с осуждением в глазах спаивающих его товарищей.
   Пьянство - порок редкий, неизлечимый и порицаемый обществом, - прощалось только бывшим террани, да ещё блаженным дурачкам. Как-никак смертельно опасное пристрастие: организм, привыкающий к алкоголю, перестает вырабатывать фермент разжижающий кровь, и несчастный пьяница рано или поздно (чаще рано), не получив дозу, погибает от закупорки сосудов. Единственный способ продлить жалкое существование - быть постоянно под градусом.
   Сиваш, впрочем, не думая о скорой кончине, выглядел исключительно счастливым, и покачивался в такт музыке - труппа бродячих артистов тоже укрылась в таверне, и теперь, когда улегся переполох, грянула праздничную "Дождливую".
  
   К этому времени Глинн решилась сделать заказ.
   Ну да, отвод глаз действовал и на трактирщика с подавальщицами, так что мы сидели скромно, прислушиваясь к гомону заведения и тихо обсуждая услышанное. Я, правда, пользуясь своей незаметностью и рассеянностью увлеченных беседами зевак, стащил пару пирожков с горохом, но что мне, что Мурхе они были на один зуб. Благо Дары на мою добычу не претендовали: Лисс вовсе благоразумно не высовывался, Тан - в наглую вытянулась поперек стола, свесив с края длинный пушистый хвост.
   Котеночек гшивров. И не скажешь, что еще недавно в ладошках помещалась. Хорошо, хоть искрить перестала и выглядела сейчас, как настоящая кошка необычного голубовато-белого окраса. Прикрыв серебристые глаза, она дремала, чутко поводя огромными ушами-локатами да нервно дергая кончиком хвоста.
  
   Рыжая ладная девица тихо вскрикнула и удивленно захлопала глазами, когда Глинн тронула её за подол, дезактивировав инумбрату.
   - Ой, я вас не заметила, - пискнула она, нервно смерила взглядом нахальную кошку, но без лишних слов приняла заказ.
   Ждать выполнения его нужно было без отвода глаз - если хотелось дождаться-таки. Теперь Мурхе, занявшую в одиночку целый столик, замечали - но подсаживаться не спешили всё равно. В зале стало значительно тише. Или это разыгралось мое воображение, остро замешанное на нервах?
   Нет.
   Не показалось.
   Гомон переплавлялся в шепот веером: за дальними столами громкость сбавили не сразу. Даже музыканты, будучи чуткими к смене настроения толпы, тихонько наигрывали "Ой, то не ночь укрыла землю". Тоже, в общем-то, вариант "дождливой", только тут гроза выступает опасной и непредсказуемой стихией, может наградить благодатью, а может и горя налить "полну чашу"
   Неужто узнали "богиню"? И чем нам это может аукнуться?
   Тут из-за стола в противоположном углу таверны - поднялся седой мужик, сидевший с ним парнишка попытался его придержать, но седой отмахнулся и решительно стал пробираться между столиками. Все с немым интересом уставились на него под тревожный проигрыш "Тоненочи", стало слышно, как на кухне что-то разбилось.
   Я тоже смотрел: высокий и крупный в кости, матерый, я бы сказал, с очень необычным сероватым оттенком кожи. Неместный?
   Я попытался припомнить (безуспешно), какая сторона света славна такими ликами, и вдруг встретил его взгляд.
   До сих пор я не скрывался - чего уж там тихариться-то, при наглой кошке на столе, - так что сидел рядом с Тан и лениво изучал обстановку, иногда искоса поглядывая на Занозу. До сих пор.
   - Лиихх! - пронеслось ураганом в мыслях.
   Глинн закашлялась.
   - Тот самый?
   - Угу! - ускорение ветру в голове придало то, что он явно меня узнал. И совершенно не обрадовался, кстати.
   И да, шел он к нам - миновав середину зала, направления не изменил. А огонь узнавания в глазах подозрительно притушил.
   - Чего ему надо? - я забеспокоился ещё сильнее. У Глинн и так проблем достаточно, зачем ей выяснение отношений с какими-то бандюками?
   - Очень трогательная забота, Фил, - успела шепнуть девчонка.
   Я даже смутился. Действительно, не все ли мне равно?
   - Ну, здравствуй, Тень! - бодро гаркнул Лих. - Я присяду?
   На всякий случай я оглянулся, в поисках того, к кому обращался разбойник, но никого больше в этом углу не было, а Глинн криво ухмыльнулась и предположила:
   - Возможно. Если кошка позволит.
   Хвост Тандеркэт свисал со стола, загораживая противоположную лавочку. И я бы не рисковал к этому хвосту прикасаться. Но Лих об электрических свойствах кошки ничего не знал, потому я ожидал, что он бесстрашно сунется её подвигать. Однако Лих замер, показную бодрость с него как рукой сняло. Явно не понимая шутки юмора, он переводил растерянный взгляд с усердно спящей кошки на невозмутимую Глинн...
   Погодите, как он её назвал? Тень?!
   Хамсец! Это же какая-то ошибка, да?!
   - Нет, - негромко произнесла она.
   Та самая Тень?!
   - Угу, - слегка обреченно отозвалась Заноза.
   - Мм, прости, это ты мне? - уточнил так и не присевший (не попытавшийся) разбойник.
   - Нет. Кошке. Интересуюсь, согласна ли она тебя пропустить.
   - И как?
   - Спроси сам, - тут Глинн душой не кривила, Тан отказывалась подчиняться хозяйке, весь вечер призывавшей её спрятаться: что в небе, что здесь, в городе. Кошка вообще порядочно зазналась, после того, как приложила лапы (и разряды) к нашему спасению. Единственный компромисс, которого удалось добиться: Тандеркэт скрыла свою сущность, прикинувшись обычной кошкой.
   - Как её зовут? - Лих мельком глянул на меня и снова перевел взгляд на Мурхе.
   - Тандеркэт, - назвала полное имя молнии та. Мы уже заметили, что это громогласное слово нравилось кошатине куда больше уменьшительных Тан и Тань. Назови её так незнакомец - не поручился бы я за его здоровье в ближайшее время.
   - Уважаемая Тандеркэт, вы позволите? - серьезность тона Лиха поставила меня в тупик. Он что, действительно, проникся? Очень странное поведение для взрослого сурового разбойника. И эта натянутая бравада перед девчонкой, и серьезное отношение к идиотскому в сути своей предложению.
   Тень, значит. Упоминают шепотом, чтобы не накликать? И многое из того, что о ней говорят, - правда?
   Кошка величественно потянулась, соизволив поглядеть на собеседника, затем, лениво перебирая лапами и вздернув хвост, отползла к стеночке и улеглась там.
   Лих осторожно присел на край лавки и приблизил лицо к Глинн.
   Какова вероятность, что они тут знают об опасности этой кошки? Думалось мне - стремящаяся к нулю. Вот только я даже не знал сейчас, с кем рядом сижу. Ощущение такое, что меня отбросили в день нашего знакомства в музее, и я понятия не имел, что эта мурхе отчебучит в следующую секунду.
   С подозрением взглянул на девчонку, но та лишь на мгновение поджала губы.
   - Слышал, у тебя дела с Академией? - заговорщическим шепотом вопросил злодей, врываясь в мое "сомневание".
   Я снова глянул на Глинн и решил не спускать с неё глаз: раз уж не дано мне читать её мысли, придется вникать в эмоции.
   - В некоторой степени, - Мурхе дернула уголком губ.
   - Возьмешь в долю? - речь о крысином бизнесе, что ли?
   - Недостаточно погорел на Академии? - глумливо подняла бровь девчонка. - Ещё на подвиги тянет?
   Лих резко откинулся на спинку лавки, разочарованно выдыхая.
   А я понял, что мне интересны оба "объекта" и перебрался под бок к Тандеркэт, мысленно умоляя пушистую не бить меня током. Не ударила, даже не взглянула.
   С этой позиции я мог наблюдать за обоими, не вертя головой.
   - Знаешь уже? - пришла очередь вора досадливо кривить губы.
   - Цвет лица выдает, - хмыкнула Глинн, но мужик не поверил такому простому объяснению.
   - Никто в городе не знает! - Лих перевел резко ставший недобрым взгляд на меня.
   Я грустно понурился: такая легенда - коту, ой, прости Тан, псу под хвост.
   - О чем знают двое - знает деревня, известное троим - ведомо городу, -проворчала девчонка, приняла из рук подавальщицы кружку горячего морса, и, грея озябшие пальцы, вдохнула пряный аромат. - Разделенное меж четырьмя - достояние мира, - философски заключила Глинн и потянулась меня погладить, но я зыркнул на неё предостерегающе: "незнакомкам не даюсь!" - и она убрала руку, почти не меняясь в лице. Лишь глаза слегка потемнели.
   - Твой, значит, зверь? - по тщательно скрываемому, но всё же прорывающемуся рыку в голосе, я понял, что горе-разбойник так и не простил мне своего позора.
   - Мой, - холодно ответила Глинн. Мужик вздрогнул и снова глянул на неё. - Мои глаза и уши. И если на него кто-то покусится - своих лишится.
   Сурово.
   - Прости, - кое-кто вспомнил о роли просителя, взгляд снова стал немного заискивающим и извиняющимся, - очень звереныш твой нам подгадил просто....
   - Он вам жизнь спас. Но не будем о грустном, - она не стала уточнять, о чем тут нужно грустить. - Ты вообще, чем думал, когда на территорию, ревуном охраняемую, сунулся? Ты же из Столицы, неужели не наслышан был о способностях призрачных злыдней?
   Мурхе что, знает этого типа? Или это она по моим выводам судит?
   Его черные глаза подавили любопытство, мелькнувшее при упоминании спасения жизни, и он ответил на вопрос:
   - Так это... говорили же, что ревун Академский от рук отбился, когда ректор их с дуба рухнул. Мы амулетами с силой запаслись, на случай, если б засек нас - было бы время драпать.
   Ты глянь, подстраховался. А я-то думал - совсем лось.
   - Я закажу себе морсу? - разбойник явно нервничал, так что голос его осип. - И это... твое угощение - за мой счет.
   - Заказывай. Угощать не надо, - от Глинн снова плеснуло холодом, даже я поёжился. Сокращать дистанцию и принимать "дружеские подарки" она не собиралась, что не могло меня не радовать.
   - Я от души же, - вякнул было Лих, но быстро заткнулся под ледяным взглядом девчонки. Подозвал подавальщицу и сделал заказ.
   Как раз принесли жаркое, овощную нарезку и мои сухарики с беконом. За счет заведения налили молока кошке, видимо, удивившись, что мы сами не озаботились пропитанием хвостатой нахалки. Впрочем, она на него не отреагировала.
   Лих ограничился пряным морсом с добавлением изрядной доли вина.
   Какое-то время мы отдавали дань кухонным изыскам.
   Нет, я, конечно, льщу жаркому и сухарикам, к изыскам их отнести сложно. Но, действительно, слегка поджаренные хлебцы с кусочками подсушенного бекона были выше всяких похвал, жаркое и вовсе пахло божественно. Вкус не уступал - Глинн, видя, как я повожу носом на аромат, поделилась со мной, цапнув попутно пару сухариков.
   Мы молча ели, не обращая внимания разбойника, тот предпочел нам не мешать, потягивал морс и рассматривал обстановку таверны.
   В зале же, напротив, стал нарастать гул голосов. Похоже, Глинн снова наложила инумбрату на всех нас - на наш столик больше не обращали внимания, несколько обескуражено возобновляя прерванные беседы. Дольше всего молчала компания, от которой отделился наш собеседничек. Приглядевшись, я узнал среди десятка прощелыг Тихона, нетронутого саженицей, и Босяру, такого же серолицего, как Лих. Они напряженно следили за товарищем, и именно потому, кажется, всё еще не потеряли его из виду. Но и эта парочка вскоре была втянута в праздные разговоры соседями.
   - Итак, с чем ты пришел? И почему считаешь, что твое предложение мне интересно? - Глинн, насытившаяся и удовлетворенная отводом внимания, приступила к делу.
   Лих дернулся, словно и сам забыл, зачем здесь сидит. Словно она наложила на нас и него разные заклинания.
   И кстати, я так и не услышал, как она его произносила. Отвод глаз - заклинание не длинное, читается шепотом, - но я же совсем рядом. Обычно слышал.
   - У меня хороший рынок сбыта, - Лих лихорадочно сверкнул глазами. - Есть связи со Столицей.
   - Не тянешь ты на мое доверие после той истории, если честно, - девчонка задумчиво вертела в руках пустую кружку. - При такой организации ты и это дело завалишь.
   - Нормальная была организация, верней то была разведка. Я даже и не надеялся зайти так далеко. Там ревун в самом деле портачит - заметил нас, только когда мы территорию покинули, добычей груженые, - нотки самодовольства проскользнули в его голосе, но заметив отраженный глазами Глинн мой скепсис, понурился. - На разведку мы шли, да... потому и растерялись... немного... когда без проблем на тот склад забрались. Надо было что пополезнее и помельче брать...
   - Утешение слабое. В общем, придется тебе на доверие поработать, прежде, чем мы договоримся о чем-то серьезном.
   Она что, в самом деле, собирается вести дела с этим?
   Между прочим, взгляд у него сальный, видно, что хоть и побаивается, а уже раздевает мысленно.
  
   Мне стало противно...
   Сейчас я отчетливо чувствовал: всё - правда. Мурхе - разбойница. Та самая Тень, которой опасаются даже такие матерые злодеи, как этот. Тень, ведущая двойную жизнь. Лгавшая мне.
   Торгуется вон. Улыбается загадочно. Чужая и незнакомая.
   И что её с ним связывает? Что дало ему право подойти к ней, когда остальные сидели, как мыши под веником? Картины вероятностей представали одна противнее другой.
   И ради этой непонятной особы я бросил всё, что было мне дорого?
   В голове зазвучал тоскливый прощальный вой Дайра, и я не выдержал. Сплюнув подгоревшую корочку, спрыгнул со стола и, не оглядываясь, но спиной ощущая прожигающий взгляд девчонки, пошел прочь.
   Не хочу на это смотреть!
   И пусть слышит - в таверне и не отойти на достаточное расстояние - пусть тоже помучается! Совестью! Если таковая у неё ещё имеется.
   Я нервничал и кипятился, и хуже всего было то, что я понимал: сейчас всё - не так, как было в самом начале. Я прирос к ней. Она стала частью меня. Может это из-за моего Дара, который она носила в себе, может из-за чего-то ещё. Я даже тогда, ещё толком её не зная, уже замечал, как меня к ней тянет. А теперь...
   Теперь это сродни удару в спину, сродни вырванному сердцу.
   Глуша боль злостью, матеря Занозу, на чем свет стоит, я петлял меж ножек столов и лавок, и ног людей. Едва избежав попадания под одну из них, психанул и забрался на какой-то столик. Скрытый инумбратой, я не привлек внимания, даже отхлебнув морса из чьей-то кружки.
   Гадость! Дрянного вина больше чем сока и пряностей!
   Я скривился и сцедил жидкость сквозь зубы обратно, розовая бурда покрылась пенной шапочкой. На душе стало немножко светлее. Совсем чуть-чуть.
   Замер у очага, пламя всегда действовало на меня успокаивающе, а когда в нем замелькал лисий хвост, я и вовсе расслабился. Даже подумывал уже возвращаться, всё равно она меня тут слышит, зато я - нет. Пожалуй, лучше бы знать, о чем они там... договариваются.
   Но...
   - ...знаете, шо тут порою являеца Тень? - донеслось из-за соседнего столика.
   - Тс-с, накличешь, - шикнули на сплетника, но тот лишь перешел на шепот.
   Я перебрался поближе и прислушался.
   Компания оказалась той же, что образовалась вокруг террани, к этому времени благополучно спящего (кто-то сердобольно подложил ему под голову кукурузную лепешку, чтоб ухо не отдавил). И сплетники тут собрались самые отъявленные в городе, в чем я вскоре убедился сполна.
   - Так вот, - шепотом вещал чернобородый мужик с хитрыми глазками, одетый в красную рубаху. На шее пестрел разноцветный платок. - Тут, в Кавачае, е потайный стол. Нихто не скаже, де он. Просто появляеца на пустом месте, а за ним - она!
   Мегеристая тетка не то всхлипнула, не то пискнула, всплеснув ладонями. И очень деловито уточнила:
   - А какая она?
   - Молодая, - с готовностью отозвался кто-то позади меня.
   Да! Я нагло уселся в центре стола рядом с миской с сухариками! Сухарики, между прочим, были гадкие: несвежие, или жаренные на прогорклом масле.
   - Красивая, - мечтательно протянул тщедушный муж мегеры и сейчас же огреб затрещину, но лишь ухмыльнулся, почесывая затылок.
   - Волосы у ней серы, а очи темны шо ночь, - снова взял слово бородатый.
   Я оглянулся на Мурхе. Раньше мне казалось, у неё золотисто-карие глаза, но сейчас они, в самом деле, были темными, почти черными, и холодными. Я удивленно поморгал, а она посмотрела на меня на мгновение ожившим взглядом цвета чая. И снова склонила голову, пряча глаза в тени.
   - А зачем она появляется?
   - Знамо зачем - поснедать. Тут же стряпня на весь город кращая.
   Я скептически грызанул черствый сухарик. Это что же подают в других забегаловках, если тут кухня лучшая? Впрочем, Глинн, и правда, угостили вкуснятиной. Опять из-за страха?
   -...сделает заказ, и снова исчезнет, - продолжал шептать бородач, - а пока заказа ждеть, можно к ней подойти и просить о... ну... о помочи.
   - Помощи? - удивилась мегера, - какой ещё помощи?
   И прозвучало это так... двусмысленно. Я тут же представил, как подходит к моей занозе "проситель" и уводит в ночь. И мысль о том, что будет дальше, стала комом в горле, захотелось кого-нибудь убить, сжечь к мурховым бабушкам. Я снова обернулся к Глинн, брезгливо топорща усы, и встретился с её укоризненным взглядом.
   - Говорят, она может достать что угодно, - слова вплывали в мое сознание, прорывая красную пелену.
   - А ещё, может взглядом убить, - бодро вклинился гонец из-под Академии. Он уже отогрелся, а плащ, повешенный на спинку стула, - почти высох.
   - Да чо там взглядом, мыслю одной.
   И мужики наперебой стали стращать единственную даму за столом, стремясь произвести впечатление, ничего что мегера и с мужем.
   А меня постепенно отпускало, разговор прорывался сквозь шум в ушах, а тело после напряжения стремилось растечься по столу, сквозь позвоночник то и дело курсировали мурашки.
   Кстати в таверне женщин было немного. Всего шесть, включая Мурхе. Никто не тянул на деву вольного поведения, все явились с мужьями или друзьями, посплетничать, перекусить, послушать музыку, укрыться от дождя.
   - А ишшо она могёт подглядеть за тобой, даже когда никого вокруг нету, - Мечтательности в голосе не меньше чем страха - синеглазый пацан, молодой, вряд ли старше Зорхира, явно был не прочь подкатить к Тени и верил, что она только тем и занимается, что за ним из кустов наблюдает.
   - Она при-израк, - пропел громким фальцетом полный розовощёкий дядька, от которого тонко пахло корицей. Получилось до того неожиданно и фальшиво, что вздрогнули все посетители таверны, - дух места-а.
   - Духи не едят, пан Ватрушка, - зашипела мегера.
   - Сильно вы, кхе-кхе, в духах разбираетесь, - обиженно просипел певун. Кажись, умудрился сорвать голос.
   Ватрушка... хм, пекарь он что ли?
   - А вот и нет. Вы все!.. Ничегошеньки вы не петраете, - выдал мегерин муж. - Демон она, настоящий, древний и могущественный.
   - Ой, тю на тя, сказочник, - осенила его семерицей [3] жена, и пояснила потрясенно замершим собеседникам. - Начитается дитяти на ночь жути всякой - и сам потом не спит, дергается с каждого шелесту. Спалю я эту книжку к лешакам, чтоб голову не дурил себе и людям.
   Муж окинул её бычьим взглядом и недовольно засопел.
   - Ой, ладно, - пошла на попятный мегера, - только я тебя предупреждала, как начнешь дурку валять - выгоню на улицу!
   Я пораженно слушал все эти сказки, одна другой чуднее. Сказки, потому что как легенды, они не выдерживали никакой критики. Сравнение занозы с демоном добило меня окончательно.
   Древние предания гласили, что до конца Старого мира землю населяли не только люди, но и демоны. Если отбросить сказочную мишуру, демоны - энергетические сущности, питавшиеся духовной силой людей, отданной верой и жертвоприношениями. Кстати, большой разницы между демонами и древними богами я углядеть не смог. Разве что первые не стеснялись грязных методов, подчиняя души хитростью и обманом. Но только и того, что не стеснялись, даже гордились. Те же сущности, что назывались богами, тоже зачастую творили не шибко лицеприятные "чудеса", включая обман, кровавые жертвы и массовые убийства, но, называя черное белым, изображали чистоту и святую невинность.
   Что демоны, что древние боги, исчезли в Огне, выжегшем Старый мир и людей им поклонявшихся. Порой некоторые учёные пытались отыскать следы той или иной сущности, но до сих пор официальная наука утверждает, что их в мире нет.
   Пожалуй, и хорошо, тут и без них не скучно.
   И вот, Мурхе - демон... ха-ха!
   Фантазия у горожан зверская - Йож Чеширский в сторонке нервно грызет ногти.
   Я потянулся за сухариком, а так как приглянулся мне самый нижний, пришлось повозиться. Сухой шорох не привлек внимания сплетников, зато разбудил пьяного тэррани. Он уставился перед собой белесо-серыми, мутными буркалами. Мне стало как-то не по себе. Готов поспорить, мужик меня видел, не могли ведь такую реакцию вызвать сухарики?
   Кирила Сивуш (как звали бывшего служителя Тэры, я сегодня слышал столько раз, что и спросонья спроси - отвечу) несколько раз моргнул, зрачки его то сужались, то расширялись, фокусируясь на мне(?), всё ещё запустившем руки в миску с сухарями, затем взгляд переместился чуть выше, на уровень кисточки моего хвоста, оттопыренного для балансира. Кустистые брови пьяницы поползли вверх, и он решил протереть для верности глаза. Я в этот момент метнулся прочь и затаился за большой кружкой. Сивуш, не обнаружив персонального глюка, ещё выше поднял брови, потом расслаблено выдохнул, обвел глазами компанию, сверкнув белками нежно-лилового оттенка, и, не особо вникая в суть разговора, выдал:
   - Она - ветер!
   И снова прилег на милую его уху лепешку.
   Да он романтик!
   Сплетники, перебитые на полуслове ("в замочную скважину может просочи..."), переглянулись, слаженно состроили недоверчивее гримасы и пожали плечами, сосед потыкал тэррани пальцем в шею, не вызвав никакой реакции, после чего обсуждение возобновилось.
   - Она можеть выкрасть твои думы! - трагическим шепотом поведал все тот же молодой мечтатель, вызывая снисходительные улыбки: мол, ясное дело, Тень похитила все его мысли.
   "Не знаю, как Глинн, но я тебя запомню, - подумалось мне, - на всякий случай".
   - Ага, - поддержал его рыжий сосед, тоже не старый, с тонкими синими жилками на носу. - Так задурит голову, что по туману до утра ходить будешь, очнешься на рассвете на болотах или в лесу, и незнамо как туды попал. - С абстрактного описания вероятности рыжий перешёл к личным воспоминаниям: - Я потом проболел три дня, ни ногой, ни рукой пошевелить не мог. Видно все силы выпила. Вампир она! Вот.
   - Хе-хе, меньше налегать на пьяные морсы надо! - поцокал ногтем по кружке, от которой отчетливо несло вином, другой его сосед, редкобородый живенький дедок. - И не будет нечисть водить чигирями.
   - Такой молодой, вот чо ты с собой творишь? - поддержала дедка мегера.
   - Это он после вампирши отойти не может.
   - Не, ну вы тоже придумаете-скажете, - усомнилась женщина. - Может, она ещё в кажана [4] превращается?
   - Ага, в здоровенного, а потом шась - и крылами обмотает, и выпьет досуха! -- мрачновато прогудел краснорубашный.
   - Одни шкурки с костями наземь посыплются, - поддержал его лохматый сосед с длинным и острым, как у цапли, носом. Похоже, опять началась игра "впечатли даму", все внимательно следили за её отвисающей челюстью.
   - Да сто-колёк вашу душу мать! Это вы меня запугать надумали?! - раскусила хитрый план мегера и отвесила подзатыльник мужу. Потом на всякий случай привстала, опасливо на него косясь, но драться тот не спешил, то ли несильно ударила, то ли была права, и зачинщик - он. Успокоившись, она со смешком указала на начинающего пьянчужку: - Вон сидит вампирья жертва. И кости в шкурке не стучат.
   - Так то - токо начало, то же не сразу вампир высушивает, попервах будет Санек наш чахнуть и хиреть, - не унимался бородач, - а потом ослабшую жертву крылами шась! И...
   - Тьфу на вас! - вместо мегеры не выдержал названный Санеком рыжий и хряпнул кружкой об стол, забыв хряпнуть её содержимое. "Винноморс" расплескался по столешнице, чудом не залив окружающих.
   Все затихли, настороженно ожидая продолжения. Но Санек лишь вздохнул тоном "никто меня не понимает!" и подозвал подавальщицу, заказал ещё морсу (чистого!) и попросил вытереть стол.
  
   Не дождавшись активных мер, компания разочарованно выдохнула. Складывалось ощущение, что они скучают - и жаждут развлечений вроде скандала, а то и потасовки с мордобоем. Но раз не выгорело, можно продолжать чесать языками.
   - Вы, Мэриш, про оборотней слыхали чего? - лениво поинтересовался длинноносый у мегеры, все ещё надеясь напугать.
   - Сказки с лапшой, - отмахнулась та.
   - А вот и не сказки, локоть укушу, если вру!
   Мэриш... хм, а что, не так далек я был от её имени. Мэриш-мегериш.
   В общем, она плотно сжала губы, сдерживая усмешку, предвкушала, видно, как длинноносый будет изворачиваться, а он продолжал нести чушь:
   - Говорю вам, Тень эта - оборотень! Вот смотрите, если она в кажана превращается, - оборотень. Так ведь?
   - От же треплополо, - покачала головой женщина, а соседи тихо прыснули, - про кажана ж я сама сказала, и то шутячи.
   - Ладно-ладно, - невзирая на смешки мужиков, длинноносый оставался серьезным, ещё больше напоминая цаплю. У него даже волосы на лоб спадали хохолком. - Пускай она, как сказал уважаемый муж ваш, - демоница, - Мэриш закатила глаза, стол подрагивал от беззвучного смеха честной компании, однако "цапель" продолжал вещать: - Но тутачки же она в облике человечьем является? Вот. Оборотень же? - собрав кустистые брови домиком и приподнимая ими хохолок, мужик наивно захлопал глазками.
   Исчерпывающий аргумент.
   Соседи заржали на всю таверну, как десяток добрых жеребцов. Рассмеялась и Мэриш.
   - Мурхи вы бестолковые, - вынесла она вердикт, а я вздрогнул.
   С некоторых пор "мурхи" у меня вовсе не с дурными зверушками ассоциируются.
   - Между прочим, - снова отозвался гонец, волосы которого, просохнув, взвились пушистым белесым шариком, - в Академии считают, что Тень - крысиная королева.
   - Это ещё почему?
   - Ну, у них там крысы щас верховодят, какие-то они колдовские, сильно умные и хитрые. Слыхали же, что Академия перестала давать городу энергию? - мужики вразнобой закивали. - Так то крысы её воруют. А Тень наша у них за главную. Крысиная королева. Так что, может, и оборотень, хто их там, крыс энтих, разберет...
   - Брехня, - сообщил лепешке Кирила Сивуш и всхрапнул.
   Новый взрыв хохота огласил таверну.
  
   Гшивриков им за пазухи! А я ещё думал, в академии о ней много слухов...
   Интересно, кто у кого опыт перенимает: студенты у горожан или наоборот?
   Не знаю, до чего бы я дослушался и додумался, если бы меня не подхватила Мурхе, усадив на плечо. Я бросил взгляд на оставленный ею стол - там несколько растерянно озирался по сторонам Лих. Кошки нигде не было - спряталась все-таки. Лих заметил товарищей, махнул им рукой и поднялся из-за стола. В этот момент девчонка сняла с него инумбрату.
   Таверна резко затихла. Словно все разом вспомнили, когда именно потеряли его из виду.
   - Пс, - шепнул чернобородый, - шо я говорил?..
  
   Что ему ответили, я уже не слышал - Глинн, всё ещё незаметная для окружающих, направилась к лестнице на второй, гостиничный, этаж, попутно оставив на стойке пару серебряных монет, которые тут же, ничуть не удивившись, подхватил усатый корчмарь.
  
   ***
  
   Они встретились глазами...
   И синхронно отвели взгляд.
   Ветер-беспризорник взметнул стайку желтых листьев.
   А из рук их вырвались два зверя и помчались на встречу друг другу.
   Лис, дернувшись, словно кукла на ниточках, втянулся обратно и лишь выглядывал из рукава язычками пламени.
   Кошка, несмотря на шипение хозяйки, и не подумала возвращаться, подбежала к лисьей морде, чтобы позволить пару раз лизнуть себя жаром.
   Девушка от этого покрылась гусиной кожей, мужчина дернулся и сжал кулак, загоняя огненного зверя вовнутрь.
   - Заберите ваше животное, студентка, - указательный палец отогнулся, дабы направиться в сторону кошки. И тут же получил разряд, естественно. Даже волосы вздыбились. Неуважительно отозваться о Даре-Молнии мог только полный кретин.
   - Простите, сенсей, но вы же знаете, она выполняет лишь то, что ей самой по душе.
   - Разбаловали, - процедил он сквозь зубы очевидное, стараясь удержаться от нервного тика, а потом спохватился: - Как вы меня назвали?!
   - Сенсей...
   - Не смейте произносить в мой адрес эту кошачью кличку, - холодно потребовал преподаватель.
   Уголки её губ поползли вниз, но глаза при этом выдали коварные намеренья. Не ему, впрочем, - только мне.
   - Да, Учитель, - это слово она загадочно выделила.
   Уверен, теперь вся Академия будет называть его Сенсеем, как и наглого рыжего кота, до сих пор гордо носившего это имя.
   Удовлетворившись результатом и не подозревая, на какую неприятность только что нарвался, преподаватель, развернувшись, зашагал прочь, так и не пригладив волос, и напоминая сзади черный одуванчик.
   Белая кошка осталась в недоумении сидеть на месте и лишь нервно искрила усами, да переводила растерянный взгляд с девушки, всё ещё ухмыляющейся, но как-то грустно, на удаляющуюся спину мужчины. Из которой вдруг выглянула лисья морда и протянула лапку к остающимся.
   Кошка-Молния было ринулась на этот немой зов...
   - Постой! - слово вовсе не звучало приказом, но было в нем достаточно воли и боли, чтобы своенравная и "разбалованная" кошка замерла на месте.
   А затем быстро примчалась к хозяйке, свилась воротником на её шее и смахнула пушистым хвостом одиноко скользящую по щеке слезу.
  
   Зрелище этого расставания, прощания, рвущейся нити - было настолько печальным, что я зажмурился.
   А когда открыл глаза, на миг решил, что ослеп, и лишь потом понял, что видел сон. Постепенно привыкая к сумраку, царившему в незнакомой комнате, я озирался, пытаясь сообразить, где это я. За единственным окном напротив меня хлестал ливень, молнии мелькали вдали и звуки грома почти не доносились сюда, сливались в ровный глухой гул, скользящий по краю сознания. Сквозь чуть приоткрытую форточку в комнату проникал сырой ветерок, развевающий легкую белесую шторку.
   Глинн спала на кровати под окном, свернувшись клубком, центре которого тускло светились рыжим и голубоватым Дары, тесно прижавшиеся друг к другу. Словно почуяв, что я проснулся, они синхронно открыли глаза и уставились на меня.
   В сознании промелькнула сцена из сна, и я почувствовал себя виноватым.
   Непонятно в чем.
   Спустившись с полки, я подошел ближе.
   Перед сном, хоть и гуляли по моей голове разнообразные мысли и воспоминания, хоть вертелось волчком любопытство, - обида была сильнее. Я не хотел разговаривать, выслушивать оправдания, пытаться вычислить, где Мурхе снова будет лгать.
   Мысль "не желаю тебя слушать" запустил фоном ко всей этой шмелиной какофонии, и Глинн не произнесла ни слова. Молча улеглась на кровати, предоставив мне самому выбирать место для сна, и я, подавляя совершенно нелепое разочарование, забрался на книжную полку, повыше и подальше от девчонки. За день и половину ночи я так вымотался, что уснул, лишь коснувшись головой какой-то потрепанной книжки.
  
   Я вспрыгнул на кровать и заглянул в лицо занозы.
   Стихии не отрывали от меня сияющих укоризной взоров.
   А ресницы Мурхе слиплись от впитанной влаги.
   Мне вспомнилась та слеза, из сна, которую смахнула хвостом кошка. Несомненно, мне снились Глинн и Тандеркэт. И какой-то мужик-одуванчик, унесший Лисса.
   Но кто мог отнять у девчонки Дар-Огонь?..
   Мой Дар!..
   И тут...
   Чтоб меня разорвало в мелкие клочья, если меня не осенило!
   Мужик этот - я.
   Тот самый я, которого мне не вспомнить.
   Темные волосы, серые глаза - именно так его помнила Лина.
   На краткий миг картинка в памяти перевернулась, меняя точку наблюдения, теперь я смотрел прямо на девушку, но она опустила глаза. А часть души моей рвалась к ней с неистовой силой...
   Я дернулся, отшатываясь, и чуть не упал на пол.
   Мог ли мне присниться Он? Этот странный Фил Шеннон?
   Я никогда не видел его, не думал как о себе, и уж тем более не пытался представить - что Лисс может оказаться Его Даром.
   Моим? - Конечно!
   Его? - Невообразимо.
   Так чей же страх мне привиделся?
   Самих Даров?
   Лины?
   Тан и Лисс, до сих пор прожигавшие меня взглядом, лениво прикрыли глаза. На мгновение.
   Это было "да"?
   Они снова моргнули.
   Меня накрыло волной раскаянья, и чего-то ещё, непередаваемого словами, теплого и переворачивающего душу.
   - Она спит?
   "Да".
   Я подкрался к её уху со стороны затылка - почему-то от идеи пройти мимо губ, касаясь подбородка, шеи, меня бросило в жар, - и прошептал, хотя верней сказать выдохнул мысль:
   - Что бы ни случилось, кем бы ни оказалась ты, какие ещё тайны ни скрываешь, - я тебя не оставлю...
   Глинн, чуть вздрогнув, расслабилась, словно распустилась сжатая до сих пор пружина. На меня тоже снизошло умиротворение. Зарывшись в волосы, вспыхивающие прозрачным серебром в свете далеких молний, я быстро и сладко уснул.
  
   ***
  
   Лина летела...
   Падала в звездную бесконечность...
   Её восхитительный неманьяк в этот раз настиг её сразу, до того как девушка успела обернуться к небу. Обхватил сзади, увлекая в полет, и сжал в объятиях, сначала очень крепко, вышибая дух, словно боясь отпустить, потерять. Потом расслабился, прикосновение стало нежным, горячие губы касались шеи, уха, зарывались в волосы, обжигая дыханием. В этих объятиях забывались страхи Лины, блекли, укрываясь густым туманом. Они не исчезли, нет, но стали совершенно неважными и пустыми.
   Стоило лишь Ему или Ей чуть отстраниться, пространство меж ними пронизывали электрические разряды. Словно притягивая, пришивая их друг к другу.
   Этот уютный полет, полный не страсти, как бывало прежде, но нежности и покоя, длился, казалось, вечность, до полного растворения в бесконечных просторах вселенной.
  
   Проснувшись, девушка долго лежала с закрытыми глазами, не желая отпускать сновидение, возвращаться в каверзную реальность не хотелось совершенно. Шея и затылок ещё помнили обжигавшее дыхание, и тепло от них растекалось по всему телу приятной истомой.
   Вдруг волосы на затылке зашевелились, а сознание отчетливо раздвоилось. Настроение оставалось благостным, но ощущения отличались. Девушке показалось, что она запуталась в тонких нитях, выпутываться из которых, впрочем, не спешила. Затем второй кусочек её я встрепенулся, осознав себя хомяком, вырвался из волос, в которых нагло дрых до сих пор, и помчался прочь, к окну, суетливо вспоминая нежный полет, теплую шею девушки, которой касались его губы, тонкое гибкое тело, уютно устроившееся в его объятиях.
   Убежал Фиш недалеко, доверчиво удалившись всего шагов на двадцать-двадцать пять вместо назначенных Линой одиннадцати-пятнадцати. Но, на самом деле, "зона покрытия" была куда выше - около сорока метров, и Лина подозревала, что она постепенно расширяется. Так что мысли возлюбленного девушка продолжала слышать.
   Хомяк забрался на дерево и принялся думать о всякой ерунде, настраивая себя против "мурхе" и часто возвращаясь к своему обещанию её не бросать, нервно покусывал когти и жестоко об обещании этом сожалел. Сон забылся, осталось лишь скользкое ощущение, что снилось ему что-то стыдное, о чем "мурхе" знать нельзя ни в коем случае.
   Лина усмехнулась, перевернулась на спину и раскинула руки в стороны. Мысли, - могущие испортить настроение, она отметала прочь.
   А было таких две:
   Как быть, если вернуть возлюбленному приемлемый облик не удастся?
   И что она будет делать, если любовь эта навеяна исключительно тем, что часть его укрывается в теле девушки?
   Пожалуй, последняя мысль была самой тягостной, ибо перспективы спасения заточенного ректором Шеннона Глинн оценивала оптимистично. И, хотя она за пару лет деятельности Тени успела накопить капитал, достаточный для обустройства жизни в отдаленном горном районе, как девушке прежде мечталось, - уходить слишком далеко от Академии смысла не было, ибо все следы исчезнувшего преподавателя вели к Леону ри-Кройзису. Только надо хорошенько оценить ситуацию, обдумать план действий и добраться, наконец, до экранированного подвала Дома.
   Но пока нужно пересидеть бурю, вызванную её красочным побегом, и выяснить, как дела в городе, как поживают "друзья" и не слишком ли они опечалены её долгим отсутствием. Скрывать что-либо от Фиша она больше не собиралась, немного подленько посмеиваясь над опрометчиво данным обещанием, заметно упростившим ей жизнь.
  
  

Глава 2. Скиталица.

   - Хотите, я расскажу вам одну древнюю легенду?
   Меня передернуло. Глинн, сдерживая смешок, поддержала меня:
   - В последнее время у меня вырабатывается стойкая аллергия на легенды, если честно. Но если вам очень хочется её поведать - я вся внимание.
   Незнакомка, представившаяся "просто Ники", усмехнулась в ответ.
   - Да, я наслышана. Хватило одного часа в вашем замечательном учебном заведении. Но эта история - не о вас, так что надеюсь, обойдемся без анафилактического шока и антигистаминных препаратов.
   Последние слова оказались совершенно непонятными. Даже Глинн вздрогнула и пристально глянула в глаза собеседнице, словно выискивая в них значение сказанного.
   Ники снова улыбалась.
   Впрочем, она улыбалась практически все время, пока я её видел.
  
   Она вошла в Кавачай и обнажила в лучезарной улыбке ровные белые зубы, как будто встреча с местными зеваками была главной радостью в её жизни. Зеваки, коих этим вечером было не так уж много, притихли, глупо улыбаясь в ответ. Я тоже на неё посмотрел, без особого удовольствия, впрочем. Хотя посмотреть было на что: посетительница оказалось молодой темноволосой девицей. Её волшебная красота завораживала, но имела легкий привкус неестественности, слишком уж совершенна, ни одного изъяна. Сочные губки цвета танго (не подумайте про меня плохо, я вовсе не разбираюсь в оттенках розового, просто Катрин, девица, как-то приютившая меня, прожужжала мне все уши этим "стр-рас-стным цветом") нежно манили.
   Но не меня.
   За прошедшие сутки мы с Мурхе практически полностью примирились, по крайней мере, идеи бросить её и вернуться в Академию в одиночку меня больше не посещали, хотя совсем прощать её лживую преступную натуру я не собирался. Капризничал, думал про неё всякие гадости (правда, не только их), брюзжал, и вообще, исполнял роль мерзкого старикашки. Глинн только посмеивалась, да и сам я порой с трудом сдерживал смех, но продолжал в том же духе. Возможно - для того, чтобы прикрыть мысли, вроде той, что мелькнула у меня, когда в таверну заглянула "просто Ники":
   "О, фальшивая красотка. Ха, Глинн в сотню раз прелестней..."
   А новая посетительница, одетая в темный, почти черный, дорожный плащ (впрочем, следов дорожной непогоды я на нем не заметил), скинула капюшон - каштановые волосы рассыпались по плечам, - прошла в центр зала, и направилась прямиком к нашему столу.
   "Мы что, видимы?"
   - Нет... вроде... - неуверенно покачала головой Глинн, морща лоб.
   Ну да, когда мы не скрываемся, зеваки ведут себя иначе.
   Однако...
   - Чудный вечер, не правда ли? - красотка, не спрашивая разрешения, отодвинула лавку и присела напротив. В специфический аромат таверны - смесь пряностей, ванильной выпечки и жаркого, - тонкой нотой вплелся принесенный ею запах: свежей сырости и чего-то неуловимого приятного, цветочно-холодного.
   Заноза, по-моему, проглотила язык, - впервые видел её такой растерянной. Я и сам опешил, но от меня хотя бы не требовалось отвечать.
   - Какой милый зверек! - незнакомка смотрела на меня и, ничуть не смущаясь замешательством Занозы, поддерживала беседу сама с собой. - О, какая прелесть! - воскликнула она, протягивая руку вперед, к Глинн. Вернее к Тан, как всегда, высунувшейся в самый неподходящий момент (право слово, лучше бы уже валялась на столе, чем так "прятаться").
   На этот невинный жест (казалось, её собирались погладить) кошка выскочила из плеча хозяйки и зашипела, искря разрядами, как настоящая шаровая молния. Однако дамочка лишь коротко что-то шепнула, и перед ней появилась прозрачная стена. Если бы не разряды, расходящиеся по ней ажурным кружевом и впитывающиеся бесследно, я и не заметил бы её. Но самое странное, я не мог узнать заклинания, хотя вязи и суть щитов я изучал весьма пристально.
   Наша гостья - маг, причем очень сильный и необычный, - единственный вывод, который я мог сделать.
   - Какой хороший хранитель, - похвалила она растерявшуюся Тандеркэт, и все-таки погладила её. Из руки Глинн высунулся Лисс и недовольно заворчал. - О, ещё один! - восхитилась странная гостья, и, прищурившись, вгляделась в лицо Занозы: - и ещё один, дремлющий! О-очень любопытная аномалия, - улыбка снова осияла прекрасное лицо. Серо-голубые глаза мерцали под пушистыми темными ресницами, смотря при этом цепко и внимательно.
   Гостья довольно потерла ладошки, словно собиралась нас съесть, и окликнула проходившую мимо подавальщицу. Девица подпрыгнула, звякнув посудой и расплескав по подносу остатки чая, и шальным взглядом уставилась на посетительницу, иногда растерянно поглядывая в сторону Тени - та примирительно пожала плечами.
   "Ты что укрыла её под инумбратой", - поинтересовался я.
   Глинн отрицательно качнула головой.
   - Вы спрятались под моим заклинанием? - вот и первый вопрос, на который созрела моя заноза, когда подавальщица, озадаченная заказом, побежала на кухню.
   Такое вообще возможно?!
   - Да, - легко ответила таинственная незнакомка, - так было удобней для общения, ведь те, кто не попал под его действие, о тебе забывают, не так ли? Я ещё немножечко его укрепила, когда ваша кошечка... шалила. Ой! - спохватилась она и, наконец, представилась: - Можете звать меня Ники. Просто Ники.
   Говорила наша новая знакомая на чистом официальном языке, но что-то было в её выговоре: более мягкий "р", немного твердый "ш", неопределенные "о" и "е", - выдававшее человека неместного.
   Беседа об отвлеченных вещах лилась мило и непринужденно, девушки изучали друг друга, одна с задорным любопытством, сияя улыбкой, как начищенный лик Хелио, другая - с любопытством настороженным. В итоге, гостья решила расположить к себе Глинн сказками. Хотя тут она слегка прогадала, сказками мы были сыты по горло.
   - Так вот, древнее предание, - начала вещать Ники, - рассказывает о Великом Творце и о сотворении Мира. Даже миров - во всём их множестве. Интересно? - вопросила она, кокетливо взбивая волосы, на глазах завивающиеся аккуратными пружинками.
   - Д-да, - вежливо отозвалась Глинн, прикрывая лицо кружкой с морсом.
   О, да, тема обширная. И запасы легенд и сказок по ней неисчерпаемы. Этак мы до утра просидим.
   Невзирая на скепсис, который, как мне кажется, замаскировать занозе не удалось, Ники начала рассказ. Я собирался поспать и устроился поудобнее, но легенда, преподнесенная ею, настолько отличалась от знакомых мне прежде, что я увлекся.
   - Великий Творец создал первый Мир. И был Мир великолепен и фееричен: вокруг кипящего плазмой гигантского шара в эфирном просторе кружились комки энергий, с морями магмы, ледяными океанами, тучами газа и пыли. И витал Творец, пронизывая пространства в своем новорожденном мире, порой подправляя его на свой вкус, иногда останавливаясь где-то на века. Но заскучал Творец...
   Да уж, я давно говорил, что миром правит скука.
   - ...и создал Помощников - по своему образу и подобию.
  
   Как я понял, Творец был натура увлекающаяся, так что Помощников он намутил тучу и чуть-чуть. Во всем его мире, во всех уголках можно было встретить кого-то из них. Мило поболтать, выпить чаю, обсудить проблемы мироздания. Отчего-то в голову настойчиво лезло: "приятно поболтать с умным человеком". Особенно, учитывая, что "созданные по образу и подобию" были Отражениями Творца и обрели все Его свойства, пусть и в значительно меньшей степени.
   Они могли творить, как и Он, и - точно так же скучать. Так что Отражения сами взялись преображать мир, созданный Им, и безмерно Его этим радуя.
   Впрочем, недолго музыка играла, слишком много было Отражений. Они начали встречаться друг с другом, стали пересекаться их интересы и зоны влияний, их желания и виденья шедевра: кто-то хотел жаркую пустыню, бурлящие вулканы, а кто-то - зеленый оазис.
   И начались ссоры... войны... хаос...
   - Можете ли вы себе представить войну творцов? - Ники обратилась к Глинн, на миг её озадачив.
   - Боюсь, моего воображения для этого не достает, - честно ответила девушка.
   - Что же, - гостья снова улыбнулась, - это, действительно, сверх человеческой фантазии. Но, главное понимать: это почти погубило Мир. Впрочем, по Легенде, добили его все-таки не Отражения. А сам Великий Творец.
  
   Ага, бедняга так разочаровался и расстроился, что взорвал свое детище к мурховым бабушкам (хоть их тогда и не было) и распылил его на первочастицы. А чтобы впредь не скучать, натворил из них множество иных миров. Нерадивых Помощничков тоже не пощадил: порубил на половинки, разослав в разные миры, лишив памяти и осознания. Волю к творчеству, правда, оставил, и половинки продолжали куролесить. Тогда Он, развеяв половину половин, обратил её в Дух. И теперь, чтобы творить хоть вполсилы эта четвертушка, этот обрубок отражения Творца, названный Душой, должен восстановить развеянную часть, призвать её из духа.
  
   - Называют эту частицу по-разному, но в моем мире чаще всего...
   - ...Хранителем? - перебила вопросом Глинн.
   Улыбчивый кивок в ответ и:
   - А вы называете её...
   - ...Даром! - догадалась моя заноза.
   Лисс и Тандеркэт переглянулись. Они уже давно вытянулись на столе, обвив хвостами руку Гинн, и увлеченно внимали незнакомке. Она кивнула и добавила:
   - А ещё музой, вдохновением, ангелами, иногда даже богом.
  
   Принесли заказ. Глаза подавальщицы были пусты и безучастны, и двигалась она, как кукла-автомат. Деревянно ответила на благодарность и ушла с пустым разносом. Я проводил её взглядом до двери кухни: там девица вдруг дернулась и стала озираться, словно недоумевая, как здесь очутилась и чем занималась до сих пор.
   - Мы же под покровом скрытности, не зачаруй я её, еды нам не дождаться, -призналась Ники. И глядела при этом не то чтобы на меня, но в мою сторону.
   То есть она мне ответила? Я оглянулся на занозу и чуть не хлопнул себя по лбу: наверняка же - та следила за подавальщицей со мной вместе.
   Разоблачать запретное колдовство Мурхе не стала. А ведь управление людьми относится к нелегальным практикам и наказывается, ни много, ни мало, иссушением. Хотя, если вспомнить о "теневых" делишках Тени, - не мудрено, что предание о душах увлекло Глинн значительно больше чужих грехов.
   - Очень интересная Легенда, - сказала она, пригубив морс и отставляя кружку. - А Творец, он действительно всё знает и всегда может вмешаться в жизнь любой души?
   Я смерил занозу уничижительным взглядом: "Какие смешные суеверия - не ожидал от тебя, право! Как ты себе это представляешь? - нас же миллионы!"
   - Нет, вряд ли, - Ники тоже улыбнулась снисходительно, но продолжила немного не так, как я ожидал: - Не думаю, что это Ему интересно. Хотя за некоторыми мирами, может, и приглядывает.
   - Чтобы не скучать? - ухмыльнулась Глинн.
   - Именно, - рассмеялась колдунья, - хотя, говорят, в основном Он творит Новое, бросив старые миры на произвол судьбы - и осколков своих отражений. Впрочем, - тут она хитро прищурилась, - "не делает" - не значит "не может".
   - Хм...- Глинн задумалась, а затем, подбирая слова, поинтересовалась: - Вот, кстати, насчет осколков... душа - это четверть отражения? А душа, призвавшая хранителя - или Дар, - половина... - заноза неопределенно пошевелила пальцами. - А как же вторая половина?
   - О, с ней все сложно.
   Мурхе хмыкнула.
   - Да-да, сложно, - повторила Ники. - Если Хранитель, творческое начало, всегда вьется рядом с душой, даже будучи чистым духом, - то половинка заброшена далеко-далеко. Шансы встретить её в пределах одного мира - ничтожнейши. По сути их вовсе нет. Самое лучшее, она окажется на другой стороне планеты, скорее же - другой окажется сама планета, и даже звездная система - в сотне световых лет. Но чаще всего - это будет другой мир. Вот и ищите. Ветра в поле. А ведь встретить - полдела, нужно ещё и узнать.
   - То есть все россказни о бродящей по Земле "твоей половинке", которую обязательно найдешь, не более чем сказки?
   Колдунья медленно покачала головой, отрицая не то слова Глинн, не то возможность такой встречи.
   - Это лишь одна из легенд, пусть я и склонна ей доверять больше других. Но, ведь сколько миров - столько и преданий. Даже - в десятки раз больше! Но - костяк у них един: душа стремится найти вторую половинку, половинки притягиваются, иногда рвут непреодолимые преграды, но не всегда узнают друг друга. Встрепенуться, - колдунья обратила взор к потолку, и сквозь него, - оглянуться, остановиться, недоуменно встретиться взглядом и - пройти мимо. Особенно смешно, когда душа скитается в поиске по мирам, но упускает свой шанс: будучи на расстоянии вытянутой руки, так и не поймет, отчего мир вокруг на мгновение стал насыщенней и глубже. Увлеченная собственно поиском она пойдет дальше.
   За словами Ники пряталась некая горечь, и Глинн тоже обратила на это внимание:
   - Вы сейчас о себе? Это вы странствуете в поисках половины?
   - Нет-нет, что ты, - отмахнулась колдунья, бросив косой взгляд в сторону двери, - у меня совсем иные цели. Я просто люблю путешествовать. Люблю находить новое и необычное, - и она отсалютовала Глинн морсом, игриво подёргивая правой бровью.
   - На что-то намекаете? - удивилась девчонка.
   - Прямым текстом говорю, - колдунья пригубила морс, не сводя с Мурхе взгляда. - Случайно встретить душу о трёх хранителях - меня однозначно ведет ваш Безымянный.
   Безымянным называли главного бога Семерки, а ещё у него было заслуженное прозвище Повелитель случайностей, на что и намекала наша гостья.
   Различных имен у сильнейшего из первых магов было столько, что сквозь толщу лет они не проникли. Досужие языки поговаривали, что чаще всего звали его Авось, однако это имя служители культа сочли недостаточно звучным и вымарали из летописей бытия Семерых. Хотя в народе до сих пор проскакивают его отголоски: "Авось пронесет" или "на Авося понадеялся, так и получил абы что".
   Возможно, он управлял эфиром, но на недостижимом для нынешних эфирщиков уровне. Безымянный мог призвать ураган, выжечь неглянувшийся лес и разрушить закрывавшую обзор гору. Он в мгновенье ока возводил мосты над пропастями, менял русла рек и даже день-ночь - местами. Предания приписывают ему одновременно вздорный и ангельский характер, великую добродетель и невероятную жестокость, уверенно сходясь лишь в утверждении: непредсказуем был Безымянный, как сам Случай.
   И ещё в том, что был он одинок.
   Три божественных пары: Грозная Сандара и Хелио Солнцеликий, Дхара Текучая и Твердокаменный Туранг, Всевидящий Многомудрый Веб и Тихая Исихия, - дали начало трем великим аристократическим родам. Практически все отпрыски их - маги, но вовсе не обязательно соответствующей стихии. Даже наместник Картополиса - из ветви Сандары-Хелио - владеет Даром воды, а вовсе не огня. Правда, воды горячей, но все-таки. Видимо, за века кровь так сильно смешалась, что к определенному роду горделивые "Потомки Богов" относятся исключительно номинально.
   Зато считается, что Безымянный - прародитель всех магов "из народа". А в некоторых версиях - так и вовсе всего народа, мол, пока он не разбавил кровь выживших после Конца Старого Света людей, те постепенно вымирали от неведомых болезней. Ну а так, как он повелитель случая, Дар отпрыскам его доставался самый разнообразный.
   Недурно, в общем, порезвился неженатый бог.
  
   Будто опровергая мои мысли, Ники вспомнила ещё об одной легенде.
   - Она малоизвестная. Возможно, и правды-то в ней мало... но согласно ей, ваш главный бог был женат. И жена его была половинкой отражения. По крайней мере, то, что он её искал, путешествуя по мирам, сомнения не вызывает.
   Глинн недоверчиво приподняла бровь:
   - Если даже в одном мире найти - и узнать - её почти нереально, то сколько лет ему пришлось потратить на поиски? Нет, - резонно усомнилась она, - искать он может и искал её, но чтоб найти...
   - Ну-у, судя по косвенным признакам, он какой-то секрет знал. В источнике, случайно мне попавшемся, писалось так: пронзал он стены бытия, в иные яви прорываясь, взывал к любимой, к сивой чайке, и дальше шёл...э-э... куда-то там. В общем, в одном из миров любимая отозвалась. Якобы.
   - Хм... - Глинн задумчиво потерла нос.
   - Да и подумай, кому ещё, если не Повелителю случайностей под силу такой поиск.
   - И то - правда, - теперь Мурхе изучала потолочные балки, увешанные луково-чесночными косицами, травяными вениками, чайниками, утюгами, кружками и прочей утварью времен древнего города или просто изукрашенной под старину. А затем вдруг, как с цепи сорвалась, забросав колдунью вопросами: - А половинки эти - всегда мужчина и женщина? А вида одного? А в животных души вселяются? А во времени они как рождаются? А если не встретились, то что же дальше?
  
   Однозначных ответов Ники не дала.
   Кто-то подозревал, что одна душа может достаться говорящему грибу на Альфа-Центавре, а другая мертвой гальке на Земле, причем в разных мирах. Кто-то утверждал, что половинки рождаются в разных местах, но в относительно совместимых типах носителя: человек-человек, эльф-эльф, инсектоид-инсектоид. Одни кричали: душа возможна только у разумных. Другие заявляли (со всем авторитетом теоретика), что каждое дерево, каждый камень, может нести в себе душу. Сходились мнения лишь в том, что души перерождаются в разных мирах и обликах, и это один из способов поиска утраченной половины. Ага, и перерождаясь, меняются мирами.
   На практике же и подавно ничего не понятно.
   Сама Ники знакома была лишь с четырьмя случаями обретения половинок, и два из них - из таких бородатых мифов, что доверять им она не рисковала.
   - А один из таких, "бородатых", - о нашем Безымянном? - уточнила Глинн.
   - Вовсе нет, в этом случае я почти уверена.
   Мурхе коротко высунула язык и недовольно скривилась. Её такая степень вероятности не удовлетворяла.
   - И вся эта наша "обычная любовь" - просто от стремления найти половину? Заведомо обреченного на провал? Вся романтика - вдребезги...
   - Хм, тут ты права, пожалуй, с романтикой это схоже только в фантазиях. Хотя... - Ники запнулась, словно хотела что-то сказать, но передумала.
   - И что же мы чувствуем, когда говорим, что любим?
   - Думаю, все-таки любовь. Просто она - слишком неопределенное понятие. Кто-то называет любовью страсть, кто-то уважение, трепетную дружбу, взаимопонимание и поддержку. А вот встреча половинок, хоть и зовется Легендарной любовью, - заметив гримасу Глинн, Ники ухмыльнулась, - на мой взгляд, штука опасная и непредсказуемая.
   - Вы это к тому, что половинкой может оказаться не пойми кто?
   Меня этот вопрос почему-то покоробил, что-то было в нем неприятное, только я не мог выразить, что именно.
   - Вроде того. Представь, если даже верно, что половинки вселяются в правильных существ, то нравы их могут быть совершенно разными. Что если ты образованная утонченная леди, а он - дикарь?
   - Тарзан? - Глинн прыснула.
   - Людоед! - Ники на удивление не смеялась.
   Заноза глянула на неё расширенными глазами.
   - Ну, допустим я утрирую, но... а что если так? И вот - тебя неодолимо тянет к этому... и его к тебе тянет, только он - таких как ты ест, ты главный деликатес для него, он исходит слюной рядом с тобой. Знаешь, мне иногда кажется, что встреч половинок было значительно больше. Просто до легенд они не дотянули. Кто-то своего дикаря запирал в клетку и никому не показывал, кто-то попадал к нему на ужин. Вот такие пироги, - Ники наконец-то улыбнулась. - Так что не расстраивайся, нормальная любовь куда романтичнее. К тому же оставляет нам право выбора. И вообще, это ведь всего лишь легенда, красивая сказка.
   - Как-то слишком правдоподобно вы рассказываете, как для сказки. И... ничего красивого...
   Колдунья не стала настаивать.
   А Глинн передумала грустить. У неё ещё оставались вопросы.
   - Откуда вы? - немного неожиданно спросила девушка, пристально глядя в лицо Ники.
   - Я путешествую, - уклончиво ответила та.
   - Ежу понятно, - буркнула Глинн тихонько, и добавила громче: - Вы не из этого мира, - а на удивленное движение бровью пояснила: - Вы обмолвились пару раз.
   - Внимательная, - то ли подосадовала, то ли сделала комплимент колдунья, снова милейшим образом улыбнулась и призналась: - Ну да, я не из этого мира. Хотя сегодня смело могу назвать себя Человеком Вселенной. Давно уже сбилась со счета...
   - Из какого вы мира? - грубовато перебила эти философские излияния Глинн, налегая на слово "какого".
   - Мой мир один из мириад, что вам до него... - добавила ещё туману Ники, - да и не имеет это значения.
   - Имеет! - чуть повышенный тон и сжатые кулачки выдавали крайнюю степень волнения занозы. Вдруг она разжала ладони, припечатав ими стол, и заговорила быстро и неразборчиво, и совершенно непонятно. На другом языке.
   Мурхе стала вдруг такой далекой, будто действительно находилась в другом мире. Казалось, даже сам голос изменился - и теперь рядом со мной лопочет о чем-то совершенно чужой человек. В моей мохнатой груди зародилось гнетущее чувство пустоты, от которого я усилием воли отмахнулся, прислушавшись. Знатоком древнего я не был, в отличие от Глинн, которая с непонятной целью посвятила себя его изучению наряду с тренировками в стенолазаньи и во владении Даром, однако некоторые слова и выражения я все-таки опознал.
   Гостья ответила на том же наречии, лишь в первое мгновение выказав признаки удивления, а затем быстро успокоившись.
   Говорили они, что называется, бегло, не оставляя мне и шанса понять, о чем разговор. Слух зацепился за "мир", "скитальцы", "время", "аллергия" и, как ни странно, за слова, произнесенные прежде колдуньей. Те самые "нафилатический шок" и "антиглистамины".
   Мурхе не сдержала смеха, снисходительно потрепав меня по загривку и вызвав во мне острое желание кусаться.
   Отдернув руку, она все же перешла на современный язык:
   - Дело в том, что аллергия здесь сейчас - понятие абстрактное. Символизирует оно нечто надоевшее, утратив при этом первоначальный смысл. Здесь не бывает анафилактического шока, и нет нужды в антигистаминах.
   "Что это за ерунда такая вообще?" - нетерпеливо подумал я, но заноза не стала пояснять, здесь и сейчас она общалась лишь с Ники.
   - Туше... - только и сказала та.
   - Так откуда вы?
   - Можно сказать, из вашего прошлого. Лет этак - тысячу тому.
   - До катастрофы?
   - До катастрофы. До войны, вернее. Хотя если учесть её скоротечность - ты права, это была катастрофа, - Ники больше не улыбалась, и я вдруг заметил, что она значительно старше Глинн. Это было не в лице - гладкая светлая кожа не имела морщин, - но в глазах... в глазах - светилась грусть веков...
   Я вздрогнул, отгоняя наваждение, - юная Ники снова осияла нас улыбкой.
   Может, показалось?..
   - То есть - вы переместились во времени? - ошарашено спросила Глинн.
   - Не совсем. Просто мой родной мир постигла похожая беда. Не так давно, лет сто назад. Но наши приспособиться не смогли, в отличие от вашей великолепной Семерки.
  
   Дальнейший рассказ современницы древней цивилизации, её расцвета и гибели, напрочь выбил из моей головы остатки дремоты.
   Как живые, проплывали пред моим внутренним взором огромные города с небоскребами, машины, носящиеся по земле, над землей, летающие к звездам, проникающие глубоко в недра и даже плавающие по океанам...
   Безо всякой магии мир достиг удивительных вершин развития!
   И люди, множество людей... двадцать миллиардов населения! В сравнении с нашими тремя миллионами - цифра настолько потрясающая, что дух захватывает. Зато понятно, зачем небоскребы.
   А ещё войны...
   Ненастоящие, не те, где убивают сталью или даже магией, глядя глаза в глаза. Холодные, напряженные, отравляющие душу подозрением.
   Названная гонкой оружий, игра: чья рука дрогнет первой?..
   И Оружия... о-о! Куда браться ликвигне. Огненная жертва - просто нежный цветочек на фоне той жути, что погубила Старый Свет.
  
   - А ведь почти примирились: затеяли Мировой Союз, перешли на экотоплива, планировали покорение звезд, - улыбка Ники обрела оттенок горечи, а голос дрогнул. - А затем вспыхнули очаги недовольств - и очередная Вавилонская башня рассыпалась. Каждый занюханный осколок планеты обзавелся смертоносной гадостью, - и в одно тихое ясное утро мир сожгли и отравили к едрене фене... - гостья замолчала, погрузившись в себя и плотно сжимая губы.
   А я видел бурлящее пламя, испепеляющее все живое и мертвое, плавящее стальные махины в серебряные озера, распыляя в тучи ядовитого дыма, стелящегося по горячей земле, проникающего во все щели. Я плыл в мареве туманной смерти и задыхался в ней...
   И умирал: мгновенно - и мучительно долго, в огне, в дыму, в укрытиях - от голода и жажды, и выйдя из них - разлагаясь, теряя кожу, выплевывая легкие...
   И несся над выжженными пустынными землями, кипящими реками, мертвыми морями, оплавленными мегаполисами, слыша завывающий в остовах небоскребов ветер.
   И множество больших и маленьких кучек костей - и смутные дымки над ними. И, приближаясь к дымку, я погружался в очередную смерть.
  
   ...меня укрыла мать своим телом от стены огня, и прежде чем мир померк, я видел, как рассыпалась в пепел она...
   ...прячась в подвале, задыхался в едком дыму...
   ...заметил лишь вспышку в глазах напротив, так и не успев обернуться...
   ...взмыв на гребне гигантской волны, сгинул в пучине вод, не удержав руки любимой...
   ...спрыгнул из летающей машины и несся вниз, когда мимо меня прогудело злое нечто. Раскрыв "парашют" - огромный зонт на нитках - видел, как вспыхнула под ногами земля. Я так и не спустился к ней - горячая волна сплошной восходящий поток, вытолкнула на огромную высоту. Здесь я парил долго, кислородная маска продлила агонию, - я наблюдал, как гибнет мир, как протуберанцами несется в стороны огонь, а навстречу ему рвутся огненные братья и, встречаясь, завиваются в пылающий смерч, как клубится дымными грибами родной город, желтеют на глазах зеленые леса. Видел, как взорвался внизу мой "самолет". Я снял маску - мне некуда было возвращаться...
  
   - Вы... были там? - с сухим шелестом выдохнула Глинн.
   Наваждение схлынуло, оставив по себе горький привкус дыма, от которого першило в горле, да в ушах липким гулом звучал крик отчаянья...
   Ники тряхнула волосами и провела руками по лицу.
   - Нет. Я... странствовала, - последнее слово она произнесла так, словно сплюнула яд, который по ошибке вкусила. - Я пришла туда позже и едва успела выставить на себя защиту. Всегда перед переходом заготавливаю заклинание абсолютной защиты, мало ли, но перед домом... - она запнулась, - защиту нужно готовить всегда...
   Сознания коснулись звуки печальной песни:
   "Одинокий спутник кружит над Землей...
   Эй, вы там? Есть кто живой?.."[5]
   - Они так и не успели выбраться за пределы галактики, а те, кто был в космосе, так там и остались...
  
   Вдруг я поймал пристальный взгляд колдуньи. Видения окончательно выветрились из головы. С усилием превратил перекочевавшие на лоб глаза в узкие сонные щелочки, вернул на положенное место усатые брови, расслабил уши, затекшие в стойке боевых локат, и подобрал отвисшую челюсть. А затем ещё и прикусил нервно вздрагивающий хвост.
   Но, как сказала бы Глинн, поздняк метаться.
   - Какой все-таки интересный у тебя зверек, - мои манипуляции только утвердили Ники в подозрениях. - Разумен, несомненно. Слишком для зверя разумен. Он ведь не только слышал и понимал мои слова? - исключительно внимательный взгляд оставил меня, обратившись к Глинн.
   - Вы не обидитесь, если я не стану об этом говорить? - суховато ответила та, и откашлялась. Кажется, заноза закрывала глаза, а значит "видела" катастрофу вместе со мной. Но быстро взяла себя в руки. - Скажите... лучше, в каком году... это случилось? - голос, впрочем, все ещё срывался.
   - Две тысячи семьдесят семь.
   Знакомая дата[6]...
   Заноза вздрогнула, глаза остекленели.
   - И там тоже... десять лет... - прошептала она, пряча лицо в ладонях и раскачиваясь взад-вперед, - даже семь... - тут она встрепенулась и, лихорадочно глядя на Ники, спросила: - А время в мирах ведь движется не одинаково?
   - Хороший вопрос. Нет. Не всегда и не во всех. К тому же оно может ускоряться в силу различных причин. Ваш мир ускорился после катастрофы. Мой, наоборот, завис. Иногда мне кажется, что время там совсем остановилось, хоть это и не так. А почему это так тебя интересует? Что за десять лет?
   - Мы - из одного мира... нет... мне показалось так сначала... может просто похожего, - неразборчиво бормотала заноза, - ...там моя семья...
   - Тихо-тихо, - привстала Ники и пересела на лавку к Мурхе, обнимая её и поглаживая по серебряным волосам.
   А меня полоснуло смутной догадкой.
   Если честно, я совсем потерялся в этих россказнях. Сначала "красивая сказка", затем многомирье, катастрофа. О наличии множества миров мне было известно давно. Но что заноза оказалась из нашего прошлого? Аналогичные, подобные миры?
   Это было так невероятно, что в голове укладывалось причудливыми лоскутами, пестрой дырявой мозаикой.
   Вспомнилось, что Мурхе знала древние наречия, я ещё удивлялся, зачем ей было их изучать. Не раз она отмечала, что некоторые фразы из древних перекочевали в современный язык, а иные слишком сильно изменились. Такие тонкости в мертвом языке не постигнуть, если не владеть им, как родным...
   Если он не родной тебе...
   А ещё туманные высказывания, вроде того, что кто-то обещал жизнь тараканам и крысам после конца света. Она знала, знала, что попала в будущее своего мира...
   - Не думала, не верила... география-то отличается очень сильно. Только древние ваши наречия - языки моей современности. Но ведь незадолго до того, как я вывалилась из своей реальности, все страны Земли объединились в Мировой Союз, стерли границы, прекратили вечную войну. Лингвисты занялись созданием единого языка, а пока в школах преподавали от семи разных языков, чтобы люди могли понять друг друга в любом месте планеты. Космическая программа, большие города, и много-много восстановленных лесных насаждений, энергия ветра и солнца, очищение атмосферы, вод, недр... - голос Глинн, или все-таки Лины, сорвался, по щеке покатилась слеза. - Как я могла поверить? Поверить в Конец Света, который наступит через десять лет?!
   Девушка качалась, как завороженный змей, из глаз ручьями бежали слезы. Тан взобралась к ней на шею и ловила их хвостом. Как в моем сне...
   - Это не обязательно случится, - прошептала Ники ей в ухо.
   - Не обязательно? Ну да... конечно! - Глинн подняла на колдунью воспаленные глаза: - От чего это зависит?
   - От Случая. Того случая, что сумеет выбиться из центрального пространства вероятностей.
   Это что ещё за ерунда такая?
   - Все та же легенда, - монотонно, словно заговаривая зубы, продолжила Ники, - объясняет это так: в порыве яростного творчества, создавая мириады миров, Творец просто размножил уже задуманные, с населением, физическими законами, со всеми потрохами, в общем. И с одинаковым пространством вероятностей, - я поморщился, понятнее не становилось. Ники уже сама укачивала Глинн, как маленького ребенка. - И подавляющее большинство их развивалось по одному сценарию, неумолимо ведущему к краху цивилизации. Кроме тех, где некоему Случаю удавалось вырваться из проторенного русла, взломать сценарий. Как, например, у вас - нашлись ученые, которые смогли приспособиться к жизни после катастрофы, использовать силу, освобожденную колоссальной жертвой человечества, и очистить часть мира для жизни. В других знакомых мне мирах, познавших катастрофу, Земля вымирала на долгие века, возможно даже тысячелетия.
   Глинн всхлипнула, и колдунья сообразила, что утешает она так себе.
   - Хотя с течением времени первичное пространство вероятностей отрастило ветви и веточки, оно теперь похоже на дельту реки. Твой мир вполне может оказаться в другом русле, и его никогда не коснется эта беда.
   - Русло... дельта... - печально повторила Глинн, - плохое сравнение. Река все равно впадает в море.
   Символично, что ни говори. Путь любой реки обрывается в море, в этом кошмарном хранилище отравы, виварии монстров. Достойная эмблема конца света.
   - Хотя удлинившийся путь к нему - тоже хорошо, - заноза чуть воспрянула духом. - А как узнать, в каком русле течет жизнь моего мира?
   - Хотелось бы тебя утешить, но...- Ники досадливо поджала губы, - На первый взгляд - из твоего описания - русло то же, что у моего. Считай, тебе повезло убежать.
   Глинн фыркнула и закусила губу.
   - Значит, случай... - она надолго задумалась, уже не плача, стиснув зубы. И взгляд её заледенел.
   Какие то идеи варятся в её голове?
   Жаль не могу читать её мыслей.
   На периферии сознания мелькнуло: "знал бы, что она думает обо мне", - но привычно сорвавшийся в полет сторожевой рой эту мыслишку прогнал.
   За Глинн с нескрываемым любопытством наблюдала просто Ники. Она снова сияла улыбкой, и создавалось ощущение, что замеченная горечь в её голосе - лишь привиделась мне.
   Все это в целом не могло не настораживать.
   Почему эта странная дама пришла в наш мир - и села за наш стол? Зачем эта сильная и древняя колдунья рассказывает нам сказки, отвечает на вопросы? Легенда тоже нам выдана - не от праздного безделия, как мне поначалу казалось? Без цели люди могут сидеть дома, выполнять рутинную работу изо дня в день. Но явиться за три-девять миров, чтобы потравить пустые разговоры с маленькой неученой волшебницей?..
   Какова же цель? Судя по всему, Ники только из Академии. От кого она наслушалась о Мурхе столько, что захотела её увидеть? Ведь именно это она имела в виду, говоря: "хватило часа в вашем учебном заведении". От Леди Ша? От Кройзиса? Мне как-то трудно представить, чтобы безумный ректор нашептывал на ухо прекрасной незнакомке бродящие о девчонке слухи. Даже с учётом того, что она его слегка ограбила.
   "Эта деффчонка! Она заблала у миня бумазьки...- зазвучал в голове жалостливый лепет, - а иссё она длузыт с клысами!"
   В безнадежной попытке вправить ускользающую крышу, я постучался затылком об стену, прижавшись к которой сидел во время разговора.
   Ой, чувствую, пойду я по стопам ректора...
   Хотя... он, действительно, слишком продуманный для сумасшедшего. Найденные у него на столе письма, как нельзя лучше, доказывают его злокозненную дееспособность. Не-ет, он не безумец, он злой гений. Столкнувшись со странной силой девчонки, он предпочел призвать Скиталицу, "Пилигрима иных дорог" (которые сплошь наемники), и натравил её на Глинн.
   И все же скрутить неученую соплячку (прости, Глинн, но на фоне Скиталицы ты зелень зеленая!) для не составило бы труда. Зачем же, в таком случае, все эти разговорчики, воспоминания, наваждения?..
   И тут я прозрел!
   Всё, что я "видел", навеяла мне эта... ведьма! И даже не мне - она чаровала для Мурхе, а меня накрыло за компанию. Зацепить за живое, потыкать в рану палкой, показать пару кошмаров, а может и внушить какие-то страхи и идеи - управляла же она подавальщицей, как марионеткой, - да с такими эффектами не поверить ей мог только такой прожженный скептик, как я!
   И ведь логично всё!
   Зачем устраивать погром в таверне, если можно тихо придушить девчонку за углом? Или в другой мир заманить и там сделать с ней что угодно. Глинн доверчиво развесила ушки и, того и гляди, пойдет за ведьмой, как крыс на звук дудочки - прямиком в ловушку!
   Они не учли одного.
   У Глинн есть трезвомыслящий я! Правда, я сначала тоже увлекся, и даже поверил. Но лучше позже, чем никогда. Теперь-то меня с толку не сбить, и занозу свою я спасу!
  
   ***
  
   - И что это было?.. - на лице у Глинн отражалось полнейшее недоумение. Впрочем, думаю - не только у неё.
   Мы сидели за столом, верней, заноза сидела за столом, а мы с... хранителями(?) на столе - с трех сторон, - и молча переглядывались.
   Ники, мало того, что не пригласила нас в другой мир, она даже за угол не поманила.
   А было то, что не успел я задуматься, как именно буду противостоять козням "древней ведьмы", как та поднялась со словами: "Ах, как славно поболтали, только мне пора - дела, знаете ли". И подпрыгнув, растворилась в воздухе. На краткий миг мне показалось, что в момент прыжка рядом с ней находились три призрачные фигуры: ребенок, птица, расправившая крылья, словно перед взлетом, и какой-то зверь с длинным хвостом, возможно, кот. Но поручиться я ни за что не мог.
   - А ведь я ещё о стольком её не расспросила... - печально произнесла Глинн, и заключила: - видимо я исчерпала лимит её терпения. Хотя она вовремя сбежала, мои вопросы скорей всего не закончились бы никогда. И вообще, я хочу к ней в ученицы. Мне как раз нужен хороший учитель.
   "Ты это видела?" - меня почему-то больше взволновали призрачные спутники колдуньи. Хотелось, чтобы кто-то подтвердил, что это не глюки.
   - Видела, - обрадовала меня Глинн, но ненадолго: - Только не знаю, сама ли, или моргнула и поймала твое видение.
   Я скрипнул зубами, и недовольно огляделся. Только сейчас я обратил внимание на состояние посетителей таверны. Они сидели очень тихо, машинально скребли ложками по опустевшим мискам и потягивали воздух из давно сухих кружек. И при этом улыбались. Вдруг мужик из-за соседнего столика, кажется знакомый мне пекарь, Ватрушка, выронил ложку. И все заведение встрепенулось, люди морщились, облизывали затекшие от "долгоиграющей улыбки" губы и чесали затылки, словно забыли, о чем говорили только что, а почти полная синхронность их движений производила гнетущее впечатление.
   Она точно - ведьма! Заколдовать столько народу...
   "Стой, погоди... учитель? Ты хочешь учиться у ведьмы?!!"
   - А что мне терять, - легкомысленно отозвалась Мурхе, - зато она столько всего знает, что нам и не снилось. К тому же к Случаю стоит подготовиться, времени в обрез.
   "Это ты о чем?" - подозрительно осведомился я.
   - Пока ни о чем, - отмахнулась Глинн.
   Таверна уже привычно шумела, подавальщица сновала по залу, посетители делали заказы, спеша промочить горло, пересохшее за время нашего общения с Ники.
   Мурхе задумалась, покусывая губы.
   - Что-то с этими половинками не чисто... что-то она не договаривает. Верней я просто не успела спросить... - моя заноза снова оплакивала источник информации, вырвавшийся из её недостаточно цепких лапок.
   "Ну что, что тебе ещё от неё нужно?" - не выдержал я. Если бы кого-то интересовало мое личное мнение - слиняла и славно. А лучше бы и вовсе не появлялась, вон как растревожила Мурхе, словно у неё и без того проблем не хватало.
   - О-о... у меня масса вопросов, например, зачем искать эти половинки, если это может быть таким проблемным? Она чего-то не договорила, а я прощелкала. А ещё: каким должен быть тот из ряда вон Случай? И вообще, откуда она так хорошо знает нашу мифологию?
   "Вот-вот, нечисто с ней что-то. Заметь, мы тут третий день всего - и она уже явилась на тебя посмотреть?"
   - Ну да, неспроста. Её точно кто-то прислал. И думаю, это ректор. Это он у нас по алямремам шляется, так что вполне может водить знакомства со Скитальцами.
   "Я уверен, тут какой-то подвох. Только не представляю, в чем именно. Может, она обычный сыщик? И сейчас помчалась к Кройзису сообщать, кто ты какая?"
   - Уй, - Глинн взялась за голову, - я же ей почти всё о себе рассказала... язык мой враг мой. Хотя... я бы ещё раз это сделала, лишь бы подольше с ней пообщаться.
   Ворона! Хорошо хоть второй душе хватило ума промолчать. Да и обо мне.
   "Я, кстати, ректора не понимаю. Вот скажи, что ему от тебя нужно? Хотя от тебя ещё понятно. Но, что ему нужно от Шеннона?"
   - Да уж, письма эти...
   Я вспомнил аккуратный и такой родной почерк из писем, которые Глинн умыкнула из кабинета Дока.
  
   Вчерашним утром я коротал время на дереве и думал за жизнь, благо дождь прекратился, капли росы сверкали на листьях в лучах выглянувшего сквозь тучи солнца, а в ветвях чуть повыше моего пристанища распевала какая-то пташка. Возможно даже, она меня материла, так как засел я в птичьей кормушке - все равно пустая. Зато с крышей - не люблю, когда роса на макушку сыплется.
   Затем окно нашего ночного пристанища распахнулось, оттуда выглянула довольная, как удав, Мурхе, и поманила меня пухлой стопочкой бумаг:
   - Интересно ли тебе, кому и о чем пишет ректор?
   Я сорвался с места, забыв о том, что нахожусь на дереве, и загреметь бы мне лицом в стену, если бы не нежный ветерок, отнесший мою тушку прямиком в открытое окно.
   Писем Глинн захватила пять стопок. Точнее, сгребла все, что были на столе ректора, покуда я любовался своим рабочим дневником и разбрасывал колбы, активируя сигналку. Четыре из них интереса не представляли - хозяйственная и деловая переписка с адресатами, имена которых ни мне, и тем более Глинн, ни о чем не говорили, зато пятая...
   Пятая была посвящена Шеннону.
   Сверху её обнаружилось письмо, которого мы и ждали - приглашение из АСЭф. Отдельно Глинн прихватила ответ "самого" Филиппа.
   - Я, конечно, не графолог, но весьма похоже, - Глинн присматривалась то к почерку в моей тетради заклинаний, то к буквам письма.
   Впрочем, сомневаться в авторстве свеженького отказа от почетной работы в столичной академии не приходилось:
   - Оно лежало рядом с чернильницей, прямо посреди стола Дока, прикрытое промокашкой. Я сначала его взяла, а уже потом, когда ты звякнул стеклом, похватала остальные, - сказала Глинн, разворачивая следующее письмо в стопке.
  
   От бумаги исходил тонкий знакомый до боли запах: студеной воды и лотоса. И почерк этот был мне знаком. До помутнения в глазах...
   Я с головой окунулся в воспоминания.
  
   Здравствуй, милый мой Филли!
   Хорошо ли тебе живется, как продвигаются твои исследования, слушаются ли студенты, не обижают ли тебя в Академии...
  
   И сейчас, стоило только вспомнить о письме, как меня выдернуло из окружающей реальности и вынесло в тот давний осенний день.
  
   ...Это была самая красивая женщина в мире. С добрыми ярко-голубыми глазами, с угольно-черными волосами, которые трепал ветерок. Теплые губы коснулись моей щеки... на прощание. Она провожала меня в далекий Кантополь, куда пригласил меня сам ректор знаменитой даже в нашем захолустье Академии.
  
   ...Если бы я знала, как тяжело без тебя будет на душе, ни за что не отпустила бы тебя.
  
   ...Да, я помню их спор с отцом. Она даже не показала бы мне письмо, если бы я не нашел его в почтовом ящике и не открыл сам. Письмо, адресованное мне, да ещё и со штемпелем Академии ри-Кройзиса, - о-о, я не мог удержаться!
   - Тебе не удастся его все время прятать, рано или поздно мальчик выйдет из-под нашей опеки, и тогда... - тут отец заметил меня и запнулся.
   Я улыбнулся той снисходительной улыбкой, которой дети одаряют старых родителей: ведь мне двадцать и я давным-давно не мальчик. Во всех смыслах слова...
   Меня ничуть не смутило, что зовут меня не учиться, а сразу работать, ведь мать и отец дали мне достаточно знаний, а многого достиг я сам. Родители не преставали удивляться моим способностям и открытиям, новым заклинаниям и сумасбродным на первый взгляд идеям, которые все же работали. "Весь в отца", - сказала мама, глядя, как выгорают на бумаге следы от лапок призрачной саламандры - самой её видно не было, хотя обычно огненные заклинания скрыть было невозможно.
   Не задумался я и над тем, откуда ректор узнал о моих талантах.
  
   ...Ах, если бы я могла, я бы обязательно приехала навестить тебя, но у нас с отцом совершенно нет такой возможности. Он единственный лекарь в поселке, а одну он меня не отпустит.
  
   ...К нему приходят люди со всех окрестных селений. А ещё как-то один селянин привел слепую лошадь - и отец вылечил её, и с тех пор весть о чудо-лекаре, спасающем не только людей, но и животных, разошлась по округе. Так что работы у него сильно прибавилось. Мама тоже ему помогает: Дар воды один из ближайших к Дару жизни (удивительно, что специализация у неё боевая), так что помимо перевязок, приготовления лекарств она применяет кое-какие из простейших лечилок.
  
   ...А на днях в лечебницу принесли раненого совенка. И мы его выходили. Знаешь, он такой милый. Когда мы его отпустили, он полетал вокруг и вернулся. Так что теперь у нас живет Филин. Это Вит его так называет, я же зову Филли (размазанная водянистая клякса на бумаге)...
  
   ...Она плакала только один раз, и то, когда думала, что я её не вижу. Перед самым моим отъездом. "Все будет хорошо, мам", - сказал я, неловко её обнимая. Она уже давно меньше меня на голову, тонкая и хрупкая. Она немного подрагивает, но слезы уже высохли, и лицо озаряет теплая улыбка.
  
   ...Не забывай нас, мы очень ждем, что ты навестишь нас хоть этим летом. Мы очень рады за тебя и гордимся твоими достижениями, но помни: работа не самое главное в жизни. И не позволяй ректору на тебе ездить.
  
   ...Она немного непоследовательна и говорит, что работа не главное, глубоко и надежно при этом увязнув в своей собственной.
  
   ...Ты так редко пишешь в последнее время. И в словах твоих нет души...
  
   ...Бедная моя мама, если бы ты только знала, насколько ты права.
  
   Видения прошлого накатывали одно за другим.
   Вспомнил я и ту самую хромую лошадь, которую подсунули на лечение отцу, и его самого, вправляющего вывихнутую ногу коняги, ошалело замершей от заклинания снятия чувствительности. Когда пришла мне пора уезжать, именно её и запрягли в старую карету.
   Вспомнил долгую дорогу через леса и поля, села и городки, и удивление от видов Кантополя. Бурлящие гейзеры в курортной части укутывали окрестности терпко пахнущим, чтоб не выражаться покрепче, туманом. Мощеные черным гранитом улицы гулко грохотали под копытами коняги, мимо промчалось чудо инженерной мысли - паромобиль, а по сторонам улицы высились белокаменные пятиэтажки - у нас-то дома максимум на пару этажей возвышались, места хватало, зачем в гору гнать.
   Тут память вернула меня в старый амбар, где оборудовали мы с отцом мою лабораторию. Сначала я облюбовал для опытов наш чердак, но меня быстро оттуда выселили.
   "Перестраивать дом мне как-то неохота", - посмеиваясь, говорил папа, перетаскивая вещи в амбар.
   Его спутанные волосы цвета золы выбивались из-под разбойничьего вида красной повязки, черные глаза хитро щурились, а на носу красовался пук пыльной паутины, от вида которого мне самому хотелось чихать. Сейчас он так не похож был на привычно степенного лекаря, что я удивленно, словно впервые увидев, посматривал на него. Мама, смеясь, запрыгнула к нему на спину, обхватив его руками и ногами:
   -Узнаю моего Вита, покорившего меня в юности, буквально похитившего мое сердце, да так и не вернувшего. Куда ты его девал? А?!
   Отец не выдержал, выпустил из рук столик, который нес до сих пор, резко наклонился вперед вместе со своей наездницей, и когда та с писком сползла вниз, схватил её за подмышки и перетащил через плечо. Споро перебросил на другое, хлопнул пониже поясницы, заставив звонко вскрикнуть, и, придерживая за ноги, со словами: "Сейчас покажу!" - понес упирающую добычу обратно в дом.
   - Сын, ты тут обустраивайся пока, мы через часок вернемся! - не оборачиваясь, крикнул он мне. Я понятливо ухмыльнулся и поволок брошенный столик в свою новую резиденцию.
   Сколько мне тогда было? Двенадцать? Тринадцать?..
   Это, по сути, не важно, более насущно вспомнить, что же случилось в Академии. Глинн не мешала, сидела тихо, как мышка, прикрыв глаза, и наблюдала со мной.
  
   Но, когда мне, наконец, удалось добраться до стен альма-матер, чтобы потрясенно обозреть семнадцатиэтажные громады общаг, видение мое было самым бесцеремонным образом прервано. Дверь Каваячая снова отворилась, громко хлопнувшись об стену.
   И в помещение влетел дракон.
   Да.
   Дракон.
   Дымчатый.
   Не из-за цвета, не только из-за него, в смысле. Очертания твари размером с доброго волка постоянно менялись, перетекая по телу сгустками черноты: то в крылья, то в кончик шипастого хвоста, то в лапы с острыми когтями. То в глаза. И когда эти налившиеся тьмой очи уставились в нашу сторону, мне, честно, стало не по себе.
   Вслед за драконом в зал ворвался мужик. Длинные темные волосы его развевались без всякого ветра, а глаза сверкали тьмой не хуже драконьих. Дорожный плащ был похож на плащ Ники, но в отличие от её был основательно отмечен следами Сандариной благодати, проще говоря, испачкан в болоте - хоть праздничный дождь и прекратился, лужи обещали продержаться ещё долго.
   Новый гость, живо напомнивший мне нахохленного грача, обводил взглядом таверну и о чем-то спросил. Что это вопрос, я догадался лишь по интонации, ибо под сводами сего заведения снова звучал чужой язык. Дракон обернулся, трепыхнув крыльями, как если бы пожал плечами.
   Я тоже огляделся, интересуясь реакцией народа на неведому зверушку и ситуацию в целом.
   Мда...
   Бедные горожане, если они не тронутся после сегодняшних вмешательств в их психику, я им медали организую.
   На сей раз бедняги замерли соляными фигурками, но дракона явно увидеть успели, на большинстве развернувшихся к центру зала лиц застыло удивленно-восхищенное выражение. Надо отдать им должное - испуга я не заметил ни на одной физиономии. Сильны братцы против чудес, сильны. Видно, Тень закалила их нервы. Вспомнив об оной, я порывисто оглянулся: Глинн тоже замерла, пусть и с видом невозмутимым, но прежде, чем я задумался, как её будить, она скосила на меня глаза и тихонько шикнула.
   Звука, однако, хватило, чтоб на нас обратили внимание.
   В мгновение ока дракон соткался рядом с нашим столом, хозяин его не сильно поотстал и, поведя руками в чудном жесте, содрал с нас полог инумбраты. Линн и Тан ощерились и зашипели, выступая вперед, и словно раздуваясь. Дракон на этот выпад раздался вширь и ввысь, да так, что выгнутая шея его коснулась потолочной балки, голова же зависла на уровне стола. Бесстрашная кошка не замедлила использовать промах дымчатого, с воинственным "уррр!" бросившись на морду. Однозначно - с намереньем изъять глаза.
   Но дракон, чпыхнув, рассыпался на струйки дыма, а Тандеркэт пролетела сквозь них, прижав уши и искря, как сбоящий накопитель энергии, и, приземлившись на соседний стол, загремела посудой. В отличие от бесплотного дракона Линкина молния была вполне осязаема. Лисс продолжал рычать, прикрывая собой занозу, и хвост его периодически вспыхивал синим пламенем.
   Странный посетитель прищурился и, дернув уголком губ вниз, отчего кончик и так не короткого носа заострился, придавая ещё больше сходства с грачом, резковато покачивая головой, внимательно изучил Глинн, кошку с лисом, меня. Хмыкнул. И, буркнув что-то с Тройлевой интонацией "любопытненько", отодвинул лавку, усевшись на место, где не так давно травила байки Ники.
   Принюхался, дернул верхней губой, обнажая зубы в охотничьем оскале.
   Затем неуверенно помялся. Выглядела эта неуверенность настолько неуместной, что у меня ус задергался.
   - Она была здесь! - заявление это, в итоге, прозвучало неожиданно и резко. На этот раз на современном языке.
   - А вы людоед? - с непосредственностью собственной кошки спросила Глинн. После чего заморгала, впившись ногтями в столешницу и шипя, как все та же кошка, и с натугой выдавила: - Парламентеры из нас аховые.
   Гость изобразил грача растерянного. Если целью Глинн было ошеломить противника, это ей удалось вполне, но момент, когда хлопающий глазами враг безропотно получает увесистой кружкой в лоб и отрубается, уходил бесследно, а девчонка, наступив на горло своей песне, продолжала борьбу с собой.
   - Вроде бы нет, - совладал с голосом, но не с удивлением, наш "грач" и профилактически веско добавил: - Пока.
   Это помогло - Мурхе прекратила дергаться. А я сообразил, что боролась она с Глинкой, которая и проявила нездоровое и бесстрашное любопытство.
   - Так что вы здесь ищете? - наигранно невинно поинтересовалась она, вновь зависнув на мгновение, чтобы, наконец, вернуться в наш мир и мило улыбнуться собеседнику. Я посмотрел на это скептически.
   Он, впрочем, тоже.
   - Свою жену! - он снова не спрашивал, а утверждал.
   - Неужели жену? - с сомнением уточнила девушка.
   - Ну, не за обедом же я сюда пришел!
   - А почему вы так сказали? - Глинн ещё больше прищурилась.
   Ну да, во-первых, зачем ещё обычно ходят в таверну, а во-вторых, памятуя опасения Ники - очень символично прозвучало.
   Мужик покосился на соседний стол, где стыла жареная курица, сглотнул, а затем, кажется, понял, на что именно намекает девчонка, и взбеленился:
   - Куда она направилась?!
   - Даже не представляю, она ускакала, не отчитавшись. - Глинн срочно перестала ломаться, и правильно, пусть беглая Ники сама со своим дикарем, разбирается. А в том, что это он и есть, сомнений уже не осталось.
   - Ускакала?.. - вздернул бровь "грач".
   - В другую явь...
   - Логично. И откуда она хм... ускакала?
   - Отсюда, - заноза пожала плечами.
   - Ну-ка подвинься, а лучше отойди, - кажется, её поняли буквально.
   - Не прямо отсюда, - поправилась Глинн, - из таверны, в смысле!
   - Точнее! - потребовал "грач", вставая из-за стола.
   Хм. Он надеется таким образом последовать за Ники? Обычно салиту-вакум, прыжок в пустоту, по сути таковым не является - ему предшествуют строгие расчеты, в формулу положено вплетать позывные мира принимающего. Иначе он будет выбран случайно, со всеми вытекающими...
   - М-м... - заноза медлила, и я собирался уже показать место, лишь бы он побыстрей отвязался, когда она ткнула в другую сторону и решительно сказала: - Здесь!.. - И добавив потише: "Кажется...", - наступила локтем мне на кончик хвоста. Я нервно и не до крови куснул её, но намек понял - прикинулся вульгарным хомячком.
   Доверчивый "дикарь" направился в указанную точку и, подпрыгнув, исчез, как минут десять тому его жертва. Только в другом месте.
   Мы и переглянуться не успели, чтобы прийти к верному выводу: пора делать ноги, - как в воздухе отчетливо запахло паленым, и "грач" вывалился из ниоткуда, окруженный красноватой сферой, быстро истаявшей и перетекшей в дракона. Дракончика, вернее, - маленького, размером с месячного котенка, теперь красного и исходящего струйками дыма. Он шипел, и, кажется, даже говорил что-то, сварливо тыкая в нашу сторону дымящимся когтем и сплевывая сгустки дыма. На стол, впрочем, не спрыгивал - там недвусмысленно скалила зубы рыже-белая парочка.
   - И как это понимать?!! - прорычал "грач", внушительно трансформируясь в ворона, вестника смерти.
   - А...? - бессмысленно вякнула мурхе с суицидальными наклонностями.
   - Какого черта меня вынесло в аналог Инферно?!!
   - Может ваш...- тут Глинн явно проглотила готовое сорваться из уст "обед", - ваша жена так заметала следы?
   Я взялся за голову: она таки доиграется!..
   - Там нет её следа!
   Но Остапа несло[7]:
   - Вы принюхивались? В Инферно?
   Я успел вообразить эту картинку, прежде чем черная фигура грозно нависла над нашими головами:
   - Поверь мне, букашка, - брезгливо сморщил "клюв" ворон, - для того, чтоб почувствовать след моей жены в мире, мне не нужно... принюхиваться! - последнее слово далось ему сложно, видимо тоже представил себя задыхающейся в огне овчаркой.
   Я оглянулся на зал. По-моему посетители начали покрываться инеем.
   Как ни странно, рук к девичьей шейке злобный гость ещё не тянул, но я, на всякий случай, почти не сводя взора с противника, взобрался к Мурхе на плечо, если что - цапну. Или плюну огнем. А то как-то призабыл я, что я есмь хомяк-колдун.
   Ворон сверлил Мурхе недобрым взглядом.
   - Ладно, - она так резко сменила тон на покладисто-деловой, что я чуть не свалился на стол от неожиданности. Ворон тоже заметно удивился, а девчонка, придержав меня рукой и привычно уколов будоражащим разрядом, закрепила эффект: - Я, в самом деле, не видела, откуда именно ушла ваша ж...ена. Я отворачивалась.
   - Так к чему же этот цирк? Женская солидарность?
   Глинн отшатнулась, как от проклятия:
   - Придумаете тоже! В мифы не верим.
   Не верим, как же. Именно это и стало причиной её глупой выходки, мне-то глаз не замылишь. Боюсь, этому собеседнику тоже, но заноза все-таки попыталась:
   - Я всего лишь хотела, чтобы вы вернулись.
   - Обозленным, аки демон преисподней? - мужик прищурился, одновременно вздернув брови, и во взгляде его блеснуло нечто, сродни тому, что я уже видел сегодня в глазах "бедной жертвы людоеда".
   - Ослабленным двойным переходом и абсолютной защитой, - девчонка кивнула в сторону скукожившегося дракончика, яростно что-то зажужжавшего и даже пыхнувшего язычком пламени.
   В этом жужжании мне почудилось отчетливое: "ведьму сж-жечь!".
   - Может ты ещё и мой прыжок в Инферно подстроила? - вкрадчиво протянул ворон-людоед, не обращая внимания на призывы дракона-инквизитора (надолго ли такая лояльность?).
   - Скажем так, догадывалась, что это возможно, - Глинн явно блефовала, но голос был тверд, как орех. - Отсюда не так давно туда уже прыгали, - здесь орешек дал легкую трещинку, благо, замеченную только мной.
   - Так ты хотела, чтобы я сгинул в пламени?
   - Ни в коем случае. Скитальцы не прыгают между мирами без защиты.
   Вот уже и пригодились сведения от Ники.
   - Это не отменяет плохого настроения подставленного Скитальца, и его желания сжечь как минимум одну наглую пигалицу.
   Вот-вот, я говорил, не к добру это "жужужу".
   - Вряд ли он станет это делать, - скорлупа всё ещё была прочна. - Как минимум потому, что наглая пигалица никуда не прыгала и полна сил и бодрости.
   Лисс вдруг дернулся и рассыпался, мгновенно собравшись в тонкий, звенящий от силы кокон солиды вокруг нас, по стенками которого причудливо вились тонкие нити щита, самого надежного из известных мне. Тандеркэт осталась на столе, отчетливо искря. Стол задымился.
   Больше всего поразил меня щит - до недавнего времени девчонка с горем пополам использовала воздух и боялась остаться без прикрытия "паука", потому что сила бесконтрольно плескалась во все стороны - и вот тебе тонкое плетение. Не просто специфический щит, который даже и не преподают в стандартной программе, а смесь его с солидой. И, между прочим, я не слышал заклинания. Даже солиды. Я отвлекся от "дикаря" и взглянул на Глинн, словно щека и ухо, в которые я практически уткнулся носом, могли мне что-то объяснить. Хотя, пожалуй, после вчерашних приключений, в частности, виртуозного огненного шоу с целью усмирения амбиций наглых воров, - мне не стоило так удивляться, девчонка полна нежданчиков.
   - А недостаток опыта она может компенсировать маленькими сюрпризами, - подтвердила мои выводы Мурхе.
   - Гм, - кашлянул в кулак ворон.
   Я оглянулся на него.
   Ты смотри, уже и не ворон вовсе - снова грач.
   Крайне любопытный грач, разглядывающий сквозь трещину в скорлупе вкусную жирную мякоть. Не сводя взгляда с ореха... то есть с Мурхе, он присел на лавку напротив и миролюбиво подпер щеку ладонью. Впрочем, верить в это миролюбие я не спешил. В отличие от Глинн, снявшей щит. Лис снова материализовался на столе, а кошка, успокоенная присутствием напарника, расслабилась и перестала скворчать разрядами. Имущество таверны почти не пострадало, легкие подпалины на столешнице не в счет.
   - Очень, очень интересно... - протянул со знакомыми интонациями гость. - И чего же хотела от меня маленькая ведьма?
   Я возмущенно дернул усами. На жену свою пусть посмотрит!
   - Может, познакомимся? - надеюсь, призрак кокетства в голосе Мурхе мне только почудился.
   - Влад, - не стал артачиться грач, и даже добавил: - Вранский.
   Я фыркнул. Грачевский ему больше подходит. Хотя иногда...
   - Глинн Лейс, - чуть замявшись, сообщила заноза.
   И, кажется, ошиблась-таки с выбором имени.
   - А, так это тебя разыскивает Лёнчик, - Вранский с довольным видом откинулся на лавке.
   Я не сразу врубился, о ком речь. Вот и заноза удивленно "штокнула".
   - Ректор ваш, - скиталец закатил глаза, словно вся наша академия звала Леона ри-Кройзиса ласковым Ленчик, и только Глинн с другой планеты, - как там его, Крэйзис...
   Девушка напряглась, дары-хранители оскалились и заворчали.
   - Расслабься, это женушки моей заказ, у меня - другие заботы, - ухмыльнулся Влад, в кои-то веки став похожим на человека. Лет тридцати, пожалуй, и глаза вовсе не черные, просто темно-карие. Правда, с красноватым отливом, но это, видимо, отсвечивал Лисс. На лице мага темнела двухдневная щетина, а в уголках губ проглядывали ямочки, придававшие ему коварную милоту. Дракончик скорчил презрительную мину и, явно недовольный перемирием, развернулся к нам хвостом, нервно дернувшимся, когда хозяин его погладил. - Не обращайте внимания, она ещё немного подуется, а потом оттает, - хвост изобразил вечный маятник.
   Хм. Она...
   Преображение грачеворона в рубаху-парня с ручной драконицей на плече вышло каким-то слишком уж резким.
   "Я ему не доверяю", - целенаправленно транслировал я, на случай, если обычные мысли Глинн не слушала, пялясь на смазливого собеседника.
   Мурхе коснулась пальцами моей спины, невольно отзеркалив его жест. Я отмахнулся. Так и подмывало тоже обидеться и продемонстрировать Владу черно-белую кисточку. Но, подавив в зачатке этот детский порыв, я и дальше сверлил его взглядом.
   - Милая драконица, - словно задавшись целью раздраконить меня, муркнула Глинн.
   "Милая" только увеличила амплитуду.
   Разговор как-то не клеился, обстановочка все накалялась. Из-под мурхиного подбородка я бросил взгляд на зал. Оттаявшие посетители покрылись испариной, всё также не двигаясь. Нужно было срочно их спасать.
   - Не могли бы вы расколдовать посетителей? - вняла моим мыслям Мурхе.
   Влад, удивленно вскинув бровь, огляделся, но, вместо того, чтобы освободить бедняг, обернулся к нам, и выглядел при этом ещё более удивленным:
   - Мое заклятие слетело, когда я ушел в Инферно.
   - А вернувшись - восстановили, - парировала Глинн.
   - Вот уж на что мне было в тот момент плевать, так это на общественное мнение.
   Девчонка набычилась.
   - Хватит шуточек, снимите заклятие, - потребовала она и, спохватившись, примирительно добавила: - Я укрою нас отводом глаз.
   - Девочка! - высокомерно и раздраженно одернул её Грач. - Мне совершенно всё равно, что подумают обо мне все эти люди. Я их и заморозил-то поначалу только, чтобы под ногами не путались. Не заповедник чай, ничего им не сталось бы, драконом больше - драконом меньше.
   Глинн хватала ртом воздух в преддверии страшной догадки, и Влад не замедлил добить:
   - Когда ищешь преступника, думай кому преступление выгодно.
   На кухне что-то грохнуло. Оттуда, пошатываясь, высунулась фигурка подавальщицы. Безумным взглядом она окинула зал, в котором понемногу отмирали посетители, то и дело, роняя из ослабевших рук приборы, усиленно моргая и ошарашено мотая головами.
   - Кто тут у нас помешан на скрытности? Кто боялся испугать людей? - продолжал давить на занозу собеседник. - Кто спокойно пользуется "отводом глаз", который, по сути, не что иное, как влияние на психику?
   - Это воздушное заклятие, - жалко возразила Глинн.
   - Ты сама-то в это веришь? Воздушное заклятие, заставляющее забыть о человеке, сидящем перед носом?
   И не только о человеке...
   Я, наконец, понял, что смущало меня в инумбрате. Начиналось-то с того, что Глинн пряталась в тени, в тумане. Именно так и действовала стандартная инумбрата. А это... Я просто так привык к ней, что даже не задумывался о принципе действия, степени и способу влияния.
   Я лопух!
   Глинн, шокированная открытием, не только "разморозила" посетителей, но и не стала прикрывать наш столик, так что зеваки удивленно косились в нашу сторону, но обсуждали в основном дымчатого дракона, причем весьма оживленно. Даже спор завязался, был дракон или кто-то перепил. Подавальщица бегала, убирая разбитые миски и кружки, подбирая с пола павшие ложки-вилки, принимая новые заказы. Прям, как белочка в барабане.
   Словно ничего не случилось, словно так и должно было быть...
   Да-а, Мурхе, действительно, опасна, не зря так нервничал несчастный Тройль.
   Девушка судорожно вздохнула, и на меня накатило раскаяние.
   О чем я думаю? Не все ли мне равно, кому угрожают её способности? Не плевать ли мне самому на зевак? Да пусть хоть весь городок бодро сойдет с ума, все, что может меня заботить: это, чтоб история сия не аукнулась девчонке неприятностями...
   Глинн склонила голову, прижавшись ко мне щекой.
   Гшивр...
   Я схожу с ума?..
   Резкий хлопок по столу выдернул меня и Мурхе из прострации.
   - Хватит этих самобичеваний! - гаркнул Влад, - все живы, все здоровы. На диво щадящее вмешательство. - И, дождавшись осознанного взгляда девчонки, вполне мирно поинтересовался: - Так чего хотела-то... хм... ведьма?
   Мурхе закашлялась, потом, отдышавшись, обреченно прохрипела:
   - Мне нужен учитель.
   - В чем проблема? Шуруй к Лёнчику. Вполне толковый преподаватель.
   - Он меня убьет...
   - Чушь! Хотел бы убить - давно бы это сделал.
   - Раньше я его не грабила...
   - Вот же чудо в перьях. Ты действительно считаешь, что пожелай он тебя убить, тебе удалось бы бежать? Он же и Нику нанял, исключительно подозревая, что ты не дашься, а в серьезном противостоянии, он бы мог тебя покалечить.
   - Откуда вы вообще это знаете? Вы же не встречались с ней!
   - С ней - нет. С ним - да. Я, когда выловил её след у вас в мире, сразу к нему нагрянул, как к старому другу, и не ошибся. Мы любезно пообщались, он поведал мне, где искать благоневерную, даже попытался подключить меня к поимке тебя. Тих-тихо. Я отказался, даже говорить с тобой не собирался. Но раз уж ты меня "заставила", - это слово маг произнес с ехидным сарказмом, - то вот тебе мое мнение: собирай манатки - и шуруй в Академию. То-то он удивится и обрадуется.
   Очень хитрый маневр. Сказочный мастер втираться в доверие - так и хочется развесить уши и следовать его советам. Вот только Скитальцы народ сложный. Если верить эпопее "Пилигримы иных дорог", только один из десятка оказывался честным, добрым и всё такое. Остальные были весьма скользкими типами, доверять которым можно с большой опаской, а договора заключать с кучей оговорок, иначе они могли кинуть даже нанимателя, а уж с "заказом" тем более никто не церемонится.
   Вполне ведь может оказаться, что все подстроено.
   Эффектно изобразить прыжок в Инферно, попытаться запугать, а затем подозрительно легко купиться на блеф "ведьмочки". А ещё заморозить людишек - и свалить все на неё, чтобы задавить чувством вины.
   А теперь, вон, откровенничает, тоже мне, ангелок черноперый.
   Хотя, конечно, остается вопрос, с какого перепугу такая суета вокруг маленькой мурхе, убить и вся недолга...
   Хотя, опять же, чему удивляться, случай-то, и правда, из ряда вон...
   Хотя, если подумать, убивать при этом её, действительно, ни к чему...
   Хотя...
   Гшивр! Я запутался.
   Заноза, похоже, решила не зацикливаться и сменила тему:
   - Почему она бежит, раз уж вы - не людоед, и даже не дикарь?
   Угу, кстати, очень интересный вопрос.
   Влад досадливо поджал губы. На мгновение. Но я добавил этот жест в копилку недоверия.
   - Говорили обо мне?
   - Опосредованно...
   - Гм?..
   - На образном примере...
   Молчаливый вопрос в карих глазах.
   - На примере людоеда...
   - Гм... - "нелюдоед" очень правдоподобно вздохнул умирающей лебедью. - Я допустил пару ошибок...
   - Пару?.. - скептически переспросила Глинн.
   - Больших - пару, - ещё более лебединый вздох. - Даже - очень больших. В самом начале. С тех пор она то возвращается, то находит во мне признаки "той фееричной сволочи, с которой её свела судьба", - тут он явно процитировал Ники, даже где-то интонацию передал. - И снова бежит...
   Он замолчал, снова насупился, отстукивая незнакомый ритм на столешнице.
   Посетители, удивленные долгим присутствием Тени на виду, от греха подальше расползались по домам. Остался только похрапывавший в дальнем углу тэррани, да порой выглядывающая из кухни подавальщица. Трактирщик, невидимый за стойкой, чем-то шуршал и постукивал, не проявляя интереса к подозрительным посетителям.
   - Давно это началось? - нарушила тишину Глинн.
   - Триста лет тому назад, - то ли издеваясь, то ли серьезно выдал Влад.
   - То есть вы видели конец её мира? - девушка, похоже, приняла его слова на веру.
   - Нет. Она сама туда как-то сбежала. Вернулась раньше, чем я заметил пропажу... - сказал он, а затем, словно вспомнив о чем-то, спросил: - А о чем вы говорили? Кроме меня... опосредованно.
   - О судьбе её мира, - из всей той галиматьи, которую наговорила нам Ники, Глинн выбрала именно эту. - По-моему, она очень ею опечалена.
   - Да-а? - задумчиво смял подбородок Влад (хм, а если он не шутил, то правильно думать "дед Влад"?). Затем оживился, резко встал, заявляя: - Так. Учителя мы тебе нашли. Вопрос твой решен. Бывай!
   И не дав ей вымолвить ни слова протеста, подпрыгнул. В последний момент перез исчезновением драконица резко увеличилась в размере и показала нам на удивление розовый собачий язык.
  
   Я спрыгнул на стол, заглянув занозе в глаза:
   "Ноги?"
   - Ноги!
   Вышло одновременно, и мы сорвались с места. Бегом на второй этаж за вещами.
   - Данте, я съезжаю, но комнатку придержи, - Гринн бросила на стойку пяток серебрушек.
   - Беги уж, чудо в перьях, - усмехнулся в усы корчмарь, - чудные у тебя сегодня гости, - кто бы сомневался: он подслушивал.
   - Ага!
  
   - Перекантуемся у Крис-Крыса, - шепнула она уже в комнате, подхватывая рюкзак и озираясь по сторонам, не забыла ли чего. - Я пока не готова принимать решения, все слишком круто закрутилось.
   "Не знаю, хорошая ли это идея, как бы у этих разбойников всё не закрутилось ещё круче".
   Кажется, пора все-таки рассказать, что же было вчера, хотя я и предпочел бы умолчать об этом дне, ибо - ну не нравился мне он.
  
  

Глава 3. День вчерашний. Город над Картошкой.

  
   Нет, на самом деле, река звалась Кант, а не Картошка. И город, растянувшийся на десять километров по правому высокому и обрывистому берегу её, был Кантополем. Но меня всегда тянуло дразнить его Картополисом. Теперь, обретя многие детские воспоминания, я даже понял почему. Когда я впервые услышал о городе, где находилась Академия Кройзиса (учиться в которой мне так и не довелось, но это не значит, что я не мечтал), мне было одиннадцать. И всякие канты меня не интересовали, а вот картошечку я уважал. Желательно, жареную и с чесночком, да поострее. Смакуя жгучую вкуснятину, я как папа выдыхал: "ах-х!", - но, в отличие от него, добавлял язычок пламени изо рта, чем непременно смешил взрослых.
   Кантополь-Картополис тоже хотелось смаковать.
   Если бы не сложные обстоятельства, приведшие нас сюда, я с удовольствием прошвырнулся бы с Глинн по городу, поглазел бы на достопримечательности, побросал бы с обрыва в реку камни, полюбовался бы на гейзеры. Или забрался бы на какой-нибудь домик повыше и просидел там весь вечер, разглядывая красные черепичные крыши, которые были одинаковыми только на цвет, а вот по форме - словно состязались друг с другом в оригинальности. Тут тебе и высокие стрельчатые с тонкими ажурными башенками, статуйками, шпилями и флюгерами, и витиеватые, будто архитектор боялся прямых линий, и покатые, с заползающими на красное поле побегами плюща и винограда, и зеленеющие зимними садами террасы, на которых так приятно выпить чаю, созерцая открывающиеся перспективы.
   Может, даже посетил бы купальни. Единственная вода, которую я уважаю и люблю, - это вода горячих источников, с терпким, не всегда приятным запахом, бурлящая, будто в неё вселился дух огня. В некоторой степени так оно и есть. Рубиус Кантопольский, наместник города, - я уже упоминал, - был из огненной божественной ветви, от центральной линии отстоял далеко, даже владел Даром не огня, а воды. Но, да, - кипящей. Гейзеры и горячие источники Кантополя и его курортная слава - заслуга именно этого Дара. Как в свое время ри-Кройзис поднял Академию, так и Рубиус превратил Кантополь в процветающую провинцию.
   Информация о любимых местах в Картополисе хлынула в мой мозг рекой, подмывшей плотину, стоило лишь мне увидеть письмо матери.
   Но нормально погрузиться в воспоминания вчера мне не дали, конечно не так эффектно, как дымчатый дракон сегодня, но не менее бесцеремонно: в окно прилетел камень, едва не сбивший меня с ног.
   Я подскочил к окну с единственным желанием: поджечь пятки наглецу, - но никого внизу не заметил. Зато Глинн за спиной зашуршала бумагой. Оказалось, камень был обернут письмом, которое она пробегала глазами. Я вернулся на исходную позицию - на плечо Мурхе, - чтобы взглянуть на это летучее послание, на задворках мысли подбирая способы наказания, если заноза откажется мне его показать. Способы получились несколько неожиданные и слегка смущающие мою хомячью натуру, видимо, поэтому Глинн не стала его прятать.
   Собственно, я не понял, что там можно было так долго рассматривать, текста - три строчки каллиграфическим почерком:
   "О, призрак ночи, о, крадущийся в тени!
   Не следуй слепо, стань, подумай!
   Закат у Тэры потрясающе прекрасен, посмотри!"
   Ну не на картинку же она любовалась - в нижнем углу вместо подписи красовалась стилизованная крыса, пожалуй, даже крысюк - в сапогах со шпорами и в большой шляпе с пером. Довольно сносно изображенный, по крайней мере, лучше, чем нарисованный Мурхе "таракан".
   "Ну и что же это за послание?"
   Случай обычного хулиганства отметался, слишком почерк хорош, но оттого смысла больше не становилось.
   - Похоже на предупреждение... и приглашение, - Глинн задумчиво перевернула листок, но кроме пыльных мазков от нечистых рук бросавшего, там ничего не было.
   "О чем? Куда?" - деловито уточнил я.
   - О чем, не знаю. Подозреваю, это я выясню у тэры. Вот только у какой? В городе их порядка пятнадцати. И от пяти, как минимум, - шикарный вид на закат, учитывая, что Кантополь на восточном берегу, а тэры частенько строят с видом на реку.
   Я присмотрелся к писульке внимательней. Сам слог её мне не нравился - излишне романтичный, - особенно если учесть, что Глинн считает это приглашением. Ещё и крыс этот вместо подписи, весь такой расфуфыренный. Тоже мне, крысиный поэт.
   Кстати... крысы...
   Я изумленно уставился на Мурхе, но она усмехнулась, и отрицательно покачала головой.
   - Это не крысявки. Это человек.
   Легче почему-то не стало.
   "Что за человек?" - с подозрением вопросил я.
   - Я с ним ещё незнакома. Но он достаточно знаменит в городе.
   Всё-таки он.
   "И с чего ты решила, что это именно он?"
   - Я как-то видела секретное письмо с его вензелем, так только он подписывается.
   Тем более не нравится, и тон такой напыщенный, а какие вензеля у буквы "Т" в тэре.
   "Хм, кстати, обратила внимание? Обычно их вообще со строчной буквы пишут".
   - Точно! - обрадовалась заноза, - Значит, тэра - центральная. Туда и пойдем.
   Я запустил раздраженный мысленный рой. И зачем, спрашивается, подсказывал?
   - Сколько у нас там до заката? - Глинн, тем временем, выглянула в окно в поисках солнца, которое благополучно перевалило через зенит и крышу таверны. С нашей, восточной, стороны его уже не было видно. Зато тень имелась. - Да уж, утро выдалось позднее, - со смешком констатировала девчонка, - часа три пополудни.
   "А почему ты не носишь обычные часы?" - любопытство заглушило раздражение, и я снова обратился к ней. К тому же я вдруг вспомнил свои первые наручные часы: такие же, как у отца, но поменьше. Те я постоянно воровал, и так и норовил где-то посеять - они слетали с руки, даже если я приматывал их ниткой. Тогда родители заказали часовому мастеру уменьшенную копию и вручили мне на девятилетие.
   - А зачем мне часы? Я никуда не тороплюсь. Вот раньше - в том мире - время неслось, как дух прерий, дикий шальной конь. Здесь я от него отдыхаю, - и Глинн мечтательно зевнула - только она так умеет. - Ладно, я в уборную.
   На выходе из комнаты она столкнулась с хозяином, с которым была на короткой ноге: назвала его "дядюшка Дан", обняла, как родного, и выпросила ванну горячей воды. Таверна Кавачай находилась в курортном районе Кантополя, и с этим тут проблем не было, так что ванну "дядюшка" гордо обещал наполнить отличной минералкой, по специальным водоводам доставляемой прямо из источника.
   Девушка, довольная, как сытый котяра, вернулась в комнату, прихватила расческу, полотенце и какую-то вещичку из рюкзака. Послав мне воздушный поцелуй и ехидное: "не скучай", - Мурхе скрылась за дверью.
   Ехидничала она не зря, в одиночестве я тут же заскучал. Выглянул в окно, но зелень деревьев скрывала улицу, откуда доносились звуки праздника - все-таки Сандару чествуют сегодня, - шумные выкрики, музыка, песни.
   Ничего интересного.
   Я слез с подоконника и огляделся. Какая всё-таки необычная таверна: комната вполне приличная, постель чистая, полотенца, ванна, вода из источников. Насколько мне известно, даже постоялые дворы не всегда душем располагают. А тут такой сервис.
   Мысли вернулись бессовестной Глинн. Так не честно, вообще, она там - в ванне нежится, а должен "не скучать" в одиночестве. Я с ностальгией припомнил свою любовь к местным купальням и вдруг ощутил исключительно насущную необходимость принять ванну, противиться которой просто не было сил.
   Дверь Глинн закрыла, но что нам какие-то двери?
   Напевая в уме всякую дребедень - слышать-то меня Мурхе и из комнаты может, но вдруг не заметит приближения, - я протиснулся в щель под дверью. Ванная находилась на южной стороне здания, и витражное окно, пропуская солнечный свет, сияло осколками радуги, на миг меня ослепив. Но, не теряя времени, я с порога запрыгнул в большую купальню.
   Вот, теперь точно не прогонит.
   Наверное...
   Заноза моя в воде не сидела, встав, она намыливала волосы, и тоже напевала:
   - Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не... хомяк... - тут она повернулась ко мне - вполоборота.
   Я сглотнул.
   Она не была обнажена, нет, на ней обнаружилась тонкая купальная рубаха, но намокшая ткань почти ничего не скрывала, зато так обворожительно подчеркивала. А пробивающиеся сквозь витраж цветные лучи солнца превращали зрелище, открывшееся мне, - в шедевр, в безупречную драгоценность...
   О, как же нежна и красива была её грудь, идеальные полукружия с рвущими мокрую ткань острыми вершинками. О! Как прелестны тонкие пальцы, поднесенные к груди в запоздалом жесте смущения. Золотистая, усыпанная радужными каплями кожа в вырезе рубахи манила, звала, вопияла, требовала разорвать ткань, порушить тонкую преграду!.. Впадинка меж точеными ключицами дрогнула, груди ещё больше заострились, ткань натянулась, скользнув по иной впадинке, чуть ниже солнечного, и ещё по одной... о-о...
   Не знаю, что на меня нашло...
   Наверное, прорывался Шеннон...
   Мир вдруг утратил средние тона, мне мнились только тьма и вспышки света, лишь трепетные всхлипы той, что горела и плавилась в моих руках, лишь сладкие губы и одно дыхание на двоих...
   И головокружение...
   Головокружение...
  
   ***
  
   Но это все лирика.
   Это одна из причин, почему вспоминать вчерашний день я не хотел.
   Но тут нужно уточнить, почему именно Шеннона я считаю виновным в этой вспышке, почему я уже почти смирился с тем, что я всё-таки не просто Фиш, а именно Ф. и Ш.
   А все потому, что письмо мамы - несомненно, моей - было подписано так:
   "Марина Шеннон.
   С любовью и надеждой на скорую встречу".
   Пазл сошелся. Хотя принять эту картинку целиком я все равно не мог... ну, не ощущал я себя Шенноном, вообще человеком не ощущал! Да что там говорить, если в воспоминаниях я все также видел хомячьи лапы в маминых ладонях. Хотя прогресс был: в видении о купальне по девичьему телу шарили руки вполне себе мужские.
   В общем, от души - не принимал, но против логики переть бесполезно. Так что, пришлось признать: я кусок Шеннона, вырванный из его тела (я понятия не имел каким образом, но думал над этим) и помещенный в тело хомяка. А из-за того, что хомячок, даже мутант, тварь малая, целиком душа в него не поместилась, потому Дар... Вот тут и начинало штормить вполне ровную, логичную версию. Объяснить, какого фикса, Дар залетел в тело мелкой Глиннтиан, да ещё и, совпав по времени с подселением туда же души из другого мира, - вообще не представлялось возможным.
   Разве что притянуть за уши то, что мелкая, нарекая хомяка Фишем и аватаром Шеннона, пометила зверька, как возможный "сосуд". Угу. И при этом установила связь между "сосудом" и "нарекателем"?.. о-о-о... пощадите мои нервные клетки, это же такой бред!.. К тому же даже он не объясняет места Лины во всей этой каше.
   Нет, ломать над этим голову сейчас бесполезно. Нужно искать остальной кусок Шеннона, так сказать. Тело, то бишь. Большие надежды в этом мы возлагали на подвал Дока. И предложение Ворона-скитальца выглядело очень заманчивым, конечно, но и пугало, в то же время. Потому что, если Фил бежал из тела, будучи заточенным ректором, как предположила Глинн, то как-то не с руки возвращать беглеца тюремщику на блюдечке с голубой каемочкой.
   Потому идея Мурхе перекантоваться у разбойников, конечно, попахивала неопределенной опасностью, и Крис-Крыс этот меня нервировал: уж слишком заинтересованно он смотрел на занозу, как бы сам не запер в подвале, - но, Глинн им доверяла. Приходилось, кусая хвост и матерясь, довериться и мне. По крайней мере, Крис, хоть и сам маг, и заправлял ещё парочкой самоучек, был значительно слабее Глинн, а сюрпризов у мелкой козявки, действительно, под завязку. Авось справимся.
   Но, возвращаясь ко вчерашнему дню...
   Меня накрыли "интересные" видения.
  
   ***
  
   Когда чудо-юдо по имени Фиш, надумало принять с ней ванну, Лина лишь ухмыльнулась про себя проказливо. И решила его проучить - смутить. Самую малость, даже рубашку оставила, чтоб не блистать наготой, хотя как раз обнаженной Фиш её видел, причем не единожды, и излишней эмоциональности при этом не проявлял. Так, оценивал опытным, нехомячьим, в общем-то, взглядом, оценивал положительно, но не более.
   Однако не учла она эффекта мокрой ткани, а может и того, что кое-кто все больше вспоминал себя...
   Смесь чувства вины, смущения и - возбуждения захлестнула Лину.
   А зажмурившись на мгновение, она погрузилась во всю гамму ощущений и видений Фиша-Шеннона так, что желание возвращаться в реальность истончилось до волоска. Не открывая глаз, Лина медленно опустилась в воду, и так и сидела, судорожно уцепившись в края ванны руками, тяжело дыша и кусая губы.
   Осознание того, что она бредит наяву и бредит не одна, добавляло пикантности, и кто знает, до чего они дошли бы в своих видениях, если б не появилось у Лины странное чувство, будто она задыхается. Не от нежности вовсе, а от воды...
   Встрепенувшись, она распахнула глаза: на поверхности хомяка не наблюдалось. Несчастный зверёк, впав в транс, погружался всё глубже и глубже. Во всех смыслах...
   Нащупав на дне ванны тельце своего... друга, она подняла его в ладонях над водой. Хвост и длинные лапы безвольно свисали вниз, с них срывались крупные капли. Признаков жизни зверек не подавал, мыслей тоже слышно не было.
   Оба Дара материализовались на бортиках ванны, справа и слева, и обеспокоенно ткнулись носами в тушку хомячка.
   Сердце девушки болезненно сжалось.
  
   ***
  
   Когда я открыл глаза, то на фоне пестрого сияния увидел три тревожные морды. Я лежал на спине, сознание плыло и путалось, горло першило, болело в груди, над которой вздымался дымок. Или мне чудилось?
   "Что случилось?" - недовольно поинтересовался я. Казалось, говори я на самом деле - хрипел бы как простуженный столетний дед.
   - Ты чуть не утонул, мне пришлось тебя откачивать, а Тан реанимировать, - коротко и деловито сообщила главная морда, ничем не показывая в голосе того облегчения, которое мелькнуло секундой раньше в её глазах.
   "Эх, не зря я ненавижу воду..."
   - Это ж твоя любимая, из горячего источника...
   - "Бе-е," - на языке горчило, в животе плюхало - наглотался минералочки. Теперь и ее ненавижу.
   Прискорбно.
   И тут на меня навалились воспоминания эротического характеру. Без ощущений, чистыми картинками. Я смущенно прокашлялся.
   "Знаешь, я, кажется, понял, почему мне нравились купальни, - скрывать от Глинн что-либо бесполезно, так что я попытался хотя бы смягчить ракурс: - Шеннон этот... ну, который я, как бы, - он в купальни хаживал с вполне определенной целью, похоже, - перед глазами, в самом деле, пронеслись лица, и не только лица, разных девушек, составлявших ему компанию. - Только мне не очень приятно об этом думать, так что давай уже, переводи стрелки, у тебя классно получается".
   Вопросом, почему мне это так неприятно, я задаваться не стал, да и Глинн, без претензий и подтруниваний (умеет же порою быть тактичной) перевела стрелки на собственно стрелки, поведав, что выражение это вовсе не от часов пошло, а от древнего общественного транспорта и способа его передвижения. Заливала, небось.
   В итоге, удостоверившись, что я жив и не собираюсь, как она выразилась, клеить ласты, - посредством магического пинка с воздушным ускорением, Глинн выставила меня за дверь, бессовестно наплевав на то, что я мокрый и могу простыть. На эту мысль сквозь дверь просочился Лисс и устроил экстренную сушку, после которой я увеличился в размере раза в три и исходил белёсым дымком (теперь уже точно), как перегревшийся в Инферно дракон. Мурхе, явившаяся вскоре, оглядела меня и, старательно сдерживая смех, обозвала сферическим хомяком в вакууме, чего я стерпеть уже не мог - я повторил аналогичную процедуру на мокрых волосах девчонки, с которых она только сняла полотенце. "Тепловой вихрь" подходил для этой цели, как нельзя лучше.
   На длинных волосах эффект получился ещё более живописным: с трудом освободив из плена серебристой пакли лицо, Мурхе бросила взгляд в зеркало, и тут же, не мешкая ни секунды, метнулась ко мне. Я едва успел отскочить, спасая хвост.
   - Микроволновки на тебя нет! - обиженно буркнула девчонка, отряхивая ладони - пара шерстинок осталась в кулаке охотницы за мутантами. Но предпринимать повторных попыток изловить меня не стала, резонно, сочтя делом бесперспективным, и снова вернулась к зеркалу и оценке ущерба.
   Я предусмотрительно не акцентировал внимание на новом непонятном слове - зачем злить бабу Ягу, если она и так злая?
   Гребень с проблемой не справился, сначала обломав пару зубьев, затем и вовсе увязнув намертво в спутанной копне.
   Заноза очень выразительно глянула на меня, и раздраженно констатировала:
   - Ступы у меня нет, а значит, придется резать.
   Веселье по поводу её затруднений окончательно выветрилось из моей башки.
   Волосы были красивые, густые и слегка вьющиеся, длиной почти до пояса. И цвет был необычный. Хотя, главное, конечно, что в них так удобно скрываться! Короче, я был против! Они мне нравились... и вообще, я не представлял и не хотел представлять, как Глинн будет выглядеть без них. Можете считать меня консерватором.
   Девчонка тем временем, пошарив в рюкзачке, извлекла оттуда складной нож и, попробовав остроту его на ногте, поднесла лезвие к волосам, но прежде, чем я потребовал остановиться, к ней метнулась Тандеркэт. Ворвавшись в спутанную гриву, Тан быстро рассредоточилась по всей "прическе", сделав из головы Глинн настоящую шаровую молнию, искрящую, потрескивающую - и зловеще вращающую золотистыми глазами. Зрелище вышло мистическим и даже страшным, явись сюда корчмарь, - наверняка скопытился бы, ну, или, в лучшем случае, погасил бы её ведром воды. Попытался бы. И тогда уже точно скопытился бы от удара молнии.
   Я убрался поближе к окну, намечая пути отступления, на случай, если девчонка решит, что за свое доброе дело и уместные комментарии я заслуживаю смерти. Особенно, если в итоге просто стрижкой не обойдется, и придется бриться налысо. Как я подозревал, в этом случае смерть была бы самым мягким вариантом расправы.
   Однако, вопреки ожиданиям, серебристые нити волос, постепенно распутываясь, поднимались вверх и в стороны, "прическа" становилась все больше и пышнее, гребень вывалился и сухо стукнулся об пол, следом выпали его обломанные зубы.
   - Тань, звездочка моя, да ты прирожденный парикмахер, - разулыбалась Мурхе, пропустив сквозь пальцы пойманную прядь, когда довольная кошачья морда соткалась над носом девушки - туловище бесплотно терялось в облаке волос, не меняя его структуры. Разряды ветвистыми змейками всё ещё пробегали по поверхности этого...
   "Вот это я понимаю, одуванчик!" - мысленно присвистнул я.
   Заноза метнула в меня сердитый взгляд, хорошо хоть не нож, который все ещё держала в руках, и предложила кошке спуститься на руку. Волшебное животное материализовало лапки, затем тело, и величаво ступило на ладонь девушки. Лисс посматривал на подругу с нескрываемым восхищением, а я на всякий случай не отходил от окна. Ну, так. Мало ли.
   Ещё с полчаса девчонка потратила, напоминая прическе о гравитации, с горем пополам заплетя две косы и старательно заколов отросшую чёлку. Но некоторые волоски все равно выбивались из общего русла и устремлялись вверх, как антенны. Или вибриссы.
   До заката оставалось часа три.
  
   ***
  
   До центральной тэры - топать не больше часа.
   Желания провести лишние часы в таверне не было ни у меня, ни у Глинн.
   Захватив с собой у стойки быстрого перекуса, Глинн отправилась за "потайной" стол под прикрытием инумбраты. Несмотря на ранний час, народу в таверне было полно, мелькнули даже знакомые со вчерашнего лица. Но никто не засиживался, перехватив кружку кваса или какой-то снеди, люди бежали на улицу - праздник был в самом разгаре. На нас, естественно, внимания не обращали. Оттого, когда хозяин подошел к нам и, молча ухмыляясь в усы, но глядя мимо, присел на лавку, я весьма удивленно покосился на Мурхе, даже ещё раз глянул в зал - там по-прежнему ноль внимания.
   Девчонка же спокойно, даже приветливо поздоровалась, поблагодарила за приют и попросила придержать за ней комнату.
   Корчмарь показался мне человеком, видавшим виды, веселым, простоватым и грубоватым, и не обремененным чувством такта. За время завтрако-обеда он, без лишней скромности, рассказал молодой девочке, которой вообще-то являлась Глинн, пару непристойных баек на курортную тему, затем припомнил вчерашнюю грозу и дал зуб на то, что вечером будет повтор. Спорить девушка не стала, вчерашний неурочный дождичек, хоть и был хорош, но не шел в зачет, и главное буйство погоды намечалось на эту ночь. Все водники Академии, в том числе студенты, наверняка, занимались сейчас подготовкой Сандариного Дождя.
   - У тебя всё хорошо, ветерок? - спросил радушный хозяин, когда девушка уже прощалась. Тон его был неожиданно серьезен.
   - Д-да, - с легкой запинкой отозвалась она, но под проницательным взглядом черных глаз "призналась": - Кое-какие перемены в жизни. Что-то вроде раздорожья.
   - Нужна помощь?
   - Справлюсь.
   - Тебя Тай спрашивал. Я сказал, где ты.
   - Угу, - Глинн чуть поморщилась.
   - Не надо было?
   - Нормально, все равно бы нашел, - отмахнулась она. - Я от них не скрываюсь.
   - А от кого скрываешься? - прозорливо поинтересовался хозяин.
   Мурхе хмыкнула:
   - От всех остальных.
   Когда мы вышли из Кавачая, я легонько куснул занозу за ухо, требуя объяснений. И хотя, меня больше заинтересовал некий Тай, от "которых она не скрывается" (почему-то во множественном числе), начала рассказ она с корчмаря.
   Данте Миллен, плутоватый хозяин "лучшей таверны" Нового города - части Кантополя, едва ли не большей, чем сам Старый, и появившейся и развившейся в последние полвека - за время правления Рубиуса. В Кантополе Данте обретается лет пятнадцать, а до этого был странником-бхаката, исходил и Сейнаританн, и соседние Моунтерру с Приморьем. По его словам, даже на берегу Моря бывал, но тут уж точно заливает. А ещё он маг. У него слабый Дар земли, творить с нею "всякие непотребства" он не может...
   - ...Да и не любит - считает, что земле должно быть такой, как создала её природа, - шептала Глинн, укрыв нас инумбратой и, не спеша, бредя по улице, при этом мастерски лавируя меж праздно шатающихся зевак, - зато он чует все, что на земле происходит. Как сегодня: он почуял, что я прошла за свой стол. Давным-давно он меня за руку поймал - при попытке стянуть пирожок со стойки. Отвесил здоровскую затрещину и научил дюжине замысловатых нецензурных оборотов.
   "Он и сейчас не особо за языком следит в присутствии юной девушки" - отметил я брюзгливо. Я вообще был недоволен. Всем. От её подозрительных знакомств и деятельности, до того, что о Тае она говорить не торопилась. А приглашение, как я понимал, было от него.
   - А потом мы как-то примирились, он даже взял надо мной опекунство, если можно так сказать, - не замечая моего настроения, продолжала она.
   Эта её привычка игнорировать неугодные ей мои мысли раздражала безмерно. Причем больше потому, что я привыкал: не обращает внимания, а может даже не слышит - и расслаблялся. Потом, подумав какую-нибудь ерунду, - ломал голову, слышала ли, или все-таки нет. А в самый неожиданный момент она на какую-то мысль легко и спокойно отвечала, доводя мой мозг до ажурного состояния.
   И хуже всего то, что мыслей, которых не стоило бы думать при ней, становилось все больше.
   Например, о том, что в купальне я вовсе не вспоминал какую-то безликую девицу из прошлых похождений Шеннона, а представлял - и совершенно конкретную.
   Шерсть на загривке вздыбилась, но Глинн, и ухом не поведя, продолжала рассказ:
   - Данте очень близко к сердцу принял мою слезливую историю. Даже не мою - тогда Глинка прорвалась, от испуга, наверное, посетовала на "судьбинушку", злых родителей, отказавшихся от дитятка со слабым даром, и прочая-прочая, - девушка усмехнулась так тепло и искренне, что все мои вредные мысли вымело прочь. Сейчас она делилась чем-то личным и тайным, дорогим её сердцу. - Я боялась, что он кликнет стражу, уж больно банально смотрелась эта история, хотя, на самом деле, в ней не было ни капли лжи. Ну, разве что небольшое преувеличение на счет отсутствия крова, хотя... крыша-то была, а вот дома действительно не было - ни у неприкаянной души, ни у бедной хозяйки тела. Но Данте поверил. Дядюшка Дан, вернее, - хмыкнув, уточнила Мурхе. - Смеяться не стал, не отвел к стражникам. Предложил заходить в гости. И так он это душевно предложил, что и я, и Глинн решили обязательно зайти ещё. А потом он и вовсе помог зачаровать столик для меня, и сказал, что это мой личный уголок. Правда, советовал не воровать больше. По крайней мере, пирожки на его кухне, - она снова усмехнулась.
   И тут же сделала такой резкий шаг в сторону, что я чуть с плеча не слетел. Издержки того, что я боялся впиваться когтями в ткань, чтобы не поранить девчонку. Все-таки мои мутантские когти были слишком остры. Мимо промчался вихрастый пацаненок с вязкой пряников наперевес. За ним, размахивая худыми, цыплячьими лапками бежала девчонка, мелкая, на голову его ниже, но грозно обещала оторвать ему и уши, и нос, и даже наглые ручонки. Не шагни Глинн с дороги, первый бы нас сшиб, вторая затоптала.
   Хотя вечерние гуляния проходили на центральной площади, Новый город тоже был оживлен. На курорте, известном всему миру под именем "Шипучие ключи", этот день приурочивался к открытию нового сезона, и в начале лета здесь бывал великий наплыв гостей. Не болезных, лечащих ломоту и прочие хвори, а именно гостей. Болезные все больше зимой заезжали. Сейчас же тут собирался цвет отдыхающего от будничных сует общества, в том числе и столичного. Рубиус принимал знатную родню, а раз в десятилетие сюда даже двор во главе с самим монархом, Левадисом Третьим Риниганом, заезжал. Хвала богам, не в этот раз. Иначе тут такие толпы сновали бы, что и хомячку не протиснуться.
   Сегодня ключи не шипели - гремели: утром в Долине свершилось основное действо - открытие гейзера Рубиуса. Рубиновый фонтан, окутанный рваными клочьями пара, до сих пор возвышался над деревьями и крышами симпатичных, и разнообразных на вид, трехэтажек, обступивших аллею, пронизавшую Старый и Новый город, как нитка бусины. По ней уставший любоваться гейзерами народ понемногу перетекал на Центральную площадь. Там устраивались песни и пляски всем миром, представления и карусели-качели, - музыка и шум даже сюда доносились. Глинн, выйдя из проулка, в котором ютился Кавачай, двигалась с основным потоком, и уклоняться приходилось только от гоняющих детишек да торговцев сладостями и сувенирами, пестрыми островками прущих против потока.
   Девушка, тем временем, продолжала рассказ, не обращая внимания, ни на праздничную суету, ни на шалопаев, чуть не сбивших её с ног:
   - А дальше... я до сих пор теряюсь в догадках, имел ли Данте отношение к моему знакомству с преступным миром или все случилось само собой...
   Пар от кипящих ключей налетел на улицу, сообщая окружающему некую ирреальность, в тумане люди что-то радостно выкрикивали, кого-то славили, смеялись.
   "Пойдем в Долину гейзеров, а? - неожиданно даже для себя предложил я, - там красиво".
   Все равно не спешим.
   - Пойдем, - согласилась Мурхе.
   Долина Гейзеров, как ни странно это звучит, возвышалась над основной частью города на сорок метров, располагаясь на плато, в предгорье старых Карымских гор, верхушки которых терялись в туманной дымке. Центральная аллея не зря вызывала ассоциации с ниткой, а называлась так и вовсе - "Драконий хвост". Серпантином в семь изгибов она поднималась на плато, где из идеально круглого озера били семь гейзеров разных цветов, расположенные в виде знака Семерых, похожего на отраженную букву S, и окруженные бурлящими ключами, перемежающимися оконцами спокойной цветной воды. Самым высоким и мощным был рубиновый гейзер, что говорило о скромности наместника Рубиуса. К концу недели вся семерка увянет и будет прорываться лишь периодически, не чаще трех раз в сутки, выплевывая в небо тонны горячей воды. А пока фонтаны били разноцветными столпами на потеху публике, чествуя Сандару и приход лета. Рубиус отрицает свое вмешательство, называя Сандарин всплеск природным явлением, вот только верится в это с трудом. А если вспомнить, что до его явления в Кантополе, как наместника, тут вообще были голые скалы, тем более.
   Исключительно рукотворное место, но от того не менее красивое.
   По крайней мере, Глинн должно понравиться.
   Но она не повернула обратно. Согласившись посетить гейзеры, Глинн скользнула в узкий переулок, ведущий круто в гору, петлявший между домами и двориками. По дороге, которую может знать только тот, кто часто тут бывал.
   Конечно! Она тут все лазейки, небось, знает - нашел, чем удивить! Да и зачем мне это?..
   Удивлять - её...
   Шли быстро и молча, три раза пересекли Хвост, а последний участок пути Глинн пришлось карабкаться по пятиметровой скале, местами увитой плющом и виноградом. Зато вид сверху оказался иным, не таким парадным и помпезным, как от центрального входа, зато более... естественным, что ли...
   А ещё здесь не было людей, все зеваки толпились за ограждением у главного входа. Отсюда гейзеры были куда ближе, они нависали над нами пышными, парящими фонтанами, самым высоким из которых был гейзер Рубиуса, но так как он находился ближе к выходу, его нескромность нивелировалась, и казалось, что все фонтаны равноценны, как и положено. До нас долетала то мелкая водяная пыль, то облачка белесого теплого пара. Запах серы, порой был так густ, что становилось тяжело дышать, да и само зрелище захватывало дух.
   Но Глинн смотрела на него спокойно, без ахов и охов, ветерком подогнав к себе струйку, поймала немного воды в ладони и сполоснула лицо. Сняв обувь, присела на парапет, опустив ноги в воду. Я хотел было её предостеречь, что вода тут очень горячая, можно обжечься, но оказалось, что именно в этом месте было оконце прохладной.
   Она здесь была не просто не впервые, она тут знала все, до мельчайших деталей.
   Удивил, в общем. Идиот.
   И, словно этого было мало...
   - Здесь меня обнаружил Виспар Тай-ни, - будничным тоном сообщила Мурхе, - вернее, там, - она указала рукой толпу за парапетом. Заметив мое непонимание, уточнила: - Тай. Он мастер скрытности. Он научил меня многому, помог усовершенствовать инумбрату, освоить ветер. Хвалил, что быстро учусь. Он пока не знает, что я превзошла его, тоже опекает, - уголок губ с моей стороны дернулся, Глинн то ли улыбнулась коротко, то ли усмехнулась скептически, но продолжила в том же тоне: - Тай - мой друг. У него, как у Глинн, стихия воздух. Это он дал мне прозвище Тень...
   Она говорила быстро и немного несвязно.
   Я отрешился, слушал внимательно, но как бы это сказать?.. Не принимал. О Тае она тоже говорила с теплотой и с некоторой настороженностью, как будто опасаясь моей реакции. Что немудрено, потому что...
   - А однажды он предложил мне дело.
   "Это то, о чем я думаю?" - тут же взъерошился я.
   А какое ещё дело может предложить мастер скрытности?
   - Да, он предложил ограбить одного богатея. Стащить коллекционную статуэтку.
   "Согласилась?"
   - Угу.
   "То есть ты воровка?"
   - Угу.
   "Кто бы сомневался".
   Но суть в том, что я испытал неподдельное и неожиданное облегчение, оттого, что она рассказала именно это. А не то, что Тай, например, - её любовник.
   "Письмо от него? Очередная работенка?"
   - Нет.
   Скрип зубов. Похоже, моих. Надеюсь, на фоне шума гремящей воды она не слышала.
   - Письмо от главаря их Гильдии. Организация у них небольшая, но довольно дружная и вполне спетая.
   "Кто такой?" - меня мало интересовала сама шайка воров. А вот то, что как-то дофикса непонятных мужиков окружает маленькую мурхе... то есть Тень, заставляло дергаться и нервничать, а иногда и вовсе вызывало животную ярость. Ну, такую... хомячковую...
   В общем, нездоровая у меня реакция на них. Совсем нездоровая.
   Если Дианир-паршивец перешел дорогу лично мне, то оно понятно. С Лихом тоже - счеты относительно личные... А Тай этот, или вон главарь какой-то? Я же о них впервые слышу, но когда их упоминает Она, да ещё и так тёпленько, душевно - тьфу! Убил бы!
   А ведь девчонка - магичка, пусть и зеленоватая, но сомневаюсь, что на её курсе ещё остались девицы. Голодный маг - штука не менее опасная, чем пьяный. Голодный в этом смысле - тоже. Мне вообще положено удивляться, понимая, что она кажется ни с кем ни-ни. А я нервничаю от одной мысли об этих разбойниках рядом с...
   Р-р!
   Мысли пронеслись шквально - и мимо задумчивой Мурхе, - она просто отвечала на вопрос по поводу главаря воров:
   - Крис-Крыс. Я с ним никогда не встречалась. Хотя Тай и зазывал "вступить в ряды", тогда бы пришлось познакомиться, но я предпочитала быть вольной наемницей. Тренировалась покорять стены в новом теле, скрываться в тени и не только. Кроме того, оказалось, я неплохо управляюсь с замками, в том числе магическими. Но это уже Глинкины таланты и умения. Малышку с детства держали в строгости, часто запирали в комнате, а то и вовсе в чулане. Вот мелочь и изворачивалась, чтобы сбежать: рассевала простенькие запирающие и сторожевые заклятия, а в ответ на усложнение защиты - только совершенствовалась, научилась поднимать щеколды, проворачивать ключи. В итоге пригодилось - для таких вот сомнительных целей.
   Зато теперь понятно, как она так легко справилась с защитой на окнах ректора. И ясно, почему так интересовалась способностью Миры проходить во все двери.
   - А мне нравится! - вдруг воскликнула Мурхе чуть изменившимся и восторженным голосом. Я вздрогнул.
   Ясно, "мелочь" прорвалась.
   - Я не мелочь! Я взрослая!
   "Ага, сильная и умная..."
   - Именно! Но главное - хитрая и предусмотрительная!
   "То есть, ты загодя готовилась стать злодейкой?" - криво ухмыльнулся я.
   - Неа! Но точно знала - что это дело нужное.
   "Молодец! Возьми на полке пирожок, пыль смахни и положи на место. И кто теперь будет рассказывать мне о ваших сомнительных связях в преступном мире?"
   - Да я запросто! - бодро воскликнула она, и тут же приступила: - Тай - прикольный. У него вторая фамилия Тай-ни - тайни, тайна, ну ты понимаешь, а имя Виспар, шепот на древнем. Хотя инициацию он не проходил, у него дар случайно открылся, когда он улеплетывал после... гм, - тут она чуть замялась, подбирая слово.
   "...дела?"
   -...угу, - приняла подсказку малявка. - Чуть не убился, упав с крыши, но его ветер подхватил. Так что он нелегальный маг. А? - Глинка поморщилась, прислушиваясь к внутреннему собеседнику, а затем отмахнулась: - Ай, ну кому он расскажет?
   В принципе, а чего мы хотели? Чтобы разбойник законопослушно отмечался в Тэре, и сливал резервы в накопители?
   Кстати, да, Полигон отнюдь не единственный источник энергии для накопителей. Каждый маг после окончания учёбы должен раз в квартал наведываться в Тэру, и сцеживать немного силы (в количестве, зависимом от уровня). Студенты, впрочем, занимались донатом[8], причем гораздо чаще. Ну, а где вы видели студента, не нуждающегося в деньгах? Энергия шла на благо общества. Например, на освещение домов и улиц, поддержание охранных заклинаний и амулетов, подогрев воды, телепатофоны... Да сейчас, куда не плюнь, везде амулетики: усиливающие, защитные, облегчающие, иллюзионные, информационные. Ещё сто лет назад, накопители предназначались исключительно военным, но со времен Шарминского мирного договора[9], после которого даже монстры Пустошей и Моря устаканились на своих территориях, всё больше поднимает флаг быт и удобство. На отделении боевой магии, вон, изучают основы бытовой, чтоб не зазря боевики хлеб точили и могли принести какую-то пользу на мирной ниве. А самая модная спецуха сейчас - магинженерия. Говорят, по Столице - центру мира и цивилизации - нынче гоняют самые разнообразные мобили, от жуков на чистой магии, до комбинированных паровых, а последний писк - некие эль-вороны[10]. Да-а, Столица жрет энергии столько, что инженерам приходится искать альтернативные её виды, я уже молчу о выгодности её контрабанды, не зря легенды вокруг Полигона ходят. А вот в Кантополе все по старинке. Разбалованный сотрудничеством с Академией и большим количеством магов на душу населения, а ещё горячими источниками, основательно сокращающими необходимость использования амулетов, город на Картошке вполне обеспечивает себя сам. А мобили вполне заменяемы лошадками.
   Но это лирика. Вернемся к рассказу мелкой.
   - ...Тогда маленький вор пришёл к Крису, и тот нарек его новым именем, как при настоящей инициации. Виспар Тай-ни, вот. Красиво и со смыслом! Я тоже хотела поменять имя, а мне запретили. "Только простолюдинам свойственно не чтить имени рода, - манерные интонации указали на цитату родителя, - и негоже нам, великим и невероятным, отказываться от знаменитой фамилии".
   "Мда, а от незнаменитой дочери -- вполне гоже".
   - Вот-вот. Жуткие люди. И ведь даже имя сменить не дали. У нас же все имена на "-иан" оканчиваются, как у Тириана Племенного...
   Как всегда, ударение на первый слог, но все-таки со звуком "е". Похоже, великого предка она тоже не особо чтила.
   -...Папочка - Риан, брат - Фариан, я - Глиннтиан. Даже маму, словно по имени, а не по сердцу подбирал, - Диан. Вообще - Диана, но фу ты ну ты - "для тебя, конечно же, Диан, милый". И это - не рыская по дебрям родословной, - девчонка поднялась и медленно пошла по парапету, нависавшему над бурлящим озером. - А я бы назвалась каким-нибудь ураганом, подобрала бы красивое слово из древних наречий, - от нас устремился воздушный поток и встрепал верхушку серо-голубого гейзера, призванного изображать Исихию.
   Исихию, кстати, считают тихой богиней, да и к самим воздушникам относятся с некоторым пренебрежением, как к слабакам. Но, в тихом омуте монстры водятся - сама богиня пару раз показала муженьку, где раки зимуют. Впрочем, может, это легенды и домыслы.
   Лично я побаивался, что Глинн впадет в уныние, всё же тема родни у неё весьма скользкая, но и намека на печаль в голосе не обнаружил. Яд - был, печаль - нет.
   - А, да, я тебе о Гильдии рассказывала, - спохватилась девчонка. - Так вот. Главный у них - Крис. Он, вообще, знаешь какой? Загадочный! Я так хотела с ним познакомиться, а Лина, вредина, всё говорила, надо держать дистанцию. Но, надеюсь, сегодня мы это досадное упущение исправим, - она радостно потерла ладошки. - Знаешь, что он - бывший аристократ? Он такой же, как и я, представляешь?
   "Многовато энтузиазма, как я погляжу".
   - А-а!.. Темный ты... хомячок! Крис - даже не просто аристократ, он из великой ветви Туранга-Дхары, из Ри-Туманисов. Они там водники, в основном.
   Точно, я что-то слышал об этой истории - давности двадцатилетней, или около того. Но, если я правильно помню, его никто не изгонял, сам начудил и ушёл из дома. Шумно и скандально. И, кстати, Дар у него был, какой-то необычный...
   - Ага, - мелкая не стеснялась реагировать на мои мысли, - он животными может управлять. И вообще, я не мелкая!
   "Поерепенься мне тут. А Туманис-то, после скандала, что он устроил, - шутка ли, на балу при всей честной и благородной компании родителя послать в не столь далекое, сколько обидное путешествие?.. - в общем, совсем не удивительно, что его вытурили из рода. Правда, я не знал, что он в разбойники подался".
   - Да ты вообще ничего не понимаешь! Он папочку, знаешь, почему послал? Тот запретил ему жениться на любимой! И тогда - Крис сбежал. С возлюбленной! Это, между прочим, романтика! Хотя, куда тебе, сухарю черствому, понять.
   "Стоп-стоп, что за перевод стрелок, я-то тебе что сделал?"
   - Ничего!.. - буркнула девчонка и вперила излишне внимательный взгляд в гейзер Рубиуса. А тот, рад стараться, даже поднялся на пару метров выше и заплевался клочками пара. - Это не я! - она, на всякий случай, открестилась от славы соперника наместника города.
   Но я и не думал, что на гейзер могла повлиять она. Куда любопытней были, собственно, претензии в мой адрес. Лина ведь меня считает Шенноном, надо понимать, и Глинн - тоже. Отсюда всплыл вопрос:
   "Так что ты с преподом своим яснооким не поделила, все-таки?"
   Если я и надеялся, что мне что-то ответят, то я ошибся.
   - Вот, коз...зявка, - выдохнула Мурхе.
   Власть в этой голове снова сменилась.
   "Лин, а этот Крыс - он женился на той, возлюбленной своей?" - мне почему-то было важно услышать ответ.
   - Нет, его когда отец наследства лишил - девица резко потерялась по дороге к вечному счастью.
   К прочим неадекватным моим реакциями добавилась неприязнь к девице, из-за меркантильности которой я так не лишился подозрений на счет поползновений Крыса в сторону Мурхе. Или же поползновений Глинн в его сторону.
  
   Да уж...
   С этим нужно что-то делать.
   - Угу, - не вдаваясь в подробности, буркнула девчонка. - Наше любование уже на полчаса затянулось, ещё немного и до Главной бежать придется, а я бы хотела прийти пораньше, проверить обстановку.
   "Любование не удалось" - несколько стушевавшись, констатировал я.
   - Отчего же? Здесь очень романтично. До сих пор не приходилось бывать тут днем. Хотя, знаешь, ночью гейзеры ещё красивее.
   Я немедленно представил, с кем она любовалась видами ночными, и завертелся на её плече в погоне за своим хвостом, надеясь этим идиотским жестом вытравить дурацкие мысли. Но был прижат ладонью.
   - У тебя когти, между прочим. Поцарапаешь - укушу.
   Я замер от этой неожиданной угрозы, размышляя, за что она будет меня кусать.
   - За хвост. Или за ухо.
   Меня передернуло...
   Укус за ухо - это так... волнующе...
   Тьфу!
  
   Я уже говорил, что вспоминать этот сумасбродный день мне не хотелось?..
  
   ***
  
   Имея в запасе полтора часа, Глинн свернула ещё и на набережную, благо особой петли делать не пришлось, - эта цветущая акацией аллея тянулась параллельно Хвосту, начинаясь от реки и вливаясь в Центральную площадь. Пролезши под перилкой парапета, девчонка спрыгнула вниз, я и среагировать не успел, хотя, зная уже её замашки, удивляться даже не пытался. Мурхе в который раз показала отличное знание местности: внизу оказался узкий уступ, на котором она и устроилась, как в нависающем над пропастью кресле. Под ногами её, метрах в двух, бурлила вода, искрясь в лучах близящегося к закату солнца.
   Со всех сторон на скромное светило надвигались клубы сизых туч, средь которых нет-нет - проблескивали молнии, пока далекие и тихие. Светило яростно сопротивлялось, пронзая вражеские тела множеством лучей и сквозь проколы подсвечивая землю рыжеватыми пятнами. Противоположный пологий берег зеленел камышами и ивами, сиял огромными лужами, напоминавшими о недавнем наводнении, за ними виднелся лес, а совсем вдали, на горизонте, - если присмотреться, можно было бы разглядеть Академию, но это - не с моим зрением. Речка-вонючка, в принудительном порядке омывавшая стены нашей Альма-матер, впадала в Кант южнее, ниже по течению, и даже имела название Балай.
   Над водой, как над кипящими чанами, дымился туман, и я вздохнул. Где-то в нем мог бы реять Дайр.
   Мы сидели молча.
   Ну как... я-то думал, скучал, иногда оглядывался на девчонку, пытаясь догадаться, о чем думает она. Но Глинн-Лина не отвечала на мои мысли, словно их и не было...
   А потом:
   - Я хочу на море... ты не представляешь, как, - несколько камешков полетели в воду, сброшенные рукой девчонки.
   "Самоубийца?"
   - Ты просто не знаешь, какое оно.
   "Отчего же не знаю. Сам не бывал, но свидетельства имеются вполне однозначные. Кипящие воды его населены тварями неведомыми, жуткими и мерзкими, до плоти человечьей лакомыми".
   - И с этим нужно что-то делать...
   "Что?"
   - Не знаю, - она встрепенулась, будто только проснулась. - Что-то. У меня в мире - море ласково, в нем можно плавать и нырять, в нем живут мириады существ, от мельчайших и безобидных до огромных и опасных. Есть и мелкие убийцы, впрочем, и здоровенные лапочки. Но у берега, в основном, безопасные. А океанские волны можно оседлать, и катить по ним на доске...
   "Странно"...
   Это, мягко говоря. Температуру ей проверить что ли? Может, простыла в купальне или под дождем вчера?
   - Ваши летописи слегка привирают, не договаривают. Хотя если чуть подумать - становится ясно, что "боги" очистили от скверны только часть мира, оставив на произвол мутаций остальную, в том числе моря и океаны. А раньше они были иными.
   Я задумался, не представляя, что она имеет в виду, и только сегодня, когда Ники показывала свой мир, пришло смутное понимание...
  
   - Пойдем...
   Я вернулся на плечо, и Глинн вскарабкалась по скале. В молчаливой задумчивости мы покинули набережную.
   До встречи оставался ещё час. Но мы уже почти пришли.
   Громадина Главной тэры виднелась издалека, возвышаясь над соседними знаниями в два раза. Впрочем, все храмы Семерых были большими, это объяснялось функциональной необходимостью: в маленьком домике негде разгуляться стихии при инициации. Форма у тэры тоже стандартная, большой круглый зал - Арена Стихий, и два крыла: мужское и женское, - с выходами на противоположные стороны. На закат смотрел выход из женского крыла. Сверху здание напоминало винт с весьма раздутой середкой, и расположенными в форме отраженной буквы S цветными точками башенок Богов.
   В северо-западном углу, над входом в женское крыло, угнездилась башня Сандары, серебристо-белая и украшенная сегодня иллюзией цветов. На север-север-восток указывала синяя Дхара, на восток, но ближе к югу - светло-серая Исихия. В зеркальном отражении на противоположном крыле размещались башни божественных мужей: красная - Хелио, темно-зеленая -Туранга и светло-желтая - Вэба. В центре кровавым гвоздиком красовалась лиловая башня Безымянного. Все башни венчали флюгера со знаками богов. У Безымянного - чайка, приподнявшая крылья, в классическом исполнении: сидящая на ладони. У Сандары - древо-молния, у Хелио - солнце, у Дхары - длинноносая рыба, у Туранга - черепаха с большими глазами, паутина - у Вэба и одуванчик - у воздушной Исихии.
   На Центральной площади было не протолкнуться, после заката тут планировался салют. Это если успеют запустить до дождя. Вообще-то салют этот тоже немного мухлежь - считается, что он насыщает небо энергией, и от этого точно будет гроза - с множеством молний, как и положено в ночь Сандары.
   В толпу Глинн не пошла - взобралась на крышу ближайшего к набережной домика, что не составило проблемы: стены его были украшены витиеватыми узорами и оплетены виноградными лозами. Укрывшись за отводом глаз, она перебралась, прыгая с крыши на крышу, на купол Тэры (последний прыжок был явно выраженным полетом), и пристроилась под башней Сандары, ближайшей к площади и реке. К тому же раскидистый побег плюща давал дополнительное прикрытие. Отсюда невидимая с площади Мурхе стала изучать волнующееся людское море, выискивая знакомую или хотя бы подозрительную фигуру. Так как от меня в этом толку не было, я уставился вдаль - на зарево заката. Солнце до сих пор ещё не сдалось, и лучи его прорывались сквозь серую ткань туч, вспарывали её, чтобы снова увязнуть, погаснуть, но тут же проткнуть её в новом месте.
   Облака кипели и плавились, рвались, но прорехи тут же затягивались с умопомрачительной скоростью. Казалось, что кто-то записал иллюзию грозового заката на кристалл, а затем запустил показ в ускоренном темпе, отчего у меня появлялось острое ощущение заторможенности. Сама природа таких зрелищ обычно не являла, и бурление облаков объяснялось тем, что дождь призывали искусственно разные маги.
   Вдруг небеса взорвались ослепительной вспышкой молнии, и через пару мгновений прокатился оглушительный грохот, продляемый тысячами голосов, топотом множества ног, стуком барабанов. Внизу на площади творился форменный бардак: потревоженная ещё вчера Сандара этой ночью устраивала показательное выступление, обещая исполнить все желания.
   Тем, кого не затопчут.
   Пожалуй, в эпицентре призванной грозы сейчас было безопаснее, чем внизу - среди погружавшейся в экстаз толпы.
   И все же закат сегодня потрясающе прекрасен. Этот Крыс, как в воду глядел. Я даже поднялся повыше на башню, чтоб пошире обзор, а шум с площади подальше.
   Только Мурхе, ничуть не увлеченная зрелищем, усердно всматривалась в массовку. Какая все-таки неромантичная особа. Или она так мечтала о встрече с этим разбойником, что все остальное меркло, отходя на задний план? Я бросил оценивающий взгляд на девчонку: признаков радостного предвкушения вроде бы незаметно.
   Но тут, периферическим зрением я зацепился за слабо шелохнувшуюся в паре метров от неё черепичину, а затем пред взором моим проявился человек, выдернутый из-под прикрытия заклинания. Глинн резко обернулась, раздался электрический треск - это Тан вздыбила шерсть на плече девчонки, а Лисс метнулся вперед, вырастая огненной стеной прямого щита перед подкравшимся типом вполне разбойной наружности. Я приготовился испепелять, но пока не торопился, - все же её друг был мастером скрытности, может, это он тут пошутить решил. Хотя за такие шутки...
   Однако, коварный гость явился не один - из-за синей башни в Глинн полетела крупная флашка, отбить которую ни я, ни Лисс не успевали.
   Огненный шарик поймала Тан. И проглотила. Глаза у кошки стали большие-большие, в них плескалось удивление, разбавленное огнем, а через мгновение она распушила хвост, направив его в сторону напавшего, опрометчиво выглянувшего из-за башенки, и спас его исключительно крик Мурхе: "нет!". В последний миг, кошка мотнула хвостом и с кончика его в основание башни Безымянного полетела слепящая молния. Взрывая попутно лиловую черепицу - осколки разлетались, как брызги крови, - она поднялась к шпилю и впилась в небо десятком сияющих ветвистых разрядов. Всё это произошло в одно мгновение и сопровождалось таким грохотом, что ошалевшая толпа потрясенно заткнулась. Солнце мигнуло последним лучом и скрылось за горизонтом, отказываясь в этом участвовать.
   Воцарившуюся испуганную тишину нарушил стук капель по крыше. Сначала редкий, потом все более частый, а затем грянули крики осчастливленных людишек.
   О, да!
   Сандара пришла!
   Салют запустить так и не успели, но кажется мне, стреляющая в небо молниями Тэра оказалась достойной заменой.
  
   Но не единственной.
   Через мгновение нам на голову посыпались голуби. Где их столько набралось, даже не представляю, и вообще, считаю, что это было крайне жестоко по отношению к несчастным пернатым. Они бестолково метались вокруг, натыкаясь друг на друга, нарываясь на пламя и намокая под дождем, который в этом случае, хоть и был спасением, но уж больно условным. Для того чтобы убиться им и сумерек хватало, а уж вкупе с вымокшими крыльями у птичек и вовсе не оставалось шансов.
   Если смысл маневра был - обезвредить девчонку, то, пожалуй, он удался. Мурхе срочно призвала и спрятала Лисса с Тан, и, с трудом перекрикивая вопли толпы, шум дождя и сотен крыльев, потребовала прекратить цирк и отпустить неповинных птах восвояси.
   "Дура, - констатировал я, - подставляешься, как на ладони".
   Хотя птичек было действительно жалко.
   Однако новых атак не последовало, птицы присели на крышу, а чужеродные элементы, типа "разбойник вульгарис", под прикрытием жалкого небесного воинства исчезли. Или снова укрылись под заклинанием, или слиняли от греха подальше, и если они использовали мозг при выборе варианта, то точно предпочли последний.
   Один особенно важный голубь, часто трепыхая крыльями, завис прямо перед лицом девчонки. Та нехотя протянула руку, и птаха вцепилась в палец, как сова в мышку, распушила ажурный хвостище и гордо продемонстрировала синий бантик на горлышке. С прикрученной к нему запиской.
   Выражение лица Глинн при прочтении этого послания нужно было видеть. Изумление, возмущение и желание кого-нибудь особо жестоко убить читалось, как в открытой книге. О маняках, или как их там... маньяках.
   "Что там?" - нетерпеливо поинтересовался я, но слов у девушки не нашлось.
   Я спрыгнул с Сандариной башенки на плечо занозы и заглянул в письмо, уже основательно побитое дождем.
   "О, по...рительница ветров,
   Не соблагово...те ... вы посе...ь
   мою тайн... ре...денцию?
   Провожатый ...дет ждать ...с на углу
   Туманн... и Лилейной
   через четверть часа".
  
   На месте подписи - крыса с кляксой вместо шляпы.
  
   "Он идиот?" - это был не столько вопрос, сколько удовлетворенная констатация факта. Минус один мужчина с горизонта Мурхе, ибо на идиота она точно не клюнет.
   - Видимо, - процедила сквозь зубы девчонка.
   "И ты пойдешь" - глядя в горящие бешенством глаза, спросил я.
   - А ты ещё сомневаешься?
   "Имей в виду, если уничтожить популяцию местных воров, на их место могут прийти другие, и кто знает, будут ли они лучше" - припомнил я довод Леди Ша в пользу сохранения жизни крысявкам.
   - Ничего, я оставлю парочку, на развод. Да лети ты уже, символ мира! - Мурхе раздраженно мотнула рукой и птичка, до сих пор сидевшая на пальце, повисла вверх лапками, так его и не выпустив. Девчонка закатила глаза. - Кыш все! - рявкнула она, и голубь шмякнулся на черепицу, но бодренько перевернулся и, немножко поскакав, взлетел.
   За ним снялась вся стая, я посмотрел им вслед печальным взглядом - убьются же. Подбежав к краю крыши, свесился с парапета: мокрые, ослепленные сумерками и вспышками молний птахи явно шли на таран соседнего дома. Но тут налетел шквал, подхватил пернатую толпу и зашвырнул в верхние окошки Тэры, открытые по случаю праздника. Ясно, Глинн тоже птичек пожалела.
   Однако, какое шикарное блюдо для сплетников приготовил этот вечер. Хорошо, хоть это были не вороны.
   Дождь, наконец, перешел в яростный ливень, молнии сверкали и гремели, но после шоу, устроенного Тандеркэт, выглядели неубедительно. Глинн переползла по крыше на противоположную сторону здания и сиганула вниз головой. Ненавижу этот трюк. Мне не нравится, когда она падает, даже с учетом того, что я знаю - сейчас воспарит. К тому же, с головы её слетел капюшон, а я ненавижу воду!
  
  

Глава 4. Ночь в Древнем городе.

  
   На углу Лилейной и Туманной, что расположились на границе Старого и Нового города, Глинн втянул в тень подворотни "провожатый". Опрометчивый поступок, если подумать, но видно, нечем было.
   - Тай, придурок! - девушка разделяла мое мнение на счет его умственных способностей. - Ты хоть понимаешь, что отделяло тебя от мгновенной смерти?!
   - Гхм, забыл, - нервно прокашлялся вместо приветствия разбойник, заворожено глядя в серебристые глаза стрекочущей разрядами кошки.
   На роль "провожатого" предусмотрительно выделили небезразличного девчонке скрытника, только это его и спасло, - Тан спряталась, так и не проверив его на сопротивление электричеству. Кстати, хоть лица я и не разглядел, но думаю, именно этот тип подкрадывался к нам на крыше. Разве что, они все ходят в одинаковых шмотках и умеют "скрытничать".
   - Оно это... как-то неудобно получилось, - пробормотал Тай.
   Интересно, это он о данном конкретном случае или о нападении на крыше в том числе?
   - И тебе не хворать, - подчеркнуто поздоровалась девчонка, отстраняясь на приемлемую дистанцию.
   Я постарался рассмотреть собеседника получше, что в виду сгущающихся сумерек было непросто, но Глинн засветила флашку прямо у парня перед носом, заставив придушенно пискнуть. Исключительно от неожиданности, ага. Зато я успел утолить любопытство: парень, как парень. Русые, возможно с медным отливом, волосы, неаккуратно падающие на лоб и выглядывающие из-под красноватого темного капюшона, веснушки на чуть вздернутом носу, довольно большой рот и ровные крупные зубы. А, да, и большие глаза со зрачками во всю радужку, но не думаю, что от природы.
   - Ты что делаешь?! - зашипел Тай, прикрываясь рукавом и усиленно моргая.
   - Осматриваюсь, - радостью от встречи Глинн не пылала, но флашку все же погасила и убивать "друга" не стала.
   - Бежим, - скрытник ухватил девушку за руку и потащил вглубь двора, через узкий проход вывел в другой дворик, затем в ещё один, постоянно озираясь по сторонам. Мурхе не сопротивлялась и, молча, шлепала за ним. А я радовался свойствам ткани её мантии, до сих пор не промокшей насквозь. - Фух, никого, - выдохнул Тай, наконец, останавливаясь и прислоняясь к стеночке в очередной подворотне. - Ну, что, решилась-таки вступить в гильдию?
   В его голосе звучала такая надежда, что я даже позавидовал Глинн. Меня нигде так не ждали, как её в этой "гильдии".
   - Я размышляю над этим, - сухо ответила девушка, сохраняя дистанцию в полметра.
   - Так может, поразмышляешь, например, в Кавачае? - немного поспешно поинтересовался парень, а я заподозрил, что ошибся с выводами.
   - У меня приглашение от Криса.
   - Ну, там ведь был вопрос. Ни в коем случае, не требование. Ты вольна сама решать.
   "По-моему он юлит" - адресовал я Глинн резонную мысль.
   - Угу, пошли отмазки, - тихо ответила девушка, и громче, с пафосом, добавила: - Но как же я могу отказать, когда сам Крис-Крыс так любезно и, заметь, романтично, приглашает меня в гости?
   "Романтично?" - изумился я.
   - Любование волшебным закатом, световое шоу, голуби, о, эти милые белые птички! - пояснила Глинн. - Кстати, как вы догадались, что я буду на крыше?
   - Ну, я не так уж плохо тебя изучил, - парень широко улыбнулся, но тут же слегка скис, добавляя: - ну, я так думал. По крайней мере, что в толпу ты не пойдешь и что любишь крыши, я не ошибся. Воздушники всегда предпочитают открытое пространство... вот только... воздушник ли ты?
   - Сюрприз-сюрприз? - пришел черед Мурхе улыбаться.
   - Да уж, удивила.
   - А нефиг было меня атаковать...
   Уверен, улыбка Глинн стала очень недоброй, и расслабившийся было Тай снова заюлил:
   - Тенечка, ты же не обижаешься? Это случайно вышло. Крис же просто удивить тебя хотел. Но ты же скрытница, и найти тебя только я мог. Я бы кинул маяк для птичек - и тебе бы письмо доставили.
   - Я счастлива, что ты, так хорошо меня изучивший, счел меня способной повестись на дешевый цирк. Или не счел? - тон её стал вкрадчивым. - Ты же неспроста там не один был?
   - Факир для страховки, он за меня волновался. Это так мило было с его стороны, что я не мог ему отказать...
   - Черт, да скажи уже прямо! Вы понимали, что я вряд ли соглашусь, потому что знаю, что из "тайной резиденции" выходят только двумя вариантами: членом гильдии или удобрением. И решили немного стимулировать мой "правильный" выбор.
   - Ну что ты, как можно?! - всплеснул руками разбойник. Но как-то не слишком убедительно. - Ты же видела, голуби, приглашение... но - ты, видимо, не согласна? - и снова надежда во взгляде.
   - Аристократ от приглашения аристократа не отказывается! - заявила девчонка, вызвав и мое удивление тоже - раньше её трясти начинало от одного лишь упоминания родни и аристократии (причем, что Глинн, что Лину), а тут столько гордости в голосе.
   - То есть ты согласна вступить в наши ряды? - прищурился парень.
   - Я согласна заглянуть в гости. А там видно будет.
   "Угу, ряды, например, могут сильно поредеть".
   - Тогда я должен завязать тебе глаза, - виновато пробормотал Тай, нехотя стягивая с шеи черный шарф, но получил смачный кукиш под нос и шипящее: "Попытайся!"
   На самом деле, можно было и соглашаться, её глаза вполне заменяемы моими. Но это уже дело принципа!
   Да и шарф этот, с чужой шеи - фу-фу-фу!
   Глинн согласно прикрыла меня ладошкой.
   - Ну, хотя бы закрой их, - по едва заметной дрожи в голосе стало ясно, что Тай "подругу" побаивался, что и немудрено после концерта на крыше. Да и Тандеркэт умела внушить трепет - сама она больше не показывалась, но точно была взбудоражена: по волосам Глинн нет-нет, да и проскакивали искорки разрядов. Однако разбойник держался молодцом и продолжал гнуть свою линию, видимо, Крыса боялся больше: - И поклянись не открывать, пока тебе не будет грозить опасность.
   - Хорошо! Я закрою глаза, - отрезала девушка, даже не подумав разбрасываться клятвами.
   И пусть скажет спасибо, что не послала его в лес пеньки считать. Мизинцами. Тоже нашелся умник - определи, не глядя, грозит тебе опасность или нет. Открыл глаза не в тему - лови откат за нарушение клятвы. Шикарно!
  
   Разбойник водил Мурхе по переулкам и дворам еще минут пятнадцать, петляя как заяц, а я размышлял.
   Судя по всему, Глинн права: Крыс этот, действительно, хотел своенравную Тень прибрать к рукам, возможно, из-за слухов о её связи с контрабандой накопителей. Сначала выступили бы голуби, а в случае отказа, её скрутили бы и доставили в "Тайную резиденцию", а там бы "уговорили" на членство. Но вмешался я и спугнул "страховку". И тут что-то пошло не так: оказалось, что Тенечка не котеночек, а полноценный дракон, - и разбойники пошли в отказ, пытаясь, однако, сохранить лицо. И у Виспара Тай-ни, её учителя и друга, задача - отговорить девчонку от посещения, или привести уже готовым членом гильдии. И ни в коем случае не злить... мага, каких даже в легендах ещё не встречалось. Таких вообще лучше обходить по широкой дуге, ну, или дружить. Подчинить - точно не удастся.
   Пареньку, пожалуй, можно и посочувствовать - задачка у него не из легких, но сострадание не мой конёк.
   - Не передумала? - все ещё не оставил попыток Тай. - Не боишься канализации?
   Интересно, зачем так долго ходить? Не все ли равно, где в неё спускаться? По дороге решеток с бурлящими водоворотами стока нам попалось уже штук двадцать, ни одна из которых впрочем, меня не прельщала. И лично у меня желания посещать Крыса в его логове именно сегодня - становилось все меньше.
   - Не боюсь!
   - А зря, там водятся страшные крысы...
   "Даже страшнее самого главного?"
   - Не зли моего хомячка, будь другом! - рявкнула Мурхе. Я даже как-то приосанился.
   Тай нервно рассмеялся, не принимая меня всерьез.
   "Засветить ему в глаз, что ли?"
   - Ладно. Но ещё там много грязной воды и очень воняет, - добавил ещё один аргумент он. Достаточно веский, кстати.
   "Глинн, ты уверена, что оно нам надо? Вода...грязная... бе-е".
   - Ничего-ничего, - не сдавалась девчонка, - у Данте отличная купальня, отмоюсь.
   Гшывр! И надо было ей об этом вспомнить? Даже о предстоящих неприятностях забыл, "отшмеливаясь" от назойливых жарких воспоминаний. И чуть не пропустил место спуска в подземелье.
   И, если я ещё не разучился ориентироваться, то мы были сейчас на Лилейной улице - в квартале от места встречи! Убил бы! Пятнадцать минут под дождем! Даже трудно-промокаемый капюшон дал течь, и периодически мне на спину капало. Брр!
   Как оказалось, решетка решетке рознь. У этой - водоворота не было, она островком возвышалась над мостовой, и вода попадала туда исключительно прямиком с неба. Дождь, кстати, шел на убыль - все правильно, зачем лить, если жертвы сбегают туда, где они и так намокнут. Подцепив решетку, разбойник спустился по вбитым в стену ступеням сам, а затем подсказал, куда наступать Мурхе, не забыв напомнить интимным шепотом: "ты ещё можешь отказаться", - за что схлопотал профилактический разряд в нос.
   Под мостовой стоял шум не слабей, чем возле гейзеров: гремели водопады, низвергающиеся из дыр в потолке, ревел поток, несущийся к отстойникам. На счет запаха - Тай сильно преувеличил: вчерашний ливень вымыл большую часть нечистот, и вода была мутной, но не зловонной. Но даже не это радовало больше всего. Такому напору воды смог бы противостоять, разве что, хороший водник, любого другого человека просто смыло бы, а мы двигались именно против течения - в метре над потоком по торчащим из стены сырым деревянным балкам.
   Тай наколдовал универсальный светляк и вел девчонку за руку, я же усердно смотрел Мурхе под ноги, не особо на него рассчитывая и давая ей обзор, ибо не имел ни малейшего желания, чтобы девчонка свалилась в воду вместе со мной. Однако вскоре раздался возмущенный окрик разбойника, прорвавшийся сквозь грохот воды:
   - Ты открыла глаза!
   - Здесь опасно! - огрызнулась Глинн и вообще зажгла канделку, давшую куда больше света, чем хиленький светляк воздушника. Закатив глаза, парень что-то пробурчал, но спорить не стал, только выпустил руку занозы и пошел быстрее.
   Кстати, дай та клятву - уже заработала бы откат за нарушение, ибо купание в мутной водице скорей всего не зачлось бы за опасность для жизни. Глаза открыть можно было бы только в самой воде. Короче, правильно Глинн отказалась. Тай и сам вряд ли ждал, что она поклянется, скорей надеялся, что клятве она предпочтет повязку. Но не на ту напал.
   Хм, даже и не думал, что придется гордиться Мурхе, да ещё и в такой сомнительной ситуации.
  
   Когда необходимость в изучении балок под ногами отпала, я с интересом стал оглядываться по сторонам. Воздух был насыщен моросью и, подсвеченный двумя светляками, окрашивал тьму дальнего края коридора в молочный цвет и размывал очертания. Глинн помянула Сайлентхилл, и я не мог с ней не согласиться. Вероятно, автор нашумевшего романа ужасов вдоволь погулял по туманным тоннелям и основательно проникся жутью светящего в пустоту светляка, и дивно неожиданных звуков, вроде всплесков, писка "страшных крыс", хруста и скрежета, - множащихся до бесконечности ватным эхо и виртуозно вплетающихся в шум воды.
   Если память мне не изменяет...
   М-да. Это я так шучу.
   Не помню я, в общем, чтобы наведывался в Кантопольские коллекторы. Зато отлично помню, как у себя в Перелесах[11] облазил все подземелья - в поисках клада. Малый был, доверчивый. Тогда наместник нашего поселка решил сэкономить на очистке канализации и пустил слух, что весенним паводком в коллекторы смыло сундук золотых монет. Ну, и мы, пацаны от одиннадцати и старше, расчистили засорившиеся дрены. Едва ли не дрались за извлекаемое на поверхность г... ну, пусть это будет грязь. Я был среди них самым мелким, однако в виду тесной дружбы с огнем на мою "добычу" никто не покушался. Монет мы, естественно, почти не нашли, хотя по несколько серебряных или даже золотых безделушек все же намыли. А ещё я тогда научился фильтровать вдыхаемый воздух - очень уж вонючей "добыча" была.
   В итоге "золотую лихорадку" наместнику все же пришлось оплатить, да ещё и в двойном размере, и больше этот опыт он не повторял. Не по доброте душевной, просто родители малолетних золотоискателей грозили жаловаться в Столицу. Дело в том, что дети, подрядившись на это дело тайно от старших, пренебрегли средствами защиты, и многие из них заболели.
   Кантопольская канализация от Перелесской отличалась, как дворец-крепость от сараюшки. Просторные, высокие - метра три, не считая глубины дрен, коридоры с арочными сводами, с дополнительными балочными парапетами, по одному из которых нас вел разбойник. В стены были вмурованы автономные светляки вроде тех, что использовались в уличных фонарях, только, сейчас они не светились, а возможно и вовсе не работали.
   Вообще, устройство канализации - один из Заветов Божественной Семёрки[12]. Любой поселок начинался с системы отвода нечистот и ливневого стока: сначала к отстойникам, на которых задействовалась уйма работников, в том числе, как минимум, пара магов, - а после кристально чистая вода сливалась в водоем. Здесь - в реку Кант. В Академии, конечно, тоже есть канализация, только не такая монументальная, и отстойник у нас попроще - фильтр и маги-практиканты на обеззараживании. Но если на выходе воду нельзя будет пить - Академию ждет нешуточный штраф, а ректора от увольнения не спасет даже безумие.
   Когда-то лет пятьсот тому, в одном городе система канализации засорилась, и чистить её не стали. Так Боги (тогда ещё все были уверены, что Семерка - это именно боги) наслали на людей проклятие, и больше половины населения вымерло, причем, досталось не только этому городу, но и лежащим ниже по течению реки поселкам. Молитвы от мора не помогали, так что пришлось чистить канализацию. На самом деле, конечно, это было не проклятие, а обычная зараза от гниющей воды, разнести которую помогли крысы, в те времена считавшиеся десницей Богов. Однако урок вошел в легенды.
  
   Дождь прекратился - из дыр в потолке больше ничего не лилось - и вода очень быстро спала до уровня дрены. Мы как раз добрались до места, где тоннель раздался ввысь и вширь. Не только дренажный канал - по нему тут свободно могли разойтись две лодки - но и плотомы[13] - боковые каменные дорожки. Правая, на которую спрыгнул с балки Тай-ни, а затем и Глинн, была размером с дворцовую залу. Дальше, правда, ход снова сужался, но потолок оставался высоким.
   - Тень, давай уже закрывай глаза, нам недалеко осталось, - проворчал разбойник, но Мурхе, не обращая на него внимания, озиралась по сторонам.
   - Где мы?
   Парень обреченно покачал головой.
   - Какой ты в сути ещё ребенок, Тенька, - пробормотал он. - Ладно, любуйся пока. Это место мы называем Древним городом.
   Полюбоваться, действительно, было на что. Стены и своды пестрели древней мозаикой, мерцавшей в неверном свете, из них торчали какие-то прутья и взлохмаченные канаты, непонятного назначения коробочки. Были даже надписи, вплетенные в мозаику, и на первый взгляд, нечитаемые.
   - Конечная... - сказала она очень тихо, я даже не уверен, что правильно расслышал.
   Часть стен под сводами, была вымощена обычными гранитными глыбами без украшений. Словно, замурованные гигантские выходы.
   - Мы недалеко от дворца наместника, - просвещал тем временем подругу разбойник, - он выше по туннелю, метров двести отсюда. Там решетка, толщиной в руку, чары - даже подойти нельзя, убивают за три метра, - с досадой проворчал он.
   Оно и понятно, лакомый кусок - а не подступишься.
   - А за дворцом?
   - Что? - не понял Тай.
   - Дальше куда ведет тоннель?
   - Там - скала... наверно, - пожал плечами парень. - Там же уже горы начинаются, за дворцом.
   - Горы... - заворожено повторила девчонка, вперив невидящий взгляд вдаль, сквозь толщу стен. - Скажи, а какая тут глубина?
   Девушка подошла к краю плотомы и попыталась заглянуть в дыру в потолке, из которой падали редкие капли. Я тоже заглянул, но неба так и не увидел, возможно, потому, что там уже глухая ночь. Хотя рядом с дворцом должны гореть фонари.
   - Тут где-то пятнадцать метров.
   Хм. А там, где мы спускались - было всего метра два. Поверхность повышалась быстрей, чем канализация. Довольно странно, в общем-то, какой смысл устраивать тоннели на такой глубине. Хотя, говорит же, "древний город". Видно, для постройки дворца и Старого города использовали уже существовавшие коллекторы.
   Глинн всё ещё мялась на краю плотомы, высматривая что-то в темном тоннеле, ведущем в сторону дворца, но там тоже ничего видно не было. Светляк, запущенный в тоннель, погас почти сразу.
   "Отойди уже, - не выдержал я, - свалишься с плотомы! А я уже накупался на сегодня!"
   - С платформы.
   "М-м?"
   - Это называется платформа.
  
   Расспросить, к чему это она, тогда я не успел из-за разбойника, заявившего, что Тень при желании может оставаться здесь хоть до утра, а он пойдет себе.
   - Ладно... сейчас это совершенно неважно... - девушка обернулась, протянула ему руку и зажмурилась, - веди...
   - Только не подглядывай.
   - Угу...
   Тай, поразмыслив, натянул ей на глаза капюшон, перекрыв обзор и мне. Пришлось свеситься с плеча и зевнуть с самым невинным видом. Разбойник подозрительно глянул на меня, но приставать к хомячку не стал. Хотя явно очень хотел.
  
   Покрутив девушку на месте и еще некоторое время поводив по кругу, Тай подвел её к одной из стен, поковырялся в щели на уровне груди и вынул тонкую панель. За ней скрывался вертикальный ход в подземелье. На выходе была охрана. Шепнув что-то хмурому разбойнику, Тай повел Мурхе дальше.
   Подземелье оказалось на удивление сухим, не освещалось и больше всего напоминало старые заброшенные катакомбы - стены которых местами погрызла гигантская крыса.
   Кстати, о крысах. Серые крупные твари здесь почти не прятались, лишь нехотя убирались с дороги и провожали нас внимательными взглядами, шурша на границе света и тьмы. И, хотя стены глодали явно не эти крысы, впечатление они производили гнетущее. Если наши крысявки действовали на Тройля так, то я, пожалуй, понимаю, почему он хотел их извести.
   Ход выводил порой в просторные помещения, а в некоторых местах Тай командовал "пригнись!" (хотя верней было бы: "согнись в три погибели!"), в стенах скрывались ниши, иногда в стороны убегали темные коридоры, из которых слышались шорохи, и даже шепотки. Несколько раз мы поворачивали, и я старался запомнить дорогу.
   Скрытник больше не предлагал передумать, видно прошли уже точку невозврата, а, подойдя к неожиданно роскошной двери, стянул с Глинн капюшон и шепнул: "Можешь смотреть". Замысловатая резьба по дереву: произвольное сплетение подробно изображенных фигур животных и людей, деревьев и элементов пейзажа, - отдавала воспаленной фантазией мастера, и смотрелась в мрачном антураже подземелья не просто странно, а чуждо, словно окно в другой мир.
   Впрочем, зал, скрывавшийся за ней, это впечатление поддерживал. Будучи не слишком большим - этак три на четыре, думаю, - он роскошью обстановки соответствовал какой-нибудь герцогской гостиной. Оружие на стенах, разнообразные трофеи на постаментах, гобелены, золоченая лепнина, резные в том же стиле, что и дверь, шкаф и два комода. Камин с искусно кованой решеткой и пылающим ровным пламенем. Правда, ума не приложу, куда из него отводят дым, - возможно, это просто муляж, а пламя магическое.
   В резных креслах с бархатными обивками вокруг небольшого столика сидело трое разбойников. Хотя... на разбойников они походили меньше всего. Особенно этот, в черном, шитом серебром костюме, стремительно вставший из наиболее пышного и высокого кресла.
   - О, блистательная! - пропел он с непередаваемой теплотой в голосе.
   Мурхе бросила подозрительный взгляд на свою одежку, уж не превратилась ли та чудесным образом в приличествующий обстановке наряд, и снова посмотрела на спешившего навстречу мужчину.
   А мне захотелось съездить ему по лицу.
   А потому что нечего так нагло пожирать девочку взглядом, чему не мешал даже её непритязательный вид.
   "Мачо" - вспомнилось мне определение пылкого самца из лексикона студентки Катрин, считавшей черно-белого хомячка-мутанта недостаточно милым.
   Тип, представший пред Глинн, подходил под определение пылкого самца как нельзя лучше. Невысокий, но поджарый и холеный. Черные, гладко зализанные волосы, полумаска в тон костюму, не скрывавшая пронзительные зеленые глаза и кончик тонкого аристократического носа, губы под тонкими усами приоткрыты в радушной улыбке. Подбородок, выдающий упрямство. Высокий лоб, намекающий на большой ум.
   - Глиннтиан Лейз!
   Девушка вздрогнула, но промолчала.
   - Я так рад встрече с Вами! Вы так прелестны, как я и думал, - "мачо" схватил ладонь Глинн в приветственном жесте, а затем и вовсе потащил к губам, но девушка резко вырвала руку и спрятала за спиной. Он сделал вид, что не заметил этого жеста, возможно потому, что и сам не горел желанием лобызать руку чумазой девчонки, только что прогулявшейся по клоаке города. С самым доброжелательным видом он продолжил: - Меня дичайше взволновало то досадное недоразумение! Мы ни в коем случае не хотели причинить Вам вред. Просто Факир... вы же знакомы? - "мачо" оглянулся на рыжего мужика со шрамом на подбородке, который тоже поднялся, когда мы вошли, но оставался на месте.
   Рядом с ним стоял третий тип, чем-то мне неприятный. Оба - одетые в светскую одежду, менее вычурную, но и не разбойничью. Мурхе, Тай, да ещё пара разбойников, замерших за креслами в позе незаметной охраны, смотрелись в этой обстановке неуместно. Масок ни на ком, кроме "мачо", не было.
   Глинн кивнула, подтверждая знакомство с рыжим.
   "А мне о нем не рассказывала!" - возмутился я.
   Факир осветил девушку свежим фингалом и скромно потупился. Интересно, этот знакомец тоже не числится в официальных списках магов?
   - Просто у него сдали нервы, когда он увидел своего напарника в огне. Да?
   Огневик подтвердил быстрым кивком.
   "Между прочим, лучше бы поблагодарил, что девчонка отвела молнию в небо".
   - Вы же просто непревзойденный мастер... магий, - продолжил стелить тип в маске. - Вы ведь знаете, я всегда мечтал, что Вы присоединитесь к нам. Давайте забудем о досадном недоразумении на крыше и поговорим, как настоящие друзья!
   Это что, сам Крыс? Как-то он на распорядителя банкетов смахивает, угодливый до тошноты. Его вообще можно воспринимать всерьез? Кстати, Факир, и второй, неприятный разбойник - смотрели на него с удивлением, или даже с неодобрением. Может, Крыс - это как раз неприятный? А этот так - шавка на подхвате? Но маска и костюмчик...
   Глинн тоже застыла монументом и, похоже, не знала, как себя вести, но разочарованием от нее веяло - мысли читать не надо.
   И тут она изменилась - задрожала от восторга и зачастила:
   - О, так это Вы - Крис! Я так счастлива!
   "О, за что мне это?! Гшывра тебе за пазуху, Мелкая, ты куда лезешь?! - мысленно возопил я, - тут и без тебя проблем хватает!"
   Но меня полностью проигнорировали.
   - А, даже не так... О! Сиятельный Ян ри-Туманис! - восклицала любительница романтики. - Я так рада, я просто счастлива, наконец, познакомиться с Вами, - с придыханием, слегка наклонившись вперед, словно едва удерживаясь, чтобы не броситься своему кумиру на шею, вещала она. - Я всю жизнь мечтала об этой встрече! Тай, противный, никогда не хотел нас знакомить!
   В сторону упомянутого скрытника обратились капризно сморщенный носик Глинки и долгий задумчивый взгляд экс-ри-Туманиса. Я не брался бы утверждать, но почудилась мне в нем изрядная доля благодарности, хотя, вполне может быть, что он всего лишь обещал жестокую расправу за невыполнение приказа. Лина ведь говорила, что Тай не раз приглашал её "в ряды", а тут такая подстава.
   - Я просто не понимаю ту дурочку, - девчонка продолжала лить елей, все больше смахивающий на "масло в огонь", - которая не оценила Вашей Жертвы! И бросила Вас! Я всегда мечтала её заменить и - излечить Ваше разбитое сердце!
   Хм, а наблюдать за метаморфозами, происходившими на лице "мачо", было забавно. Начнем с того, что он болезненно поморщился на упоминание родового имени, а уж на "бросившую дурочку" и особенно на предложение "замены", так и вовсе надулся, как мышь на крупу.
   Пауза затягивалась. Глинн часто и томно дышала, наверняка сожалея, что Лина отказалась от платьишек, предлагаемых ей не так давно Мирой, - в декольте этот маневр смотрелся бы гораздо убедительней, чем под мантией.
   Крыс с задумчивым интересом, как пыльный экспонат в музее, изучал девчонку и тоже молчал. Видимо, взвешивал все за и против.
   Я тихонько паниковал. Если он согласится принять её "сердце", и если это чудо научилось задвигать Лину в глубины сознания, ой-ё!.. А ведь то, что Лина не вытеснила Мелкую до сих пор - очень недобрый знак. От вероятных картин мне захотелось рычать, а лучше убивать...
   Я уже на полном серьезе начал обдумывать способы устранения Крыса, когда девчонка нанесла контрольный удар.
   - Женитесь на мне! - она протянула к своему "прынцу" руки, на кончиках пальцев зажигая огоньки. - И поклянемся другу-другу в верности на века! - ласковый ветерок метнулся к вздрогнувшему главарю, но огладил лишь контуры невидимой до сих пор защиты.
   Ха, да он её боится!
   Я заметил, как подобрался при этом Факир, а лоб его покрылся мелкими капельками пота. Похоже, именно он обеспечивал Крысу щит.
   - Девочка, - ри-Туманис почему-то резко вспомнил о юности особы, претендующей на его руку и сердце. - Глиннтиан, дорогая, - в голосе сквозила легкая прохладца. - Я имел в виду партнерское соглашение и дружбу, - пояснил он, но, глядя в глаза девчонки и что-то там читая, осторожно смягчил: - Моё сердце невозможно склеить, а рану невозможно залечить. Она не зарастает десятилетиями...
   А я вдруг вспомнил, где слышал историю о Туманисе. В купальнях, от девиц облегченного нрава - они рассказывали её почти как анекдот, не скрывая, что знакомы с изгнанником лично. Подозреваю, он не слишком рад перспективе заменить визиты в купальни на одну весьма опасную жену.
   Мда, не вовремя я как-то об этом припомнил, не хватало ещё, чтоб мелкая истерику устроила, подслушав мои мысли.
   - К тому же мы ещё мало знакомы, - продолжал увиливать Крыс, - так что давай ограничимся деловыми отношениями, - но, глядя на хрупкие пальчики, все больше похожие на огненные когти, добавил: - Пока.
   Повисшая пауза была подобна натянутой струне, вот сейчас как лопнет! Вместе с нервами - моими, в том числе.
   - Вот и замечательно, - довольно заключила Мурхе, гася огни, - а то развели тут официоз с малиновым сиропом. Так какое у Вас там дело? А, да, хочу уточнить: я не выношу упоминаний родового имени. Знаете ли - рану невозможно залечить.
   Я чуть на пол не свалился от облегчения, только сейчас отметив, как был напряжен с момента встречи с типом в маске. Понять бы только, что это сейчас было: концерт в исполнении Лины или действительный прорыв Глинн, который может ещё повториться?.. По спине все ещё гуляли мурашки, вздыбливая шерсть.
   Крыс осторожно поулыбался над "замечательной шуткой". Но на всякий случай быстро тему замял. Правильно, даже если девушка пошутила на счет предложения своей любви, не стоит радостно утирать холодный пот со лба (пусть сам сохнет), и говорить "ох, фух, как ты меня напугала!". Особенно, если девушка эта может поджарить тебе какой-нибудь дорогой сердцу орган. Язык, например.
  
   Глинн немедленно потребовала уборную "привести себя в порядок после грязного путешествия", та обнаружилась за задрапированной дверкой в углу. Оставив меня "шпионить" у входа, девушка удалилась "мыть руки".
   Разбойники, наконец-то, расслабились, рассаживаясь по креслам. Крыс отпустил охранников, от которых, собственно, и пользы-то было как от мебели, если они конечно не маги, что вряд ли.
   - Хах, дружище, она тебя таки отзеркалила и перезеркалила, - хлопнул Крыса по плечу неприятный тип, - ты как? Порртки менять не надо? А может-таки, примешь предложение? Она вполне симпатичная, приодеть только, - голос мне его тоже не понравился.
   - Вис, не трави сердце, дай ему минуточку покоя, - при этом Крыс потёр не сердце, а глаза, задрав маску на лоб.
   - А я тебя предупреждал... - отметил Тай невзначай, подходя к шкафу.
   Какое-то у них панибратское отношение к главарю. Факир, впрочем, помалкивал. Интересно, кто его так разукрасил? Сам Крыс?
   - Да откуда мне было знать?.. Семнадцать лет! Да я в эти годы только и мечтал о почестях и романтике, особенно, после ссоры с родными. Лишь прикидывался, что мне все равно. Это я к четверти века заматерел и понял, что так оно поспокойней.
   - Э-э, признавайся, - неприятный странно тянул звук "р", словно урча, - тебе же понрраввилось, когда она тебя сиятельным назвала.
   Крыса снова передернуло.
   А я вдруг понял, кого мне напоминает "неприятный". Кота! Не столько внешностью, хотя и ею тоже - желто-зелеными раскосыми глазами и пышными светлыми усами, - а повадками в целом. Какой-то он весь текучий и перекатывающийся. Так и ждешь, что вот-вот извернется и начнет вылизываться. Видно, неприязнь - следствие отношения хомячьей сути к опасному существу.
   Тай-ни вовсю хозяйничал у резного буфета, разливая по чашкам дымящуюся жидкость.
   - И что, Кры, все ещё хочешь её в гильдию? - не оборачиваясь, поинтересовался он у Крыса.
   - Гхм, как-то мне спокойней жилось, пока она наверху вольной птицей промышляла, - ответил тот.
   Я висел, невидимый в складке ткани, и пытался понять, зачем нам вообще нужно было сюда спускаться? Если я правильно понял, Мурхе тоже не стремилась "в ряды", так к чему все сложности? И когда я услышал, шорох над головой отреагировал не сразу, а глянув вверх - оцепенел. Сразу вспомнилось, каким именно даром обладает бывший Туманис.
   Надо мной в полуметре зависла достаточно крупная, раза в полтора больше меня, светло-серая крыса. Она очень внимательно меня изучала, будто размышляя, звать друзей на подмогу или самой придушить наглого вторженца. В голове, словно сквозняком повеяло, и я взъерошился, раздуваясь. Надеясь, что ей станет страшно, а не смешно.
   Саму крысу я не боялся - всегда успею подпалить ей шерсть, а вот выдавать свое присутствие не хотелось. Я представил, как Глинн под недоверчивыми взглядами будет объяснять, что она стесняется хомячка, потому в уборную его не взяла. Или, хуже того, откуда в драпировке взялась жареная крыса.
   Тварь, словно догадавшись о вероятной участи, метнулась вверх, скрываясь в складках.
   Фух, одной проблемой меньше. От облегчения даже голова закружилась, и подставленная вышедшей из уборной девушкой ладонь пришлась очень кстати. Прежде, чем она усадила меня на плечо, я успел заметить капли воды, стекавшие по лицу и шее, и судорожно выдохнул, отгоняя наваждение.
   Крыс, снова нарядивший маску, усадил Глинн в кресло, заботливо предложил чаю с пирожными. Розовыми, с мелкими цветками и замысловатыми узорами из крема. Видимо, ещё один инструмент завоевания расположения юной романтичной особы. Девушка без малейшего восторга покромсала красоту серебряной ложечкой, поделившись кусочком со мной. Пирожное было вкусным, но я отвлекся от него, пытаясь понять, откуда тянет сквозняком. Вроде все двери закрыты...
   Кроме скрытой двери, за которой уже побывала Глинн, я заметил ещё одну, тоже задрапированную, в противоположном углу. Хотя, утверждать, что других выходов в комнате нет, я бы не стал. К тому же оглядываться слишком целеустремленно не стоило - я и так ловил иногда на себе взгляды Крыса, от которых хотелось сжаться в комок и спрятаться, или наоборот укусить, а лучше поджечь ему, например, усы.
  
   Разговор, впрочем, перетек в спокойное русло, собеседники прикинулись добрыми друзьями и перешли на доверительное "ты".
   Крыс пригласил Глинн в гильдию, девушка вежливо отказалась, он и не настаивал особо. Нет, он повздыхал, конечно, но слишком отчетливо во вздохах этих слышалась дрожь облегчения.
   Мурхе пошла на некоторые уступки, кое-чего пообещав, и даже кое в чем поклявшись.
   Пообещала, в частности, не вести дел с Лихом.
   Как выяснилось, залетный птиц был "гостем от Столичной гильдии". Гостем официальным, из-за чего Крысу со товарищи приходилось терпеть его в Кантополе, но оттого не менее проблемным. А еще Тай подозревал, что Лих на крючке у тайной службы, и периодически делится с ними сведеньями. Кто знает, кто знает... может и просто наговаривали, чтоб даже малейшего соблазна у девчонки не возникло.
  
   Пообещала не держать на них зла и в дальнейшем сотрудничать с Гильдией и держать связь через Тая и Данте, как и прежде.
   Я потом выяснил: Данте у неё был посредником. Он же и предупредил Тень, что если та не стремится в гильдию - к Крису в гости лучше не ходить. Впрочем, девушка была почти уверена, что Тай-ни нашел её именно по наводке дядюшки Дана, озабоченного "липкими ручонками подопечной", из-за которых она "рано или поздно огребет неприятностей".
  
   А вот на счет того, что не имеет отношения к контрабанде накопителей, она для разнообразия поклялась.
   И сообщила, что это скорей всего выдумки, а Полигон просто "сломался" и починить его, как известно, некому. Заодно поклялась, что если она надумает заняться контрабандой накопителей, обязательно обратится к Крису, и возьмет его в цепочку. Из чего тот верно заподозрил, что Глинн "этим прибыльным делом" заниматься не намерена.
  
   Настоял глава гильдии воров на клятве по месту его логова.
   "Клянусь душой своей никому в мире этом не разглашать места расположения Тайной резиденции Крис-Крыса, ни путей к нему, ни того, что я здесь видела", - торжественно промолвила Лина.
   И не прикопаешься, если не знать, что большую часть виденного видела не она, а я, и что есть вторая душа, которой эта клятва не коснулась вовсе".
  
   А ещё мы выяснили кое-что интересное.
   - Ты же догадалась, - словно невзначай спросил бывший Туманис, - что крысы, встречавшие нас в катакомбах, были моими глазами?
   Я сразу напрягся, вспоминая крысу-шпионку, но заставил себя изобразить безмятежность, и не пятиться, чтобы зарыться в откинутый капюшон. Как же мне не хватало сейчас распущенных волос Мурхе - косица её хоть и поистрепалась, но не достаточно для того, чтобы прикрывать плечи и меня.
   - Конечно, - без неуместно удивления ответила девушка, и сразу же сделала атакующий выпад: - И голубей на крыше тоже ты на меня натравил.
   - Ну почему натравил-то? Прислал с письмом. Красиво, романтично.
   - В сумерках, под хлещущим дождем и среди молний? - ухмыльнулась Глинн.
   - В плане это выглядело несколько иначе, - разбойник сделал вид, что смутился.
   - Замяли. Давай уж прямо, я сегодня на десять лет вперед кругами находилась, - девушка нервно дернула плечом. Я с ней был полностью согласен. Даже в катакомбах мы закрутили пару петель.
   Я прикидывал варианты объяснения, почему меня оставили у двери, но все они были либо смешными и неправдоподобными, либо слишком разоблачающими мою сущность. Поэтому, когда экс-Туманис заговорил о крысявках из Академии, я немного опешил.
   - Ваши крысы, ну, мафия ваша - весьма любопытные твари.
   - Легендарные, я бы сказала, - коротко хохотнула девушка.
   - Дело в том, Тень, - Крыс выдержал паузу, прожигая свою гостью зеленью глаз, - что я не смог подчинить их. Ни одной маленькой твари.
   - Облом, - заключила Мурхе, и с прохладным любопытством поинтересовалась: -И что?
   Разбойник разочарованно цыкнул языком, не отводя, впрочем, взгляда.
   - Ими кто-то управляет. Уже.
   - Ух, ты, - Глинн закусила нижнюю губу и пощипала себя за подбородок, - ты уверен?
   - Абсолютно.
   Я задумался, кто бы это мог быть. Вроде у мафии крысявской был лидер, неужели он сумел подчинить себе волю всей стаи? Кое-какая логика в этом имелась, особенно если хоть отчасти легенды не врали. Однако, как такое возможно? Крыса, обладающая даром? Или человек, использующий крыс, как и сам Крыс?
   - Действительно, любопытно, -- хмыкнула девчонка, - но почему ты решил мне об этом сообщить?
   - Есть у меня подозрения... - протянул мужчина в ответ, так же не отводя взгляда от лица девушки, выискивая в нем подтверждение своих подозрений.
   "Он что?.."
   - Ты что, считаешь, это я?! - восхитилась-возмутилась Мурхе в унисон со мной.
   - А ты поклянешься в обратном? - Крыс приподнял бровь над маской.
   - Ненавижу клятвы. Они вредны для кармы! - девушка вздохнула и нехотя добавила: - Но да. Я поклянусь.
   И она снова принесла витиеватую клятву, не распространяющую ответственность на меня и Мелкую. Уж не подозревает ли она в связи с крысами Глиннтиан?
  
   Екс-Туманис нестандартной формулировкой удовлетворился, я бы даже сказал, остался ею подозрительно доволен: он откинулся на спинку кресла, потер ладоши и весело предложил сыграть в "клудор", настольную игру, коей часто убивают время аристократы.
   Девушка, на мое удивление, согласилась. Сам я предпочел бы поскорей отсюда убраться. Меня этот животновод... или животноуправ заставлял нервничать. Мороз по коже пробегал от его коротких, но пристальных взглядов. И как только Глинн терпела его длительное внимание? А, может, он её загипнотизировал?
   Тай с Факиром, так и не проронившим и пары слов, унесли чашки и блюдца, столешницу перевернули, и оказалось, что на ней расчерчено игровое поле, Крыс достал коробочку, инкрустированную синими гранеными камушками, и высыпал из неё на стол фишки, фигурки и кубики с точками. Рассевшись вокруг стола, как гшивровы аристократы, они начали игру.
   Мурхе неожиданно оказалась хорошим игроком, хотя возможно ей просто поддавались. Я сам понимал лишь, что целью игры был поиск "убийцы", полагаясь на различные "улики" и слепой случай. Девчонка же, несомненно, разбиралась в тонкостях, обходила противников и как "ведущий" - загаданных ею "убийц" искали дольше всех, и как "сыщик" - она очень быстро вычисляла, а иногда и вовсе угадывала злодея из пяти вариантов. Она радостно смеялась, обещая проигравшим везение "как-нибудь в другой раз", и вообще расслаблялась и получала удовольствие. А мне все время приходилось контролировать свои брови, так и норовившие воссоединится с ушами. От удивления - никогда её такой не видел. Иногда даже, казалось, что бал правит Мелкая, снова загнавшая Лину в глубины их замороченной башки.
   После десятой (если не пятнадцатой) партии, компания снова решила попить чаю. Я пытался убедить девчонку линять отсюда, пока они не додумались подсыпать в чай снотворного или ещё какой пакости. Но моих мыслей снова не замечали.
   Зато компания вела беседу, совсем потеплевшую после игры и перешедшую на уровень посиделок старых друзей.
   - Помнишь, как я тебя поймал у гейзеров? - Тай, видимо, как самый младший, снова занимался чаем.
   - Ага, - согласилась девчонка. - И у меня почти получилось стянуть твой кошель, между прочим.
   - Да я просто так опешил от твоей наглости, что позволил его срезать, и только потом поймал тебя за руку!
   - Ври больше! Ты ничего не почувствовал, - рассмеялась Глинн. - Если бы на меня не наскочила та малявка, так бы и остался с носом, охотничек.
   - Это ты на что намекаешь? - несерьезно возмутился Тай.
   - Ты же за мной охотился. А я бы тебя обокрала. Вот бы посмеялся дядюшка Дан, если бы я ему твой кошель притащила.
   - Да уж... - почесал затылок скрытник.
   - Не отрицаешь?
   - Да чего уж там... - одно из двух: или девчонка угадала, или ей опять поддавались.
   - А кстати, вы откуда узнали, кто я? Я же даже не говорила, что из Академии, а про имя вообще молчу.
   - Мышка, - покровительственно замурлыкал Вис - Вискас, - ты недооцениваешь нашу рразведку, - и мужчина подкрутил пышный ус, поиграл бровью, прищурился, совершенно неуместно заигрывая...
   Наглый ненавистный котище!
   "О-о, да... я тебя вспомнил! Это ты вечно переходил мне дорогу, уводя девчонку, которая нравилась мне!"
   Чай в чашке кота вскипел, обжигая паром сунутый было в неё нос.
   Вискас смерил взглядом, даже не обратившую на него внимания девчонку, весело треплющуюся с Тайем, поджал губы и задумчиво почесал нос.
   - Хо-хо, Вис, не по коту мышка? - Крыс озвучил мои мысли так четко, словно их слышал. Только эпитеты, весьма недружеские, опустил.
   - А? - невинно заинтересовалась репликой "мышка".
   - Да ничего, мы тут о своем...
   - ... о женском?
   Факир подавился чаем, а остальная компания рассмеялась. Кот, в том числе. Умеет проигрывать, гад. А вот я не сразу научился.
   В первый раз - он выбрал ту, что мне понравилась, случайно. А я устроил скандал. Совсем зеленый был, бестолковый. К тому же привыкший к вниманию Перелесских дев, да ещё и маг. Толку только от провинциальной неотразимости, если здесь тебя не знают, или от магии, если в споре применять её нельзя. Он с кошачьим ехидством предложил решить всё на выбор девушки, и та - ушла с ним. Хуже и не придумаешь. В дальнейшем история повторялась в разных вариациях. Он каким-то шестым чувством, не иначе, определял, кто мне нравится. Я больше не спорил, но дико злился. Конечно, так было не всегда. Со временем, красотки оценили и меня, уже "не мальчика, но мужа". Я же определился с парой милых сестричек. Лолита и Ланита, молодые и ласковые, как кошки. Я даже лица их вспомнил. Веселые щебетуньи со смехом хвастались, как ревнуют ко мне их товарки, оттого что я почти всегда выбирал их. Теперь, зная, что вполне могу соперничать за внимание любой из дев с наглецом Вискасом, я величественно игнорировал его. Но гшиврова неприязнь никуда не делась, вон даже сквозь беспамятство прорвалась.
   - А не хочешь ли ты искупаться в чашке у Вискаса, - вдруг шепнула Мурхе, накрывая меня ладошкой, и мне захотелось провалиться под землю, хотя вроде бы глубже уж некуда.
   "Это не я! Это все этот, Шеннон-развратник! - попытался отпереться я. - Гадство какое-то! Он захватывает мой мозг! Он ужасный человек!"
   - Ну, смотри, я просто предложила, а ты тут панику развел.
   По-моему, прикрываясь чашкой, она ухмылялась, но с моего ракурса толком не оценить. А иногда так хочется заглянуть ей в лицо. Меня странным образом задело смешливое безразличие в голосе девушки. В крайней степени нелогичным было это мое желание, чтобы она... ревновала?
   О, гшывр, за что мне это?
   Есть ли какой-нибудь способ умерщвления хомячков?
   Быстрый и безболезненный, так, чтоб я не мучился. Мучения и при жизни достали.
   Я ещё не упоминал, что предпочел бы вырвать этот день (и ночь тоже) из памяти?
  
   Однако, прочь сомненья!
   Раз уж я решился говорить, продолжим.
   Из полезных приобретений сегодня Мурхе досталась клятва Крыса о защите и укрытии, если они девчонке понадобятся.
   - Когда тебе нужна будет помощь, всего лишь поймай крысу, произнеси заклинание-зов, - Крыс выговорил непонятный набор звуков и заставил Тень повторить три раза. Сам в это время поглаживал ту самую крысу (или очень похожую), что застукала меня в драпировке перед уборной. - Вот. А после этого можно сообщать ей свою просьбу. Зов активирует связь со мной, и я услышу и увижу все, что увидит и услышит крыса. На крайний случай, прокатит и любой другой зверек, но...
   - ...качество связи будет паршивое? - вклинилась девчонка.
   - Вроде того. И да, это только в городе... Лесные звери - максимум сообщат мне, что ты пыталась связаться, и приблизительное место твоего нахождения. А с Академскими...
   - Ага, помню. Не поддаются внушению, - снова перебила его Мурхе, и наконец-то вняла моим увещеваниям: - И вообще, не пора ли и честь знать?
   Будь тут окна, небо уже серело бы. День выдался длинным, как когда-то тот самый, что свел меня с Мурхе. Я ностальгично прикинул, может, не стоило тогда отпускать воров?.. И понял, что, даже зная, чем все закончится, не отказался бы от своей затеи...
   Впрочем, до окончания наших приключений было ещё далеко. По крайней мере, до хорошего их окончания.
   Гшивров Вискас предложил Тени остаться в гостевых покоях, "а ещё лучше в его комнате". У меня от возмущения даже чувство удивления атрофировалось - а ведь это же какой-то подземный дворец просто! Получив тычок локтем от Крыса и задумчивый (слишком уж задумчивый!) отказ Мурхе, кошак не расстроился и тут же предложил проводить её до Кавачая.
   - Вы бы лучше выпустили меня короткой дорогой, - протяжно и заразительно зевнула девчонка. - Ни за что не поверю, что этот "парадный" вход - единственный.
   - А зря-я, - Крыс зевнул в ответ.
   Наверняка соврал.
   - Можете даже глаза завязать, - дрогнувшим голосом предложила Мурхе, как и я, не поверившая в такой стратегический нонсенс, как тайное логово без запасных выходов.
   - Нет, прости, Тень, прямых путей нет, - Тай поднялся из-за стола и встал позади кресла Глинн. - До канализации только через каты, зато там - в ближайшую решётку и ты наверху.
   "Угу, и топать до кафешки через полгорода" - недовольно прикинул я.
   - Ну и буки же вы, - проворчала девчонка и показала язык.
   Обменявшись товарищескими рукопожатиями, заверениями в вечной дружбе и взаимопомощи, Глинн направилась к двери в сопровождении Тай-ни, все же отказавшись от компании Вискаса. Но не успели мы открыть дверь, как я ощутил давление, словно кто-то сжимает мою черепушку стальными зажимами, одновременно ввинчивая в несчастный мозг шурупы. Глинн пошатнулась (или это мир зашатался в моих глазах), а затем крутанулась на месте, резко оборачиваясь к Крысу.
   Разбойник стоял в трех шагах от нас и, прищурившись, смотрел на меня. Я скорее чувствовал этот взгляд, чем видел, ибо со зрением вообще было очень туго, картинка плыла и смазывалась.
   - Вы хотите войны? - очень холодно спросила девушка.
   Явно нехотя разбойник перевел взгляд на Глинн - шурупы остановились, что дало некоторое послабление. Но, посмотрев на неё, он впечатлился, - и было отчего: по волосам Мурхе бежали разряды, а руки её полыхали пламенем. Крыс отступил на шаг и убрал от меня свои грязные ментальные лапы.
   В голове тут же прояснилось, но вместе с облегчением накатила постыдная слабость. Я обмяк и обвис на плече Глинн, едва удерживаясь за ткань когтями, и ощущая, как холодеет взмокшая на загривке шерсть.
   "Ах, он тварь беспринципная! - вяло выругался я. - Он что - считает себя бессмертным?!"
   - Я просто проверил... - нахально улыбнулся Крис. Несчастный Факир побледнел. Ну да, это же ему держать удар, если Тень тоже решит проверить. Его щит - на прочность.
   - И что же Вы проверяли?! - прорычала Мурхе. Удивляюсь, как она умудрилась удержать импульсивную Тандеркэт внутри.
   - Ты тоже управляешь животными, - ответил он, и весьма многозначительно подмигнул. Впрочем, может, это он так нервный тик маскировал.
   Глинн замерла.
   Да это была провокация!
   И она однозначно удалась...
   А я все ждал, когда же аукнется встреча с крысой в драпировке.
   Если бы я не походил сейчас на выжатый фрукт, я бы лихорадочно соображал, как выкручиваться. Но, увы. Я чувствовал себя самой бесполезной и бессильной тряпкой в мире. И это ещё одна причина, по которой этот день мне ненавистен: в самый сложный момент я ничего не мог сделать.
   - И, кстати, - продолжил нарываться на неприятности экс-Туманис, - то, что я отпускаю тебя, зная об этом твоем свойстве, говорит о многом. А ведь клятвы твои при таких условиях почти пустой звон.
   - А ты сможжешь меня удержжать?! - Глинн не рычала, шипела, а Тан, наконец, рванулась вперед. И это был вовсе не тот котеночек, который впервые явился нам на полигоне. Крупная дикая кошка, молодая серебряная тигрица, длинный хвост которой, больше похожий на шаровую молнию на изломанной нити, хлестал во все стороны.
   Я вдруг вспомнил, что за спиной у нас оставался Тай. С трудом задрав голову, я обернулся.
   О, теперь было ясно, почему Тан в одиночестве...
   Лисс прижал "дружка" к двери. Огненный зверь тоже значительно подрос, любо-дорого посмотреть. Сейчас он напоминал мне того самого пламенного лиса, который вышел ко мне из стены огня - там, в давнем детстве, - предлагая на выбор смерть или вечную дружбу...
   "Лисс, тесни его к остальным, - дал дельный совет я, - держать врага за спиной нехорошо".
   И наблюдать неудобно.
   Итак, разбойнички в весьма невыгодном положении. Факир, бедолага, все больше бледнеет, осознавая, что если его босс и выживет после атаки злой кошки, то сам маг выгорит напрочь. А если ещё и Лисс добавит...
   Мда, здесь главное, чтоб подземелье не завалилось. Сводчатый потолок вроде бы крепкий, но двадцатиметровая толща над головой все же внушала некий трепет.
   Тут я заметил то, что внушило трепет куда более весомый. Вокруг всё дрожало, и чем дальше, тем сильнее. Я с беспокойством глянул на своды, штукатурка из них ещё не сыпалась, но это вопрос времени и глубины колебаний. Разбойники тоже заметили неладное, на лицах отразилось ещё большее беспокойство.
   - Тень, - осторожно позвал Тай-ни.
   Но в ответ ему лишь проклацали девичьи зубы да ярче засветились волосы. Тан зарычала.
   Гшивр! Я понял...
   Трясло не мир, трясло девчонку.
   Волосы её искрили так, словно в них снова заскочила молния, устраивая экстренное расчесывание. Руки пылали уже по локоть, и пламя неспешно, но неумолимо поднималось все выше. В довершение картины вокруг начал разворачиваться воздушный вихрь, драпировки заколыхались, по полу поволокло листки бумаги. Из последних сил я поднялся и, рискуя свалиться, ухватился когтями за растрепанную косу, переброшенную на грудь, откинулся вперед, чтобы заглянуть в глаза Мурхе. Но увидел в них лишь отблески бело-рыжего пламени... а может и просто пламя.
   "Глинн? Лина?" - попытался я достучаться до сознания хоть одной из них, но тщетно.
   Вот же гадость какая. Это ведь как раз то, чего так боялся Тройль, то ,из-за чего на комнату Глинн всегда вешалась вакума, а в спину втыкался зловещий паук-подавитель.
   Это - срыв.
   Девчонка себя уже не контролировала, она просто была не в состоянии остановиться. Сила, хоть и медленно, всё изливалась, размывая, расширяя русло.
   Пока - медленно.
   Лисс подогнал скрытника к товарищам, и теперь Дары бок обок сторожили разбойников. Ведь стоит им только сделать неверный жест, резкое движение в сторону Глинн, - и поручиться за результат не сможет даже Безымянный.
   Хотя он и так тут ни за что ручаться не стал бы.
   Осознание в моей одурманенной голове зарождалось постепенно, и масштаб бедствия я представил не сразу.
   Разбойники не двигались, лишь тихо переговаривались, не сводя встревоженных взглядов с Тени. Это хорошо, что не двигались, но этого недостаточно.
   Я снова откинулся, заглядывая в лицо девчонки, в моих ушах шумело от напряжения, меня шатало от её дрожи, а в глазах её плескались уже однозначно не какие-то отблески - глаза сияли смесью стихий.
   - ...эй, ты, хомяк, или что ты там такое... - я не сразу понял, что шепот Крыса относится ко мне, - слышишь меня? Ты же меня понимаешь, ну же, посмотри на меня!
   Я оглянулся, досадливо морщась. Как не вовремя.
   - Отзови зверей, - продолжал шептать главный разбойник Кантополя, - она распыляется, и не может прийти в себя. Такая большая часть силы снаружи, вдали от мага, притягивает остальную. Тень не может собраться.
   Какой-то смысл в этом был. А если учесть, что это не просто звери, не банальные элементали, а полноценные Дары, тем более. Получается, что душа девчонки разбита на части и зависла в раздробленном состоянии, не душа - одна сплошная дыра, сквозь которую потоком льется сила.
   Вот только верить разбойникам...
   - Мы не причиним вреда. Нам тоже хочется жить. Слышишь? Помоги ей собраться. И зови. Если я правильно понимаю, у тебя должно получиться. Ну? Кивни, если понял.
   Гшивр!
   Кивать я не стал.
   Продемонстрировал неприличный знак.
   Но все же позвал Дары.
   С Лиссом проблем не возникло - Дар огня, хоть и походил сейчас больше на бушующее пламя, чем на привычного лиса-лисенка, подчинился, возвращаясь в тело девушки. Руки Глинн вспыхнули на миг столбами огня, заставив мое сердце неприятно скакнуть и пару раз перевернуться в груди, но постепенно пламя опало. Однако на смену ему в пальцах Мурхе засеребрились разряды молний. Тандеркэт заартачилась, лишь обернувшись на миг, зашипела-затрещала, искря усами.
   "Котеночка" было не узнать: изуродованная яростью морда просвечивала клыкастым черепом, непонятно откуда взявшимся в этом волшебном существе, в чистом сгустке энергии, по сути. Представляю, как неуютно было разбойничкам, перед которыми брызгала искрами этакая животинушка.
   Убедить кошку, что опасность хозяйке угрожает изнутри, а не от этих неприятных особ, оказалось очень сложным, а если бы не лис, высунувшийся из груди девушки и распахнувший пламенные объятия, - скорей всего не удалось бы вовсе.
   Эффект, увы, получился обратным ожидаемому. Вместо того, чтоб успокоиться, или хотя бы перестать искрить, девчонка засияла ещё ярче. В глазах её теперь плясало дикое белое пламя. Вихрь все усиливался, срывая драпировки и обнажая скрытые за ними двери. И я бессильно и безнадежно звал её.
   Разбойники, получившие некоторую свободу действий, плели кокон полной защиты, плели необычно, вплетая в универсальную основу вязи щита огня, выставляя наружу вихревую структуру распыления. Интересная работа, но вряд ли им это поможет.
   Если девчонке окончательно снесет крышу - не уверен, что здесь выживет хоть одна крыса.
   И уж точно не выживет сама Мурхе.
   Глупая! Вздорная! Бестолковая Мурхе!
   "Не вздумай, слышишь?!! Не вздумай мне тут умирать! - я сопровождал мысли криком, противным, писклявым хомячьим криком, резавшим слух даже мне. - Ты хотела показать мне море! Ну? Море, помнишь? Гшиврово море с мутантами! Я хочу его видеть!!! Не смей умирать!"
  
   Смешно, но я тогда совсем не помнил, что в случае чего, и от меня тут мокрого места не останется.
   "Я не познакомил тебя с мамой, с отцом... - я выталкивал из себя уже откровенную чушь, мысли скакали бессвязными, бестолковыми клочьями: - Они бы тебе понравились... да и ты им. Вы одинаково повернутые... Я не показал тебе невидимых саламандр... огненного дракона... вернись! А та гора, на которую ты хотела подняться? Слышишь?! Вернись! - глаза слезились, зубы стучали, меня трясло вместе с ней. - Я не знаю, как без тебя жить... где смысл? Ты нужна мне..."
   Лина!..
   Сознание окончательно померкло... обрывки видений, больше похожие на горячечный бред, и золотистые глаза, упорно глядящие мимо...
   Кажется, я отключился.
   Тьма...
   Вспышка, шум ветра...
   Я лечу вниз, я должен успеть, догнать, поймать, забрать себе...
   Незнакомую и в то же время такую близкую...
   Странную, решившую удрать, но мою...
   Тьма...
   Взрыв света, оглушающий грохот...
   Поймал и обнял, вздрогнул, словно сердце прошито сотнями игл...
   Смотри на меня!..
   Сияние глаз... для меня...
   И погрузился в них, растворился в них...
   И устремился вниз, в звездное небо, вместе с ней...
   С моей...
   Тьма...
  
   Гшиврова вспышка света...
   И шу-ум... шелест, сводящий с ума, голоса, проникающие под кожу, и выворачивающие наизнанку...
   Да уж.
   Приходить в себя мне не понравилось.
   Было больно, шумно и очень странно. Я валялся на чем-то теплом, даже обжигающем, мерно поднимающимся и опадающим, от чего кружилась голова и не оставляло дурацкое ощущение, что это качает волна того самого моря, а шуршат, щелкают и о чем-то шепчут - те самые монстры.
   Я даже удивился, открыв глаза: вокруг оказалась всего лишь комната-приемная Крыса. Правда, смотрелась она довольно плачевно. Драпировки выгорели, деревянным шкафчикам повезло больше, они лишь дымились, слегка почернев.
   "Ничего, прочнее будут..." - и с чего бы меня заботила судьба Крысовой мебели?..
   По помещению гулял ветер, свободно влетая и вылетая в открытые во все стороны двери, коих с моего ракурса было видно целых три, и как минимум одна, входная, была за спиной.
   Не комната, а какой-то перекресток семи дорог[14], как прозывают главный зал в тэрах. Впрочем, как знать, может, он и есть. Где-то же они своих нелегальных магов стихии посвящали. Хотя, возможно, что нет. Меня - не посвящали. После встречи с Лиссом я овладел Даром сам, и меня просто внесли в реестр одаренных детей, с пометкой - "самородок". Контролю над Даром меня обучали родители, отказавшись сдавать меня в Закрытую школу для самородков.
   Вообще "самородков" не так уж много. Школа для таких - всего одна, и мне всегда казалось, что это некая помесь детского сада с темницей. Школа на содержании монарха, и обучение там обязательное. Занимает от года до пяти, в зависимости от овладения контролем Дара. Хотя аристократов эта повинность не касается, своих "самородков" они растят сами.
   "А что делает ветер в подземелье?"
   "А гшивр его знает"...
   Двигаться я не мог, повернуть голову было выше моих сил, а вместо того, чтоб вспомнить что-то однозначно важное, сознание мое слепо мыкалось из одного угла памяти в другой, перескакивая порой на бездумное созерцание.
   "Вероятно, из-за этой качки, - подумал я. Она ничуть не прекратилась с открытием глаз, а словно даже усилилась. - С этим нужно что-то делать, пока из меня не полезли розовенькие пироженки, которыми угощала меня...
   ...Мурхе!"
  
   Я подскочил, как ужаленный, на метр вверх, не меньше. Совершенно опрометчивый поступок. При падении я подвернул ногу, а "море" подо мной застонало.
   "Морем" оказалась грудь моей Мурхе.
   "Девочка, ты как?!" - я переполз на шею Занозы и, опираясь дрожащими руками, тьфу, лапами, на её подбородок, заглянул в лицо. Из приоткрытого рта навстречу мне высунулась - кошачья морда. Мордочка верней, маленькая настолько, что мне на мгновение показалось, будто Тан - обычная кошка, а я - человек, и топчемся мы - по поверженному великану.
   "Море" заколыхалось сильнее, и я чуть не соскользнул с шеи, ибо стоял на одной лишь ноге, жалко поджимая поврежденную во время падения.
   - Вы и великана доконаете, - недовольно проворчала Мурхе, при этом подхватывая меня ладонями и перенося куда-то в район уха-щеки, и прижимая так тесно, что я не только шевельнуться не мог, но и вдохнуть.
   Впрочем, вдыхать мне расхотелось. Потому что так близко её запах достигал слишком высокой концентрации. Вечно сиживая на плече, я уже попривык к нему, перестав различать, впитав собственной кожей. Но сейчас, с новыми нотками дыма и озона, он был слишком острым. Им хотелось дышать и дышать, но ни в коем случае нельзя было этого делать, мои мысли и так уже неслись шальными тропами, и мелькало в них обнаженное тело, напряжение прикосновений...
   - О, оклемалась! - голос я узнал не сразу. Был он здесь в крайней степени лишним, и очень хотелось испепелить его носителя. Эту девушку я ему не отдам!
   - Я же говорил, они связаны, - присоединился к котяре Крыс.
   - Ага, вон как обнимаются, - согласился Вискас и мерзенько захихикал.
   - Помогите лучше сесть, умники, - буркнула Глинн.
   - А кусаться не будете?
   - От поведения зависит. Виса - точно шарахнем, если не прекратит ухмыляться.
   Крыс только хмыкнул и позвал Тая:
   - Приподними её, а я спинку кресла закреплю.
  
   Взрыв оказался не слишком серьезным - все же Глинн успела взять себя в руки, а возможно и не выпускала вовсе, потому так долго и продержалась, а не взорвалась сразу. Однако он выжег кислород в комнате, и если бы среагировавшая на грохот охрана не открыла дверь, через пару минут здесь скорей всего застали бы кучку трупов. Тай распахнул остальные двери и запустил магией так удивлявший меня ветер.
   Девушка провалялась без сознания недолго. Разбойники ещё решали, что делать с "опасным элементом": тащить наверх, или ждать, пока придет в себя. Мои кульбиты определили ответ, и теперь встрепанная Мурхе решительно требовала вывести её на поверхность кратчайшим путем.
   - Вот плутовка, - восхитился Крыс, - может, ты ради этого и устроила концерт со срывом?
   - Давай не будем вспоминать, с чего начался концерт со срывом, не провоцируйте выход на бис, не факт, что второе действие закончится хэппиэндом.
   Не знаю, понял ли Экс-Туманис, чем именно пригрозила девчонка (я - не понял), но недовольно оглядел подкопченную обстановку и, поиграв желваками на щеке, сдался:
   - Ладно. Но глаза завяжешь!
   - Ладно, - уступила Глинн, но тут же добавила категорическое: - Но не больше, чем на десять минут!
   - Хватит, - поморщившись, согласился, Крыс. - Но чудовище свое в карман какой засунь, а то я припомню, Почему Я Спровоцировал твой Концерт, - в последней части предложения он умудрился выделить многозначительной интонацией почти все слова.
   Прикидываться шлангом было поздно. Как и тварью бездумной и бессловесной. После того, как по его совету я отозвал животных, а главное, после моего "я тебя понял", выраженного оттопыренным средним пальцем...
   Я поднял руку и, глядя Крысу в глаза, повторил сей красноречивый жест. И пусть догадывается сам, что я имел в виду.
   Ха! И ведь не ошибется ни в коем случае.
   Жест был понят правильно, причем в обоих смыслах.
   Глинн поместила меня во внутренний нагрудный карман мантии, позволила завязать себе глаза, и направилась в противоположную нашему входу дверь. Провожать девчонку решил сам главарь, оставив товарищей "разгребать все тут". Короче, банально смылся от уборки.
  
   Спустя минуту унылого пути во тьме, девушка заскучала и начала разговор.
   - Сочувствую я вашим зверькам, - печально произнесла она, неожиданно переходя на вы.
   - Почему? - не понял мысли Крыс.
   Зато понял я.
   - Потому, что это очень больно. Вы бы их пореже дергали, что ли...
   - А, - отозвался он. - Нет, это просто твой зверек - сопротивлялся. Обычно они не более, чем щекотку или ветерок, ощущают.
   "Так вот это что за сквозняки были - попытки меня подчинить..."
   - О-о, - протянула Мурхе, - тогда понятно. А... с крысявками как? Тоже так?
   - Нет, - ответил разбойник и замолчал.
   "Хм... действительно, интересный вопрос. Глинн, требуй подробности, где мы ещё их узнаем?" - я заскребся в темном кармане, но Крыс продолжил сам:
   - С ними - похоже, но не так. Их я почти не чувствую. Что шелест тихий в пустом коридоре... Осторожно, ступенька!.. Во-от... Я же все живые существа в радиусе сотни метров ощущаю.
   - Даже людей? - удивилась Глинн.
   - Да, только люди - больше, шумнее и словно в скорлупе, подчинить не получается. Ну, разве что вот так, насильно ломая, и то не всех.
   - Как Фила? - чуть изменившимся, дрогнувшим голосом уточнила девушка.
   - Его зовут Фил?.. Тут пригнись, ниже!..
   - Да...
   "Ты что, правда, сказала Фил?" - мне очень захотелось наверх, чтобы посмотреть в её глаза.
   - Да. Как его. Я его вообще иначе вижу. Не зверь, не обычный зверь... Он в скорлупе - пробить его я так и не смог, - но не человек. Хотя это-то и так видно, - Крыс хмыкнул. - И связан с тобой - вы словно резонируете.
   - Это да... - голос Глинн звучал как-то потерянно. Заглянуть в золотистые глаза захотелось ещё больше.
   - В общем, странный он у тебя.
   "И сам он странный, вообще, - почему-то обиделся я на это в сути верное замечание, - вон, живность вокруг чувствует. Из знакомых мне существ так только Дайр может".
   - Погодите, так Вы - эссет? - "нашлась" девушка, снова оживившись.
   Хм... знакомых эссетов у меня не было. Может, у них, в самом деле, так.
   - Если и эссет, то слабенький, - закокетничал Крыс. - Разобраться, какой Дар зарождается в душе - не могу.
   - А готовый - видите, что ли?
   - Обычно - да, - разбойник коротко хохотнул: - но в твоей смеси - Безымянный ногу сломит. Хотя сейчас... ты вообще проста, как мышь. И, кстати, с полгода тому я как-то наблюдал за тобой: тоже простенькая была. Как ты это делаешь?
   Так вот зачем Глинн в уборную рвалась, как в себя пришла. Решила запереть магию, чтобы опять не сорваться. И как только уговорила дикую парочку снова спрятаться под паука...
   - С ума сойти! - выдохнула потрясенная Глинн. - И вы... ты, - поправилась она, вспомнив, что они на ты, - видел, что я... сложная? И все равно полез к Фишу? К хомяку, - уточнила, вспомнив видимо, что уже называла меня Филом.
   - Ну... - Крыс замялся, - во-первых, я не знал, что ты чувствуешь тоже, что и он. Думал, так только я могу.
   - Так - это как?
   - Ну, например, если убить крысу, которая со мной на связи...
   - Вы умрете? - Глинн снова сбилась на вы.
   - Нет, но ощущения... непередаваемы. Пожалуй, да. В какой-то степени умру, и, между прочим, я тебе раскрываю страшную тайну, - мрачно заключил он.
   - А почему, кстати, раскрываете?
   - Ну, как минимум, потому что все-таки не умру, а вообще - ты слишком добрая девочка, чтобы убить зверька. Ты даже нас пощадила, за что и поплатилась срывом. Если бы просто убила - не пришлось бы сдерживаться, не пришлось бы балансировать на грани. Не испугалась бы себя. Если что, я мог бы поучить тебя контролю, - неожиданно предложил Крыс, горделиво добавив: - Я воспитал уже трех магов. Хотя... лучше бы, конечно, тебя профи учил. А... хотя... профи для твоего случая и не найти, с твоими-то данными: ветер, огонь, молния, общение с животными, и Безымянный знает, что ещё.
   - Да не общаюсь я с животными, Фиш, он просто... сами сказали - странный.
   "Нет! - возмутился я, - вот тебе я этого не прощу!"
   Крыс хмыкнул, не став спорить, но и убежденностью от него и не пахло.
   - Так все-таки, как ты скрыла Дар?
   Девушка коротко вздохнула, словно сожалея о неудавшейся попытке заговорить зубы.
   - Не спрашивай меня об этом, пожалуйста, - попросила она. Жалостливо так, чуть ли не сквозь слезы. - Ладно?
   "Да-да, не стоит признаваться, что сейчас ты не только выглядишь пустышкой, но и являешься таковой", - поддержал её я мысленно.
   - Ладно уж, - Крыс проявил удивительную покладистость, впрочем, тут же исправившись: - Сейчас не буду. Но когда-нибудь - обязательно спрошу. Очень полезное умение против эссетов из Тайной.
   - Когда-нибудь, возможно, я отвечу...
   О чем-то поразмыслив, девушка хмыкнула и поинтересовалась:
   - А почему вы меня взломать не пытались?
   Тоже кокетничала, по сути. И одуванчику ясно, что соваться к такому "уникуму" не стоит.
   - Жить хотел слишком, - не удивил ответом Крыс.
   - А если бы я не оказалась такой, какая есть, - попытались бы? - не отставала Глинн.
   Я уже совсем запутался в её настроении. То печальная и нервная, то веселая и приставучая. И ещё это "вы-ты". Крыс, как мне кажется, тоже немного терялся, слегка притормаживая после очередного вопроса. После этого, прямого, как удар в лоб, он молчал дольше других, и я уже думал, что и не ответит.
   - Возможно, - все-таки не стал юлить разбойник. - От обстоятельств зависело бы. Конечно, я предпочел бы убедить тебя без грязных приемов. Вон, птички-романтика, приятный вечер, обходительное отношение. Нормальное дитя растаяло бы.
   - Вот же совратитель наивных и доверчивых детей, - захихикала девушка.
   - Ну, кто же знал, что ты такой тертый жизнью жук, и все уловки раскусываешь с лету. - Ты очень хорошо прикидываешься наивной девочкой. Хотя, Тай что-то такое подозревал.
   - А зачем я вообще... тебе потребовалась? Раньше-то ты спокойно относился ко мне, как к вольному наемнику. А тут вдруг такие меры, чтобы точно прибрать меня к рукам. Ребята на крыше ведь не маячками работали, а должны были обеспечить доставку меня "в гости" вне зависимости от моих пожеланий? - очередной неприятный вопрос, вернее, два вопроса были заданы веселым и задорным тоном, без тени обиды или смущения.
   Крыс не стал отпираться, со вздохом подтвердив то, что Мурхе уже и так понимала:
   - Из-за слухов о контрабанде накопителей и твоей связи с этим делом. Как ты понимаешь, я, зная о странностях ваших крыс, склонен был этим слухам не то чтобы доверять, но подозревать в них присутствие правды, как минимум. Ты пропала почти на месяц, а затем бежишь в город и останавливаешься у Данте на ночь, чего не случалось... да вообще не слышал, чтоб прежде случалось. Ты встречаешься в таверне с прохиндеем Лихом. Нетрудно догадаться, что он тебе предлагал. А упустить контрабанду энергии и отдать её в лапы "столичных" - этого я не мог себе позволить. Вот и пришлось действовать. Неудачная была идея.
   - Ничего, зато побывала у вас "в гостях", - девушка ехидно выделила слово "гости" и хихикнула.
   - Прости, - мне показалось, что Крыс смутился. Вряд ли, конечно. Играл роль кающегося грешника, скорей всего.
   Я не знаю, сколько времени прошло, десять минут или больше, - за разговорами оно течет иначе, но ход, наконец-то вывел, к вертикальной шахте с вбитыми в стену железными ступенями-скобами.
   - Аккуратней, аккуратней, - заботливо кудахтал разбойник, - проверяй, чтоб не шаталась, прежде чем цепляться. Совсем немного осталось.
   По шахте мы поднялись до уровня канализации, там чуть погуляли, сворачивая из хода в ход, и наконец, Крыс разрешил Мурхе снять повязку.
   - Вон - решетка-выход, наверху - никого. Бывай, девочка. И постарайся никому не говорить о том, что узнала здесь. А захочешь в гости - лови крысу.
   Глинн передернуло, а я, как раз выбравшийся из кармана и переползавший поближе к шее, чуть не свалился вниз.
   - Лучше уж вы к нам, - на прощание буркнула девчонка и помчалась к решетке, добравшись до неё не по скобам-ступеням, а с прыжка.
   На поверхности не остановилась - проворно вскарабкалась по стене соседнего домика, присела на черепице в позе лотоса, закинула голову вверх и выдохнула так, словно долго лежала на дне реки и, уже почти задохнувшись, - вынырнула.
   Я тоже откинулся на её плече, разглядывая сереющее небо. Над Карымами оно уже розовело, расцветив туман, поглощавший тела гор - лишь золоченые вершины выглядывали из дымки. Зато на западе ещё виднелись самые яркие звезды. Нет ничего лучше для успокоения души, чем созерцание неба. Я, наконец, полностью осознал, какой беды нам удалось избежать, и по телу пробежались импульсы, подергивая мышцы. Глинн тоже потряхивало. Но если я успокаивался, то она, кажется, дрожала все больше.
   Через минут пять безуспешной медитации она, ни слова не говоря, ссадила меня на черепицу, задрала мантию и дрожащими руками выковыряла, как зудящую занозу, паука из спины.
   - Свободны... - не шепот - выдох.
   Оба Дара метнулись наружу цветными искрами и помчались вокруг нас, пытаясь ухватить друг друга за хвост, даже ветер подняли, закружив над головой пару жухлых прошлогодних листов.
   Мурхе же, схватив меня рукой, спрыгнула с крыши и, поймав поток воздуха, понеслась вперед, всё ускоряясь и набирая высоту. Над рекой - сорвалась прямо вниз, и почти у самой воды вывернула вверх, несколько раз перевернулась в воздухе: вокруг своей оси и кувырком через голову, - заложила пару мертвых петель...
   В общем, вела себя, как взбесившаяся цапля.
   Рядом неслись Дары, то обгоняя, то отставая, повторяя маневры девушки по нескольку раз.
   А я пытался не орать вслух, не избавиться от съеденных пирожных и сообразить, что с ней не так. Последнее очень помогало удержаться от первого и второго. Да и подумать было о чем.
   Мурхе всю ночь вела себя странно, настроение менялось в мгновение ока и по многу раз. Частенько у меня возникало чувство, что говорит Мелкая, но ведь Лина не могла этого допустить - серьезные переговоры не доверяют детям. Если она так играла, чтобы запутать разбойников, то это ей удавалось, пожалуй. Я иногда ловил их удивленные взгляды, а в разговоре с Крысом на пути к поверхности девушка не раз ставила его в тупик. Да и меня тоже.
   Все было бы более-менее понятно - раскрывать истинные намеренья и эмоции противника проще, если вывести его из равновесия, удивить.
   Да, все было бы относительно логично.
   Если бы не срыв.
   Срыв не вписывался в этот сценарий.
   Его попросту не должно было быть.
   Мурхе уже очень давно разгуливала без подавителя и никаких спонтанных всплесков. После первой, неожиданно большой, флашки мы занялись упражнениями - контролем, в первую очередь, - и все шло довольно ровно. Огонь и сам Лисс подчинялись ей легко, как я подозревал, из-за моего позволения и повеления. Имелись проблемы с терпением и своенравностью у Тан: она частенько выскакивала не к месту, как глецик из коробочки. Но даже она в жизненно важных ситуациях не лезла на рожон, и уж тем более не плескала силой, если не считать случая у ректора, поймавшего нас в клетку.
   Я ничего не понимал.
   Снова вспомнил, как мчалась Мурхе к выходу, даже не попрощавшись толком с главарем. Как карабкалась на крышу. Чувство было такое, что имейся там шпиль - взобралась бы на него. Как не помогла расслабиться медитация. И этот вот истерический полет...
   Внезапно, после очередного, особенно головокружительного кульбита, меня осенило:
   "Ты что, боишься подземелий?!"
  
   ***
  
   Лина летела вниз и с наслаждением ощущала, как расслабляются напряженные мышцы, как отпускает сознание сковавший ужас, как проясняется мозг.
   Внизу, у самой воды, с почти слышным скрипом повернуть вверх, задействовав не только воздух, но и огонь для реактивного ускорения, и...
   ...она не сразу поняла, что молния тоже не осталась без дела, запустив по телу сеточку разрядов - веселенькая иллюминация. Глянув в сторону берега, девушка заметила нескольких рыбаков, забывших об удочках.
   - О-хо-хо, сегодня у них будет иной улов, - с двойственным чувством: стыда и удовлетворения, - подумала девушка, - да здравствуют новые легенды!
   Никогда раньше она так не летала. Совершая невероятные кульбиты и с мысленным смешком, припоминая шоу истребителей и безумных экстремалов-вигнсьютеров, Лина словно испытывала себя, заставляя все инстинкты отдаться этому полету.
   Истерическому полету, как верно подметил излишне сообразительный хомячок.
   "Ты что, боишься подземелий?!"
   Очень сообразительный хомячок, да...
   Именно подземелий, темных и ненадежных, способных обвалиться и погрести под собой наивного червяка, мнящего себя венцом природы. Как та пещера, в которую решилась сунуться когда-то начинающая экстремалка. Она ползла в темную, душную неизвестность, по склизкому от сырости ходу-кишке, в котором и развернуться-то не получится, да ещё и выслушивала "веселенькие" истории бывалого проводника, юркого и худого, как тот же червяк, Гурика и его напарницы, миниатюрной Светки.
   И представляя... слишком ярко себе все это представляя.
   Эта пещера надежна, говорили они.
   Здесь невозможны обвалы, говорили они...
   ...Завалило оба выхода, когда все спали в просторном главном зале, таком красивом, с мрачно мерцающими мутно-белыми известковыми колоннадами. Все красоты были резко забыты, а разбившийся рядом сталактит отправил сердце даже не в пятки, а куда-то вниз, к неизведанным этажам древней подземной громадины. Третий выход, самый узкий и неудобный, обвалился прямо перед каской Гурика, когда тот собирался его исследовать, чтобы вывести группу на поверхность.
   Лина даже вздохнула с предательским облегчением, ибо она не представляла, как полезет в эту нору, тесную даже для крыс.
   - Так не бывает! - хрипло выл парень, долбясь каской в стену, а Светка с дрожащими руками пыталась его успокоить.
   И это была далеко не последняя истерика в подземелье, и не только его. Хотя как ни странно Лина не срывалась, только поклялась себе: "Если выберусь - никаких больше пещер!", - старалась побольше спать и мысленно молила о помощи... да... её.
   Котомолнию.
   С детства девушка относилась к ней, как к тайному помощнику, теперь больше в шутку, конечно. Но это помогало успокоиться.
   Естественно, "защитница" не явилась, и хвала богам.
   Их спасли через пять суток, когда запасы воды подошли к концу и голодные (провизия, рассчитанная на двухдневный поход закончилась ещё раньше), мучимые жаждой туристы-неудачники слизывали солоноватую испарину со стен. С замиранием сердца Лина прислушивалась к глухому грохоту подрываемой породы и, хоть и приглушенному, но все равно душераздирающему скрежету разгребаемого завала...
  
   Вот только не собиралась она рассказывать об этом Фишу. И тем более Филу.
   - А ты, в самом деле, хочешь познакомить меня с родителями? - прокричала она сквозь свист ветра, закладывая очередную мертвую петлю.
   Удар был двойным, пожалуй, даже тройным, и достаточно подлым. Трудно представить в какие глубины самоедства, может погрузиться бедняга с её подачи. Она это поняла, едва произнеся опасные слова. Нежелание признаваться в собственных страхах, и что греха таить, девичья вредность и стремление узнать его истинное отношение к этому вопросу, помноженные на опьянение полетом и пережитым...
   Фиш, или все-таки Фил, действительно легко переключился на предложенную тему, для начала недоумевая, как я это запомнила, а затем и, впадая в прострацию от самой идеи. В первую очередь, смутился, как юнец, случайно проговорившийся о любви к даме, и теперь ждущий её вердикта. И чем дольше Лина молчала, тем яростней он отрекался от своих слов.
   - Я так и знала, что слова твои, как ветер, - не удержавшись, подлила в огонь масла девушка.
   "А ты действительно хотела бы с ними познакомиться?" - решился сформулировать прямой вопрос... Он.
   - Почему бы и нет, - легкомысленно отозвалась Лина, уходя в новый вираж. При этом она, действительно, слегка смутилась. Но ему этого понять бы не удалось. И это было хорошо.
   Мысли молчаливого собеседника ушли в дикий вихрь, казалось, без собственного на то желания, и разобрать в них что-либо стало невозможно. Зато полет его больше не беспокоил, и о просившихся наружу пироженках он, наконец-то, забыл.
   А главное, забыл о её странном поведении.
   Не стоило, ох не стоило ей соваться в подземелье. С её сложными отношениями к всяческим пещерам и катакомбам, удивительно ещё, что она так долго продержалась. Спасала Глинн, периодически выныривающая и честно старавшаяся не косячить. Лина испугалась только в первый раз, наблюдая за попыткой совращения бедного Крыса, но мелочь, обиженная вопиющим непониманием её мотивов и отношения к отказавшейся от неё семье, сработала на "отлично". И вообще она тогда очень вовремя высунулась. После блуждания по катакомбам с закрытыми глазами Лина была в предобморочном состоянии, а тут ещё неадекватное ситуации поведение главаря.
   Освежившись в уборной, девушка более-менее пришла в себя, обстановка комнаты вполне отвлекала от того, что за дверью жуткое и ненадежное подземелье, могущее обвалиться в любой момент и кишащее крысами, которые обглодают придавленное тело. Возможно, до того - как само тело отпустит душу в небеса. Хотя она скорей всего умерла бы раньше - просто от ужаса. Смешно, но в канализации она чувствовала себя гораздо проще, чтобы избавиться от липкого ужаса, оказалось достаточно открыть глаза, а уж при втором светляке дело пошло совсем легко. Коллектор выглядел сооружением вполне надежным, нигде ни намека на обвалы или прохудившуюся кладку. Не страшнее чем в метро.
   Метро...
   Да, было очень дико узнать в древней канализации станцию метро. Конечную станцию. Дальше - где-то под Карымскими горами - скрывался город. А сами Карымы оказались большим могильным курганом. Нехорошее подозрение девушки укрепилось. Если на месте города выросли горы, то вся карта мира изменилась до полнейшей неузнаваемости.
   Раньше только звезды, складывавшиеся в знакомые созвездия, с Млечным Путем, большим ковшом-Медведицей, Полярной звездой, неизменно указывавшей на север, напоминали о её мире. Сейчас девушка очень сожалела, что не интересовалась астрономией раньше, дома, и всего лишь несколько узнанных созвездий могли оказаться случайностью.
   Но оставались древние языки, английский, испанский, русский и множество прочих, тайный язык заклинаний - латинский, сильно изменившийся, но узнаваемый, и сам действующий язык - красочная смесь всех языков её мира, с перекочевавшими сквозь века оборотами, изменившими форму, но не утратившими сути.
   Казалось, её какой-то неведомой силой выдернуло из прошлого и зашвырнуло в далекое-далекое будущее. Но разве такое возможно?
   Но иначе, как объяснить то, что несколько часов назад она распивала чаи в компании разбойников где-то под землей, ниже старой, потрепанной станции метро, подписанной на семи языках: "Конечная".
   Однако, в веселенькой обстановочке, за чаем с розовыми тортиками, Лина расслабилась и дальнейший разговор проходил без эксцессов - в деловом ключе. Девушка постаралась не давать клятв, которые способна была нарушить, оградить от своих обязательств тех, кто пришел с ней. И порадовалась, что хозяин подземелья этого не заметил.
   Но она ошиблась.
   Игру аристократов Лина всецело доверила Глинке, радостно пискнувшей, лишь услышав об этом предложении. Оказывается, мелочь очень любила её, и весьма неплохо играла, так что возможно, девчонка обыграла разбойников на самом деле, без поддавков с их стороны. Фиш настаивал на скорейшем выходе наружу, но при одной мысли о возвращении в унылые темные каты, у девушки начиналась паника, и она предпочла взять эту передышку, расслабиться, помедитировать.
   Впрочем, это не слишком удалось, большую часть времени Лина размышляла о крысявках и их таинственном хозяине. Неужели, слухи оказались верны, и крысы имеют отношение к воровству энергии у Полигона. Поверить в такое было даже сложнее, чем в то, что система отдачи энергии сломалась из-за их посещений. Кстати, это не являлось таким уж невероятным, тот же Дайр, утверждавший, что он не виноват - тогда не верить ему не было поводов, - мог просто выпить запасы Полигона. Вот и отгадка. Но что-то мешало Лине смириться с таким простым решением ребуса, и, хотя чувство, что Дайр был замешан в проблемах Полигона, не оставляло, но казалось, что как-то сложнее там все...
   Сложнее... но как?..
   И все-таки кто руководит крысявками?
   Учитывая, что твари постоянно крутились, в том числе, и возле неё с Фишем, понимание того, что кто-то мог пользоваться ими, как глазами и ушами, напрягало и нервировало.
   В итоге, к окончанию игры, Лина совершенно не успокоилась.
   И без особой надежды попросила вывести её хотя бы кратчайшим путем.
   Держи карман шире, ага.
  
   А затем случилось это.
   Взлом Фиша она ощутила сразу, а прикрыв глаза от слабости, подключилась к нему окончательно. Правда, не сразу поняла, что ломают именно его.
   "Я просто проверял - ты тоже управляешь животными".
   Плохо.
   Действительно расслабились. Исправляя прошлую ошибку, девушка напряглась ещё больше. На плече исходил отчаянной печалью хомячок, а Крыс не постеснялся намекнуть на лазейки, оставленные в клятвах, ай-ай-ай мол. К букету противоречивых эмоций добавился ненавистный с детства стыд. Если нормальные дети, пойманные на недостойном поведении, тихонько раскаивались, Лина всегда огрызалась.
   - А ты сможешь меня удержать?! - с трудом узнавая свой голос, поинтересовалась она. Тан и Лисс сочли это сигналом к действию. Видимо тоже недоумевали, что случилось с хозяйкой. Сознание начало плыть, как в старые добрые времена трехгодичной давности, когда она только попала в мир. Чем это чревато, она знала не понаслышке.
   Фиш оставался трезвым, хоть и слабым, и Лина постаралась зацепиться за его мысли, сделать из них якорь. Но и эта идея оказалась провальной, ибо, когда хомяк заметил её состояние, он и сам занервничал, и что хуже всего, задумался о крепости сводов и толще земли над их головами.
   Слово хамсец уже не выражало всей глубины её печали.
   В таких ситуациях уберечься от непроизвольного истока энергии помогала медитация: замереть, представить себя в коконе, не выпускать и не впускать ничего внутрь. Вот только то, что Дары гуляют в паре метров от неё, задачи не упрощало, кокон получался слишком большим... да ещё и хреново подземелье. Пришлось абстрагироваться на оболочке импровизированной защиты...
   Дальнейшее Лина помнила смутно и проблесками.
   Её звал Фил. Его паника волнами накатывала на девушку, так неудачно заякорившуюся за него. Кажется, вернулся Лисс, но этого было мало, а беспокойство оставшейся в одиночестве кошки только расшатало и так трещавшую защиту, и возвращение Тан запоздало. Нормально стянуть кокон Лина уже не могла. У Глинн бы получилось, возможно, но менять управление, балансируя на грани, - смерти подобно, и Мелкая благоразумно затаилась в своей глубине, не дергая и не отвлекая Лину.
   Мир померк и затих, осталась лишь рвущаяся на волю Сила. Девушка пыталась выпускать её постепенно, стравливать, как пар из котла, но получалось всё хуже, слишком уж его оказалось много.
   - Море, помнишь?!!
   Море... Прохладная вода, золотящий мелкие волны рассвет...
   Это было как глоток свежего воздуха.
   Не смей умирать!
   Умирать?
   И снова накатила паника, погашенная тьмой.
   - Я не познакомил тебя с мамой, с отцом...
   А это неожиданно интересно.
   - Они бы тебе понравились...
   - Вернись!
   - Ты нужна мне...
   - Лина!..
   Бедный, бедный хомячок...
   Бедный Филипп Шеннон...
   Он вспомнил их "последний полет"...
   А вспомнил ли? Как-то подозрительно звучали эти "моей, моя", как для первой встречи...
   Девушка задумалась, но ничего логичного в голову так и не пришло. Да и вообще, это Фиш у них мастер логических построений, а она... а что она - она девочка. Сплошные эмоции и порывы, как ни странно, довольно редко подводящие.
   Как сегодня, например.
  
   Что ни говори, а идти в подземелье было плохой идеей. Хоть и очень хотелось, а на заряде праведной и искусно подогретой ярости на Крыса, было очень легко перебороть страх и все-таки спуститься. К тому же в такой ситуации он вряд ли настаивал бы на своих условиях слишком усердно, что и оправдалось, в общем-то. Но страх все-таки прорвался. Плохо. Ей все ещё не хватает знаний и умений. Ей нужно учиться...
   А ведь главной ошибкой было то, что она слишком привыкла считать хомячка человеком, и забыла что управляющий животными Крыс, не пройдет мимо её "ручного зверька", ведь более удобного шпиона и не придумаешь.
   Хорошо, хоть от крысявок Фиш отличается, а то страшно представить, что было бы, окажись, что в стенах Академии снует армия переселенных в тварей душ.
   Что ни говори, а хорошо, что она решилась пойти в подземелье. И информацией для размышлений разжились, и...
   ... Все что не убивает, делает нас сильнее?
  
  

Глава 5. Шеф, всё пропало!

  
   Когда мы, собрав вещички, уже бежали по коридору Кавачая к черному выходу, а я размышлял, где Глинн будет ловить крысу-связную, я зацепился взглядом за дверь купальни, в которой этим утром перед сном девчонка снова плескалась, смывая впечатления (и не только их) ночи. В этот раз без меня. Что, в общем-то, не помешало мне вспоминать непристойности или всё-таки фантазировать их. Ибо все больше я ловил себя на мысли, что вижу в них только её.
   Только её...
   О, нет...
   Кажется, меня осенило очередной неприятностью.
   Фил, который я... я, который Шеннон... я... влюблен в неё?!
  
   На этой невероятно благостной ноте, как обычно, не реагируя на мои по всем статьям замечательные мысли, Мурхе распахнула дверь черного хода, и навстречу нам рванулся туман, мистически подсвеченный одиноким тусклым фонарем, мне даже показалось на мгновение, что я узнаю такие знакомые очертания.
   А затем из тени в полосу размытого света шагнул человек.
  
   Флашка полетела в него прежде, чем я успел прикинуть варианты того, кто это может быть. Это все - общение с Тандеркэт, заразился несдержанностью. На самом деле, человек этот был слишком щуплым, что для Ворона, что для ректора, и никоим образом не походил на Ники, а на разбойника... даже если так - разбойников бить вроде не за что. Пока.
   Человек спасся нервным прыжком в сторону и заорал срывающимся ломким баском:
   - Ребята! Скорей сюда! Пока меня тут не изжарили...
   Я, на всякий случай, запустил ещё одну флашку, даже не с целью устранить лишнего противника в преддверии их наплыва, а скорей из любопытства: очень уж забавно, хаотично, он скакал, но на сей раз увертки ему не помогли. Огненный шарик летел зигзагами и почти достиг цели, исчезнув, впрочем, прямо перед рябым лбом, на мгновение его осветив. Я даже успел рассмотреть смутно знакомые черты и рыжие вихры. Ослепленный вспышкой противник смешно поводил руками, не пытаясь дать сдачи, и лишь тихонько уговаривал:
   - Не бей меня, а? Мы же с добрыми намерениями...
   "Интересно, что это был за щит такой?" - прозвучал в моей голове вопрос. Риторический - отвечать было некому, а задумываться некогда.
   Торопливые шаги, слышные с той стороны здания, приближались. Похоже, "ребята" засели у главного входа, а теперь бежали сюда. Лисс и Тан уже стояли на стрёме, фыркая и порыкивая, и периодически клацая друг на друга зубами. Передряги последних трех суток испортили нервы даже Дарам... Хранителям.
   Хранителям... как-то странно думать о них так, но что-то в этом точно было.
   Следующую флашку создала уже Мурхе, не став, впрочем, швыряться ею. Крупная сияющая сфера медленно поплыла в сторону рыжего (тот даже не пытался дергаться, скорей всего, полагаясь на свой странный щит), одновременно и освещая, и угрожая, зависнув в полуметре над его головой.
   "Где-то я этого рыжика уже видел".
   - Глинн, не бей ёжика! - раздался знакомый голос совсем близко. - Он с нами!
   Лисс запрыгал на месте и, кажется мне, показал язык подружке - та недовольно фыркнула и отвернулась.
   Я удивленно почесал тыковку и перевел взгляд на выскочившую из-за угла таверны фигуру, узнаваемую даже через туман. Следом показалась и вторая.
   "О! Привет! Как дела?" - завертелось в голове.
   Не то, чтобы я был рад их видеть, но все лучше эти, знакомые, рожи, чем чужаки. Хотя намеренья их, пусть и добрые, если поверить, ни много ни мало, главному сплетнику Академии, - а перед нами застыл именно он, - оставались туманными, как сам этот вечер.
  
   Мурхе дернулась, и Дианир ри-Зорхир замахал на нее руками:
   - Стой, Глинн! Поговорить надо! В Академии проблемы!
   - Кэп однако, - пробурчала девушка под нос.
   - Проблемы у Дайра, - сообщила куда более важную информацию запыхавшаяся Мира.
   - Бить больше не будете? - приоткрыл один глаз Йож Чеширский.
   "И что делает тут это недоразумение?"
  
   Хотя больше взволновали проблемы Дайра. Как-никак он помогал нам все это время, и если на общение Стража с нами, или даже на отлучки на Полигон, Хозяин мог смотреть сквозь пальцы, то вторжение в Дом он не мог оставить безнаказанным. То есть, если Дайр не предавал нас, как я успел возомнить уже...
   Хотя он и предать-то нас не мог, скорей он предавал Хозяина... Гшывр!
   К моему горлу подступил комок, а голова слегка закружилась, от мысли какому наказанию мог подвергнуть ректор свою сторожевую "псину" за такой проступок...
   Однако, проблемы Дайра пришли, откуда не ждали.
   - Ревун в АСЭф взбесился, иссушил половину студентов, и его пришлось устранять.
   "Что?" - новость настолько не соответствовала моим опасениям, что я даже не сразу понял, о чем говорит Зорхир.
   - Что? - озвучила мой вопрос не менее потрясенная Мурхе.
   - Его убивали всем Советом магов, двенадцать сильнейших магов Сейнаританна, из которых половина слегла с истощением.
   Мне стало совсем паршиво.
   Даже галлюцинации начались: померещился Дайр, колышущий хвостами в туманной дымке за спинами этих недобрых вестников, и сейчас я отлично понимал, почему их убивали в древних преданиях, хотя раньше считал этот обычай сущим варварством. Мурхе утопила лоб в ладонях, яростно его растирая, словно пытаясь стереть новость из сознания.
   - Глинн, - настороженно позвала Мира, - речь о ревуне из Столицы. Ау?
   Мурхе встрепенулась, глубоко вдохнула-выдохнула - и опустилась на ступеньки. Я тоже почувствовал себя безвольной тряпочкой, по шее пробежала нервная дрожь, выстреливая в основание черепа пузырьками гулкой пустоты.
   Дверь за нами приоткрылась, и из-за неё показалась усатая физиономия Данте.
   - И шо, может-таки вернешься обратно? У меня там жаркое поспело. Товарищи-то голодные, небось?
   Товарищи согласно заурчали животами.
   - Пожалуй, часок погоды не сделает, а мы с утра ничего не ели, - подтвердила Мира.
   "Кажется мне, ноги мы сегодня так и не сделаем".
  
   ***
  
   Мы снова сидели за тайным столиком Тени. Она без труда укрыла всех инумбратой, и о нашем присутствии в таверне знал лишь Данте.
   Проголодались не только "товарищи", Глинн тоже продемонстрировала недюжинный аппетит, видимо, решив запастись впрок. Имелись у нас смутные сомнения, насчет времени и объема следующей трапезы.
   Компания так увлеченно уплетала жаркое, а пахло оно так умопомрачительно, что я впервые за всю сознательную жизнь хомяка расстроился из-за еды. Самое гадкое в этой истории - я вспомнил, я сейчас буквально ощущал на языке тот вкус, который, оказывается, любил когда-то. И не было у него ни малейшего сходства с тем, что чувствовал я ещё позавчера, попробовав тушеной картошки из тарелки Глинн. Черствые сухарики были даже вкуснее. Они, по крайней мере, хрустели на зубах.
   Я сидел у блюдца, на которое добрая Мира положила мне пару картошин и кусочек мяса, и медитировал, наслаждаясь запахом и фантомным вкусом, но не решался попробовать на самом деле. Хомячьи рецепторы не выдавали и десятой доли вкусовой гаммы. Хорошо, хоть сладкое я ещё ощущаю нормально, но сегодня, как никогда, мне хотелось мяса. Сочного, горячего, с хрустящей корочкой и одуряющим ароматом.
   Уныние вязкой волной наползало на меня, уже даже фантомный вкус горчил холодным жиром и плесенью, когда я поймал на себе взгляд Мурхе.
   Такой задумчивый, я бы даже сказал, печальный, взгляд.
   Я встрепенулся и щелкнул хвостом по столу:
   "Хватит жрать!"
   Как ни странно, все словно поняли меня, смущенно отодвинув горшочки с жарким и подтянув поближе дымящиеся кружки. А Дианир, наконец-то, выдал подробности столичной истории, которыми поделился с ним заботливый братец. Изначально он связался с младшеньким, чтобы порекомендовать держаться от Стража-ревуна подальше, а лучше бы и вовсе уехать из Академии, или хотя бы ночевать не в общаге, а в городе. Естественно, наш любознательный друг не удовлетворился рекомендациями и вытребовал причину такого беспокойства.
  
   Страж АСЭф взбесился ночью (вероятно, обидевшись на наглого комара, жрущего студентов безвозбранно) и начал пить всех, кто был в зоне его доступа. Хорошо, что Столичная Академия тоже стоит на отшибе, иначе пострадавших могло быть больше. Налакавшись, ревун вел себя, как истинный пропойца, подозрительно мелодично выл (ну как мелодично, с этаким намеком на песню), блевал энергией, уходящей в небо радугами, и тянулся за всё новыми порциями. В один из приступов передозировки к нему и подобрались оставшиеся на ногах маги, и Глава Совета лично поразил тварь своим мечом в самое сердце.
   В этом месте я даже привстал, прочистив уши: как можно поразить мечом способное превращаться в туман существо?
   - Итого: в музее магии при АСЭф, наконец-то, появилось чучело ревуна болотного.
   - Что? - изумилась и Глинн.
   Как по мне - убить ревуна можно, только накрыв колпаком, а там... выжечь? Вряд ли поможет. В аламрем выгнать, разве что, - в иную явь. Но в любом случае на чучелки ничего не останется.
   - Ага, я тоже удивился, и попросил Фроста описать этот экспонат.
   - Фроста? Это ещё кто?
   - Так брат же мой, я разве не говорил? Фростен. Он в Министерстве Магических наук...
   - Где он работает, я помню, а вот имени вроде не слышала.
   Сбитый с мысли, Дианир замолчал.
   - Ну и?.. Чего там с "экспонатом"? - напомнила Глинн.
   - А ничего... Ничего общего с Дайром! Мерзкая, склизко-бородавчатая, но саблезубая и саблекогтистая тварь, помесь здоровенной жабы и реликтового дикобраза. Кстати, сейчас иллюзию сотворю.
   Представленная нам тварь действительно впечатляла - несуразностью и ужасностью. Больше всего она напоминала оживший кошмар того, кто охотился за ревуном и встречался лишь с его когтями и зеленым свечением, скрытыми туманом. Пару подобных зарисовок я находил в разных справочниках по волшебным животным.
   - Это же подделка? - озвучила Мурхе очевидное. - Но зачем?
   На этот вопрос я, пожалуй, мог ответить.
   Чучело нужно, как минимум, чтобы успокоить общество, выставив на обозрение труп "поверженного монстра". Не предъяви Совет его, могла бы подняться паника.
   Ри-Зорхир подтвердил в общих чертах мои догадки. Хотя не мог представить, зачем была нужна такая абстракция, если как минимум хозяин несчастной твари должен был её видеть живой. Опять видно хранят секреты от охотников.
   Глинн нахмурилась, что-то прикидывая.
   - А когда это вообще случилось? - загнув пару пальцев, спросила она. - Меня всего ничего не было, а они уже и чучело выставить успели...
   - Да пять дней назад. Скрывали просто, и вообще предпочли бы замять, но не вышло - семеро студентов погибло, и один преподаватель, и ещё десяток человек до сих пор в коме. Остальных более-менее откачали. Фрост со мной связался как раз на Сандару, когда ты уже сбежала.
   - Кстати, насчет Сандары и студентов - тут слухи ходят, что кого-то молниями у нас убило...
   - Да нет... вроде без жертв обошлось.
   - Точно без жертв, - вставил слово до сих пор настороженно молчавший Йожик, - я бы слышал.
   - Тебя-то как прибило к этим подозрительным личностям, "недоразумение", - с нервным смешком переключила внимание Глинн.
   Йож потупился, уткнувшись носом в кружку.
   За него ответила Мира:
   - Он помог тебя найти.
   - Да меня тут разве что ленивый не нашел, - проворчала Мурхе.
   - Ёжик подслушал, как ректор отправлял за тобой Странницу, и пришел к нам. Говорит, тебя надо выручать.
   Мы с Глинн смерили рыжего подозрительным взглядом.
   - С чего такая забота?
   - А вы мне нравитесь, - блеснул синими глазами мальчишка. - Вы интересные и нескучные.
   Я поперхнулся сухариком.
   - Кажется, на слово "скука" у меня тоже скоро аллергия будет, - рассмеялась Мурхе.
   - Тоже? А на какое ещё? - с интересом уточнил Йож.
   - Так на "легенда" же. На "слухи" ещё. Не знаешь, с чем это связанно? - прибавив голосу опасной сладости, полюбопытствовала моя заноза.
   - Так ведь это лучшие средства от скуки, - с легкой ноткой обиды всплеснул руками рыжий.
   Тут засмеялись уже все, да так громко, что о нас вспомнила вся таверна: гуляки, уже позабывшие о недавних неурядицах и снова собравшиеся за столами, резко замерли, уставившись на нашу компанию весьма удивленно и с изрядной долей опаски.
   - Ладно, уж, - отсмеявшись, махнула рукой Глинн, - вы все равно уже здесь. Кстати, это ты за нами следил, когда мы с Дином вернулись с... прогулки за стенами? Мы шорохи слышали.
   - Когда вернулись с Полигона? - уточнило обнаглевшее недоразумение. И без перерыва на умную мысль выдало: - Нет, не я.
   - Ага, не ты, - фыркнула Мурхе.
   - Я не слежу, я слушаю. У меня слух хороший, да и артефактик имеется. Он, даже когда я под заклинание твое попадаю и забываю о вас, действует. Главное о нём самом не забыть.
   - Хамсец. Большой Ух просто, - пробурчала недовольно Мурхе, но тут же поинтересовалась, то ли для проверки, то ли просто из любопытства: - И что же ректор поручал Страннице? Конкретно, раз уж ты такой Ухастый.
   - Поручал - тебя к нему доставить. Обязательно с хомяком. Только, кажется, он не знает, что хомяк - не хомяк вовсе, просто подозревает...
   В этом месте закашлялась Глинн, а Мира с Зорхиром скрестили взгляды на мне.
   - А, прости, забыл, что они тоже не в курсе...
   Я закатил глаза и, спохватившись, сделал вид, что рассматриваю потолок, увлеченно грызя сухарь. Рыжий, ничуть не смутившись, продолжил
   - Ещё сказал, что ты опасная, а Дар у тебя под-стать Безымянному. И посоветовал, чтоб она была осторожна.
   "Так вот почему Ники Безымянного помянула, когда тут с нами сиживала".
   - И что она?
   - Рассмеялась, что колокольчик звонкий, и сказала: "Мне в этом мире бояться некого, скручу, как миленькую".
   - И не скрутила. Хм... с чего бы это?
   - Не могу знать наверняка. Ректор просил её без жертв обойтись, так что, возможно, она собиралась выманить тебя из города.
   Вопрос: "Так почему же не выманила?" - Глинн пропустила, спросив о другом:
   - И зачем, в таком случае, ты решил искать моих друзей, если она такая... никого в этом мире не боится?..
   - Я думаю, что Страж - Дайр ваш - мог бы с ней справиться. Все-таки асэфский ревун почти выстоял против целого Совета магов. Но убедить Стража пойти к тебе на помощь могли только они, мне он точно не поверил бы.
   - И как? Убедили?
   - Не знаю, мы ему рассказали всё, но он даже знаков никаких не подал, - ответила Мира. - А вообще мы сначала Ёжику не поверили, конечно.
   - Пока этот, черный, не явился...
   - Зато Черного мы слушали уже вместе, - эфирщица рассеянно потянулась за кистью в волосах, но Зорхир её остановил. Правильно, не хватало только, чтоб она тут чего-нибудь наэфирила. Девушка даже не обратила на это внимания, продолжая: - Когда Ёжик нас нашел, мы как раз ломали голову над тем, как спасать Дайра. И разговор ректора с этим Странником подкинул идею.
   - О чем же они беседовали? - Глинн недоверчиво склонила голову и прищурилась.
   Точно проверяет. Молодец. А ведь я уже готов был доверчиво отвлечься на Дайра.
   - Ну, сначала Черный требовал вернуть жену. А потом ректор уговаривал его помочь изловить тебя. Вроде как для них вдвоем с женой нет ничего невозможного. Вдвоем они точно смогут тебя добыть, но главное, ни в коем случае тебе не навредить. Потому, что ты очень ему дорога.
   Мурхе, задумчиво прятавшая лицо за кружкой, поперхнулась чаем:
   - Д-дорога?! Это ещё с какой радости?
  
   - Ну... Черный тоже был этим заинтригован. Но ректор ничего не ответил. Даже на скаредное: "Седина в бороду, бес в ребро?", - лишь многозначительно хмыкнул.
   "Да он вообще страх потерял, хрен бородатый! Пень трухлявый! Да я ему..." - додумать способы мести оборзевшему дедуле мне не дали.
   Хорошенько прокашлявшись (между прочим, под очень внимательными взглядами троицы, изучающими такими, приценивающимися), Глинн перевела стрелки:
   - Гхм, допустим, но почему вы говорите, что проблемы у Дайра?
   Перевод не удался. Рыжий поджал губы и поиграл бровью, Мира глянула на Дианира с некоторым сочувствием, тот покривился, как от зеленого лимона.
   - Черт! - не выдержала Мурхе этих молчаливых обвинений. - Да я понятия не имею, с какого перепуга я ему так нужна.
   - Дорога, - педантично поправил Йож, на что Глинн рыкнула и продолжила:
   - Ни мел... - она запнулась, чуть не спалившись в очередной раз, и мы уставились на шпиона, но он, вроде бы не понял, к чему эта оговорка. Мурхе с присвистом выдохнула, так и не успокоившись: - Ни до, ни после моего полета с крыши я с ректором не пересекалась. Я могу быть ему нужна только, как подопытный мыш, в лучшем случае, как студентка. Но дорога...
   - Может ему дорог твой хомячок? - Мира решила разрядить ситуацию шуткой, но добилась обратного эффекта. Особенно, когда рыжий уточнил:
   - Который Филипп Шеннон?
   "Дайте мне стену, я в неё самоубьюсь!"
   Ошеломленные эфирщица и водник переглянулись, и уставились на Мурхе.
   - Откуда такие выводы? - мрачно поинтересовалась та у рыжего, и волосы её слегка заискрили.
   Но "недоразумение" даже не поняло, что сделало не так, и наплевательски проигнорировало угрозу, даже сам вопрос неверно интерпретировало, похоже.
   - Есть у меня кое-какие подозрения. Я, было, подумывал выпустить их, как слух, но почва пока не готова - слишком старая история, - он постучал пальцами по столу, как по клавишам пианино, затем сам себе кивнул: - Но вы-то точно уже созрели. Так вот, мой батя - учился здесь. И куратором у него был некто Вито Шеннон, преподаватель лекарского дела.
   "Мой... отец? - меня пробрал мороз по коже. - Он работал здесь?!"
   - Я, как услышал это имя, думал даже, что это он же, ну, куратор бати. А потом понял, что этот слишком молодой. К тому же не прошло и полгода, как Филипп Шеннон уехал и пропал. Прямо, как Шеннон старший.
   Идеи насчет возможных причин "дороговизны" меня ректору зароились маленьким облаком, из которого проявилась одна: "Сначала ректор угробил отца, затем взялся за меня. Но... отец-то жив, здоров до сих пор! - я растерянно почесал за ухом. Ногой. И вспомнил, что я хомяк. - Гшивр!.."
   Но Глинн не дала сбить себя с толку:
   - Почему ты решил, что хомяк - это Шеннон? - все-таки вопрос интересный, особенно если учитывать, что мы сами в этом удостоверились только вчера.
   Парнишка посмотрел на неё, как на болезную: подпер подбородок кулаком и сложил бровки домиком.
   - Ну, во-первых, - и тон его был похож на тон Леди Ша, разжевывающей Мурхе куда и когда тыкать на сигналке, - ты очень старательно искала пропавшего три года тому учителя.
   - Он же ей нравился, - недовольно уточнил Зорхир, и посмотрел почему-то на меня. Недобро так, исподлобья.
   - Ха, три года не искала, а тут вдруг... - рыжий снова поиграл бровями, поочередно вздергивая их вверх.
   - Три года она дурочкой была, - мрачно уточнил Дианир.
   - Дин, - придержала его локоть Мира, - ты чего?
   "Интересно, что он пьет? Данте случаем не перепутал кружки его и Сивуша?" - я оглянулся на зал.
   Нет, Сивуш привычно дрых лицом в лепешку, а остальные... остальные отсутствовали. Я и не обратил внимания, как стая завсегдатаев покинула таверну, в которой устроила шабаш Тень.
   - И что с того, что я его искала? Человек пропал, думаешь, стоило оставить это просто так?
   - Все верно, есть и во-вторых. Ты с ним разговариваешь.
   - Я и с чайником разговариваю иногда, - отмахнулась Глинн.
   - Но он и в самом деле очень умный, для хомячка, - заметила Мира.
   Моя хомячья суть возмутилась:
   "Что значит для хомячка?! Она что считает, что раз хомячок, то должен быть тупым как пробка?"
   - Крысявок вспомни, - напомнила Глинн. - Или они не слишком умные для крыс?
   - Есть и в-третьих, - не отступал Йож. - Ты называешь его Филом.
   - Что?
   "Что?" - изумились мы одновременно с Мурхе. Так она назвала меня сегодня в подземелье. Это чудовище что - следило за нами и там?
   - Слушай, какой у тебя Дар, если не секрет?
   - Для друзей у меня нет секретов! - не без пафоса заявил рыжий, а остальная компания скептически переглянулась, впрочем, ничуть не сбив ему настрой. - Я наследник Великого Вэба.
   - Ты эссет?
   - Ты из ветви Вэба-Исихии?
   Да уж, заявление было незаурядным. Наследниками Вэба называли всех эссетов. А в божественной ветви Вэба-Исихии они рождались чаще всего: на десяток детей приходилась пара одаренных "видящих". Проблема только в том, что ветвь эта была жиденькой и всегда грозила обломиться. Да и дети в ней рождались редко, в основном воздушники, а эссеты ещё и периодически не выдерживали особенностей собственного Дара, и сходили с ума. Последняя война очень сильно проредила и без того немногочисленную ветвь, и на сегодняшний день на плаву держались всего три рода: Тиховские, Арахи и Сиххи, и над детьми там тряслись, как дракон над сокровищем.
   - Не, не аристократы мы, - не рискнул примазываться к великим мира сего Йож, - но кто же не знает, что Боги любили гульнуть. Просто Безымянному это по статусу было положено, а остальные забредали налево тихо, без лишнего шума.
   - И что твой отец тоже эссет? - поинтересовалась эфирщица.
   - Я не эссет.
   - Ты же сам сказал...
   - Я наследник Великого Вэба, да, но - не эссет. Моя стихия - информация, сплетни и легенды, - он снова побарабанил по столу и, кажется, даже шевельнул ушами.
   Мурхе повторила ритм - и неожиданно запела. Тихо, даже как-то ворчливо:
   - Мы веселые медузы, зу-зу зу-зу за... Что?
   Все взгляды скрестились на моей медузе... тьфу, Занозе.
   - Может тебе нужно поспать?
   - Все системы функционируют в пределах нормы, - проворчала Глинн.
   "Товарищи" с беспокойством переглянулись и снова впились взглядами в неё.
   - Да, правда, все в порядке. Просто меня немного ностальгия одолела. Не обращайте внимания. Так что там насчет Фила? Ты следил за мной и в городе?
   - Нет, ты, как улетела из Академии, для меня пропала. Кстати, странный выбор укрытия, я даже не представлял, что ты побежишь в людное место.
   - На то и расчет. Хотя он не удался. Погоди, хочешь сказать, что я его Филом называла ещё в Академии. Может ты ослышался, его Фиш зовут, нетрудно было...
   Дианир сидел мрачнее тучи и сверлил меня зелеными ледышками.
   - Ха! - состроил оскорбленную невинность Йож, - я не могу о-слы-ша-ться.
   - Точно Большой Ух...
   - Кто это?
   - Один из прародителей Вэба, видимо.
   Рыжий запустил недоверчивую волну бровями.
   - Шутка. Давно следишь за мной?
   - А с тех пор, как тебя в музей выселили, а ты Стража вызывала по три раза за ночь. Знал бы, что ты прикидываешься, раньше бы увлекся. Но что поделать.
   - Имеем, что имеем.
   - Короче, я так и не досказал историю, из которой когда-то слеплю Легенду. Вам же интерессно? - тоном мифического змея-искусителя вопросил он.
   - Есть что-то ещё? - хмыкнула Глинн.
   - Когда ты стала искать инфу по Шеннону, я снова вспомнил о батином кураторе, ну и решил порыться в данных тридцатилетней давности. И знаете, что любопытно?
   Глинн тяжко вздохнула, не томи мол, говори.
   - В учениках у него ходила некая Файра ри-Кройзис. Ни о чем не говорит?
  
   - Дочка ректора! - одновременно ахнули девушки, Дианир только присвистнул:
   - Та самая, которую Кройзиз скормил Полигону?..
   - Не могу знать наверняка, но думаю, что она. Дар - огненный, хотя уровень его вообще никакой. Первый с плюсом, наверняка натянутым. Но... природа отдыхает на детях.
   Глинн тихо скрипнула зубами, а я вспомнил о "бездарности" дочери рода Лейз.
   - А теперь пытаемся представить, случайно ли это совпадение? Ректор интересуется, простите, дорожит тобой и твоим хомячком. Пока не ясно, кем больше. Хомячок - не кто иной, как Шеннон, пропавший три года назад. А дочь ректора училась у другого Шеннона. Тоже пропавшего. Но самое главное - Файра ри-Кройзис пропала почти в одно время с этим Шенноном. Он немного раньше. По записям - просто уехал, перевелся в какую-то забитую школу на периферии страны.
   - Но им ничего не мешало полюбить друг друга! - воскликнула Мурхе. - Это так романтично!
   Меня передернуло. Если у кого-то аллергия на "легенды" и "скуку", то у меня на "романтику".
   Тем временем Мелкая, а это явно была она, продолжила развивать мысль:
   - Уехал, а потом вернулся, забрал её и увез!
   Под обалдевшими с такой пылкости взглядами Глинн сникла и, кажется, вернула тело Лине, по крайней мере, она прокашлялась и посмотрела на "товарищей" с видом незамутненной невинности:
   - Гхм, есть ещё варианты?
   - Есть. Причем много, - рыжий прочистил горло, словно готовясь к докладу на заданную тему. - Например, он действительно её любил и был изгнан злым папочкой, а затем и сама Файра - скормлена Полигону. Да и не обязательно любил, просто знал, что собирается с ней сделать ректор, - Йож снова побарабанил по столу. - Но и это ещё не всё. Шеннон сам мог её убить.
   "Нет! Это невозможно!" - вскричал я. Но Мурхе промолчала.
   Первый вариант мне нравился больше, подозревать отца в убийстве было выше моих сил. Но... мама - Марина. И совершенно не маг огня. Зато этот, третий, вариант пояснил бы, зачем ректору гробить меня-Фила. Месть, которую подают холодной.
   - Да ну, - неожиданно встал на защиту отца Зорхир. - Препод, убивающий студентку, это как-то слишком... книжно.
   - Ну-ну! А ученый, убивающий дочь во имя науки - жызненно? Хотя, в общем-то, не факт, что этот Шеннон именно - отец нашего хомяка. Может брат-дядя какой. В темной истории тридцатилетней давности не так просто разобраться. Фил, как твоих родителей звали?
   Вопрос Йож задал без малейшей паузы, просто глянул на меня и буднично поинтересовался, как у старого знакомого. Я даже не сразу сообразил, кого и о чем он спросил. Это было странно. Я так привык, что обращается ко мне только Мурхе, что сейчас, поймав на себе ожидающие взгляды компании, поежился и прикусил хвост, затем выплюнул его раздраженно и подумал:
   "Ненавижу!", - и дополнил вихрем соображений, взвешиваний за и против, желаний кого-нибудь покусать, а то и сжечь - ну так, на всякий случай.
   Зато снаружи моего черепа повисла тишина, лишь одинокая муха, кружившая по таверне, жужжала в стороне, но и она, удивленная сменой звукового фона, настороженно прилепилась к стене. После этого с легким чавком - видимо лепешка была с подливкой - поднял голову Сивуш, прочистил уши, затем огляделся, удивился правой, незаспанной половиной лица, сфокусировался на нас, протер глаза, хмыкнул - и прилег обратно, мгновенно компенсировав звуковой вакуум легким храпом.
   - Отец Фила, действительно, Вито, но мать - Марина...
   Я дернулся, словно меня ткнули ножом (ладно, булавкой) в бок. Невероятно, я не ожидал от Мурхе такой подлости...
   - Имя она могла и сменить, - заметила Мира, не делая попыток удивиться. - Если после инициации Файра оставила первое, то вторым можно назваться в любом возрасте.
   - Но Марина водница. И довольно сильная.
   - Хм...
   - Жаль, - заключил Йож. - Все-таки первый вариант был самым правдоподобным и удобным. А так...
   - Давайте, все же прикроем тему, - перебила его Глинн, так впрочем и не подтвердившая, что я есть Фил, хотя и отрицать этого она не стала. Я даже простил её. - Вы сюда, вроде как, из-за Дайра пришли?
   - Это они пришли из-за Дайра, - моментально отрекся от переживаний о ревуне Рыжий, - лично я пришел ради тебя.
   "Ну что за гшыврово раздолье? И этот туда же? - я даже не разозлился, лишь с досадой взобрался на плечо к Глинн, развернулся к компании хвостом: - Видеть никого не хочу, сгиньте! - и прижался к шее девчонки: - Мое..."
   - Ты же даже не знал меня, - тоже как-то устало уточнила Мурхе. "Друзья" помалкивали.
   - Ошибаешься, я знаю о тебе много. И все равно слишком мало. Чего только стоили шепотки бежавших из таверны посетителей.
   - И что тебе с них? - обреченно вздохнула Глинн.
   - Как что? Я нюхом чую величайшую Легенду современности. Думаешь, я могу оставаться в стороне?
   - Тьфу... член-корреспондент, блин. Значит, давай договоримся: пока ты рядом - ни одного слуха обо мне от тебя не исходит. Изучай, делай выводы, собирай материал, так и быть, как раз будет возможность разочароваться. Но как только какой-то слух дойдет до меня - ты исчезаешь из моей жизни. В добровольно-принудительном порядке - вплоть до полной аннигиляции тебя мной, - Глинн говорила все так же устало и обреченно, мол, если придется - убью, но без радости. Получилось очень проникновенно и веско.
   - Окей, босс, но поверьте, я вам ещё пригожусь, - Йож впечатлился, даже на резанувшее ухо "Вы" перешел, ещё и книжное "босс" приплел. - А слухи... вы простите, конечно, но поздно, они и без меня ходить будут. Слишком удачно вы пропали. В Академии сейчас такой осятник жужжащий, закачаешься.
   - И не говори, - поддержала Мира. - Летящую деву видело очень много народа, а парочка - даже заметила, откуда и как эта дева вылетела. И хотя снизу тебя не признали, когда выяснилось, что пропала ты... о-о...
   - Значит, возвращаться нельзя...
   - Не думаю, - отозвался мрачный Дианир. - Если ты вернешься живой и невредимой - тебя на руках внесут, как героя. Там слухи во множестве разночтений, но направления два: или дева тебя убила, или дева - это ты. Если ты жива - значит второе.
   - И все будут шарахаться от меня в любом случае, даже шустрее чем раньше.
   - Неа, босс, все захотят примазаться к Легенде, - уверенно заявил член-корреспондент (не знаю что это такое, но мне нравится, как оно звучит).
   - Не называй меня "босс".
   - Договорились, шеф.
   - И шефом не надо.
   - Как скажете, начальник.
   - Не-ет!
   - Ок, кэп, заметано.
   - Мля...
   - Дайр, - вклинилась в бессмысленный спор Мира, напоминая о важном.
   - Да, - Мурхе потерла лицо ладонями, - что с ним?
   - Пока ничего, но по его душу к нам собирается Совет магов.
   - Он разве взбесился?
   - Дайр - нет, Совет магов - да, - Зорхир дернул углом рта, намекая на шутку, - Глава Совета - так точно. Он не позволит существовать Дайру, когда его собственный ревун приказал долго жить, да ещё и с таким позором.
   - Почему именно позором?
   - А ты не знаешь эту историю?
   - Видимо, нет...
   Я даже развернулся и выглянул из волос Мурхе. А что, любопытно же...
  
   История, в целом была известной, но без личностных подробностей.
   Оказывается, Анаис Волкано, Глава Совета магов, банально завидовал Кройзису.
   Зеленый юнец (лет на сто моложе, ага), даже не из божественной ветви (род ректора насчитывал не более трех поколений), а силен, как огненный бык[15] - едва уступает в силе самому Главе, между прочим, троюродному племяннику двоюродного дяди Монарха. Для начала, подающего надежды профессора заслали в захолустную Школу, но за какой-то десяток лет тот неплохо поднял её престиж. А ещё этот выскочка сумел приручить и поставить на службу себе ревуна - злокозненного болотного монстра, которого до сих пор многие считали мифическим. Волкано приглашал Кройзиса к себе, приезжал сам, и предлагал передать тварь ему, якобы в научных целях, давал немалые деньги. Леон ри-Кройзис отказался от всех предложений, не убоявшись, в том числе, парочки угроз.
   - Откуда такие подробности, Дин? - восхитился Ёжик.
   - А, - Зорхир хмыкнул, - мой отец тут учился как раз в то время, слухов вокруг нового Стража ходило, мм...
   Йож то ли всхлипнул, то ли сглотнул слюну: такая Легенда - а его даже на свете не было, как же. Водник, ухмыляясь от уха до уха, продолжил рассказ.
   Потом Волкано все-таки сам поймал ревуна. Ну как, сам? Приблизительно так сам поймал, как сам и убивал - всем Советом, и кучей вспомогательных или, вернее выразиться, расходных, магов. После этого он гордо отстал от нашего ректора, и не посещал Академию Кройзиса лично порядка сорока лет. Даже когда ректор закончил строительство Полигона, снова встряхнув магические и научные круги, - Волкано за многообещающей новинкой прислал своего зама.
   И только четыре года тому - он, наконец-то, снизошел и лично явился сюда с инспекцией.
   - Фрост говорит, тут такой шухер творился, ховайся. Из разряда - а мы не ждали вас, а вы приперлися. В то время тут друг брата доучивался, он вестями делился. Так что, Йож, твои уши и тогда много чего пропустили. Убиваться будешь?
   Я не обратил внимания на ответ Ёжика, потому что и сам вспомнил этого типа. Я столкнулся с ним в приемной у ректора. И кстати, Кройзис, как мне показалось, был очень недоволен этим: наорал на меня и выгнал, хотя сам же разрешил приходить в любое время, если меня чем осенит, или созреет серьезный вопрос. Но и минутного общения с Главой Совета хватило, чтобы у меня сложилось о нём неприятное впечатление: как о заносчивом, наглом, признающем только силу засранце. Учитывая его собственную силу - не нужно было быть эссетом, чтобы учуять, как от него фонит сырым огнем, - на всех вокруг он смотрел, как на фураж для коня, в лучшем случае. Меня же одарил таким цепким, жгучим взглядом, словно размышлял, под каким соусом меня съесть.
   - То есть, на тебя он посмотрел, как на фураж для себя лично? - тихо спросила Глинн, неожиданно вырывая меня в реальность.
  
   Вырывая в реальность - чтобы снова, уже с головой, окунуть меня в воспоминания.
   Я виделся с ним ещё раз.
   На следующий день он в ходе инспекции явился в мою лабораторию, почему-то сам лично. Проявлял живейший интерес к моей работе, просил показать образцы новых заклинаний и объяснить принцип их действия. А когда заметил мою детскую тетрадь идей, пылящуюся на полочке, - ту самую, что я видел у Дока при нашем с Глинн к нему вторжении, - добравшись до страницы с наработками по телепорту, пришел в восторг.
   - Да это же прорыв! - воскликнул он. - Это же гениально!
   - Да? - искренне удивился я. - Но Док... то есть ректор ри-Кройзис запретил мне этим заниматься...
   Улыбка старого мага стала змеиной, но тогда мне показалось, что она полна сочувствия.
   - Понимаешь, юный кр... красавчик, людям свойственно прикипать к своей славе. - Я заметил его запинку и насторожился. В принципе, в своих внешних данных я не сомневался, но из уст старого мага "красавчик" звучало слишком неестественно. - Сейчас твой добрый учитель слывет знатным изобретателем, но если бы ты создал действующий телепорт...
   - Не продолжайте! Учитель не способен на такую подлость! - горячо возразил я.
   - Как скажешь, мой друг.
   - Вы всё проверили? - я с намеком поглядывал на выход.
   Задержавшись ещё минут на пять, Глава Совета и главный инспектор в одном лице не проронил больше ни слова, не найдя к чему придраться, лишь вместо прощания шепнул: "не удивляйся, в случае чего...", - но сомнение он все-таки посеял.
  
   "Вот урод!" - выругался я, придя в себя, и для полноты эмоций припомнил запасы Лиха.
   Этот (нехорошее слово) человек приписал Доку собственный грех. До появления ри-Кройзиса, сильного, талантливого, но дерзкого и не признающего авторитетов, лавры главного изобретателя украшали ауру самого Волкано. Создатель таких знаковых заклинаний, как прыжок в пустоту (салиту-вакум) и доспех пустоты (вакум арма), изначально созданный именно как доспех, но в дальнейшем, после войны, эффективно использовавшийся для усовершенствования полигонов и ристалищ, Анаис Волкано был магом старой закалки. Старой во всех смыслах - возраст его был под полторы сотни, а дата рождения терялась в темных временах Двухсотлетней войны.
   В них же зародилась его слава, как изобретателя. Но с возрастом бывший новатор превратился в ценителя традиций, и любые изобретения встречались им в штыки. Чтобы протянуть проект в жизнь, нужно было очень постараться. А тут такой восторг по поводу весьма сомнительной идеи.
   В детстве я, как и многие юные маги, считал себя гением и страшно увлекся никем нерешенной проблемой телепорта. Романтика, гшиврова. Возможно, я не люблю это слово ещё с тех времен. Док, которому я показал все свои записи, наказал мне с телепортами не связываться.
   - По вине этой гадости мир лишился не одного талантливого, но излишне самоуверенного мага, - сказал он, - и мне совершенно неохота терять ещё и тебя.
   Его слова звучали искренне, и в них сквозила... печаль? Боль? Словно сейчас он ковырял страшную рану, едва прикрытую запекшейся корочкой, но не кричал, и даже не стонал, привыкший терпеть.
   Так что, я не поверил Волкано, но все же стал... присматриваться к учителю. Да, точно, ри-Кройзис взял меня в ученики, и хотя я уже год преподавал, но так и оставался его личным учеником. Впрочем, учил он довольно странно. Я не посещал занятий, помимо тех, что сам считал для себя интересными, то есть я мог заявиться на любую лекцию, а преподаватель должен был радоваться, и отвечать на мои умные или чаще дурацкие вопросы. Я имел доступ в библиотеку в любое время дня и ночи, а часть книг просто переехала ко мне. У меня была собственная лаборатория...
   - Где, говоришь, была лаборатория? - уточнила Глинн, оказывается внимательно слушавшая мои мысли. А я считал, она увлечена беседой с "товарищами"...
   "На чердаке... музея?" - я удивленно поскребся за ухом.
   Да! Точно, я вспомнил! И ведь я видел там остатки этой лаборатории недавно, когда прятался от Глинн. Но не узнал её. Хотя это и не мудрено - с моего ракурса да в таком бардаке.
   - Надо бы её навестить, может ещё чем озарит, - словно невзначай заметила Мурхе. - И что же ты высмотрел в ректоре? - она говорила почти беззвучно, обернувшись ко мне, касаясь меня едва двигающимися губами, но "товарищи" - как минимум, один из них, Большой Ух который, - явно что-то расслышали, по крайней мере, они дружно заткнулись и уставились на нас.
   А может просто обратили внимание на полную отрешенность девушки.
   "Он вел себя странно. Создавалось ощущение, что он постоянно что-то недоговаривает, утаивает. А когда я задал ему вопрос о телепорте, он напрягся и впился в меня таким взглядом... помнишь, когда он на нас у себя в кабинете напал?.. Вот такой же был и тогда, безумный, плещущий огнем. Не смей, говорит, этим заниматься! И руки от ярости дрожат. И глаз дергается".
   - Хм, умел ректор запрещать, - губы Мурхе шевельнулись в улыбке, вызывая волну дрожи, но я отмахнулся от неуместных для хомяка ощущений, возражая:
   "Не умел, только распалил интерес и утвердил в подозрениях, особенно, когда вытолкал меня из своего кабинета огненной волной после вопроса, почему он так горячо реагирует на телепорты. Потом до меня слухи дошли, что он в городе напился в стельку и жаловался на дурных учеников".
   - Хм, - Глинн задумалась.
   А я утратил нить собственных размышлений, ожидая, что же скажет она, как никогда сожалея, что не читаю её мыслей.
   Мурхе посмотрела на замерших друзей и задала совершенно неожиданный вопрос.
   - Ребят, а кто-нибудь слышал легенды о маме дочери ректора?
   - О его жене? - переспросила Мира. - Нет, вроде бы. Даже не задумывалась как-то...
   - Нет, - безразлично отрезал Зорхир.
   Зато Ёжик полностью ушел в себя. Через минуту мы забеспокоились, особенно когда заметили, что глаза его закатились и слегка подергиваются.
   Мира положила ему руку на плечо, заглядывая в лицо:
   - Эй, ты в порядке?
   Не помогло, пришлось хорошенько встряхнуть, прежде чем серые с желтыми вкраплениями радужки вернулись в нормальное положение.
   - Нет, - на вопрос рыжик все-таки ответил. Слабым потерянным голосом. А потом схватился за свои и без того растрепанные патлы, и начал убиваться по поводу своей информационной несостоятельности.
   - Как я мог? - шептал он, - Как мог Я не подумать об этом? Как я мог? - рвал на себе волосы наследник Великого Вэба. - Это же так интерееесно... - выл он побитым псом, всё повышая громкость стенаний.
   Самобичевание грозило затянуться до утра, если бы не Мурхе, стукнувшая кулаком по столу так, что воровато заглянувший в почти пустую таверну мужичок подпрыгнул, пискнув мышью и стукнувшись о косяк, и бросился наутек без оглядки.
   Йож заткнулся.
   - Что вспомнил-то? - совершенно спокойно спросила Глинн.
   Йож ответил. Неживым деревянным голосом он выдал нам историческую справку, изобиловавшую точными датами.
   Но если не заморачиваться с цифрами, то дело было так.
   Почти сорок девять лет тому в захолустную Школу Стихий при захолустном же городке Кантополе прислали нового ректора, чтобы через девять лет Школа превратилась в частную Академию Кройзиса, одно из самых престижных магических заведений страны. Кройзис явился не с пустыми руками, он привез с собой кучу оборудования для лаборатории, библиотеку, множество инфокристаллов, а ещё пару личных слуг и кормилицу с годовалым ребенком. Девочку действительно звали Файрой. В четырнадцать она прошла инициацию огнем, но Дар был слаб - награни бездарности - и она едва не погибла в тэре. Впрочем, Файра быстро поправилась, и в том же году она была официально зачислена в студенты; училась довольно хорошо, выбрав специализацию "прикладная магия", отлично управляясь с артефактами и накопителями. Не прошло и года, как её отец сенсационно приручил ревуна, а ещё через пять лет - завершил Полигон. Радость от великого изобретения была омрачена исчезновением дочери, но в розыск безутешный отец подавать не стал, только ходил мрачнее тучи, отказывал всем желающим наложить лапу на новую разработку, а особо настырного заместителя Главы Совета Магов - искупал во рву за стенами Академии.
   За месяц до этого Шеннон перевелся из Академии, не доведя курс даже до конца учебного года. Исчезнувшая Файра тоже не окончила обучение. Слухи о тайной связи этих двух исчезновений имели место (в одном даже упоминалось, что парочка соединила судьбы в одной из городских тэр), но быстро померкли на фоне легенды о Полигоне и его Жертве.
   И никаких упоминаний ни о матери девочки, ни о жене ректора. Даже слухов, даже досужих домыслов. Словно наличие ребенка без матери - абсолютно нормальное явление.
   И что больше всего вводило в уныние Ёжика - ему самому эта мысль в голову никогда не приходила. Вспомнив об этом, он снова разнылся, и Глинн поспешила его отвлечь восхищенным вопросом:
   - Ты что все это вспомнил?
   Между прочим, действительно странно, если подробности из категории слухи и мифы - более-менее легко запоминаются, то даты... Это я их перевёл в возраст и временные промежутки, но рыжик, как по бумажке хронологическую таблицу зачитывал: дата (год месяц день) - событие, сопутствующие слухи.
   Мальчишка тут же напыжился, и горделиво напомнил:
   - Я же наследник Великого Вэба, разве я не говорил? Я - властелин информации.
   - Это как? - уточнил Дианир, не отрывая, впрочем, взгляда от меня.
   - Сложно объяснять. Ну... у меня можно сказать абсолютная память, - Йож рассеянно взлохматил свои волосы. - Только я иногда даже не знаю, что я о чем-то знаю.
   Зорхир и Мира синхронно приподняли правую бровь, подозреваю, что Глинн тоже. Я лишь мысленно хмыкнул. Оно мне слегка меня напомнило: иногда такие знания в башке всплывают, только диву даешься, особенно поначалу было чудно, когда я себя начал осознавать. И потом... когда с Мурхе познакомился. Но со мной как бы все ясно, у меня амнезия. Кстати, по одной из знакомых мне теорий, душа не накапливает знаний, при перерождении полностью очищаясь, а носителем памяти считается мозг. В каком же эфире хранится моя потеряшка, откуда я её черпал? Интересный вопрос. Надо будет Мирку на досуге попытать.
   - Видели, как я завис, когда вспоминал? - тем временем хвастался Ёжик, причем язык его слегка заплетался. - Я так перетряхиваю всю информацию, когда-либо виденную или слышанную мной, могу выстроить в любые цепи, отсортировать по заданным параметрам. И даже могу подключиться к чужой памяти. Кажется, - добавил, чуть замявшись. - По крайней мере, иногда такое вспоминаю, чего однозначно ни при каких условиях прежде узнать не мог...
   - Интересно. Не боишься, - Зорхир, наконец-то отстал от меня и покосился на рыжика, - рассказывать о таких способностях? Могут ведь и в Тайную загрести. В лучшем случае, как сотрудника.
   Настроение у водника ничуть не улучшилось, и Мира периодически трогала его локоть, словно пытаясь успокоить.
   Ёжик сник и как-то ощетинился.
   - Я... - он бросил затравленный взгляд на Мурхе. - Вы... вы же сами не совсем нормальные... я подумал...
   Подумал, что нам самим, с рыльцем в пушку-то, несподручно будет сдавать его всяким Тайным. Понятно.
   - Мне... - он снова запнулся. - Вот же гшывр...
   - Растерялся оттого, что не приходила в голову умная мысля на счет мамы дочери, и в расстроенных чувствах спалился, - перевела Глинн. - Не парься, думаю, мы не станем распространяться о твоих нестандартных умениях. К тому же, ты скорей всего просто выдумываешь, особенно о подключениях к чужой памяти. Кстати, все поели? Думаю, нам пора выдвигаться, по дороге договорим. В Академию я все же слегка побаиваюсь идти, хотя уже почти верю, что ри-Кройзис убивать меня не станет, и скорей всего - именно он может решить все наши проблемы.
   Это она намекает, что ректор достанет из подвала тело белое - и я стану человеком?
   - Но я сначала хотела бы наведаться на Полигон.
   На миг в мыслях промелькнуло видение ромашкового поля. Я даже оглянулся, потому что с ромашками у меня ассоциировался только Дайр, причем Дайр радостный. Видно при упоминании Полигона вспомнилось.
   А ещё вспомнилось, что Полигон нам отворял собственно Дайр, и без него туда могу попасть только я. Я как раз собирался обратить на это внимание Мурхе - она уже попрощалась с Данте и собиралась выйти вслед за ребятами, - когда меня словно дернуло что-то, и я оглянулся на зал, на тот стол, где дрых весь вечер бывший тэррани. И встретил взгляд абсолютно трезвых глаз и подозрительную ухмылочку.
   "Ты видела это?" - ошарашено вопросил я.
   - Я его знаю, - шепнула девушка, помедлив у порога, - это он проводил мою инициацию. И именно после этого случая он стал бывшим, нервы видимо не выдержали. Родители так стыдились моей воздушности, что привезли меня на инициацию в Кантополь, - хмыкнув, она обернулась к Сивушу и сделала ручкой, но человек едва не погубивший её, мирно почивал правым ухом на лепешке. - О, привет, - открыв дверь, Мурхе добродушно с кем-то поздоровалась, и я уже ожидал встретить разбойников или даже Ники...
   Но, в очередной раз продравшись сквозь лес волос моей Занозы, увидел горящие зеленью глаза, и вьющиеся, теряющиеся в тумане хвосты.
  
   ***
  
   Я падал вниз.
   Я стремился вниз...
   Чтобы догнать ускользнувшее сокровище.
   Она не спешила, она - словно зависла в паутине, широко раскинув руки. В ореоле серебряных волос чуть тревожно блестели глаза.
   Я настиг её, коснулся плеч ладонями, вырывая её из пут паутины и увлекая в полет.
   И мир, несущийся мимо, рассыпался пьяными звездами.
   - Привет, Чудовище, - она смущенно улыбнулась и потупилась.
   Но я приподнял её подбородок, не удержавшись, погладил нежную кожу, легко коснулся губ губами. Снова заглянул в глаза, судорожно вдохнул любимый запах и рассмеялся, всё ещё не веря своему счастью.
   ...Я так долго искал тебя, Чайка...
   И обнял, чтобы не отпускать её вечно.
   Но вечность коварна. Вечности не существует.
   Неведомая сила, сминая сознание, рванула нас в разные стороны и вышвырнула меня под обычное ночное небо.
   Одного. С диким чувством утраты и... больной головой.
   - Ушибся? - Глинн озабоченно поднесла меня к своему лицу, и от резко изменившейся картинки несчастный ужин запросился наружу.
   Совсем недавно - и безмерно давно - я смотрел в эти глаза, касался губ, обнимал это хрупкое тело, а сейчас я козявка, смешная зверушка, с которой Она возится просто из жалости.
  
   Мы ехали в сторону Академии - ребята на школьных лошадках, Мурхе со мной верхом на Дайре, - негромко переговариваясь и обсуждая план действий. Я же так вымотался за день и вечер, что не заметил, как задремал. Да ещё и свалился с плеча Глинн. Вроде и не спал, но успел увидеть сон, и забыть его никак не получалось. И сказать, что я чувствовал себя полным идиотом, - не сказать ничего. В моем положении - только признания в любви и не хватало. Лучше бы уже крысу какую любил, хомяк недобитый. И ведь не скрыть ничего - я же, как раскрытая книга. И то у книги больше шансов сохранить свою тайну.
   Меня начинало трясти, а голова разболелась так, что казалось - сейчас она просто взорвется.
   - Ш-ш, - зашептала Мурхе, пряча меня в коробочку из ладоней и прижимая к шее и подбородку... которого я недавно касался руками... губами...
   - Ш-ш, - мне показалось, что её и саму колотит, - ш-ш, обещаю, мы вернем тебе... тебя. Держись, ты справишься.
   А меня выворачивало наизнанку, плавило мозг, ломало привычные образы, рвало на части и собирало в пучок. Я был то человеком, то хомяком, то безымянным огнем, холодным и пустым, яростным и всепоглощающим...
   Я хотел видеть Её, держать Её в руках, но под... "лапой" пульсировала жилка, а всем телом я чувствовал, как громко и часто билось сердце любимой, заглушая шум в моей голове...
   Я вспоминал этот сон, я вспомнил десятки других снов, забытых когда-то - чтобы теперь нахлынуть на меня морской волной, кишащей соблазнами и безумием.
   - "От-пус-тии мме-ня" - кое-как сложил я мысль, едва ли не по буквам, и сейчас же Мурхе ссадила меня на холку к Дайру, а он придержал парой хвостов. Сама же она спрыгнула со спины Стража, каким-то чудом просочившись сквозь кокон, в который свились остальные его хвосты, прикрывая нас от любопытных глаз.
   На башке у Дайра - и вдали от Неё - сразу стало полегче. Удалось кое-как стабилизировать сознание, убедить себя, что все будет хорошо, что именно за этим мы и решились на визит к Доку.
   Но перед этим нужно наведаться на Полигон.
  
   - Только время терять, - проворчал Дианир, когда Мурхе озвучила эту идею. - Совет Магов может явиться к нам уже завтра вечером. От Академии до Столицы пять дней неспешной рыси - с остановками на ночёвки, но если поторопиться... Они выехали позавчера, хотя Волкано пока ещё не выдвигался. Но у него эльворон, при желании он может добраться сюда и за сутки, однако, я всё же сомневаюсь, что Глава рискнет соваться к нам в одиночку.
   - Завтрашний вечер - отлично. Как раз всё успеваем, - беззаботно отмахнулась Глинн.
   Я в целом был согласен с её желанием. Причин на то было две: её тянуло на Полигон какое-то предчувствие, а они не часто её подводили, но главное, туда очень хотел Дайр, и я никак не мог ему отказать. Я вообще чувствовал себя виноватым в том, что поверил в его предательство, и позволить ему беззаботно помять травку Полигона - было наименьшим, что мы могли для него сделать. Ибо кто знает, когда нам удастся ещё раз туда наведаться.
   Да и его вид...
   На выходе из Кавачая пред нами конденсировался этот плут, явно явившийся вместе с ребятами - туман спустился, как только они покинули стены Академии, - и всё время вившийся рядом. Но я его даже сразу не узнал... Нет, не так. Узнал, конечно, - его просто невозможно не узнать. Но при этом у меня возникло острое чувство дежавю: он и не он одновременно, Дайр - но Дайр из какого-то прошлого времени. Оказывается, с момента нашего знакомства худющий угловатый монстр поправился, смягчился, даже колючки хвостов визуально стали походить на шерсть. Сейчас же - видимо, от нервов - бедный Страж исхудал до состояния мощей: впалые лысые бока, выпирающие узловатые косточки - просто светящийся скелет с ежовыми хвостами - он молчаливо вопиял к моей совести.
   - Зачем так рисковать? - не унимался юный ри-Зорхир. - Нам ещё решать, как действовать, придумывать легенду, а главное убеждать ректора.
   Когда во время подслушивания разговора Ворона с Ректором выяснилось, что спасать Мурхе незачем - Доку она "дорога", с неё нужно сдувать пылинки и все такое, у беспокойных "спасителей" появилась идея, как помочь Дайру. Раз тот уже готов подчиняться Мурхе, и вообще ходит (ходил) за ней хвостом (букетом хвостов), то останется только упросить ректора полностью отказаться от слуги в пользу девчонки - и она, на время визита Совета Магов, уведет его в безопасное место.
   По-моему идея была совершенно бредовой, и как минимум один из тройки не скрывал, что его целью было найти саму Глинн, а уж спасение монстров его интересовало в последнюю очередь. Да и Дианир никогда не пылал любовью к Стражу, и по-честному судьба его вызывала участите только у Миры.
   А учитывая, что Дайр уже с нами, - особой нужды для возвращения в альма-матер я не видел, разве что у Дока имелся какой-то артефакт привязки, по которому Волкано мог заставить ректора призвать своего Стража...
   Впрочем, сейчас мы собирались вернуться ради меня.
   Риски, конечно, ещё оставались, но ввиду выяснившихся сегодня обстоятельств, стоило попробовать. Посланная за нами Ники - не стала нас ловить, наговорив кучу небылиц; идущий по её следу Ворон рекомендовал идти к "Лёнчику" - ха-ха - в ученицы. А ребята, увязавшиеся следом, отчасти подтвердили рассказанное им и добавили немало нового.
   - Как вы его догнали-то? Ворона, - спросила Глинн, резонно сомневающаяся в том, что всесильный Странник скакал сюда на местных клячах, скорей уж на драконе летел.
   - Я на него маячок нацепил, столкнувшись с ним у выхода из Дома, - гордо поведал Ёжик, на свежем воздухе окончательно повеселевший. - Моя новейшая разработка, как раз на Сандару закончил. И страшно сокрушался, что не успел его на Вас, кэп, навесить. А тут такой удачный случай. И что характерно - не фонит, не ощущается и размером с игольное ушко.
   - Хорошая вещь.
   - Была, - вздохнул мальчишка. - Мы как раз в город въезжали, когда маяк пропал второй раз. Чёрный в алямрем ушел, да? - уточнил коротко, но, не дожидаясь ответа, продолжил: - Я только место успел определить. Он, кстати, ехал не на коне, а на драконе, представляешь?
   - Ехал? - удивилась Глинн - вовсе не тому, чему должна была по мнению рыжего.
   - Ну да, мчал во весь опор. Опередил нас раза в два, хотя мы выехали следом почти без задержки. Дин подкинул на лапу конюху - и тот нам быстренько коней выделил.
   Им повезло, что сегодня конец недели, выездной день[16], когда студентам разрешается выбираться в город, дабы посетить интересные места и развеяться, ежели такое желание возникает. Фикс бы им кто дал коней вчера, даже за деньги.
   "Ехал, а не летел... странно, может силы экономил, ожидая от женушки теплый прием", - прикинул я причины подобной медлительности.
   Но я не об этом.
   Ребята напомнили мне о далеком прошлом: об Анаисе Волкано и о телепортах. Я сейчас не мог вспомнить, чем могла аукнуться мне эта идея, но вряд ли чем-то хорошим, однако смутно подозревал, что это как-то связанно с моим хомячьим обликом. И если Док удерживал меня от этого, значит, изначально он мне зла не желал. Это же подтверждал тот факт, что родители меня отпустили в Академию к ри-Кройзису. Да, мама не хотела этого, но грози мне от Дока реальная опасность, та же сдуру помянутая мной холодная месть, - они никак не отпустили бы меня, ни мама, ни отец. Так что, даже если Док действительно хранит в подвалах мое тело, то скорей всего - для того, чтобы я мог в него вернуться. И письма эти пишет, чтобы... здесь я немного терял логическую нить, не понимая, зачем ему нужно скрывать мое исчезновение и обманывать и Министерство и моих родителей. В общем, оставалась ещё куча несостыковок и пробелов, но мы с Мурхе все больше склонялись к этой спасительной версии.
   Может как раз это и имел в виду Дайр, когда просил помочь Доку?
   Я не сразу понял, что качает меня неспроста, - Дайр кивал головой.
   "Да?" - уточнил я, обращаясь конкретно к нему.
   Страж снова согласно кивнул, но тут же склонил голову набок - я чуть не свалился на землю, в последний момент ухватившись за ухо. Жест вроде как означал "придумай что-то ещё". Какие-то взаимоисключающие ответы получаются.
   - Ты хочешь сказать, Фил почти угадал? - Мурхе вынырнула из тумана рядом с нами и, не напоминая мне о причинах нашего недавнего расставания, занялась угадыванием. Это у неё всегда неплохо получалось, и на сей раз тоже Дайр быстро кивнул.
   Почти угадал, значит...
   - Ректор не причинит нам вреда? В смысле, от ректора нам ждать добра?
   Дайр подтвердил.
   - Помочь ректору - значит найти для него Фила Шеннона?
   "Да".
   "Мда-а. Почему же ты сразу не сказал?" - возник у меня риторический вопрос.
   "Придумай что-нибудь другое" - Дайр ожидаемо склонил голову вбок.
  
   Как ни странно, всё это было ещё одним поводом для того чтобы сначала навестить Полигон.
   Мы понятия не имели - ни Глинн, ни я, ни Дайр, - сможем ли мы с ним общаться, если Шеннон станет... если я стану человеком. Я даже не представлял, буду ли я вообще что-то помнить, или мою память снова поглотит амнезия. А вероятность этого была слишком высока. Поэтому дальше мы ехали в смятенных чувствах, Глинн почти не реагировала на разговоры и о чем-то размышляла...
   Или слушала меня.
   Холодный анализ ситуации помог окончательно взять себя в руки. Глинн снова взобралась на Стража, но меня больше не плющило от её близости. Впрочем, я предусмотрительно остался сидеть между ушей Дайра, и постарался думать о другом. Например, о том, что к разбойникам нам уже не нужно, что не могло не радовать. Изначально Мурхе хотела как-то припрячь их для проникновения в подвалы Дока, но те же крысявки - непонятно чьи шпионы - сводили шансы успеха на нет, потому, в итоге, Глинн даже не упомянула свою основную цель визита к Крис-Крысу.
   Зато я узнал о ней кое-что интересное. Хоть Мурхе и перевела стрелки, и на вопрос о страхе перед подземельями мне не ответила, я не сомневался: моя милая Заноза, неуловимая Тень, танцующая с ветром и огнем, не бесстрашна. Отчего-то это нелогичным образом наполняло мое мелкое сердце нежностью и желанием защитить.
   От которого - шаг до воспоминаний о дурацком сне.
   Гшивр! И ведь не забывается же!
   Ситуацию спас член-корреспондент, приставший к Глинн на тему её мнения о крысявках, потом повернувший беседу на свои изобретения и прочую дребедень, из-за которой я чуть снова не уснул, но вовремя спохватился и попросил Дайра будить меня, если что.
  
   Разговор прекратился на подступах к Академии.
   Другой дороги на Полигон, кроме как по берегу рва вдоль суровых стен нашего учебного заведения, не было. И, если ребята на лошадях внимания не привлекали, то нам с Дайром пришлось спуститься с насыпи, в болотистую низину и надеяться, что он не булькнется в какой-нибудь бочаг вместе с наездниками (да, себя я тоже гордо причислял к оным). Видимость в тумане, выпущенном ревуном для пущей маскировки, была нулевая, но монстр нес нас плавно, ступая по молодому камышу почти без шороха. Я даже свесился посмотреть, как ему это удается, и был поражен увиденным до глубины души.
   Дайр не переступал через камыши ногами - их я вообще рассмотреть не смог. Нижняя половина тела, окутанная плотным туманом, пропускала сквозь себя острые стебли, как плывущее облако. Все-таки - он уникальный зверь, и гшивров Волкано уже за одно убийство его сородича заслужил от меня если не ненависть, то очень глубокую неприязнь. Впрочем, я до сих пор не представлял, как можно убить существо вроде нашего Дайра, о чем сейчас же поинтересовался у него самого:
   "Дайр, ревуна из АСЭф правда могли убить?"
   "Да", - кивнул Страж, не задумываясь.
   "И тебя могут?" - по коже пробежала нервная дрожь, оказывается, до сих пор я не воспринимал реальность угрозы.
   Но наш призрачный скакун не спешил реагировать, и я даже подумал, что отвечать он не собирается, и вообще обиделся, когда мне было предложено придумать что-то другое.
   "Не могут?" - сейчас же переспросил я.
   Монстр снова подвис, а Глинн спросила:
   - Фил почти угадал?
   И получила энергичный кивок в ответ.
   - Ты имеешь в виду, вряд ли у них это получится?
   "Да".
   - Так, давай, придумай несложный жест для понятия "вряд ли".
   Дайр поочередно пошевелил ушами.
   - Подходит. И так, это радует. Но лишний раз напрашиваться на неприятности не стоит. Ты сможешь скрыться так, чтобы Волкано и Ко не смогли тебя увидеть и даже почувствовать?
   "Да".
   - Отлично. Значит, так и поступишь, если мы не успеем убраться подальше, или если Док не захочет тебя отпускать. Кстати... Док действительно - сумасшедший?
   "Не знаю" и "придумай что-то ещё" было ей ответом. Но придумать ничего толкового Мурхе не удалось. Тогда она спросила о Полигоне.
   - Зачем тебе туда?
   Картинка солнечного ромашкового поля вспыхнула в моей голове, на мгновение ослепив.
   - Он напоминает тебе это место?
   "Нет".
   - Ромашки ты показываешь нам, когда радуешься. Ты просто рад туда попасть?
   "Вряд ли".
   - Хм. А Док действительно скормил Полигону свою дочь?
   "Вряд ли".
   "Интересно, почему он сомневается?" - подумал я.
   "Придумай что-нибудь ещё" - предложил Дайр, как мне показалось, не без доли ехидства.
   Погадать над этой загадкой мы не успели, нас окликнула Мира. Стены Академии остались позади, и пора было выбираться на нормальную дорогу. А через полчаса мы оказались перед заветной дверью.
   Последние пять сотен метров Дайр несся кошачьим галопом, значительно обогнав ребят. Он сходу облепил дверь хвостами и рванул в открывшийся проем. Глинн едва успела пригнуться, чтобы не стукнуться головой, а оказавшись на арене, сразу спрыгнула, подхватив и меня.
   На некоторое время Страж просто замер, припав к земле, и лишь хвосты, казалось, жили своей жизнью, всё удлиняясь и расползаясь во все стороны.
   Хранители, тоже выскочившие на травку, озадаченно уставились на Стража, а потом, переглянувшись, сплелись в пятнистый клубок, чтобы рассыпаться в бушующее пламя, рыжее с белыми искристыми сполохами, полностью поглотившее ревуна и пространство перед ним.
   И в этом огне мне на мгновение почудилось, что напротив Дайра затаилось эфемерное многохвостое существо, призрачное отражение самого Дайра. Но наваждение схлынуло вместе с пламенем, впитавшимся в стелившиеся по арене хвосты-щупальца.
   "Лисс! Тан!" - забеспокоился я, но дары-хранители тут же явились перед нами, какие-то бледные и полупрозрачные, но весьма довольные, поглядывающие сияющими глазами то на нас с Глинн, то друг на друга.
   - Нет, ну так не честно! - донёсся сзади голос Ёжика, не успевшего на представление, но чуявшего, что пропустил нечто интересное.
  
  

Глава 6. Гравитация.

  
   На этот раз она не отшатнулась, осталась стоять на крыше. Маньяк сделал шаг, другой и замер. Вид у него был неважный, и неудивительно, что Лина испугалась его тогда.
   Но не сейчас.
   - Привет, - сказала она и шагнула навстречу. - Я Лина, а ты?
   Девушка испытывала некоторую неловкость, потому что ситуация напоминала анекдот, когда после жаркой ночи партнерша интересуется именем партнера. К тому же в их случае ночь была далеко не первой. Хотя до самого пикантного они ещё не добирались - сны удачно обрывались. Или неудачно, это как посмотреть. От пылающих щек её спасало только то, что имя она уже знала.
   Пауза, впрочем, затягивалась. Мужчина из снов замер изваянием в двух шагах от Лины, и если бы не горящие глаза, пожиравшие её, как самый желанный десерт, впору было бы прыгать с крыши, чтобы нарушить неловкий момент. Вместо этого девушка недоуменно оглядела себя и внутренне рассмеялась. Она уже и забыла, что в тот день была одета в короткие шортики и минимаечку, ах, да, ещё в ремни страховки. Даже на вольнодумный взгляд Миры, Лина сейчас была почти обнажена, и, пожалуй, посмотреть маньяку было на что.
   Кстати, теперь и она сама могла его рассмотреть.
   Встрепанный, и местами дымящийся он живо напоминал сумасшедшего учёного: темные волосы торчали во все стороны, серая мантия, форменная алхимическая, изобиловала пропалинами и пятнами непонятного происхождения, лицо все в саже, недельная щетина всклокочена. Правая сторона пострадала больше, бровь почти обгорела - от неё осталось лишь два сиротливых пучка, часть волос над виском выгорело до короткого курящегося ёжика, ну и сажи на правую щёку пришлось больше. Длинный ровный нос перемазан чем-то синим, только тонкие губы, видимо, сжатые в момент некой катастрофы, оставались бледно-синеватыми, а вокруг глаз зияли ореолы смуглой белизны. Наверно работал в очках. Да, точно, вон они - лежат чуть позади. Под глазами хорошо заметны темные круги, вероятно, безумный гений корпел в лаборатории без перерывов на сон.
   Между прочим, если дорисовать ему красную, потрепанную бандану, волосы свалять в косички-дреды и нацепить побрякушек - получился бы вылитый Джек Воробей из раритетного фильма о пиратах.
   Однако, когда взгляды их встретились, она забыла обо всех ассоциациях, серые глаза завораживали и притягивали магнитом. Сам же их обладатель преодолел оставшиеся два шага в мгновение ока, и обнял Лину, крепко, до хруста костей.
   - Я люблю тебя, - выдохнул он, прижимаясь губами к её виску, между прочим, так и не представившись.
   Хотя к чему эти формальности?
   - Я тебя тоже очень люблю, - прошептала Лина, зажмуриваясь и стараясь не вдыхать запах гари, исходящий от потрепанной одежды.
  
   А открыла глаза на Полигоне.
   Круглая луна искоса поглядывала сквозь своды, справа, чуть поодаль, диковинным живым кустом роились Дайровы хвосты, слева доносился тихий, но душевный храп кого-то из ребят. Судя по повествовательным интонациям - это был Йож.
   "Правда, любишь?" - спросил голос в голове.
   - Да, - не задумавшись, ответила девушка, и с запоздалым смущением встретилась взглядом с сидящим на её груди хомяком. - Извини, - она прикусила губу. Все-таки признаваться в любви наяву сложнее, чем во сне. Там все было так просто и правильно, а тут...
   "Не бойся, - неверно понял её смущение Фиш... Фил, - истерить не буду".
   Но его истерика сейчас волновала Лину в последнюю очередь.
   Девушка вдруг задумалась над будущим, чего она просто не позволяла себе ранее, - чтобы самой не впасть в панику. Она предпочитала сосредоточиться на цели. Но по её достижении...
   Когда Фил обретет свое потерянное тело (если обретет) и даже если он ничего не забудет... хотя, черт побери, лучше бы всё-таки забыл, - наверное, так было бы проще!.. В любом случае, эта любовь - странная. Сейчас Фил-Фиш привязан к ней, и никуда ему не деться, а что потом? Юные влюбленные студентки? Купальни?
   Делить своего мужчину с кем бы то ни было Лина готова не была. Да даже знаки внимания, оказываемые хомячком Мире - за пироженку, и те её раздражали, и это приходилось тщательно скрывать. Потому что, если ревность хомячка к ней смотрелась забавно, то ревность девушки к хомяку попахивала сумасшествием.
   Фил Шеннон оказался мужчиной видным и привлекательным, это было заметно даже сквозь копоть и щетину, и даже сквозь некий налет безумия. Впрочем, может ей, ослепленной любовью, показалось? Но периодическое зазнайство Фиша, например, при воспоминании о соперничестве с Вискасом за внимание девочек, намекало на то, что не одна она его оценила.
   А ведь свободные нравы мужчинам-магам в этом мире практически предписывались. Женщинам тоже - не запрещались. Но Лину не вдохновляли походы некоторых магичек, в том числе студенток, в "дома надежды"[17] - идиотское название для аналога дома терпимости, ладно бы ещё удовольствия, но надежды? Вокруг этого ходила туча шуточек, из которых самой безобидной было уточнение: "последней". Работали там девушки без дара, и работа эта считалась вполне престижной, а уж прижить там ребенка - так и вовсе благодать. Случалось такое "чудо" редко, и ребенок получал приличное государственное довольствие до полнолетия, когда выяснялось, обладает он даром или нет. Если обладал - оплачивалась учеба в магической школе.
   Одаренные дамы для посещения "дома надежды" надевали глухую маску, им предоставлялось первоочередное право на клиента. Которых там не обслуживали - им "дарили удовольствие". Кстати, залететь в таких случаях одаренные не могли - для зачатия любой девушке-магу нужно пройти обряд Связи судеб[18]. Для успешного его прохождения пара должна более-менее соответствовать друг другу по силе Дара. А у аристократов, как правило, был дополнительный пунктик - не связывать судьбу с простолюдинами, даже с сильными одаренными.
  
   Самое странное - содержание домов надежды - входило в Заветы Божественной Семерки. Тезис: "хороший маг - довольный маг" - уходил корнями во времена становления мира. И долго Лина не могла понять, зачем это нужно. Лично она не имела контактов с мужчинами, и не страдала от этого. Глинн тоже вполне спокойно прожила почти год без сомнительных "удовольствий", да и большинство знакомых студенток посматривали на развлечения некоторых подруг, как на блажь.
   Но кое-что прояснилось, когда Лина увлеклась древнейшей историей мира, под отводом глаз, проникая в библиотечный отдел для преподавателей. Правда, и там на интересующую тему имелись только легенды и предания, успешно перевиравшие все, что было неясно рассказчику. Но определённые выводы сделать все же удалось. Рассказ Ники и путешествие в древнюю подземку добавили красок в картинку.
   После Конца Старого Света Боги, или первые маги, сделали всё возможное, чтобы очистить мир. Фактически они переписали его начисто, срыв зараженные земли, погребя под новыми горами мертвые города. Но немногочисленные выжившие все равно вымирали, дети почти не рождались, а если рождались - зачастую были "монстрами". Нормальный результат отравления радиацией и химикатами. В общем, мир был обречен. И тогда появилась "божественная кровь"...
   Впервые увидев свою кровь в этом теле, Лина потеряла едва обретенный дар речи. Густая лиловая жидкость, при солнечном свете отдававшая синевой, ничуть не походила на алую артериальную, или даже темную венозную кровь. Хозяйка тела просветила Лину, рассказав о составе крови простых людей и аристократов, а так же о том, что истинные наследники "божественных ветвей" при смущении синеют, а не розовеют, "как плебеи".
   "Божественная кровь", то ли занесенная с других планет, то ли выведенная опытным путем, оказалась спасением для человечества. Насыщенная не только железом, но и медью (чем выше содержание последней - тем синее оттенок), она давала организму повышенную защиту от остаточной радиации и большинства известных на то время болезней. Она передается от отца - к ребенку, а от ребенка, не всегда - но часто, к матери.
   Таким образом, блудливость Безымянного бога, символический цвет которого лиловый, имела чисто практическую необходимость.
   И, похоже, именно механизм распространения спасительной крови был закреплен в государственном институте Домов надежды. К этим выводам Лине пришлось додумываться самой, а ответ на напрашивающийся вопрос: почему же одаренным девушкам тоже дозволено это непотребство, - был банальным до пошлого. Чтобы не завидовали и не злились. Все-таки недовольный маг - это, действительно, бедствие, независимо от пола.
   Впрочем, вряд ли блудил только глава пантеона, один он не сумел бы "покрыть" столько народу. Возможно, ему действительно "помогали" остальные божественные мужчины, а возможно были и другие способы смешения крови, например переливание. Откуда-то ведь взялись эти мужчины среди стабильно железокровных землян. Но тут были уместны исключительно домыслы. Все они могли прилететь с далеких звезд (сей нюанс завуалировано упоминался в одном из найденных мифов), а могли быть учеными, выжившими в катастрофе. Например, Желтый Вэб и именем, и способностями и символом - паук в паутине, - очень напоминал хакера. Как и его йожистый самозваный наследничек.
   И все же основным носителем синей божественной крови казался именно Безымянный, овеянный ореолом загадочности одинокий Бог в лиловом одеянии с чайкой на плече...
  
   Увлечённая своими размышлениями, Лина почти не слышала, вихрей, будоражащих мозг её хомячка, и спохватилась лишь, когда уловила вполне сформированную мысль: вернувшись в тело Фил был намерен предложить ей руку и сердце.
   - Давай спать, - дрогнув в душе, но как можно безразличней, не подавая вида, что услышала, предложила она. - До утра, как минимум три часа, а завтра - тяжелый день.
   Фил тоже вздохнул с облегчением.
   Время для этого вопроса явно не подошло. Он - в теле хомяка, она - тоже самую малость не в себе. Кстати, нужно ведь учитывать мнение Глинн. Хоть малышка и заявляет, что хочет остаться с Линой навсегда, стать легендой, утереть нос вредным родичам, но вряд ли она готова связать свою судьбу с Филом, при упоминании которого в прямом смысле теряет сознание. Сомнительно, что от большой любви.
   "А я готова! Вполне! - ворвалась в мысли упомянутая, подслушивавшая как обычно. Зря Фиш говорил, что Лине его не понять, ещё как понять... Ничуть не смущаясь, мелкая продолжила: - Он хороший, красивый. Все норм. Я не буду мешать".
   "Но ты же его не любишь, - припомнила Лина "редкостного гада с трепещущими ноздрями".
   "Люблю" - почти не запинаясь, выдала мелочь.
   А Лину совершенно неожиданно кольнуло ревностью. Этого только и не хватало.
   "То есть ты из любви к нему теряешься, когда мы говорим о нём? - она постаралась, подавить непрошенное чувство, но на место его влезло ещё худшее - сомнение: - Может это вообще твоя любовь? А я просто попала под её влияние?.."
   "Не думаю, - все-таки стушевалась Глинка, - мне перед ним разве что стыдно... А вот ты точно его любишь, я же вижу! - горячо заверила она свою приживалку. - И он точно - хороший, и я честно не буду вам мешать!"
   "Угу, пока не влюбишься. Погоди, а почему стыдно-то?" - сообразила, что её кольнуло в словах мелкой, Лина.
   Но поймала лишь отголосок мыслеобраза: тоскливый крик чайки затихающий вдали, и Глинн снова скрылась в глубинах сознания.
   - Писец, - выдохнула Лина.
   "Какой?" - непонимающе уточнил сонный Фиш.
   - Полный... пушистый, в смысле.
   "Ты же спать собиралась", - проворчал он.
   - Ты тоже...
   "Спи уже..."
   - Сплю...
   Последней осознанной мыслью Лины было: Почему же Глинка стыдится Шеннона? И причем здесь, простите, чайки?
  
   ***
  
   Уснуть в общем-то не получилось, но мысли текли расслабленно и спокойно. Последний сон расставил всё на свои места. Ну, почти всё.
   То, что мои чувства взаимны, - окрыляло и умиротворяло. Мои ревнивые порывы больше не казались отголосками безумия, а те сны, от которых я прежде убегал, как оказалось, мы проживали с нею вместе.
   Всё было именно так, как должно быть. А то, что как-то... через задницу, так это временно.
   Сейчас я был практически уверен, что Док, в самом деле, прячет Шеннона в подвале, и ждет, когда блудная душа вернется домой. Пожалуй, напрягала вероятность всё забыть, но отчего-то я не сомневался, что я снова полюблю Её, только увидев.
   Я лежал на мерно вздымающейся груди девушки и смотрел в небо. Лучше бы, конечно, это она на мне лежала, но... всему свое время.
   И, да, это хорошо, что она не слышала, или сделала вид, что не слышала... Сейчас такой разговор был неуместным, а предложение руки и сердца от хомяка - в лучшем случае, выглядело бы жалко. Но, тем не менее, пройти обряд и связать судьбу с ней я планировал в ближайшее время.
   Как только вернусь...
   Некий необъяснимый страх потерять сокровище червячком тыкался в основание черепа. Не хотелось отпускать её ни на минуту, как будто я и правда искал её веками, и вот нашел, и ни за что не отпущу, не отдам неизвестности.
   Я не хочу ничего забывать!
   Чтобы отвлечься, я снова перебрал в уме то, что вспомнил на крыше диковинного здания в чужом мире.
   План коварного завистника сработал.
   Молодой, одаренный не только магически, но и живым пытливым умом, и излишней самоуверенностью, я ухватился за поданную Волкано идею, и, несмотря на недовольство Дока, занялся разработками телепорта. Тайно. Я вообще всегда протестовал против запретов, родители это знали и, в случае чего, убеждали другими путями. А Кройзис до того времени мне ничего не запрещал, даже о телепорте поначалу просто рассказал пару печальных историй, а также пояснил ключевые ошибки в моих расчетах. И решение отложить разработку в сторону принял я сам, благо было чем заняться и без этого. В общем он умело направлял мои интересы, особо им не мешая.
   Если бы он не вспылил, когда я снова пришёл к нему со своей старой идеей, если бы не отнял тетрадь с расчетами и не выгнал меня пламенем. Если бы я не увидел эту тетрадку на его столе через неделю - я-то думал, он её просто сжег...
   Волкано удалось посеять сомнение, а Док удобрил почву для его созревания.
   Я сумел незаметно наложить на свою лабораторию заклинание абсолютной защиты - вакум-арма, то самое, что делает защищенное помещение непроницаемым для слежки. Но не активировал до поры до времени.
   А затем я "уехал по приглашению в АСЭф". Отпускать меня Док, мягко говоря, не хотел, так что напоследок мы хорошенько повздорили. А в ночи я вернулся и заперся в лаборатории с кучей запасов, твёрдо вознамерившись добиться невероятного успеха. Потерянная тетрадка меня не смущала. К тому же я увидел, как перемещается Дайр, и у меня родилась новая "гениальная идея".
   Глупец. Жаль, ректор не отдал приказа Стражу меня не впускать.
   Впрочем, иначе я не встретил бы Её.
   Замечательная защита, Вакум-арма, меня и подвела. Или спасла. Когда эксперимент вышел из-под контроля, меня, вместо того, чтоб распылить ровным слоем по стенам лаборатории, швырнуло в алямрем, в иную явь, - прямиком на крышу к Лине. Словно к половинке из сказочки Ники...
   А может?.. - я напрягся. - Может правда это? Может, так и работает сила притяжения половинок, прошивая мироздание невидимыми натянутыми нитями?.. Не зря же теперь, стоит отойти от Занозы подальше, и меня начинает тянуть к ней?..
   Я снова расслабился, с блаженством ощущая, как от девушки тянется множество невидимых иголок, словно пришивая меня к ней...
   Приятная иллюзия...
  
   ***
  
   - Вставай...
   Странно, я всё-таки уснул, и нас с Мурхе разбудила Мира.
   Солнце ещё не поднялось, но серое небо на востоке окрасилось во все оттенки золота, трепетно отразившегося в глазах моей Занозы, таких уютно сонных, что захотелось сгрести её в охапку и баюкать...
   Она удивленно дернула бровью и усмехнулась.
   М-да. Эмоции нужно контролировать, а недосып этому не особо способствует.
   Впрочем, не выспались все.
   На Полигон наша компания прибыла глубоко за полночь, а затем Дайр... отказался уходить. Мало того, он потребовал от нас использовать магию: не запустить на потеху скромные флашки, светляки, ручейки, а серьезно поколдовать. Как он упрашивал - отдельная история. Мурхе мозг на изнанку вывернула, но поняла. А потом заявила:
   - Ну, раз так просят, то давай устроим тренировку.
   Следующая пара часов ушли на усиленную магическую соковыжималку. Дианир с Глинн сразились в учебной дуэли, в которой девушка отрабатывала свой новый комбинированный щит, попутно пытаясь объяснить любознательному воднику, как этот щит у неё получается. Основная проблема была в том, что она и сама толком не понимала этого. За основу - была взята вязь стихий, продемонстрированная нам разбойниками в подземелье. А потом Глинн "взяла элементалей" (то есть попросила Лисса с Тан), и свернула их в кокон солиды (или они сами свернулись), окружив его воздушным вихрем. Такой щит уводил атакующие заклинания по касающей, а при прямом попадании отбивал в самого Зорхира. Если бы не вездесущие призрачные хвосты Дайра и свойства Полигона, на нем бы живого места не осталось. Водяные стены, которыми мальчишка пытался раздавить скорлупу щита, тот просто испарял, а через водяное лассо беднягу шарахнуло молнией.
   - Обалдеть, - выдохнул он. - Ты действительно можешь вызывать молнии?
   Мурхе поморщилась. Тандеркэт сымпровизировала, как обычно, хотя девушка и просила её не высовываться.
   - Изредка, - проворчала в ответ, но и этого с головой хватило для победных криков и восторженных танцев Ёжика.
   Так и не пробив защиту Мурхе, водник оделся в высшую ледовую сферу[19] - неслабо для недоучки, - и предложил атаковать. Глинн стянула с себя щит, скрутила из него небольшой, но концентрированный вихрь и с воинственным криком: "лунатик-вьюжн!" - запустила в сторону мальчишки.
   Элитный щит снесло напрочь. Вместе с Дианиром, которого прокатило по травке арены до подножия зрительских трибун.
   - Ой, прости! - кинулась к нему Мурхе. - Я не ожидала, что такая убойная хрень получится.
   От поданной руки мальчишка отказался - встал сам, отряхнулся и высушил мокрую одежду, а затем неуловимым движением направил в сторону соперницы волну сырой силы, вреда не причинившей, но толкнувшей. И ноги Глинн заскользили по катку, в который Дин коварно превратил мокрую траву. Вскочив, разозлившаяся Заноза, запустила десяток вихрей с огненной начинкой, из которых до цели добрался лишь один. Да и тот не особо навредил, даже Дайру не пришлось вмешиваться. Зато через мгновение, она снова сидела в луже и хлопала глазами. Затем плюнула, натянула на себя свой щит, и стала нарезать круги вокруг противника, периодически швыряя в него то флашками, то своими "лунатиками", только поменьше, но тоже, неплохо пробивавшими при прямом попадании. Спасением от них было исключительно маневрирование.
   Я наблюдал и улыбался, было приятно видеть, как только освоившая Дар (Дары) Глинн успешно сопротивляется одному из сильнейших студентов Академии, тем более, что страдало, главным образом, его самолюбие. Самые удачные её выпады я сопровождал огненными цветами и мысленными криками "Браво!" "Ты мой герой!"
   Правда, горделивое: "моя школа", - звучало очень-очень тихо, ибо до сих пор я таких комбо не видел, и тем более не мог учить им Занозу.
   Впрочем, Зорхир, её все-таки щадил. Я заметил множество моментов, когда он мог уложить Мурхе на лопатки, но не делал этого. Глинн или слышала меня, или сама их замечала, но, кажется, злилась от этого ещё больше. И естественно допускала ещё больше ошибок. Но, в конце концов, взяла себя в руки. Молодец. Опыт - дело наживное. Да и, надеялся я, ей не придется промышлять боевой магией. Тьфу-тьфу, войн не предвиделось, а к границам с монстериями[20] я постараюсь её не подпускать. Да и в битве с монстрами мастерство дуэли - ни к чему. Там главное хороший щит и широкий массовый урон.
  
   Слабенький, как маг, Йож носился вокруг с кристаллами и записывал "эпический бой для потомков". Пару раз чуть не поймал рикошет, но бдительный Дайр перехватывал заклинания на подлете, вызывая бурный восторг рыжего.
   - О-о, какой момент! - восклицал он. - О-о, это просто протрясно!
   Мира же химичила с эфиром. Добыв из бездонного рюкзачка мольберт и краски, она рисовала. То ромашки, тут же материализовавшиеся бледными звездами в траве, на безудержную радость Дайра. То каких-то длинноволосых дев в разноцветных многослойных халатах, воздушных, летящих, казалось они одеты в цветной ветер. Срываясь с холста, они некоторое время носились по Полигону, пока не рассыпались искристым крошевом Дайру на поживу. Были там и многохвостые лисы, вроде той, что эфирщица изобразила в свой первый приход сюда, и невероятные по хрупкости и утончённости узоры, причудливо преломлявшие свет луны, поднимаясь под купол, а бабочки - пестрые и однотонные, мелкие и огромные - взлетали ввысь едва ли не за каждым взмахом кисти чудесной художницы.
   Взмокший член-корреспондент просто рвался на части, стремясь запечатлить и эту феерию, и не менее фееричную дуэль.
   Даа...
   Пожалуй, с таким шоу незазорно выступать на главной столичной арене...
  
   Неудивительно, что спать мы решили прямо на Полигоне. Страж, добрейшей души существо, открыл какую-то подсобку и притащил в зубах пару одеял, остальные -ребята взяли сами и устроились на короткую ночёвку под почти открытым небом.
   Романтика, угу.
   А утром, отчаянно зевая, выдвинулись в Академию.
  
   ***
  
   Когда Мурхе приподоконилась и начала закрепляться, меня посетило глубокое чувство дежавю. Хотя, в общем, я и согласился с её доводами, всё же не понимал, зачем нам опять заходить через окно. Чтобы позлить хозяина?
   - Если мы, действительно ему нужны, то не всё ли равно, как мы зайдем? А так мы быстрее это поймем - это раз. Получим возможность бежать в один рывок, а не в десяток, или сколько там дверей до кабинета Дока, - два, - перечисляла Глинн шепотом "веские" доводы, попутно снимая запирающие заклятия на окне. - К тому же так мы сразу попадаем в кабинет, а не маринуемся у порога.
   "Признайся, ты просто разучилась ходить через двери".
   - К ректору - точно. Ни разу через двери к нему не ходила.
   "Так говоришь, будто через окно каждый день наведывалась".
   -Ха!
   "Нам все равно спускаться в подвалы - так зачем нам на третий?" - не унимался я.
   - В подвалы ведет отдельная лестница - из кабинета Дока, и тебе, мой пронырливый друг, как никому другому, должно быть это известно.
   Известно, да. Но мне почему-то было не по себе.
   - К тому же, кто нам откроет? Леди Ша пользуется своим ключом, и на моей памяти иным образом эта дверь не отворялась как минимум пару лет.
   Всё верно, но меня не отпускало назойливое неприятное чувство, и когда я понял что это гшивров стыд(!) - да, мне было банально стыдно являться пред очи своего бывшего учителя, как жалкий вор(!), - я плюнул и согласился поддержать традицию нетрадиционного проникновения.
   - Жалкий?! - возмутилась шепотом девчонка. - Да ты имеешь дело с лучшим вором Кантополя!
   "Даже так?"
   - Ой!.. Я что это сказала? - пискнула она, и с досадой просипела: - Глиинн.
   "Опять мелкая прорывается?" - хмыкнул я.
   Значит, лучший вор? А я думал обыкновенный. Хотя обыкновенного - или давно загребли бы в гильдию, или изгнали из города. Как вольный наёмник, может цениться только виртуоз своего дела. Я покосился на увлеченно шепчущую свою абракадабру и кракозябру девушку, совершающую пассы над зачарованным окном.
   - Кстати, нас ждали, - отвлекая меня от темы, сообщила она.
   "С чего вывод?"
   - Заклинания на запорах те же. Надежные, конечно, но однажды уже мною взломанные.
   "Ну, да, я бы сменил, если бы не хотел тебя видеть снова".
   - Вопрос только - зачем нас ждут? - прошептала девушка, протискиваясь в приоткрытое окно.
   "Вопрос хороший".
   - Могу ответить, дорогая гостья.
   "А! Гшывр! Нельзя же так пугать!" - усилие, какого стоило мне удержаться на месте и не сигануть с плеча занозы наружу, непередаваемо. Мы, в общем-то, и не планировали скрытного проникновения, как раз на встречу с Доком и рассчитывая, но надеялись, что успеем войти и осмотреться - Дайр уверял что хозяин шарится в подвале и пара минут в запасе есть.
   "Вот чудовище! При встрече - хвосты ощипаю!"
   Чудовище что-то такое провыло, то ли матерное, то ли ехидное. Изменник. А мы-то его на Полигоне развлекали. И главное, как умеет в доверие втираться. Второй раз обманул!
   Глинн тоже дернулась бежать, но, уже просунув руку в окно - и почти вывалившись из него, - замерла и медленно втянулась обратно. Неужели её Док скрутил магией? Я вроде никаких заклинаний не ощутил.
   - С добрым утром, д... профессор, - несколько нервно поздоровалась девушка, настороженно вглядываясь в темный угол, где в прошлый раз мы обнаружили логово Дока. - Решили не запирать меня в этот раз?
   - Бесполезная трата сил, всё равно порвешь путы - ищи тебя потом, - донеслось скаредное, неожиданно с другой стороны - от письменного стола.
   Глинн резко обернулась, но и там никого не увидела.
   - В прошлый раз мы с вами так и не поговорили, а жаль, - тем временем сокрушался невидимый собеседник, перейдя на официальное вы. Теперь от лаборатории. - Кстати, вы не в курсе, что в гости принято ходить через двери. Не поверите, весьма удобный способ.
   - Не в данном случае, - Мурхе почесала затылок, уставившись в потолок, словно ожидала, что в следующий раз голос донесется именно оттуда.
   А через мгновение в паре метров от нас разряды очертили мужскую фигуру. Сияющей сетью они поднялись до макушки обнаруженного невидимки, затем взметнулись к потолку, где материализовались в серебристую Тандеркэт. Миг - и она свалилась на голову хозяина помещения, пошатнувшегося скорей от неожиданности, чем от её веса - откуда вес у бесплотной молнии? - а оттуда спрыгнула к Глинн. Кошатина размером с молодую пантеру скромно спряталась за спину девушки, лишь искоса поглядывала на мужика с дымящимися темными, несмотря на пробивающуюся седину, волосами. Мужик без тени такта, или тем паче скромности, разглядывал кошку, не спеша метаться или гасить местами тлеющую мантию. И на того жуткого, лохматого и седого типа с горящими глазами, что пытался поймать нас в прошлый раз, он походил меньше всего. Хотя, неправда. У этого тоже горели глаза.
   - Дежавю, - пробормотала Заноза.
   "Вообще не похож", - не согласился я. Хотя как раз Дока я в нём узнал. Такого, каким он был при первой нашей встрече. Сколько? Пять? Восемь лет тому?
   - Разве вы не в курсе, - повторяя манерный тон ректора, спросила Глинн, - что скрываться от гостей за иллюзиями - моветон?
   - Ой, кто бы говорил, - неожиданно тепло и совершенно неаристократически хмыкнул Док. - Чаю?
   И весело рассмеялся, глядя на растерявшуюся Мурхе.
  
   ***
  
   Лине очень сильно захотелось выпрыгнуть в окно и улететь на край света. На всякий случай. Было что-то в смехе ри-Кройзиса такое, отчего разом вспомнились и легенды о безумном ректоре, и сомнения Дайра насчет этого. А ведь, наслушавшись Ворона, она почти поверила, что Док лишь прикидывался безумцем.
   Собственно, почему прикидывался? Сам-то он сказывался просто слишком занятым. И даже исполнял кое-какие обязанности - носила же ему на визу бумаги Жюли ри-Шайталь. О безумии же говорили, именно, что легенды. Нынешний внешний вид его тоже убеждал в респектабельности: никакой дремучей бороды, засаленных патл, замызганной древней пижамы. Если бы не выходка Тандеркет, прожегшая сотню мелких дырочек на серой мантии и слегка проредившая шевелюру, он смотрелся бы импозантным ученым, даже не старым - лет сорок по меркам бездарей. С дырявой мантией, чадящей дымками, это был - ученый после неудачного эксперимента.
   - Дежавю, - глядя на это зрелище, подумала она, и, кажется даже, вслух.
   В таком виде Док был до боли похож на её маньяка с крыши. Разве что черты грубее, четче прорисованы. С отпечатком жесткости и высокомерия: более тонкие губы, наверняка часто сжимаемые в нитку при недовольстве, более широкий нос - вот уж чьи крылья способны в ярости трепетать; каштановая короткая бородка с проседью - не недельная щетина, как у её маньяка, а аккуратно выбритая в форме якоря. Хотя - битая разрядами - она местами подгорела, но с тонкими усами смотрелась вполне щегольски.
   Весьма приличный ученый маг, сильный, опасный.
   Вот только смех.
   Смех был неестественным, заставлявшим напрягаться и пятиться, хотя особо и некуда - разве что в окно, в самом деле. Фиш тоже заметил нотки истеричности в веселье Дока и забеспокоился. От последнего рывка Лину удерживало только то, что ректор так и не попытался её запереть - оконный проем был свободен от заклинаний.
   Док вдруг резко успокоился, похоже, заметив маневр девушки, готовой бежать в любой момент, переменился в лице - куда только девалась высокомерная гримаса? - и засуетился над чайными принадлежностями.
   - Тебе какой? Черный, зеленый, красный? Молока добавить? Сахару? Да... да, где-то у меня точно был сахар, - забормотал он. Воду он вскипятил в стеклянной колбе емкостью литра полтора. В соседней колбе вяло пузырилась ядовито-розовая субстанция. А поиск сахара Док начал с подозрительных коробочек с ингредиентами. - Нет, не то... мм... тьфу, гадость какая... Ой, прости, юная леди, - профессор оглянулся на девушку и неловко поправил на носу темные круглые очки - когда только успел нацепить? Очень темные. Они полностью скрывали глаза и бушующий в них огонь. - Вот, я нашел... сахар.
   Глинн показалось, что это была та самая баночка, после проб содержимого которой уважаемый ректор отплевывался, и поспешила отказаться от сахара. И от чая, на всякий случай. И вскоре поняла, что не зря. Мужчина снова потянулся к импровизированному чайнику и повернулся, держа в руках серебряный поднос с пятью тончайшей работы фарфоровыми чашками, наполненными дымящейся жидкостью. Разного цвета. И если чёрную, вязкую даже на вид, - можно было принять за исключительно крепкий чай, а мутно-белесую с коричневатыми разводами - за чай с молоком, то красная, как маков цвет и изумрудная, что вешняя листва, и да, ещё ядовито-розовая - с чаем и, вообще, с известными в этом мире напитками никак не ассоциировались.
   - Ты, правда, не будешь чай? - губы мужчины дрогнули, уголки их поползли вниз, а брови наоборот потянулись вверх внутренней частью, складываясь печальным домиком.
   "Только плакать не надо!" - поймала Лина ворчливое мнение Фиша, удивительным образом совпадавшее с её собственным.
   И тем неожиданней оказалась атака. За окном взрыкнул Дайр, но на правильную трактовку сигнала времени не нашлось.
   Яростное пламя рванулось из груди ректора гигантским огненным змеем и мгновенно обвило девушку. И хлещущую искрами кошку. И ринувшегося ей на помощь Лисса.
   "Офигеть, - мельком подумала Лина, заметив этот порыв, - а меня кто защищать будет?" - Но еще через миг ей стало не до того, что её Хранители как-то излишне увлеклись друг другом.
   Как Док подходил, девушка не заметила. Казалось, он таки освоил искусство телепорта. И теперь, глядя глаза в глаза, едва не касаясь кончиком носа её собственного, для чего ему пришлось склониться и нависнуть над ней, ри-Кройзис прошипел:
   - Сскажжи, мне дитя, раз ужж разум вернулся к тебе, что ты знаешь о Шшенноне? Ты же любила его, маленькая ззлодейка. Что ты ссс ним сделала?
   И в этот момент ни у Фиша, ни у неё самой, не осталось сомнений: Леон ри-Кройзис безумен. И очень, очень опасен.
   Душа Лины упала в пятки. И встретилась там с паникующей Глиннтиан.
   "Нет! Нет! Он не может знать! Он блефует! Скажи ему, что я не виновата!!!"
   Кстати, ноздри ректора действительно трепетали. Казалось, вот-вот из них вырвется пламя и он... взлетит.
   "Погоди, в чем не виновата-то? Что ты хочешь этим сказать?"
   Но Док не дал вытрясти ответ из мелкой, ухватив девушку за плечи - ткань под горячими ладонями начала тлеть. Пламя бушевало в его в глазах, обжигая её собственные, но зажмуриться не получалось. В глаза, словно вставили спички - зажженные. Через этот контакт ректор вламывался в мозг, ощущение отдаленно напоминало вторжение Крис-Крыса в голову хомяка. Только больнее в десятки раз.
   "Угу, я ему очень дорога", - вспыхнула жалкая мысль и тут же растаяла. И ведь объяснить ничего невозможно, и воспротивиться натиску не получается - тело парализовало, а все силы уходили на защиту мыслей - слишком много опасных секретов хранилось в их с Глинн голове.
   Сколько времени продлилась эта пытка - было непонятно. Казалось, вечность. Но страх умеет растягивать ощущения.
   Когда всё внезапно прекратилось, Лина ещё с минуту стояла, не в силах вздохнуть или пошевелиться, или открыть слезящиеся глаза, в которые словно соли насыпали. Вместе с перцем. Невероятным усилием воли она окружила себя щитом огненной солиды, хотя сейчас предпочла бы окунуться в прорубь или одеться в ледовую сферу, как Дианир, и только странный грохот заставил посмотреть на мир. Сфокусировалась она тоже не сразу, зато, когда разглядела источники шума, не удержалась от нервного смешка.
   Хомяк верхом на Лиссе носился по кабинету с воинственным писком - благо тут было, где развернуться и разгуляться. Позади, мерцая, как сбоящая голограмма, зигзагами металась Тандеркэт, периодически отстреливаясь молниями. За ними вился огненный элементаль ректора - длинный красный змей о множестве лап - сосчитать их Лина даже не пыталась, - с пышущей жаром чешуей и весьма агрессивным хвостом, добивающим всё, что не попало под лапы Хранителей и его собственные. Зубастая пасть то и дело щелкала у кошачьего хвоста - чем-то Танечка ему не приглянулась (или приглянулась) - и змей повторял именно её маневры, отвлекаясь на Лисса с Фишем, лишь когда тот неприцельно швырялся флашками. Пылающая грива, скрывавшая большую часть морды рептилии и украшавшая спину вместо гребня, рвалась на части, и клубами огня некоторое время неслась следом, а потом по инерции вылетала из потока воздуха и впивалась в стены, шторы, шкафы с ингредиентами и книжные полки, столы, а также в пол и потолок.
   По центру кружились бумаги и паленый пух из подушек дока, воняло реактивами и гарью, Всё, что могло биться, казалось, уже было разбито, но эти "эфемерные" создания находили всё новые и новые жертвы, гвалт стоял катастрофический, а от полноценного пожара спасал лишь сидевший на подоконнике Страж. Его бесцветная шкура, отражая всполохи творящегося вокруг безумия, казалась рыжей, хвосты, напитавшиеся огнем, сами были похожи на языки пламени, а выражение его морды оказалось просто бесценно: явно радостный оскал, зеленые очи, светившиеся непередаваемым удовольствием, торчавшие столбиком уши, прижимавшиеся к вискам при особенно немузыкальном дребезге. Словно почувствовав на себе взгляд девушки, Дайр ей подмигнул.
   Лина приподняла левую бровь. На мгновение показалось, что на неё, лукаво улыбаясь, смотрит человек. Сморгнув - глаза все ещё слезились, немудрено поймать глюк, - девушка увидела нормального ревуна, впрочем, всё такого же веселенького: он даже пританцовывал передними лапами, кроша когтями подоконник.
   Вяло подивившись его поведению, Лина ещё раз огляделась: не оставляло ощущение, что чего-то в этом бедламе не хватает. Или кого-то.
   - Блин, куда он подевался опять? - девушка уже целенаправленно поискала взглядом безумного гения, его отсутствие заставляло нервничать, хотя при желании он бы уже давно её поджарил.
   Хранители с Фишем к раскрытому окну не рвались, из-за Дайра ли, перекрывшего выход, или из-за временной недееспособности Лины. Сама девушка стояла посреди комнаты, и служила своеобразным эпицентром смерча из её хранителей и элементаля ри-Кройзиса.
   "Надо уходить, как-то переоценили мы адекватность ректора".
   - Дайр, выпустишь нас? - едва слышно спросила она у Стража, но тот услышал, снова глянул на неё и задумчиво кивнул, чуть склоняя голову в сторону. Не поймешь - то ли, да, выпущу, то ли придумай что-то другое. Но на гадания времени не было, в голове словно горел фитиль, и огонек, скворча, подбирался к крупным запасам взрывчатки.
   - Филипп! - заорала она, когда хомяк был ближе всего: - Сюда! - и приготовилась сигать в окно прямо сквозь Стража. Если он согласен их выпустить - растуманится.
   Но зато Ф. и Ш. оказался не готов реагировать на полное имя, проскакав на Лиссе мимо и с грохотом опрокинув очередной стеллаж. Змея занесло на повороте, и он уронил соседний, шатавшийся из-за оттолкнувшейся от него Тандеркэт - для маленького бесплотного создания, каким её почему-то считал Фиш, она была слишком материальной. А потом воцарилась тишина, на краткий миг перелета к очередному несчастному шкафчику, но этого мига хватило, чтобы болезненно обостренное внимание уловило звяканье в противоположной от шумной компании стороне.
   Лина крутанулась на месте, уставившись на чайный столик, стоявший в уголке между спальной частью и рабочим столом. Рядом примостилась пара пестрых кресел, и этот уютный гарнитур оказался подозрительно не тронут всеобщей разрухой, даже поднос с чашками стоял на столике, как ни в чём не бывало, и девушка поморщилась, пытаясь вспомнить, когда его успели туда поставить. Но самым интересным было то, что красная жидкость, здорово смахивавшая на кровь из прошлой жизни, покачивалась, да и уровень её в чашке заметно снизился. Прищурившись, Лина всмотрелась в узор спинки кресла, от которого рябило в глазах, и без того ловивших зайчиков после недавнего контакта с пылающими очами ректора. Но когда перед лицом пронеслась шайка-лейка с хомячьим гиканьем и треском электрических разрядов, на кресле обнаружился мирно попивающий чай Леон ри-Кройзис. Мантия его была такой же пестрой, как кресло, но постепенно блекла и серела.
   Приглашающим жестом ректор указал на соседнее кресло и улыбнулся - очень мило, даже слегка застенчиво, стиснув губы, уголки которых подрагивали. И взгляд больших прищуренных глаз при этом стал хитрым-хитрым, и пламя в них больше не плескалось
   Лину пробил озноб. Хренов ректор опять сменил личину, и этот хоровод образов выбивал из колеи, не давал связно мыслить, вызывая подспудное желание убежать прочь. Хотя почему подспудное? Желание оказаться подальше от этого опасного человека было весьма явным. Но в то же время - очень хотелось понять, что же у него в голове.
   Девушка осторожно приблизилась, стараясь не упускать из вида ректора-хамелеона. Казалось, стоит отвести взгляд - и он снова исчезнет. Или появится рядом и влезет раскаленными клещами в голову. Как назло, Фил и хранители были заняты игрой "укуси товарища за хвост". А без них Лина чувствовала себя обнаженной, прекрасно осознавая, что огненная солида - не будет помехой для сильнейшего в мире безумца.
   - Отзовите вашего дракона... пожалуйста, - голос все-таки дрогнул. Сохранять хорошую мину в этой игре было непросто. Ещё аукались последствия ужасающего давления при попытке ментального взлома, и дико болели глаза - моргать она тоже не хотела, опасаясь манипуляций собеседника.
   - Пусть поиграют, видишь - им весело, - ответил ректор бархатистым, обволакивающим сознание голосом. По спине девушки снова промчался строй мурашек, от которых она вздрогнула, и все-таки сморгнула - и по горячим щекам покатились слезы.
   Она не ошиблась, закрывать глаза не стоило. Жуткий тип оказался перед ней в мгновение ока. Лина отшатнулась, и едва не упала, наступив на какую-то мелочь из рассыпанного по полу хлама, но её поддержало что-то мягкое и упругое. Нервно обернувшись, она обнаружила, что это пара Дайровых хвостов, все ещё рыжих в отсветах пламени. И на удивление не колючих, а - пушистых. Но разобраться с этой странностью ей не дали, и девушка только успела сообразить, что Дайр их не выпустит. Что это именно он заманил их сюда, возможно, отрабатывая хозяйский приказ. На душе стало паршиво и гадко. Всё-таки она не прекращала верить в его дружбу, но теперь...
   Всё не то, чем кажется? - печально подумала Лина, прежде чем её коснулись горячие руки хозяина призрачного злыдня.
  
   ***
  
   Когда Док явил нам всю глубину своей невменяемости, попытавшись взломать сознание Мурхе, я понял, что дело плохо, а наши надежды наивны и несбыточны. "Интрарэссэ" - заклинание запретное. И ведь именно Док рассказывал мне о нем, и именно он предостерегал от него.
   Сильные маги и ессеты могут и без специальных заклинаний улавливать поверхностные мысли, верней их отголоски и оттенки. Например, легко могут отличить ложь от правды, вычислить волнение и даже его причину, понять чего человеку очень хочется, или узнать его под иллюзией. Но, чем сильнее маг, тем сложней его "прочитать", и в случае подозрения в тяжком преступлении, Монархом высочайше дозволяется произвести взлом, вход в мысли - Интрарэссэ. Вход - в прямом смысле слова: чтец проникает в голову читаемого. При этом оба ощущают дикий дискомфорт, а читаемый - ещё и боль, и чем больше сопротивляется, тем ему больнее.
   А в том, что Заноза будет упираться, я не сомневался, достаточно вспомнить, как она силой воли остановила собственный срыв в подземельях Крис-Крыса.
   И мне опять приходилось беспомощно наблюдать, как страдает моя девочка.
   Нет, сбить заклинание не составило бы труда, достаточно разорвать контакт, нарушить концентрацию Дока. Например, укусить, грохнуть чем-нибудь, - да хотя бы тем же подносом с чашками, плавно плывущим в сторону чайного столика. Даже просто помельтешить рядом.
   Но допустимо это только в том случае, если проникновение ещё не состоялось. И, увы, предугадать, в какой миг ректор сломает Глинн, было невозможно. А стоит сбить чтеца, когда он уже шарит в голове жертвы - и на выходе имеем два трупа. Один моментальный, с натуральной кашей в голове, второй - отсроченный, как минимум, лишенный магии бездарь, как максимум - овощ без души. И сложно сказать, что хуже. Док очень рисковал, ведь в комнате с открытым окном, с хомячком на плече читаемой, с парой непонятных тварей у неё в подчинении, шансы отвлечься слишком высоки. Если ему не жаль девушку, то, как минимум, о себе он должен был подумать.
   А самое обидное было в том, что ему нужен был я. Вернее Шеннон, но свихнувшийся гений не дал Глинн времени на ответ, сразу пойдя напролом.
   Он давил на неё всей мощью, так, что даже меня бросало в жар, и звенело в ушах. Девчонка держалась, нарываясь на все большую боль, мгновения утекали, и я катастрофически сожалел о каждом упущенном, но ничего не делал. Лишь пытался заговорить с ней, дать подсказку, надеясь, что она сможет услышать. Спастись от полного взлома можно - если выложить на поверхность то, что интересует чтеца - если он не вандал и не садист, то удовлетворится тем, что узнал, и выпустит жертву.
   Когда в проеме окна мелькнула тень Дайра, я подумал, что это конец, но Док ничего не заметил и не сбился.
   "Фух, хвала Безымянному, - в тот момент я был готов вознести хвалу даже мифическим демонам. А этого конкретного монстра хотелось расцеловать. - Не время расслабляться. Помоги", - и я объяснил, прикасаясь к протянутому хвосту друга, что нужно сделать.
   Если незаметно ослабить чтеца, которой до сих пор не пробил жертву, то он уже наверняка не сможет этого сделать.
   Дайр направил хвосты в сторону Дока, но не коснулся его. Через миг монстр заворчал, а я увидел, как засветились от впитанной силы призрачные нити, опутавшие ректора, давление Интрарэссэ ослабло, и я сейчас же укусил сжимавшую плечо девушки руку. Док дернулся, теряя контакт с жертвой, глянул на меня, как на зловредную букашку, и бросил в меня самое дурацкое из всех возможных заклятие - инанэ. Заклятие бессмысленности. Правда, попал не сразу, сначала зацепив Тан, затем и свою гривастую огненную многоножку, но третий заряд таки настиг цель. И меня накрыло.
   Инанэ - слабенькое заклятие, импульс, сбивающий с мысли, но для зверька, для моей хомячьей сущности...
   В мозгу осталось только стремление сбежать, и я куда-то поскакал. В какой-то момент меня подхватил Лисс, за нами следом увязалась Тан, за ней - многоножка, и началась веселая гонка, без смысла, зато с шумом и пылью.
  
   ***
  
   - Филипп!
   Голос был громким и очень знакомым, как и само слово, врезавшееся в мозг, и начавшее вытравливать последствия инанэ. Грохот падающей мебели тоже слегка отрезвил, теперь я начал понимать, что происходит, поражаясь бардаку, что творился вокруг, и добавляя к нему все новые штрихи. Увы, остановить пошедшее в разнос тело мне не удавалось, как и связаться с моим "скакуном". Может Лисса тоже угостили безуминкой, после меня?
   Периодически в поле зрения попадала Мурхе, сначала стоящая посреди кабинета, затем переместившаяся ближе к письменному столу. Потом рядом с ней оказался ректор, и меня бросило в дрожь, от осознания, что она в опасности, а я маюсь дурью. Снова - бессилен. Ррр!
   А затем к ней подлетел многохвостый зверь, рыжий, как степной пожар. Глинн оглянулась на него, и в глазах её, в дрогнувших губах, было столько боли, что я рванулся к ней, сбросив путы. Лисс послушно выскользнул из круга безумия - Тан и Докова многоножка, уже не отвлекаясь на нас, продолжили феерические салочки.
   Зверь, обвивший Глинн хвостами, обернулся ко мне, сверкая зелеными очами, и я его узнал. Узнал исключительно по взгляду, ибо не изменился разве что каркас: ушастая морда, длинное поджарое туловище, четыре лапы, девять змеящихся хвостов...
   Дайр дернул ухом, подмигнул мне левым глазом и отвернулся. Тело Стража было покрыто пушистой серой шерстью - рыжина оказалась лишь отблесками огня. Но раздумывать над метаморфозами ревуна было некогда - безумец снова схватил Глинн за плечи. Я рванулся вперёд и зарычал:
   - "Рруки прррочь!"
   Вряд ли ректор расслышал мысль, но сам рык звучал отлично, как хомячок, я мог собой гордиться. Я запрыгнул на плечо девушки, и она придержала меня рукой, Лисс присел рядом с преображенным Дайром, настороженно зыркая на его хозяина.
   Тот глянул на меня, дернув бровью, мазнул взглядом по Лиссу и обратил взор на Мурхе. Подозрительно добрый взор.
   - Не плачь, девочка, все будет хорошо, - проворковал ректор. - Зря от чая отказываешься. Он, конечно, смотрится чудно, но дивно восстанавливает силы, а ты выглядишь изможденной.
   "Оборзеть, с чего бы это? - возмутился я. - Уж не потому ли, что ты только что чуть не выжег ей мозг?"
   Глинн нервно хихикнула и, поддерживаемая под локоток заботливым садистом, прошла к креслу у столика.
   - Вот, выпей чайку, - Док протянул ей чашку с розовой гадостью: - Мой собственный рецепт.
   "Экспериментальный, небось. Лучше не пей!" - совет был дельный, но Мурхе не послушалась, пригубив "чаёк". Я тоже сунул нос в чашку: знакомых отрав не учуял, но все равно запах был мерзостный. Вкус, видимо, тоже - сделав один лишь глоток, Глинн осталась сидеть, грея чашку в руках.
   - Ну как? - с нездоровым блеском угольно-черных глаз поинтересовался ректор.
   - Спасибо, мне лучше.
   - Отлично, - он потер ладошки. - Значит получилось.
   "Гшывр, мне даже страшно спрашивать, что было бы, если б "не получилось".
   - Ну что, малыш, расскажешь дедушке о том, что ему интересно? Я же вижу, тебе есть, что сказать, - "дедушка" склонил голову, прямо как Дайр. Дайр, впрочем, тоже склонил - хозяину на колени - и явственно ухмылялся. Предатель.
   Предатель сверкнул на меня взглядом и запустил ромашковое поле, мазнув по спине невидимым хвостом.
   "Я и так вижу, что ты доволен до непристойности" - фыркнул я.
   Впрочем, злиться на то существо, в которое превратился наш ходячий ежистый скелет, было сложно. Слишком милой оказалась его пушистая рожица, длинная, с темным аккуратным носиком, окруженным подрагивающими вибриссами, с большими ушами, чутко ловящими звуки. Лохматые хвосты вились серым костром, периодически оглаживая ноги ректора и Глинн, иногда вздымаясь вверх, отлавливая молнии и сгустки огня, летевшие в нашу сторону от резвящихся стихийных зверей. Миндалевидные очи прекрасного монстра излучали безмятежное счастье, которое, впрочем, не могло укрыть хитрость, таившуюся в зеленой глубине.
   - Говорите, вы видите, что мне есть, что сказать?.. - хрипловато начала Глинн. - Вам об этом Дайр сообщил?
   - Сообщил? Нет. Таких подробностей он рассказать не может.
   "Неужели Дайр не соврал нам, говоря, что с хозяином он не общается?"
   Помянутый зверь смерил меня укоризненным взглядом исключительно честных глаз.
   - И ты знаешь его имя? - Док прищурился.
   - Не я одна его знаю...
   - Тебе Шеннон его сообщил?
   - Хм... да, можно и так сказать.
   А я задумался. Ведь Дайр никак не мог мне его поведать, только не картинками. Я покопался в памяти, и понял, что просто знал, как зовут Стража. А потом вспомнил, как учитель знакомил меня с ним. Так вот почему Дайр так легко пошел на контакт, - я взглянул на монстра, и тот кивнул, довольно прикрыв глаза и плеснув ещё немного ромашек. Похоже, с новым обликом он усовершенствовал и способ общения. Раньше нужно было касаться его материальной части, и лучше головы. Сейчас он легко передавал картинки через призрачные хвосты.
   - Так с чем же ты пришла ко мне? - Док пристально глядел на Мурхе, но языки пламени покинули его глаза.
   - Дайру грозит опасность! - кажется, девушка решила чуть оттянуть разговор обо мне, может, просто понимала, что если мы займемся Шенноном - то о Дайре можем и не вспомнить.
   - Странная забота о чужом слуге, - хмыкнул ректор, принимая смену темы, а Дайр прянул усами, скептически покосившись на "хозяина", отчего у меня зародились смутные сомнения, что не все так просто в их договоре. - Но, допустим. И откуда такие выводы.
   - Вы ведь знаете, что столичного ревуна уничтожили? Что он свихнулся...
   - Знаю. И ничуть не удивлен, ни первому, ни второму.
   - Вы же понимаете, что Волкано теперь не простит вам существование Дайра?
   Док пренебрежительно хмыкнул.
   - Зря смеетесь. Совет магов с группой поддержки уже в пути, а сам Глава может их даже обогнать.
   - Да ни за что в жизни. Он нас с Дайром слишком боится для встреч с глазу на глаз, - самодовольная улыбка ректора стала ещё шире, а Страж согласно качнул парой хвостов.
   - Ладно, сам он не приедет, но с Советом магов...
   - Анаис ничего не сможет сделать против Дайра, ни сам, ни со своей подтанцовкой. Мне даже вмешиваться не придется. Как минимум, потому, что Дайр - уже не ревун.
   'Что?'
   - Что?
   - Раз уж ты так много знаешь, может, тебе известно и то, как выглядит шедевр таксидермиста в музее АСЭф?
   - На словах. Но ясно, что там выставлена подделка, - осторожно заметила Глинн.
   - Увы, нет. Чучело настоящее. Несчастную тварь, в самом деле, уморили честно заговоренной сталью или серебром, или он сам подох - не суть. Но знаешь ли ты, что при первой нашей с Дайром встрече, он выглядел так же?
   'Что?'
   - Что? - снова изумились мы, а Дайр скучающе зевнул и зажмурился, Док неуверенно почесал его за ухом.
   - У нас с ним договор без подчинения. Потому он порой позволяет себе некоторые вольности, например, пить мою внутреннюю силу.
   Дайр на это обвинение чуть дернул мордой, клацнув зубами, словно отгоняя назойливую муху, и закатил глаза к потолку.
   - Ладно-ладно, признаю, я погорячился, - Док потрепал 'слуге' загривок, - и ты поступил правильно, но... в договоре я не разрешал пить меня, если помнишь. - Дайр оскалился - получилась весьма вольная копия улыбки. - А уж служить другому... Хотя был один человек, которому я тебя представлял, как возможного хозяина.
   'Угу, я'.
   - Мы с Дайром скорее дружили, - осторожно уточнила Глинн, и серый пушистый хвост мазнул её по колену.
   - Пусть так, - согласился Док, - но ты же, наверное, помнишь особенности типового договора с магическими существами, их у вас читали на первом курсе.
   - Я освежила, не так давно. Договором этот документ называется зря. Потому что одна сторона его лишена доброй воли. Существо, связанное таким договором, будет или слугой с четким расписанием обязанностей, или рабом. С последним вообще, как, хм, с мурхе, каждый жизненный шаг оговаривается. А при нарушении условий - смерть. Но опять же только для существа. Хозяин может нарушить договор и поймать откат, неприятно, но не фатально.
   Док довольно кивнул.
   - Отлично, матчасть знаешь. А знаешь, какой подвох у рабского подчинения? Почему слуги все-таки лучше?
   - Рабы бунтуют?
   - А ещё?
   - Дохнут из-за неучтенных договором жизненных факторов? Когда, что не разрешено - запрещено, и твари гибнут от голода, холода, комаров и прочей ерунды...
   - Именно. Отлично, девочка. Приноси зачетку, - Док растянул губы в довольной улыбке. - Наше соглашение с Дайром не имеет с такими договорами ничего общего. Если, честно, - он склонился к Глинн через столик, отчего кончик шнурка с ворота рубахи макнулся в чашку с красным 'чаем', - я не уверен... - тут ректор помедлил, и покосился на безмятежно жмурившегося Дайра: - А ты закрой уши, тебе такое слушать нельзя.
   Странный зверь неотрывая глаз развернул уши назад, и показал кончик зеленого языка, покачав перед носом пушистым хвостом.
   Док хмыкнул:
   - Так вот, я не уверен, что по этому соглашению - я ему хоть сколько-нибудь хозяин.
   Глинн от неожиданности даже пригубила 'чаёк', а я заворожено наблюдал, как дымится смоченный в красном чае шнурок.
   - Как же так получилось? - девушка поморщилась и отставила чашку в сторону, от греха подальше.
   - Ну, началось с того, что один молодой маг, очень сильный, но глупый... а глупость почти всегда гуляет под ручку с силой и молодостью, да, - Док хмыкнул и многозначительно подмигнул Глинн. - В общем, решил он поймать ревуна, сочтя известные свойства сей твари полезными в своей работе. В то время на болотах как раз завелся один, очень тревоживший местных жителей. Ко всем прочим достоинствам и недостаткам, наш маг был исключительно самоуверен, и на знатную охоту он пошел один, обвешался амулетами-накопителями, и рассуждал он так: тут главное до самого ревуна подобраться и, так сказать, поговорить. Совсем глупый маг был, в общем.
   - Вы же о себе рассказываете, да? - рука девушки потянулась к чашке. Но как раз в этот момент шнурок ректора вспыхнул, и тот, досадливо поведя бровью, затушил огонек, как фитиль. Пить чай Глинн передумала.
   А рассказ действительно был о нашем самокритичном ректоре.
   Рассказ был длинным, перемежался чудными выходками Дока, возвращением Тандеркэт и многоногого змея, чаепитием - наконец-то был заварен нормальный чай, а через пищевой лифт нам доставили торт и блины с моим любимым вишнёвым вареньем.
   В итоге, посиделки оказались на диво теплыми и приятными, Мурхе расслабилась и много смеялась, Тан перестала дергаться на каждое движение Дока, уменьшилась в размерах до молодого котенка и играла с хвостами Дайра, порой задирая и Лисса, но тот сидел рядом с нами, удивительно серьезный и благоразумный. Похоже, старался произвести хорошее впечатление.
   А Дайр...
   Никто не знал, откуда взялся ревун в местных болотах.
   В наше время призрачные злыдни остались лишь в дремучих болотах, вдали от человеческого жилья, не высовываясь за пределы своих владений, неизвестно, как размножались, считаясь исчезающим видом волшебных существ[21]. Уж очень ценимы алхимиками их когти и язык. Хотя убить ревуна непросто, но способы все же были, и матёрые охотники периодически собирали ватаги жадных смертников. Главное, всем запастись энергией и подобраться к логову - свой остров ревун никогда не покидает и защищает до последнего. Идеально, если к тому моменту, несчастный монстр опьянеет от силы, тогда он не сможет нормально защищаться и у 'смертников' появляется шанс выжить (зачастую, в том числе из ума). Возвращаются из таких рейдов только охотник и один-два счастливчика, но на гонорар охотники не скупятся, даже, выделяют долю семьям погибших наемников. Иначе их шарашку быстро бы прикрыли, а так - жалующихся нет - значит всё спокойно.
   Но наш ревун отличался умом и сообразительностью, и даже некоторым чувством юмора. Простых селян он лишь слегка трепал, но никого не убил, а маленькая девочка, заблудившаяся в лесу, убеждала, что "зеленая бука" вывела её из болота. Ребенку не поверили, конечно, и проверять не стали, но слухами земля полнилась. Дошли они и до охотников. Первый собрал ватагу из местных балбесов, но с болот не вернулся. В отличие от балбесов: помятые, грязные, словно пожеванные акулазом [22] (сухопутная акула, морской монстр), они выползали из болотистого леса в течение трех дней, но выжили все.
   Второго охотника ри-Кройзис дожидаться не стал. План был прост: перекормить ревуна из накопителей, да и своей силы было не занимать...
   -... в отличие от ума, хе-хе...
   ...и, подобравшись вплотную, связать заклинанием 'не навреди'. А потом пообщаться - и договориться. Как он собирается 'говорить' с монстром, молодой маг не знал, но надеялся разобраться по обстоятельствам. Определив приблизительно место логова ревуна, из которого тот не уйдет, Леон ри-Кройзис допустил первую ошибку. Прикинув необходимое количество энергии и понадеявшись, что после недавней охоты тварь и так сыта, - он допустил вторую.
   - Этот паршивец, - Док потрепал по холке стрельнувшего на него зелеными глазами Дайра, - по-моему, может сожрать солнце, как мифический крокодил, и даже изжогой мучиться не будет. А ещё он плевать хотел на "логово". Он как раз собирался уходить на чужие болота. Тем и спасаясь от охотников.
   Похоже, сначала Дайр принял молодого мага за нового охотника и яростно выкачал из него почти всю энергию, но, вероятно, отсутствие толпы смертников, заставило монстра заинтересоваться гостем и приблизиться.
   - Увы, на спасительное заклинание сил у мага-зазнайки не оставалось. Он с трудом удерживался на поверхности болота, цепляясь пусть не за соломинку, но за гнилую ветку, которая все больше прогибалась под весом молодого тела. Дивное чувство бессилия, хочу я тебе сказать.
Странный монстр вытащил мага из болота, и задумчиво ощупал его гибкими колючими отростками, тянувшимися из самых различных мест его тела.
   - На сей раз чувство было ещё более ярким, ибо это зеленое воплощение кошмаров всего человечества могло убить мага, просто проведя по нему когтистой лапой, вдоль, наискосок или поперек, - Док настойчиво говорил об абстрактном маге, похоже, слишком уж не понравились те ощущения. - Но ему хватило силы духа завести с монстром разговор. О подчинении не могло быть и речи, хотя маг и не собирался подчинять ревуна, как раба. То, что он отпустил с охоты смертников, означало только одно: монстр разумен и умеет пить силу избирательно. Оставалось только посулить ему что-то интересное (например, постоянную вкусную пищу - любимую ревунами магию, и защиту от охотников) и объяснить, что от него требуется. Без 'не навреди' задачка - была почти не выполнимой.
   Говорил маг долго, а монстр слушал. Или просто стоял и считал пиявок, никоим образом не выдавая заинтересованности.
   А потом в голове прогремело едва понятное, но весьма громкое: 'Зови меня Дайр! Я найду!'
   И тварь испарилась. В прямом смысле слова - изошла на туман и рассеялась. Больше на этом болоте о ней не слыхали. А через десять лет к ректору новонареченной Академии явился тощий монстр о девяти хвостах. И почему-то в памяти ректора всплыло слово Дайр.
   - После этого мы заключили соглашение. Большинство пунктов стандартного договора Дайр отверг и выбил из меня кучу вольностей.
   Дивный монстр довольно облизался и закачал всеми хвостами.
   - То есть отдать Волкано вы его не смогли бы никак.
   - Абсолютно. И убить его Волкано не сможет. Нормальные ревуны - не умеют превращаться в туман и перемещаться.
   'Я так и думал!'
   - А ревун Волкано, значит, был рабом...
   - Не смог дедуля смириться с моим успехом. Нанял охотника, собрал ватагу магов и пленил ревуна. Только для того, чтобы получить нужный эффект от неразумного монстра, Волкано пришлось полностью переписать ему жизненный алгоритм. И лично я подозреваю, что никто его не убивал, он сам умер из-за нарушения договора.
   - Смерть милей неволи?..
   - Бывает.
   - Тогда на что же они рассчитывают? Как они собираются 'устранять' Дайра?
   - Может, твоя информация не точна, и они не сюда или не за ревуном едут? Ты поразительно осведомлена, кстати. Даже, если учитывать знакомство с моим мальчиком. Спелись с юным Зорхиром?
   - Ну да. Ему брат рассказал и о том, что Совет едет сюда, и о том, зачем.
   А меня покоробило выражение 'моим мальчиком'. Слишком нежно и двусмысленно прозвучало, и я стал лихорадочно - и немного брезгливо - копаться в памяти, выискивая намеки на причину этой гшивровой нежности.
   - Кое-кому логику отключает в самые неподходящие моменты, да, Дайр? - проворчала Глинн. Дайр кивнул.
   Кажется, камень в мой огород. Что же я упускаю? - я настороженно глянул на Дока. Но он, похоже, принял это замечание на свой счет, непонимающе уставился на Стража, перевел взгляд на девушку. Затем на меня.
   Наши глаза встретились, и в его - заплясали язычки пламени.
   'Собрался меня ломать? Да гшивров тебе за пазуху, я тоже так умею. Сам же и учил!'
   Огонь моих глаз отразился в его - мелкими искрами на пламенном фоне. Остались только они, эти пылающие угли, а всё окружающее смазалось, и мне почему-то показалось, что я вижу маму.
   - А вы знаете, как сейчас зовут Файру? - издалека, словно через вату, донесся голос Мурхе.
   - Да, - ректор моргнул, и мир резко расширился и наполнился звуками, даже голова закружилась. - Марина.
   Гшивр! Я идиот! Он, действительно, мой дед. Глинка оказалась права. Но... не могу в это поверить. Почему мама об этом никогда не говорила? Да и сам Док - я же проучился у него не один год...
   - Ох-хо-хо, - Глинн с шумом втянула воздух и, задержав дыхание, как перед прыжком в омут, умоляющим тоном спросила: - Скажите мне... пожалуйста, скажите, что в подвалах вы прячете тело своего внука.
   - Что за дикие фантазии? - изумился безумный гений. Очень искренне изумился.
   - Песец, - обреченно помянула полного пушного зверя Глинн. Даже переспросила с дрожью отчаянья в голосе: - Точно нет?..
   - Нет, я, конечно, понимаю, что о моей экстравагантности слагаются песни, но не до такой же степени. Тело внука - в подвале, вы только подумайте, - ворчливо возмущался ректор, хотя тут он мне убедительным не показался.
   Самое странное то, что меня самого сей факт почти не расстроил. Умом я понимал, что это фиксов хамсец и полный песец вместе взятые, но жалко было разве что Мурхе - вряд ли ей весело любить хомячка. Сам же я не то, чтобы не терял надежды - я, пожалуй, позорно радовался. Кажется, куда сильнее я боялся всё забыть и к возвращению в человеческое тело относился очень настороженно.
   Глинн тоже вроде бы взяла себя в руки.
   - Может, мы неправильно друг друга поняли, Док. Филипп Шеннон...
   - Мой внук, - перебил её ректор.
   - Угу, - девушка куснула губу и продолжила: - Он пропал три года назад... - но предложение снова закончил Док:
   - Когда ты решила его приворожить.
   - ...я... его... что?..
   - Приворожила.
   'Мне кажется, или мы сегодня перевыполняем план по шокирующим известиям? Крыс и Ники с Вороном нервно курят лопухи'.
   - Я не делала этого, - немного неуверенно возразила девушка.
   На что Док скучающим тоном поведал:
   - В твоей комнате я нашел описание 'Зова чайки', запрещенного ритуала приворота, и ты собственной рукой вписала в него имя моего внука. При тебе были все ингредиенты для ритуала, а прыжок с крыши являлся необходимой для него жертвой. Смело, конечно. В описании сказано, что шанс успеха пятьдесят на пятьдесят. Либо он тебя полюбит, либо ты умрешь.
   - А иначе мне и не было смысла жить! - воскликнула девушка. Судя по пафосу, Глиннтиан.
   'Чудно! И Лина знала об этом?'
   - Нет. Я не знала, что это приведет к такому...
   Лина вообще, похоже, ушла в глубины сознания. И я бы тоже не отказался. Не хотелось верить, не хотелось понимать - просто до дрожи в руках не хотелось - что то восхитительное чувство, что горело между нами - просто результат приворота. Да ещё и какого-то запретного.
   Шерсть дыбилась волнами, лапы-руки дрожали. Дали бы мне яду, а?
   - Маленький глупый ребенок, - без злости, как-то печально, пожурил Глинн мой ново-обретенный родственник. - Я не сержусь на это, ибо мой внук тоже оказался глупым ребенком. Не послушался добрых советов, и чуть не погубил себя. Впрочем, погубил. Но твой приворот его спас. Странным образом, правда, но все-таки. Рассказывайте, дети, как вам удалось примириться в одном теле?
   - Что?
   'Хм, это был ещё не предел шока на сегодня?'
   Хотя мне вдруг все стало как-то тюльпаново. Дальнейшее я воспринимал как... как хомяк. Не в меру умный, и несколько эмоциональный, хомяк. И было немного жалко Шеннона, он бы точно нервничал. Видимо, он во мне все-таки отключился, как и Лина в Мурхе.
   - Мне ещё тогда, когда я откачивал тебя и блокировал энерготечь, показалось, что сила знакомая, к тому же огонь - у воздушного мага. Потом обнаружились твои записи. А потом выяснилось, что мой взрослый внук, дитя бестолковое, проводил тайно опыты. Взрыв в его чердачной лаборатории мы не засекли, потому что она была хорошо экранирована магически, а от шума внимание отвлек твой номер. А теперь тебе ещё Дайр служит... - Док склонился к Глинн, и она вздрогнула. Дайр облизнул темный нос ядовито-зеленым языком и чихнул. Интересно, он ещё и дышать начал? Или это у него новый жест для обозначения смущения? - Сама понимаешь, вывод очевиден. Двоедушие. Опасный, редкий и тяжело-переносимый феномен. Но вы вроде неплохо справляетесь, даже арахну сняли, и не истекаете силой, как в самом начале.
   Глинн глупо хихикнула. В чем-то ректор был сильно прав.
   - То есть вы только сегодня поняли, что Фил... со мной?
   - Наверняка - да: когда Дайр выпил меня, чтобы тебя спасти. Впрочем, если бы вы не противились - больно почти не было бы. Но я не знал ещё, что имею дело со своим внуком. Филипп, поговори со мной. Ты же простишь дедушку?
   "Ага, уже! Глянь, не я ли вишу на его шее?"
   - Думаю, кроме сегодняшней пытки, у него найдется с десяток других поводов для обиды, - отмахнулась Глинн от не слишком искренних извинений. - Но почему вы не прочитали меня три года назад, сразу бы и разобрались во всём.
   "И хвала богам, её тогда точно аннигилировали бы".
   - Вломиться в разум безумца? Из него не бывает выхода. Была пара занятных случаев, - хмыкнул Док, но тему развивать не стал.
   Помолчали. Тан взобралась на голову Дайра и игриво подбивала опаленный шнурок от ворота ректора, но погладить себя не дала, стрельнув разрядом в поднесенную было руку.
   - Интересные звери. Грозовой кот и огненный лис. Суть разного дара... - ново-обретенный родственник Фила тяжко вздохнул и неожиданно обратился к Глинн, а не к нему как в последние минуты: - Знаешь, девочка, я, действительно, во многом был неправ. Стоило раньше признаться внуку, что я его дед. Да и вообще, не надо было запрещать строптивой дочери встречаться с Шенноном, я и так слишком сильно на неё давил, и это стало последней каплей. Да и с этими телепортами я погорячился, но он так спокойно перенес мой гнев, что я решил, всё хорошо, и не стал возвращаться к больной теме. Слепец. Мог бы по себе судя, понять, что он не отступится.
   "Почему больной?" - заинтересовался я, а Глинн озвучила вопрос.
   - Ему ведь Волкано подкинул идею с телепортом?
   - Угу.
   - Скотина он! и даже... - Док прибавил ещё тройку совсем уж непечатных эпитетов, и что-то из древнего, Глинн только присвистнула. - Он знал, знал, как сделать мне побольнее.
   - Тоже увлекались по молодости?
   - Да, - Док отвернулся к стенке. Характерным жестом мазнул по глазам. - Файра только родилась, а Лил решила убраться в моей лаборатории, - сообщил он стене.
   - Ваша жена?
   - Твоя бабушка, Филипп.
   Ри-Кройзис резко повернулся обратно, поджал губы и дернул щекой, шмыгнул носом. Глаза, впрочем, были сухими.
   - Не будем об этом. Но теперь ты можешь понять, почему я был разгневан, когда ты пришел ко мне с этой... идеей. Я не на тебя злился, а на этого... закрой уши, дитя, тебе рано такое слушать.
   Глинн не стала закрывать уши, а просто сменила тему:
   - А почему вы хотели видеть меня вместе с хомяком? - вдруг спросила она.
   - С тех пор как он у тебя появился, ты стала вменяемой. Вероятно, забота о зверьке помогла вам найти общий язык с моим внуком. Хотя меня даже посещала безумная мысль, что он и есть мой мальчик. Впрочем, мне позволительно, я давно слыву сумасбродом.
   - Мда, проблемы с логикой у вас семейные...
   "Не говори ему!" - почему-то попросил я. Кажется, это был последний писк Фила, резко смутившегося от слов ректора о безумности такой мысли. Хомяк с безразличным видом вылизывал правую ногу, Дайр опять закатил глаза.
   Док присмотрелся ко мне внимательней.
   - То есть, тела у вас нет, - поспешила отвлечь его Глинн.
   Из раскрытого окна послышался шум непонятного происхождения.
   - Боюсь, от тела ничего не осталось, - рассеянно ответил ректор, все ещё приглядываясь ко мне: - Но я работаю в этом направлении.
   - В смысле?
   - Что ты знаешь о генной магии?
   - Генной магии? - нас одновременно передернуло. - Вы псих, Док, честное слово.
   От дальнейшего разговора меня отвлек Дайр, по призрачному хвосту передавший картинку:
   - Дайр, если слышишь меня, скажи всем, что к вам гости, - Йож сидел у окна, в окружении амулетов, каких-то нитей, решеток, рогаток и воронок. За спиной его маячили Мира и Дианир. - Те самые. И тебе пора бежать, если что.
   Картинка сместилась.
   Перед воротами Академии блестел в лучах утреннего солнца черный... мобиль? У него были колеса, и пара сидений под прозрачным колпаком. По форме мобиль напоминал острую галочку.
   Неужели знаменитый эльворон?
   Рядом скандалил с привратником пожилой, но моложавый маг - в руках его многообещающе поигрывало разгорающееся пламя, - и... Марина Шеннон.
   - Где. Мой. Сын? - вдруг спросила она. Спокойно, без крика, но даже мне стало не по себе. Привратник затрясся, как осиновый лист, но ничего не ответил. Тогда мама Фила окатила несчастные ворота такой волной, что они затрещали и вывалились вместе со створками.
   Док замер и прислушался.
   - Там, кажется, Волкано прибыл и... Марина Шеннон, - сказала Глинн.
   Док заметался по кабинету, роняя то, что не успели уронить мы с Хранителями и многоножкой.
   - Нет, нет! Нет! Как не вовремя, вот же змей подколодный! Спрячь меня! - подскочив к нам, он с надеждой уставился на Глинн.
   - Куда?! Вы с ума сошли?
   - Как ты догадалась? - скептически уточнил док, и снова заметался, дико оглядываясь по сторонам. - Что же делать, что делать, гомункулус ещё не готов! Что же делать...
   Его элементаль вдруг дернулся и провалился сквозь пол, а сам Док прилип к стене и начал мимикрировать под обивку.
   Шум приближался. Судя по характерному треску и дрожи стен Дома, с петель сорвалась входная дверь.
  
   Дайр тоже растворился в воздухе, оставив по себе облачко тумана, вскоре совсем рассеявшееся. Лисс и Тан, глядя на всеобщую панику слились с хозяйкой.
   - Так, меня нет! - шепнула пестрая стена и закрыла черные глаза.
   Дверь распахнулась, обдав нас брызгами воды.
   На пороге появилась изумительная и невероятная Марина Шеннон, окинула воинственным взглядом кабинет:
   - Где он?!
   - Его нет, - пролепетала Глинн, и шепнув инумбрату, сделала шаг в сторону. Но, не успев завершить движение, была схвачена водяной петлёй.
   - Стоять!
  
   ***
  
   "Кажется, кто-то обещал познакомить меня с родственниками, а в итоге я всё как-то сама. То с дедом, то вот, с мамочкой. Мне, право, неловко, - размышляла Лина, так и не успевшая завершить инумбрату и убраться с глаз долой. - Эх, надо было раньше соображать, когда только Док стеночкой прикинулся, хамелеон недобитый".
   Девушка стояла, схваченная водяным кулаком, и с досадой смотрела, как к ней приближается темноволосая фурия. Медленно, словно с неохотой, присматриваясь, как к букашке через лупу. Пожалуй, сейчас Лина предпочла бы куда-то лететь.
   Если Файра и была слабым магом огня, то Марина - водой - могла крушить скалы (но практиковалась почему-то на воротах и дверях). Хотя кое-что от огня у неё осталось: в глазах плясали такие знакомые языки пламени. Видать, семейное, Фил, помнилось, тоже испепелял взглядом в каком-то из снов.
   Страха перед этой женщиной девушка не испытывала, ибо в любой момент могла освободиться и сбежать, но бегать надоело, пора было все-таки разобраться во всей чертовщине с хомячками, приворотами, телепортами, и бог знает с чем ещё.
   Так что сложнее всего было удерживать Тан, рвавшуюся пробить током через водяной рукав, возможно, будущую родственницу. Хотя, с учетом маленького, недавно выяснившегося нюанса, возможность эта устремилась к нулю.
   "Что же натворила ты, Глиненок мой ясноокий? Мало того, что приворот, так ещё и запретный какой-то".
   Лисс, кстати, не рыпался. Узнал.
   Марина Шеннон, действительно, была очень красива, Фил не приукрашивал в своих видениях. Смоляные волосы вились живыми волнами. Большие глаза в обрамлении густых черных ресниц блистали смесью льда и пламени, под тонкими крыльями черных бровей, удивлено вздымавшихся вверх. Аккуратный точеный носик, прекрасный чувственный рот, высокие скулы и острый подбородок. Светлая, с отливом в голубизну, кожа, на щеках поддевшаяся гневным нежно-лиловым румянцем. Ох, уж эта голубая кровь аристократов. В свои под пятьдесят мать Филиппа выглядела на цветущие двадцать, а ярость, плескавшаяся в глазах, дивным образом добавляла ей шарма.
   Сероволосая Лина рядом с ней смотрелась мышкой-норушкой.
   И почему-то именно это больше всего занимало девушку сейчас, а вовсе не подходившая всё ближе женщина. Она молчала и с каждым шагом замедлялась, будто воздух вокруг Лины стал вязким, и сквозь него приходилось протискиваться.
   За спиной Марины показался пожилой, но молодцеватый, как подметил Фил, маг. Волкано, собственной персоной. И ненужно было быть эссетом , чтобы ощутить, как фонит от него силой. Странно, Док ведь не слабее... или мифы на то и мифы?
   - Файри, тебе помочь? - суетливо вопросил Волкано, касаясь прекрасного плеча рукой. Наряд у матушки Фила был весьма прогрессивным: свободные темно-зеленые брюки (не то чтобы запретная для женщины одежда, но редкая однозначно) и молочная блузка из мягкой льющейся ткани, обнажавшая ключицы и плечи.
   Суетливость Анаиса никак не вязалась с его мощью. По скромному мнению Лины, Великий маг должен быть степенным, серьезным, с всё понимающими глазами. Глаза же Волкано масляно поблескивали при взгляде на дочь ректора, а руки, в отличие от подтянутого лица, выдававшие истинный возраст, наверняка дико потели.
   Лину передернуло.
   Марину тоже.
   - Руки! - прорычала она, оборачиваясь к Главе Совета Магов и выплескивая на него всю скопившуюся ярость: - То, что я согласилась приехать к сыну с вами, не дает вам оснований протягивать ко мне свои грязные руки!
   - Дочь, я о чем-то не знаю? - ректор заботливо отделился от стены, меняя окрас, и направился к девушке, радушно распахнув объятия и при этом яростно пылая глазами на недруга.
   - Можно подумать, не его ты мне в мужья прочил, - легко вернула свой гнев в изначальное русло доченька.
   - Упаси Безымянный, - лица у обоих магов перекосились в одинаковой гримасе брезгливости. Хотя у ри-Кройзиса она получилась искренней.
   Марина бросила на Волкано красноречиво недовольный взгляд (как посмел ты, презренный, кривить на меня рожу?!) и снова обернулась к отцу.
   Тот призвал из-под пола свою многоножку, впитал её, и сразу словно озарился внутренним огнём, находиться рядом с ним стало жарко - теперь фонило и от него. И ему, несмотря на все ужимки и чудачества, эта сила шла. У Лины даже волосы на голове зашевелились, а марш мурашек можно и не упоминать.
   - Ух, ты! - восхитилась женщина, забывая о гневе и угрозах. И, наконец-то выпуская девушку из водяного кулака. - Так вот оно что! Гениально! То-то я думаю, вроде только что был здесь и вдруг резко пропал. Научился выводить из себя Дар?
   Теперь озарило и Лину: многоногий змей вовсе не элементаль, он такое же воплощение Дара, как Лисс или Тандеркэт. А если уметь безболезненно отсылать его от себя, то понятно, как ректор умудрялся так быстро возвращаться из подвала! Он просто не покидал комнаты, мирно спал в своем углу, а в подземелье, кормить гомункулусов, спускался многоногий змей...
   - Так ведь у внука научился, - скромно потупился Док.
   Это он на Лисса намекает?
   - Да? Я думала - это его особая способность. Кстати, о внуке. Не объяснишь мне, почему я чувствую его в этой девочке?
   "Девочка" поежилась, Док кашлянул и обратился к Главе Совета Магов, неловко мнущемуся за спиной прекрасной Марины, словно только что его заметил:
   - Анаис, уважаемый, как здоровье? Отлично? Устали с дороги, небось? Вы же намерены у нас погостить? Так моя Жюли с удовольствием проводит вас в ваши покои.
   Упомянутая не замедлила войти в кабинет с невозмутимой миной, в идеальном костюме и, конечно же, в черных туфельках на крышесносной шпильке.
   - Прошу следовать за мной, - вежливо, но неумолимо Жюли ри-Шайнталь увела Волкано прочь. Не испортило её величия даже то, что она зацепилась каблучком за порог.
   "Странно, Анаис даже не сопротивлялся, неужели, действительно, без "подтанцовки", как выразился Док, Глава Совета Магов не решится выступить против ри-Кройзиса?"
   Оставшись с родственничками наедине, Лина остро почувствовала себя лишней - Мелочь затаилась, Дайр малейшей дымкой не выдавал своего наличия, Фил жадно любовался мамочкой и немного страдал из-за своей неприглядности.
   Плохо, конечно, что Док не хранил для внука тело.
   Но куда больше настораживало упоминание генной магии и проскользнувшее в панике: "гомункулус". Который, к тому же, не готов. В представлении Лины, это такая гадкая, синевато-розовая, гуманоидная хренотень, о какой даже думать мерзко. Увы местные маги не преуспели в выращивании живой плоти, нет, мясо по составу синтезировать удавалось, прививать новые неожиданные свойства несчастным подопытным тварям тоже. Но от мыслей об этом, Лину начинало мутить. Даже само слово "гомункулус" вызывало рвотные позывы. И хорошо, что хомяк не обратил на него внимания - вряд ли он был бы в восторге.
   Хотя, если Док ходил по разным мирам, возможно, нахватался передовых технологий и пытается применить их в кустарных условиях подвала. В её мире, например, ученые давно научились создавать из частицы клетки клон. Человека, в том числе. Вот только клон - уже обладает собственным сознанием. Из-за этого сознания, которое ничем не удавалось вытравить в зародыше, клонирование для продления жизни было запрещено, что, впрочем, не останавливало черных медиков, под лозунгами "Твой вечный молодость" продававших мечту. Желтая пресса пестрела жутковатыми заголовками о человеческих фермах, самый пик которых пришелся на пятидесятые годы. Позже их или вытравили, или они ушли в глубочайшую тень, почти не отсвечивая.
   Так что даже если клон, то снова двоедушие.
   Если Док считает, что Фил в её теле, то для него изменится только пол. И сосед будет неадекватом. Да и то вопрос, как именно он заставит Фила покинуть занимаемую голову? Не может же Док в таком вопросе полагаться на авось? Или может?
   В её мире вообще производилась пересадка мозга. Даже если забыть, чей мозг при этом нужно переселять - хомячка или самой Глинн, - это сложнейшая операция...
   - Ну и? - нарушила Марина затянувшуюся паузу, недвусмысленно указывая на Лину.
   Девушка вздрогнула, неприятные мысли все ещё холодили затылок, на их место не спешили прийти другие, казалось в голове свистит ветер.
   Ректор тяжко вздохнул:
   - Позволь представить - Глиннтиан...
   - Глинн, - автоматически поправила девушка.
   - Да, Глинн. Лейс. И Филипп Шеннон.
   Марина заглянула за спину девушки, смерила отца прищуренным взглядом и уставилась ей прямо в глаза.
   - Что?
   "Не ты первая сегодня удивляешься, мам," - подумал Фиш.
   Лина уже открыла было рот, чтобы объяснить, что это недоразумение, что Фил не в ней, а в хомяке, но тот, словно почувствовав сей порыв, остановил её.
   "Не надо, только не хомяк. Ты - хотя бы человек".
   Впрочем, она и не успела бы ничего объяснить. За спиной послышался звук, как будто слон спрыгнул со стола.
   А за ним - тонконогая лань.
   - Опять с высотой не рассчитали, - сообщил знакомый голос и, присвистнув, добавил. - Ух, ты, какой у вас тут живописный бардак. О, юная ведьмочка, я вижу, ты послушалась дельного совета? Лёнчик, ну что, нашел потерянное? Мм, и даже Файра тут!
   - Привет, Лёнь, Марин, - поздоровалась Ники, выказывая глубокую осведомленность в семейных делах ректора. - И тебе привет, девочка. Мы не помешаем?
  
   Какая-то неведомая сила стягивала самых разных людей и существ в одну точку мира. Миров, если на то пошло.
   В комнатке, уставленной разными хитрыми приспособлениями для прослушивания, три юных мага жадно ловили каждый звук, раздававшийся в кабинете ректора, а возможно, не только в нём.
   За окном снова послышался шум. К воротам подъехал караван повозок. Прибыл Совет Магов.
   Из щели между стеллажами выглянула светло-серая крыса, окинула собравшуюся у ректора компанию, покачала головой, глянула на потолок (закатила глаза, не иначе), медленно, величественно развернулась и скрылась в темноте лаза.
   Лина провела её задумчивым взглядом и обреченно вздохнула.
  
  

Глава 7. Вынос мозга. Быстро. Качественно. Иногда в прямом смысле слова.

  
   - Мы, в общем-то, по делу, но оно может и подождать, - деловым тоном начал разговор нежданный гость, когда все расселись в кресла. - Нюхом чую: у вас проблемы. Мы можем помочь?
   - В кои-то веки Ники не огрызается на "мы" из твоих уст, Влад, - усмехнулся ректор, - неужели нашли общий язык?
   Мы перебрались из разгромленного кабинета ректора этажом ниже, в светлую гостиную, где сохранилась удобная мебель. Стиль исполнения её, замысловатая резьба и причудливые формы, подозрительно напоминали мебель в гостиной Крис-Крыса. Похоже, мастер у них был общий.
   - Если он отступится от своих слов, - пообещала Ники, - я ему язык этот выжгу, - она нежно улыбнулась мужу, одними губами, чуть наклонив голову. - А пока да - у нас общее дело. Надо будет заглянуть в твои архивы. Помнится, я у тебя уже рылась...
   "Небось, когда скрывалась от людоеда в очередной раз" - подумал я.
   - Но тогда я это делала бесцельно. Хотя это, в самом деле, терпит. Очень давно терпит. Так что - жалуйтесь.
   - Он говорит, что мой сын - в ней! - удивленная мина так и не сошла с лица Марины Шеннон, и мне казалось, что мать моя на грани истерики.
   - Твой Филли? Уверена? - в голосе Ники звучало сомнение, но не удивление.
   - Нет! - нервно огрызнулась Марина. - Но... - она поморщилась, - очень на то похоже.
   - И вас устраивает такой вариант?
   - Нет! - возмутился Док одновременно с дочерью, метнувшей в него испепеляющий взгляд.
   - А сам Фил?
   Я промолчал. Мурхе тоже.
   - Как твои хранители, девочка?
   - В порядке, - Глинн вообще предпочитала отмалчиваться или отвечать односложно. Я её понимал. Сейчас эти прожженные исследователи считают, что она - это я. Но кто знает, какие вопросы и идеи возникнут у них, если выяснится правда.
   - То есть вы хотите его отселить, - констатировал Влад, пока его жена задумчиво разглядывала Мурхе. И меня. - Есть куда?
   - Видимо, нет, - раздраженно заключила Марина.
   Ну да, было бы куда, мы бы тут чаи не гоняли.
   - Я работаю над этим.
   - В смысле? - Ворон прищурился.
   Док помялся.
   - Мы можем конечно спуститься в мою лабораторию, но пока... лучше не стоит. Процесс не завершен.
   - Да ладно, неужто думаешь, что можешь чем-то нас удивить, - Влад мерзенько загыгыкал. - Помнится мне, ты кое-чем интересовался, так что могу догадываться...
   - Вас-то я не удивлю, а вот её, - он кивнул на Марину.
   - Нет уж, - скрипнула та зубами, - покажи мне, во что ты пытаешься превратить моего сына.
   "Пожалуй, мне тоже интересно," - с сомнением подумал я.
   - Ага, пойдём. Может, подскажем чего, - хрустнул костяшками пальцев Ворон.
   Кстати, от Дока больше не веяло силой, как в первые минуты после возвращения в него Дара. Либо он скрывал её, либо мы притерпелись.
   Огненная многоножка выскользнула из ректора и устремилась к дверке, притаившейся в углу за портьерой.
   - Что ж, идем, - убитым тоном произнес ри-Кройзис, и немедленно властно добавил, обращаясь к Мурхе: - Дети, посидите тут, пожалуйста.
   - Ха! - коротко возмутилась она, выражая наше общее мнение.
   Её уже не в первый раз пытались спровадить, так что Тандеркэт и Лисс сидели рядом, Тан периодически искрила. Лисс вел себя потише - он вообще в первый раз после того случая показался маме, словно чувствовал вину. Или это я её чувствовал. Я и сам с тех пор его практически не призывал, как Лисса. Обращался, как с огнём, с обычным Даром, который нужно подчинять, держать в ежовых рукавицах... ну, пытался. Всё равно, порой, говорил с ним как с живым существом. Но тогда, на Полигоне, он принял облик лиса впервые за многие годы.
   Несмотря на виноватый вид, он держал охрану Глинн. Вряд ли он мог бы противостоять ри-Кройзису или Ворону, из-за плеча которого периодически высовывалась недовольная драконья рожица, но давал понять, что будет драться за хозяйку. Этого было достаточно, чтобы маги держали дистанцию и не слишком донимали девчонку.
   Когда Глинн выразила желание спуститься в подвал, отговаривать её не пытались, вероятно, памятуя, что Фил ненавидит запреты.
   И теперь, когда запрета не было, и мы с Мурхе плелись в хвосте процессии, я начал сомневаться, а так ли оно мне надо? Слово "гомункулус", хоть и забывшееся за дальнейшими событиями, всплыло в памяти, и я очень живо представил себе бесформенный кусок мяса, непроизвольно дрыгающийся под скальпелем Дока.
   - Прекрати, меня сейчас стошнит, - сдавленно шепнула Мурхе.
   Мне стало ещё хуже. Если я переживаю за себя, то она - за того, кого назвала любимым. Того, кто самоуверенно заявлял (пусть только в мыслях), что желает связать с ней судьбу...
   Теплая ладошка, коснулась моей спины.
   - Всё будет хорошо... - прошептала Глинн, забыв добавить: "Но не сразу и не со всеми".
   Лестница ввинчивалась в толщу стены. Окон не было, и в качестве подсветки выступал Дар ректора, растянувшийся вдоль хода - голова внизу - впереди, а хвост тускло мерцает перед ногами Мурхе. Света от него было мало, и на втором витке Лисс запылал ходячим костром.
   Спускались мы слишком долго - для четырёх этажей-то. Док явно наложил на ход заклинания, и я посоветовал Глинн не упускать из виду хвост многоножки.
   "Возможно, Док вплел в змея ключ от хода в подвал, неудивительно, что я не смог туда попасть".
   Но все когда-то заканчивается, и перед нами открылась мощная многослойная дверь. Замерцали, разгораясь светляки, озаряя непривычно светлое, просторное помещение с какими-то невообразимыми приборами, стеллажами с книгами, пузырьками, банками и коробками сомнительного вида и содержания. Часть помещения была отгорожена невысокой раздвижной перегородкой, над ней нависала странная металлическая конструкция с множеством застекленных дырок.
   Но всё внимание приковывала огромная прозрачная колба на широком основании, стоявшая в центре помещения. К ней со всех сторон тянулись разноцветные пульсирующие трубки. Содержимое её скрывалось в серо-лиловой жидкости, подсвеченной снизу и сверху светляками, но размытых очертаний с вьющимися и подергивающимися щупальцами хватало для игры воображения.
   - Ни хрена себе, - присвистнул Ворон.
   Ему тихо вторила Глинн, у которой даже челюсть отвисла, и явно разбегались глаза - она потрясенно озиралась по сторонам, все время возвращаясь взглядом к жуткому содержимому колбы.
   Оно, словно почувствовав чужое внимание, зашевелилось,- жидкость забурлила,- а затем с внутренней стороны к стеклу прижались две белые сморщенные ладони...
  
   ***
  
   Лина ошиблась, размышляя о кустарных условиях в лаборатории ректора.
   За толстой, совершенно несовременной (только не с этим временем), дверью скрывалась футуристическая лаборатория. За раскладной ширмой, судя по светильнику-ромашке, находилась операционная, а приборы на столах напоминали фильмы о медиках будущего (а заодно настоящего для Лины и прошлого для мира). А посреди зала стояло то, что в книгах и фильмах об искусственно созданных мутантах называлось маточным репликатором. В мутной жидкости что-то постоянно слабо шевелилось, и трубки, тянувшиеся к этому чему-то, напоминали щупальца чудовища.
   - Ни хрена себе, - выразил потрясение Ворон.
   - Это точно...
   Жидкость забурлила, нечто в глубине пришло в движение.
   А затем стекла изнутри коснулись ладошки. Маленькие, белые, сморщенные ладошки.
   А чуть выше в стекло ткнулась лбом маленькая головка, любопытно изучавшая посетителей.
   Марина порывисто шагнула вперед, но уперлась в невидимую преграду.
   - Там стерильная зона, туда нельзя заходить, пока процесс не завершится, дочь.
   Но дочь не слышала: прижавшись руками к преграде, она смотрела на прильнувшее к стеклу существо.
   - Это же ребенок! - не выдержала Лина. Кажется, хренов Филов дед, действительно преуспел в клонировании. Любопытные глаза малыша были серыми, волосики, ореолом окружавшие личико, черными. На вид ребенку было годика три-четыре.
   - Это гомункулус, - возразил Док.
   Его змей просочился сквозь невидимое препятствие и, подобравшись к столу, встал на заднюю пару лап, упираясь на хвост. Передние удлинились и быстро засучили по столу, постукивая по приборам и мониторам, нажимая кнопочки и дергая рычажки. Одна лапа потянулась к репликатору и зависла напротив малыша, состроив козу, тот оживился и заулыбался.
   - Называйте хоть поленом - это ребенок! Это маленький человек, Док! - похоже, оказались верными самые жуткие идеи Лины, и она не могла больше сдерживаться.
   - Ему меньше месяца, девочка, - недовольно ответил ректор, пропуская мимо ушей суть претензии. - Ускоренное магически развитие. Через полгода он достигнет подходящего уровня. И можно будет...
   - Что можно?! Как вы собираетесь переселять Фила в новое тело? - она бросила взгляд на операционную, и её замутило ещё больше: - Изымете у меня мозг и впихнете в голову "гомункулусу"? - последнее слово она буквально выплюнула.
   Фил взорвался возмущением, поняв, о чем она говорит.
   Марина молчала, выпав из этой реальности. Возможно, пыталась пробить щит. Ребенок, до сих пор улыбаясь, отвлекся от знакомой игрушки - лапы змея - и с интересом разглядывал людей, тыкая пальчиками в стекло, словно прикасаясь к каждому из тех кого видел.
   - Ты что, ни в коем случае, - несколько фальшиво возмутился Док. - Мы сделаем так, чтобы Фил сам захотел переселиться.
   - Ещё одно двоедушие? Замечательно!
   Ники и Ворон не вмешивались в разговор, лишь наблюдали за участниками спора. Ники подошла поближе к Марине, словно готовясь ловить, если та решит свалиться в обморок.
   Тан и Лисс замерли у ног Лины, готовые к драке, змей Дока, закончив с манипуляциями, развернулся, но так и стоял, похожий на пришельца-ученого, разглядывая компанию мудрыми драконьими глазами.
   Казалось, за невидимой преградой находится другой, чуждый мир.
   А затем у стены, противоположной к операционной, материализовался Дайр, до сих пор не показывавшийся. Монстр мгновенно свернул хвосты спиралью и шурупом ввинтился в призрачную преграду, оказавшись по ту сторону.
   - Нет, Дайр, туда нельзя! - запоздало воскликнул ректор, но пушистый монстр уже встретился со змеем, и с легкостью его поглотил, резко порыжев от напитавшей тело огненной стихии. А затем со всей силы врезался когтистыми лапами в стекло репликатора.
   Жидкость хлынула во все стороны все расширяющимися струями, а верхняя крышка начала проваливаться внутрь. Хвосты Дайра рванулись сквозь осколки, выхватывая ребенка из рушащегося убежища.
   На всё ушло не больше двух мгновений: вот Дайр появился в подвале, а вот он сидит мокрый темно-коричневый в луже среди осколков и баюкает в хвостах малыша.
   Тельце, увы, выглядело безжизненным.
   Марина потеряла сознание.
   - Кажется, твоя Кицунэ против гомункулусов... - задумчиво произнесла Ники, успевшая подхватить дочку ректора.
   - Что? - автоматически переспросил ошеломленный предательством Дайра ректор.
   А сам Дайр вдруг замерцал и рассыпался туманом, вскоре вовсе исчезнув из лаборатории.
   Ребенок остался. Оказавшись на холодном полу - хорошо, хоть осколков в том месте не было - он судорожно дернулся и захныкал.
   Док наконец-то сбросил оцепенение и потянулся к кулону на шее.
   Лина, успевшая подскочить к преграде и упереться неё руками, пошатнулась, проваливаясь сквозь неё, и возле малыша девушка оказалась первой, подхватив его на руки.
   - Филипп! - воскликнул ректор, и хомяк, испытывавший целый рой эмоций, дернулся, словно ужаленный. - Сейчас!
   И он начал читать заклинание, от которого в глазах Лины потемнело. Девушка зашаталась, сделав пару неверных шагов, и медленно повалилась на пол, всё ещё не выпуская мгновенно замолчавшего ребенка.
   Лина, успевшая подскочить к преграде и упереться неё руками, пошатнулась, проваливаясь сквозь неё. И возле малыша девушка оказалась первой, подхватив его на руки.
   - Филипп, - воскликнул ректор, и хомяк, испытывавший целый рой эмоций, дернулся, словно ужаленный. - Сейчас!
   И Док начал читать заклинание, от которого в глазах у Лины потемнело. Девушка зашаталась, сделав пару неверных шагов, и медленно повалилась на пол, всё ещё не выпуская мгновенно замолчавшего ребенка.
  
   ***
  
   Существо из колбы - гомункулус - действительно оказалось человеком.
   Маленьким, совсем ребенком, но имевшим мои черты. Мама, похоже, его даже узнала и прикипела к защитному экрану.
   Я же восхищался невероятным достижением деда.
   До сих пор нашим магам не удавалось создать живое из неживого, и не зря при упоминании гомункулуса ассоциации у меня возникали весьма неприятные.
   Один из постулатов генной магии гласил: мы можем менять, но творить подвластно лишь творцу. На этом, кстати, строилось одно из доказательств, что Семерица - не боги, а простые маги: иначе им не пришлось бы, постепенно меняя, приспосабливать людей к новой жизни. Налепили бы таких, как нужно, и вся недолга.
   Впрочем, понятие Бога несколько размыто и относится, в основном, если не к всемогущему, то к многое могущему существу, способному помочь, когда его об этом просят, откликающееся на призыв, дающее силы, умения и прочие плюшки. Каждый бездарь подразумевал за ним что-то своё, и только маги, по-настоящему сильные маги, полагались только на себя, в крайнем случае, на других магов. Для нас богом являлся наш Дар.
   И сейчас на ректора, на своего безумного, но гениального деда, я смотрел, как на Бога, и почти верил, что для него нет ничего невозможного. Увы, ровно до того момента, когда Лина задала вопрос о способе переселения. До того, как почувствовал фальшь в ответе Дока, когда понял, что мне, в лучшем случае, предлагают очередное двоедушие. Что созданное ректором существо - тоже человек, маленький, ничего не смыслящий, но, несомненно - не пустой сосуд.
   И пока я сгорал в возмущении, появился Дайр, а затем исчез.
   А затем Мурхе провалилась сквозь стену и подхватила малыша на руки. И я успел заглянуть в его глаза, в которых было неуместно много радости.
   А затем меня окликнул дед. Я дернулся, а он...
   Он начал читать заклинание.
   Незнакомое. Даже не на тайном, на совершенно неизвестном мне языке.
   От этих неразборчивых слов, чуждых человеческому горлу, меня пробрал мороз по коже. А Мурхе начала шататься, и заваливаться набок...
   А глаза ребенка закатились...
   Время словно растянулось, и все мои нервы натянулись вместе с ним.
   Я вспышкой вспомнил слова ри-Кройзиса, что он сделает так, чтоб я сам захотел переместиться в другое тело. Но не представляю, что могло бы меня заставить этого пожелать. Но для начала я должен был покинуть то тело, в котором находился.
   А значит, это заклинание изгоняет душу.
   За такие практики - у нас полагалась смертная казнь. Мой дед действительно безумец.
   Но я был на месте, и даже мог думать...
   А Глинн - падала...
   И уж кто-кто, а Лина не станет вселяться в тело малыша, а значит, она просто исчезнет.
   На решение мне хватило краткого мига, и прежде чем девушка повалилась на пол, я бросился на безумного деда, за мной следом метнулись Лисс и Тан.
   Атака оказалась стремительной и неожиданной, Док отшатнулся, сбившись со слов, а затем и вовсе не устоял на ногах, сметенный порывом ветра, и тогда я, оказавшись на его груди, прорычал:
   "Не смей этого делать! Ты убьешь её!!!"
   Ри-Кройзис дернулся, пытаясь сбросить меня, и ему бы это, конечно, удалось, если бы Лисс не навис надо мной, наступив пылающими лапами ему на плечи. Так что он сумел лишь поднять голову и уставился на меня потрясенно.
   "Если с ней что-то случится, - рычал я мысленно, зажигая в глазах пламя, - ты приобретешь самого яростного врага в своей жизни!"
   - Ты? - надтреснутым голосом пробормотал он, - это все-таки ты?..
   "Да!"
   Не знаю, услышал ли он меня, или сделал верный вывод из поведения моего Дара, действовавшего в унисон со мной, но у меня были другие заботы.
   "Лисс, не позволяй ему колдовать" - бросив напоследок, я вернулся к Мурхе. Над ней уже суетилась Ники, передавшая Ворону бесчувственное тело мамы и ребенка.
   "Как она?" - спросил мысленно, хоть и не надеясь на ответ.
   - Без сознания, но дышит, - тем не менее, отозвалась скиталица. - Пульс слабый и замедляется. Душа мерцает.
   "Что значит, мерцает?" - не понял я.
   Увы, мне на этот вопрос мне не ответили. Все-таки Ники меня не слышала, но зачем-то сообщила мне подробности... или не мне.
   "Тан! Сюда!"
   Кошка тут же возникла рядом.
   "Слейся с телом!"
   Тан заискрила и попыталась втянуться в тело Мурхе, но её словно что-то не пускало. У меня потемнело в глазах - значит, Лина её покинула.
   Кошка тоже начала мерцать, то исчезая, то вспыхивая.
   "Глинн, ты же хотела быть с ней всегда! Зови её!"
   Из глаз бесчувственной Мурхе покатились слезы.
   "Лина, нет! Вернись!"
   Ники обратила взор ввысь, словно пытаясь достучаться до небес.
   "Боги, гшивровы боги! - ухватился я за гнилую соломинку. - Явите чудо! Верните её!.." - меня начинало трясти.
   - Влад, ты мне нужен, - разбилась моя паника о ровный собранный голос скиталицы. Я лишь раздраженно скрипнул зубами: нашли, когда романтику разводить.
   Но руки Ники подвинули меня в сторону и коснулись тела Глинн в районе солнечного сплетения. Я оглянулся на Влада, без вопросов присевшего за спиной жены и обнявшего её, словно одевшего в себя - куда не дотягивался телом, обернул серой дымкой своего хранителя.
   Из тусклого кокона, в который они превратились, вдруг прорезались ослепительно сияющие крылья. Они вытянулись, коснувшись свода, и, поймав что-то незримое, стремительно опустились вниз и слились с руками, которые волшебница всё ещё держала у солнечного сплетения моей Мурхе. На миг ладони вспыхнули, и девушка вздрогнула. Глаза её широко раскрылись, а из уст донеслось еле слышное:
   - Ре...бе...н...ок...
   - Фил, - хрипло шепнула Ники, но не поднялась - её руки мелко тряслись. - Фил... я не могу... дай его...
   "А я как?" - на миг я опешил, но тут же вспомнил о хранителях. О том как управлялся по лабораторным делам многоногий змей.
   "Тань, держи Дока!" - мерцающая, но оттого не менее опасная кошка перепрыгнула в изголовье ректора и склонилась, касаясь усами его лица.
   "Лисс!" - я представил, как он поднимается на задние лапы, а передние превращаются в руки, - и мой хранитель стремительно приблизился к лежащему в метре от нас ребенку, подхватил его, поднеся ближе.
   Ники с трудом перенесла ладони на его безжизненное тельце и снова раскрыла ослепительные крылья.
   "Вы что, Боги?" - потрясенно выдохнул я, но ответом мне было лишь тихое вяканье малыша. И глухой стук, с которым повалились наземь Ники и Влад.
  
   ***
  
   Мы уже подходили к конюшне, расположенной вратами Академии, когда нас окрикнул громкий неприятный голос Волкано.
   - Далеко собрались, уважаемый ректор?
   Вообще-то на полигон, но всяких неприятных в это посвящать мы не собирались, и вообще, лучше бы сразу прикрылись чем-нибудь вроде инумбраты, но компания наша оказалась довольно потрепанной и обессиленной.
   - Ко мне дочь заглянула в кои-то веки и друзья добрые - тоже нечастые гости. Вот, едем отмечать это событие, - безразлично сообщил ректор.
   - Между прочим, дочь вам я привез. Так что я с вами, - нахально заявил незваный и нежеланный гость.
   - Или он, или я! - категорично заявила мама, укутанная в длинный плащ, скрывавший прижимаемую к груди ношу.
   - Вы с инспекцией прибыли? - холодно напомнил Док, не обратив внимание на это заявление. - Инспектируйте. Или отдыхайте с дороги. Жюли, - обратился он к маячившей позади Волкано леди Ша, - вы что же, не позаботились о господине инспекторе?
   Официальным предлогом визита Совета Магов в нашу скромную Академию была именно инспекция, о чем сообщила всё та же Жюли каких-то полчаса назад.
   И сейчас Глава Совета Магов, древний сильный маг, каким-то непостижимым образом неравнодушный к моей матери, разрывался между желанием провести время в компании сердечной зазнобы и проследить за ри-Кройзисом, или возможностью заняться проверкой в его отсутствие. Остановившись на последнем и бросив: "Вы сами развязали мне руки", Волкано позволил Жюли увести себя.
   Наверняка уже прикидывал, как будет нашего ревуна подставлять.
   Я горько усмехнулся - туман на острове Дайра клубился, как ни в чём не бывало. Но, увы (или к счастью) - сам Страж в нем отсутствовал. Я подозревал, что туман этот наколдовал один наш знакомый водник по инициативе одной заботливой эфирщицы. По крайней мере, ректор тоже удивился, когда обнаружил белесое облако, и так же разочаровался скрывавшейся в нём пустоте.
   У конюшни наблюдалось сильное оживление.
   Совет магов явился не только на лошадиных упряжках. В одну особо витиеватую повозку была запряжена пятнистая котмара[23] (волшебное животное, измененная пантера). А еще с обозом прибыли два паровых мобиля и одна жужелка[24] (мобиль с ходовой по типу жук), как раз сейчас разминавшая суставчатые лапы на потеху публике - в основном сбежавшим с занятий наглым студентам. Хотя скромно стоящий у стены эль-ворон всё же был гвоздем программы.
   Так что, несмотря на столпотворение, наш небольшой отряд внимания не привлек, хватило простейшего рассеивания мысли - и взгляды зевак скользили по нам как по блеклым и совершенно неинтересным теням. Путь наш лежал на Полигон.
   По мнению Мурхе, там нас ждал Дайр.
   Или не ждал.
   Но обо всём по порядку.
  
   События дня - с раннего утра красочно всплывали в голове, а часть о случившемся после того, как Глинн свалилась бездушной тушкой в подземной лаборатории, пришлось вспоминать целенаправленно, пересказывая занозе. Которая после божественного чуда - трактовать иначе то, что сделали Ники с Вороном, я не мог, - провалялась в глубоком сне, мало отличавшемся от комы, добрых два часа.
   Когда чудесная парочка свалилась без сил, мне открылась картина великого побоища. Из звуков - только тихий плач ребенка, прекрасно оттенявший печальное зрелище живописно разбросанных тел в луже мутно-синего цвета, на белом полу, среди множества осколков, и спутанного клубка трубок, кишками свисавшего из разбитой колбы. Победителем в этой эпической битве, похоже, был я, так как на ногах остались только я и хранители, благо Тандеркэт перестала сбоить, засветившись ровным голубоватым светом, что вселяло определенную надежду.
   Док лежал на полу, уткнувшись взглядом в пушистый кошачий подбородок, и во мне даже шевельнулась какая-то жалость к деду, но её быстро сменило мстительное злорадство: "Ничего, пусть подумает о вечном, лишним не будет".
   Потом "трупы" зашевелились. Первыми - Влад с женой, затем Марина, которой сейчас же вручили ребенка.
   - Спит он, тихо ты, - пресекла горестный вопль мамы Ники.
   После этого ректор натянул мгновенный щит - Тан даже среагировать не успела, а запоздалые разряды заскользили по пленке защиты, не причиняя вреда, - и поднялся с невозмутимым видом, поигрывая бровями. Нет, я, конечно, понимал, что с Доком нам не тягаться, но легкость и изящество, с которыми он избавился от кошки-сторожихи, немного меня покоробили. А ещё больше нервировало то, что ему, в итоге, и досталась самая весомая ноша - тело Мурхе.
   Поднимались тяжко.
   Дорогу указывала уменьшенная копия многоножки, растянувшаяся тонкой тусклой нитью. Я сидел на груди Глинн, готовый в любой момент атаковать ректора, но понимающий, что это фарс, что дергаться я не буду, ибо если даже атака удастся и Док свалится с этой лестницы, спящая девчонка точно свернет шею.
   Марина тащила ребенка. Ники с Вороном, едва не валясь с ног - делая вид что они обычные маги, ага, - замыкали процессию.
   Зато в гостиной на втором нам уже накрыли роскошный обед, что пришлось весьма кстати - проголодались все просто зверски.
  
   - М-да, Лёнь, ты конечно, гений, но реально дурак, - сообщил Влад, лениво грызя зубочистку, когда первый голод был утолен.
   Мурхе все ещё дрыхла на софе возле окошка, укутанная теплым пледом. Я с хранителями - хранил её сон. И немного волновался: а вдруг Ники всё перепутала и теперь душа Лины в теле ребенка, а сам он - делит вместилище с Глинкой. Странники-боги, хоть и оклемались довольно скоро, походили на тонкую вечернюю тень от себя. Мама молча баюкала мою копию.
   Меня так и не слышали, но уже не игнорировали.
   Дочь ректора смотрела на меня безумными черными глазами - зрачки её были расширены настолько, что небесная радужка полностью за ними скрывалась. И это ей ещё повезло самый страшный момент проваляться в обмороке.
   Док, бросая на меня взгляды, поджимал губы, то ли виновато, то ли раздраженно. Мама
   Сейчас же, не желая спорить с Владом, но явно с ним не соглашаясь, Док нервно дернул уголком рта.
   - Изгнание души - это практически смерть, - напомнил Влад очевидное.
   - Душу непреодолимо тянет в свое тело. И если бы кое-кто, - ректор бросил веский взгляд на спящую девушку, зацепился за мой пылающий взор, но продолжил гнуть свою линию, уже глядя в мои глаза: - Если бы кое-кто мне не врал...
   Но Ворон перебил его:
   - И какое же из тел было "своим" для твоего внука? Я молчу о третьем участнике твоего эксперимента, и даже о четвертом - молчу.
   - Гомункул... - Док осекся под яростным взглядом Марины, - Этот ребёнок, - поправился он, скрипнув зубами, - выращен из крови Фила. Это его точная копия, чтоб ты знал. И если кое-кто не сбил заклинание, я бы усилил эту связь...
   Вот же уж скользкий. Все виноваты, один он Дар-Таран[15] (герой народного эпоса).
   - То есть повторное двоедушие тебя не смущало? - уточнил Влад.
   - Не было бы двоедушия... - с жаром возразил ректор, но снова осекся, покосившись на Марину. - Если бы кое-кто ещё меня не предал, мне не пришлось бы так торопиться, - буркнул он недовольно, поминая нелестным словом своего недослугу.
   Ну точно, Дар-Таран. Такой же непотопляемый и упертый.
   - А что, собственно, тебе мешало подождать в этой ситуации? - не унимался Влад. Ники помалкивала. Её руки всё ещё дрожали, а зубы периодически цокали об фарфор чашки, но с каждой минутой волшебнице становилось легче. Всё-таки, чем сильнее Дар, тем скорее восстановление. А если Дар - равный божественному, то она ещё долго отходит...
  
   Док не ответил. Нервно дернув щекой и носом, он встал и прошелся по кабинету. Ворон провожал его взглядом. Я - тоже.
  
   Сев обратно, ри-Кройзис попытался сменить тему, вернувшись к предательству Дайра, но Влад продолжил неприятные расспросы:
   - Что это вообще за заклинание было такое? Никогда не слышал ничего подобного, хотя вашу школу знаю неплохо.
   - Юн ты ещё, мой друг, для того, чтоб постигнуть все тайны мироздания, - с пафосом изрек дед.
   - Не зарывайся, малыш, - парировал выглядящий на тридцать Влад, а Ники хмыкнула.
   - Уже и пошутить нельзя, - проворчал Док. - Это не из нашей школы. И даже не из нашего мира. Дарбу-дантра, в переводе, гм, "вырви сердце", - заклинание одного дикого племени, приспособленное под свершение правосудия. Шаман вышибает из обвиняемого душу, и если она не возвращается в тело - тот был чист и невинен, как дитя, и его хоронят с почетом. Если вернулась, значит, он - колдун, злодей, и попросту виновен - зажарить и сожрать. Как можно понять, вариант беспроигрышный. А если учесть, что душа почти всегда возвращается, привязка к телу у нормального человека слишком сильна - сытный ужин гарантирован всегда, - взгляд у Дока при этом был весьма задумчивый и даже немного мечтательный.
   - Ты так говоришь, словно испытывал его действие.
   Ри-Кройзис дернулся, задумчиво почесал подбородок и хмыкнул:
   - Ага. На себе. Я как раз навещал иные яви, искал что-то такое для... ну ты понял. И слухи вывели меня на это племя. Племя встретило меня радостно. Ну да, не их тощие враги-соседи, а упитанный, цветущий я. Но чтоб всё чин по чину, решили проверить на "чистоту души". Мозголомная штука, эта дантра, честное слово! Меня швырнуло в ясно небо - даже вякнуть не успел. Высота, красота, мир такой яркий, радужный, людишки внизу мелкие - танцы танцуют, - Док снова хмыкнул. - Но вскоре потянуло назад, непреодолимо, как растянувшейся до предела пружиной. Правда в себя я пришел ненадолго: лишь выяснив, что я жив, шаман нежно тюкнул меня по темени, и второй раз меня привел в чувство огонь, лизавший пятки. Я как раз тогда и сумел его впервые от себя полностью отделить. Забавное было зрелище, говорю тебе, когда костер, на котором меня решили закоптить перед "ритуальным съедением злодея", поднялся на десяток лап и пошёл гонять толпу по берегу местной речки-вонючки. И не успокоился, пока не загнал всех под воду. А шамана я себе оставил. Порылся у него в голове, пока Змий обеспечивал мне тишину и покой, не подпуская дикарей. Потом пришлось их всех сжечь, в общем. Те ещё твари были. Они в своих заклинаниях и обрядах, кучу народу угробили, в том числе детей маленьких.
   - Зачем детей?
   Док помрачнел, дернул щекой и носом, и коротко бросил:
   - Уроды, потому что. Проверяли.
   Повисла тишина.
   Ри-Кройзис сидел мрачнее тучи. По его руке, иногда подпрыгивая и тыкаясь в подбородок хозяина, бегала туда-сюда махонькая огненная многоножка, истощенная Дайром и подъемом по лестнице, но понемногу набирающаяся сил.
   Похоже, у шаманского правосудия ключевым словом было: "чист, как дитя". Детям интереснее витать в небе, чем возвращаться в скучное узилище тела. Судя по всему, у моей копии шансов вернуться не было. Если бы не Ники.
  
   - Он не хотел возвращаться, - хриплым шепотом подтвердила Мурхе, подслушав мои размышления. Мы уже выехали на Камышово поле и на горизонте виднелся купол полигона, поблескивавший защитной пленкой, скрытой в сводах, как драгоценный камень в оправе. - Меня назад, несильно, но тянуло, - девушка коротко сощурилась. - Глинн вообще засосало, хотя она пыталась за меня зацепиться, а малыш - норовил улететь, его всё вокруг восхищало. И у меня не получалось уговорить его вернуться.
   М-да. И дед знал об этом. Потому и спешил, чтоб уж наверняка, чтоб не успел мелкий к телу привязаться.
   "Не было бы двоедушия"...
   Всё-таки прав оказался Влад: гений, но дурак. А возможно, даже гад... редкостный.
   Мурхе сухо рассмеялась:
   - Или урод, как он выразился.
   "Фикс поймешь".
  
   Увы, пока Мурхе спала, сказать я ничего не мог. Ни спросить о чем-либо, ни утешить маму, ни высказать, что думаю о дедуле. Оставалось сидеть немым укором, сверкать глазами и охранять любимую. И слушать.
   Послушать тоже было о чём.
   Разговор всё-таки свернул на изменщика-Дайра.
   - А вообще это что-то новое, Лёнь. Я впервые вижу, и даже слышу впервые, чтобы подчиненное существо безнаказанно ослушалось хозяина.
   - А-а, - ректор с досадой махнул рукой. - Я уже вспоминал сегодня, может даже идею ему подкинул как раз... Я не подчинял его. У нас даже договора нет. Только устный. Пункты озвучивал я, а он соглашался или нет. По сути же - я его должник. Он не убил меня давным-давно, ушел, исчез из тех мест, а потом нашел меня. Как и обещал, в общем-то. Только... я так и не понял тогда, не почудились ли мне те его слова: "Зови меня Дайр! Я найду!" Находясь на грани - в миллиметре - от смерти, и не такое почудится. Собственно, я так и думал, что все мне привиделось, когда очнулся полудохлый на кочке среди болота. Ни людей, ни следов монстра, птицы щебечут непуганые.
   Док задумчиво умолк. Переплетя гибкие пальцы рук, он разминал суставы, а между пальце струился маленький многоногий Змий - хранитель, пострадавший от атаки Дайра.
   - Он нашел меня через десять лет, - продолжил ректор свой рассказ. - Уже родилась Файрочка, уже ...покинула нас Лил. Монарх назначил меня ректором в этой школе магии. По сути - сослал. Хотя будь воля Волкано, меня бы иссушили, на всякий случай.
   Я сделал зарубку в уме поинтересоваться, за что его так невзлюбил Глава Совета Магов. Мы-то решили, это из-за Дайра, но оказывается, их разногласия более древние.
   - Я с головой ушел в работу. И, когда по дороге на стройку - мы как раз закладывали Полигон, - в сгустившемся среди бела дня тумане я натолкнулся на страшное, и в тоже время восхитительное, существо, непохожее на что-либо виденное мной прежде, в памяти всплыл случай десятилетней давности. "Зови меня Дайр!" - он действительно нашел меня.
   От неожиданности Док атаковал монстра, но тщетно - тот только облизнулся, окружив его хвостами. Однако не убил, даже не истощил особо.
   - Ты пришел служить мне? - спросил тогда ри-Кройзис.
   Подозреваю, Дайр ответил ему что-то вроде: "Придумай что-нибудь ещё".
   Дальше, прямо на камнях строящегося Полигона они заключили свой странный договор. Увы, оказалось, что Дайр не может говорить. При этом он согласился, с тем что он Дайр, а значит ректору это слово не приснилось. Наверное. С тем, что он - ревун, Дайр также спокойно согласился. А ещё с правилами поведения на территории Академии, даже принес клятву их соблюдать, но с подчинением не выгорело. А у дедули не та была позиция, чтоб настаивать. Сошлись на клятве Дайра не причинять вреда здоровью условно хозяина.
   Не зря Дайр терялся, когда мы спрашивали, какой у них договор с Доком. Они и сами не знали этого.
   Ревун придерживался правил всегда неукоснительно. А если позволял себе некоторые вольности, то исключительно в рамках этого соглашения, не причиняя вреда здоровью ректора, учителей или студентов. Кстати, его сегодняшняя выходка в подвале ничьему здоровью не повредила.
   Понимать бы ещё, зачем он это сделал. И почему бежал.
   Особенно - почему бежал. Ведь в действительности Док ничего не смог бы ему сделать. Гарантией их соглашений была клятва Дайра, а её он не нарушил.
   - Кстати, Влад, напомни, как ты его назвал, перед тем как он исчез?
   Ответила ему Ники. Она явно чувствовала себя лучше, к щекам вернулся румянец. Румянец, между прочим, розовый, а не голубоватый, как у наших аристократов. Она ещё и простолюдинка? Обычно, чем сильнее маг тем синее кровь, а тут... Иномиряне, что с них взять.
   - М-м... Кицунэ? - Ники потерла лоб, припоминая. - Дайр сегодня был очень похож на легендарных лис-оборотней из древней восточной мифологии. Девятихвостых лис.
   - Кицун-нэ, - Док попробовал слово на язык. - Нет, не слышал о таких.
   - Я навскидку помню три интерпретации сказаний о них. Это либо просто очень старая лиса, пережившая собственную смерть, причем не один раз: по одной на хвост. Либо демон, оборачивающийся человеком и обманом заманивающий людей в чащи, где выпивает их жизненные силы. Или Божество, которому поклонялись люди, и чем больше было таких людей, тем сильнее становилась Кицунэ. Хотя мне казалось, что их во время вашей катастрофы на Земле уже не было. И тех, кто мог бы верить в них, скорей всего не осталось.
   В этот момент в дверь постучали и на пороге появилась Жюли ри-Шайнталь. Выглядела леди Секретарь несвойственно взбудораженной - на словно высеченном из лунного камня лице горячечно сверкали глаза.
   - Там Совет прибыл. А с ними Тролль, - она так и сказала "тролль", и поморщилась, будто съела кислятину. - Они с инспекцией, и Тролль, сволочь рыжая, у них консультантом-стукачом будет. Можно, я его убью? - похоже каменная дева была в ярости.
   - Не стоит Жюли, может, он тебе ещё пригодится.
   - Да гори он синим пламенем, скотина беспринципная!
   - Мы в некоторой степени сами виноваты, - Док хмыкнул. - Слишком много тайн от него. Между прочим, могу напомнить, что некоторые вещи ты скрывала от него с садистским удовольствием.
   - Всё равно он сволочь! Но это не важно, - Жюли быстро взяла себя в руки. - Что делать с инспекцией? Может всё-таки сами займетесь? Не нравится мне их настрой. Явно прибыли искать, к чему придраться.
   - Волкано Дайра хочет угробить.
   - Что? - Леди Ша на мгновение задумалась. - Хм. Может быть. Да. Геррит, отбывая в Столицу, не забыл своих претензий к Стражу. Может, с этого всё и началось.
   - Да-да, уверен, он явился к Анаису с жалобами на нашего ревуна, отбивающегося от рук, не на крыс же ему жаловаться. А там уже зашла речь о Филиппе. Марин, - Док обратился к дочери, - как получилось, что ты сюда с Волкано приехала? Ты же его терпеть не можешь.
   - Тебя, между прочим, тоже, - мама закатила глаза, но все же ответила вопрос: - Когда он явился, - она заговорила впервые с того времени, как мы поднялись из подвала, и голос был хрипловатым, словно спросонья, - и сказал, что ты угробил Филли, я готова была лететь сюда хоть на метле.
   - Точно, муженек твой расстарался, - вынес вердикт дедуля.
   А я ничего не понял.
   "Чей муженек? Папа, что ли? Он-то тут причем?"
   - Ага, я же говорю, сволочь! Я ему в следующий раз не бородавку на нос, а чешую на всё лицо наколдую!
   "Что?!" - я потрясенно уставился на Жюли, перевел взгляд на ректора. Очень красноречивый, видимо, взгляд.
   - А ты не знал? - Док усмехнулся, глядя на меня. - Эта семейка много крови из меня попила. Вот такие у меня соратнички.
   Мир перевернулся с ног на голову, и кардинально поменял краски. "Милейший" Геррит Тройль - муж прекрасной Жюли? Но почему фамилии разные? Ри-Шайнталь - род аристократический. Тройли - вряд ли. О других уникальных Родах без приставки "ри", кроме Лейзов, я не знаю.
   - Они связали судьбы давным-давно, - просветил меня дедуля, - ещё в бытность студентами. О, какая это была любовь. Родители Жюли были против брака с простолюдином и в род его не приняли. И её не отпустили, но фамилии влюбленных не волновали. А потом так же страстно, как любили, они стали скандалить. Впрочем, они любят до сих пор.
   - Да ни за что! - открестилась Жюли.
   - Любите, потому и не рвется ваша связь судеб. Сколько раз вы ходили в тэры за разрывом? Пять?
   - Лучше скажи, кому ты это рассказываешь, Лео? - стушевалась и сменила тему Леди Ша, немного обеспокоенно переводя взгляд с деда на нас.
   Ну, да, Док рассказывал это мне, обращался к мужчине. Единственный видимый мужчина в комнате, Ворон, сидел в другой стороне, за мной же обреталась только спящая Мурхе, да мама - чуть левее, но она ничуть не мужчина. К тому же, кажется, была осведомленная о жизненных обстоятельствах этой парочки. Не удивилась, по крайней мере, зато сверлила Жюли обиженным, взглядом, словно говорившим: "Ладно он молчал, но ты! Ты могла мне сказать, что случилось с моим сыном?"
   Леди Ша тоже его прочитала.
   - Не могла я... - виновато произнесла она. - Лео чувствовал, что он где-то есть, и мы надеялись его найти.
   - Нашли. Молодцы, - мама отвернулась, покачивая ребенка, и уставилась в стену.
   - А... - Жюли наконец-то заметила ребенка, затем обратила внимание на меня, скрестившего лапы на груди и окружившего себя хвостом, - ...что у вас тут происходит?
   - Хороший вопрос, - проворчала Марина, не оборачиваясь.
   - Я внука нашёл.
   Я важно кивнул, но Леди Ша пропустила этот жест, с подозрением уставившись на ребенка.
   - Ага, и ещё одного сделал, - мрачно уточнила мама.
   - Это как?
   - Гений, - хохотнул Ворон. - Он, если я правильно понял, расконсервировал древнюю лабораторию.
   - Думаю, достаточно. Ей ещё с Волкано общаться. Иди, дорогая, иди, исполняй обязанности ректора. Когда эти уберутся, я тебе всё объясню.
   Жюли ри-Шайнталь смерила ректора долгим взглядом, молча развернулась, и вышла.
   - Вернемся к нашим мутантам. Девочка, - Док чуть повысил голос. - Не пора ли просыпаться?
   Мурхе за моей спиной чуть вздрогнула.
   - Открываем глазки, подсаживаемся к столу. Чай? Бутерброды? Увы, курицу мы уже уничтожили, но я могу заказать ещё.
   - Не надо. Я не голодна, - отозвалась девушка отнюдь не сонным голосом. И как он вычислил, что она не спит?
   - Отлично, сэкономим на продуктах. Но чаю выпей, говорить придется много. Горло пересохнет. И так, моя прелесть, что ты такое? И давай мы не будем повторять неприятную процедуру, мне не хочется ломать твою волю.
   Я зашипел, рядом проявилась Тандеркэт, а Лисс вспыхнул яростным пламенем и взорвался снопом искр. А Ники скептически хмыкнула, глядя при этом на "Лёнчика".
   - Всё нормально, - Мурхе села, с хрустом потянулась и провела пальцами по моей спине, приглаживая вздыбленную шерсть. - Самое время поговорить по душам. Давайте ваш чай.
   Чаем она не ограничилась, попутно схомячив три или четыре ломтя хлеба с копченым мясом, твердым сыром и помидоркой.
   Ну и выложила присутствующим свою непростую историю.
   Зато когда она упомянула мотивы Глиннтиан - похоже, Лина во сне выпытала у Мелкой подробности той ночи и их отношений с... со мной. М-да...
   В общем, меня накрыло воспоминаниями. Очередной фрагмент моей жизни вписался в картину мира.
  
   Впервые я встретил её рыдающей на лестнице под крышей Старой общаги. Туда редко забредали студенты, и вообще верхний этаж пустовал даже во времена расцвета Академии. Девочка быстро взяла себя в руки и хотела ретироваться, но я не мог позволить себе бросить плачущего ребенка. Я показал ей пару нехитрых огненных фокусов, сотворил маленькую саламандру и позволил с ней поиграть, и девочка непосредственно выложила мне свои беды.
   Ребёнок был позором Рода, белой, к тому же хиленькой вороной среди красных мощных петухов. Она уже привыкла к этому отношению, полагаясь только на себя, и находя определенную прелесть в переселении из Столицы в провинциальную Академию Кройзиса. Ей тут нравилось почти всё, и девочка даже успела решить, что останется тут навсегда, выучится - и станет преподавателем. Но в этот вечер с ней связался отец и заявил, что намерен выдать её замуж, глубоко наплевав на желания и стремления дочери.
   "Очень выгодная партия! - сообщал он, не приемля возражений, - О лучшей участи ты не могла и мечтать. Отличный, влиятельный род! Ри-Зорхиры готовы закрыть глаза на бездарность девочки, лишь бы породниться с Лейзами. Отличная взаимовыгодная сделка!" - горячился отец, не понимая, что режет девочку по живому.
   - Он всегда смотрел на меня, как на пустое место, затем чуть не угробил на инициации и в итоге выслал учиться сюда. За два месяца ни разу со мной не связались ни он, ни мама, и я уже поверила, что семья забыла обо мне. А они... они решили меня продать! - и дитя снова разрыдалось.
   И мое сердце облилось кровью. Я пожалел ребенка, я стал давать ей уроки, учить управляться с Даром, рассказывал, как познакомиться и помириться с ним, найти общий язык, если можно так сказать. Я видел, понимал, что хоть родовой огонь ей глубоко ненавистен, но застарелая психологическая травма не дает принять и воздух. Может у неё даже неплохой потенциал, но она ненавидела свой Дар, и он почти не откликался.
   Тогда я ещё сам не понимал, насколько близок был к истине, я не знал, что Дар действительно - разумное существо. Но интуитивно я это чувствовал. И старался объяснить это Глиннтиан.
   Увы, благими намереньями выстилаются дороги зла.
   Малышка приняла доброту и сочувствие за любовь.
   Я был шокирован её признанием. Мне двадцать пять, я взрослый и умудренный жизнью мужчина - ей нет и пятнадцати, она неискушенное дитя.
   Недостаточно умудренный, в общем-то. Я стал её избегать, но только усугублял ситуацию: девочка глядела на меня голодными, тоскливыми глазами, бегала от жениха, который, как выяснилось, учился тут же, на третьем курсе, а порой я получал поэтические признания. Мне же было всё больше не до них. Увлеченный задачей с телепортами и разногласиями с учителем, я решил разрубить этот узел, и явился в Академию с одной из сестер Ита. С Ланитой.
   А на следующий день я якобы покинул Академию.
   Чтобы запереться на чердаке и заняться делом "всей моей жизни".
   Дурак.
  
   Глиннтиан, к тому времени исхудавшая до состояния бледной тени, вместо того, чтоб разочароваться во мне, решилась на крайние меры. Отец грозил замужеством по завершению учебного года, видно боялся, что дочь, подросши, взбунтуется. Она же была уверена, что её судьба - я, что просто не понял этого пока, считая её ребенком. Что если она меня приворожит, и мы пойдем в тэру на обряд, и если связь судеб будет одобрена, станет ясно, что она не ошиблась. А иначе приворот просто снимется. Девушка извинится, и сбежит куда-нибудь в Приморье: лучше близко монстры, чем родня.
   В общем, вариант с приворотом был идеальным.
   И девочка зарылась в библиотеке.
   А затем ей на голову свалился толстенный древний фолиант, а из него выпал посеревший от времени лист с ритуалом, выписанным ломким девичьим почерком. В смысле Глиннтиан споткнулась, налетела на стеллаж, и он едва не похоронил её под кипой книг, но ограничился лишь фолиантом тайны мироздания, набившим неслабую шишку. Книга была на одном из древних наречий, в которых Глиннтиан не разбиралась так хорошо, как впоследствии Мурхе. Полистав его и посмотрев картинки, девочка затолкала его обратно. И заметила заветный листик.
   "Приворот Чайки".
   Это судьба, - подумала девушка.
  
   Мурхе поведала деду и компании вариант Глинки, в котором я, как это ни удивительно, не выступал зловредным гадом, пожирателем девичьих сердец и всё такое. Впрочем, рассказывала Лина, так что возможно она смягчила.
   Я же выпал из реальности, проваливаясь в воспоминания всё глубже.
  
   Мой эксперимент сорвался из-за нелепейшей случайности.
   Изначально опыты по перемещению я проводил на неживых предметах, и они вполне удавались. Прибор... два прибора, два магических амулета, по конструкции похожих на наш полигон. Под сводом первого создавалось магическое поле распыляющие предмет и выбрасывающие его в алямрем, в шапке с информационным кристаллом записывались его данные, передававшиеся магическим полем в амулет-приемник, а тот вытягивал из иных явей нужные частицы и конденсировал согласно с полученными данными. Увы, насчет живой материи у меня были определённые сомнения. Но когда подопытный фикус собрался под куполом-приемником целый и идентичный первоначальному, пришла очередь подопытных зверушек. Как не претила мне мысль измывательства над животными, но не пихать же в экспериментальный образец человека.
   У меня было три подопытных тварюшки: крыса, кролик и подозрительно знакомый хомяк. Открыв клетку с хомячком, пару месяцев назад подаренным мною маленькой Глиннтиан, я сказал: "Что ж, это судьба. Придется тебе послужить на благо науки и магии".
   И моего тщеславия, чего уж там.
   Увы, я... хм, хомяк, то есть, не проникся важностью миссии.
   Я, который хомяк, ещё не мутант, но уже Фиш, цапнул меня, который Фил, за руку.
   Ха! Я всегда был хитрым и коварным!
   Гхм.
   Воспоминания чудным образом двоились, я смотрел то на Шеннона, то на хомяка.
   Я-Шеннон, попятившись, зацепил стойку с реактивами, а она повалилась на стол, толкнув цилиндрическую гирьку, покатившуюся прямо на рычажок, приводивший в действие телепорт-приемник. Я ринулся к нему, чтобы предотвратить это - расходовать впустую реактив было расточительством, но под ноги попалась какая-то баночка, и я-Шеннон вместе с несчастным мною-хомяком, зацепив за компанию соседние клетки, налетел на гшивров приемник, представляя в себе красочную дыру в месте концентрации распыляющих лучей.
   Но реакция оказалась цепной.
   И нас распылило полностью, смешало, утягивая в иные яви.
   А я смотрел на это со стороны пока сознание не померкло, и это, и вправду, походило на упомянутые Глинн злобосмерчи.
   А затем я оказался в своем теле. Но отнюдь не в лаборатории. Там - в приемнике, рассчитанном на фикус и хомячка, я просто не поместился бы. И если бы меня собрало там - то наверняка в виде хорошо отбитой и плотно скрученной котлетки.
   На вершине же странного сооружения пространства было хоть отбавляй, а впереди маячила девчонка, в непривычной и очень откровенной одежде.
   Она что-то сказала на древнем - об опытах над хомячками, - и я поразился, откуда она об этом знает? Ринулся к ней, а она... отшатнулась и свалилась вниз.
   Я закричал.
   Казалось, из меня вырвали душу, и это она, покинув меня, улетает вниз. Распыление было цветочками, в сравнении с этой болью. Я подскочил к бортику, увидел, что девушка падает, не использует магию, что сейчас она просто погибнет, и я бросился вслед. Догнал, схватил, но остановить падение, увы, не смог. Мир был сух, он совсем не давал мне сил, а резерв я опустошил ещё в лаборатории. Меня хватило на едва ощутимое торможение, а потом вокруг вспыхнуло солнце, и я ослеп...
   Исчез...
   Умер...
   Удара я уже не почувствовал.
  
   А в это время... где-то там, в нашем мире, Глиннтиан читала свое запрещённое заклинание...
   Она успела сто раз усомниться в правильности своего решения.
   Судьба судьбой, но выноска на поле листика, пожелтевшего от времени и местами размытого, словно от капель слез, гласила: "неснимаемый, односторонний". И отмахнуться от этих слов было сложно. Смешно, но то, что обозначенная там же вероятность успеха (один к одному: либо выжить и получить любовь, либо погибнуть) Глиннтиан вообще не тревожило. А вот "неснимаемый"...
   Хотя...
   Это же судьбоносная случайность!
   В библиотеку она шла, как раз на счастливый случай и уповая, ибо уверенности, что нужное заклинание удастся отыскать в книгах, не было. Привороты, вообще, не относятся к разрешенной магии, но и строгого запрета на них нет. То есть в школе их не преподают, но никто не ограничивает свободу их создания (на что у Глинни не было таланта), передачи из уст в уста подружками (которых у замкнутой и диковатой девочки не нашлось) или подбрасывания в книги. По наследству от старших младшим.
   В большинстве случаев привороты были слабенькими, и при царящей свободе нравов - большой беды от них не бывало. Вскоре они слетали сами, а при попытке под приворотом пройти обряд связи судеб - стекали, как с гуся вода, если без магического внушения один другому был противен.
   Поэтому "неснимаемый" настораживало, лишая её затею оттенка невинности.
   Но судьба...
   Девочка взяла с собой фигурку из синего воска, смешанного с её кровью, выпила глоток зелья, призванного расслабить сознание (рецепт приводился там же, на листике) и поднялась на крышу. Прочитала по памяти слова, вплетая имя любимого и мысли о нем...
   Последним штрихом должен был стать прыжок без защиты магией и особый крик. Крик чайки. Стоило упасть, молча или крича банальное "ааа!" и "мама!", или задействовать магию для замедления - и приворот не активировался бы.
   И она уже почти отказалась от своей затеи, уже подняла ногу, чтобы отступить от края крыши...
   ...но услышав странный глухой грохот, она пошатнулась, а порыв ветра довершил начатое движение, и девочка полетела вниз и крик её истончался, переходя в чаячий, а магия словно покинула её.
   А потом внутри неё взорвалось солнце...
  
   - Я же впервые встретилась с вашим сыном, - кивок Марине, - и внуком, - ректору, - в своем мире на крыше небоскреба. И, в общем-то, благодаря ему, умерла.
   - Так кто же ты?
   - Человек, - Лина пожала плечами. - Не маг. По-вашему, бездарь.
   - Да ну, - не поверил дедуля.
   - Ну да... в любом случае, волшебных умений я за собой не замечала.
   Тандеркэт покосилась на хозяйку и меленько задрожала. Дайр обычно так смеялся.
   - А потом, - не обращая внимания на кошку, в отличие от Ники и Дока, продолжила Мурхе, - я очнулась тут, рядом с паникующей девочкой, вокруг был ад, а меня словно выкручивало и выжимало, и вскоре всё померкло. Потом ещё и ещё. Урывками понимая слова, звучавшие вокруг, улавливая чужие ощущения и мысли, мне удалось понять, что случилось, а самое невероятное - поверить в это и не сойти с ума. И убедить в этом Глиннтиан.
   - Допустим, - скептически заключил ри-Кройзис. - Зовут тебя как?
   - Лина. - ответила Мурхе. И под суровым взглядом, уточнила: - Га-Лина. Ковальски. Но что вам в имени моём? Я чистый лист для вашего мира.
   И вообще, чего это она разоткровенничалась? Мне до сих пор этого не говорила.
   Лисс оглянулся, и мне почудилась укоризна в его глазах. "А разве ты интересовался, хозяин", - читалось мне в них.
   - Так значит... другой мир... хм... - ректор встал, оглаживая бородку, прошелся в дальний угол комнаты и там замер спиной к нам. - Хм... и там Филипп не смог остановить падение, - сообщил он шкафу с резными дверками и отбил на них бодрую дробь. Затем резко крутанулся на каблуках, оборачиваясь, и вперил взгляд в девушку: - Хочешь сказать, вы там погибли?
   Та неловко кашлянула:
   - Вероятность этого очень высока, самоубийц, упавших с небоскребов, обычно сметают в совочек. Но как понимаете, трупов я не видела. А если Фил не ошибается, и действительно смог затормозить...
   - Тогда непонятно, почему вас выдернуло сюда. Причем вместе.
   - А что за приворот использовала девочка, - спросила Ники, задумчиво прищурившись.
   - Нехорошая штука. На моей памяти его использовали лишь однажды. Тоже одна такая - дурочка, - Док направил обвиняющий перст в сторону Глинн, та даже отшатнулась. - Потом, как ты выразилась, сметали в совок. Романтика, чтоб им. Видно, она успела оставить запись в библиотеке перед тем, как учудить.
   - А всё-таки, какой там механизм влияния?
   - А. Там часть формулы - похожая на заклинание связи судеб. Но большая часть вообще не читается. Ни с одним из древних наречий не совпадает. Чистая абра-кадабра.
   - Ты же сохранил его?
   - Да.
   - Дашь посмотреть?
  
   Пришлось переместиться на верхний этаж, в кабинет. Пошли все, за исключением мамы, умудрившейся задремать в кресле вместе с ребёнком.
   Оказалось, Глиннтиан спрятала лист с описанием ритуала в тайник в своей комнате, и считала, что он так и остался нераскрытым. Но дедуля, унюхав в девочке силу Лисса, и обнаружив мою лабораторию со следами недавнего бедствия, и моё исчезновение, тайник нашел. И записи унёс к себе. Он долго ломал голову над ними, пытаясь понять, как они могли повлиять на ситуацию, и, увы, к каким-либо конкретным выводам не пришел. Но непереводимая часть наводила на некоторые подозрения.
   Ники минут десять, молча, изучала листок с заклинанием, потом передала его Владу:
   - Что думаешь? Ничего не напоминает? - а затем обернулась в Доку: - А у тебя есть слова обряда связи судеб?
   - Вот отсюда досюда - семнадцать слогов - взято из него.
   - Нет, я бы на сам обряд хотела глянуть.
   - Вообще-то это таинство, и тэррани за него зубами держатся, - Ректор поморщился и с недовольным кряхтением встал, - но я его добыл. - он поднял вверх палец и, покряхтывая и поскрипывая, как трухлявый пень, всем своим видом показывая, как неправы те, кто гоняет его, как рядового библиотекаря, пошел искать уворованную запись.
   Позер.
   - Это могло бы быть древним вариантом таухари, - тем временем предположил Влад, возвращая Ники лист с приворотом.
   - Мне тоже так кажется. Смотри: "заблудшая в тени времен, миров и отражений, зову тебя, приди" - читается почти однозначно.
   - Угу, хотя насчет заблудшей я не уверен. Рискнешь прочесть?
   - Ты это мне предлагаешь? Ладно бы сам решил меня приворожить, - хмыкнула скиталица, лукаво глянув на мужа.
   - Я надеялся, ты откажешься, и придется мне, - усмехнулся тот.
   - Ладно, попробую. Интересно, то ли это, о чем я думаю. Выйди-ка за дверь, а?
   - Там ещё нужно было из воска фигурку слепить, а воск со своей кровью смешать, - напомнила Мурхе, подходя поближе и тоже заглядывая в листок с непонятными словами.
   - Нам не нужно всё заклинание. Мы хотим его основу проверить.
   Влад вышел, и притворил за собой дверь, а Ники со странной, чуждой, интонацией прочитала слова заклинания. А затем лицо её озарила широкая улыбка.
   - Я слышу, милая! - Ворон едва ли не в прямом смысле влетел в гостиную, отражая улыбку жены.
   - О, да. Иди ко мне, любимый, - распахнула объятия та.
   - Вот же мурхи серобокие, - недовольно проворчал дед, вернувшийся с бумагой, сложенной вчетверо.
   Объятья схлопнулись прямо пред носом у Влада.
   - Вот же, непримиримая. Могла бы и доиграть.
   - Как бы не так! - Ники одарила муженька ещё одним лукавым взглядом искоса, и губы её дрожали в улыбке.
   - Разворковались, голубки. С вас, когда вы в ссоре - толку больше, - цыкнул на них ректор. - На, смотри.
   И Ники углубилась в изучение поданной ей бумаги, а затем восхищенно обернулась к Владу:
   - Нет, ты видел? Какие хитрецы...
  
   ***
  
   - Тпрру! - придержал лошадь Влад, ехавший впереди. - Отворяй ворота, хозяин!
   За воспоминаниями я и не заметил, что мы вплотную приблизились к Полигону.
   Дверь, впервые увиденная мной при свете дня, массивная, окованная зачарованным металлом, была заперта, и на короткую фразу-ключ не откликнулась. Не открылась, в смысле.
   Док выругался, и мне показалось, что запоры скрипнули, заклинивая намертво. И так бы нам и куковать тут, пока не надоест, если бы не Мурхе.
   - Дайр, - тихо сказала она, словно уверенная, что её и так услышат. - Открой. Мы не причиним тебе вреда. И никто на тебя не злится.
   Я бы не был столь категоричен: Док, хоть и не отрицал того, что Дайр поступил правильно, всё ещё пылал очами при упоминании своего непутевого слуги. А сейчас, и вовсе, костерил его, на чём свет стоит.
   - А Полигону... или тому, что ты тут прячешь, нужна сила. Впусти нас.
   С минуту ничего не происходило.
   Док ругался вполголоса, мама меланхолично покачивалась с мелким на руках, и подозреваю, сожалела, что не осталась в Доме. Она встретила нас на лестнице третьего этажа, когда мы собирались выезжать. "Одни мы тут не останемся. Да и тебя с Филли отпускать на этот твой полигон... Мы с вами, в общем", - непререкаемо заявила она, но Док, кажется, сегодня разучился возражать. А ребенок, наверняка, был тяжелым, такие обычно уже сами ходят, пусть и пешком под стол, но передавать свою ношу кому-либо мама отказывалась.
   Влад и Ники, как обычно, держались чуть в стороне праздными наблюдателями, и делали вид, что им глубоко тюльпаново, впустят их или придется считать эту поездку прогулкой перед ужином.
   Но в двери что-то срежетнуло, на сей раз громко, так что услышали все. Док умолк и с подозрением уставился на источник звука.
   - Уйди!.. - крикнула Глинн, но дедуля и сам был не промах и отскочил от распахнувшейся двери, едва зацепившей край его черного франтовского плаща. - ...те, - неловко вернулась к почтительному "вы" девушка.
   И мы вошли внутрь сооружения.
  
   На арене тающей горой клубился туман.
   Из недр его доносилось грозное рычание.
   Ну... не то, чтобы грозное.
   Этот рык мне напомнил урчание котенка, не подпускающего к своей добыче конкурентов. И уж точно это не было похоже на пробирающий до мурашек рокот Дайра.
   А когда дедуля сделал шаг на травку арены, рычание превратилось в яростный рявк, и навстречу нам из тумана выскочил... лисенок. Маленький, но очень грозный лисенок, рыжий с белым кружочком на лбу. И с двумя хвостами.
  
   ***
  
   И я вспомнил слова Лины о Полигоне...
   - Я прошу прощения, но можно одну просьбу, прежде, чем мы займемся нашей проблемой вплотную? - осторожно спросила она, пожалуй, в первый раз за вечер раскрыв рот по собственному почину.
   Док удивленно смерил её взглядом: "оно само говорит?" - но небрежным движением руки позволил продолжить.
   - Увы, я не уверена, вернемся ли мы, и если вернемся, то в каком состоянии... Профессор ри-Кройзис! - от этой сложной конструкции, произнесенной с неким надрывом, Док поморщился, как от лимона. Давно, похоже, к нему так не обращались. - Пожалуйста! Возобновите занятия на Полигоне!
   Ректор сдвинул брови и сурово глянул на девушку:
   - Так это всё-таки твоих рук дело? Неужто, правда, контрабандой промышляешь? Да ну, - сам отмахнулся от бредовой идеи. - Зачем тебе Полигон?
   - Не мне... - Мурхе замялась, явно имя в виду Дайра, но понимая, что это дедулю только разозлит. - Понимаете... он - живой. Полигон. Я боюсь, пока мы будем заниматься поисками, он может умереть...
   Интересный вывод. Но что-то в этом было.
   И сейчас, глядя на лисёнка с неловко удлиняющейся парой хвостиков, я понимал, что девушка была права.
   Док не отстал от занозы, пока она подробно не объяснила, почему она так думает, в частности, рассказала о поведении Дайра на Полигоне и последнем ночном магическом шоу. Но главным аргументом стало:
   - Вы говорили, что соглашение вы с Дайром заключали на строящемся Полигоне...
   - И что с того... - недовольно фыркнул дедуля.
   - А можете ответить, почему вы не запатентовали свою легендарную разработку?
   Хрупнул карандаш, вертевшийся в пальцах ректора. И пошли эпитеты, сплошь непечатные.
   По сути, выводы Лины были, скорее интуитивными, чем построенными на логике. Но то, что Дайр неспроста был заинтересован Полигоном, не вызывало сомнений. Что-то там жило, что-то очень ценное для "этой хитрой бестии" - один из мягчайших эпитетов, выданных ректором в адрес Стража.
   - Кицунэ, говорите? - спрашивал Док. - Демон обмана?
   - Как один из вариантов, - справедливости ради уточняла Ники.
   - Хорошо, - говорил Док, - допустим, там что-то живет. Но почему Дайр тянул столько времени?
   - Вы же его посадили охранять Академию, - отвечала моя смелая Мурхе, - и он годами сидел на своем "островке", никуда не отлучаясь.
   - Учитывая, то, как он легко меня ослушался, - возражал Док, - как спокойно стал подчиняться вам, что мешало ему заняться этим раньше?
   - Может это "что-то" зрело? - предполагал Влад.
   - Тридцать лет?! - потрясал руками Док. - Даже мне страшно представить, что там могло созреть за такой срок...
  
   Да уж. Маленького лиса он точно представить не мог.
   Зверёк сердито скалил зубки-иглы, сверкал зелёными глазами, то прижимая к затылку, то настораживая большие уши, и напоминал уменьшенную копию пушистого Дайра с поредевшими хвостами.
   Лина подняла руки ладонями вверх и на них возникли Лисс и Тандеркэт, только маленькие, меньше лисенка, едва достававшего колен взрослого человека, даже если бы он встал на задние лапы.
   - Поиграйте и покормите, - прошептала девушка, отпуская хранителей.
   Волшебные звери, спрыгнув на траву, осторожно приблизились к малышу, он недоверчиво прищурился, но рычать перестал, а когда в глазах засветилось узнавание, Лисс подпрыгнул на месте и сорвался на бег, а Тан, подмигнув лисенку, кивнула на удирающего. И бело-рыжая парочка понеслась вслед за огненным Даром.
   - Спасибо, - донесся из тумана хрипловатый голос.
   А затем молочная пелена ужалась до вьющихся воздушных потоков, и не успел я опомниться, как нас окружили вездесущие пушистые хвосты. Белые, как снег.
   Док попытался выставить щит, но его как языком (хвостом, точнее) слизало. Влад обхватил Ники руками со спины и подобрался, как для прыжка. Мама испуганно прижала к себе ребенка, так, что он пискнул, просыпаясь. На мгновение мне стало страшно - мы все, даже усиленно ворчавший Док, не верили, что Дайр причинит нам вред, но то, с какой легкостью он сметал все заклятия,... ведь он, действительно, мог выпить нас досуха. Легко и непринужденно.
   Малыш захныкал.
   И пушистые щупальца рассыпались, воздух прояснился, и даже стало легче дышать. Ненадолго - ровно до того момента, как я разглядел то, что скрывалось прежде за туманом.
   У меня отвисла челюсть.
   И не только у меня. У всех, кроме, разве что, Ники и Мурхе.
   Посреди арены сидела - на коленях, но в позе этой не было и намека на покорность, - девушка в белой с красным полумаске. Черные прямые волосы лились водопадом, шевелились от ветерка, сверху их украшала витиеватая цветочная брошь. Красно-белые одеяния, длинные, многослойные, не скрывали, а словно подчеркивали хрупкость фигурки. Белый с красным ободком зонтик в нежных руках медленно кружился.
   Дивное видение.
   Такие летали по Полигону ещё этой ночью - и вот живое их воплощение изучало нас зелеными глазами, сияющими в прорезях полумаски с забавными ушками. А девять белых хвостов вились позади, то тая, исчезая, то вновь распускаясь белым костром.
  
   - А-бар-зеть, шеф! Это ваш Дайр? - раздался позади восторженный голос, который просто невозможно было не узнать. И как мы могли забыть о Большом Ухе? - Это же сенсация! Это же... просто невероятно! О-о...
   Девушка-видение польщено улыбнулась и на мгновение изобразила скромность, опустив взгляд.
  
  

Глава 8. Тысяча лет одиночества.

  
   И как я мог забыть о наших шпионах-сплетниках?
   Йож Чеширский, собственной персоной, нарушил волшебство момента. Он неловко просочился между онемевшим от такой наглости Доком и едва сдерживающими эмоции (по-моему, это был смех) скитальцами.
   - Не обращайте на меня внимания, меня здесь нет, - пробормотал рыжий и начал запись, коротко оглядев нас и прикипев взглядом к зеленоглазому чуду. Удивительно, что с расспросами не полез, впрочем, ещё не вечер.
   Хотя в некоторой степени этот Большой Ух ситуацию спас, отвлекая на себя удар, ибо в данный момент никто не был готов к тому... к той, что гордо восседала перед нами. Дедуля, например, шел ругаться со слугой. Может, и не всерьез, может, только для вида, но всё-таки... а тут. Ну, представьте: прекрасная незнакомка, которая не так давно клала голову тебе на колени и виляла хвостами на нехитрую ласку. Лично я бы на месте ректора смутился. Хотя, тут была ещё одна вероятность: Дайр - сейчас нарезал круги по Полигону в компании хранителей. А перед нами - то, что он выращивал на Полигоне. Но в это почему-то не верилось.
   - Кто вообще тебя впустил?! - перенес ректор весь пресс своего ошеломления на рыжика.
   - Их, - уточнил Влад, явно забавляясь ситуацией.
   Позади в тени прохода, под балкончиком для неудачников (расположенным аккурат напротив ректорской ложи) притаилась знакомая парочка. Похоже, они не расставались друг с другом с того момента, как мы с Глинн полезли к Доку в окно. Интересно, сколько они успели подслушать?
   - Было не заперто, - не отвлекаясь от объекта записи, бросил рыжий.
   - Ты что творишь вообще? Смерти ищешь?
   Йож глянул на Дока, затем на Глинн вопросительно, словно надеясь, что она сейчас встанет на его защиту и всё объяснит, но девушка молча продемонстрировала ему кулак.
   - Нет. Я сберегаю для потомков момент рождения легенды, - со вздохом пояснил он, как очевидную истину.
   - Да я тебя!.. - не выдержал наглости ректор.
   Парень отскочил, но полетевшая в его сторону флашка (везет на них рыжему) растаяла на подлете - Полигон не спал. Или Дайр.
   - Учитель! - позвала Мира, выступая из тени, Дианир молча последовал за ней.
   - Мира? - удивленно уставился на девушку ректор.
   "Он всех студентов по имени знает? И почему именно учитель?"
   - Простите, Учитель, но тут у вас слишком интересно. К тому же я волновалась за Дайра.
   - Безымянный! Ты тоже всё это видишь и слышишь? - кажется, Док имел в виду всю ситуацию в целом. - Или я сошел с ума?
   Я посмотрел на картинно воздевшего к небу руки мужчину и не смог удержаться от ухмылки.
   - Вы только заметили? - хмыкнула и Мурхе.
   А я вдруг вспомнил о способности Миры проникать сквозь любые двери, а так же о том, как они с ри-Зорхиром развлекались под Полигоном игрой в карты на желания, не пытаясь миновать эту преграду. Неужто, не все двери открываются пред нею? Что-то я сомневался, что это из чувства такта - сомневался я в наличие у эфирщицы самого этого чувства. Им в бедовой троице был обременен разве что Зорхир, явно чувствовавший себя сейчас не в своей тарелке.
   Додуматься тоже - явиться следом за, ни много ни мало, безумным ректором и парой скитальцев немереной силы.
  
   Одна из скитальцев, тем временем, огляделась, покачала головой и присела на травку, приглашающе постучав с двух сторон от себя. Влад быстро присоединился, Марина тоже осторожно опустилась рядом и поудобней устроила мелкого, проснувшегося и любопытно озирающегося по сторонам. Хныкать он перестал, как только растаяли хвосты - вокруг было слишком много интересного, и мама усадила его спиной к себе, чтобы не ограничивать обзор.
   - Чаю? - вопросил Влад, и не дожидаясь ответа, засунул руки в... зарябивший перед ним воздух - по локоть засунул (жутковатое зрелище!), и достал из ниоткуда немаленький, сверкающий медью бочонок о четырёх лапах, с помятым, видавшим виды сапогом, натянутым сверху на горловину.
   Ники прыснула со смеху:
   - Ты где этот раритет умыкнул?
   - А чем он тебе не нравится? - скиталец-кудесник стянул сапог, повертел в его руках и заглянул в середину бочонка. - Углей нет. Лёнь, дашь огня?
   Док, всё ещё изображавший статую "взывающего к богам", дернулся и непонимающе оглянулся на друга. Обреченно опустил руки и со словами: "Ты где этот раритет раздобыл?" - командировал в распоряжение Влада огненную многоножку, юркнувшую внутрь бочонка и возмущенно полыхнувшую, на попытку надеть на горловину сапог.
   - Самовар... - задумчиво отметила Мурхе, тоже присаживаясь напротив Влада, я балансировал на её плече. - Действительно, раритетненько.
   Рядом, между нами и мамой, с невинным видом устроилась Мира.
   Ри-Зорхир присел рядом поближе к ней, глядя на это я было подумал, что он за неё прячется, но пальцы его то и дело складывались в переплетенные щепоти - один из вариантов наброски щита за заклинателя и ближайших к нему людей: произнести заклинание в уме, оставив ключом последнее слов и знак пальцами. Вообще мальчишка, на удивление, держался молодцом. Было видно, что не обладающий наглостью Йожа и пофигизмом Миры, он предпочел бы сюда не идти, и сейчас напряженно наблюдал за ректором и его друзьями, старательно не замечая нас с Занозой, хоть и сидел рядом (обиделся?), и одарив парой любопытных взглядом маму и малыша.
   Мира стянула с плеча рюкзачок, с которым, мне кажется, даже во сне не расставалась, и извлекла из него свою чашечку. Затем, чуть подумав - кисти, краски и холст, и принялась что-то увлеченно рисовать. Очень скоро вокруг начали порхать бабочки, а трава покрылась пестрыми цветами. Из рюкзачка незаметно для хозяйки выбралась смутно знакомая, немного помятая гвоздика, и отправилась гулять по арене, заглядывая в каждый нарисованный цветок, видимо разыскивая родственную душу.
   На бабочек клюнули оба ребенка: мой... брат (или моя копия) и лисёнок. Сначала мелкий тянулся к бабочкам ручонками, и те, трепеща крыльями, подлетали к нему, рассыпаясь яркими искрами от прикосновений, а лисёнок ловил их пастью, удивленно чихая - вся мордочка его была измазана цветной искрящейся пыльцой. Хранители не отставали, прыгая и кувыркаясь, и порой бросая подопечному маленькие шарики из чистой силы, которые тот ловил. В основном, хвостами.
   Док наблюдал за всем этим безобразием, вернее красотой, с невозмутимым лицом, и реальное его отношение к ситуации выдавала лишь чуть вздернутая бровь, которая иногда сама по себе поднималась всё выше, но ректор не спал - возвращал её на положенное место.
   В итоге, чудесным образом все внимание сместилось на импровизированный и немного сюрреалистичный пикник. По крайней мере, было на то похоже, если забыть о периодических косых взглядах в сторону экзотичной красотки.
   Когда вокруг запорхали бабочки, даже Ёжик отвлекся от прекрасной, но стабильной, красотки на это буйство красок, устроившись, впрочем, так, чтобы иметь возможность наблюдения и за девицей. Дедуля же демонстративно уселся спиной к арене, негласно выражая отношение к неверному (неверной?) слуге.
   - В любой непонятной ситуации - пей чай, - глубокомысленно изрек он, и Влад добыл из своего "ниоткуда" семь чашек.
   Шесть одинаковых, чайных, из тонкого фарфора, и одну огромную, прозрачную, по форме больше похожую на кружку для морса - её забрала себе Мурхе. У Миры имелась своя чашка. В итоге одна - осталась лишней, и все, кроме Дока, искоса глянули на предположительно Дайра, но тут же отвели глаза. Ещё из пустоты появился заварочный чайник, сейчас же водворенный на место сожженного многоножкой сапога, пара широких ваз, полных пирожками с разной начинкой, и блюдо с тортом... ядовито-зеленого цвета. Ники тоже поковырялась в складках реальности, извлекая на свет натюрморт из яблок, груш, апельсинов, винограда и каких-то невиданных мною фруктов, выложенных горкой на серебряном подносе. Затем ещё немного пошарив рукой в "нигде", аккуратно, двумя пальцами достала и протянула мне маленькую кружку.
   "Весьма польщён, - поклонился я, - блюдца бы ещё".
   Мурхе озвучила. Ники улыбнулась и выполнила просьбу, а Влад снабдил тарелками и десертными вилками остальных.
  
   Сквозь завесу волос Мурхе я периодически посматривал на всё так же сидящую в центре арены девушку. Её лицо ещё выражало надменность и независимость, но мне она напоминала свернувшегося в клубок ежа, выставившего иглы в защитной реакции. И никак не удавалось поверить, что она и есть Дайр. Сейчас все словно забыли о ней, и я замечал, как всё чаще закрывались глаза, как подрагивал остренький подбородок. А надменность становилась всё более неестественной.
  
   Когда аромат заварки почувствовали даже не обладающие тонким хомячьим нюхом люди и потянулись к исходящему паром самовару с чашками, подставляя их под узорчатый краник, за спиной ректора раздалось:
   - Чайная церемония? - слова прозвучали правильно, но как-то мягко и напевно, а звук 'ч' стремился к звуку 'ть'.
   - Обычное дружеское чаепитие, - ответила Мурхе, единственная, кто не вздрогнул от неожиданности. Док ещё - лишь дернул щекой, но не обернулся.
   Девица оказалась прямо за ним, хотя мгновение тому сидела в центре Полигона, и лицо её выражало крайнее любопытство, скованное скромностью позы. И как ей это удавалось: сидя на коленях выглядеть то величественной и надменной, то скромной - не серой мышкой, но милашкой?
   - Будешь? - заноза взяла пустовавшую чашку и протянула её девушке.
   - Да-а, - голос хвостатой незнакомки дрогнул. И чашку она приняла, как величайшую драгоценность.
   - Нашему чаепитию, правда, очень далеко до чайных церемоний, у нас всё по-простому...
   - Церемонии - не главное, а чай - хорошо пахнет, - прошептала она, наполняя чашку золотисто-красной жидкостью, и вдохнув её аромат, тихо произнесла: - Тысячу лет не пила чай...
  
   ***
  
   Чаепитие, действительно, замечательная штука. Оно, как ни что иное, способствует мирному разговору.
   Вот и Док, забыв все нелестные эпитеты, как бы невзначай констатировал:
   - Значит, ты - Дайр...
   - Дай Руан. Или Руань - будет вернее. Но я и к Дайру успела привыкнуть.
   - А это кто? - дедуля указал на маленького ловца бабочек.
   - Дочь, - коротко отозвалась девушка. Маску она сняла, отложив в сторону
   - Значит, лиса-оборотень?
   - Да. Мы лисы-оборотни.
   - Демон? Демон обмана?
   - Всякое бывало, - туманно ответила Дайр... Руан.
   Отложенную девушкой маску подхватила маленькая лисица и отнесла к моему...
   Так. Пора бы уже определиться, кем я его считаю...
   Отнесла к моему брату. Да. Пусть будет - брат.
   Мама вздрогнула и попыталась отнять странную игрушку, с опаской поглядывая на демоницу, но братишка вцепился в неисчезающую игрушку, и отказывался выпускать, а лисенок довольно прыгал рядом.
   - И чего ещё ждать мне от демона обмана? - жестко поинтересовался мой непробиваемый дед.
   Чуть раскосые глаза, обрамленные длинными, пушистыми ресницами, наполнились слезами и засверкали прозрачными изумрудами, но Док на такие штучки не велся и глядел сурово.
   Зато 'результат обмана' отвлекся от моего брата, заворчал и, запрыгнув к матери на колени, слизнул с её подбородка блеснувшую каплю, после чего насуплено уставился на обидчика.
   - Кроме тебя мне некому было доверить её, - Дай Руан прикрыла глаза, уронив ещё пару слезинок, и погладила лисенка по спине, успокаивая.
   Док смягчился.
   - Почему ты не рассказала мне с самого начала?.. Почему прикидывалась монстром?
   - Я не могла говорить. И многого не помнила. И монстром не прикидывалась - я и есть монстр. Просто немного не тот, которого ты пытался поймать. Ревун меня съел, когда-то, давным-давно. Ну, а я - съела его.
   Прозвучало это признание буднично, но от этого ещё более жутко. Я даже попытался представить себе, как съеденная ревуном девушка-лиса - ела его. Кажется, что-то подобное в мозгу прокрутили все присутствующие, мама, например, немного позеленела. Впрочем, у реальности вряд ли было что-то общее с нашими фантазиями.
   Вопрос, вдруг заданный нетерпеливым членом-корреспондентом прозвучал весьма неожиданно, сбивая с толку:
   - А как её зовут? - и рыжий присмотрелся внимательней к маленькой лисице, чтобы лучше запечатлеть для легенды, наверное.
   - Дай Юми, - лисенок задрал голову к матери, узнав свое имя.
   - А когда у неё будет столько же хвостов, как и у вас?
   - Надеюсь, очень нескоро, - по прекрасному лицу пробежала тень. - Слишком рано она обрела свой второй...
   Мама судорожно всхлипнула, словно поняла что-то, чего не понял я.
   - Она - моё величайшее счастье, и жестокая боль... она мой смысл... Смысл меня. Хотя, когда её не было, я даже подозревать не могла о подобном. Времена, когда у лис-оборотней бывали дети, прошли так давно, что никто почти и не помнил о таком.
   Дай Руан погладила Дай Юмэ по рыжей шерстке, игриво дернула за один из хвостов и легонько подтолкнула к моему братишке, забывшему о бабочках, когда лисичка убежала. С минуту все молча наблюдали, как тянет ручонки и обнимает зверька малыш.
   - Это было плохое время, - неожиданно заговорила хвостатая дева. Голос звучал глухо, хоть и не утратил певучести. - Силы мира таяли, и люди перестали дарить их нам. Напрямую брать силы у мира не умея - без веры людей - мы гибли, как обычные лисы, от старости. Я выживала за счет маленького храма в дикой лесной глуши - одно селение на сотни миль окрест. Его жители верили в меня, делились силой, посещая мой храм, а я им помогала, чем могла. Но и мне становилось всё сложнее творить маленькие чудеса, и само селение вымирало. Поговаривали, лес неспроста был глухим - неподалеку находился 'Полигон'. Не ваш. Другой. От него появлялись рогатые лисы и олени-восьминоги.
   Дева-лиса умолкла, глядя перед собой.
   Но никто не заговорил, не окликнул её, даже неугомонный Йож затаился, забывая дышать. Я, наверное, тоже не дышал - у меня начинала кружиться голова, и Мурхе, почувствовав это, беззвучно забрала у меня мини-кружку из-под чая, а затем пересадила меня с плеча на колени.
   Как раз вовремя.
   - И появился Он... - прошелестела Дай Руан.
   В этот миг меня накрыло знакомой картинкой, но не так как обычно - меня захлестнуло с головой, напрочь вымывая из нашей реальности, чтобы выбросить на поляне, залитой солнцем и усеянной ромашками. Чтобы я мог качаться в них безмятежно и ловить мотыльков.
   А затем замереть, учуяв чужой запах, и удивиться тому, что не слышал звука шагов. Не слышала...
   Поднявшись на четвереньки, с легким недоумением отмечая изящность моих рук и остроту обнаженных коленок, я выглянул из высокой травы.
   Он был красив. Не человеческой красотою - духовной.
   Он был силен. Как древние маги.
   Он был слаб. Как умирающий человек.
   Бледная, почти прозрачная кожа, тонкие, острые черты, резкие скулы, печальная улыбка, удивительно синие глаза - никогда таких у людей не встречала... или не встречал?
   Сознание начало ломать, в попытке напомнить, кто я, но - лисьи воспоминания безжалостно сминали мою личность, выбрасывая на грань несущественного.
   Чтобы я стал лисой...
   - Привет. Ты - местная богиня? - спросил Он, ничуть не удивленный моими хвостами, моим обнаженным телом.
   А я смотрел...
   ...я смотрела в синие глаза, и понимала - Он пришел за смертью. И мне, уже тихонько считавшей собственные дни, стала невыносима эта мысль.
   И я всеми силами, что были у меня, прочь гнала Его смерть...
   А Он делился со мной силой со всей щедростью, того, кому ничего уже не нужно.
   А я - сейчас же возвращала, всё до капли...
  
   Это было странное время.
  
   В селение осталось лишь несколько стариков, и мы поселились в пустовавшем доме на окраине. В том, в котором Он - пришел на свет. Он родился здесь, но вскоре семья его перебралась в большой мир. Только от проклятия 'Полигона' убежать не удалось, и вскоре Он остался один. Зная стоящей за плечом смерти, Он решил вернуться в родные края.
   Он...
   Увы, я не помнила его имени... впрочем, что в имени?..
   Старички узнали его - он был копией своего отца - да и на меня посматривали так, словно видели скрываемые мной хвосты. Возможно, видели - старички тоже считали дни, а от этого взгляд становится глубже.
   Они помогали нам, а Он - им. И даже я иногда вносила посильный вклад, не магией - она вся уходила на лечение, - простым трудом: воды наносить, грядки прополоть, за козами-курами присмотреть, - и с удивлением получала искреннюю благодарность, которая наполняла меня энергией не хуже молитвы в моем храме. Кстати, старички снова стали ходить туда, делясь с нами силой чистой веры.
   Они не знали, кто я. Но верили, что я - это я.
  
   Это было дивное время.
  
   - Я помню тебя, - сказал Он однажды, когда мы сидели, держась за руки, на вросших в землю ступеньках моего храма. - Перед тем, как уехать в город, я сбежал сюда. Не хотел уезжать, - улыбка скользнула по губам. - Мне было три года - и ты вышла ко мне. Прекрасная, волшебная. Двуликая. Думала, забуду?..
   Не забыл...
   Такие не забывают.
   Он был одним из последних магов моего мира.
   Он был Дарующим жизнь. Вырос великим лекарем... Но свободных сил в мире было так мало, что ему приходилось дарить себя. И родным он помочь так и не смог. Их смерть подточила его, и проклятие полигона впилось в ослабленное тело, оплетая внутренности ростками и вытесняя душу.
   Он вернулся в нашу глушь лишь из-за меня.
   Чтобы передать мне - то, что ещё осталось.
   Раньше - я приняла бы его жертву, не задумываясь. Но теперь, когда и я считала свои дни, утекающие сквозь воронку бытия, я не могла принять такой дар для себя.
  
   Мне приходилось умирать и прежде, и смерть не пугала.
   К тому времени я носила семь хвостов. А значит, шесть раз я уходила в небытие и возвращалась, вызванная верой людей.
   Умирая, не знаешь, вернешься ли снова. Без силы, отдаваемой нам с верой - можно не проснуться никогда. Но для покоящегося духа это не важно.
  
   Демон ли я? Наверное, да. Я всегда брала больше, чем возвращала.
   Всегда... до встречи с Ним.
   Я понимала, что не смогу вечно удерживать Его, и знала, что уйду вместе с Ним.
   Нас объединила скорая Смерть, стоящая за нашими плечами.
  
   А разлучила - новая Жизнь...
   В день, когда пришла Юми, он ушёл.
   Отдал себя - ей...
   И посреди лета выпал снег, а время стало страшным...
  
   А я узнала, что такое сердце.
   Моим сердцем стал ты...
   Моё восприятие мира изменилось, и теперь ты, словно встал за моей спиной, и проживал мою жизнь, и вместе со мной неистово любил дочь.
   А ведь я думала, возненавижу её.
   Не смогла.
   Боялась, мне её не сохранить - мне нечего было дать ей в голодном бездушном мире...
   Но Юмэ унаследовала твой Дар, моё сердце. Она впитывала силу мира, как сильный маг, вытягивала понемногу из всего окружающего, а затем делилась со мной. Мне иногда казалось, что лисьего в ней ничего и нет. Кроме стремления к дикой природе.
   Мы много времени проводили на нашей поляне, летом не возвращаясь в селение и ночуя в храме. Я промышляла охотой, иногда меняя добычу на молоко у бабушек - их мужья, у кого они ещё были, слишком одряхлели для охоты, а наша малышка любила молоко. С трудом, но я преодолевала свой впитанный в кровь за века страх перед человеческим жильем, так спокойно забытый, пока ты был со мной. Отношения лис с людьми всегда были непростыми. Некоторых их просьб мы выполнить не могли, а иногда не хотели, и тогда нас изгоняли, били палками, травили собаками, жгли наши храмы. А мы - проклинали обидчиков.
   Но наши старики, даже когда ты ушёл, остались добры к нам с малышкой, а зимой она нуждалась в тепле - Юмэ до сих пор не обращалась. Да и я тоже в основном пребывала в облике человека, лишь ночью сворачиваясь в пушистый клубок - колыбелью для дочери. Так что я решилась, и на исходе сентября мы перебрались на зимовку в домик, куда без тебя, сердце моё, думала, никогда не ступлю и лапой.
  
   Это было тихое время...
  
   Вторая зима подходила к концу. Ночами слежавшийся снег скрипел и стонал, сковывая землю ледяным панцирем, но по утрам вовсю уже звенели капели, почки на деревьях набрякали, а накануне я отыскала первый подснежник и принесла его маленькой Юми. Малышка забавно протянула к нему ручки и сразу потащила цветок в рот. Видимо, оказалось невкусно - маленький носик сморщился, а взгляд наполнился укоризной. Пришлось угощать розовым пряником с начинкой из сладкой малины.
   Помнишь, сердце моё? Такими как-то угощала нас с тобой соседка...
  
   Но мир наш оказался хрупким, а время и вовсе закончилось...
  
   Сквозь сон мне показалось - вздрогнула земля, и я открыла глаза. Ночи не было - вокруг дома гулял огонь, озаряя все вещи, как днём. Юмэ тоже проснулась и смотрела на меня испуганными большими глазами. Не плача. Не издавая ни звука. Я подхватила её, метнулась к выходу, одному, второму, к окнам. Везде пылало пламя.
   Окружены!
   Расслабилась, глупая лиса?!
   В ярости, обезумев от горя, от безысходности, я потянулась к людям темными хвостами проклятия, но ко мне тут же пришла сила всех моих соседей, добровольно отданная мне. Это было подобно глотку воздуха для того, кто не дышал сотни лет.
   Но воздух этот был отравлен смертью.
   Моих старичков больше не было...
   Их лица стерты временем, их имен я и не пыталась запомнить... Они всегда были добры ко мне, а погибая, отдали мне свой последний дар, как когда-то собирался ты.
   Ты мне скажешь, за что? Почему?..
  
   А вокруг - не было никого живого. Ни человека, ни зверя...
   Только огонь, безжалостный и ненасытный, клокотал и ярился. Уже трещали стены. Снова содрогнулась земля, и кажется, дрожь эта больше не утихала.
   И тогда я, укрывшись пологом воды, свитым из сил, отданных мне нашими старичками, и мысленно прося прощения за то, что усомнилась в них, и благодаря их, рванулась к окну, ломая вдребезги хрупкую преграду, чтобы вырваться из кольца огня. Позади раздался рёв пламени, набросившегося на воздух моего дома, и грохот рушащейся крыши.
   Только рваться было некуда, ночи не было ни в одной из сторон - зарево пожара рассеяло тьму, а зеленоватый дым прятал луну и звезды.
   Нещадно растрачивая силы, я поднялась над землей, чтобы сверху увидеть, откуда пришел пал, и перелететь на выгоревшие земли, если сил хватит. Две огненных волны слились в одну совсем недалеко от селения, но гаснуть зимний лес не собирался.
   А над проклятым полигоном и над далеким большим городом росли гигантские ржавые грибы. Но я не успела осмыслить того, что видела, - меня захлестнуло безумной силой. Эта сила не была подарком, она была вырвана у душ и полнилась ужасом, болью, вперемешку с последними проклятиями. Будь моя воля, ни за что бы не приняла её, но её было слишком много. Она сдавливала, проникая сквозь кокон защиты, впитываясь под кожу, - пьянящая, дикая, льющаяся прямо в жилы.
   Если бы не дочь, я погибла бы там.
   Но прижимаемая к груди малышка забилась, на миг исчезла, а затем в моих руках оказалась маленькая лиса. Наша Юмэ впервые обернулась. Меня прошило волной нежности, мгновенно сменившейся страхом за дитя.
   Я всё ещё висела высоко над землей. Отравленной силы сторицей хватало на кокон защиты и левитацию. Сверху я заметила в догорающем лесу странные вспышки духовной энергии. После каждой из них давящая сила словно становилась злее, норовя свести с ума. Присмотревшись, я поняла: это просыпались почившие прежде духи, с жадностью впитывали темную энергию, не зная меры, теряя свою суть. Они переполнялись этой грязной силой и взрывались, чтобы вспыхнуть причудливыми цветами. Маленькими и большими. А сила снова устремлялась в вольный полёт, поднимая всё новых и новых духов, покоившихся в этих землях с незапамятных времен.
   - Неужели это закат мира?! - вертелось в голове. О таком рассказывала моя прабабка, древняя мудрая лиса. Старая сказка о том, что когда погибнут все люди - погибнем и мы. Окончательно и во веки веков.
   Но я отказывалась в это верить!
   - Нет! Я не отдам небытию нашу малышку! Я спасу её, Дай! - обещала я своему сердцу.
   И я поглощала силу хвостами, чтобы тут же выплескивать, не успевая усвоить - вплетая в свой водный кокон защиту от этой же силы. Но высвобожденная жестокой смертью энергия всё равно пробивалась ко мне, разъедая сознание. Волнами накатывал то страх, то боль, то ярость, то всё вместе. А иногда их затмевала моя собственная жадность, но лисенок в руках отгонял наваждения. Я погружалась в пучину чужих эмоций и выныривала, задыхаясь, но укрепляя защиту, и снова ныряя в плен чьей-то боли.
   В этой сумасшедшей борьбе с чуждой, давящей силой, я забыла о проклятии Полигона. Верней, я о нём совсем не думала, раньше нас оно не касалось. Но оно тоже напилось из отравленного источника и усилилось в сотни, в тысячи раз.
   Вода и стена силы не остановили проклятие, и моё сердце, то самое, которое ты дал мне, Дай, разорвалось, когда остановилось сердечко Юми. Её дух, чистый и светлый, взвился над безжизненным тельцем, и закружился надо мной внутри защитного кокона. Я рванулась к ней, но тело больше не подчинялось мне, и мой дух вырвался из бренной оболочки вслед за Юми, чтобы схватить её, впитать, защитить собою.
  
   И стала я - ни лис, ни человек,
   лишь дух, чреватый духом.
   Сознание очистилось
   от мыслей суеты...
   Один порыв: ловить, плести заслон...
  
   А вечность спустя, издалека, как через слой воды, я услышала голоса.
   Они спорили - мужчина и женщина.
   - Ты глянь, какой живучий, - говорил мужчина. Мой кокон дрогнул, словно его пнули сапогом, и дал трещину - чужая боль снова ворвалась в сознание, и я закричала. Беззвучно - не было у меня больше голосовых связок. Да и меня не должно было быть. Тогда откуда боль?
   - Не трогай его! - воскликнула женщина так, словно ей самой стало больно.
   - От духа, пережившего эту катастрофу и сожравшего столько энергии, лучше сразу избавиться. Чтобы потом не спасать твоих людишек от страшного монстра.
   - Ненавижу тебя! - голос женщины вырвался сиплым рычанием.
   - Тихо, тихо, милая. У нас ещё много общих дел, не забыла?
   - Чудовище... какое же ты чудовище! На что я надеюсь? - вопросила она у высших сил.
   - На Бога, - не замедлил ответить мужчина, - ты надеешься на Бога. - И весьма нескромно добавил: - На меня, то есть.
   Протяжный выдох был ему ответом.
   А я ловила силы, чтоб поскорее заделать трещину. И показалось ли мне, или я просто притерпелась, но силы эти были чище, всё ещё с болью и ужасом, но к ним словно примешивалась надежда.
   - В общем, - подвела черту женщина, - если я тебе так нужна, то делай то, о чем я прошу, пока всё не исправишь. После этого - тебе я буду отдана... Угу, и век верна.
   Мужчина хмыкнул.
   - Что ж, пожалуй, справедливо. Я согласен! - торжественно произнес он, и весело пробормотал: - К тому же, это обещает быть нескучным, - добавив громче: - И что же мне сейчас сделать, моя прелесть?
   - Укрепи защиту этого духа - так, чтобы оградить от мира и переполняющих его... эманаций, - голос женщины дрогнул, но закончила она твердо, даже жестко: - Когда всё исправишь, выпустим.
   - Слушаюсь, моя гос... - ещё донеслось до меня, и мой кокон превратился в непробиваемую скорлупу - я едва успела втянуть нити хвостов.
   А затем я уснула.
  
   ***
  
   А я открыл глаза.
   Мир вокруг казался нестерпимо ярким, в глазах пульсировали круги тьмы, то расширяясь и закрывая обзор полностью, то сужаясь до точек-мух. Сердце колотилось так, будто намерилось взломать грудную клетку.
   -...линн!
   - Глинни, девочка, что с тобой?
   Чужие голоса пробивались, как сквозь вату, глухо и неразборчиво, но что с Мурхе что-то случилось, я уловил, и попытался оглядеться. Я по-прежнему был на её коленях, правда не сидел, а валялся лицом вверх, но сама она...
   - Её хомячку тоже, кажется, нехорошо, вон как выкручивает бедолагу...
   Волна исцеляющей магии оказалась похожа на ведро воды.
   "Что ж вы все сразу-то? - возмутился я, - Так и разорвать может от избытка здоровья". Тут я вспомнил последние эпизоды видения-переживания, и мне снова поплохело. Зато я почувствовал, как зашевелилась Мурхе.
   "Ты как?" - превозмогая дурноту, спросил я.
   - Тоже подташнивает, но жить буду. Наверно.
   - Что случилось? Как ты? - тут же напустилась на Глинн с расспросами свя компания.
   - Терпимо, - отмахнулась девушка. - А вот как чувствует себя Дай Руань? Эй, Дай-Ру, жива?
   Ответа не последовало, а когда дедуля ткнул в плечо лисы-оборотня пальцем, она повалилась на травку. Всё внимание переместилось на неё, а очередной поток исцеляющей маги был виден даже обычным зрением.
   Но эффект от неё оказался неожиданным: тело девушки подделось рябью и рассыпалось в туман. А через миг перед нами стоял, дико скалясь и рыча, белый девятихвостый зверь...
  
   Зверь был крупный. Меньше Дайра, но значительно больше лисы - с этакого матерого волка. На морде рыжими пятнами выделялись брови, пара коротких полосок над ними и небольшой кружок посреди лба. Острые зубы устрашающе клацали, а большие уши с рыжей окантовкой сердито прижимались к затылку. И ни малейших проблесков разума в зелёных глазах, только слепая жажда и боль. Пушистые хвосты реяли, готовые к атаке, а призрачные и вовсе опутывали нас плотными коконами - я вибриссами ощущал их движение (хотя, может, это всё нервы?).
   Мутным взором оборотень обводил компанию, словно выбирая, кого сожрать первым, и кажется, даже остановился на неудачно пошевелившемся Вороне. Но вперед выскочила маленькая лисица, встопорщила парой лучей хвостики и очень грозно зашипела. И выглядело это так уморительно мило, что я едва сумел подавить смешок. Нервный, опять же, - для шуток момент был исключительно неподходящий.
   Зато белоснежный зверь композицию оценил, сморгнул, нахмурив брови - и пятна на лбу слились в один узор в виде короны, - а затем взор его прояснился. Хвосты пришли в движение, но опутали не нас, а самого оборотня, и через мгновение перед нами снова сидела Дай Руан, в обнимку с лисенком. Только вид у девы-лисы был потрепанный и чумазый, а от шелкового цветастого одеяния остались сиротливые лохмотья, мало что скрывающие. В этом, неприглядном, по сути, виде она была обворожительно соблазнительной, и я немного залюбовался, пока меня не отвлекла Мурхе, ущипнув за хвост.
   "А? - я удивленно оглянулся, но она лишь чуть поджала губки и дернула бровью. - А, ну да, сосредоточиться", - понял намек я.
   Глинн хмыкнула, а Док обрёл, наконец, дар речи.
   - Ну и что это сейчас было? - дедуля переводил взгляд с Дай Руан на Мурхе и обратно, видимо как-то увязав её обморок и обращение Дай-Ру в лису.
   Моя заноза не стала отпираться или ждать, пока дева-лиса придет в себя - беднягу явно ещё потряхивало от пережитого. Пожалуй, после таких переживаний её желание кусаться вполне объяснимо.
   - Мы немножко в воспоминания нашей Дай-Ру окунулись, - ответила деду Глинн. - Верней, не немножко, а очень даже множко и - с эффектом полного погружения. Ну, а последнее испытание, которое мы с ней пережили, было адски тяжёлым, вот мы и вырубились.
   - Что за испытание? - уточнил Док. На лице его было написано ещё с десяток вопросов, пока не озвученных.
   - Всего лишь конец света, - легкомысленно отозвалась моя заноза.
   - В смысле?
   - Двадцать-семьдесят семь, - она шевельнула кистью: мол, что непонятного?
   "Тот самый конец Старого света?" - я задумался. Ну, да, очень на то похоже. Только никак не укладывалось в голове, что юной хвостатой прелестнице больше тысячи лет. А если вспомнить, что первые семь хвостов она отрастила до того, чему мы стали свидетелями, то ей могло оказаться и две, и три... Да даже думать страшно! Дряхлая старуха, прямо!
   Тут я поймал недовольный взгляд самой "старухи", и понял, что рискую быть выпитым в ближайшем будущем. Смена ипостаси, похоже, не мешала Дайру... Дай-Ру слышать мои мысли, зато прибавила чисто женских заморочек. Насчет возраста, например.
   Как ни странно, удивления по поводу возраста девятихвостой лисы, или собственно факта её присутствия при крушении Старого мира, никто не выказал. Скитальцы и сами непонятно, сколько живут, так что лишь неопределенно покачали головами. Мама - была поглощена ловлей братишки, так и норовившего уползти вслед за убежавшим лисенком. Мира и Дин старались держаться тише воды ниже травы, чтобы их не прогнали. Даже Йож не отсвечивал - по той же причине, - разве что сверкал влюбленными во всех нас глазами и мял в подрагивающих от возбуждения пальцах инфокристалл.
   - Значит, двадцать-семьдесят семь, - задумчиво протянул дедуля, тоже не шибко удивленный. - Ну, чего-то подобного я и ожидал.
   "Гений гшивров!" - не выдержал я. Вот из чего он мог ожидать такого?
   - А, кстати, что это у вас за полное погружение? - заинтересовался этот "гшивров гений".
   - И не в первый раз, если я не ошибаюсь? - то ли спросила, то ли констатировала Ники. - Причем приемником и катализатором у вас выступает хом... Фил? - подавилась она хомячком.
   - Ну, да, - согласилась Глинн, - у нас с Дайром - это привычная система общения. Он Филу - стереомультики транслирует, а я, если закрою глаза, тоже могу подключиться к "просмотру".
   В общих чертах, о том, как мы с Мурхе "беседуем", мы рассказали ещё в Доме деда, как и о том, как мы познакомились. А так же, как пришли к выводу, что я это я, Шеннон, в смысле. Но о способе общения с Дайром речи не заходило - общаемся, мол, и всё. И откуда об этом знала Ники, непонятно. А уж причем тут катализаторы, и вовсе - загадка.
   - Хм, - скиталица почесала затылок. - Но я была уверена, что вы и меня так "слышали". И не просто подслушали мысли, а именно вызвали - катализировали - мои воспоминания. Я давно стараюсь забыть тот кошмар, и в последние годы мне это даже почти удалось. А вчера вот, в таверне, мне довелось всё вспомнить, да ещё так ярко, словно снова туда вернулась. Вы ведь вместе со мной видели агонию моего мира, не так ли?
   - А... - немного растерялась Мурхе, я же вообще обалдел от таких подозрительных обвинений. - Мы думали, это вы на меня насылаете видения, чтоб я прониклась, - помявшись, призналась заноза. - И что Фила просто зацепило вашей волной внушения...
   - Прониклась? - удивилась Ники. - Чем?
   - Доверием. А затем пошла с вами за угол - и там вы меня того - прихлопнули.
   - Зачем?
   - Понятия не имею. Вы, вообще, странная. Оба вы странные. А вы, правда, Боги? - наконец-то мучивший меня вопрос был озвучен.
   - Боги? Придумаешь тоже, - смутилась скиталица, а Ворон цыкнул языком. - Нет, мы обычные маги. С некоторыми особенностями, это да. Но - такие же люди как вы. Разве что кровь красная.
   - О, кстати, а вам не вредит местный климат? Фон, там, радиоактивный...
   - Если не задерживаться на годы - не вредит. Семерка хорошо постаралась, да и срок большой прошел. Да у вас у самих хватает красно-кровных, у которых меди в организме почти на уровне микроэлемента.
   - Отставить флуд[25] (идиоматическое выражение, прикочевавшее из древности. Разговоры не по делу)! - не выдержал Док. - Лучше объясните мне её внешний вид! - тут он кивнул на Дай Руан, ничуть не смущавшуюся этим самым видом и смиренно взиравшую то на хозяина-нехозяина, то на меня, пока мы тут беседовали на отвлеченные темы.
   Хотя после слов дедули она встрепенулась, опустила глаза, словно впервые заметив плачевное состояние своей одежды, и рассеянно, и немного брезгливо, потянула пальчиками за обрывок халата, почти обнажив при этом аппетитную грудь.
   Меня накрыла ладошка Мурхе, а ректор, тихо бормоча что-то явно нецензурное, стал снимать с себя мантию.
   - Не надо, не надо! Простите, - виновато остановила его Дай Руан и укуталась хвостами. Очертания их на миг смазались, чтобы, расступившись, явить нам деву-лису в многослойных цветастых одеяниях. Но меня никак не оставляла мысль, что узор на них сильно отличается от первоначального, что, в общем-то, Дай Руан и подтвердила: - При обороте я сама выбираю себе одежду, но в момент, когда вы меня... разбудили, я была немного не в себе. Тут вы правы, Ники-сама. Мне тоже кажется, что Фил-сан поспособствовал моему погружению в пучину страшных воспоминаний. И при пробуждении, мне казалось, что я в прошлом... что рядом монстр, который жаждет меня поглотить. И что не так давно я чуть не сгорела. Или сгорела...
   - Отлично, самое время поделиться воспоминаниями и с нами, - постановил Док.
  
   Увы, Дай Руан всё ещё не отошла от шока, вызванного погружением в пучины памяти, и подрагивающим голосом попросила рассказать её историю Мурхе.
   При этом она так и сказала: "Расскажи, будь добра, всё, что видела, Мурхе-сама", - чем очень удивила присутствующих. Ну, да, только Дайр знал, как я называю свою занозу. Пожалуй, хорошо ещё, что не "заноза-сама" ("сама", если не ошибаюсь, признак уважительного обращения в каком-то древнем восточном наречии). Название безвольного мутанта, символа глупости, для непосвященных прозвучало диковато и неожиданно, но "заноза" - это уже слишком личное. Только наше с ней. Обойдутся.
   - Так Глинн называет Фиш-тян, - пояснила Дай Руан, заметив недоумение большинства слушателей.
   "Тян? Что ещё за тян? - на меня напало смутное беспокойство. - Вроде уважительное обращение к мужчинам звучало как-то иначе?"
   - Считай, тебя Фишечкой назвали, - тихонько перевела Мурхе, а я задохнулся от праведного гнева. - Так что я отмщена.
   Гнев схлынул.
   Дай-Ру и Мурхе переглянулись, как заговорщики, и я тяжко вздохнул: спелись, девчонки!
   - Друзья мои, - напомнил о себе ректор, - я очень рад, что вам нескучно, но у меня там старый недруг Академию на уши ставит. Побыстрее, пожалуйста, и по существу.
  
   Заноза, оправдывая высокое доверие, изложила всё вкратце и сухо. Не думаю, что сухость эта была вызвана тем, что Мурхе не прониклась, скорее, наоборот, слишком близко к сердцу приняла. Добавь она к рассказу эмоций - и пришлось бы её снова откачивать. Впрочем, и этого хватило, чтобы потрясти нашу компанию. Особенно, когда речь зашла о последнем эпизоде с пылающим миром и безумной отравленной силой. При этом Мурхе сразу уточнила, что "проклятый полигон" - скорее всего место, где испытывали какое-то оружие древности. И что мать и дочь погибли в своем коконе от ударной дозы радиации, от которой вода защитить не могла. Это можно было считать ещё одним доказательством того, что случилось всё в конце Старого Света и на заре Нового. Именно в те времена радиация была бичом людей, выживших после основного удара. До сих пор на земле есть колодцы, где уровень радиации зашкаливает, а долгосрочное пребывание в таких местах опасно для здоровья даже магов с ярко-синей кровью. А для бездарей - может быть смертельным.
   - ...А потом Дай-Ру разбудил кто-то очень сильный, - рассказ, тем временем, подходил к финалу. - Мужчина и женщина. И мне почему-то сразу вы вспоминаетесь, - Мурхе покосилась на скитальцев и пояснила: - Она шипела на него, словно кошка, а он был тот ещё засранец... ой, - запоздало смутилась рассказчица.
   А Влад рассмеялся весело и без тени обиды. Ники царапнула его по плечу скрюченной на манер когтистой лапы рукой и зашипела, затем, обведя нас взглядом, тоже рассмеялась. Кажется, они, в самом деле, помирились.
   - И что же они сделали? Ну, Кошка с Засранцем, - уточнила Ники отсмеявшись. Влад сделал фальшиво сердитую мину.
   - Укрепили защиту Дай-Ру от пагубного влияния грязной духовной энергии, и обещали выпустить её, когда всё исправится. Исправлять, кстати, собирался з... мужчина, и он к тому же нескромно называл себя Богом.
   - И кто это был? - заинтересовался Док.
   - Я не знаю, это было последнее, что мы видели. Дальше Дай-Ру уснула в своем коконе, ну, а мы с Филом - вернулись в реальность, несколько ошалевшими и потрепанными.
   - Так кто это был? - дедуля обратился к лисе, не став акцентировать внимание на нашем состоянии после видений. Персона нескромного мужика и его неподруги интересовала деда больше.
   Меня, впрочем, тоже.
   - Я и сама не знаю. Я их не видела. И даже не слышала более никогда.
   - А кто же тебя выпустил? - недоуменно приподнял брови Док.
   - Не они. Полагаю, они обо мне забыли. А может и сами сгинули. А выпустил меня ревун. Не то, чтобы выпустил... но, обнаружив мое убежище и почуяв внутри лакомую силу, он вскрыл скорлупу, созданную тем нескромным мужчиной. Силы у меня сохранились ещё со времен, когда меня заперли, так что в коконе я переродилась в лису. Уже с восемью хвостами, - дева печально вздохнула. - Это была моя самая короткая жизнь. Никогда прежде я не встречалась с такими существами, и даже не успела понять, что противостоять ему магически бессмысленно, можно было разве что убежать. Но, увы, и этого я не успела, сгинув в очередной раз.
   Говорила Дай-Ру глухо и отрешенно, и я побаивался, что она сейчас опять нашлет на меня свои воспоминания - мне живо вспомнились мои неприглядные идеи о процессе пожирания ревуна изнутри. Но девушка удерживалась от трансляций, и если и переживала прошлое, то глубоко внутри себя.
   - Безмозглое магическое существо погубило лишь мое тело. Мы не умираем вместе с ним, а постоянный приток сил, которые потреблял ревун, понемногу возрождал меня, а я подчиняла себе монстра. Но память, исковерканная проклятой силой тысяч умирающих, а теперь ещё и голодным безумием ревуна, не давала мне стать собой.
   А я, кажется, понял, откуда взялись ревуны и другие существа, способные питаться магической силой. Похоже, те духи, которые пережили катастрофу, как и предрекал божественный "засранец", стали опасными для людей, превратившись в вечно голодных тварей.
   - Я не помнила, - тихой грустной песней лился голос Дай Руан, - кто я и что я, и не было в мире людей, способных меня позвать. Я сама стала монстром. Пусть и прорывались проблески разума, и старалась я не убивать людей, выпивая лишь часть их сил - что-то удерживало меня от жадности, ведущей к окончательной потере себя: может, память о гибели духов, дорвавшихся к неиссякаемому источнику, глубоко врезалась в сознание, а может, от слепой жажды меня спасала моя светлая дочь... Но всё же - я стала ревуном во всём его туманном безобразии.
   Хотя не знала и этого слова...
   И кочевал монстр без имени и памяти неведомо сколько - лет ли, веков...
   Избегая охотников, сменяя болота, порождая легенды в оставленных следах...
   А затем явился к нему молодой маг, зеленый и самоуверенный. Очень сильный. И очень вкусный.
   - Вкус добровольно отданной силы - невероятен, потрясающ. Его я не ведала долгие века. Я едва не иссушила пришедшего ко мне человека, едва не взяла всё, что у него было. Но было это таким знакомым, таким близким, человечным. И эта его смелость, его открытость, его безрассудство и честность...
   Я невольно взглянул на ректора - от слов волшебной лисы он хмурился и сжимал губы, тесно переплетя пальцы рук, сжимал их так, что побелели костяшки. Ни на кого не смотря, он изучал травяной узор у ног Дай Руан, словно не находя в себе сил посмотреть выше, встретиться взглядом, и щёки его бледнели от каждого её слова.
   А лиса продолжала смущать своего нехозяина, глядя на траву перед ним:
   -...его искренность. "Я принес тебе этот дар, - пела сила его, в меня перетекая. - Я дам защиту тебе. Никогда не придется тебе голодать, никто не посмеет тебя обидеть. Если тебе нужна любовь, я дам её", - шептала она, эта сила, и казалось, она читает во мне, читает в том, чего у меня не осталось...
   На этих словах Док замер на пике предельного напряжения, глаза его будто остекленели. Представляю, как дико неловко ему должно быть. Ведь он не был искренним, он преследовал вполне корыстную цель, он хотел сделать из монстра слугу.
   - Может, его мотивы не были чисты, - словно отвечая мне, шептала Дай-Ру. Её голос звучал всё тише, но даже братишка прекратил возиться, замерев и прислушиваясь, словно ловя каждое слово. - Зачем пришел мой маг - я знала. Почти выпитый мною, на грани жизни и смерти, он стал частью меня, я читала в нём, как ты в книгах, - на миг она подняла глаза на Мурхе. - А он - во мне...
   - ...И что-то всколыхнулось во мне, в моем заскорузлом в болотах теле, словно где-то в глубине его забилось давно потерянное сердце. И я вспомнила, кто я.
   - Зови меня Дай Руан!
  
   ***
  
   - Зови меня Дай Руан! Я найду, - сказала она и ушла.
   Ушла искать себя - вспоминать и возрождать по памяти, бороться с жадным инстинктом того монстра, каким стала. Ушла, чтобы вспомнить от той, кого носит в себе.
   А когда, казалось, что стала она собой - "о, как заблуждалась я!", - она нашла своего человека.
   И тогда же впервые его обманула.
   Её человек изменился. Стал старше - оказалось, она блуждала в поисках себя десять лет. Сил, отданных им при первой встрече, хватило для того, чтоб не пить никого больше всё это время. Очищающий дух пост, слившийся в один мучительно прекрасный миг небытия и самотворения...
   Она тоже изменилась.
   И всё же маг вспомнил её... и не её - просто монстра из своей юности. Предложил заключить договор, стать слугой, помогать в его работе.
   Вовсе не то, чего ждала она...
   Но этот человек был единственным в мире, кто помнил о ней. Хоть как-то.
   Монстр?
   Что ж. Путь будет монстр.
   Слуга?
   Хорошо. Станет слугой.
   Только говорить с ним она побоялась. Не сразу. Нужно было изучить, узнать заново, прежде чем довериться.
   А потом случилось невероятное.
   Оказалось, её человек строил место для поглощения силы, огромной силы, которую маги традиционно выбрасывали из мира. А её маг пытался решить проблему, так чтобы избежать этих потерь. Не знал, но интуитивно чувствовал, что это опасно для самого мира. Впрочем, здесь у него была своя корысть - вместо того, чтобы силу терять, он хотел её запасать и использовать в дальнейшем.
   Её маг бился над надежной поглощающей системой. Иные миры, к которым подключали заклятия вроде вакумы, втягивали силу за счет разницы потенциалов, благодаря хитрой формуле допусков, наделявшей полигон подобием разума - иначе любая освобожденная магом энергия уносилась бы из мира, и не было бы смысла в такой защите.
   И Дай Руан знала, что такой разумной системой могла бы стать сама. Или - её дитя.
   Это был такой счастливый случай, такой чудесный шанс, какой выпадает раз на века. Такое место было бы идеальной колыбелью для малышки. Постоянный приток силы, с которой расставались добровольно, обеспечивал бы её пищей, а дальше дело за малым.
   Только Дай Руан сама не знала, получится ли у неё, и что именно получится.
   А получилось, как обычно бывает, вовсе не то, что планировалось.
  
   На вопрос Мурхе (Док всё ещё молчал): "Зачем это было нужно? Разве недостаточно было сил, которыми питалась она, как Страж?" - Дай Руан рассказала о главной проблеме почивших духов. По сути, напомнила, ибо о том, что духи возрождаются памятью и верой тех, кому нужны, мы с Мурхе уже знали.
   Но у Дай никак не получалось вспомнить свою малышку, и во всем мире не было никого, кто знал о ней. Порой она вовсе не понимала, чего от себя хочет, даже имени Юмэ не помнила. Дух ребенка так тесно переплелся с её собственным, что вытянуть его, возродить не было никаких сил.
   - Я даже себя не вспомнила, как оказалось. Я ведь искренне полагала, что тот скелет с колючими хвостами и есть моя истинная форма. А уж об ипостаси человека даже не подозревала.
   И она решилась разделить себя - поселить малышку в строящийся полигон, который должен был стать её колыбелью. И кормилицей.
   Но побоялась сообщить об этом деду.
   - Я собиралась сказать моему магу потом, когда между нами родилось бы доверие. Тогда бы я попросила его поискать сказки и легенды обо мне. И тогда бы мы вместе, смогли бы призвать малышку. Вот только не было времени ждать, не было времени растить доверие. Пришлось действовать, пока был шанс.
   Отпустить малышку одну Дай Руан не могла ни физически (хотя, в данном случае, скорее - духовно), ни из практических соображений. Не знала она, сможет ли дитя правильно, как нужно её хозяину, обеспечивать работу полигона. Ведь нужно было забирать только ту силу, которая угрожает здоровью испытателей. Кроме того, нужно было делиться - отдавать часть полученной силы в накопители. Этот нюанс Дай сочла полезным: к чему приводит жадность, она знала не понаслышке, так что это должно было благотворно сказаться на ауре малышки.
   В общем, задача для двухлетней девочки, утратившей даже эту короткую память, и почти забытой собственной матерью, была слишком сложной.
   И Дай Руан разделила себя.
   Отдав часть вместе с малышкой - полигону.
   Слишком большую часть, как оказалось.
  
   - Я - та, что осталась снаружи, - потеряла смысл, рассыпалась в туман, едва не исчезнув совсем.
   "Дайр?.." - донеслось издалека, и образ из памяти моего человека... моего хозяина... позволил мне воплотиться.
   - И я стала Дайром, ревуном, Стражем. Послушным слугой - тем, кем считал меня ты... - наконец, Дай Руан подняла глаза, чтобы встретиться взглядом со "своим человеком". - Прости...
  
   ***
  
   Тишина зазвенела ударами сердца.
   Они смотрели друг на друга. Молча - но казалось, говорят этим взглядом куда больше, чем было сказало сегодня вообще. Больше, чем видели мы с Мурхе в воспоминаниях древней лисы.
   Момент казался таким душещипательным, что я отвернулся, уткнувшись носом в ладонь моей занозы. Она порывисто вздохнула, и спрятала меня в ладонях целиком, на мгновение, сжав до хруста костей.
   Это немного прояснило разум.
   А контрольным прочищающим мозг фактором стал сухой ответ деда:
   - Как глупо.
  
   Я потрясенно обернулся и высунулся из коробка ладоней Мурхе.
   Дед-сухарь сидел с непроницаемым лицом, разве что приподнял правую бровь, что символизировало жест: "У кого-то вопросы?"
   Вопросы были. Не только у меня. Даже Ворон скептически хмыкнул и покачал головой, мама и Ники синхронно уронили голову на ладони, Мира тихонечко всхлипнула, а из-под кисти её выпорхнула пара бархатно-чёрных бабочек.
   Все промолчали.
   Не представляю, каких усилий стоило это молчание Ёжику, его просто распирало от незаданных вопросов. Вероятно, именно их количество и помогло ему удержать язык за зубами - не мог определиться с самым первым.
   Крупная капля свалилась мне на голову, и я, встрепенувшись, глянул вверх. Заноза прожигала деда полными слез глазами, сиявшими золотистыми топазами. Ей, побывавшей в воспоминаниях бедной лисы, было особенно сложно простить такую черствую бессердечность.
   А вот сама Дай Руан слёз лить не стала, нарушив немую паузу беспечным:
   - Да. Это было глупо. И рискованно. Вот только тогда - я не видела риска и глупости, которые видите вы сейчас. Тогда - глупо и рискованно было - довериться вам, Лео-сан, а вот использовать шанс, пока он был, а далее - действовать по обстоятельствам - вполне отвечало лисьей логике.
   - Хитрости, - поправил дед.
   Мама закатила глаза, а потом посмотрела на меня, и я отчетливо прочел в этом взгляде: "Ты всё ещё не понимаешь, почему я от него сбежала?"
   - Иногда вы зовете её и так, - не стала спорить Дай Руан. Совершенно спокойная, ни малейшей дрожью не выказывавшая эмоций, она лишь перешла на почтительное "вы" и больше не называла деда "мой маг" или "мой человек". - Но верно одно - тогда я не могла знать, возникнет ли меж нами доверие. И, если бы не возникло, пришлось бы мне самой возрождать дитя. Я - смутно, увы, - но помнила, что сильный дух может призвать другого духа. Нужно было понимать, кого зовешь, и даже если бы я не смогла вспомнить сама, можно было бы проникнуть в архивы и отыскать старые мифы, любые упоминания о таких, как мы... Но даже близко я не представляла, как можно возродить духа, ставшего частью другого духа. Я боялась, что вскоре и вовсе забуду о дочери, как забыла её имя и то, кем она была. Так что пройти мимо выпавшего шанса я не могла...
   Лисенку, тем временем, надоело сидеть на одном месте - последние пару минут они с братишкой играли в гляделки, - в конце концов, рыжей ртутной каплей он вывернулся из рук матери и, подпрыгивая всеми лапами и смешно выгибая спинку, ускакал к поджидавшему его мелкому. Тан с Лиссом тут же присоединились.
   Дай Руан провела дочь полным нежности взглядом и вернулась к печальному рассказу:
   - Но я не знала, что, разделившись, забуду всё и окажусь заперта в облике полуразумного существа. Ну, а дальше... дальше потянулись годы серого сумрачного существования, службы на благо хозяина - единственного, что приносило подобие радости...
   Дайру повезло ещё, что договор-соглашение с Доком было заключено неразделенной Дай Руан, - это давало некоторую свободу действий. Хотя - Дайру эта свобода была ни к чему, его вполне устраивала предложенная дедом жизнь. Дайр сам стал подобием мурхе - безвольного, искусственно созданного зверька без собственных желаний, стремлений, и даже инстинктов.
   И было так, пока не пришлось Дайру гасить нашу с Линой и Глинни взрывную встречу. Тогда он снова выпил слишком много и снова стал читать в сердце людей. Не в том, которое из плоти и крови, - в том, которое мы, люди, называем душой.
   После этого прозрения, блеснувшего ослепительным светом, Дайр стал иначе смотреть на мир. Ибо тот обрел краски. Звуки. Смысл - помимо простейших потребностей и требований договора.
  
   - ...А потом меня услышал растрепанный и физически, и духовно хомячок, а я услышала его. И жить стало ещё интересней. Он подарил мне желания чувствовать мир. Нам было любопытно изучать людей. Он был таким же, как и я, - утратившим себя, и вместе мы пытались понять свой смысл жизни. Вместе мы выяснили, что есть скука, и научились с нею бороться, - взгляд Дай Раун прояснился, но не надолго. - К тому же вы, Лео-сан, - с едва ощутимой укоризной напомнила лиса, - отстранились, заперлись в Доме. Отказывались видеть меня.
   "Может, дед считал, что Дайр, выпивший нас, был повинен в случившемся..." - мельком подумал я. Но Док не счел нужным комментировать этот выпад и что-либо пояснять. Кроме той пары слов, он так и не прервал рассказа бывшей слуги.
   - А затем, - продолжила та после короткой паузы, - мы встретились и с Мурхе-сама. И мир стал ещё шире. И я вспомнила, что вы ищете, Лео-сан. Вернее, кого. И попросила своих друзей помочь вам, как верный слуга. Хотя тогда я ещё не понимала, насколько угадала со своим желанием.
   А я вспомнил, как это желание меня возмутило.
   "Чем мы можем помочь безумному ректору? - спрашивал я. - Сделаем лоботомию?"
   Пожалуй, лоботомия удалась. Вон сидит, вполне вменяемый, не то чтобы совсем нормальный, но свинство и черствость, вроде бы, не относится к умственным отклонениям.
   - А друзья отблагодарили меня невероятным счастьем, - голосок Дай Руан снова дрогнул. - Они привели меня туда, где не была я три десятилетия, - взгляд её, упав на пушистую дочурку, кувыркавшуюся на травке, на миг затуманился.
   ...О, как кувыркался на этой травке сам Дайр, как он блаженствовал, а мы смеялись, недоумевая. Как не хотел он уходить тогда. Тридцать лет - песчинка в клепсидре веков и вечность для потерянного сердца...
   Очередная соленая капля прилетела сверху, разбившись о палец Мурхе и брызнув мне в глаза.
   - Я вспомнила больше, когда на Полигон пришла читающая в сердцах. Она сумела уловить размытый, потерянный образ. Она нарисовала его - и подарила нам...
   ...Мира - художник от слова худо - явилась на Полигон с кистями, и я жутко нервничал по этому поводу: "Опять нарисует какую-нибудь ерунду, а мне лови Мурхе по всему Полигону. А если она Дайра нарисует - вообще ховайся!". А она вместо Дайра изобразила лису с множеством хвостов. Я ещё думал, это Лисс с костром на попе...
   Мурхе порывисто вздохнула, а пара капель упала на её плотную мантию, рассыпавшись по ней хрустальными бусинами.
   - К тому времени я уже поняла, что Фиш-тян и Мурхе-сама и есть то, что вы ищете, Лео-сан. И они рвались к вам в гости. Я сочла это неплохим поводом для встречи, и подсказала, когда удобнее к вам заглянуть. Только я всё ещё действовала на уровне наития. Это сейчас легко говорится: "поняла", - а тогда... тогда я чувствовала, что это правильно, что вам нужно встретиться... - дева-лиса виновато поджала губки и сплела хвосты в спираль. - Но... вы их напугали.
   Хитрый способ Дока ухаживать за его гомункулом с помощью Дара ввел в заблуждение даже Дайра. Что уж говорить о нас. Еще и эта привычка прятать себя спящего под иллюзию, сливаться с фоном. Непонятно, ожидал ли Док вторжения, или наш визит всё же явился сюрпризом? - он так и не признался, снова надменно промолчал. Но, возможно всякое.
   Главное, что в итоге дедуля был уверен, что поймал Мурхе, - на деле же только спугнул нас. И мы, вырвавшись, бежали в Кантополь.
   - А я не знала, что мне делать... - с ровного повествования лиса снова сорвалась на тревожно-надрывный тон. - Подвела друзей, разлучила вас с ними! Я не могла пойти следом, и знала, увы, что они считают, будто я их обманула, завела в ловушку. Мне хотелось умереть... забыть обо всем навсегда и уйти в небытие.
   Но ректор, в отличие от данной конкретной ситуации, тогда не сидел, сложа руки, - он вызвал на подмогу старых друзей. Они нашли нас и успешно подготовили почву для возможного возвращения. Но решающим фактором всё-таки стали ребята, подключившиеся на добровольных началах. Они-то и явились к занимавшемуся самоедством Дайру, подарив ему надежду заслужить прощение.
   А дальше мы встретились, мы его простили, и была безумная ночь на Полигоне.
   Ночь фейерверков и бабочек, новых заклинаний и дивных видений. Ночь, полная магии, подаренной нами Полигону и Дайру.
   И утро, когда Дайр снова испил из Дара ректора. И заглянул в его сердце.
   Впрочем - это уже мои домыслы. Не представляю, что дева-лиса могла там углядеть. Но, если я верно понял, она вернула себе то, что было у неё на момент заключения договора с Доком. А может и больше.
   До полного восстановления оставался лишь шаг.
   И тогда многоногий огненный Дар деда отдал Дайру себя, когда Страж прорвался на помощь к малышу...
   - Я не могла смотреть и слушать, что вы, Лео-сама, собирались с ним сделать... И ваш Дар - он тоже был против этого ужаса. Это он впустил меня через преграду и дал силы разбить защищенную заклинаниями скорлупу с ребенком. А потом...
   А потом Ники назвала её "кицунэ", что с древнего восточного наречия значит - лиса, лиса-оборотень, дух лисы. И этого Дай-Ру хватило для того, чтобы вспомнить всё.
   И она умчалась к Юми, потому что именно в этот момент малышка возродилась.
   Тут, на Полигоне...
  
   ***
  
   - ...Тридцать лет?! Мне даже страшно представить, что там могло созреть за такой срок...
   Вот тебе и тридцать лет. Тысяча тридцать...
  
   Вообще посещение Полигона в выстроенные Доком планы на ближайшее будущее не входило, и предложение своё Глинн считала крайне неуместным:
   - Я понимаю, что просить вас об этом прямо сейчас бессмысленно, - говорила она, - что есть дела поважнее неверного слуги...
   - Отчего же, - перебил её дедуля. - Я отнюдь не прочь пообщаться с этим поганцем в ближайшее время, и раз уж ты так уверена, что Дайр именно там, думаю, можно наведаться под своды Полигона перед, хм, важными делами.
   - К тому же, - задумчиво добавил Ворон, - если твой "поганец" пил силу ребят вовремя их падения и встречи-разделения, возможно, он сможет нам немного помочь.
   - Несомненно, - криво ухмыльнулся Док. - Если мозг не выветрился напрочь. Говоришь, вы его понимали через специальную систему знаков? - он перевёл взгляд на Мурхе.
   - Угу, - коротко подтвердила та.
   - Посмотрим... - мрачно подытожил дедуля, и мы стали собираться на Полигон.
  
   И вот теперь, когда Дай Руан завершила рассказ, и женская половила нашей компании едва ли не рыдала, да и мужская подозрительно пошмыгивала носами, мой бессердечный дед выдал:
   - Что ж, судя по всему, мозг у тебя не выветрился. Даже больше - его у тебя явно прибавилось. Тогда, раз уж на вопрос, зачем ты угробила мой эксперимент, ты вроде как ответила, - Док покосился на зашипевшую при упоминании "эксперимента" маму, но не стал смягчать, - то переходим к главному. Что ты можешь сказать о том, что чувствовала, когда нейтрализовала взрыв сил, выплеснутых при переходе Дара моего внука к твоей "мурхе-сама"?
   Я дернулся. Почему-то произнесенное им - это слово резануло уши, как оскорбление.
   - Да, - покорно ответила дева-лиса, - конечно, расскажу, всё что помню, - она взглянула в небо, на клонящееся к закату солнце. - Хотя не уверена, что это будет полезно.
   - Любые мелочи, все ощущения, странности, - уточнил Док.
   Дай Руан смотрела ввысь, словно её воспоминания были начертаны небосклоне. А может, ей напевали их бесстрашные местные птицы.
   - Сила... - Лиса заговорила ровно за миг до того, как дед взорвался. У него разве что пар из ушей не шёл к тому моменту. - Сила, - повторила девушка, - была двух видов. Немного Воздуха и бушующий океан Огня. И... - она прикусила губу, - Огненная сила показалась мне очень знакомой... едва ли не родной. Как бы это... Я с ней - словно обретала защиту и покой. Хотелось укутаться ею и уснуть...
   Странно. Такое описание моей силы удивляло.
   "Может, так ей казалось потому, что она очень привязалась деду, а я - его внук и у нас похожий Огонь?" - я с недоверием покосился на дедову многоножку, в очередной раз выглянувшую из-за плеча хозяина - возня малышни с хранителями явно не давала ей покоя.
   Док прищурился, но лишь вяло махнул рукой - продолжай, мол.
   Но Дай Руан молчала.
   И вдруг моего сознания коснулся легкий ветерок, а за ним мощной волной нахлынуло видение: верх бесцветного марева с мерцающими точками спящих магов озарился невероятным огненным цветком - живым, с извивающимися лепестками, тянущимися к центру картины. Я не сразу смог сообразить, что это - то самое видение, которое Дайр мне когда-то уже демонстрировал - момент срыва Глинн в трехмерной схеме, свойственной восприятию Стража. Постепенно цветок истаял, а к мерцающей кипящим пламенем Дара сфере девушки сбегались преподаватели. Вот жаркая сфера ректора полыхнула, что-то колдуя, и девушка "погасла".
   Но не успел я прийти в себя, как всё началось сначала. Похоже, Дай-Ру решила поделиться воспоминаниями, прокручивая их в памяти, на случай, если я или Мурхе сможем заметить что-то пропущенное самой лисой. О том, что эти воспоминания могу вызывать я сам, я старался не думать.
   ...На крыше общаги светилась белая сфера Глиннтиан, вот она вспыхнула, произнеся заклинание, и полетела вниз. А затем я на миг ослеп (не понимаю, как мне это удавалось, учитывая, что смотрел я, минуя, собственно, глаза), чтобы увидеть уже огненный цветок...
   В этот раз я даже ощутил то, о чем говорила Дай Руан - покой и умиротворение. Я зевнул, едва подавляя желание свернуться клубком на коленях любимой и мирно уснуть.
   А видение снова повторилось.
   Чудесным образом в этом сонном состоянии я почти прозевал основную вспышку, я как будто чуть отвернулся, и глядел в сторону. И заметил. Заметил маленькую, даже крохотную, если сравнивать со взрывом сил Глинн, вспышку в противоположной части схемы.
   Я проанализировал видение, и понял, что если Дайр находился в центре схемы, то за ним, напротив общежития, у которого всё случилось, расположен музей. А на его чердаке - лаборатория. Моя тайная лаборатория. И эта вспышка означала появление слишком знающего хомячка.
  
   ...И снова я наблюдал за стоящей на крыше Глиннтиан. Мне даже показалось, что она стала ближе - не шарик света, а фигурка человека, раскинув руки, падала вниз. Я успел зажмуриться перед взрывом, уже не удивляясь вывертам сознания и восприятия, и ощутил скользнувший по затылку холодок, быстро сменившийся жаром взрыва сил. Знакомых и убаюкивающих. Вкусных...
  
   ...Падение девушки с крыши повторилось. Я витал вокруг неё, легко касался кожи, заглядывал в лицо с закрытыми глазами и отрешенной полуулыбкой. А затем вокруг неё открылась голодная пустота, и меня едва не выдернуло, как перо из птичьего крыла, унося прочь. Но подхваченный горячей волной я вернулся обратно, оказавшись в эпицентре взрыва...
  
   - Там была дверь...
   Голос Дай Руан прозвучал так неожиданно, что я дернулся. Мурхе пошатнулась, но её поддержала Мира.
   - Дверь? - переспросил Док. Он сидел напротив в позе лотоса и усердно медитировал, то ли чтобы успокоиться, то ли пытаясь подключиться к видениям лисы.
   - Вроде тех, что вы развешиваете на стенах защищенных помещений. Дверь в иную явь. В голодную явь - она едва не съела мой хвост, - тихо пожаловалась лиса, ухватившись за один из хвостов и прижимая его к груди.
   - Отлично! - Док сжал и разжал кулаки. - Что это был за мир?
   Лиса, ещё не совсем вышедшая из полудремы, навеянной воспоминаниями, вздрогнула.
   - Я... не знаю... - прошептала она растерянно.
   - Никогда не путешествовала по мирам? - уточнила Ники.
   - Нет...
   - То есть координаты мира ты не знаешь? - недовольно заключил Док.
   Вот же изверг неблагодарный. Нет, я понимаю, что он обо мне заботится. Но, даже мне его прибить хочется. Дайр, между прочим, спас и Глинн, и меня, и Академию, - как минимум общагу, с которой падала девчонка.
   - Координаты редкий скиталец самостоятельно определить сможет, тем более без прибора, просто заглядывая в открытую в иной мир дверь, - встала на защиту лисы Ники. - Ты и сам этого не умеешь, так что нечего на бедную девочку давить.
   - А вот то, что она эту дверь ощутила, неплохо, - поддержал её Ворон. - И что мир был "голодный"[27] (разг. мир, в котором свободной духовной силы меньше, чем в нашем. К голодным мирам подключают щиты вакум-арма.) - тоже плюс: за "дверью" срывов, скорей всего, не было. И если Филипп действительно успел затормозить, у нас есть вовсе не призрачный шанс.
   На самом деле, то, что сообщила лиса, лишь подтверждало выводы, сделанные раньше из рассказов Лины о её мире и из моих собственных ощущений от него. Так что слова Ворона прозвучали, скорее, как сомнительное утешение и отвлекающий от Дай Руан маневр. Док явно это уловил и недовольно поджал губы.
   - Не нравится мне это, - буркнул он. - По мирам этого типа можно всю жизнь скакать диким сайгаком. А ведь ещё устраивать поиски внутри самого мира. Особенно, если вас закинет на какую-нибудь другую его планету. Нужны коры[28] (разг. координаты мира. Общепринятое в среде скитальцев цифровое и символьное определение мира и любой его точки)!
   - Не такая уж и проблема это. Главное найти сам мир. А уж коры Земли и даже нужного города у нас есть.
  
   И вот тут необходимо кое-что пояснить, вернувшись на пару часов назад, на третий этаж Дома ректора - в его кабинет, где великие маги современности анализировали пути, какими докатились мы с Мурхе до жизни такой, и обсуждали дальнейшие наши перспективы.
  
  

Глава 9. Призрачный шанс.

  
  
   Друзья, не стесняйтесь оценить труд автора.
   [к оценке и продолжению =)]
  
   _______________________________________________
   Выдержки из БЭАСЭф (Большой энциклопедии АСЭф) и другие примечания, сделанные рассказчиком для пояснения некоторых не типичных для нашей реальности слов и выражений. Курсивом выделено личное мнение рассказчика.
  
      
  1. Тэррани - (рел.) служитель Тэры.
      
  2. Петрать - (жарг.) - понимать, разбираться.
      
  3. Семерица (рел., суевер.) - знак Семи Богов, символическая семерка или круг с точкой в средине. Якобы отводит сглаз, нечистую силу, успокаивает нервы, имеет прочие мистические качества.
      
  4. Кажан (разг.) - подвид летучей мыши, крупной и кровососущей.
      
  5. Есть кто живой?(фольк.) - слова из древней песни, а также песни мира Лины (Brainstorm Кто-то живой)Тыц!
      
  6. 2077 - сакральное число в культе Семерых, символ конца Старого Света и нарождения Нового.
      
  7. Остапа несло - стойкое выражение, означающее что кто-то говорит "вдохновенную чушь", "врет, как дышит". Происхождение неизвестно. Спрошу у Лины.
      
  8. Донат - платная передача энергии в накопители сверх нормы, определяемой согласно уровню дара мага (обычно, 1/3 от свободного резерва) раз в квартал. Для студентов такой нормы нет, но и донат не запрещается. Донат не может составлять больше 2/3 резерва.
      
  9. Шарминский мирный договор - заключен после Двухсотлетней войны, вялотекущего противостояния трех государств, перемежавшегося все усиливающимися нападками монстров с моря и пустошей. В итоге, Моунтерра Приморье и Сейнаританн объединились, и сосредоточились на защите границ от монстров. А затем переженили наследников и забыли о разногласиях. Сейнаританн занял имперскую позицию, при этом, не особо вмешиваясь в дела соседей, но зорко за ними следя.
      
  10. Эль-ворон (электро-ворон) - мобиль на электротяге с магическими примочками, новейшее изобретение, движется не слишком быстро, зато бесшумно, может парить над землёй (последняя модификация). Символично черного цвета. Название произошло из-за путаницы с древним наречием. Изобретатель назвал свой мобиль "электрокар", но непонятное народу слово не прижилось и заменилось вороном. Сначала в шутку, но монарху, которому первый кар был преподнесен в подарок, шутка понравилась, что и решило судьбу названия, а так же внешний вид и некоторые свойства новых моделей.
      
  11. Перелесы (поселок; 3.5тыс. жителей; 5 зарегистрированных магов) - небольшой поселок на юго-западе Сейнаританна, недалеко от границы с Приморьем. Туда семья Шеннон переехала, когда у их сына открылся Дар, и там же проживает до сих пор. Видимо. Надо съездить проведать.
      
  12. Заветы Божественной Семерки - легендарный текст, описывающий идеальное устройство мира. ЗВС включают такие разделы, как "Основы здорового общества", "Экогород", "Семья", "Управление силой" и многие другие.
      
  13. Плотома - часть системы канализации, устроенная над каналом водоотвода (дреной), для удобства обслуживания коллектора. (от автора: если есть профи в системах таких канализаций, подскажите взмыленному автору, как эта хрень в действительности называется. =)
      
  14. Перекресток семи дорог (нар.) - поэтическое название главного зала Тэры, в котором проводится посвящение ребенка Стихии. В настоящий момент посвящаемый подходит к залу через тут дверь, стихию которой обнаружил в ребенке эссет. Но давние времена в Тэрру входили все дети без исключения, и всегда через центральную дверь Безымянного. И обретали Дар (либо не обретали его) случайного характера. То есть раньше название ПСД имело более символическую окраску.
      
  15. ? Огненный (пламенный) бык - мифический скакун бога Хелио. Достоверность информации под сомнением, однако выражение стало символом огромной огненной мощи.
(16, 17, 18, 19, 20 - в работе. Пока они более менее понятны по контексту. но в итоге будут вводить дополнительную инфу по миру)
  
   Жесты Дайра
  
   - "придумай что-нибудь другое" -- склонить набок голову и прищуриться
   - "я думаю над этим" -- Морда вверх и рассеивается туман
   - "вопрос некорректен" - поскрести лапой землю
   - "да" - кивок сверху вниз.
   - "нет" - качнуть мордой из стороны в сторону.
   - "не могу" - частое мотание головой из стороны в сторону
   - "спорим?!" - припасть на передние лапы, хвосты устремить к собеседнику
   - "поговорить о ректоре" - распушить хвосты веером, затем свернуть в спираль
   - "виноват, забылся!" - прикрыть лапой глаза и склонить голову.
  
  
  
  • !!!
      

  • ВНИМАНИЕ!

    Продолжение от 02.07.2017 здесь свободно для друзей

    (тык → прод на п. м.)

      _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ ↓↓↓ Спасибо, что вы с нами! (с)Крыз↓↓↓ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
    Оценка: 8.79*22  Ваша оценка:

    РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
      А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | Тори "В клетке со зверем (мир оборотней - 4)" (Любовное фэнтези) | | С.(Юлия "Каркуша или Красная кепка для Волка" (Современный любовный роман) | | Л.Морская "Тот, кто меня вернул - в руках Ада" (Современный любовный роман) | | М.Воронцова "Мартини для горничной" (Юмор) | | М.Ваниль "Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу" (Романтическая проза) | | К.Вереск "Кошка для босса" (Женский роман) | | Л.Черникова "Любовь не на шутку, или Райд Эллэ за!" (Приключенческое фэнтези) | | А.Оболенская "Правила неприличия" (Современный любовный роман) | | М.Кистяева "Кроша" (Современный любовный роман) | |
    Связаться с программистом сайта.

    Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
    И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

    Как попасть в этoт список
    Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"