# Кровавые зефирки Совместная сказка

Бронислав Кузнецов

Сказка, сочинённая группой киевских студентов-юристов. Характерны спонтанные ассоциации с кондитерскими изделиями)

Город К

Джип остановился на высоком холме. Впрочем, и со дна оврага легко было узреть то же самое. Стоило лишь выйти из машины и задрать голову.

Город, висящий в небе. Чудо антигравитации и неэвклидовой геометрии. Действующая четырёхмерная модель бутылки Клейна, застроенная домами. Зрелище то ещё. Уж никак не для слабонервных. От этой тяжеленной дуры в облаках и домов, перевёрнутых крышами вниз, агенту Шону вдруг захотелось бежать без оглядки. А вдобавок участки застройки, где одни дома проникали сквозь другие, вызывали настойчивое желание протереть глаза. Глупое желание для стрелка: коли не пресечь его сразу, будешь тереть, тереть, пока не воспалится эпителий век. И попробуй тогда прицелься. Ибо глаза твой хлеб.

- Угадайте, как это строили? - предложил Шону высоколобый эксперт, приставленный его консультировать по научно-технической части.

- Собрали на Земле, а потом подняли? Или собирали прямо там, в воздухе?

- Второе, - выбрал эксперт. - Первые секции небесного фундамента воздвигали при помощи грузовых вертолётов. Это было зрелище... Представьте: несколько сот машин целый месяц посменно держалось в воздухе!

- И за месяц всё выстроили?

- Нет, конечно. Просто запустили антигравитационный генератор. После того надобность в такой прорве вертолётов сразу отпала. Ну а город пятнадцать лет строили. Десять лет на сборку бутылки, пять на возведение домов. Дальше в течение десятка лет заселяли.

- Долго искали желающих, - покивал Шон.

- Желающих-то хватало, - сказал эксперт-социолог. - Но позволить себе купить дом в небесах могли только миллиардеры. Из последних отсеивали тех, кто реально заселяться не планировал - авторам проекта требовалась действующая модель города. И они своего достигли.

- Смелые миллиардеры, - прокомментировал агент Шон. - Не опасаются, что вся эта махина однажды грохнется оземь?

- Сверху всё выглядит иначе. Там земного притяжения нет, зато в наличии внутренняя гравитация системы. Так что на ногах они стоят твёрдо.

- Подтверждаю, - сказал шериф штата. - Сверху иначе.

И в словах его звенело ожесточение.

Чёртова Лапута, подумал агент Шон, вновь задирая голову. Город-головоломка. Поди сыщи там человека, умеющего прятаться. Или не совсем человека, как показал тот анализ крови господина Кламма, с уточнения которого всё и началось. Именно попытка его задержания властями соседнего штата привела к... Ладно, подробности не так уж и важны. Факт, что соседнего штата больше нет, а вероятный виновник вернулся к себе домой, как ни в чём не бывало.

- Говорят, у многих обитателей города К и хромосомы выгибаются в ту же многомерную неэвклидовость, что бы это ни значило, - промолвил эксперт-социолог, угадав направление его мыслей.

- Надеюсь, это не даёт им способности проходить сквозь стены, - буркнул шериф.

А как насчёт дистанционной детонации ядерных зарядов? Тоже генетически задана? Ну да что бы ни выгнулось там в генах у господина Кламма, надобно загнуть обратно любой ценой. На предварительном инструктаже так и сказали: выживание объекта поисков не в приоритете. Ну ещё бы. Чёртов мутант!

- Как туда добираются? - поинтересовался у шерифа. - Наземного сообщения, как я вижу, не предусмотрено.

- Вертолётом. Там есть посадочные площадки - их отсюда не видно.

- Наверное, они на верхней оконечности бутылки? - предположил Шон.

- Если можно так сказать, - уточнил эксперт по технической части. - Но вообще-то бутылка Клейна принадлежит к неориентируемым поверхностям. А в условиях аннулированной земной гравитации это значит, верха и низа там нет. Их можно условно наметить только отсюда.

Ничего не понял, но ладно. Кажется, всё это о том, что в городе К легко заблудиться.

- И часто ли курсируют вертолёты?

- Дважды. Утром и вечером, - сказал шериф. - Это не считая грузовых рейсов и экскурсионных. Впрочем, экскурсии отменили. Жители города К уважают свою приватность.

- Установлено ли, каким рейсом туда улетел ваш подозреваемый?

- Да. Вечерним, 12-го мая. Сразу после преступления.

- А когда на его поиски отправились ваши люди?

- Сразу же наутро 13-го. Мы воспользовались не рейсовым вертолётом, а своими ведомственными. Мы перекрыли все вертолётные площадки города К. Обложили по всем правилам, это было несложно. Думали, теперь-то успех у нас в кармане. Ну ещё бы! Куда ему деться с небесного тела? - Шериф задумался.

- И не нашли, - подсказал агент Шон.

- Да, - хмыкнул шериф. - И в этом-то и дело. Мы прочесали всю эту вонючую бутылку! Задача-то была несложна. Город К - он же вроде острова в океане. Только с острова можно смыться через океан, да хоть бы и вплавь, а по небу так не смоешься. Люди ещё не летают, как птицы. Думали, кто-то его прячет. И отчасти это так и есть. Жители небесного города держатся друг друга, не желают помогать следствию, и даже их городская полиция кормит нас отписками, будто подозреваемый Кламм у них не значится.

- Вероятно, его прятали в прямом смысле, - сказал Шон. - Кто-то из соседей, обычное дело. Право неприкосновенности жилища предрасполагает к такого рода злоупотреблениям.

- Мы руководствовались особыми правилами, - возразил шериф, - установленными секретным указом Президента. В связи с чрезвычайной ситуацией право неприкосновенности жилищ было преодолено. Наши специалисты обшарили все квартиры, применяя спецтехнику и детекторы инфракрасного излучения. И ничего...

Для шерифа ничего, а для Шона гипотеза. Всё ли могли обшарить копы в этом висящем над головами - то ли бублике, то ли амфоре с ручкой? Нет же! Наверняка были помещения, куда их всё-таки не пустили. Город К поддерживает в небе сверхсекретный генератор антигравитации, спрятанный где-то в глубине чёртовой воздушной фигуры. К генератору должен иметься подход для техперсонала - вот вам и недоступное полиции помещение, да оно там и не одно. Где и прятать мерзавца Кламма, если не там? Это значит, надо бы сперва ознакомиться с чертежами объекта, а уж потом... Ах, ну да, чертежи - коммерческая тайна и хранятся в самом городе.

- А самое мерзкое знаете, что? - скрипнув зубами, шериф сказал неожиданное. - То, что этот урод Кламм скорее всего даже не прятался, а сидел себе дома припеваючи!

- То есть?

- Моим ребятам найти его дом не удалось. Думаю, неспроста.

- Пропал дом Кламма? - Шон воззрился на шерифа в недоумении.

- В том-то и дело, что не пропал! В мощный бинокль его дом даже отсюда видно. Нам здесь видно, а там почему-то нет. Ходили-ходили - не нашли.

А, ну в этом случае 'не нашли' дело понятное. Зря шериф считает, что подозреваемый спрятался вместе с домом. Ясно, что ищущим заплатили. Неподкупные подчинённые? Значит, много заплатили. Почему бы и не каждому. Город миллиардеров - шутка ли наскрести сумму, от которой люди шерифа не смогут отказаться?

Вот и вторая гипотеза. Купленные копы.

С Шоном будет иначе. В город К он придёт инкогнито. Геометр-топограф - неплохое прикрытие. Договариваться с ним не станут. Прятаться будут не от него. Он войдёт, сделает, что должен, а дальше... В случае, если останется жив, суд его оправдает.

- Можно меня сориентировать на нужный дом? - Шон достал из чемоданчика сильный бинокль и спутниковую карту города К в высоком разрешении. Оперативно, да.

Шериф с минуту её рассматривал, потом уверенно ткнул пальцем в один из домов:

- Этот. Пятиэтажный особняк с квадратным бассейном на 17-й стрит угол 8-й авеню.

Шон запомнил фигурную крышу с несуразной башенкой. Причуда архитектора оказалась весьма к месту! Всё-таки пятиэтажные особняки в застройке бутылки Клейна заметно преобладали, и бассейны у них во дворе составляли не исключение, а правило. Что же до квадратной формы, так это при виде сверху (ну или снизу) её так удобно отличать от прямоугольной, а гуляя прямо там, по 8-й авеню, пожалуй, окажешься в затруднении.

Ладно, следующий шаг - разглядеть в бинокль.

- В какой части бутылки искать?

- В средней. Чуть ближе к нам и правее.

И Шон отыскал без видимого труда. Вот она - башенка с неуверенным закосом под готику, торчащая из крыши в стиле хайтек. Настораживающая лёгкость. Но главное: у ограды стояла фигура и, жестикулируя, должно быть, перебрасывалась репликами с соседями через дорогу. Очень по-хозяйски стояла. Неужели Кламм? Или он, или его двойник. Впечатляющее сходство с портретами из досье, которое пришлось изучать не далее, как вчера. Будь слышна его речь, можно бы было сказать точнее, но и зрение убеждало: он. Беглец-подозреваемый.

Агент Шон протянул шерифу бинокль:

- Кламм?

Тот присмотрелся и уверенно кивнул. Трудно не узнать эту широкую рожу, да?

- Надеюсь, всё у вас получится, - произнёс обнадёженно. - Мерзавец должен предстать перед судом и за всё, что он сделал, и за то, как нас водил за нос.

Если всё получится у Шона, Кламм вряд ли сумеет предстать перед судом. Но заранее знать о том никому не обязательно. Это будет случайность, шальная пуля при неуклюжей попытке сопротивления. Шон мастер таких случайностей. За это его и ценят.


К аэродрому, с которого стартуют рейсовые вертолёты на город К агента Шона проводили оба эксперта. С шерифом штата распрощались заблаговременно. Ни к чему, чтобы геометра Шона с ним ассоциировали. Иное дело два учёных мужа, чьё содействие операциям ФБР окутано надлежащей секретностью. Они его, как могли, тренировали и в общих вопросах своих наук (математическая топология, неэвклидова механика, физика n-мерных пространств, теория гравитации, социология небесного города), он же, в свою очередь, перенимал их повадки. Как итог, что-либо понимать в их науках он, разумеется, не стал (разве самые азы и наиболее звучные категории), но зато научился выглядеть рядовым представителем академической среды, которого никому не взбредёт экзаменовать.

Консультанты, по всему судя, остались им недовольны - но уж это их собственные проблемы. Агент Шон, в конце-то концов, не планировал делать научной карьеры. Пару-тройку дней пожить под прикрытием - вот его потолок. Но потолок надёжный. Двигаясь к вертолёту между столпов науки, признанных в своих областях, Шон чувствовал себя точно таким же учёным и мог биться об заклад, что и другие видят его в нужном образе. Ни одеждой (строгий классический костюм), ни выражением лица (задумчивое) он в их тройке не выделялся.

Он теперь не агент Шон. Он геометр Шон, специалист по неэвклидовым фигурам. Именно такая заявка в кои-то веки была послана из города К - федералам грех было не воспользоваться. Неэвклидовому городу такой геометр и правда нужен - кто бы сомневался! Ну и подозрений там, наверху, будет намного меньше в отношении специалистов, которых сами же пригласили!

Эксперт-технарь начинающего геометра Шона напутствовал так:

- Знаете, в чём ваше уязвимое место? В трёхмерной логике. Там, где подход должен быть многомерным, это постоянный источник фатальных ошибок.

А эксперт-социолог заявил, что видит в Шоне богатый потенциал. Ведь отныне он знает о своей уязвимости, а кто предупреждён, тот вооружён, стало быть, неуязвим.

- Благодарю, коллеги! - признательно улыбнулся Шон и шагнул на трап вертолёта.

В пассажирском салоне он расположился в одиночестве. Верно, желающих взлететь на высоту города К с некоторого времени поубавилось. Демаскировка, однако... Шон решил, что сильно не ошибётся, если назначит ответственным шерифа с затеянными им навязчивыми проверками в наземном аэропорту. Проверять-то надо, но зачем же это делать так демонстративно? Это же неосознанное послание Кламму, чтобы сидел у себя наверху, не высовывался! Или, может, намеренное послание от шерифа: парень, прячься получше, мы тут вынуждены искать...

Заработал винт. Вертолёт задрожал и вскоре оторвался от взлётной площадки. Земля резко ушла вниз, а сверху, вызывая в уме жутковатые картины, наплыл город К. Не мудрено, что многие здесь ловят паническую атаку. Если на землю не смотреть, а пялиться чисто на город, возникнет впечатление, будто падаешь вниз головой на крыши. Полные карманы экстрима!

Вертолёт по широкой дуге обошёл те 'нижние' кварталы, в отношении которых опасность сесть вперёд винтом была бы реальна, и зашёл на посадку, что называется, 'сверху'. Ясно, что верхом он может считаться лишь в том случае, если брать за начало отсчёта планету Земля. Зануда эксперт все уши прожужжал этой сменой позиции наблюдателя, как тут не запомнить!

Всё, приземлились. Или, точнее, состыковались с малым небесным телом.


Шон прибыл вечерним рейсом. Июльское солнце светило ещё вовсю, но час был уже поздний. Строения города К отбрасывали длинные тени. У вертолётной площадки было безлюдно. Оглядевшись вокруг, Шон не заметил гостиницы, а ведь ей полагалось быть где-то рядом, всего за пару кварталов. Он достал спутниковую карту. Да, всё верно. Если двинуться на юг... Сложность была в том, что юг планеты земля и юг города К совпадали не во всех его точках. Впрочем здесь, 'наверху', кажется, совпадали. Ну так где же многоэтажное гостиничное здание?

Варианта спросить у пилота уже не осталось: едва новоприбывший геометр сошёл по трапу, вертолёт взмыл в обратный путь. Что за лихорадочная поспешность?

Руководствуясь картой, Шон двинулся к югу. Надо же: гостиница обнаружилась на положенном ей месте. Ну а то, что за два квартала её не видать, суть наглядное подтверждения тезиса, что земля круглая. Просто гостиница спряталась за горизонт всеми десятью этажами.

Впрочем, здесь не Земля, напомнил себе Шон. И никакая не 'круглая'. Под ногами его не шар, не геоид, а бутылка, да, бутылка, мать его, Клейна. Почему-то на поверхности бутылки впечатление шарообразности земли только обостряется, тогда как внизу, на самой настоящей земле, оно никогда не бросалось в глаза с подобной навязчивостью.

Шон подошёл ко входу в гостиницу. Двери под зазывной неоновой надписью должны были бы разъехаться, но этого не случилось. Он вежливо постучал. Никакой реакции. Он отставил приличия и забарабанил так, чтобы подействовать на нервы. Бесполезно. Факт, гостиница не выглядела жилой. В окнах наверху нигде не было света. Но в холле-то свет горел, правда, тем яснее тебе показывая, что на ресепшене - никого. Коридор вёл из холла в тёмную пустоту, где, возможно, кто-то и прятался. Постепенно темнело и на улице.

Не пускают. Агента Шона такая мелочь никогда бы не остановила. Обойти здание, аккуратно выбить стекло, пробраться... Но здесь-то он геометр Шон, учёный тип, абсолютно беспомощный и непрактичный; находясь под прикрытием, негоже этак прокалываться с первых же шагов. Здешний мир с тобой не общается, но испытующе наблюдает, это уж точно.

Неподалёку от мёртвой гостиницы нашёл брызжущий светом бар, показавшийся живым - ну хоть немного. 'У Фриды' - вещала вывеска. Из колонок приглушённо рычала Бони Тайлер. Грустная несимпатичная барменша, должно быть, Фрида, опершись на стойку, почитывала потрёпанную книжонку в бледно-розовой мягкой обложке. В углу за столиком с мрачным видом наклюкивался единственный посетитель. А так уютненько.

- Хай, - сказал Шон. - Я Шон. Я прилетел этим вечером, ищу ночлег. Думал поселиться в этой гостинице рядом, но... - Он в демонстративном недоумении развёл руками.

- Хай, - ответила Фрида. - В той гостинице давно никто не живёт. Налить чего?

- Двойной виски. А где здесь другая гостиница?

- У нас маленький городок, - сказала она, наливая. - Другая гостиница не нужна.

- Так где же у вас останавливаются...

- У нас не останавливаются. Никто.

- Но если мне, скажем, нужно переночевать? Куда мне идти?

- Шон, а вы кто? - вяло поинтересовалась Фрида.

- Я геометр. Моя специальность - неэвклидовы плоскости и пространства. - Чуть переврал название специальности, ну да плевать: кто в этих подробностях будет разбираться! У меня на руках заявка из вашей мэрии.

- Ну, раз прислали заявку, значит, должны поселить. Это было бы логично.

- Значит, мне сейчас надо разыскать мэрию?

- Бесполезно, - Фрида хихикнула. - Во второй половине дня там никого не бывает. Да и в первой - не каждый день. Так что не знаю, что и сказать.

- А, скажем, у вас в баре - где-нибудь в подсобных помещениях, может, есть возможность!

- Нет! - барменша возразила решительно, даже с испугом. - У меня лицензия не позволяет сдавать помещения. Никаких ночёвок - нас ведь проверяют! Другое дело, если бы вы собирались за мной приударить. В этом случае я могла бы, к примеру, разделить с вами постель. А так нет, нет и нет! И не упрашивайте!

- Приударить? - Шон взглянул на Фриду с большим сомнением. - Ладно, спасибо, я ещё подумаю. Если другой возможности не найду, то... вернусь к этому вопросу.

Когда он выходил из бара, надравшийся тип в углу уже уронил голову на сомнительной чистоты столешницу и мирно посапывал. Интересно, подумалось Шону, как теперь Фрида попытается выставить этакого синяка - волоком за ногу? Или в страхе перед ночной проверкой не побрезгует и его зазвать в свою одинокую постель? Ну хорошо, а если бы впятером уснули?

Но полно мысленно ржать... Шон чувствовал, что реагирует сейчас не как агент ФБР, а как тот самый учёный-геометр, в образ которого столь тщательно входил накануне. Мысленная экстраполяция более-менее вероятных событий на другие, маловероятные ситуации - в этом весь чёртов юмор учёной братии. В нём смешного мало, больше занудства.


Ночью неприкаянный геометр Шон осматривал город. Как бы он ещё мог употребить это время с толком? Помня, что находится под прикрытием, он старался выглядеть респектабельно. Несколько чудаковатый жрец науки вышел прогуляться в ночи. Нет, вы не подумайте, будто геометру с мировым именем негде переночевать. Очень даже есть, просто замучила бессонница. А зачем в руках чемоданчик - да затем, что там важные бумаги с засекреченными идеями. Геометру Шону нобелевскую премию охота получить самому, а не делиться со всякими, ясно?

И уж точно нет повода, ни малейшего повода нет привлекать его за бродяжничество, ибо стоит его чемоданчик приметить кому-то хоть мало-мальски подкованному в аксессуарах спецопераций, как немедля явится миру второе дно, ну а в нём компактно уложенные револьвер и складная автоматическая винтовка. Инструменты, так сказать, геометра на все случаи жизни.

Особняк господина Кламма геометр Шон в эту ночь искать не планировал. Но, с другой стороны, занимая время праздной прогулкой, почему бы не попытаться? Ну, в порядке осмотра ночного города... Впрочем, хоть планировал, хоть нет - разница небольшая. Ибо не нашёл.

Домик с готической башенкой при хайтековской навесной крыше, да? Не нашлось такого. Честно признаться, не ожидал. Он надеялся, усыпив понадёжнее бдительность наблюдателей, как бы невзначай оказаться на пересечении 17-й стрит и 8-й авеню... Только как же ты там окажешься? Через эту самую 8-ю авеню его то ли сила какая-то перенесла, то ли внимание и память разом ему отказали, подключившись вновь уже на 9-й. Нет! Как это?! Шон усилием воли не позволил себе остановиться и вернуться к таинственному адресу. Вдруг за ним наблюдают? Люди, следящие системы, кто-нибудь? А он выдаст секретную цель своего визита в первые же сутки - нет, не бывать, такому. Поглядите, наблюдатели: я геометр. И по городу гуляю лишь потому, что люблю геометрию. Мне как геометру интересен не какой-то особый участок бутылки Клейна, а фигура в целом - вся причудливая поверхность города К.

Не прервав ни на секунду неторопливого прогулочного шага, Шон проследовал дальше, к остальным городским диковинам и красотам. Шёл и думал: как странно! Подтверждаются слова шерифа о серьёзном затруднении в поиске дома, а вот его собственная гипотеза - о подкупе ищущих копов - испытания, похоже, не выдержала... Нет, сказал он себе затем, опускать руки рано. Ведь искал он кламмовский дом в ночи, когда видно не всё и не так. Фонари на улицах горели ярко, этого не отнимешь, но ведь освещали они не столько дома, сколько саму дорогу. Надо будет вернуться днём, и не раз. Подгадать бы ещё, чтобы в разных освещениях - утреннем, полуденном, вечернем. Да и в разную погоду надо попробовать. Солнце, как он успел убедиться сразу после посадки, здесь бывает ослепительным в самом прямом смысле.

Первые рассветные лучи застали его у мэрии. Дворник, проснувшийся спозаранку, чтобы подмести площадь, с подозрением на него покосился. Шон поспешно назвался и выдал свою легенду. Дворник пробурчал недовольно:

- Тю, зачем это нам здесь геометры? - но его разъяснением удовлетворился. Всё же прямое дело дворника мести площадь, а не разоблачать федеральных агентов.

Геометр Шон, как и положено дисциплинированному учёному, дождался открытия мэрии, после чего записался на приём к заместителю мэра по научно-исследовательским вопросам. Нужного заместителя в наличии не оказалось; Шона несколько раз перенаправляли в разные кабинеты мэрии, где заседали заместители по хозяйственным, демографическим и гендерным вопросам, а также заместители заместителей и старшие их помощники. Каждый из городских чиновников с большим интересом принимал предложенную Шоном заявку, внимательно её рассматривал, носил показать коллегам из других кабинетов, до которых геометр ещё не дошёл, и, наконец, возвращал ему с искренним недоумением на лице. Мол, сами поражены: зачем бы нашему городу вдруг понадобились учёные-геометры.

Такое широкое внимание Шона, однако, радовало. Чем больше людей в городе К узнает его в качестве геометра, тем надёжней будет его здесь позиция, ведь так? Никто не подумает, что такой человек, как он, что-то скрывает. 'Шон? Так он геометр. И с ним вот какой вышел казус...'.

В середине дня, когда мэрия стала пустеть, Шону удалось-таки пристроить своё заявление и заявку в папку на подпись к мэру. Окрылённый успехом, он вышел из здания, где внезапно понял, что заявка от мэрии осталась с ним, а значит, поданное на подпись заявление никакими документами не подкреплено. Он хотел возвратиться, чтобы исправить оплошность, но, увы, двери мэрии оказались накрепко заперты. Шон стучался в них, пока не пришёл к необычному выводу, что закрытая дверь в городе К - это геометрический факт.

Ладно, подумал геометр Шон, самое время посмотреть город. Ведь при ярком солнечном свете он его, почитай, не видел, а тем более - не смог отыскать дом на 8-й авеню. Он ещё раз прошёлся по знакомым улицам, с многими из которых едва ли не сроднился ещё с ночи. Кое-что смотрелось по-новому. Например, тяжело висящая над головой Земля - её видно не из каждой точки города, но уж где видно, там она внушает сильное беспокойство: что, как упадёт и всё здесь раздавит? Или те городские изгибы, что попали вовнутрь бутылки: здесь-то о Земле мало что напоминало, но диафрагму сжимали симптомы клаустрофобии от осознания, что неба нигде не видно. И вдобавок город его раздражал какой-то нарочитостью и искусственностью. Кое-где он мог наблюдать клумбы и травянистые газоны, но ведь ясно и леммингу: это тупая видимость и подделка. Слой земли здесь редко где превышал десять сантиметров. Будто припудрили решительно внеземную городскую истину в попытке сойти за Землю. Только улицы камнем не выложили. Чистый металл. Уж его-то ты не вскопаешь...

Дома Кламма ему по пути опять не попалось. Шон принял как должное. Ожидал ли иного? Нет. Как не думал и Всё это несерьёзно.

Чтобы вторую ночь не провести на ногах, решительно направился к Фриде. С часок полюбезничав, оказался в её постели, каковую оказию использовал двояко: наскоро удовлетворив хозяйку, смежил веки и забылся заслуженным сном. Выспался, словно в гостиничном номере, чтобы наутро с новыми силами направиться к мэрии, где его вряд ли, конечно, ждали по каким-либо там геометрическим поводам, но создать-то видимость надо...