# Абсолютное добро

Юрий Алексеевич Бригадир

1-ый конкурс, в котором я принял участие. Новогодний трэш. Выделиться на нем, написав любое матерное слово - нереально. ))) Это в детской книжке может шокировать, но никак не на трэше. Там даже названия жизнеутверждающие. "Ибать бегемотов", например. ))) Я попробовал вообще не ругаться матом и упростил все до школьного сочинения. Результат провальный. Место - 30-е из 38-ми. ))) Как говорят на трэше - ниибаца!

Абсолютное добро


Где-то в начале сентября я почувствую в себе пробуждение Темноты. Сначала она просто коснется меня, пройдя незаметно, как тень. Первым признаком пробуждающейся Темноты станет легкая обеспокоенность на фоне абсолютно отлаженной жизни. Вероятно, она возникнет, когда я буду ехать с работы или на работу в своем черном автомобиле под номером 666. Таких в городе всего 4. Один из них - мой. Я не знаю, специально ли выбирали остальные трое этот номер, или он им достался случайно. Я-то свой достал через знакомого крупного чиновника. Мы пообедали с ним в ресторане, а через час нам привезли этот номер и положили его с документами прямо на столик с омарами. Чиновник нисколько не удивился моему выбору. Он видел и не такое.


Темнота шевельнется где-то внутри, возле желудка. Организм мой до сих пор не знает - как интерпретировать это чувство и трансформирует его в невероятный, до судорог, голод. В этот первый день я обычно очень много ем.


Голод пройдет на второй или третий день. Желудок успокоится, и больше не будет досаждать мне. Темнота переселится в мозг - не очень глубоко, куда-то в лобные доли. Иногда мне кажется, что Темнота расцветает невидимым бутоном на месте когда-то видящего третьего глаза. И я начну действовать, потому что с этого дня внутри этого глаза начнет нежиться боль.


Ночью я поднимусь к себе в кабинет, который я сам спроектировал и отделал в заброшенной мансарде. Там стоит мощный компьютер, навечно подключенный к глобальной сети через выделенную линию. Он никогда не отдыхает, обеспечивая меня самой последней информацией, связанной с моей научной работой. Он ищет все, что хотя бы косвенно касается редкой и поэтому аристократической области математики. Но в этот день я не буду читать новости и скрупулезно просматривать почту с моих пятнадцати ящиков. Я всего лишь удалю спам и сохраню пришедшие письма от коллег и оппонентов.


Я зайду на какой-нибудь литературный сайт, где много народу. Проза Ру, например, Литсовет, но вернее всего - Самиздат. Там можно найти кого угодно, но я буду искать лишь Снегурочку.


Она должна быть не старше 25 или, в крайнем случае, не выглядеть старше. Она должна быть умна, потому что Темнота требует мыслящего партнера. Она должна быть чувственна, потому что мы не раз проведем ночь вместе. Она должна быть артистична, потому что ей предстоит сыграть роль. Красота не требуется. Достаточно некой статистической усредненности.


Я зайду в список авторов и стану искать по именам. Мне не нужны женщины с обычными фамилиями. Как правило, они пишут скучные любовные романы или публицистику или совершенные по форме стихи. Я буду искать что-нибудь неординарное, что выбило бы автора из плотного ряда моралистов. Шехерезада Ню, Гематома Лутц, Настурция О. Пойдет так же Наркобаронесса, Катерина Лай или Гостья-из-прошлого. В этих псевдонимах всегда плещется подсознательная жажда Темноты.


Снегурочка найдется не сразу. Не все понравятся мне. Не всем понравлюсь я. Филигранная переписка растянется на два, а то и три месяца. Она будет писать мне комментарии на мои туманные философские миниатюры и еще более туманные стихи. Я с удовольствием буду хвалить ее психоделические эссе и очень короткие рассказы, скорее даже не рассказы, а мысли вслух. Мы сойдемся - как и должны сойтись два истосковавшихся по реальности магнита. Полюс к полюсу. Город у нас большой и всегда хватало экзальтированных принцесс с тонкой душевной организацией.


Я приглашу ее в ресторан, где играет тихая серебристая музыка. Мы будем пить холодное шампанское из высоких бокалов. Или мартини из низких, похожих на перевернутые ледяные зонтики.


Всегда есть куда пойти после. Главное - не торопиться. Рано или поздно, в первый наш вечер или в десятый - не важно, мы проведем ночь в каком-нибудь отеле. Лучше загородном. Безупречный, чуть седоватый на висках, надежный как MasterCard, джентльмен сделает из Снегурочки Снежную Королеву. Игра стоит свеч, но это - игра.


Постепенно Снегурочка поймет и поймет совершенно правильно, что это ее последний в жизни мужчина. Главное - не раскрыться раньше, чем нужно. Чужой автомобиль, чужая квартира, чужой сотовый телефон, странный блуждающий псевдоним на Самиздате. Джентльмен будет всегда рядом, всегда на связи и всегда будет готов примчаться по первому зову.


Где-то в начале декабря я предложу совершенно потерявшей голову женщине сыграть Снегурочку 31-го числа уходящего навсегда года. Костюмы, сценарий - все это будет. Последние две недели своей жизни Снегурочка будет учить роль и тренироваться в наложении грима.


Перед Новым Годом на Самиздате всегда оживление. Наверняка будет какой-нибудь анонимный конкурс на тему вечно живого Санта Клауса. Возможно, желая выплеснуть настроение, я напишу чистую правду о том, что произойдет. И она, навсегда теперь молодая Снегурочка, тоже напишет свой святочный рассказ. Там наверняка будут эльфы, дышащие звездным паром олени и Млечный Путь.


Мой рассказ, конечно, застрянет на самых подступах к конкурсному Олимпу, и его забудут, как забывают всякие недоразумения. Зато Снегурочка выйдет во второй тур и, может быть, даже станет победительницей!


31-го декабря мы поедем в отель - одеваться. Полдня я проведу с обреченной женщиной в постели, навсегда впитывая всей своей кожей каждый сантиметр ее живого тела. Во второй половине дня мы загримируемся, оденемся, выйдем на улицу, я сяду за руль совершенно заурядного автомобиля, и мы помчимся в небо. В потоке машин мы потеряемся навсегда. Пока мы будем ехать, серые сумерки превратятся в сиреневые. Я остановлю машину возле одного из бетонных параллелепипедов в самой середине начинающего пьянеть города.


Мы поднимемся на этаж, позвоним в дверь и отыграем наш первый спектакль. Вряд ли он будет последним. Такого не было никогда. Всегда может быть много народу, подозрительные бабушки или выпившие раньше времени отцы семейства. В моем красном мешке всегда найдется - чем развеселить всех. Мягкая игрушка, коробка конфет, флакон французских духов, эксклюзивная бутылка водки... Нас проводят самыми наилучшими пожеланиями.


Может быть, так же будет и во второй квартире, но в третьей или четвертой я наверняка почти сойду с ума от головной боли. Мне придется принять красную капсулу из маленькой коробочки. Боль будет означать расцвет темноты.

Отыграв спектакль и здесь, Дед Мороз попросится в ванную комнату. Это самый безопасный способ. Там, среди кафеля и зеркал, он снимет с себя шубу с блестками, накладную бороду с усами, разденется догола и превратится в безголосое человекоподобное существо, изнемогающее от невыносимой головной боли. В красном мешке найдется острейший нож из клапанной стали. Когда им режут, например, газету - раздается свист.


Дальше откроется дверь и, скорее всего, никто ничего не поймет, потому что на все про все у меня уходит обычно несколько секунд. Мягкий прыжок - захват, разрез. И так несколько раз. Фонтанчики крови. Недоуменные вскрики неуспевших по-настоящему испугаться людей. Снегурочка умрет последней. Обычно так и бывало. В глазах ее навсегда застынет неразрешимый вопрос.


Потом я рухну, потому что исчезнет боль и вместе с ней и темнота. Отсутствие боли мой организм воспримет как наркотик и сломается. Несколько минут, совершенно обессилевший, я буду лежать в липкой остывающей луже. Может быть - потеряю сознание. Такое тоже бывало. Но не надолго. Когда я очнусь - мне будет холодно, я поднимусь и аккуратно, стараясь ничего не задеть - пойду в ванную комнату. Там я приму оживляющий горячий душ. Вымою нож. Аккуратно, очень аккуратно, не торопясь - оденусь. Нацеплю бороду. Надену на ноги ботфорты из полиэтиленовой пленки - подошвы должны быть чистыми. Возьму мешок. Выйду в коридор и зайду в комнату, где стоит елка. Достану из мешка пластиковую канистру со спиртом. Положу елку набок, плесну на нее. Сделаю дорожку из спирта до дверей комнаты и дальше - до дверей квартиры. Оболью спиртом все, что может гореть и на что этого спирта хватит.


Посмотрю в глазок на лестничную площадку. Если никого не будет - открою дверь, переступлю порог, сниму ботфорты из полиэтиленовой пленки. Кину их обратно в квартиру. И достану из кармана нечто, похожее на глаз - сферу из белого материала с крупным черным отверстием. На самом деле это детонатор, сделанный из теннисного шарика и двух микросхемок. То, что кажется зрачком - дешевые китайские часики с таймером. Это второй уровень срабатывания на тот случай, если откажет радиоканал. Я положу "глаз" в лужу спирта и закрою навсегда дверь.


На улице в машину сядет Дед Мороз, а через несколько кварталов оттуда выйдет респектабельный мужчина средних лет, перейдет через дорогу и сядет в другой автомобиль с необычным номером 666. Он будет ждать Деда целые сутки, временами запуская двигатель, чтобы не остыл салон. Я люблю технику и техника любит меня. Мы безгранично доверяем друг другу. Наверное, люди никогда не смогут понимать других людей так же, как я понимаю эти умные железяки. Внутри салона я позвоню по телефону, и где-то в нескольких километрах от этого места теннисный шарик вспыхнет ярким целлулоидным огнем, от которого оживет спирт и уже через несколько секунд затрещит елка. Начнется тяжелая для пожарников ночь.


...В моем тихом загородном коттедже я опять пойду в ванную комнату смывать с себя еле уловимый запах крови. Я буду долго лежать в ванне, наслаждаясь горячей водой. Может быть, я даже погружусь с головой, открою под водой глаза и буду смотреть вверх, наблюдая, как колышется поверхность воды и мир становится плывущим в никуда и сверкающим.


Потом я выйду. После моего ухода из ванной комнаты там заработают два вентилятора. Компьютерный модуль системы "Умный дом" задействует подпрограмму выравнивания влажности. Воздух будет подсушен и лишняя влага исчезнет в вентиляционном канале. Но я этого не буду слышать, потому что уйду в свою спальню, лягу на кровать с водяным матрацем и усну на двое суток. "Умный дом" все это время будет держать 22 градуса по Цельсию и обеспечит мне приток свежего воздуха. Где-то там, за стенами моего дома люди будут встречать Новый Год, веселиться, выяснять отношения, плясать и падать. Но мне, освобожденному от темноты, будет все равно - что происходит в мире.


За эти годы симбиоза с Темнотой у меня никогда не было кошмаров или бессонницы. Никогда не было жалости к Снегурочкам или жильцам тех самых квартир. Еще в детстве я понял, что являюсь эмоциональным уродом, лишенный даже намека на обычные человеческие чувства - любовь, жалость, сострадание, сопереживание, злость, страх... Только решение изощренных математических головоломок давало мне некоторое подобие эмоций. Это и определило мою судьбу. Чистое, абсолютное наслаждение - вот чем всегда была для меня математика. Но осознавая свою ущербность, а может - исключительность - кто знает! - 5 лет назад я вывел набор формул, который я условно назвал: "Абсолютное добро". Не Лобачевский, не Риман, не Декарт - ни один из гениев цифры не дал мне отправной точки для этого. Точку эту, принцип, начало системы этических координат дал мне Федор Михайлович Достоевский. Никто не додумался до меня взглянуть на его "Братьев Карамазовых" глазами математика. Никому не пришло в голову того самого пресловутого зарезанного ребенка в основании пирамиды добра взять за аксиому. И никто не догадался высчитать эту пирамиду с использованием рекурсивного метода. В моем подвале, за стальной дверью в маленькой - 2 на 2 метра комнате уже три года стоит двухпроцессорный сервер с четырьмя гигабайтами оперативной памяти. Он никогда не спит. В его электронных мозгах цикл за циклом рекурсивно высчитывается Абсолютное Добро, в основании которого лежит не один ребенок, а уже десятки убитых мной людей. Главное - не допустить эмоций. Каждый год, после Новогодних праздников, я просыпаюсь и прихожу в подвал подправить алгоритм расчета.


Возможно, я закончу свою работу до своей смерти. Если я пойму, что не рассчитал - то придется жениться, родить ребенка и передать ему все мои знания. Абсолютное Добро не должно исчезнуть внутри корпуса мощного компьютера. Оно должно родить Красоту, а Красота спасти мир. Если для этого понадобится убить еще пару сотен ни в чем неповинных женщин, стариков и детей - ну что ж, мой сын сделает это. На пути к Абсолютному Добру эти люди ровным счетом ничего не значат...