О'Брайн Бригита: другие произведения.

I. Гимнетарх. Глава 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ОБНОВЛЕНО: 06/12/2008


Часть первая

Гимнетарх

  
  

ГЛАВА ПЕРВАЯ

91 год круга Ветра, осень, Южная Кадарния

  
  
   ...За все богатства моря б не стеснил
   Женитьбой я своей привольной жизни.
  
   В. Шекспир
  
   Атли, сын верховного ригса Агмарских гор, благородный всадник Золотой Анаксии, гимнетарх Атилий Ферра, проснулся внезапно и мгновенно, словно Горная Хозяйка положила руку ему на плечо в попытке о чем-то предупредить. В шатре было непроглядно темно. Атли сел на застеленной плащом овчиной подстилке, брошенной у входа в "спальню", и взялся было за огниво, но тут же передумал. Вчера вечером он потратил немало сил, чтобы заставить анакса пойти отдохнуть, и не собирался бездарно погубить плоды собственных тяжких трудов, разбудив ненароком это чудовищно упрямое существо, наотрез отказывавшееся понимать, что божественное происхождение не уподобляет его скалам несокрушимым.
   Сам Атли успел проспать хорошо если часа два, однако сон невозвратно улетучился. Было как-то подозрительно тихо той застывшей, ожидающей тишиной, что предшествует раскату грома или подземному удару, только снаружи на валах иногда вяло перекликались часовые. Разрубленный Змей! Атли никогда не носился со своими предчувствиями, превращая каждое из них в откровение свыше, как это делал небезызвестный в столице эорий Донатиан Вилларин, но и вовсе от них отмахиваться полагал неразумным. Прожив свои первые шестнадцать лет в северных горах, и познав войну раньше, чем женщину, он привык доверять интуиции, а она сейчас попросту орала, что где-то что-то не так. Знать бы еще: где и что.
   Аодани Ракан, четвертый гальтарский владыка сего имени, сонно завозился на своей скрипучей складной кровати, и Атли положил себе проследить, чтобы по возвращении в Гальтары походное ложе анакса заменили на новое. Конечно, Дани эта рухлядь дорога как память, но когда-нибудь она под ним просто развалится, и он проснется среди обломков. А это неприлично владыке Золотых Земель и может быть сочтено дурным предзнаменованием. Солдаты - народ суеверный.
   Однако, просыпаться анакс, похоже, не собирался, благодарение Четверым...
   Атли тихо поднялся. В отличие от палаток легионеров, шатер повелителя Золотых Земель был большим и вроде бы просторным, но вот просторно в нем не было. Размеры "залы", отделенной занавесом от небольшого спального покоя, скрадывалась оставшимися после военного совета столами, скамейками и табуретами, а также изрядным количеством разного дорогого хлама, положенного государю по статусу. Хотя Аодани и удалось отбиться от ковров, огромной отделанной золотом ванны, трех столиков с инкрустацией - письменного, винного и для трапез, дюжины серебряных тазов для умывания, резного кипарисового ложа с отделкой из слоновой кости, и семи троноподобных кресел из резного же латтского кедра, все же надо было иметь опыт слежки за беорнийскими лазутчиками на перевалах Агмарена, чтобы ненароком ни на что не наткнуться в августейшем обиталище.
   Аодани злился, взывал к Богам и Тварям, сетовал на место, бесполезно занимаемое в обозе, и клялся, что мог бы превосходно обойтись простой палаткой, спальным мешком из овчины и котелком, которыми пользовались простые легионеры. Но Наследнику Ушедших такое не подобало, с чем были согласны все, а главное - сами солдаты, желавшие видеть зримое подтверждение высокого родства своего любимого военачальника не только во время торжественных парадов. И Дани стоически терпел.
   Что ж! Спасибо Абвениям хотя бы на том, что со времен Аэтани Великого, повелевшего, чтобы государю в походе прислуживали гимнеты, анакс больше не таскает с собой ораву личной прислуги, поваров, виночерпиев, банщиков, массажистов, причесывальщиц, хранителей государевых сандалий, девушек, живописно укладывающих складки парадных плащей, и прочего столь же необходимого на войне люда.
   Гимнетарх вполголоса помянул разом всех Закатных Тварей, как благожелательных, так и нет, и осторожно, чтобы невзначай не наделать шума, выбрался из шатра. Луна, казавшаяся удивительно яркой, заливала лагерь Первого Марсаллийского легиона бледным серебряным светом, делая все вокруг каким-то призрачным. Свет разгонял тьму, но не мог рассеять тревоги, неясной и от этой неясности мучительной ожиданием неизбежной пакости от судьбы.
   "Неудобные местоположения должны избегаться в любое время, - всплывали в памяти строки бессмертного трактата Галлиена: - рядом не должно быть оврагов и долин, через которые враг мог бы скрытно подобраться к лагерю. Наилучшим считается место, господствующее над долиной на достаточной высоте так, чтобы местность контролировалась из лагеря, во вторую очередь годится место на плоской равнине, в третью - на холме, в четвертую - на горе, в пятую - где придется"...
   Нынешнее местоположение Первого Марсаллийского относилось именно к разряду "где придется", а скрытных подходов к нему было целых два. Правда, Эркаиндун почти непреодолим, а Броккан легко перекрыть, но все равно. Скорее бы убраться отсюда. Видят Абвении, он вздохнет намного спокойнее, когда легион продолжит путь. Дальше лежат земли эобуров, а те верны Анаксии... насколько можно быть уверенным в эобурах.
   Впрочем, им-то как раз верить можно. Великое Нашествие выплеснуло варитское племя в Предгорную Кадарнию и оставило, словно кита, выброшенного на берег штормовыми волнами, без надежды на возвращение в родную стихию. Эобурам просто не остается ничего, кроме как блюсти договор. Поссорившись с Анаксией, они окажутся между гальтарским молотом и кадарнийской наковальней.
   - Мой гимнетарх! - рядом, словно соткавшись из тени и лунного света, возник примипил Личной когорты Эмилий Парда.
   - Есть новости? - коротко осведомился Атли, мысленно похвалив заместителя и выругав себя: прежде у Пардуса, как он ни старался, не выходило застать командира врасплох.
   - Нет. Все тихо.
   Значит, нет. Если б были, Кассий Артэа сообщил бы.
   - Коня! - распорядился Атли, - И пошли ко мне Леандро, и еще пять-шесть человек... Что-то мне не нравится, Пардус!- Атли поднял голову, испытующе глянув в лицо зеленовато-серебряной луне, - Проедусь-ка я, проверю, что поделывают Ленат и Басс. Света вполне достаточно.
   - Для чего его тебе достаточно, Ферра? - легат Субрий Агустал с недовольным видом стоял у своей палатки, наблюдая, как примипил отдает распоряжения. Боги! Ну почему доблестному эорию, обычно дрыхнущему так, что сам Зверь не добудится, вздумалось бродить, словно ночная нечисть, именно сейчас!
   - Для разведки, - отозвался Атли.
   - Среди ночи? - удивился командующий легионом, - Зачем? - в голосе прорезалась нескрываемая враждебность.
   Легат и не собирался ее скрывать. Пресловутые "ревнители древних устоев", к числу коих относился и Субрий Агустал, полагали ненависть к "выскочке-варвару" своей священной обязанностью, и несли ее гордо, словно знамя над войсками, идущими в правый бой. Аквиллийский заложник, удостоившийся дружбы анакса, олицетворял для них... одним словом - олицетворял! Пожалуй, случись с ним что, светлейшие эории даже затосковали бы. Шутка ли, где и когда еще они отыщут такой несравненный объект праведного негодования!
   - И к тому же, какая тебе нужда этим заниматься, Ферра? - продолжал Агустал все тем же недовольным тоном, - Твоя единственная обязанность - закрыть собой государя Аодани, если на него нападут, а это едва ли может произойти посреди лагеря.
   - Закрыть собой государя, если на него нападут - долг рядового гимнета. Обязанность начальника охраны - заранее предотвратить самомалейшую возможность нападения. - спокойно возразил Атли, цитируя положения Воинского закона.
   Впрочем, гордый легат отличался настолько разительным невежеством в отношении прописных истин, известных каждому военному человеку, что уличать его в оном невежестве было даже неинтересно. А с каким упорством пять лет назад, когда Арренио Марикьяре оставил пост гимнетарха, сестра вдовствующей анаксэа добивалась этой должности для своего сына! Есть люди, попросту не понимающие, в каком мире они живут...
   - Ты не доверяешь моим разведчикам? - зло осведомился Агустал, то ли меняя разговор, то ли вспомнив о защите нападением.
   За спиной раздался стук копыт и конское ржание.
   - Мой гимнетарх...
   - Спасибо, Леандро, - поблагодарил Атли, принимая повод из рук адъютанта. Игреневый Опал толкнул хозяина головой в плечо и принялся рыть копытом плотно утоптанную землю, недобро косясь на легата. Умница, никогда не ошибается в людях... - Я доверяю легионной разведке, но проверить никогда не помешает. Как сказал в древности один очень мудрый человек: если хочешь быть уверенным, что сделано как надо - делай сам... Кстати, Мейлге по-прежнему несет стражу в долине? - последнее Атли спросил исключительно для очистки совести. Ждать, что Субрий скажет своему врагу что-то путное, не приходилось.
   - Великий Иссэрциал и впрямь был мудр, - улыбнулся эорий, надменно подчеркнув имя философа.
   - Это Фесмогор из Нимфидии, - уточнил Атли самым любезным тоном, словно они беседовали не посреди лагеря, а за столом на званом обеде. - Ты не ответил на мой вопрос, легат.
   - Все спокойно, гимнетарх. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. - голос легата источал мед и яд. Хотел оскорбить, или до "истинного эория" действительно не доходит, что гимнетарх по долгу службы обязан беспокоиться, причем не за себя?
   - Прекрасно, - кивнул Атли. Оскорбляться он не собирался. На вздорную собачонку, старательно лающую из-за забора на всякого идущего мимо, просто не обращают внимания.
   Четверо гимнетов, назначенные сопровождать начальника, вскакивали в седла.
   - Стойте! - зло крикнул Субрий, - Куда? Анакс не давал никому приказа покидать лагерь... Я запрещаю!
   Нет, без шуток, если Агустал по возвращении не порадует "марсаллийцев" отставкой, Атли не стал бы ручаться за его безопасность. Украшенный выклянченными матушкой и теткой регалиями военачальник был неимоверно докучлив. Кто-нибудь непременно вызовет его на поединок, а драться по-настоящему - далеко не то же самое, что красоваться в парадных доспехах... Хотя, надо признать, как это ни удивительно, держать в руках оружие Субрий умел, и довольно неплохо.
   - Я - офицер статорской гвардии, - отрезал Атли тоном, холодным, как укрытые вечными льдами вершины Синего Агмарена, - Даже не будь мы в равном воинском звании, ты не имеешь права что-то мне запрещать. Мне отдает приказы только Его Четырежды Божественное Величество!
   И то не всегда, бывает и наоборот. Удивительная должность, если подумать. Повиноваться гимнетарху при определенных обстоятельствах обязаны все без исключения. Даже сам анакс...
   Атли скопировал медово-ядовитую улыбочку противника и добавил:
   - Мой тебе совет, эорий Субрий - прочти как-нибудь Воинский Закон. Весь. Тот, кто сказал тебе, что он состоит лишь из раздела "О наградах" и главы "О привилегиях легата", злонамеренно ввел тебя в заблуждение. Не верь больше этому человеку.
   Легат побелел от ярости, но достойного ответа, видимо, не нашел, и с оскорбленным видом скрылся в палатке.
   - Ох... - шепотом выдохнул Эмилий, - Видеть это недоразумение не могу. Руки чешутся...
   - Не обращай внимания, - посоветовал Атли, и вновь усмехнулся, подумав, как трудно будет последовать собственному совету.
   Счастье, что на деле "марсаллийцами" распоряжается Аодани, а для Агустала руководство очень быстро свелось к исполнению приказов анакса, чье терпение повергало гимнетарха в священный трепет. С начала похода Дани честно пытался хоть чему-то обучить родственничка, но все его усилия напоминали пресловутое рассыпание самоцветов перед ослом. Научить можно лишь того, кто хочет учиться, а Субрий явно полагал, что хорош и так. Удивительно, какие разные люди встречаются в эорийских семьях! Не знай Атли, что перед ним внук старого Горация и младший брат Вейани - и не подумал бы. Хотя нет, не подумать трудно. Субрий очень похож на Вейани. Лицом, статью, голосом... Но от этого только противней, словно болотный оборотень похитил обличье друга и издевается, заставляя знакомое лицо отражать чувства и качества, отвратительные тебе и совершенно невозможные для человека, чьим обликом играет мерзкая нечисть...
   - Куда сначала, мой гимнетарх? - осведомился младший адъютант Леандро Рутиа из Дома Волны, похлопывая по шее коня.
   Атли на мгновенье задумался. Эркаиндун? Он никогда не верил на слово в непроходимость "страшных" болот и ущелий, зато в Брокканской долине торчало войско, ничуть не уступающее по численности Первому Марсаллийскому легиону. Тревога по прежнему билась огненной бабочкой где-то внутри.
   - К Броккану! - распорядился он.
  

*****

  
   - Кто здесь? - донесся из темноты резкий окрик стража. - Кто идет?!
   Кентарх-примарий третьей когорты Марций Ленат беззвучно выругался и выглянул из палатки. Луна играла в прятки, чередуя свет с темнотой. Ночь откликнулась смутно знакомым повелительным голосом. Ленат поморщился и выругался еще раз. Впрочем, вряд ли случилось что-то непредвиденное, скорее кто-то решил проверить, не спят ли они здесь...
   Легионеры оттащили в сторону ощетинившееся кольями заграждение, открывая проход пятерым всадникам в пурпурных плащах статорской гвардии. Ленат не стал дожидаться Возвращения Ушедших, и вышел на лунный свет, навстречу легионеру, бежавшему с сообщением.
   - Кого там пегая кобыла везет?
   - Гимнетарх Атилий Ферра! - отозвался солдат, делая рукой знак, отвращающий зло.
   На миг примарию стало интересно, относилась ли предосторожность солдата к пегой кобыле, некстати помянутой начальником среди ночи, или к нагрянувшему гимнетарху. Сказать по чести, Марций предпочел бы, чтоб визитером отказался кто-нибудь другой. Нет, не из-за привычной, вошедшей в традицию неприязни простого легионера к пурпурным дворцовым гвардейцам. Видит Астрап, в нынешнее царствование гимнеты презрения не заслуживали, и их командир - менее всех. Просто всегда неприятно, когда в твои дела вмешивается постороннее начальство, словно тебе мало собственного.
   - Радуйся, примарий! - обронил Атилий Ферра, соскакивая с коня. Сказать по чести, великолепный жеребец льяннийской породы пегую нечисть не напоминал ни коим образом. Роскошная лошадь! И притом - боевая, не прогулочная...
   Ленат слыхал эту историю. Года четыре назад старый Эрмио Борраска преподнес анаксу восемь лошадей, ведших род от знаменитого рыжего Заката, носившего самого Аэтани Великого. Во дворце ожидали, что молодой государь пожалует великолепных животных своим близким родичам, но Аодани решил иначе. Анакс оставил себе красивую серебристую кобылицу, на которой ездил и сейчас, а ее полубратья достались гимнетарху и шестерым отличившимся офицерам из пограничных легионов. Вот так-то! Государь справедлив, и он настоящий солдат! Да, Аодани Ракан - их, солдатский анакс, а столичные бездельники, брезгливо воротящие нос от тех, кто их защищает, могут хоть лопнуть!
   Гимнеты, приехавшие со своим начальником, тоже спешились.
   Огонь факела высветил резковато-красивое лицо командующего Личной когортой, темно-русые волосы, растрепанные ночным ветром. Ферра казался спокойным, только глаза были какими-то тревожными. Плохо! Аквиллийца не зря прозывали "Железным Волком" - чутье у него было воистину волчье, и если гимнетарх среди ночи помчался проверять, хорошо ли охраняются подходы к лагерю - значит судьба действительно вертит в руке какую-то только ей ведомую гадость, прикидывая, как бы половчее обрушить ее на голову честному солдату.
   - Радуйся, гимнетарх, - привычно отозвался Ленат. - Что-то случилось?
   - Пока нет, - задумчиво ответил Ферра, подтвердив худшие ленатовы подозрения. - Мейлге так и сидит в долине?
   - Сидит, никуда не делся... - поморщился Ленат.
   Что делать с противником, от которого не знаешь, чего ждать, и противник ли он вообще? Кем был Мейлге тэн'Кридан, племянник царя глэйсов Сегды тэн'Ронана, расположившийся в Брокканской долине, оставалось загадкой. Повредить легиону глэйс ничем не мог, но его присутствие раздражало.
   - Ленат, не подумай, что я вам не доверяю, но я должен их увидеть! - так же задумчиво сказал Атилий Ферра.
   - Идем, - кивнул примарий.
   Стыдиться Ленату было нечего. Укрепление выстроили на совесть.
   - Смотри, гимнетарх, вон они...
   Их было много. Брокканская долина походила на опрокинутое ночное небо - вот только звезды не мерцали холодным серебряным и алмазным блеском. Они были рыжими и злыми, как те, кого обогревал их огонь, эти звезды-костры...
   - Боги... - тихо ахнул юный адъютант, пристроившийся за плечом агмара.
   - Нет, Леандро, это всего лишь глэйсы, - усмехнулся Ферра. - И они нарочно развели столько костров. Чтобы мы подумали, будто их там больше, чем на самом деле.
   Юноша кивнул, не отводя взгляда от золотистых искр.
   По правде говоря, и без лишних огней варваров было достаточно. Глэйсы набились в Брокканскую долину во внушающем неприятные предположения количестве, и стали лагерем. Явившийся посланец на ломаном гальтарском сообщил, что Мейлге намерен сидеть в долине до тех пор, пока легион не отправится своей дорогой.
   "Мы хотим быть готовыми, чтобы защищаться, если вы решите напасть..."
   Пожалуй, этому можно было поверить. Слухи о взятии Лланвайра успели разойтись не только по всей Лазурной Кадарнии, но и Южной, Ближней и Предгорной. И что было делать Сегде при известии, что Аодани Победитель следует во главе Первого Марсаллийского легиона почти через его земли? Сегда не числился среди упорных врагов Анаксии, но и считать его другом было бы крайне опрометчиво. Судя по всему, он выбрал золотую середину. Войско собрано, но воевать не собирается, ежели на то не будет неотвратимой необходимости. Разумно. Если цель действительно такова... А какой она еще может быть? Вздумай "марсаллийцы" атаковать кадарнов, сделать это было бы затруднительно из-за крайне неудобной позиции. С другой - позиция глэйсов еще хуже. Им пришлось бы лезть вверх по склону на гальтарские мечи, а наглухо перекрыть южный выход из Брокканской долины способна и пара кентурий, не говоря уже о полной когорте.
   Гимнетарх смотрел куда-то мимо Лената, казалось, он напряженно размышляет о чем-то, не зная, следует ли делиться возникшими подозрениями.
   - Примарий... - окликнул наконец Ферра слегка напряженным голосом, - Сколько стражи у вас на обходной тропе?
   - Обходной? Здесь нет тропы, по которой они могли бы нас обойти, - уверенно проговорил Марций Ленат.
   - Есть... - убежденно возразил гимнетарх, - Пошли разведчиков вон туда. - Ферра протянул руку.
   - Там не пройдешь. - тряхнул головой Ленат, вглядываясь в темные скалы, в которых лишь Закатная Кошка сумела бы что-то разглядеть.
   - Ошибаешься. Там можно пройти. Идем, я покажу...
  

*****

  
   Едва уловимый ветерок встревожил кроны деревьев, он не был злым и резким, не бил в лицо, вынуждая отвернуться. Ласковое прикосновение легких прохладных пальцев, нежное и успокаивающее. Тревога на миг растаяла, сменившись таким знакомым, почти забытым ощущением родства с горами, что у него перехватило дыхание. Эти горы не были Агмареном, человеку, видевшему его серебряные вершины, их и горами-то назвать было трудно, но чувство - оно было именно то, прежнее!
   Никто в древнем роду Эйнингов никогда не нуждался в проводниках, даже в чужой местности. Горы были друзьями. Они знали, где можешь пройти ты, и где может пройти враг. Они скажут - надо только спросить! Они ответят. Обязательно ответят. Им можно верить. Проводник или пленник может солгать, но горы - никогда! Атли знал, что не ошибся. Тропа отыскалась именно там, где он и ожидал ее найти. Она коварно огибала укрепления третьей когорты, уходя куда-то вниз, к злым рыжим звездам глэйсских костров. Бедняга примарий почернел, увидев - Мейлге тэн'Кридану не было никакой нужды лезть на гальтарские мечи, он мог спокойно их обойти.
   - Ты настоящий горец, гимнетарх. - уважительно заметил Марций, - Мне бы в голову не пришло... - примарий замолчал, бросив на собеседника короткий взгляд - как человек, сморозивший не то, и теперь не уверенный, не обиделся ли собеседник. Взгляд поддавался лишь одному истолкованию, и от этого было тошно. Одно дело, когда высокородная до одури дворцовая сволочь как бы случайно намекает на "неправильное" происхождение гимнетарха с изысканно вежливым намерением оскорбить, другое - когда о нем без всякой задней мысли вспоминает честный вояка вроде Лената, и тут же начинает настороженно коситься - не задел ли ненароком... Первое вызывало смех, второе - тоскливое недоумение. Это светлейшему Антимену Сарвиа и иже с ним простительно полагать, будто Атли обязан стыдиться своей родины, что взять с убогих. Но Ленат-то с какой стати, приличный ведь человек!
   Атли улыбнулся:
   - Да, горы всегда нас любили. Отец мог отыскать тропу где угодно, и дед тоже. Хотя, признаться, я не думал, что у меня здесь получится...
   - А почему нет? - обрадовался кентарх, - Тоже ведь горы!
   - Может, и так, - согласился Атли, - Но шутки в сторону. Эту тропу нужно перекрыть.
   - Да, - кивнул Ленат, - Я отправлю сюда кентурию Басса, а то сидит тут, как неродной...
   Басс? Здесь?!
   В первый миг Атли показалось, что он ослышался.
   - Кентурию Басса? - чувство близящейся угрозы стало пугающе отчетливым. - Дуилли Басса?
   - Ну да, его, - удивленно кивнул Ленат.
   - Анакс отправил их к Эркаиндунскому ущелью, что они делают тут?
   - Легат Агустал приказал...
   Вот оно! Огненная бабочка все еще трепетала внутри, но теперь Атли хотя бы знал, откуда она взялась. Легат приказал... Интересно - остались ли у Эркаиндуна хотя бы наблюдатели? Волна дикой и какой-то безнадежной ярости всплеснулась и подкатила к горлу, на миг остановив дыхание. Атли не смог бы сказать, то ли это луна вновь скрылась за тучу, то ли у него попросту потемнело в глазах. Увесистый камень покачнулся и покатился вниз в долину...
   ...Атли ударом щита отбросил вскарабкавшегося на вал врага, тот рухнул, сшибая лезущих следом соплеменников. Подумать только, когда-то он боялся высоты и злился, если Арренио Марикьяре загонял его упражняться на вал! Воспоминание вызвало злой смех. Он не знал, что делается сейчас там, у правых боковых ворот, а тем более - у "десятых". Единственное, что он сейчас мог - не дать мадаугам проделать то же самое с Предводительскими...
   Ферра замер, изо всех сил ухватившись за каменный выступ, словно тот мог раствориться и исчезнуть, разверзнув под ногами бездну. Где-то оглушительно, отчаянно взвыли боевые трубы, их вой мешался с воинственным криком кадарнийского рога...
   Неимоверным усилием воли и разума Атли отстранился и высвободился, незримая нить лопнула с долгим мелодичным звоном. Спасибо Богам, давшим знать, что Аодани жив и сражается, но сейчас они оба нужны самим себе...
   - Леандро, - тихо, отрывисто проговорил гимнетарх, возвращая себе ощущение реальности и собственного тела, - Возвращаемся! Немедленно!
  

*****

  
   Субрия Агустала следовало убить. И Кассия Артэа вместе с ним.
   Предварительно вырвав языки, клявшиеся, что все возможные подходы к лагерю обнаружены и надежно охраняются... Как же!
   Мадауги возникли из темноты там, где их никто не ждал, перерезали часовых, открыли ворота - видимо следовало благодарить Богов, что только правые и "десятые", а не все, - и ворвались в лагерь легиона. Астрап разрази Субрия! Нет, Шлемоблещущий, не разражай! Пожалей сына Своего Аодани - дай ему сделать это самому!
   Ударом щита анакс отбросил вскарабкавшегося на площадку врага, тот рухнул, сшибая своих. Подумать только, когда-то юный эпиарх боялся высоты и злился, если Арренио Марикьяре загонял его упражняться на вал! Воспоминание вызвало злой смех. Воспользовавшись минутной передышкой, Аодани опустил меч и огляделся, пытаясь, насколько это возможно, понять, что же происходит, благо луна и горящие палатки давали достаточно света.
   Хуже всего, анакс не знал, что делается сейчас там, у правых боковых ворот, а тем более - у "десятых". Единственное, что Аодани сейчас мог - не дать мадаугам проделать то же самое еще и с Предводительскими. Но то, что он мог, он делал. Вокруг анакса не было паники. Гимнеты умудрились-таки построить стену щитов, и теперь оберегали своего владыку и тех, кто стоял на валу вместе с ним, от удара в спину, позволяя думать лишь о тех врагах, что пытались проникнуть извне. Они дрались спокойно, слаженно и умело, как и надлежало лучшим бойцам Кэртианы, принявшим воинскую науку из рук самого Эниалэя.
   Тревожный крик гальтарской боевой трубы смешался с воплями кадарнийских рожков и передышка закончилась.
   Субрий - это потом. Сначала - насущное. Рыжие, вымазанные синей краской варвары остервенело лезли на вал, напарывались на хищные острия мечей, падали, но следом напирали другие. Дьюрнах что - все племя свое сюда приволок, или они попросту догадались, где анакс? Вот и рвутся как одержимые, славы ищут... Но ради всех закатных Кошек и Крыс, Эркаиндун и Брокканский перевал перекрыты, откуда они взялись, не с неба ж свалились? Или кентурия Басса погибла? Тогда Дьюрнаха Рыжего следует проверить на принадлежность к Дому Молнии - пройти Эркаиндунским ущельем и бесшумно схлопнуть восемь десятков легионеров, не дав им поднять тревогу и не всполошив при этом охрану лагеря, мог только родной сын Бога Войны. Во всяком случае, сам Аодани так не сумел бы.
   Астрап! Враги в лагере - такого позора анаксианская армия не знала со времен Трайгтрена. Эобани Седьмого до сих пор именуют Злосчастным, а как прозовут его племянника? Взять Лланвайр, привести к покорности иддаугов и анараудов, что не удалось ни отцу, ни прадеду - и быть нелепо прибитым на обратном пути дождавшимся удобного случая Дьюрнахом, пожри его Закатные Твари! Вместе с Агусталом. Послали ж Боги родню - никаких врагов не надо! Говорил Атли...
   Атли?
   Эмилий Парда докладывал, что гимнетарх с четырьмя гвардейцами отправился к Брокканскому перевалу незадолго до нападения. Если он нарвался на этих... Нет... Кошки с три! Если б с Атли что-то случилось, анакс бы знал. Нет, Железный Волк цел. И благодаря этому, вероятно, уцелеют и "марсаллийцы".
  

*****

  
   Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - поздно! Атли натянул поводья, заставляя коня отступить в тень громадной нависающей скалы. Леандро Рутиа сделал то же, промешкав, может быть, лишь секунду. Мелас Сальвиан звякнул оружием и тихо выругался, весьма изощренным образом помянув закатных крыс и ночное светило. Луна, не то обидевшись, не то устыдившись, юркнула за тучу - если б от этого еще была какая-то польза! Темнота могла бы выручить их раньше, но не сейчас. В лагере что-то горело. Самого огня видно не было, только зарево. Скрытое валом пламя бросало рыжие отблески в темное небо над укреплениями. Мадауги кишели вокруг, как ызарги в льяннийской степи, и орали, словно гайифцы на Большом ипподроме Паоны во время ежегодных скачек в праздник Анэма-Колесничего.
   Леандро беспомощно оглянулся на командира, словно спрашивая, что теперь делать.
   Дани... Астрап Статорэй, Останавливающий Врага! Победитель в алых одеждах! Убереги его, моего четырежды божественного, четырежды отважного, четырежды взбалмошного Дани!
   - Опоздали. - заключил Атли каменно-спокойным тоном, словно речь шла о мелкой, легко устранимой неприятности, а не о захвате врагом ставки анакса Золотых Земель. - Стоять! Куда?
   Сальвиан обернулся, едва успев поймать поводья лошади Марка Прины.
   - Анакс! - Прина был бледен, как предательская луна на небесах, но взгляд горел сумасшедшей решимостью. - Мы должны пробиться к нему!
   Ага, сейчас! Впятером против всей оравы... Зато красиво: он прорвался к своему повелителю, рухнул у его ног и сдох. Хоть сейчас в песню. Впрочем, если снять когорту Лената с Брокканского перевала... Интересно, Мейлге там как раз этого дожидается или чего другого? Ну, пусть ждет дальше! Перекрытая обходная тропа станет для глэйсского предводителя неприятным сюрпризом...
   - Мы обязаны спасти анакса и легион, а не увековечивать себя в героических баснях. - ответил Атли, и сделал то, чего ему, несомненно, вовек не простил бы ни один уважающий себя сказитель: - Уходим! - распорядился он, заворачивая коня. Навязчивая тревога наконец-то погасла, остались вдохновение и чувство гор. - Запомните: любым способом добраться до "Верных Адаларди" и привести помощь! Рутиа, Сальвиан! Возвращайтесь к Ленату, предупредите, Дьюрнах может ударить им в спину...
  

*****

  
   Префект легиона "Верных Адаларди" Менедем Ланда из Дома Волны страдал. Он не ведал, чем же так прогневал Покровителя Воинов, но трибун-адъютант Эусебий Рубур, несомненно, являлся наказанием свыше. Избалованный столичный красавчик, коротающий при особе стратилата Севера время до полного совершеннолетия, позволяющего заседать в Высоком Совете, искренне полагал, что, прочитав пару замшелых свитков Леотихида и Галлиена познал все, известное людям о военном деле, а выбравшись живым из пары стычек с иддаугами сделался опытным ветераном. И пусть бы полагал, Твари с ним. Но вот когда дурень начинал приставать к настоящим ветеранам с указаниями, как им следует воевать...
   Ланда уже пару раз пытался объяснить Эусебию, что к чему, но олицетворяемая Менедемом вода решительно не текла под лежачий рубуровский камень, а избавиться от наследника третьей младшей семьи Дома Скал, да к тому же родственника вдовствующей анаксэа, можно было только тихо удавив его ночью и где-нибудь прикопав. Ланда не раз опасался, что замученные кентархи однажды так и сделают. И он их за это не осудит.
   - Когда мне исполнится двадцать четыре года ("Ох, скорей бы!" - подумал Менедем) и я войду в Высокий Совет, я не стану молчать! - в очередной раз заявил Эусебий таким тоном, словно сейчас он являл собой олицетворение молчания. - Древние устои, завещанные нам Ушедшими, разрушаются. Галлио Сагитта, безродный латтский горец - заместитель стратилата Запада, его правая рука! Эории должны были сказать "нет", но они не сделали этого!
   А что было говорить? Менедем не знал лично нового ипостратилата Запада, но, будучи в возрасте Эусебия, успел послужить под началом Ювенли Керва. То, что старик полностью одобрял решение государя, говорило само за себя. Бездарного военачальника рядом с собой Керва не потерпел бы ни минуты, будь тот хоть родным братом анакса.
   - Я знал, что ты согласишься со мной, эорий Менедем. Реформы анакса Аэтани были губительны, этого уже невозможно отрицать... - вдохновенно продолжал Эусебий, - Государь ошибается, продолжая политику своего прадеда! Это ясно каждому истинному эорию!
   Даже так? Ланда сам был эорием, однако это не мешало ему полагать, что именно благодаря Аэтани Великому нахлынувшие с Севера на рубеже Скал и Ветра вариты не сожрали разомлевшую от полуторатысячелетнего мира Анаксию живьем. И с чего, ради всех Закатных Кошек, Рубур взял, что Менедем с ним согласен?
   - Должен ли я понять, что ты осуждаешь Четырежды Божественного? - мрачно осведомился Ланда в слабой надежде, что дурень брякнет что-нибудь такое, за что его можно будет законно вызвать на поединок. Твари забери Воинский Закон Аэтани! Великий анакс был, конечно, прав, - во время войны легионеры бьются с врагом, а не друг с другом, - но как же иногда хочется... Не будь еще это недоразумение старшим по званию...
   - Я преданнейший слуга Анаксии и государя! - отрезал трибун-адъютант, - И как таковой обязан со всем почтением указать моему повелителю, если он ступил на неверный путь. Как человек, он может испытывать симпатию и расположение к кому угодно, но сердце анакса принадлежит его державе. Четырежды Божественному следовало бы отринуть личные пристрастия, и начать возвышать не любимчиков более чем презренного происхождения, а людей, предназначенных для власти самими Абвениями, по праву крови!
   Лит Долготерпеливый... Дядюшка нынешнего анакса, не к сражению будь помянут, уже возвышал по праву крови. Пока три легиона не отправились в зубы закатным крысам. Удивляться не приходилось - из всех высших командиров настоящим военачальником был только один, остальные же были избраны за принадлежность к знатнейшим семьям и ярую приверженность пресловутым "древним устоям", кою анакс полагал главнейшим достоинством военачальника. Не военачальника, впрочем, тоже...
   Придворные фазаны дорого расплатились тогда за попытку полетать, как орлы, но вот за что платили легионеры, оказавшиеся под их командой? Менедему слабо верилось, что анакс, получив весть о гибели Северной армии, бросился на меч, но, кто бы ни помог венценосному недоумку, ни у одного солдата не повернулся бы язык осудить его. Вообще ни у кого, понимающего, чем может обернуться для войска навязанная в командиры орава высокородных идиотов. Неудивительно, что в царствование Эобани Седьмого восставали легионы! Одна мысль о том, чтобы оказаться в бою под командой такого вот юного Эусебия, могла довести до бунта самого дисциплинированного из солдат!
   Ланда стиснул зубы, стараясь думать о чем-нибудь приятном, но единственным приятным, что он мог вообразить в этот миг, было немедленное удушение трибун-адъютанта, поэтому мысли не отвлекали. Спасение пришло откуда-то из-за пределов лагеря. В стороне раздался окрик часового, кто-то ответил...
   - Что там? - удивленно оглянулся Рубур.
   Префект тоже обернулся. Что бы там ни было, он возблагодарит Астрапа за избавление от Эусебия...
   Влетевший в правые боковые ворота всадник в пурпурном статорском плаще с золотой каймой гимнета осадил коня у трибуны претория перед палаткой командующего и спешился.
   - Атилий Ферра - к стратилату Севера! Слово анакса! - объявил гимнетарх, и, бросив поводья кому-то из солдат, направился к палатке.
   - Ну что я говорил! Ланда, ты видишь, что возомнил о себе этот варвар? - пылко возмутился Рубур, и заорал, кидаясь наперерез прибывшему, - Стой! По какому делу? Божественный Амфион отдыхает, извольте сперва доложить мне!
  

*****

  
   - Мой стратилат!
   Чутко спавший Амфион Надорэа мгновенно поднял голову.
   - Слово анакса. - сообщил Рамио Арасена, - Первый Марсаллийский атакован.
   Мысль разделить армию, чтобы кадарны не сумели окружить ее или обойти, с самого начала казалась рискованной. Амфион говорил это, но Аодани обожает риск... Не дорисковался бы...
   - Кто? - быстро спросил стратилат.
   - Мадауги. Варварам удалось ворваться в лагерь...
   ЧТО?!
   Немыслимое известие сдернуло Повелителя Скал с ложа и вихрем вынесло наружу. На площадке перед палаткой легата стоял Атилий Ферра. Вокруг толпились легионеры. Левая щека агмара была вымазана засохшей кровью, в глазах полыхала волчья ярость, а у ног валялся в полубеспамятстве Эусебий Рубур.
   - Что происходит? - свирепо гаркнул стратилат Севера.
   - ...посмел ударить... эория... - выдохнул Эусебий, тщетно пытаясь приподняться. - Мерзавец... Ваааарвар...
   - Прошу прощенья, мой стратилат, но трибун-адъютант заступил мне дорогу с оружием в руках, и заявил, что не пропустит меня без письменного приказа государя, я был вынужден. - невозмутимо доложил Ферра.
   Амфион брезгливо поморщился. Эусебий все же не был настолько глуп, чтобы и впрямь вообразить, будто анакс станет писать приказы, отбиваясь другой рукой от наседающих врагов, но ему не всегда хватало соображения понять, когда и с кем можно вредничать, а когда лучше воздержаться.
   - Мне казалось, что ты провел в армии достаточно времени, чтобы запомнить, что в ней нет эориев и плебеев, трибун-адъютант Рубур! В армии, - стратилат подчеркнул это слово, - есть только солдаты и офицеры, чье происхождение никоим образом не должно тебя заботить. Ступай в свою палатку! - распорядился Амфион. - Запрещаю покидать ее без разрешения. За нападение на старшего по званию ты ответишь позже.
   Хотя это могло показаться странным, Надорэа ничего не имел против гимнетарха-агмара. Пожалуй, Атилий ему даже нравился, и Повелитель Скал охотно прощал этому прирученному волку варварское происхождение за несомненный ум, отчаянную отвагу и беззаветную преданность анаксу. Зато "младший родич", несмотря на безупречную родословную, успел выпить довольно крови своего Повелителя, и Надорэа был не намерен защищать его от заслуженных неприятностей.
   Амфион хорошо знал Тадия Рубура - спокойного, миролюбивого, обожающего свое ухоженное поместье и на дух не переносящего политики, - и не первый год удивлялся, за какие грехи Унд покарал его подобным отпрыском. Впрочем, понятно! На Высоком Совете Рубуры должны говорить за свою семью и все ее младшие ветви, а в действительности Сарвиа еще в позапрошлое царствование подмяли своих "старших родичей". Так что на деле третью младшую семью Дома Скал возглавляют вдовствующая анаксэа и ее брат, а Эусебий скорее станет слушать их, чем отца...
   - Но бож... мой стратилат...
   Красивое лицо молодого трибуна залил какой-то недоуменный ужас, но стратилату было уже не до него.
   - Как ты мог бросить Аодани?! - прорычал Надорэа, не обращая более внимания на Эусебия.
   - Бросить? - Ферра оскалился, и впрямь как разъяренный волк, - Я должен был прорываться не сюда, а в лагерь? А подмогу вызывать почтовым голубем?
   Верно... Если бы гимнетарх сдуру попытался прорваться обратно к анаксу и погиб, они спали бы здесь, как квочки, и ничего не знали. Счастье, что Атилий Ферра отродясь ничего не делал сдуру.
   - Что у вас там произошло? - спросил Амфион, не забывая отдавать необходимые распоряжения подчиненным.
   Ферра обернулся. Оголтелая луна дарила его серебристо-серым глазам какой-то потусторонний зеленоватый отблеск.
   - По дороге расскажу, - откликнулся Атилий. В его спокойствии было что-то устрашающее, словно в вулкане, готовом извергнуть скрытое в недрах пламя. - У нас мало времени, надо успеть...
   Успеть! Амфиону на миг почудилось, что все те скалы, которыми в незапамятные времена повелевали его предки, разом навалились на него всей своей тяжестью. Стратилат не раз слушал старинные песни о великих героях, на чьем клинке повисала судьба мироздания. Даже в глупой самоуверенной юности ему не хотелось быть одним из этих несчастных. Боги, у анакса ведь даже нет наследника!
   - С ним ничего не случилось. - проговорил Ферра, словно прочитав мысли стратилата, и уточнил: - Пока...
  

*****

  
   "Анаксы и их сыновья не стоят в общем строю..." - всплыло в мозгу давнее наставление Арренио Марикьяре. Как же, не стоят... А еще анаксы не дерутся на валу... И даже над Предводительскими воротами... Видел бы старик своего подопечного сейчас! По уму, Аодани уже давно следовало выбираться отсюда и принимать командование боем. Как же! Кто и когда пробовал принять командование вулканом, в недрах которого пробудился и ворочается древний демон Игниз, повелитель пожаров и пепелищ?
   Единого сражения, в понимании стратегов, не было. Легионеры изо всех сил пытались навязать врагам правильный бой и выдавить их из лагеря, что было очень трудно сделать среди разоренных палаток. Мадауги изо всех же сил мешали им в этом, навязывая взамен любезную варварскому сердцу беспорядочную драку. Общую суматоху усиливали мечущиеся с диким ржанием лошади единственной конной илы, перепуганные огнем, лязгом железа и воплями.
   Яростная луна расплескивала вокруг бледный свет - совсем как тогда...
   Атли! Ты жив, я знаю, иначе я бы почувствовал.
   Этой кровью я привязываю тебя к себе...
   Кровью? Как же ее много, Аодани подозревал, что забрызган ею весь, от калиг до гребня на шлеме. Они все в крови, просто на пурпурных статорских туниках ее не видно.
   Привязываю как брата, как лучшего товарища...
   От этого дня до достижения Четырех Царств...
   Отзовись, раздери тебя Кошки! Если ты опоздаешь, не исключено, что твой анакс достигнет Четырех Царств уже сегодня... Ну где же ты, брат, где? Пропади все пропадом! Мне надо знать, ждать нам подкрепления или нет!
   Аодани сам не понимал, чего пытается добиться, оно никогда не приходило по зову, только само...
   Сумасшедшая луна, такая же, как ТОГДА... Нет, эта луна не ТОГДА, она СЕЙЧАС... Ярость...
   - Я не могу ждать, дело о жизни государя!
   - Я не позволю...
   - Прочь с дороги!
   Обмякшее тело рушится под ноги. Тревожное лицо стратилата - слава Абвениям, Рамио додумался его позвать.
   - Как ты мог бросить Аодани?
   - Бросить? Я должен был прорываться не сюда, а в лагерь?
   Сизенна Авит, прикрывавший анакса справа, предостерегающе заорал и Аодани очнулся. Тело сработало само собой, без участия разума. Круглый щит мадауга выдержал, но рука должна была отняться. Эмилий немедля добил раскрывшегося противника.
   - Держитесь! - прокричал анакс, перекрывая вой и грохот сражения, - К нам идет подкрепление! "Верные" выступают!
  

*****

  
   Похоже, подозрения были верны. Кадарны и впрямь опознали вражеского вождя, что было не очень-то и трудно сделать - ежану ушастому понятно, что посеребренный панцирь с золотой насечкой и Зверем на груди никто другой не наденет. Во всяком случае, на Предводительские ворота мадауги лезли с удвоенной силой. Ладно, на других укреплениях людям меньше достанется. Аодани, помянув сквозь зубы Кошек, Крыс и Разрубленного Змея, перехватил поудобнее ремни щита.
   Палатка стратилата, крики, вскакивающие в седла всадники... уж не примерещился ли ему лагерь "Верных"? Если гимнеты и удивились осведомленности государя, то никак этого не выказали. Или списали на пресловутую Силу Раканов. Если бы! Тогда все было бы понятно. Но два молодых парня на берегу Пенной не ведали, что творили. И сотворили. Невесть что...
   Где-то у правых ворот заорали - без слов, но зло и разочарованно. Кто орал и почему, было непонятно.
   - Что с правыми? - крикнул Аодани, - Авит, пошли узнать!
   Если Сизенна и услышал, сделать он ничего не успел. Несколько бревен частокола, зашатавшись, рухнули, одно - наружу, два - на площадку. Расписанный синим узором варвар в шлеме с приделанными бычьими рогами ворвался в пролом. Аодани резко подался назад и в сторону, вынуждая врага промахнуться, и рубанул спатой, благо противник явно не думал о защите. Плеснуло кровью. Варвар взревел так, что должны были, казалось, рухнуть злосчастные Предводительские ворота...
   Боги! И впрямь как бы не рухнули! Разборные укрепления, перевозимые в легионных обозах - не чета мощным башням постоянных лагерей...
   Крепкий удар сбоку отшвырнул Аодани в сторону - Авит и Пардус явно не собирались церемониться с Божественным Величеством, сунувшимся в зубы вутэну. Мадауг издал какой-то жуткий хрипящий рык, и, не обращая внимания на рану, полез вперед, как кабан, насаживающий на рогатину самое себя, лишь бы добраться до охотника. Кошки и Крысы! О том, что кадарн, ищущий славы, способен голыми руками задушить Изначальную Тварь, Аодани слышать приходилось, но вот о том, что они бессмертны, пока не обретут желаемое...
   Один из гвардейцев, позабыв о себе, воткнул в бок нападающему короткий меч-феррум, завязив его в теле врага и оставшись с одним щитом. Сбоку сунулся кто-то в кожаном шлеме и избитом гальтарском доспехе, явно трофейном. Аодани хлестнул мечом, отшвырнув от спасшего его человека занесшую копье смерть. Обезоруженный солдат, быстро припав на колено и, прикрываясь щитом, выдернул меч из руки убитого товарища. Вовремя!
   Авит пошатнулся и начал заваливаться. Молодой гимнет в изорванном плаще бросился между своим анаксом и рыжей раскрашенной неуязвимой погибелью, вутэн почти небрежно отмахнулся боевым топором. Солдат упал, как подкошенный. Мадауг рассмеялся и выкрикнул что-то. Струйка кровавой пены бежала из уголка искаженного звериным оскалом рта, один глаз почти закрылся, зато в другом, широко распахнутом, плескалось боевое безумие.
   Лэйе Астрапэ! Варвар не мог жить и драться, все, что Аодани знал о человеческом теле, вопило об этом, но враг словно не замечал несомненно смертельных ран! Аодани затрясло. Ну нет, сволочь синемордая, ты не бессмертен, дери тебя Закатные Кошки! В горле заклокотал вопль, взгляд заволокло золотисто-алой пеленой.
   - Ррайо! - выдохнул анакс, вырываясь в брешь прорубленную кадарном в гимнетском строю. - Райо! Астрапэ!!!
   Веселая огневая ярость лилась в вены, победно пела в крови, выжигая прочь страх и усталость. Бог Молний был здесь и был в нем!
   Радуйся!
   Радуйся в битве, воитель, избранник Владыки Астрапа!
   Телохранителей расшвыряло в стороны. Лиловая молния разорвала чистое небо, оглушительный удар грома рухнул на Предводительские ворота, на обезумевший лагерь, и покатился в Эркаиндунское ущелье. Анакс рассмеялся звонким счастливым смехом и, перепрыгнув через лежащее прямо под ногами тело, принял на косо подставленный щит чудовищный удар кадарнийской секиры.
   Радуйся в битве, воитель, танцуй среди молний...
   Оружие врага соскользнуло, сила удара канула в пустоту. Рука, державшая щит, почти не ощутила ее.
   - Астрапэ! - меч повелителя Золотых Земель наискось врубился в плечо врага, у самой шеи. Бессмертный мадауг зашатался, медленно отступая под натиском обезумевшего противника, и, получив еще один удар щитом, грохнулся вниз, через пролом в заграждении, на головы своим. Счастливо и победно выл ветер.
   - Ааастррраапэ!! Райо! - заорал Аодани в неистовом хмельном восторге сражения. - Ррррайо!!!
   Кадарны шарахнулись кто куда. Их движения казались странно замедленными, словно во сне.
   Радуйся! Солнце целует клинок обагренный...
   Солнца не было, обагренный клинок целовала бешеная луна. Аодани резко развернулся к пролому, встретившись взглядом с молодым мадаугом.
   Радуйся в битве...
   Время замерло. Анакс отчетливо видел, как боевая ярость в светлых глазах противника сменяется ужасом. Воин отпрянул и то ли спрыгнул вниз, то ли просто упал. Двое его соплеменников, успевших всунуться в пролом, канули следом, словно снесенные ураганом.
   Радуйся в битве...
   Гимнеты! Бросаются наперерез... Что делают, мешают же, изверги! Тесно! Тесно...
   Танцуй среди молний...
   Рядом несколько легионеров-марсаллийцев - ругаясь и рыча не хуже мадаугов, они сбрасывают с площадки над воротами варваров, сумевших прорваться наверх на хвосте вутэна... Боги, как же трудно их различать...
   Райо! Смеется клинок и звездою победною блещет!
   Радуйся, воин...
   - Мой государь! - какой-то солдат выскочил на площадку над Предводительскими, едва не угодив под руку. - Мой анакс! Правые ворота!
   Радуйся, воин, танцуй среди молний...
   Правые... Ворота...
   Аодани опамятовался как-то резко, рывком. Сизенна Авит стоял на коленях, так и не выпустив из рук меча. Вид у него был оглушенный, по лицу текла кровь, но, кажется, он не был серьезно ранен. Слава Богам! Пардус и его гимнеты, наученные горьким опытом Лланвайра и не только, взирали на анакса шальными глазами, готовые хватать и не пускать, хотя бы ценой своих жизней. Испугались, что он сиганет в ров следом за врагами? И, положа руку на сердце, правильно сделали...
   - Первый принцепс шестой когорты Гелланик Корд доносит, что правые ворота закрыты! - доложил солдат, - Мы их вытеснили. Пятая управляется с теми, кто перелез через вал...
   Слава Богам! Гелланик Корд? Запомнить. Венок из рук анакса по меньшей мере... Нет, этого мало! Следующую же крепость, заложенную в Кадарнии, он повелит назвать Кордой, пусть помнят! Если Первый Марсаллийский выживет, он будет обязан этим грамотным офицерам, а вовсе не коронованному сурку, проспавший глупость легата.
   Нужно теперь закрыть "десятые"... И что тогда, Дьюрнах? Будешь штурмовать дальше, или отступишься? Да, еще ни один кадарнийский вождь не хвалился пиршественной чашей, сотворенной из черепа Ракана, но станет ли Рыжий класть все свое войско, чтобы заполучить столь драгоценный кубок?
   Мысли были явно преждевременными, и Аодани отогнал их, чтобы ненароком не сглазить. Удача поворачивалась лицом к гальтарцам медленно и нерешительно, словно размышляя, стОит ли это делать. Не хватало ей только передумать в последний миг.
   Щит, в начале боя не казавшийся таким уж тяжелым, мучительно оттягивал левую руку. От виска по щеке вновь скользнула струйка пота, но шлем, наручи и враги не давали утереть лицо. Ушедшие, он весь мокрый, как утонувшая крыса, а как пить хочется! Все сокровища Гальтар за глоток воды... для каждого.
   - Разрубленный Змей! - выдохнул рядом какой-то солдат.
   Словно отвечая опасениям Аодани, на юге одна за другой взмывали в небо горящие стрелы.
   - Ленат. - кивнул Парда, - Похоже, Мейлге все-таки полез на рожон...
   - Глупо с его стороны, - согласился Аодани, - Надо бы сделать вылазку. Когорту к Брокканскому перевалу. Правильным строем, они пробьют эту толпу насквозь...
   Боги, но как же не вовремя! Вновь открывать ворота - сейчас?! Однако если Ленат не выдержит, сюда прорвутся еще и глэйсы, а их там тьма изначальная...
   Где-то за пределами лагеря прокричал кадарнийский рог. Мадауги яростно взвыли. Аодани обернулся навстречу новому врагу... и опустил меч. Врага не было. Анакс прислонился к частоколу и облегченно рассмеялся, удивляясь себе. Можно было догадаться, что варвары орут не от радости.
   Похоже, "Верные" оказались для Дьюрнаха таким же сюрпризом, как сам Дьюрнах - для "марсаллийцев"... Мадауги, не то, чтобы в панике, но отступали. То есть, даже совсем не в панике... Но отступали, а это - главное. Кажется, Первый Марсаллийский был спасен...
  

*****

  
   Какое же это блаженство - чистая, холодная вода! Аодани тянул ее медленно, словно бесценное вино - дар сорокалетних лоз южной Аллоа. Слушать доклады сил уже почти не осталось, но было нужно, и он слушал, молясь, чтобы люди не заметили, как его бьет запоздалая дрожь. Смерть прошла рядом, едва не задев... Нет! Она прошла на расстоянии отваги и верности "марсаллийцев", Атли, двоих гимнетов, жизнями оплативших его возможность добраться до лагеря "Верных", а значит - очень, очень далеко...
   - Благодарю, гимнетарх, - кивнул Аодани, больше всего желая попросту обнять названого брата и спросить, все ли с ним хорошо.
   - Защита анакса - долг, честь и награда статора, - откликнулся Атли, судя по выражению глаз, полностью разделяя мысли друга.
   - Ты не ранен?
   - Благодарю моего государя. Нет.
   Кошки и Крысы, ну сколько можно? Аодани внезапно почувствовал, как неимоверно, запредельно устал. Пропадом пропади кошмар, именуемый этикетом! Он истратил все силы на бой, на дворцовые предрассудки их не осталось. Совсем.
   - Врешь? - подозрительно осведомился наследник Ушедших Богов, сунув выщербленную деревянную чашку кому-то из гимнетов. Абвении, что в этом мире может быть прекраснее деревянной чашки с водой?!
   - Нет. - отрицательно качнул головой Атли, - Кстати... - в серебристо-серых глазах мелькнули шалые искорки, - будет ли дозволено спросить Четырежды Божественного о том же?
   - Да нет, кажется, цел. - мрачно отозвался четырежды божественный, прислушиваясь к тупой боли в избитом, измотанном теле. - Предки миловали.
   - Вот и слава Им, - кивнул Атли.
   - Но если ты будешь изъясняться, как во дворце, я взвою и начну кусаться! - предупредил Аодани. - Пошли в мою палатку...
   Если только она цела... Ну, Дьюрнах! Вот ведь змеюка рыжая! Уважение к врагу - это достойно, но с врагом, который его поистине заслуживает, очень трудно иметь дело...
   Двое легионеров торопливо пробежали мимо, таща раненого. Сколько их? А погибших? Аодани подозревал, что когда подсчитают потери, ему захочется удавиться. Но прежде он удавит Агустала. И Артэа. Вместе со всей их хваленой разведкой. Еще вчера Аодани полагал, что, вопреки распространенному предубеждению, "золотой трибун" Первого Марсаллийского - очень толковый офицер, и со временем из него получится великолепный легат... Сейчас анакс был вовсе не так уверен в этом.
   - Боги, ну откуда? - выдохнул Аодани, почти с отчаяньем глядя на побратима.
   - Прошли Эркаиндунским ущельем, как я и боялся. - глаза гимнетарха потемнели, - Клянусь всеми Крысами и Кошками, я зауважал Дьюрнаха!
   - Вот следующим летом и уважим! - мрачно пообещал Аодани, с сожалением отгоняя заманчивое видение гальтарского знамени над горящим Гленн Тайльте. Да, как ни обидно, расплату с Дьюрнахом и Мейлге за ночное "веселье" следовало отложить до будущего года. Гоняться за ними сейчас более чем неразумно - и так задержались, вот-вот хлынут дожди, дороги развезет, и - прощай Гальтары.
   Да что Гальтары! До родной Марсаллы - и то не доберешься. Легионы, даже окрыленные великими победами, летать все-таки не умеют, придется до самых морозов торчать в зимнем лагере Скал. И, хотя легат Айронэа, разумеется, не выгонит своего анакса ночевать сусличьим обычаем в поле под первым снежком, но... - Кстати... Постой... - неожиданная мысль начисто спугнула размышления о Скалах, легате и сусликах, - Что значит Эркаиндунским ущельем? Я же приказал отправить туда солдат. Они что там - спали?
   - Нет. Агустал снял кентурию Басса из ущелья и перебросил к Броккану... - Атли покаянно взглянул на друга: - Мне не следовало упоминать Эркаиндун в его присутствии.
   - Ты думаешь... - Аодани замолчал. - Это я виноват, - заключил анакс, присаживаясь на какое-то обугленное с одной стороны бревно, валяющееся возле шатра - похоже, оно осталось от рухнувшей трибуны претория. -Специально ведь остался с "марсаллийцами" чтобы не дать ему все погубить...
   И не уследил! А еще: он зря грешил на Кассия. Трибун честно отыскал все подходы к лагерю, доложил и перекрыл. Возможно ли было предвидеть выходку легата? Конечно, от богорожденных дармоедов, протирающих скамьи в Высоком Совете, можно ожидать любой дури - особенно, когда они мнят себя оскорбленными, - но сознательно нарушить приказ, поставить под угрозу четыре тысячи жизней, включая, между прочим, и собственную... Абвении, до какого сумасшествия могут дойти люди, пытаясь сделать назло! Расскажешь кому - не поверят, и правильно сделают, потому что здравый рассудок такого не постигает.
   - Только Анэм-Ветер способен уследить за всем, а тем более за дураками, - возразил Атли, словно прочтя мысли побратима, - Человек так не может. Ты за всю эту кампанию ни разу не выспался по-людски. Дани, ты, может, и потомок Богов, но не всеведущий и не железный.
   - В отличие от тебя, - криво улыбнулся Аодани, но ставшая привычной шутка не казалась смешной.
   - Мой анакс! - восторженно проорал вынырнувший из темноты Субрий, и добавил с гордостью, словно это ему легион был обязан победой и спасением, - Мы победили! Эти презренные дикари бежали, как...
   - Гимнеты! Взять его! - устало распорядился Аодани.
   - Мой... анакс? - Субрий уставился на Аодани, словно соображая, смеяться ли монаршей шутке, или лучше не надо. Растерянный, непонимающий взгляд... Нет, он и правда думал, что за сегодняшний срам ему ничего не будет? Похоже - так... Все же, сколь необъятны людские заблуждения! Необъятней только глупость и наглость.
   - Гимнетарх Атилий Ферра, забери у него оружие!
   - Меч, эорий Субрий! - ледяным голосом приказал Атли.
   - Ты забываешься, эост Атилий, - прошипел Агустал, с откровенным злорадством подчеркнув обращение, - Мой анакс, позволь мне отдать меч офицеру-эорию!
   - Ты отдашь меч, кому сказано. - отрубил Аодани, глянув на родича так, что гордый эорий мгновенно увял.
   - Но, Божественный... - Субрий на миг запнулся, бросив по сторонам затравленный взгляд, и вдруг заорал срывающимся голосом: - Это он! Ферра! Он уехал из лагеря перед нападением, я видел! Он сговорился с варварами! Изменник...
   - Замолчи, - приказал анакс, почти задохнувшись от отвращения, - Измена? Может быть и так, потому что как назвать это иначе, я не знаю. Куда делась кентурия Басса из Эркаиндунского ущелья?
   - Я... не счел нужным оставлять там целую кентурию. - отрывисто произнес Субрий, и добавил едва ли не с вызовом: - В этом не было никакой необходимости! Эркаиндунским ущельем разве что коза пройдет!
   - Ты забыл одну важную вещь, эорий Агустал... - Аодани сцепил пальцы, удерживаясь от желания выхватить меч и отправить эту безмозглую самодовольную сволочь разыскивать Четыре Царства прямо сейчас. Если б это могло вернуть из упомянутых Царств хоть одного солдата, погибшего нынешней ночью, анакс не раздумывал бы ни секунды. - Человек - любимое творение Богов, ему дано намного больше, чем козам... - Аодани запнулся, смерив родственничка красноречивым взглядом: - Хотя и не всегда... - он снова на мгновенье замолк и резко обернулся к первому трибуну легиона Кассию Артэа: - Как называет Воинский закон намеренное пренебрежение приказом, повлекшее гибель солдат и прорыв врага в крепость?
   - Измена. - коротко доложил Кассий.
   - Что следует за измену?
   - Смертная казнь. - Выражение лица "золотого трибуна" не оставляло сомнений - Артэа был глубоко убежден, что заслуживает казни не менее, чем легат. Интересно, если он узнает, что в числе этих самых "заслуживающих" государь Аодани первым числит себя, ему станет легче?
   - Четырежды Божественный!.. - неверяще выдохнул Агустал, - Я - твой родич!
   - Да, Субрий, ты мой родич, - кивнул Аодани, отнюдь не находя нужным скрывать, насколько он опечален названным обстоятельством, - И только поэтому ты доживешь до Гальтар. Увести!
   - Аодани, ты не можешь! - голос Субрия сорвался, - Я же... твой брат!
   - Да! Но тебе это не поможет. - припечатал анакс и отвернулся.
   Смотреть, как воины уводят бывшего легата, не хотелось. Сквозь гнев, как вода сквозь скверно выстроенную плотину, сочилось чувство собственной вины. Кошки и Крысы! Это ведь надо, бросить проглотам кость - и самому же ею подавиться! Но кому могло прийти в голову, что Субрий осмелится самовольно отменять приказы своего государя и военачальника? Лишнее доказательство того, что Совет Эориев нужно давить солдатскими калигами, как делали отец и прадед, а не заигрывать с ним, пытаясь уберечь разом сено, овцу и волка.
   Анакс кивком отпустил офицеров и направился в свою палатку, до которой лишь чудом не добрались молодцы Дьюрнаха. Атли вошел следом, задержавшись лишь на секунду, чтобы сказать что-то младшему Парда, в темно-янтарных глазах которого лихорадочная радость победы причудливо мешалась с обреченным ожиданием лютой выволочки. Аодани сделалось стыдно, в конце концов, в неприятностях, грозящих Эмилию, был виновен именно он.
   - Кстати, готовься ругаться еще и с "каменными" родичами, - обрадовал гимнетарх, опуская за собой полог шатра.
   - О чем ругаться-то? Рубура давно надо прибить! - кровожадно отозвался Аодани, вспомнив видение. - Как Амфион его терпит, не понимаю.
   - Почти прибил, - заверил агмар, - Прибью вовсе, когда придумаешь, что скажешь об этом Высокому Совету. Я не хочу потом ни пить яд, ни бросаться на меч. На кого я тебя оставлю?.. Стой, а ты откуда знаешь?
   - Видел! - Аодани обернулся и с каким-то потрясением воззрился на начальника своей охраны. - Яд? Что ты несешь, Атли, какой яд? Пускай "истинные эории" придумывают, как оправдаться за то, что навязали мне этого недоумка Субрия... - он криво улыбнулся: - И вообще, я - анакс, вот возьму и издам эдикт, дозволяющий командиру Личной когорты убивать на месте всех, подвергающих опасности мою священную особу... без различия чинов и званий.
   - Тогда и начать придется с тебя, - в тон анаксу отозвался Атли, - ты грешишь этим чаще любых заговорщиков. Мы все знаем, что ты у нас герой, так что незачем самолично колошматить врагов. Добро бы еще это сам Дьюрнах Рыжий был, а то - рубится со всяким сбродом, священный престиж роняет... А вообще - издай. Вот только не забудь отменить в тот день, как я помру, а то мало ли... Кто знает, каким будет следующий гимнетарх?
   - Все были бы так предусмотрительны... - пробормотал государь Золотых Земель, - Между прочим, сегодня я вполне мог стать кадарнийской священной чашей. И куда раньше тебя...
   - Ну это вряд ли. Я хорошо учил своих офицеров, они никогда не позволили бы тебе так обрадовать Дьюрнаха в ущерб интересам Анаксии. - возразил Атли и добавил с ухмылкой: - А тебя, к тому же, еще и Боги хранят.
   Верно! Еще один неисполненный долг. Есть поверье, что Ушедшие особо берегут анакса до рождения его первенца. Что ж, возможно. Иначе чем объяснить, что род Раканов до сих пор не прервался? Однако, можно ли полагаться на поверья в делах, касающихся судеб мира? Прадед в молодости обожал лезть на рожон, но у него были братья и племянник...
   - Да уж... хранят, - невесело усмехнулся Аодани, поворачиваясь, чтобы телохранителю было удобнее распускать ремешки на его доспехах. - Нет, правда... Почему я всегда лезу в огонь? Знаю, что нельзя - и все равно лезу... - он с наслаждением избавился от лат, откинул упавшие на лицо волосы, все еще влажные после боя, и только сейчас ощутил разламывающую боль в левом плече. - Я всегда знал, что из меня получится скверный анакс...
   - Тебе сейчас нужно выпить, успокоиться и отдохнуть, - посоветовал за спиной Атли. - Глупости в голову лезть не будут. Анакс как анакс. Не хуже других. И лучше многих.
   - Не хуже ко... Осторожнее, изверг, больно!
   Железные пальцы гимнетарха умело и неожиданно нежно прошлись по больному плечу и ноющей левой руке. Стало как будто легче. Ради Богов, чем же его огрели-то? Судя по ощущениям и вмятине на доспехах - бревном. Каким крепостные ворота высаживают. Это кто же сподобился? И когда? Врага с бревном Аодани припомнить не мог... Впрочем, он многого не мог припомнить - Астрапова Ярость с памятью не ладила.
   - Ничего не сломано, - утешил Атли, - Хотя синяк будет изрядный...
   - Синяк... - скривился Аодани, - Отстань, поножи сам сниму...
   - Ты - государь. - ехидно напомнил Атли, опускаясь на колени, чтобы расшнуровать ремешки.
   - Ну так государь же, а не калека! Брысь, я сказал! Свое железо снимай! - Аодани возмущенно швырнул снятые поножи куда-то на шкуру, устилавшую пол, и тихо выругался. Постыдная дрожь не думала успокаиваться несмотря на все попытки ее унять. - Разрубленный Змей! Как же я ненавижу пожирателей мухоморов...
   Лицо агмара на миг застыло.
   - Вутэн? Астфадирз, Дани! Я всегда знал, что ты сумасшедший, но... Ты что - сцепился с вутэном?
   - Да... Только это он со мной сцепился. Влез на Предводительские... - Аодани зябко передернул плечами. Прожив полжизни в Гальтарах, побратим почти отвык от агмарской божбы. Когда Атли начинал именовать Абвениев на родном языке, от него можно было ждать чего угодно, и владыка Золотой Анаксии вовсе не был уверен, что его сейчас не вразумят по-братски тем, что попадется под руку.
   - Закатные Кошки! Я убью Эмилия! - мрачно пообещал гимнетарх. - Похоже, я его недопустимо переоценил.
   - Вот еще! - поморщился Аодани, - Что мог сделать Эмилий?
   Вряд ли что-то мог, хотя честно пытался, пока августейший подопечный не наорал на него самым лютым образом, доведя кентарх-примипила до совершенного душевного смятения. С Атли такое бы не прошло. Но бедный Пардус не обладал подобным вопиющим равнодушием к божественной крови, он растерялся и позволил своему государю вытворять все, что вздумается... Аодани было бы куда легче, если бы побратим словесно выпорол его самого, но гимнетарх был не настолько милосерден. Прекрасно зная побратима, он временами предпочитал предоставлять Аодани его собственной совести.
   - Не трогай Эмилия, он не виноват, что ему достался бешеный анакс. - Аодани опустил взгляд, потому что смотреть Атли в глаза было стыдно. Нет, Ферра не казался особо рассерженным, но его мрачное спокойствие отнюдь не означало спасения для заместителя. Только то, что пробирать примипила будут не сгоряча, а спокойно, обстоятельно и вдумчиво, до самых печенок. - Если с кого и следует спустить шкуру, то с меня. Это я болван. Дрался на валу, как легионер... - Именно что болван. И эгоист. Молнийная ярость сражения заставляла Аодани раз за разом забывать о том, что род Раканов заканчивается им, но видимо какие-то высшие силы и впрямь хранили. Не его - Кэртиану. - Знаешь, почему я не приказал казнить Субрия на месте? Потому что сам я виноват не меньше. Будь я действительно хорошим анаксом, этого бы не случилось...
   - Сердце мое, ты еще долго намерен каяться в чужих грехах? - преувеличенно мученически вздохнул гимнетарх. - Я надеюсь, ты не считаешь меня величайшим глупцом из всех, живущих на свете?
   - Нет.
   - Ну, спасибо. Так я тебе говорю: выходки Агустала я не ожидал. И никто не ожидал. Человек в здравом рассудке просто не может предвидеть столь выдающуюся дурь.
   - Не знаю... Но легион спас не я... Кассий, Гелланик, ты, наконец... Кстати, я понять не могу, как ты себе шею по дороге не сломал? Небо с ума сходило - то луна, то темнотища...
   - В нашем роду многие так умели, - пожал плечами Атли, - Я тебе рассказывал. Мой предок Тори Черный как-то проехал верхом по горной тропе в самую ночь новолуния, и это у нас в Агмарене! Наверное Лит нас благословил. А здесь, к тому же, дорога вполне приличная, даже для лошадей, да и тучи прошли. Когда я добрался до "Верных", светло было...
   - Только поменьше говори о благословении Лита, особенно с Домом Скал, - посоветовал Аодани, - Амфион в здравом уме, но вот его братец съест тебя живьем за одно предположение, что Лит мог благословить кого-то кроме них.
   - Это Петрос-то? Так уж и съест! - усмехнулся Атли, - Подавится... К тому же, Петрос по-человечески не так и плох. Да, не слишком умный, зато честный, бескорыстный и до одури благонамеренный.
   - Как раз от таких неприятности бывают чаще всего. - скривился Аодани.
   - А я и сказал, что он хорош по человечески, а не политически... Не уводи разговор в сторону, Дани. Да, легион спасли кентархи и трибуны. И солдаты. А как было надо? Чтоб они с воплями кинулись разыскивать тебя и дожидаться твоих приказаний? Почитай хроники. Едва ли не всякий раз, когда варварам удавалось прорваться в лагерь, легион погибал. Потому что в лагере почти невозможно построиться, а в беспорядочной свалке и вариты, и кадарны сильнее гальтарцев, да еще добавь панику. Галлиен сказал: "Гибель полководца убивает победу", а твои "марсаллийцы" вообще не знали где ты и что с тобой, но когда мы подоспели, вы уже почти отбились! Сами! И в этом твоя заслуга. Не в том, что ты взял крепость, которую кадарны считают своей столицей и вытряхнул клятвы из их арт'рейга, а в том, что армия твоя безупречна... Или не безупречна, но я сейчас не соображу, чего лучшего можно было бы пожелать. Дай время - может, придумаю.
   И ведь брякнул кто-то, что агмары немногословны! Атли захочет - любого гальтарского оратора посрамит...
   - Я имею в виду не этот бой. - Аодани судорожно втянул воздух. Астрапова Ярость отгорела окончательно, пепелище медленно затягивалось какой-то серой безнадежностью, страшной и липкой, как паутина. - Хороший анакс на шестнадцать пасадан не подпустил бы Субрия к армии...
   Паутина была внутри, ее нельзя было выпустить наружу, чтобы кто-то еще запутался в этой холодной дряни! Особенно Атли... Аодани улыбнулся и закончил, внезапно сам испугавшись того, как спокойно, ровно, словно в философской беседе прозвучали совершенно невозможные слова:
   - Хороший анакс уже давно отправил бы вдовствующую анаксэа обратно в Кабитэлу. Откуда ее, рассуждая здраво, вообще не следовало возвращать. И разогнал ее окружение в более или менее почетную ссылку... А худшее в том, что я все это прекрасно понимаю... Но...
   - Дани! - темная волна грянулась о резкий железный голос гимнетарха, словно о подножие маяка, и разлетелась вдребезги мелкими, холодными, но бессильными брызгами. В руки сунулась какая-то чаша, неуместно роскошная в походном шатре, - Довольно! Пей! Тебе надо просто выспаться. Это скоро пройдет.
   - Спасибо, - Аодани и сам знал, что пройдет. Приступы дикого желания выть на луну ходили за боевым экстазом гальтарских анаксов, как похмелье за доброй пьянкой, и лекари не первый век безуспешно пытались объяснить, почему. Умнее всего и впрямь было бы заснуть и проспать это мерзкое состояние, благо оно не длилось долго... если не находило для себя иных причин.
   В чаше оказалась огненное золотисто-прозрачное местное вино, секрет изготовления которого кадарны охраняют куда ревнивее, чем собственных жен. Откуда - Боги знают, Атли - запасливый, пожелай анакс крылатую найери - никто не сказал, что и она бы не отыскалась...
   Первых двух глотков он не почувствовал, третий обжег горло, но все равно было как-то зябко. Аодани поежился:
   - Ох... Проклятые мухоморники! Может, это глупо прозвучит, но я их безумно боюсь.
   - Вот если бы ты их не боялся - это было бы действительно глупо, - заметил гимнетарх, - Хотя по их представлениям ты и сам...
   - Ну вот еще! - возмутился Аодани. Астрапова Ярость была даром Богов, а не мухоморов. Вернее - даром Громовержца. Ибо давно известно, что эории, отмеченные чертами внешнего сходства с Владыкой Молний, бывают подвержены ей чаще прочих. - Я всякую дрянь не ем. У меня само...
   - У них тоже "само". - отозвался Атли, - Мухоморами балуются вариты. И наши. Те, кто посвящает себя ильдагодз - Духам Войны. Кадарнийские вутэны как-то умудряются обходиться без зелий. Наверное, не врут, что их творили Лит и Астрап, из камня и пламени... А у тебя по их понятиям очень символическое имя! "Аоданес" - по кадарнийски это значит что-то вроде... "совершающий набеги", "налетчик"...
   - Очень лестно... - вздохнул владыка Золотых Земель. - Так, бишь, о чем я говорил?
   - Видимо, о том, что ты решил умереть от раскаянья. - ухмыльнулся Атли, избавляясь от своей лорики и усаживаясь напротив, - Это, конечно, выход...
   - Нет, - убито отозвался Аодани, - Умирать я не буду. Хуже...
   - Вот как? - удивление гимнетарха было откровенно наигранным, анакс мог поклясться, что побратим прекрасно понял, о чем пойдет речь, и Атли не замедлил подтвердить это предположение: - Ты что - жениться решил?
   - Да, - кивнул Аодани, стараясь, чтобы голос не звучал совсем уж горестно, - И дать престолу наследника... Помолись за меня Унду, а?
   - Не нужно так, Дани... Женитьба - это все-таки не казнь...
   - Кому как, - буркнул четырежды божественный повелитель Золотой Анаксии.
  
   Кадарния - древнее название территории, объединяющей нынешние Кадану и Надор. Различали Ближнюю Кадарнию (ныне - Южный Надор), Предгорную, Южную и Лазурную (Дикую), прозванную так из-за обычая тамошних племен раскрашиваться синей краской перед сражением. Кадарны - "сильные" - общее название пяти варварских племен единого корня, населявших эти земли: глэйсов, мадаугов, иддаугов, тареддов и анараудов.
   Латта - древнее название Алати.
   Закатные твари - по представлениям гальтарского периода: демонические Закатные Крысы, подгрызающие Стену Мира, и вечно воюющие с ними защитники Кэртианы - Закатные Кошки.
   Эобуры - "вепри" - племя варитского корня, после Великого Нашествия осевшее в Предгорной Кадарнии.
   "не уступающее по численности" - численность полного гальтарского легиона - 4000 человек плюс конная ила - 200 всадников. Гальтарская когорта, в отличие от римской - пять кентурий - по 80 человек в каждой, итого - 400 воинов.
   Кентарх-примарий - первый кентарх когорты, командующий ею. Далее по нисходящей следуют: первый принцепс; второй принцепс; первый гастат; второй гастат. Примарий первой когорты легиона носит звание "примипил".
   Льяннэа - древнегальтарское название Варасты
   Эниалэй - "Воинственный" - священное имя Астрапа в ипостаси Бога Войны. Отсюда популярность имени "Энио" в семье Повелителей Молний.
   Трибун-адъютант - один из адъютантов Стратега, статиарха или стратилата.
   Вутэн - "яростный" - воин, способный во время сражения входить в транс.
   "Золотой трибун" - первый из четырех заместителей легата. Прозвищем обязан своему знаку отличия -золотой цепи с символом Астрапа. В описываемое время в Анаксии уже развился обычай назначать на эту должность нигде прежде не служивших наследников эорийских семей, еще не достигших полного совершеннолетия (24 года), позволяющего заседать в Высоком Совете. Конфликт между возомнившим о себе юнцом и боевым командиром стал одной из любимых тем древнегальтарского армейского анекдота.
   Гленн Тайльте - кадарнийская крепость, столица племени мадаугов, позднее - Глентайрт.
   Эост (эоста) - обращение к неэорию. Равнозначно "сударь" или "господин". При церемонном обращении к "всаднику" - "благородный эост", к плебею - "почтенный эост".
   Астрапова Ярость - отличная от варитского "вута" разновидность боевого экстаза, встречающаяся у эориев - преимущественно Раканов и представителей Дома Молнии.
   Астфадирз - букв: "Отцы Блага" - древнее агмарское название Абвениев;
   Арт'рейг - титул верховного вождя кадарнов.
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"