Brisco Alvi: другие произведения.

Странница. Падший бог

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 5.65*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение к роману "Странница. Черный дракон".Роман ЗАКОНЧЕН. В общем файле лежит только 17 глав. Последняя, 18 глава и эпилог выложена отдельным файлом и доступна только взаимным друзьям. Во избежание.
    В свете яркого дня даже страшные сны уже не кажутся такими пугающими. Особенно, когда наяву переживёшь свой самый жуткий кошмар. Но так ли это на самом деле? Как много знаешь ты о себе, Странник, если даже по людским меркам ты ещё слишком юн? Разве осознаёт себя маленькая безобразная гусеница и разве знает она, что ждёт её в конце пути?
    Ксения - чужеземка, гостья, странница... Боги знают, кто ты и куда лежит твой путь. Они не вправе вмешиваться, но в этой Вселенной уже давно лишь создают видимость соблюдения правил. Ибо старые боги мертвы, а новые молоды и безрассудны. Упрямые, не желающие уступать друг другу даже в мелочах, они выбрали своим полем битвы Полевию, и Ксения снова вынуждена встать на её защиту. Но какова цена победы?
    И случайно ли выбор пал именно на Полевию?




Оксана Кирсанова

Странница. Падший бог


...Мудрости свет перейдёт в злую суть,
Ужас и хаос тот свет породит.
Странник бесстрашно отправится в путь.
Круг предначертанный он завершит...

Хроники Спящих
глава от Виреля (утрачено)





Пролог


В центре просторного зала на возвышении стоял большой стол, вытесанный из цельного куска гранита. Два кресла с крупными драгоценными камнями на спинках - мрачно сияющим кровавым рубином и вспыхивающим сиреневыми искрами топазом - были развернуты так, чтобы собеседники могли смотреть друг другу в глаза. Золотистое пламя факелов мягко освещало двух мужчин: русоволосого в светлой мантии, подчеркивающей могучие плечи бывалого воина, и смуглого, облаченного в темные, облегающие жилистое тело одежды. Мужчины не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Их полностью поглотила Игра: каменный стол, отполированный до блеска, отражал россыпи фигурок из драгоценных камней, в которых угадывались искусно выполненные фигуры животных и птиц, людей и нелюдей, и совсем уж странных существ, которым человечество не придумало имен, поскольку ни разу с ними не сталкивалось. Некоторые из них лежали поверженные, другие стояли, кто поодиночке, кто группами, в кажущемся беспорядке. Но лишь непосвященному могло так показаться. Этих двоих таковыми назвать было нельзя - оба прекрасно знали, во что играют.
Стены зала чуть уловимо мерцали, словно последние отблески заката, утопающего в сгущающихся вечерних сумерках. В узкие стрельчатые окна заглядывала непроглядная тьма. Время от времени в ней вдруг разливалось нежное радужное сияние, ненадолго замирало странной невесомой дорожкой, исчезающей в невообразимой дали, и медленно таяло, уступая законному хозяину - мраку. Он никогда не пересекал границ, не вторгался в зал. Он лишь скрывал то, что непозволительно видеть постороннему взору, окутывая непроглядной пеленой древний замок. Этот мрак не имел ничего общего с ночной мглой или тьмой, таящейся в глубоких подземельях и горных пещерах, в колодцах и под кроватями пугливых смертных - та тьма была всего лишь тенью великой пустоты, из которой тысячи дорог вели в миры Вселенной.
Изящная мужская рука медленно потянулась к фигурке белого жадеита. Зависла над нею, словно мужчина не был уверен в том, что собирался сделать. Длинные пальцы, унизанными массивными перстнями, дрогнули и нетерпеливо прищелкнули. Очень аккуратно коснулись крошечной всклокоченной головы и тут же отдернулись, словно камень был раскаленным.
- А все-таки странно, что Адвин оставил ее в живых, - задумчиво произнес смуглый, потирая гладко выбритый подбородок.
Его собеседник устало вздохнул, и ворчливо, видимо не в первый раз отвечая, произнес:
- Сколько можно повторять одно и то же? Странно, странно... Хранителю виднее, как поступить со Странником, а тебе давным-давно пора сделать свой ход.
- Не торопи меня, - недовольно поморщился смуглый. - Игра спешки не любит.
- Великий Хаос! Полгода обдумывать ход, сидя, как привязанный в кресле - так и корни пустить недолго.
- Нам ли бояться времени, брат? - иронично улыбнулся мужчина, откидывая с высокого смуглого лба смоляной локон. - Хено, может, и самый могущественный и древний из богов, но над нами он не властен.
- Ты слишком самоуверен, братец. Не стоит недооценивать Хено. Из древних лишь он сумел избежать всех ловушек, - хмуро буркнул русоволосый, неприязненно глядя на смуглого, совсем не похожего на него брата. Ему очень не нравилось то, что он видел в черных глазах: в их темной глубине вспыхивали и тут же гасли лукавые искорки. Значит, этот хитрец уже все обдумал и просто тянет время. Зачем? Неужели он в чем-то ошибся?
- Поймать можно любого, - хищно улыбнулся смуглый, постукивая пальцами по столешнице. - Даже время. Главное - правильно расставить ловушки.
- Когда-нибудь твоя самоуверенность тебя погубит, - неодобрительно покачал головой русоволосый.
- Хватит ныть! - морщась, как от зубной боли, воскликнул смуглый. - До сих пор нам удавалось заставлять время работать на нас, почему сейчас что-то должно измениться?
- Почему? - усмехнулся его собеседник. - Пожалуй, я знаю ответ на этот вопрос. Все дело в Страннике. Напрасно Адвин оставил его в живых.
- И только-то? Ну, это дело как раз поправимо: Странник уязвим без своего dhart'a, верно?
- Верно, - помедлив, неуверенно кивнул русоволосый.
- Но dhart и сам сейчас слаб и беззащитен, значит, Странника некому защитить! Пара отравленных стрел - и он вместе со своим зверем отправится в гости к Майали, а уж тот найдет, чем их занять.
- Адвин запретил трогать Странника!
Чувственные губы смуглого тронула неприятная улыбка.
- Скажи, брат, ты всегда в точности исполняешь приказы Хранителя?
- Ты прекрасно знаешь, что нет, но этот не нарушу и тебе не позволю. Поклянись, что ничем не навредишь Страннику.
- Поклясться?! С какой стати?
- Ламиус, не кусай кормящую тебя руку, - предостерегающе заговорил русоволосый. - Странник - не наша забота. Адвин сам решит, как с ним поступить.
Смуглый долго молчал, буравя брата пытливым взглядом, словно пытался проникнуть в его мысли и понять, чем вызвано это внезапное смирение перед волей Хранителя. Лицо Фадаша оставалось спокойным, в серых глазах светилась решимость остановить брата, если тот вдруг решит нарушить приказ.
- Порой мне так жаль, что игроков по правилам должно быть двое, - зловеще понизив голос, произнес, наконец, Ламиус. - Но любые правила можно изменить, если очень этого хочешь...
Щелкнули тонкие пальцы, запуская давно припасенное заклинание, и вихрь багрового пламени окутал русоволосого игрока. Приглушенный крик утонул в реве урагана. Под торжествующий смех смуглого огонь стал уплотняться, пока не превратился в шар. Огненный шар, пульсируя, сжался до размеров крупного яблока, воспарил над доской и подплыл к фигуре белого мрамора. Какое-то время он неподвижно висел над нею, потом медленно, словно бы нехотя втянулся в камень.
Тонкие пальцы аккуратно подняли фигуру, покрутили из стороны в сторону. Пахнуло паленой плотью, и смуглый, вскрикнув, отбросил еще горячую фигуру в сторону. Она прокатилась через весь стол и остановилась в углу пестрого шестиугольника. В тот же миг крошечная фигурка с серебристым драконом на руке плавно развернулась лицом к беломраморной фигуре.
- Нет! - взревел смуглый, вскочил с кресла и в отчаянии схватился за голову: слишком поздно он понял свой промах. Нечего и пытаться что-то исправить - ход сделан, фигуры ожили, игра началась...

* * *

Полевия, западная окраина королевства, горы Анлуан, долина Селаэр.
День третий месяца Оруэля, одна тысяча второй год от Великого противостояния.

- Тута, - возвестил высокий сутулый мужик, воткнув в каменистую землю заступ.
- Больно от Карона далеко... - почесывая затылок, возразил худощавый мужчина в длинной темной мантии.
- Зато место удобное, ровное. Расчищать почитай не придется. Опять же, до реки - рукой подать. И камень добывать не надо, вон его сколько - хоть новый Карон возводи, хоть тракт до самых городских ворот мости, - возразил мужик, оглядывая почти идеально ровную площадку на вершине холма. - Не, тута храмину строить будем!
Худощавый поежился от пронизывающего ветра и, кутаясь в мантию, повернулся к третьему участнику маленького совета, до сих пор не проронившему ни слова.
- Что скажешь, Глорн?
Высокий седовласый старик в сером плаще окинул холм внимательным взглядом и брезгливо поджал губы.
- Не мне решать, где храм строить, - надменно произнес он, неприязненно косясь на худощавого мужчину.
- Вот и я говорю, чудные дела деются, - хмыкнул мужик, ловко выкорчевывая молоденькое деревце. - Уж как дрались-то меж собой, и вдруг - общий храм. Чудеса!
Худощавый, юркий, как ящерка, мужчина хитро прищурился и насмешливо посмотрел на старца.
- Верно, не тебе.
- И не тебе! - загрохотал, обозлившись, старик.
- Да кто спорит-то? - пожал плечами худощавый. - Наше дело маленькое - исполнить волю братьев...
- Не понимаю, почему Пресветлый пожелал общий храм? - отворачиваясь, потрясенно пробормотал старец. - Уж мы бы как расстарались! И мрамор белый - гуллонский, лучшего сорта! - прикупили бы, и золото высшей пробы, и кларнаильскую древесину... Не понимаю!
- А чего тут понимать? Оланий не ошибается. Верно, пророк? - шагнув к обрывистому краю, крикнул худощавый и в который раз вздрогнул, встретившись взглядом с белыми, слепыми от рождения глазами пророка.
Оланий, древний старик, сидел, опираясь на посох, на замшелом валуне у подножия холма. Чуть поодаль, держась на почтительном расстоянии, как друг от друга, так и от пророка, маялись две группки людей в пропыленной одежде. Далековато пришлось им тащиться, да ничего не поделаешь: не им, простым смертным, решать, где возводить храм. Пророк лишь донес до паствы волю богов, одинаково удивив пастырей Глорна и Агрохефа. А уж что было с верующими двух противоборствующих церквей и вспоминать не хотелось. Вожки, малая деревушка, что лепилась к берегу Воркуши в одном дневном перегоне от Новых Лоз - ленных владений князя Беголейма, - осталась цела лишь благодаря усилиям сторожевого отряда объединенного войска. Сцепившихся верующих раскидали, как котят, особо неугомонных бросили в яму, где сидеть им предстояло до выездного королевского суда, а, значит, до самого Ародэля. А все потому, что Пресветлый и Сумеречный, не первый век враждующие между собой, вдруг возжелали общий храм!
- А, чего уж теперь... - махнул рукой Глорн, в отчаянии оглядывая недалекие горы. - Общий, значит, общий. Здесь, значит, здесь. На все воля Пресветлого...
- И Сумеречного! - поспешно вставил Агрохеф. - Эй, там, внизу! Живо за лопаты! К Брандидалю поспеть надо!
- Да ты в своем ли уме? - возмущенно зарокотал Глорн. - Разве поспешают в таком деле? Это тебе не избу справить, а храм выстроить. Тут спешка не во благо - во вред.
- А ты, Глорн, поменьше головой о камни бейся, вознося хвалы светлоликому, - презрительно сплюнул худощавый. - Пользы-то от этого чуть. Потом хоть разбей его, но об пол нового храма. Дело делать надо, молиться потом станем.
- Дело говорит, - хмыкнул сутулый мужик, разрыхляя заступом неподатливую землю, и вдруг с воплем провалился в разверзшуюся под ногами трещину.
- Манор! - встревожено охнул Глорн, падая перед провалом на колени. - Манор, отзовись!
Мужик кряхтел и на чем свет стоит костерил коварного Фиритая, подстроившего незадачливому смертному хитрую ловушку.
- Киньте мне факел, пастырь, - наконец, глухо донесся из-под холма чуть удивленный голос мужика.
- Факел? Зачем тебе факел, Манор? Ты, наверное, хотел сказать веревку? - опешил седовласый.
- Веревка тоже не помешает... Да киньте же, наконец, факел, святые дурни! - возмущенно загрохотало снизу, и из-под земли послышался грохот осыпающихся камней. - А, напасть Анахелева!
- Лови! - крикнул, торопливо поджигая просмоленную ветошь, Агрохеф.
Факел канул во тьме, и Глорн с Агрохефом разом испуганно охнули, опасаясь, что он потух. Но факел лишь мигнул и снова разгорелся. В дрожащем круге света показалась всклокоченная голова Манора.
- Порядок! - крикнул мужик, и, задрав голову, слепо сощурился, пытаясь разглядеть пастырей. - Тута пещера, рукотворная... Какие-то истуканы стоят. А пылищи-то, пылищи! - прикрывая нос рукавом, глухо прокричал Манор и раскатисто чихнул.
Пастыри недоуменно переглянулись.
- Что за истуканы? - опасно перегнувшись через острый край трещины, прокричал Агрохеф. - На что похожи?
- А пес их знает, - равнодушно отозвался Манор. - Тулово одно, а морды три... Обождите, я сейчас паутину сниму. Оплела все, что твоя ткачиха.
Пастыри терпеливо ждали, пока Манор, скрывшийся в глубине разлома, рассматривает неожиданную находку.
- Не понять, - донеслось до них. - То ли баба, то ли мужик... Одна башка точно бабья. А этот чисто жуть, демон Майали!
- Нет никакого Майали, а лишь Сумеречный, защищающий смертных от происков демонов! - назидательно проворчал Агрохеф.
- А до того науськавший их на несчастных, - хмуро отозвался Глорн.
- Поделом, значит, науськавший, - огрызнулся худощавый. Глорн собирался ответить ему гневной отповедью, но тут со стороны Эили, малой горной речушки, послышался топот копыт, и властный, печально знакомый голос тысячника, возглавлявшего тот самый сторожевой отряд, что разнимал в Вожках драчунов, принудил обоих пастырей отложить спор до более благоприятного времени.
- Именем короля!

Глава 1. И снова отпуск


или - история повторяется



Если для кого-то новый год наступает первого января, то для меня он начинается весной, с первой капелью, под звонкий говорок стремительных ручейков. Я как будто просыпаюсь после долгой зимней спячки, возвращаюсь к жизни, как трава, что тянется к солнцу, пробиваясь сквозь жухлый ковер прошлогодней листвы. Весна - время возрождения и цветения, новых планов и новых надежд.
Давно уже оторали свое мартовские коты, не дававшие спать по ночам, и растаяли грязные сугробы. Деревья покрылись нежным зеленым пухом первой листвы, зацвели черемуха и сирень. Прогретый майским солнцем воздух звенел от птичьих голосов: пересвистывались вернувшиеся из зимней ссылки скворцы, пронзительно каркали отогревшиеся вороны, ворковали озабоченные продолжением рода голуби. Воробьи и те щебетали звонче, пронзительней. Вся страна дружно отмечала майские праздники, радуясь погожим денькам и длинным выходным.
Я вернулась с пробежки, устало привалилась к двери и, закрыв глаза, улыбнулась своим мыслям: стоило бросить курить, и бегать стало значительно легче. Я увеличила дистанцию почти вдвое и не собиралась останавливаться на достигнутом. Спорт плотно вошел в мою жизнь, став для меня главным увлечением и отдушиной. Он отвлекал от воспоминаний, гнал их прочь, не позволял им вцепиться в мою душу мертвой хваткой и терзать меня, мучить, изматывать.
Лишь с одним, вечным напоминанием о Полевии мне приходилось мириться. Это самое напоминание занимало сейчас пост в кухне на подоконнике и с неизменным интересом взирало на проходящих под окнами людей, пролетающих птиц и карабкающихся на цветущую черемуху котов - серебристый дракончик Нафаня, или просто Фаня. Сейчас трудно было поверить, что некогда этот малыш был Черным драконом, грозой Вселенной. Перерожденный, он стал маленьким, безобидным домашним питомцем, для которого кухня не только наблюдательный пункт, где из окна виден и двор, и оживленная улица с проезжающими автомобилями, но и место, где тепло и где кормят - самое козырное во всей квартире. Спит он тут же, и ничего я с этим сделать не смогла: как ни старалась выбрать для него самое уютное место в комнате, Фанька все равно возвращался сюда, таща в зубах свою подстилку. В конце концов, мне пришлось смириться с его выбором и поставить корзину, в которой он спал, в кухне у батареи.
Услышав, что я вошла, Фанька спрыгнул с подоконника и, оскальзываясь на паркете, бросился ко мне. Заюлил под ногами, вцепился коготками в штанину, требуя обратить на него внимание. Я села перед ним на корточки, протянула руки, и дракончик с радостным писком забрался мне на колени, прижался к груди, восторженно подрагивая крылышками. Он пока оставался все тем же малышом, каким прибыл вместе со мной на Землю. Общались мы с ним оригинально: он прекрасно понимал все, что я говорила, и выразительными взглядами, издавая соответствующие случаю звуки, объяснял мне, в чем сию минуту нуждается. Если он замерзал или пугался, то с жалобным писком забирался мне на руки и утыкался мордочкой в мою подмышку, как цыпленок, просящийся к наседке под крыло, что меня умиляло и смешило одновременно. Когда Фанька хотел привлечь к себе внимание, то попросту хватал меня за ногу передними лапками, если я стояла, либо старался подобраться к лицу и заглянуть в глаза. Я всякий раз вздрагивала, глядя в эти серебряные озера, полные немого обожания и пока еще дремлющего разума. Он как дитя всюду совал свой любопытный нос, с первого раза понимая, что можно, а что нельзя, для чего требуется та или иная вещь. Я знала, что со временем Фанька заговорит, но пока он только пищал и взирал на меня все понимающими глазами.
- Как дела, малыш? Скучал без меня? - спросила я, поглаживая дракончика по спинке.
Вместо ответа он выпрыгнул у меня из рук и направился в кухню, то и дело оглядываясь и проверяя, иду ли я следом. Это могло значить лишь одно: малыш не прочь подкрепиться. Усмехнувшись, я пошла вслед за Фанькой, достала из холодильника мясо и поставила греть в микроволновку. Все это время Нафаня крутился у моих ног, терпеливо ожидая свой обед.
Пока я кормила Фаньку, а заодно готовила ужин себе, натирая курицу чесночно-майонезным соусом, позвонила мама:
- Алло! Доча, привет! Ну, как ты там? У тебя все в порядке? На одних бутербродах, небось, сидишь?
- Привет, мамуля! У меня все в порядке, не переживай, - плечом прижав телефонную трубку к уху, улыбнулась я. - И я почти не ем бутерброды, готовить учусь. Получается так себе... Инка иногда помогает, подсказывает, только толку все равно мало - руки у меня не из того места выросли.
- Так я и думала - голодное дите... - вздохнула в трубку мама. - Доча, может, ты приедешь? Хоть на пару недель.
- Мам, у меня отпуск еще не скоро. Может, лучше вы ко мне? - не подумав, предложила я и испугано уставилась на Фаньку: с ним-то как быть? Опять прятать? Родители ведь так и не узнали о моем путешествии в Полевию и о живом сувенире, оттуда прихваченном. Год назад, увидев на моей руке 'татушку-переводилку' - а именно так я и объяснила странное чешуйчатое украшение, занявшее большую часть моего плеча и предплечья, - мама долго и ворчливо уговаривала меня потереть это 'безобразие' пемзой, мол, взрослая девка, а все чудишь. Я пообещала, что сотру, но не раньше, чем самой надоест, а потом... Потом всем стало не до детской татушки и моего чудачества.
Пока я думала, что делать с Фанькой, мама поспешно заговорила, словно боялась, что ее перебьют, не дослушав.
- Доча, о чем ты говоришь? У меня огород, хозяйство - на кого я все это брошу? Приезжай, мы соскучились. Ты ж и отпуск у нас не добыла, и на новый год не приезжала, - с плаксивой ноткой закончила она.
Я глухо застонала и до боли прикусила губу. Придется ехать. С Фанькой. В конце концов, родителям можно сказать, что внезапно воспылала любовью к пресмыкающимся и купила дракончика в зоомагазине, ведь есть же на Земле крылатые ящерицы !* Правда, выглядят они иначе, но родители-то этого все равно не знают.
Выход был найден, и я пообещала маме, что приеду в конце недели, если отпустят с работы и с билетом повезет.
- Мам, только я не одна приеду, - решив сразу подготовить родителей к Фанькиному прибытию, предупредила я.
- Не одна? А с кем? - удивилась она и тут же восторженно ахнула, а я мысленно застонала, прекрасно понимая, что она себе надумала.
- Мам, это не то, что ты думаешь, - затараторила я, спеша с объяснениями. - Я питомца себе купила. Экзотического.
- Змею что ли? - разочарованно проворчала мама.
- Нет, ящерицу.
- О господи! Ксения, ну что за блажь такая? Я понимаю, кошку завести или собаку, но змею!
- Ящерицу... - с трудом вклинившись в мамин гневный монолог, поправила я.
- Да какая разница! Что то, что другое холодное, скользкое и гадкое! - бушевала мама. - В твоем возрасте надо не змей заводить, а думать о том, как замуж выйти и детей нарожать! Ксения, ну когда же ты возьмешься за ум?
- Мама, вы с отцом так часто напоминаете мне о замужестве, что я уже звонить вам боюсь! - не выдержав, выкрикнула я и зло швырнула курицу на противень. - Представляю, что ждет меня дома - запилите! Будь ваша воля, уже давно бы Митьке замуж отдали... А я его терпеть не могу! Уж лучше со змеей жить, чем его терпеть. И Фанька не холодный, не скользкий и тем более не гад!
- Ксения, успокойся и объясни мне, наконец, что такого ужасного сделал Митька, что ты взрываешься всякий раз, стоит упомянуть его имя? - в отчаянии воскликнула мама.
Я поморщилась, не зная, как объяснить необъяснимое.
- Мам, вот представь: живет на свете человек. Не плохой, в общем-то, человек, обычный. Он не сделал тебе ничего плохого, но душа к нему все равно не лежит, а почему - ты и сама не понимаешь. Было у тебя такое?
- Да, - неохотно призналась мама.
- Вот так и у меня с Митькой, - успокаиваясь, продолжала я. - Он, может, и хороший, и добрый, и любит меня, только мне все равно. Мне не нужны ни его доброта, ни любовь, и я это не раз объясняла и ему, и вам. Но ни он, ни вы ничего не хотите понимать, вы меня как будто не слышите, и с каким-то маниакальным упорством продолжаете настаивать на своем, а это злит! Злит так, что хочется визжать, и крушить все вокруг!
Глаза обожгли злые слезы. Я глубоко вдохнула, чтобы не разреветься - нет, не сейчас, не при маме! - и почувствовала, как к ноге прижался дракончик.
- Прости, малыш, - опускаясь перед ним на корточки, пробормотала я. - Я тебя напугала, да?
Фанька не выглядел напуганным. Напротив, смотрел на меня все понимающими глазами, и, казалось, сочувствовал, неуклюже поглаживая когтистой лапкой по колену.
- Ксения, ты куда пропала? - забеспокоилась мама.
- Тут я, - удрученно пробормотала я, поглаживая серебристые крылышки.
- Доча, ты прости меня, что лезу со своими советами, - миролюбиво заговорила мама. - Но если не я, кто же еще тебе посоветует? Я ведь добра тебе желаю, и хочу, чтобы ты была счастлива...
- Тогда перестань мне сватать Митьку.
- Я-то перестану, но отец... Тут я тебе ничем не помогу.
- Ладно уж, как-нибудь справлюсь, - вздохнула я.
Прощание получилось скомканным. Я была раздосадована этим разговором и сердилась, чувствуя себя виноватой за гневную вспышку. А потом нахлынула тоска, остро, сжав горло невыплаканными слезами: 'Он ведь даже не знает, что я жива...'
Окончательно раскиснуть мне не дал Фанька: требовательно дернул за штанину и издал воркующий звук, будто спрашивая в порядке ли я. Сморгнув набежавшие слезы, я улыбнулась, подхватила дракончика на руки и заглянула в серебряные глаза-озера.
- И вовсе ты не холодный и не скользкий, - ласково шепнула я и чмокнула Фаньку в нос. - И не гад.
Фанька моргнул, словно подтверждая мои слова, и засучил лапками, просясь на пол. Я не стала его удерживать, отпустила и, поставив курицу в духовку, занялась покупкой билета.
С билетом мне почти повезло. Почти - значит, плацкартных мест уже не было, пришлось бронировать билет в купейный вагон. Итак, я отправлялась в пятницу вечером, в очень удобное время: ночью Фанька будет спать, а утром мне выходить. Что у меня в коробке проводники проверять не станут. Дело оставалось за малым - отпроситься на работе.
Моя начальница, старший менеджер Люда, все-таки золотой человек. Прекрасно зная, что я редко вижусь с родителями, она попросила лишь об одном: не забыть написать заявление на отпуск и отдать ей, как только вернусь.
Собрав сумку, я свернулась клубком на диване, включила телевизор и под его тихое бормотание снова погрузилась в свои грустные мысли. Дракончик устроился у меня под боком, блаженно прикрыв глаза. Первое время он пугался телевизора и, стоило мне его включить, убегал в кухню. Со временем Фанька привык, иногда просто засыпал под него, а порой с интересом смотрел на экран, особенно когда по какому-нибудь каналу показывали мультики. Подметив эту особенность, я купила несколько дисков с мультфильмами и включала для него, когда была занята.
Дракончик дремал, прижавшись к моему боку. Какое-то время я наблюдала за ним, с неизменным интересом разглядывая чешуйки шкурки и перепончатые крылышки, пока еще маленькие, недоразвитые и не годящиеся для полетов. Потом, как и много раз до сегодняшнего дня, заглянула в себя, туда, где пряталось то, что стало причиной моего путешествия в другой мир.
Моя сила никуда не исчезла, она была со мной, во мне, но никак себя не проявляла. Я не оставляла попыток достучаться до своего дара, пыталась призывать пламя или молнию, но тщетно, моя магия будто уснула. Лишь однажды, когда я поздно возвращалась домой и, срезая угол, пошла через темный парк, она ненадолго 'проснулась', и я смогла дать отпор пьяненькому, но очень агрессивно настроенному молодому человеку: вынырнув из густой тени, парень, хамовато ухмыляясь, заступил мне дорогу - не свернуть, не убежать. Единственное, что мне оставалось, это оттолкнуть его от себя, подкрепив физическую силу силой магической. Я и оттолкнула. Несостоявшийся насильник с треском улетел в кусты, а я со всех ног припустила домой, в душе замирая от восторга - ура, заработало!
Разочарование оказалось жестоким: магия, защитив меня в парке, больше не отзывалась. Лишь едва ощутимая теплая пульсация в унисон сердечному ритму немного успокаивала. Если есть эта пульсация, значит, сила не покинула меня, а всего лишь уснула. Почему? На этот вопрос я не знала ответа, а спросить было не у кого.
С тех пор, как я вернулась из Полевии, прошел почти год. Почти год глухой тоски и безрезультатных попыток разобраться в себе, понять, кто или что я такое. Я искала и не находила упоминаний о Странниках в истории Земли, снова и снова пыталась разбудить дремлющую во мне силу и открыть тропу в Полевию, но тщетно. Порою казалось, что Полевия мне просто приснилась.
Собственно, именно мой дар или сущность Странника - а я так и не смогла понять, чем первое отличается от второго - стал причиной прошлогоднего путешествия. Призванная Ключ-девой, я совершила, казалось бы, невозможное, то, перед чем спасовало объединенное воинство королевства во главе с полевскими магами - укротила Черного дракона. Чего мне стоило обуздать сошедшего с ума от горя и жажды мести дхэрта не хотелось и вспоминать - чудо, что жива осталась. Еще большим чудом оказалось вернуться домой в тот же день, из которого меня безжалостно вытолкнули на радужную тропу - тайный путь между мирами. И все бы хорошо, и можно было бы гордиться своей победой, если бы не одно но: мои друзья, что прошли со мною весь тот нелегкий путь, так и не узнали, что случилось со мною там, в пещере, когда закрылись врата. И тот, кто ради победы отдал мне свою любовь, так никогда и не узнает, что я выжила. И выжила благодаря его дару.
Я скучала по Лелю. Мне не хватало его спокойной уверенности, чуткости, ненавязчивой заботы. Не хватало тепла его рук и ставшего родным запаха меда и лесной свежести. Не раз я ловила себя на том, что невольно ищу его в толпе. Ищу и не нахожу васильковые глаза, полные любви и теплоты. Тоска и отчаяние, то и дело сменявшиеся вспышками раздражения и жалости к себе, рвали душу: щедрый дар, не позволивший соскользнуть за грань Серого предела, оказался оружием обоюдоострым, и, многократно усиленный моей собственной силой, теперь превратился в настоящую пытку. Я не знала, как справиться с этой мукой и глушила свою любовь усиленными занятиями спортом. Физическая нагрузка хорошо отвлекала, только мне уже не хватало обычных походов в фитнес-центр и каждодневных пробежек. Я серьезно подумывала пойти в школу паркура, даже начала ее подыскивать, но в последний момент решила, что оставлю паркур до времени, когда станет совсем невмоготу.
На следующий день после моего чудесного возвращения домой в дверь родительского дома робко постучал Митька. Открыла ему мама и тоном, не терпящим возражений, велела мне выйти и поговорить с горе-влюбленным. Объяснялись мы долго. Я старалась как можно мягче дать Митьке отпор, объяснить, что никогда не буду с ним ни встречаться, ни тем более, замуж за него не пойду. Митька настаивал на своем, не желая ничего понимать. В конце концов, я потеряла терпение и, вспылив, наорала на него. Мама, прибежавшая на мои крики, никак не могла понять, что такого Митька сделал, чтобы настолько вывести меня из себя. Митька мямлил что-то маловразумительное, раздосадованный и страшно смущенный маминым вмешательством, и я, пользуясь общим замешательством, удрала к Ленке.
А потом умерла баба Люба.
Хоронить бездетную бабку пришлось нам. Отец, которому баба Люба приходилась родной теткой, засобирался в Москву, и мне пришлось прервать отпуск и ехать на похороны вместе с ним. Прошлогодние мрачные события, связанные со скитаниями по московским кладбищам и поминками, первое время как-то меня отвлекали. Я была даже рада, что хлопоты, возникшие с бабкиной смертью, не оставляли времени на размышления. Последующий ремонт в квартире покойницы, скандалы с хитроумным прорабом, норовившим обсчитать молодую, ничего не смыслящую в сметах и строительных материалах хозяйку, тоже не позволял расслабиться. Но стоило моей жизни войти в привычную колею, как воспоминания о Полевии, оставшихся там друзьях и о Леле тот час захлестнули меня подобно водовороту, не давая покоя ни днем, ни ночью. Еще Митька с бесконечными смс-сообщениями и звонками... И где только номер добыл? Не иначе родители, которые спят и видят его в качестве зятя, дали. Я вносила его в черный список, несколько раз меняла номер, чтобы как-то отделаться от его навязчивого внимания, но Митька неизменно выяснял новый, и все начиналось сначала. В конце концов, я просто перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров, а сообщения удаляла, не читая. Впрочем, это нисколько не убавляло Митькиного энтузиазма.
- И как ему не надоедает? Неужели нравится биться лбом в запертую дверь? - недоуменно проворчала я и насторожилась: из кухни поползли подозрительные запахи. Я принюхалась и брезгливо сморщилась. По моему мнению, запекаемая в духовке курица никак не могла пахнуть жженой тряпкой. Рядом фыркнул Фанька, спрыгнул на пол и подозрительно уставился на дверь, ведущую в коридор. Проследив его взгляд, я подскочила на диване, перепуганная до смерти, и опрометью бросилась спасать курицу.
В кухне клубился сизый дым. Рванув на себя дверцу духовки, я тут же отпрянула и закашлялась, пытаясь рассмотреть в дымном мареве несчастную птицу. А когда извлекла противень, поняла, что горит не курица, а... прихватка: прилипшая к дну противня, она так и отправилась в духовку вместе с курицей. Расстроенная разговором с мамой, я этого даже не заметила. В итоге вся квартира провоняла жженой тряпкой, курица осталась сырой, а я - голодной.
- Нет, я никогда не научусь готовить... - удрученно пробормотала я, пытаясь сообразить, можно ли дожарить курицу в сковороде и не закончится ли это новым пожаром.

Фанька с комфортом устроился в большой картонной коробке, в которой я заранее проткнула дырочки для вентиляции, а на дно подстелила кусок пушистого пледа.
- Потерпишь, малыш? Всего-то одну ночь, утром уже можно будет выбраться, - улыбнулась я дракончику и закрыла коробку.
Мой багаж состоял из спортивной сумки и коробки с Фаней. В метро было малолюдно, праздничные дни выгнали москвичей за город, и лавировать в толпе, оберегая коробку от ударов, не пришлось.
Вокзал как всегда бурлил - этакий людской муравейник, суетливый, шумный город, живущий по своим, отличным от внешнего мира законам.
Оказалось, что в купе у меня всего одна соседка, совсем юная девица с пережженными пергидролем волосами и пирсингом в носу. Проводница, бойкая, говорливая тетка, попыталась подселить к нам кого-нибудь из пассажиров из соседнего плацкартного вагона, но безуспешно: не богатые плацкартники предпочли сэкономить на собственном комфорте, и купе поступило в наше с девицей полное распоряжение.
Забросив сумку на верхнюю полку, я поставила коробку с дракончиком в багажной нише, а когда девица, вооружившись пачкой сигарет и зажигалкой, вышла в тамбур, решила проверить, как себя чувствует Фанька.
Дракончик поднял голову, сонно моргая на меня серебряными глазами.
- Как ты, малыш? Тебе не холодно? Есть не хочешь? - шепотом спросила я.
Фанька отрицательно качнул головой и, свернувшись клубком, снова задремал. Я облегченно улыбнулась: вот и отлично, пусть спит, завтра нагуляется вволю.
Поезд мчался сквозь звездную ночь, постукивая колесами на стыках рельсов и покачиваясь на поворотах. Моя соседка давно спала, сладко посапывая во сне. Я с завистью покосилась на нее и уставилась в окно на плывущую сквозь темные облака янтарную луну. Сна не было ни в одном глазу. Тоска и чувство безысходности, какой-то обреченности снова навалились на меня бетонной плитой, грозя раздавить. Перед глазами застыл образ Леля. Я так четко его представляла, будто только что с ним виделась. Пальцы ощущали шелк его волос, в пропахшем дерматином воздухе мне чудился запах его кожи, а в перестук колес вплетался негромкий спокойный голос: 'Не теряй надежды... Верь в себя, как учил Маахил...'
'Я верю! Но если бы ты знал, как мне тебя не хватает...' - мысленно откликнулась я и, горько усмехнувшись, уткнулась лицом в колени. Глупо. Как же глупо говорить с тем, кто тебя все равно не слышит.
Уснуть удалось на рассвете. Спалось паршиво, к тому же мне приснилась зима: снежная буря, сквозь которую с трудом продиралась высокая широкоплечая фигура. Лицо мужчины, белое от холода, было мне не знакомо, и все-таки... Все-таки я не могла отделаться от смутного чувства узнавания, будто мы уже встречались раньше, давным-давно... Или совсем недавно?

Разбудил меня истошный визг. Я подскочила на полке, больно ударилась локтем о столик и, шипя от боли, недоуменно уставилась на соседку по купе. Девица, зажимая рот обеими руками, почему-то с ужасом смотрела на меня.
- Что? - не на шутку испугалась я, начав лихорадочно ощупывать себя: вдруг пока я спала, моя внешность претерпела какие-то изменения? Кто его знает, на что способны Странники и как скоро эти способности проявляются.
Как выяснилось, я оказалась почти права.
- Твоя татуировка... - пролепетала девица, успокаиваясь. - Мне показалась, что она живая... То есть, не она, конечно, не картинка, а дракон живой, - девушка смутилась и виновато улыбнулась. - Во, чушь... Прости, что разбудила.
- Да ничего, - отмахнулась я, косясь на Фаньку, растянувшегося на плече и обвившего хвостом руку до самой кисти. Дракончик, привычно притворяясь татуировкой, скосил на меня хитрющий глаз, мол, а что я? Скучно в коробке, вот я и решил перебраться к тебе под бок, разве ты против?
- Адрес салона, где татушку делала, не дашь? За такое чудо никаких денег не жалко! - восхищенно рассматривая Фаньку, попросила девица. Страх давным-давно был забыт, так же как чувство неловкости.
- Без проблем, - пожала плечами я, пытаясь придумать, как бы так соврать, чтобы звучало достаточно убедительно и отбило у девицы желание расспрашивать дальше. - Только имей в виду, делала не здесь.
- За бугром что ли? - с легкой завистью уточнила соседка. - Жаль... До нас когда еще дойдут такие технологии, а предков на поездку не раскрутишь.
И подхватив сигареты, вышла из купе. Я же, пользуясь моментом, немедленно повернулась к дракончику.
- Фанька, ты что вытворяешь? А если бы на ее крики полпоезда сбежалось, что тогда?
Нафаня шевельнулся, пустив по руке волну привычных щекотных мурашек, отлип от кожи и виновато посмотрел мне в глаза.
- Ты замерз, да? Поэтому пришел ко мне? - остывая, спросила я и погладила дракончика. Фанька потянулся за рукой, всем видом давая понять, что раскаивается. - Ладно уж... Давай-ка, забирайся обратно в коробку. Нам выходить скоро.
Быстро собрав вещи, я накинула кофту и приготовилась выходить. Поезд, шипя тормозами, уже крался вдоль платформы. По коридору пробежала, заглядывая в купе и поторапливая выходящих пассажиров, молоденькая проводница, напарница бойкой тетки, что вчера безуспешно пыталась подзаработать, и скрылась в тамбуре.
Встречал, как обычно, отец.
- А ты никак прическу сменила? - чмокнув меня в щеку, спросил он и легко подхватил сумку и коробку с Фанькой.
- Ага, мешают, - кивнула я, посмеиваясь над попытками отца разглядеть дракончика сквозь вентиляционные дырочки.
- Мать сказала, ты змею купила, - оставив это безнадежное дело, подмигнул мне отец и улыбнулся. - Она хоть не ядовитая?
- Не змею, а ящерицу, - фыркнув, поправила я. - Draco volans, слышал о таких?
- Нет... И как ты ее в поезде везла? Вопросов не задавали? - удивился отец.
- Ой, ну о чем ты говоришь, па? Куча народу едет, и все с коробками. Кто там проверяет, что в них? И это не она, а он, самец, - морщась, отмахнулась я. - И зовут его Нафаня, но он и на Фаньку откликается.
- Ишь ты, Нафаня... Домовенок, значит? И чем ты его кормишь, мясом, поди? - спросил отец, открывая машину.
- Не только, Фанька у меня всеядный, даже конфеты трескает иногда. Мух ловить повадился, сядет на подоконнике и ждет, когда в форточку налетят. Сетку вообще можно не натягивать, разве что от комаров.
- Выгодная животина! У нас этого деликатеса - видимо-невидимо. Сачком наловишь, пусть угощается, - рассмеялся отец, довольный своей шуткой.
- Он и без моей помощи прекрасно справится, - засмеялась я, садясь в машину. - Его только во двор выпусти, а там он уж сам вволю угостится.
- Выпустить? Так убежит же, - возразил отец.
- Не-а. Фанька абсолютно ручной и очень ко мне привязан. Поверь, ему не нужна клетка.
- Странный зверь, - подивился отец. - Тут чуть не доглядишь, калитку не закроешь, и все, половины кур не досчитаешься. Так то птица, домашняя животина! Что-то не верится мне, будто твоя змея...
- Ящерица, - уже привычно поправила я.
- Да какая разница? - отмахнулся отец, выруливая на шоссе. - Что змея, что ящерица - для меня один черт. Ты бы не выпускала его, а то сбежит - будешь потом горевать.
- Не сбежит, - убежденно кивнула я и улыбнулась: dhart никогда по доброй воле не покинет свою hariad. И пусть я все так же не знала значения этих слов, уверенность, что мы с Фанькой - одно неразделимое целое с каждым днем становилось все крепче и крепче.
У нас, наконец-то, отремонтировали дорогу. Не просто подлатали, а положили новый слой поверх старого, убитого, служившего еще до моего появления на свет. Правда, обновленное полотно комфорта поездке не прибавило. Идея бороться с наледью на дороге путем насеивания на битум мелкой щебенки, на мой взгляд, оказалась не слишком удачной: битум экономили, плохо приклеившийся щебень отлетал от дороги, норовя попасть в стекло едущим позади машинам. К тому же это ноу-хау всю дорогу неприятно шуршало, и к концу поездки у меня разболелась голова.
Мама встречала нас у ворот. Стоило мне выбраться из машины, как она повисла у меня на шее, причитая, что нельзя же так долго глаз домой не показывать, и расплакалась.
- Мама, ну ты чего? - растерялась я, чувствуя, что вот-вот и сама разревусь. - Вот она я, живая и здоровая. И голодная, как волк!
Последняя фраза, произнесенная намеренно, быстро привела маму в чувство. Меня потащили в дом, на ходу расспрашивая, как я живу, что нового на работе и в моей жизни. Вопросы сыпались и сыпались - я едва успевала отвечать.
- Ой, ты подстриглась, - заметив мою новую прическу, всплеснула руками мама. - А коротко так зачем?
- Надоело, вечно расческа в кудрях застревает. И мешают, - поморщилась я, ощупывая короткие, упругие, как пружинки, кудряшки.
Отец внес мои вещи и коробку с Фанькой, и я открыла ее, выпуская сладко потягивающегося дракончика на волю. Увидев перед собой крылатую 'ящерицу', невозмутимо расправившую и сложившую маленькие крылышки, мама испугано вздрогнула и попятилась.
- Боже мой, я никогда не привыкну к этой... ящерице, - пробормотала она.
- Привыкнешь, буквально за пару дней. Фанька не кусается и на людей не бросается, он вообще очень мирный. И, пожалуйста, не говори при нем, что он скользкий и противный, Фанька все понимает, - попросила я, ставя перед дракончиком миску с водой.
- Батюшки, он, может, и говорить умеет? - усмехнулась мама, аккуратно обходя Фаньку, жадно пьющего воду.
- Нет, не умеет, - ответила я, ласково погладив дракончика по спинке между крыльев, а про себя подумала: 'Но обязательно заговорит, ему по статусу положено. Знать бы еще, когда это случится'.
- А жаль, - улыбнулся отец, усаживаясь за стол. - Занятная зверюга. Чем-то он на драконов похож, что в книжках рисуют.
Я похолодела: а вдруг отец догадается?!
Тем временем Фанька поднял мордочку от миски, обвел всех внимательным взглядом и уставился мне прямо в глаза.
В висках застучало. Я поморщилась, схватилась за голову и вдруг застыла, как громом пораженная. Недоверчиво покосилась на дракончика, потянулась к его сознанию...
'Фанька, ты?' - настороженно спросила я.
'Фаня ням-ням!' - раздался восторженный писк в ответ, и дракончик бросился ко мне, оскальзываясь на линолеуме. Мама, взвизгнув, отпрянула в сторону, и с неприязнью смотрела, как Фанька трется мордочкой о мою ногу, обхватив ее передними лапками.
- Фаня, ты есть хочешь? - кое-как справившись со ступором, вслух спросила я.
'Ням-ням!' - снова толкнулось в голове, и дракончик, выпустив мою ногу, с неподдельной грустью заглянул в пустую миску.
Схватив со стола первое попавшееся, по счастливой случайности оказавшееся котлетой, я положила угощение в Фанькину миску.
- Давай, малыш, угощайся, - позвала я дракончика дрогнувшим от избытка чувств голосом: дождалась, Фанька заговорил! И благо, что не вслух, оправдывайся потом перед родителями, доказывая, что им просто показалось.
В следующий момент я с изумлением наблюдала, как мама, внезапно осмелев, подсунула в Фанькину миску кусочек курицы и боязливо коснулась сложенных на спине крылышек.
- А всего пять минут назад кто-то уверял, что на свете нет ужасней зверя, чем ящерица, - насмешливо протянула я.
- Будет тебе, насмехаться над матерью, - смущенно проворчала мама и вдруг с неподдельной нежностью заворковала, поглаживая дракончика. - А кто у нас такой миленький, такой красивый! Господи, до чего же природа бывает изобретательной!
- Дочь, а он летать умеет? - принимая самое активное участие в кормлении дракончика, поинтересовался отец.
- Пока нет, не дорос еще, - качнула я головой и, решив на всякий случай подстраховаться от лишних вопросов, продолжила. - Кстати, о драконах. Я потому и купила Фаньку, что на сказочного дракона похож. Они ведь тоже с крыльями.
- Дракон, вылитый дракон! - засмеялся отец, осторожно расправляя и рассматривая Фанькино крылышко. - Главное, чтоб не злой был.
Я невольно поежилась, вспоминая, чего мне стоило перевоплотить Черного дракона в этого маленького умильного дракончика. Нет, Фанька уже давно не злой дракон. Но даже того, прошлого Фаньку называть злым было бы не совсем справедливо. Мстительным, отчаявшимся и обезумевшим от горя существом - да, но злым - вряд ли. Скорей, нездоровым, ведь именно боль и была той причиной, что толкала его на страшные поступки. Конечно, это оправдание не являлось полной правдой, но я предпочитала думать о Фанькином прошлом, как о тяжелой болезни, с которой помогла ему справиться. Тем более, что причина этой болезни крылась не в нем самом, а в человеке, от чьей руки погибло мое прошлое 'я'.
- Нет, папа, он не злой, - задумчиво откликнулась я, с трудом вырвавшись из плена воспоминаний.
Насытившийся дракончик посмотрел на меня осоловевшими глазами, безмолвно спрашивая, где можно прилечь.
- Идем, малыш, я покажу, где можно вздремнуть, - спохватилась я и, подхватив сумку с вещами, направилась к себе в комнату. Фанька тяжело заковылял вслед за мной. 'Да уж, - размышляла я, оглядываясь на сытого дракончика, - если родители и дальше будут кормить его, как на убой, то, боюсь, на обратную дорогу мне придется заказывать контейнер'.
Устроив дракончика у себя в комнате, я вернулась к столу. Родители до сих пор пребывали в состоянии легкой эйфории от моего питомца. Тем не менее, дружно насели на меня с расспросами о личной жизни. По-моему, это уже вошло в привычку - мучить меня вопросами, когда же я, наконец-то, осчастливлю их своим замужеством и подарю внука. Я привычно пыталась отшутиться, говоря, что в этом мире нет того мужчины, которому я позволю себя приручить, однако на этот раз мои шутки не прошли.
- Ксения, неужели ты не понимаешь, что пора бы и семьей обзавестись, детей родить? Не век же одной куковать, замуж тебе надо! Годы-то идут, - немного раздраженно убеждал меня отец, то и дело поглядывая на поддакивающую ему маму.
- После тридцати рожать тяжело, - поспешно вставила мама.
- Ой, мама! - поморщилась я. - У меня в запасе еще шесть долгих лет - успею. И потом, у меня уже есть семья - вы и Фанька, а больше мне никто не нужен.
'Кроме Леля, - мысленно прибавила я. - Но вам об этом знать совсем не обязательно'.
- Да что ты заладила - никто да никто! Митька год уже порог обивает, все надеется, что ты снизойдешь до него, а у тебя в голове один ветер! - не выдержав моего упрямства, взорвался отец.
- Ага, так вот кто снабжает его моими телефонными номерами! Папа, я не пойду за него замуж, ни за какие коврижки, так и знай! - выкрикнула я, вскакивая из-за стола.
Вихрем промчавшись по тропинке между огородами, я удрала к речке, подальше от родительских упреков. Окунулась в спокойную прохладу пойменного леса, вдохнула полной грудью напоенный ароматом зацветающих ландышей воздух и, немного успокоившись, перешла на шаг. Тропинка вильнула, сворачивая к знакомой с детства полянке, за которой, прячась среди густого, сплошь увитого плетями дикого огурца, кустарника журчала узкая, быстрая речушка - приток Дона. Привязанный на полянке бычок при моем появлении испугано дернулся, натянул цепь и уставился на меня большими черными глазами. Неуверенно шагнул навстречу и вопросительно замычал, опустив лобастую голову с едва наметившимися рожками.
- Нет, малыш, я не твоя хозяйка, - кисло улыбнулась я, на всякий случай обходя бычка по широкому кругу.
Облюбовав упавшее поперек русла дерево и вскарабкавшись по нему до середины речушки, я стащила кроссовки и опустила ноги в холодную, стремительно бегущую воду. 'Вот простыну и умру от воспаления легких, назло всяким там митькам!' - мстительно подумала я и расплакалась от жалости к себе, от невозможности открыть тропу в Полевию и получить желаемое.
Ноги замерзли, в кожу впились тысячи ледяных иголочек, а легче не стало. Я сдалась. Тщательно стряхнув воду с онемевших от холода ступней, натянула носки, оставив кроссовки на потом, и, обняв руками колени, уставилась на свое отражение в воде.
- И чего они ко мне пристали с этим Митькой? Можно подумать, на свете нет других мужчин, - дрожа от холода, проворчала я.
Но другие мужчины на свете были, и этот факт не замедлил подтвердиться.
- Эй, Аленушка! Ты чего одна грустишь? Давай к нам! У нас тут винца немного найдется, а хошь - самогоночки плеснем, - вынырнув из кустов, позвал пьяный в стельку мужик и щербато улыбнулся.
- Не, спасибо, как-нибудь в следующий раз, - с опаской поглядывая на приближающегося представителя сильной половины человечества, поспешила отказаться я и, натянув кроссовки, бросилась прочь.
С детства знакомый лесок, принявший под свою сень местных любителей горячительных напитков, больше не был тем надежным убежищем, где можно было спрятаться от родителей, перевести дух и спокойно подумать.
Как выяснилось, поговорка 'Мой дом - моя крепость' с некоторых пор тоже перестала относиться к дому моих родителей: стоило переступить порог, и я лоб в лоб столкнулась с Митькой. Я взвизгнула от неожиданности, Митька расплылся в улыбке и, пользуясь моей растерянностью, заключил в свои объятья. Правда, радовался он не долго, охнул и согнулся пополам, прижимая руки к причинному месту.
- Сссс уммма сссошлааа... - просипел Митька, глядя на меня глазами, полными боли и незаслуженной обиды.
- А нечего без спроса хватать, - зло процедила я и захлопнула перед Митькиным носом дверь, с удовольствием опробовав в деле защелку новой дверной ручки.
- Ксюша, ну чего ты дичишься? - обиженно бубнил Митька по ту сторону двери.
- Уйди, старушка, я в печали, - буркнула я, мечтая об одном - чтобы Митька провалился сквозь землю и раз и навсегда оставил меня в покое.
- Ксюш, я на танцы хотел тебя пригласить, - продолжал уламывать Митька, и не думая никуда проваливаться. - Пойдем сегодня вечером, а? Я не буду к тебе приставать, честное слово! Просто потанцуем и я провожу тебя домой. В конце концов, я тебя год не видел.
- Ничего, еще годик не увидишь - не много потеряешь, - усмехнулась я, с комфортом пересиживая осаду своей комнаты в уютном старом кресле.
Проснулся Нафаня, встопорщил спинной гребень, выказывая любопытство, и, смешно склонив голову набок, прислушался к горестным Митькиным причитаниям. Я улыбнулась дракончику и приложила палец к губам, чтобы не поднимал шума. Фанька и не думал шуметь, он просто хотел посидеть у меня на коленях. Я подхватила его на руки и нахмурилась, отметив, что Фанькина шкура как-то подозрительно потускнела, да и сам малыш все больше спит. 'А вдруг он заболел? - осматривая дракончика, встревоженно думала я. - Или просто объелся, и все обойдется? Черт, ну почему в моей голове хранится куча совершенно мне не нужных боевых заклинаний вместо пособия по уходу за драконами?!'
Тем временем, Митька продолжал уговаривать меня сдаться без боя, то есть открыть дверь и выйти к нему. В конце концов, мне это порядком надоело, и раздраженно крикнув, что приду на танцы сама, а он, если хочет, пусть приходит прямо туда, я переключила все свое внимание на Фаньку. Митька помялся под дверью еще какое-то время, но, видя, что я не собираюсь к нему выходить, ушел.
Я с облегчением вздохнула, подхватила сонного Фаньку и подошла к двери. Прислушалась - за дверью было тихо. За нею никто не притаился, стараясь не дышать, и не поджидал меня. Я осторожно приоткрыла дверь, выглянула и, убедившись, что Митька и в самом деле ушел, пошла искать маму. Она обнаружилась на птичьем дворе, кур кормила.
- Ну, как вы поговорили? - вытряхнув из ковша остатки зерна, обернулась мама: в глазах притаилась легкая тревога и запоздалое раскаяние.
- Никак. Кто его вообще в дом впустил? - возмутилась я, выпуская взбодрившегося вдруг Фаньку на волю. Дракончик, обнаружив вокруг себя пернатое общество, немедленно отправился знакомиться с местными несушками, напрочь игнорируя встревожено квохчущего петуха. Я старалась не выпускать его из виду, опасаясь, как бы Фаньке не досталось от него на орехи.
- Я впустила, - призналась мама, - он тебя на танцы хотел пригласить.
- Мам, а кто ему вообще сказал, что я приехала? Отец? - мгновенно ощетинилась я.
- Да, - неохотно ответила мама. - Я ведь предупреждала тебя! Нравится ему Митька, отец спит и видит его своим зятем. Впрочем, мне тоже он нравится, хороший парень. Но решать, конечно, тебе.
- О боже, мама! Ну сколько можно! - раздраженно всплеснула я руками. - Я, конечно, все понимаю, но как насчет того, что бы и мне он нравился? Замуж-то мне выходить! И жить с ним мне, а не вам!
Пока мы с мамой выясняли отношения, дракончик, осторожно подступавший к дивной живности, уперся в широкую грудь петуха и удивленно уставился на внезапно возникшую преграду. Петух, агрессивно распушив перья, приподнял крылья в бойцовской стойке и, собираясь задать трепку непонятному зверю, пошел в атаку, подбадривая себя громким кудахтаньем. Фанька, не будь дурак, и сам расправил крылья, непостижимым образом став едва ли не больше петуха, вытянул шею и зашипел на соперника.
- Ой, они сейчас подерутся! - испуганно вскрикнула мама и бросилась разнимать драчунов.
Одним длинным прыжком я оказалась рядом с дракончиком, схватила его за хвост и вдруг упала на пятую точку, больно приложившись копчиком о твердую землю. В руках остался Фанькин хвост. Точнее, кусок шкурки, с влажным хлопком с него соскользнувший. Я озадаченно уставилась на свой трофей, потом - на своего питомца и, убедившись, что его хвост на месте и ярко сверкает на солнышке, с некоторым трудом поднялась.
- Так вот почему ты такой тихий! Ты линяешь! - облегченно рассмеялась я и, опустившись перед дракончиком на колени, внимательно его осмотрела. - Тебе не больно?
'Нет, - откликнулся Фанька, - чешется...'
- Чешется? Где? Покажи мне, - попросила я, присматриваясь к его шкурке.
'Все чешется', - пролепетал Фанька, ожесточенно почесывая бока когтистыми лапками.
Только сейчас я заметила длинные полосы, следы от когтей, вспоровшие старый слой шкуры. Там, внутри, между краями разрезов, отливая серебром, светилась новая яркая броня.
- Давай-ка я тебе помогу, - предложила я, приступая к делу. - Если будет больно - говори.
Дракончик безропотно подставил мне спину.
Мама, удивленно слушавшая мой монолог, подошла ближе.
- Вы бы в беседку шли, там тенек, а на солнце спечетесь, - предложила она и, помедлив, неуверенно предложила. - И в четыре руки, наверное, быстрее будет.
Спрятавшись в увитой виноградом беседке от по-летнему палящего солнца, мы посадили Фаньку между собой и очень осторожно стали сдирать старый омертвевший слой шкуры. Снималась она легко, большими лоскутами, изредка сопротивляясь нашим усилиям, но быстро сдавалась. Дело двигалось споро, и уже через час Фанька сверкал новой шкурой, как начищенный самовар.
- Какая красота! - восхищенно улыбнулась мама, рассматривая обновленного дракончика. - Блестит - ослепнуть можно.
'Ты золотых драконов не видела, - усмехнулась я про себя, вспоминая полет на золотых гигантах и ослепительный блеск их шкуры в закатных лучах полевского солнца. - И хорошо, что не видела - на всю жизнь заикой бы осталась'.
- А ты говорила - холодный, скользкий! - шутливо передразнила я маму и засмеялась.
- Дочь, признаю, я была не права, довольна? - обиделась мама и, усмехнувшись, щелкнула меня по носу. - Ты на танцы-то пойдешь, или уже передумала?
Я мгновенно напряглась, вспомнив, что обещала Митьке придти, но ёлки, как же не хочется! А придется, иначе он снова завалится ко мне домой.
Для танцев я выбрала джинсы, короткий топ и блейзер на случай, если станет холодно. Мама, увидев, как я, прыгая на одной ноге, пытаюсь второй попасть в узкую штанину, возмутилась:
- Тебе что, кроме штанов одеть нечего? Надевай юбку, туфли на каблуках, а то не девушка, а пацанка какая-то!
- Мама, я не собираюсь ни перед кем красоваться. К тому же джинсы с низкой талией, а топ достаточно облегающий и короткий, так что фигуру будет видно более чем хорошо. Я б вообще в парандже пошла, если честно, - проворчала я в ответ.
Но мама и не думала сдаваться. Она упорно настаивала на юбке или платье и, обязательно, каблуках. Устав с нею препираться, я сдалась, махнув на все рукой. Будь что будет. Надену юбку, маме на радость, и пусть Митька пускает слюни умиления, что мне, жалко что ли?

Перед танцплощадкой меня уже ждали. Ленка, моя неизменная спутница по детским шалостям, на этот раз была с мужем. Женька, не жалующий подобные развлечения, с кислой миной привалился к решетке забора, потягивая пиво.
- Ксюха, если бы не ты, смотрел бы я сейчас футбол, а не гремел костями среди тинэйджеров, - ухмыльнулся он, целуя меня в подставленную щеку. - И когда ты уже замуж выйдешь? Мы б с твоим мужем на рыбалку съездили, пока вы с Ленкой нам кости перемываете.
- Обойдешься! - засмеялась я. - Ты сам-то давно тинэйджеров перерос? Так что танцуй, пока молодой, мальчик. А то футбол, рыбалка - тоже мне, развлечения!
- Что, съел? - усмехнулась Ленка, отвешивая мужу шутливый подзатыльник.
- Да вас разве переспоришь? Проще смириться и получить удовольствие, - посмеивался Женька.
Мою новую прическу Ленка обозвала через чур экстравагантной, зато похвалила наряд, признавшись, что уже и забыла, как я выгляжу в юбке. Мне же, приверженице спортивного стиля, было очень неуютно с голыми ногами. К тому же я неустойчиво стояла на каблуках и опасалась споткнуться или подвернуть ногу. О том, что бы спастись бегством не стоило и мечтать: на таких шпильках далеко не убежишь. Оставалось одно - пожелать себе ангельского терпения и стойко пережить все испытания сегодняшнего вечера, то-бишь Митькины домогательства.
Стоило о нем подумать, как он незамедлительно появился. Вынырнул из толчеи дискотеки и, увидев меня, расплылся в счастливой улыбке. Очевидно, мой внешний вид произвел на него неизгладимое впечатление: на полпути Митька вдруг застыл с отвисшей челюстью.
- Привет, ты выглядишь потрясающе! - восхищенно пробормотал он, беззастенчиво разглядывая мои голые до середины бедер ноги.
- И тебе привет. Спасибо, для тебя, блин, старалась, - смущенно выдавила я и спряталась за Ленку, спешно прикрываясь блейзером.
Лишенный возможности созерцать мои голые коленки, Митька оглянулся и, спохватившись, поздоровался с посмеивающимся Женькой и Ленкой.
- Пойдем, потанцуем? - предложил Митька, пытаясь выудить меня из-за Ленкиной спины.
- Спасибо, что-то не хочется, - уворачиваясь от его рук, мотнула я головой.
Ленка хихикнула, вырвала у меня блейзер и, хитро подмигнув, толкнула в Митькины объятия. В этот момент диджей как раз переключил музыку, и над площадкой поплыла романтическая мелодия. Митька увлек меня в толпу танцующих. Обнял за талию, скользнул руками ниже, но, получив возмущенный шлепок, оставил мой зад в покое.
- Послушай, Дмитрий, - сквозь зубы процедила я. - Мне, конечно, льстит, что из всех девушек ты выбрал меня, но есть одно маленькое 'но', о котором ты должен знать.
- И что это? - касаясь губами моего уха, прошептал Митька.
- Я люблю другого. У меня есть парень, понимаешь?
Митька отстранился и обиженно уставился в мои глаза.
- Я тебе не верю, - с трудом выговорил он.
- Да на здоровье! - усмехнулась я. - Мне плевать, веришь ты мне или нет.
- Я тебе не верю! Ты просто хочешь отделаться от меня, вот и заливаешь о каком-то придуманном парне.
- Думай, что хочешь, - безразлично пожала плечами я.
- Хорошо, тогда почему ты приехала не с ним? Нет, подожди, я сам догадаюсь: он настолько занят, что не может бросить дела ради знакомства с твоими родителями, я прав? - зло выпалил Митька.
- Почти угадал, - саркастически улыбнулась я. - У него куча дел и сейчас нет времени для знакомства с моими родителями, а на днях - представляешь? - укатил из страны, и - ты не поверишь! - все по тем же делам!
- Ну да, на другую планету улетел, - усмехнулся Митька, ни капли мне не веря. Удрученно вздохнул и вдруг крепко, до боли обнял меня, горячо шепча. - Ксюша... Ну, что мне сделать, чтобы ты простила меня за ту дурацкую выходку на выпускном? Я люблю тебя! Люблю еще со школы и хочу, чтобы ты стала моей женой.
Я дернулась, пытаясь высвободиться из его объятий, но тут же замерла, позабыв обо всем на свете. Пахнуло лесной свежестью и медом. Сердце зачастило, отбивая бешеный ритм, и в унисон ему отозвалась жаркой пульсацией моя магия. Потекла вперед, окрашиваясь в ослепительно белый цвет, все дальше и дальше, стремясь куда-то к звездному горизонту. Беззвучное 'Откуда?..' утонуло в таком же беззвучном зове, отозвавшимся сладкой болью во всем теле. Я смотрела на Митьку, видела его губы, шепчущие слова любви, но слышала не его. Я слышала Леля. Это казалось невозможным, вот только рвущаяся за горизонт сила, та ее часть, что принадлежала Лелю, не ошибалась. Она тянулась и тянулась вперед, подобно нити из кудели, пока не коснулась чужой магии...
Кажется, я упала в обморок и пришла в себя уже за пределами танцплощадки. Митька, бережно поддерживая меня за плечи, встревоженно всматривался мне в лицо. Рядом суетилась перепуганная Ленка, обмахивая меня платочком, Женька держал наготове бутылку с водой.
- Что случилось? - пролепетала я, делая попытку выбраться из Митькиных рук.
- В обморок ты упала, вот что. Да лежи, не вставай! - Ленка в сердцах махнула на меня рукой. - Напугала нас, ужас! Ты что, отравилась? Или заболела?
- Кажется, нет, - прислушалась я к своему организму.
- Может, ты беременна? - нервно хохотнул Женька и осекся, напоровшись на гневный взгляд Митьки.
- Почему сразу беременна? - смутилась я, выбираясь из Митькиных рук. - Долго я провалялась?
- Не очень, - поспешила меня уверить Ленка. - Минут десять, не больше.
- Что?! - поразилась я и поморщилась, пытаясь справиться с дурнотой.
- Я так понимаю, вечер на этом заканчивается, - усмехнулся Женька, довольный тем, что больше не надо изображать радость от посещения дискотеки.
- Да какое теперь веселье, - хмуро проворчала Ленка, - Мить, тебе можно доверить мою подругу? Доведешь до дома в целости и сохранности?
- И, желательно, в неприкосновенности, - высказала свое пожелание я, пытаясь устоять на подгибающихся ногах.
- Ну, последнего обещать не могу, - усмехнулся в мою сторону Митька, - а все остальное гарантирую.
- В таком случае, мне лучше пойти одной, - попятившись, заявила я.
- И не надейся, - засмеялся Женька, подталкивая меня в Митькины руки.
Глядя на мои попытки вывернуться и улизнуть, Ленка неодобрительно покачала головой и строго погрозила мне пальцем, мол, не дури. Пришлось смириться с Митькиным обществом, тем более, выбора у меня все равно не оставалось: Митька вцепился в меня как клещ, всем своим видом давая понять, что не отпустит, пока не сдаст с рук на руки родителям, и всю дорогу до дома старательно поддерживал под локоть, следя, чтобы я не споткнулась в темноте о коварный камень или не подвернула лодыжку, наступив в невидимую ямку. В общем, вел себя как истинный джентльмен, и я расслабилась, понадеявшись, что он не станет задерживать меня у ворот и отпустит баиньки, оставив свои прилипания на более благоприятное время. В самом деле, разве может джентльмен быть настолько бессердечным к даме сердца, чтобы мучить ее поцелуями и объятиями, когда та едва оправилась от обморока? Благородной леди, то бишь мне, дурно, неужели не видно?
Но моим надеждам на Митькино благородство не суждено было сбыться. Он не собирался отпускать меня сразу, облапил, крепко прижав к себе - ни вывернуться, ни просто рукой шевельнуть, и полез с поцелуями. Потрясенная таким вероломством, я не сразу вспомнила, что на мне каблуки - коварный, зато верный способ отбить у Митьки желание целоваться. Впрочем, можно было бы воспользоваться и не менее действенным приемом - коленом в пах, но я выбрала третий вариант.
- Ох... - обвиснув в Митькиных руках, простонала я и закатила глаза.
- Что? - мгновенно встревожился Митька.
- Голова кружится... Тошнит... - цепляясь за его плечи, пробормотала я, старательно изображая умирающего лебедя.
- Тошнит? Может ты и правда отравилась? - заботливо поддерживая меня за плечи, обеспокоенно спросил Митька.
- Не знаю... Наверное, пирожком на вокзале. Ой, меня сейчас вырвет! - вскрикнула я, выворачиваясь из Митькиных рук и прижимая ко рту ладонь.
Митька отпрянул в сторону, а я, мгновенно ожив, юркнула в калитку и заперла ее на засов.
- Ксюш? - донесся из-за ворот раздраженный Митькин голос. - Для меня ведь перемахнуть эти ворота - раз плюнуть.
- Валяй, прыгай, - равнодушно отозвалась я. - Только имей в виду, тут мама грабли забыла, как бы ты на них не напоролся.
С той стороны раздалось сердитое сопение.
- Ладно уж, завтра продолжим, - недовольно проворчал Митька.
- Продолжим что? - усмехнулась я.
- Наше общение, - буркнул он.
- О как! Теперь это так называется? Спокойной ночи, жених, - насмешливо попрощалась я и направилась к дому.
- Так я завтра зайду! - окликнул меня Митька, заглядывая во двор поверх ворот.
- Угу, конечно-конечно, заходи, - проворчала я себе под нос, опускаясь на ступеньки: лунная ночь очень располагала подумать. Внезапное пробуждение моей силы, чужая магия, обморок - было над чем поразмыслить.
Митька, недовольно бурча себе под нос, ушел, и я, наконец-то, смогла сосредоточиться на себе. Моя сила, сияя не привычным золотистым светом, а ослепительно-белым - цветом дара Леля, все так же мягко пульсировала в унисон сердцу, но проявлять себя никак не желал. Сила по-прежнему спала... Или бдительно дремала?! И, почувствовав чужую магию, ненадолго проснулась? Зачем? Свидетелем чего я сегодня была? И почему за всей этой мистикой мне чудится Лель?
'Лель не маг, - хмурясь, размышляла я. - Во мне часть его силы, но он не маг. Я бы это поняла еще в Полевии. Тогда что это было?'
Я снова потянулась к своей магии. Тщетно, она окончательно успокоилась, лишь тоненькая ниточка все тянулась и тянулась куда-то ввысь, к звездам, такая хрупкая и невесомая, что, казалось, хватило бы легчайшего дуновения ветерка ее разорвать. И я ждала, когда же она оборвется, ждала, обмирая от предчувствия чего-то волшебного, а ниточка все не рвалась. Вибрировала, наполняя мою душу то глухой тоской и болью, то изумлением, то недоверием и, наконец, ликованием... Словно я, наконец, нашла то, что уже отчаялась отыскать. Уверилась в чем-то и убедила всех вокруг в своей правоте. Выиграла шахматную партию. Или войну.
- Кажется, я схожу с ума, - пробормотала я, поднимаясь с холодных ступеней.
Прокравшись в темный дом, я тихонько скользнула к себе в комнату, зажгла настольную лампу и уставилась на свое отражение в зеркале. Глаза сияли ликованием, словно я и в самом деле выиграла как минимум шахматную партию. Душу наполняла светлая радость непонятно с чем связанная. Я глупо улыбнулась своему отражению, взъерошила волосы и хихикнула, глядя как они упрямо завиваются в упругие кудряшки.
Темный дом наполняла сонная тишина: тихонько сопел во сне Фанька, из родительской спальни раздавались редкие всхрапы отца, шуршали где-то на чердаке мыши. Над станицей плыла полная луна, заглядывала в окна, серебрила юную листву садов, порождая дрожащие тени в кустах смородины и зарослях малины, где заливались трелями соловьи. Изредка ночной покой нарушали взрывы смеха гуляющей молодежи да брех собак. В открытую форточку тянуло прохладой, напоенной ароматами сочной зелени и ночной фиалки. Подмигнув своему отражению, я расстегнула юбку, позволив шелковистой ткани соскользнуть на пол, сняла блузку и, оставшись в белье, внимательно осмотрела свою худую, поджарую фигуру.
'И чего он во мне нашел? - ворчливо размышляла я, имея в виду Митьку. - Худющая, как пересушенная вобла, красотой не блещу. Груди и той нет. Характерец тоже... не сахар. И хозяйка из меня, как из козла дойная корова - яйца сварить не сумею. И женился бы себе на умнице и красавице, так нет же, ему меня подавай!'
Негодующе передернув плечами, я натянула пижаму и побрела к дивану, но остановилась посреди комнаты, прислушиваясь к тишине.
Воздух звенел, словно бы звездам, вдохновленным очарованием весенней ночи, вдруг вздумалось спеть колыбельную притихшей земле. Тонкий перелив ксилофона, подхваченный многоголосым эхом, то таял вдали, то возвращался, снова набирая силу - этакий нежный перезвон хрустальных колокольчиков на грани человеческого слуха. Я на цыпочках подкралась к окну, сдвинула занавеску и посмотрела в звездное небо. Луна - истинная королева ночи, величаво плыла по небу, щедро разливая серебро. Звезды, на мой взгляд, вели себя, как и положено приличным звездам, то есть висели на своих местах и никаких звуков не издавали. Задернув занавеску, я удивленно пожала плечами и легла спать.
Пробуждение было резким. Казалось, некая сила приподняла меня над кроватью и грубо швырнула обратно. Тело била мелкая противная дрожь, бешено колотилось сердце, грозя вырваться из груди, в висках горячими молоточками стучала кровь. Кое-как поднявшись с постели, я прокралась к окну и, отдернув занавеску, снова выглянула во двор. Ничего. И никого. Все так же сияла полная луна, перемигивались звезды да заливались звонкими трелями соловьи. Я уже собиралась вернуться в постель, когда почувствовала разливающееся от сердца тепло: магия снова пробудилась, но отчего?
'Что, черт возьми, происходит? На что она так реагирует?' - задергивая штору, подумала я и мимолетно взглянула на часы. Судя по минутной стрелке, мой сон длился не больше пяти минут. Странно, но не это сейчас было главным: моя магия неспешно растекалась по телу. В темноте, как недавно в купе, засветилась кожа, на пальцах затрепетали бледные лепестки пламени, а магия все текла, медленно, осторожно, охватывая сантиметр за сантиметром всю комнату, будто что-то искала. И нашла. Я удивленно охнула, когда моя сила вдруг 'наткнулась' на слабенький энергетический поток - один из многих, пронизывающих пространство. 'Это что же, собственная магия матушки Земли?' - изумилась я и, спохватившись, попыталась подпитаться от открывшегося источника. Сделать это оказалось не так-то просто: казалось, будто я оседлала норовистую лошадь, не желающую подчиняться дерзкому всаднику. Я торопилась, опасаясь, что дар снова уснет, и отчаянно, изо всех сил пыталась направить свою силу к вожделенному источнику.
Все-таки я не успела. Снова тонко зазвенел воздух, словно легкий сквознячок коснулся хрустальных колокольчиков. Я вздрогнула, услышав мелодичный перезвон, потеряла концентрацию и почувствовала, как напряглись, на мгновение сменив направление течения, энергетические потоки. В следующий миг все успокоилось, в том числе и моя магия, отхлынувшая обратно к сердцу. Исчезли, втянувшись в пальцы, крохотные огоньки, сияние угасло - мой дар вновь задремал.
Какое-то время я озадаченно прислушивалась к миру, пыталась уловить движение энергетических потоков, но тщетно. Магическая оболочка Земли успела успокоиться. В окно заглядывала самая обыкновенная ночь - все как всегда, будто и не было ничего. Я вздохнула, удрученная неудачей, и поплелась обратно в кровать, ломая голову над тем, на что же все-таки так живо реагирует мой дар. Ничего вразумительного в голову не приходило. Напрасно я крутилась под одеялом, пытаясь разобраться в произошедшем - только сильнее запутывалась.

Мне снова снилась зима. Яростные порывы ветра кружили крупные хлопья снега в безумном ледяном вальсе, швыряли их в побелевшее от холода мужское лицо. Бороду и усы незнакомца украшала бахрома мелких сосулек, губы посинели и потрескались. Пригнувшись и тяжело дыша, мужчина продирался сквозь пургу, изо рта вырывались облачка пара. Наконец, он остановился и выпрямился. Было в нем что-то неуловимо знакомое, словно мы уже однажды встречались, но где и когда? Я не могла вспомнить.
Серые глаза заглянули, казалось, прямо мне в душу.
- Когда-то я помог тебе, Странница. Теперь я сам нуждаюсь в помощи. Помоги мне...
Мужчина пытался сказать что-то еще, но рев урагана заглушил его слова. Снег пошел сплошной стеной, скрыв в белом мареве зябко потирающую плечи фигуру...

Утро снова началось с испуганного вопля, на этот раз маминого. Подскочив от страха чуть ли не до потолка, я скатилась с кровати, бросилась в спальню родителей и расхохоталась, обнаружив в маминой постели Фаньку. Как оказалось, оживший после линьки дракончик из любопытства забрел в родительскую спальню и, забравшись маме на грудь, стал обнюхивать ее лицо. Естественно, проснувшаяся мама испугалась до полусмерти, увидев прямо перед собой чешуйчатую морду.
Утро выдалось веселым. Все еще хихикая, я вернулась в постель, решив еще немного понежиться. Как плюшевого медвежонка прижала к себе Фаньку, ласково поглаживая его обновленную сверкающую шкурку. Мама гремела посудой, готовя завтрак, и ворчала на излишне любопытных рептилий. Посмеивался, допивая чай, отец. Все хорошо.
Ну, или почти все: явился, как и обещал, Митька, то есть приперся ни свет, ни заря. На стук вышел отец, и с довольной улыбкой велел мне выйти во двор. Понимая, что он не отстанет, я с судорожным вздохом вылезла из постели и, под аккомпанемент отцовских комментариев, что пора бы уже взяться за ум и не бегать от своего счастья, поплелась к двери.
Сомнительное 'счастье', то-бишь Митька, переминалось с ноги на ногу у крыльца, терпеливо дожидаясь своего получателя, то есть меня.
- Ты почему не в полях, помощник фермера? - хмуро спросила я, игнорируя радостную Митькину улыбку.
- Так ведь воскресенье, выходной, - удивился он, приближаясь.
- В самом деле? А как же горячая пора, то-бишь посевная? - увернувшись от его губ, усмехнулась я.
- Да все уже посеяли, ты что! - засмеялся Митька. - Я хотел тебя в степь за красными тюльпанами свозить, пока все не ободрали.
- А они еще цветут? - удивилась я.
- Спрашиваешь! Цветут, сезон только начался. Ну, так что, поедешь? - хитро улыбнулся он.
Я нахмурилась, размышляя. Предложение было заманчивым, но оказаться в степи один на один с перевозбужденным Митькой...
- Знаешь, нет, - мотнув головой, отказалась я. - Как-нибудь в следующий раз.
- Почему? - огорчилось 'счастье', прожигая меня обиженным взглядом.
- Потому! - раздраженно буркнула я, пытаясь сообразить, как от него отделаться. - Плохо себя чувствую. Наверное, в самом деле отравилась пирожком.
- А на вид не скажешь, ты очень хорошо выглядишь, - улыбнулся Митька и озадаченно уставился на пижаму, в которой я опрометчиво вышла. - Это ведь мужская пижама.
- Ну и что? Главное, что удобно, - фыркнула я и, сложив руки на груди, с вызовом посмотрела в Митькины глаза. - Ну, вот люблю я мужские пижамы, и что теперь, не носить?
- Да нет, просто тебе больше кружевная рубашка пошла бы, - ляпнул Митька.
- Это мне решать, в чем спать, - начав злиться, парировала я.
- Пока да, тебе. Но, я надеюсь, недолго, - усмехнулся Митька.
- Не надейся, - огрызнулась я и захлопнула перед Митькиным носом дверь.
Ворча себе под нос о слишком самонадеянных нахалах и стараясь не смотреть в папины мечущие молнии глаза, я вернулась в постель. 'Вот сам и выходи за Митьку замуж, раз он тебе так нравится, а я - спать. В конце концов, я в отпуске или где?' - посмеиваясь про себя, размышляла я и, обняв подушку, задремала.
Счастье было недолгим. На этот раз меня разбудил Фанька. Дракончик настойчиво стягивал с меня одеяло, я отбрыкивалась и тянула его на себя. Видя, что такой способ побудки на меня не действует, Фанька забрался мне на грудь и, обхватив лапками лицо, ткнулся носом мне в нос.
'Вставай!' - настойчиво прозвучало в голове.
- Ммм... Фаня, что случилось? - морщась, как от головной боли, сонно пробормотала я.
'Вставай', - без всяких объяснений раздалось в ответ.
- Ксения, хватит дрыхнуть. Вставай, этак ты все на свете проспишь, - входя в комнату, невольно подхватила мама. - Вон и Фанька со мною согласен, правда, малыш? Вставай, блинчики стынут.
- Сейчас, я так плохо спала, - зевнула я и потянулась, едва не сбросив на пол дракончика.
- С чего бы? - удивилась мама, в последний момент поймав балансирующего на краю дивана Фаньку. - Не так уж долго вы и гуляли, я слышала, как ты вошла.
Я настороженно уставилась на нее - а ну как опять начнет читать морали?! - но мама честно держала слово, и ничем не выдала своего недовольства и огорчения.
- А больше ты ничего не слышала? - приободрившись, осторожно поинтересовалась я и, глядя в мамины непонимающие глаза, пояснила. - Ну, например, тихий звон, как будто хрустальные колокольчики звенят?
Мамины брови удивленно поползли вверх, губы задрожали от сдерживаемого смеха. Казалось, еще немного и она покрутит пальцем у виска.
- Звон? Ты что, перебрала вчера?
- Почему сразу - перебрала? - возмутилась я, выбираясь из-под одеяла. - И я не пью, ты же знаешь. Ладно, проехали. Будем считать, что мне от усталости показалось.
Мама пожала плечами, мол, может и так, и скрылась в кухне.
Пока я, урча от удовольствия, уплетала блинчики, мама вышла во двор выгуливать заскучавшего Фаньку. Оставшись в одиночестве, я задумчиво отложила выпачканный сметаной блинчик. Прислушалась к мягкой пульсации магии, отметив, что странная ниточка так и не оборвалась. Стоило на ней сосредоточиться, как душу наполнила упрямая решимость идти вперед до конца и без победы не возвращаться. Я удивленно моргнула: куда идти до конца? И без победы над кем или чем не возвращаться? Откуда вообще взялись эти мысли, чем навеяны?
- Наверное, я и в самом деле схожу с ума, - тряхнув головой, удрученно пробормотала я. - Но ведь я что-то почувствовала! Чью-то магию, и на нее откликнулся мой дар! И эта странная паутинка... Что она такое?
Хлебнув остывающий кофе, я покосилась на надкушенный, истекающий сметаной и вареньем, блинчик. Куснула его раз, другой и, подскочив от резкого звука хлопнувшей двери, уронила в миску со сметаной.
В кухню не просто вошла, а буквально вбежала взволнованная мама.
- Мам, ты чего? - не на шутку испугалась я, глядя в раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо. - Где Фанька?
- В беседке мух ловит... - замахала на меня руками мама, прося не перебивать, и тяжело опустилась на стул. - Там какой-то викинг приехал, на лошади... Тебя спрашивает.
- Кто-кто? Какой еще викинг, мам? - нервно хохотнула я, подавая ей стакан с водой.
- Высокий, - переведя дух, сосредоточилась на описании загадочного викинга мама. - Волосы длинные, в хвост забраны. Одет странно: куртка кожаная, сапоги выше колен и на шнуровке. И приехал на лошади, мышастая такая, в яблоках.
Я удивленно вскинула бровь: высокий и странно одет? И только поэтому похож на викинга? Что за странное сравнение...
- Дочь, кто он такой? - с жадным любопытством спросила мама и хитро мне подмигнула. - Славный... Только патлы эти длинные все портят. Так кто он?
- Понятия не имею, - недоуменно пожала я плечами. - Не знаю я никаких ви...
В следующий миг я опрометью бросилась на улицу. Попыталась с разбегу попасть ногами в шлепки - не попала и, путаясь в штанинах пижамы, рванулась к воротам как была босиком. Рывком распахнула калитку, выбежала на улицу и остановилась, боясь поверить своим глазам: за воротами нетерпеливо переминался с ноги на ногу серый в яблоках жеребец, отмахиваясь от мух пышным хвостом. Хозяина нигде видно не было.
- Радко, - восторженно выдохнула я и, обняв коня за шею, прижалась щекой к его морде. - Где твой хозяин, славная коняшка? Как ты тут оказался?
Глаза закрыли чьи-то большие ладони. Пахнуло сладкой горечью меда и терпкой свежестью леса. Ноги подкосились от внезапного счастья, но сильные руки не позволили мне упасть, удержали.
- Лель... - обернулась я и тут же утонула в васильковой синеве любимых глаз.

_____________________
* Ксения имеет в виду ящериц семейства агамы Draco volans


Глава 2. Назад в Полевию


или навстречу знаниям или... новым неприятностям?



Сердце вдруг стало огромным и горячим, бешено заколотилось, едва не лопаясь от счастья, горло сжал спазм. Я задыхалась, готовая расплакаться от накатившего чувства невероятного облегчения: почти год я пыталась и не могла найти дорогу в Полевию, к Лелю, и вот он сам меня отыскал. Но как? Как вообще узнал, что я жива? Заплатил магу?..
- Зачем ты так коротко подстриглась? - как ни в чем не бывало, будто мы никогда и не расставались, спросил Лель и взъерошил мои кудряшки.
- Это мне вместо 'Здравствуй!'? - я иронично вскинула бровь, изо всех сил подавляя желание с радостным визгом броситься ему на шею.
- Здравствуй, - Лель послушно кивнул и сдержано улыбнулся. - А ты ничуть не изменилась, все такая же ершистая.
- Уж какая есть, - смутилась я и, не выдержав, шагнула ему навстречу, прижалась к груди, потерлась щекой о куртку, словно желала убедиться, что он живой, настоящий, а не плод моего воспаленного воображения. Лель и не думал никуда исчезать, приподнял мой подбородок и прильнул к губам жадным поцелуем, до боли сжав в объятиях.
Рядом раздалось деликатное покашливание. Мы разом отпрянули друг от друга, смущенно косясь на маму.
- Ксения, вы бы хоть во двор вошли, а то целуетесь при всей улице, - усмехнулась она и, не скрывая любопытства, посмотрела на Леля.
- Идем, я тебя с мамой познакомлю, - шепнула я и потянула Леля во двор.
- Ксения, - удержал меня за руку Лель, тревожно поглядывая на солнце. - Прости, но надо торопиться. Времени почти не осталось.
Я остановилась, крайне озадаченная его словами и похолодела, заподозрив неладное: неужели опять?!
- Лель, что-то случилось или ты здесь только из-за меня? - насторожено спросила я.
Лель дернулся, как от пощечины. Лицо исказила гримаса вины и боли, в синих глазах читалось понимание и сочувствие, раскаяние и любовь... Порывисто шагнув вперед, он снова до боли сжал меня в объятиях и заговорил, горячо, страстно:
- Ксения, милая, ты вправе сомневаться и подозревать, но я не черный вестник! - Лель чуть отстранился и заглянул мне в глаза. - Когда-то я говорил, что сделаю все, чтобы ты осталась в Полевии, со мной, помнишь? Я здесь только из-за тебя, верь мне.
Я крепко зажмурилась, будто так могла спрятаться от своих подозрений. Мне очень хотелось верить ему, вот только...
Маги бесплатно не работают, и услуги их дороги. Наверняка потребовалось немало времени, чтобы выяснить, жива ли я, а время, как известно, деньги. Много денег, и я сомневалась, что той сотни серебряных нгарров, что осталась у Леля, хватило оплатить поиски и последующее перемещение, к тому же двойное. Конечно, Лель мог попросить помощи у семьи, заработать, занять, в конце концов! Вот только даже мне, новичку в магии, было понятно, что не так-то просто отыскать нужную песчинку в безбрежном океане и достать ее, и сил одного мага на такую могучую волшбу вряд ли хватило бы. Вывод напрашивался сам собой: моим прошлогодним рандеву заинтересовался Орден. Премудрые магистры нашли способ выяснить, что я жива, и им от меня что-то надо. Надо настолько, что они решили надавить на самое слабое место, то есть использовать Леля в качестве посла.
- Что нужно от меня Ордену? - оттолкнув его от себя, зло прищурилась я.
Лель виновато опустил голову и понимающе кивнул. Вытащил из-под куртки чуть смятый свиток, протянул мне.
- Только чтобы ты прочла это.
- Что это? - нахмурилась я, не спеша хватать послание полевских магов: кто его знает, что в нем. Может, заклинание самоуничтожения, и, опрометчиво прочитав его, я испарюсь прямо на глазах Леля как Снегурочка под весенним солнышком.
- Приглашение учиться, подписанное архимагом Дальганом и королем, - терпеливо объяснил Лель. - Ты можешь его принять или отказаться - любое твое решение будет принято с уважением и пониманием. Это все, что просил передать архимаг.
Я пристыжено молчала, понимая, что напрасно набросилась на Леля, не разобравшись, что к чему. Навыдумывала себе всякой ерунды, а что на деле? Всего лишь приглашение учиться. Тогда почему так противно сосет под ложечкой, а душу царапают острые коготки сомнения?
Помедлив немного, я все-таки взяла свиток. Покрутила в руках, разглядывая печать - алую кляксу с вдавленным кругляшом, в центре которой угадывался вставший на дыбы единорог, - осторожно на нее надавила. Печать, сухо щелкнув, сломалась, свиток развернулся, явив исписанное вычурным почерком нутро. Я вчиталась. Действительно приглашение... И куча подписей под официальным до икоты текстом.
Острые коготки сомнений снова впились в душу, по спине пробежал холодок...
'Какого черта?! - досадливо тряхнула я головой. - Даже если за этим приглашением кроется какой-то подвох - а я уверена, что дело нечисто, - что мне мешает извлечь из ситуации собственную выгоду?'
- Я принимаю приглашение, - задвинув свои сомнения на самое дно сознания, я твердо посмотрела в глаза Леля.
Он удивленно вскинул брови и неуверенно улыбнулся.
- Я был уверен, что ты откажешься.
- Еще чего! - усмехнулась я. - Нет, Лель, я принимаю приглашение. Мне надо учиться. Я хочу понять, кто я... и во что вляпалась!
- Что ж, тогда тебе стоит поторопиться, - пожал плечами Лель и снова взглянул на солнце. - Мне трудно определить по вашему солнцу, когда начнет сжиматься пружина, и если в момент перемещения ты не будешь со мною в седле...
- Я поняла! Я быстро! - перебила я Леля, бросилась к воротам и тут же остановилась. Вернулась. Робко коснулась его руки, заглянула в глаза. - Прости, что набросилась на тебя...
Лель мягко взял меня за плечи, взъерошил волосы. Отчужденность в глазах сменилась теплотой.
- Не извиняйся, я сам виноват. Надо было сразу все тебе рассказать и отдать приглашение, - печально улыбнулся он и подтолкнул меня к воротам. - Иди, собирайся.
- Ты разве не зайдешь? - огорчилась я, с неохотой отступая к калитке. - Я тебя с мамой познакомлю... И еще кое с кем. Лучше бы тебе первым его увидеть.
Лель напрягся. В глазах попеременно отразились недоумение, растерянность, удивление и, наконец, ликующая радость. Тут уже удивилась я, не понимая ее причины, а в следующий миг могла думать только об одном: как бы сделать хоть глоток воздуха и что убью этого медведя, как только он меня выпустит.
- Лель, ты меня задушишь!
- Ксения, любимая, родная... Я так рад... - словно в бреду, шептал Лель, покрывая мое лицо поцелуями. - Как ты его назвала?
- Фанькой... То есть Нафаней, но он и на Фаньку откликается.
Сказать, что Лель удивился, значит, не сказать ничего.
- То есть как - откликается? - потрясенно пробормотал он, разжав, наконец, руки.
- Ну, как, как... Как все, - морщась от боли, проворчала я.
- Он что, уже разговаривает? Не может быть! - схватился за голову Лель.
- Еще как может, - довольно усмехнулась я и снова поморщилась: болели плечи и ребра.
- Ксения, этого просто не может быть, - убежденно заговорил Лель. - Младенцы не умеют разговаривать.
- При чем тут младенцы? - ошарашено уставилась я на Леля, только теперь заподозрив, что мы говорим не об одном и том же. - Лель, я говорю о драконе, а ты о чем?
- О каком драконе? - мгновенно побледнел Лель.
Я поняла, что если мы продолжим в том же духе, точно пропустим момент перемещения, и с возможностью разгадать тайну Странников придется надолго попрощаться.
- Лель, я потом тебе объясню. Жди здесь, я быстро, - глядя в его встревоженные глаза, пообещала я и бросилась в дом.
Прошмыгнуть незамеченной мимо мамы, караулящей меня у двери в кухню, нечего было и мечтать. Я и не мечтала, а потому не таясь прошла в свою комнату. Вытащила из шкафа вещи и стала торопливо укладывать их в сумку, пытаясь определить на ходу, что мне понадобится, а без чего можно и обойтись. Не без содрогания вспомнив, как без малого две недели скиталась по Полевии, не имея под рукой элементарной зубной щетки, первой в сумку положила дорожную косметичку. За нею последовала пара джинсов, футболки, носки и несколько смен белья. Фанька, принявший мои сборы за новую игру, крутился рядом, больше мешая, чем помогая, но я только улыбалась, глядя, как он деловито шмыгает по комнате, подбирая всякую мелочевку и аккуратно укладывая ее в сумку.
Как это обычно бывает, когда торопишься, что-нибудь из вещей вдруг как будто оживает и норовит подстроить тебе какую-нибудь подлянку: то из рук вырвется и закатится под диван, то так хитро спрячется в куче ненужных вещей, что приходится потратить немало времени, чтобы ее найти. А то притаится под носом, но ты в упор ее не видишь, и все потому, что из-за спешки нервы взвинчены до предела. На этот раз все было по-другому, вещи не прятались и не норовили убежать, послушно заняв свое место в сумке. Я уже собралась застегнуть молнию, когда заметила притаившийся среди вещей кошелек. Брать его в Полевию я не собиралась - зачем? - и точно помнила, что уже несколько раз выкладывала его, но он снова и снова возвращался на место. Наверняка, Фанька постарался. Взглянув на суетящегося дракончика, я улыбнулась и потянулась к столу, собираясь положить кошелек в ящик. Тут-то и сработал тот самый закон подлости: кошелек вырвался у меня из руки, ударился об стол, и на пол, звеня и подскакивая, посыпалась мелочь.
- Вот черт, - ругнулась я и бросилась ее собирать.
- Ксения, ты куда? - растеряно спросила мама, входя в комнату.
- К друзьям на пару дней, - не моргнув глазом, соврала я и, кивнув на мелочь, попросила. - Не поможешь собрать?
Мама опустилась на колени и, шутливо толкнув меня плечом, вкрадчиво спросила:
- Ты ничего не хочешь мне рассказать?
- О чем? - напряглась я.
- Не о чем, а о ком, - поправила мама, монетку за монеткой собирая раскатившуюся мелочь. - Кто этот парень и почему ты раньше о нем ничего не рассказывала?
- А, ты об этом, - кивнула я, отчаянно пытаясь придумать, что сказать маме. - Ну... Как бы тебе сказать...
- Говори, как есть: как зовут, где и когда вы познакомились, чем он занимается... - стала подсказывать мама и вдруг замолчала. Я обернулась, удивленная ее молчанием, да так и застыла, увидев в ее руках медную монетку из Полевии. Повернув денежку другой стороной, мама удивленно моргнула, и я прекрасно ее понимала: у монетки не было ни орла, ни решки, на обеих ее сторонах красовалось одно изображение - корона, перечеркнутая молнией.
- Какая странная денежка... - изумленно пробормотала мама.
- В переходе купила, - предупреждая ее вопрос, поспешила объяснить я. - Прикольная, правда?
- Необычная, - согласилась мама и положила монетку в мою подставленную ладонь. - Так кто этот парень?
Я удрученно вздохнула, сообразив, что от маминых вопросов мне не отвертеться, и, нервно крутя полевскую монетку в руках, рассказала ей совершенно идиотскую, придуманную на ходу историю знакомства с Лелем, чудесным образом преобразившегося в Макса - свидетеля жениха моей закадычной московской подруги Инки. Инка действительно вышла замуж, а я была свидетельницей на ее свадьбе, и сейчас тихо радовалась, что так и не удосужилась показать родителям свадебные фотографии. Успей я это сделать, сейчас не знала бы, что врать: высокий подтянутый Лель ничем не походил на пухленького коротышку Максика.
На маму мой рассказ произвел самое положительное впечатление.
- Почему ты раньше ничего о нем не рассказывала? - недоумевала она.
- Потому что рассказывать было нечего, - пожала плечами я и ссыпала собранную мелочь в кошелек, предусмотрительно отложив в сторону медную монетку из Полевии - ее я собиралась вернуть законному владельцу. - Мы не встречаемся, если ты об этом: Макс почти год мотался по заграницам. Я даже не знала, что он вернулся и где-то рядом болтается. Он сам случайно от Инки узнал, что я всего в получасе езды от их лагеря.
- Какого лагеря? - не поняла мама.
- Туристического, - засмеялась я, быстро переодеваясь. - Они с друзьями конным туризмом увлекаются, с палатками и песнями под гитару - отдыхают так. А ты что подумала?
- Ничего, - смутилась мама и заглянула в сумку. - А теплые вещи почему не положила? Я положу тебе свитер и куртку, ночами еще холодно.
- Положи, только Фаньке место оставь, - согласилась я, шнуруя кроссовки, и позвала дракончика. - Малыш, давай-ка, забирайся в сумку. Ты тоже отправляешься в путешествие.
Но Фаньке в сумке не понравилось. Увернувшись от рук, дракончик забрался мне под кофту, цепляясь коготками за футболку и отчаянно щекочась.
- Зачем ты его берешь? - удивилась мама. - Это же не собака, вдруг убежит?
- Не убежит, - убежденно ответила я и посмотрела маме в глаза. - Мам, будет лучше, если Фанька поедет со мною, поверь мне. Я знаю, что делаю.
Мама только недоуменно покачала головой, но ничего не сказала, и мне стоило немалых усилий сдержаться и не рассказать ей всю правду о Леле и Фаньке и о том, куда на самом деле я отправляюсь.
'Нельзя ничего рассказывать. Все равно не поверит', - мысленно убеждала я себя и, чтобы окончательно успокоить бунтующую совесть, клятвенно пообещала, что первое, чему я научусь, это открывать тропы.
Мама подхватила сумку с вещами, собираясь пойти меня провожать. Я понимала, что на самом деле ей хотелось лишний раз посмотреть на Леля, поговорить с ним, чего допускать ни в коем случае было нельзя. Перехватив маму на пороге, я быстро чмокнула ее в щеку, забрала сумку и, шикнув на барахтающегося за пазухой дракончика, чтобы не щекотался, выбежала за ворота. Лель шагнул мне навстречу, принял из рук сумку, приторочил к задней луке и, еще раз взглянув на солнце, вскочил на жеребца. Легко подхватил меня, усадил в седло перед собой и чуть тронул повод, пустив Радко легкой рысью. В конце улицы, истончившейся до хорошо утоптанной тропинки между огородами, жеребец перешел в галоп, унося нас в сторону пойменного леса. Я внимательно смотрела вперед, ожидая радужную вспышку и захватывающего дух полета, но ничего подобного не случилось. Вместо радужной тропы лес вокруг нас вдруг подернулся туманной дымкой, поплыл и исчез, как рассеявшийся морок. Я удивленно моргнула и заозиралась по сторонам: мгновение назад мы мчались по знакомому с детства лесу, а теперь вокруг вздымалась невысокими, словно бы перетекающими один в другой холмами цветущая лесостепь.
- Лель, надо поговорить, - взглянув в сосредоточенное лицо мужчины, попросила я.
Лель кивнул и, осадив недовольно всхрапывающего жеребца, спешился. Протянул руки, помогая мне спуститься на землю, и тут же заключил в объятия. Приподнял мой подбородок, потянулся к губам, но я отстранилась, давая понять - не сейчас, и Лель неохотно разжал руки, отступил, окинув меня недоуменным взглядом.
Я отвернулась и, хмурясь своим мыслям, побрела к ближайшему холму. Взобралась на него, опустилась в траву и обхватила руками колени. Мысли, одна тревожней другой, проносились в моей голове: как показать Лелю дракона и не напугать его? Хватит ли ему сил смириться с тем, что я и Фанька, некогда бывший Черным драконом, одно целое? И не грозит ли новой катастрофой мое возвращение? Что знает обо мне Орден, и чего хотят полевские маги?
Рядом сел Лель, сорвал травинку, задумчиво ее пожевал и негромко меня окликнул:
- Ксения? Тебя что-то беспокоит? Если приглашение, то ты, повторяю, не обязана его принимать. Это не условие твоего возвращения, а часть награды за победу над драконом.
Я вздрогнула, ошеломленная этой новостью: награда? Благодарные полевские маги решили меня наградить? Интересно, а что они скажут, когда узнают, что дракон жив? Отберут приглашение и дадут пинка под зад? Что ж, скоро узнаю.
- Лель, а никакой победы не было, - скрепя сердце призналась я, подбираясь к главному. - Я не убила дракона.
Из пальцев мужчины выпала смятый стебелек. Синие глаза вспыхнули недоверием.
- Но я же сам видел!.. - помолчав, растеряно воскликнул Лель, но я его перебила.
- Что ты видел? Большой смердящий труп?
- Нет, я видел, что пещера пуста.
- И что? По-твоему дракон просто взял и испарился? Увы, так не бывает, - горько усмехнулась я и, видя, что Лель смотрит на меня уж совсем непонимающе, тихо спросила. - Лель, ты меня любишь?
- Да, - кивнул он, удивленный моим вопросом.
- А если ты узнаешь обо мне нечто такое... Такое... - замялась я, пытаясь подобрать слова.
Теплые руки обняли мои плечи. Лель привлек меня к себе, приподнял подбородок, посмотрел в глаза долгим внимательным взглядом и попросил:
- Ксения, расскажи мне, что случилось тогда в пещере.
Я медленно кивнула и, проглотив вставший от волнения ком в горле, начала свой рассказ. Поначалу получалось сумбурно. Да и неловко было рассказывать, как от страха едва не воспользовалась тропой, услужливо расстеленной драконом перед моим носом, и как, поддавшись эйфории, мчалась навстречу пламени. Я то запиналась и замолкала, боясь продолжить, то вдруг начинала тараторить, проглатывая слова, будто торопясь облегчить душу признанием в чем-то постыдном. Лель молча слушал, успокаивающе поглаживая мои плечи. Стоило упомянуть Любомира, и брови Леля удивленно взметнулись вверх, но перебивать он не стал, понимая, что мне и так нелегко вспоминать. Точно так же он отреагировал и на мой пересказ драконьей истории, лишь сильнее стиснул в объятиях, давая понять, что взволнован не меньше меня. Когда я закончила, поведав ему все без утайки, Лель долго молчал, задумчиво глядя куда-то вдаль. Наконец, негромко спросил:
- Так ты о нем говорила? О драконе, когда хотела, чтобы я увидел его первым?
- Да. А ты что подумал?
- Так, ерунда, - смутился вдруг Лель, но быстро взял себя в руки и тепло улыбнулся. - И ты подумала, что я тебя разлюблю только за то, что у тебя есть ручной дракон?
- Не просто дракон, Лель. А Черный дракон, тот, которого вы так боялись, - поправила я и украдкой перевела дух.
- Тот, которого сотворили сами люди, их жадность, зависть и страх, - глядя мне в глаза, посерьезнел Лель. - Человек, что пустил в тебя стрелу... То есть, не в тебя, конечно, а в твое прошлое воплощение, это он виноват в появлении Черного дракона.
- Лель, это понимаешь ты, это понимаю я, но поймут ли другие? Что если ваши маги решат, что я монстр, и меня не то, что учить нельзя, а вообще лучше от меня избавиться?
Лель нахмурился, помолчал, обдумывая мои слова, и тряхнув головой, решительно ответил:
- Что бы ни решили маги, я знаю одно: ни один из них тебя и пальцем не тронет, пока я рядом. Мы можем прямо сейчас поехать в Старый королевский лес, а в Орден отправить письмо с твоим отказом...
- Нет, Лель, так не пойдет, - запротестовала я. - Надо рискнуть и принять приглашение. Ради моих родителей. Мне и так с три короба пришлось наврать маме, чтобы не волновалась. Не представляю, что с нею будет, если я тут застряну навсегда... И не представляю, на что станет похожа моя жизнь, когда я научусь открывать тропы. Придется разрываться между двумя мирами.
- Ты не сказала родителям правду? Почему? - удивился Лель.
- Да потому, что они мне не поверят. Я ведь уже говорила, что в нашем мире магии нет, и никто не знает о существовании другой вселенной, других миров. Меня бы сочли сумасшедшей и, самое меньшее, посадили под домашний арест, понимаешь? Нужны неопровержимые доказательства, чтобы родители мне поверили, а их нет.
- А дракон?
- Кстати, о драконе, - спохватилась я, сняла кофту и, закатав рукав футболки, позвала. - Фанечка, малыш, выходи.
Знакомая щекотка пустила по коже мурашки, а в следующий миг 'татуировка' ожила, отделилась от кожи и обрела объем. Маленький дракон сладко потянулся, цепляясь коготками за мою футболку, расправил и сложил крылышки и с любопытством уставился на Леля.
- Святой Маахил... - выдохнул Лель, не сводя с дракончика изумленного взгляда. - Он еще совсем малыш!
- Вот теперь скажи, может этот малыш, больше похожий на ящерицу, быть доказательством существования иных миров?
- Не знаю... - пожал плечами Лель, несколько озадаченный моим вопросом. - Наверное, нет. Вот если бы он был старше и больше, тогда другое дело. И все-таки, Ксения, ты могла показать родителям, что умеешь: пламя зажечь или молнию сотворить. Если в вашем мире никто этого не умеет, тебе бы поверили.
- Угу, - угрюмо кивнула я, помогая Фаньке спуститься в траву. - Только есть одно маленькое 'но': мой дар на Земле не действует. То есть он действует, но только тогда, когда без него совсем уж никак.
Тем временем Фанька обошел нас по кругу, обнюхал сапог Леля и, подобравшись к мужчине поближе, встал на задние лапки, передними вцепившись в рукав его куртки. Лель удивленно посмотрел на меня, не зная, что делать.
- Он к тебе на руки просится, - улыбнулась я, а потом и вовсе расхохоталась, глядя, как Лель осторожно, словно маленького котенка, берет дракончика на руки.
- Подумать только: я держу Черного дракона! - поглаживая Фанькины крылышки, пораженно пробормотал Лель.
Фаньке ласка явно понравилась. Какое-то время дракончик смирно сидел у Леля на руках, жмурясь и довольно посапывая, но стоило перед любопытным драконьим носом пролететь маленькой серебристой бабочке, и Фаньку словно ветром сдуло. Мирно щипавший травку жеребец испуганно вздрогнул, когда Фанька прошмыгнул перед его мордой.
- Теперь ты рассказывай, что тут было после моего... хм... смертельного боя, - попросила я Леля, глядя, как Фанька с риском попасть под лошадиные копыта нарезает вокруг Радко круги, пытаясь поймать бабочку.
Но Лель решил, что рассказ может и подождать, а вот поцелуй вряд ли.
- Потом, все потом, - шепнул он и приник к моим губам.
Все мои тревоги отступили, растаяли, словно лед под жарким солнышком. Я прижалась к Лелю, растворилась в его объятиях, позабыв обо всем на свете. К черту магов... К черту Странников - все к черту... Я люблю этого мужчину, люблю, и вернулась в первую очередь из-за него.

'Это не твой путь, Странница. Хочешь победить - не распыляйся...'

- Что? - распахнув глаза, выдохнула я.
- Ты о чем? - не понял Лель, раздосадованный тем, что опять пришлось прерваться.
- Мне показалось, ты что-то сказал, - пробормотала я, глядя в синие глаза мужчины.
- Ну, знаешь ли... Это было бы довольно сложно сделать, учитывая то, чем мы занимались, - усмехнулся Лель, поднимаясь и протягивая мне руку.
- Прости. Я, наверное, слишком переволновалась, вот и чудится всякое, - виновато улыбнулась я и, спеша сгладить неловкую ситуацию, спросила. - Кстати, где мы?
Лель смерил меня пристальным взглядом и нехотя ответил:
- Недалеко от столицы. Ксения...
- Лель, мне просто что-то почудилось, - напряглась я, не уверенная, что вообще что-то слышала. - Если честно, я до сих пор поверить не могу, что вижу тебя и что вокруг другой мир. За год как-то отвыкаешь.
- И ты упорно не даешь мне доказать, что я тебе не снюсь, - сложив руки на груди, ровно произнес Лель.
- Лель... Пожалуйста, не дуйся. Дай мне немного времени. Мне надо заново к тебе привыкнуть.
Лель досадливо поморщился, но все же кивнул, соглашаясь.
- Хорошо, я постараюсь сдерживать себя. Зови дракона, пора ехать, пока архимага удар от волнения не хватил.
- А как же рассказ? Ты обещал рассказать, что тут было в мое отсутствие!
- Поговорим по дороге, идет? - предложил Лель и свистом подозвал жеребца.
Пришлось согласиться. Поймать Фаньку, увлеченного ловлей бабочек, оказалось делом непростым. Дракончик, не желая продолжать путешествие в сумке, уворачивался от рук и юлил под копытами Радко, заставляя жеребца нервно вздрагивать. Лишь обещание угостить его вкусненьким вынудило дракончика смириться с временной несвободой, и мы, наконец, смогли тронуться в путь.
Шли пешком, не особо торопясь спасать жизнь взволнованного архимага. Лель вел жеребца в поводу, рассказывая, как вся троица - он сам, Рэв и Сигрид - оказались перед запертыми вратами в пещеру под градом орочьих и тролльих стрел, и уже прощались с жизнями, понимая, что спасения ждать неоткуда, как вдруг стрельба прекратилась...

...Затянутое тяжелыми облаками небо то тяжко стонало глухими громами, то гневалось, плюясь ослепительными молниями, то норовило уронить свою непосильную ношу, похоронив под снегом и крошечную долину, и гору с драконьей темницей во чреве. Ветер, словно взбесившийся пес, то бросался из стороны в сторону, то вдруг припадал к земле, жалобно скуля, а та, вторя небу, мучительно вздыхала, заставляя скалы трескаться, а горы испуганно дрожать.
Три крошечные фигурки отчаянно вжимались в камни, спасаясь от ветра и стрел, то и дело оглядывались, с растущей тревогой вслушиваясь в грохот, приглушенный каменной толщей тяжелых ворот. Сколько минуло времени с того момента, как створки, приоткрывшись лишь за тем, чтобы впустить девушку, снова сомкнулись, не мог сказать никто: для этих троих время будто остановилось, заледенев в жутком ожидании. И кто знает, может, так оно и было?
Все трое вздрогнули, когда за вратами грохнуло особенно тяжело, и вместе с грохотом раздался чудовищный рев полный отчаянной ярости и невыносимого страдания, перешедший затем в жалобный вой обреченного на смерть существа. Сигрид крепко зажмурилась, зажала руками уши и сжалась в дрожащий комок, испытывая к существу непрошеную жалость, как вдруг все стихло: шумно, с немыслимым облегчением вздохнула и успокоилась земля, прекратив сотрясать скалы; небо, поднатужившись, приподняло тучи и ветер, взметнувшись ввысь, погнал их к северу.
В образовавшейся тишине шепот Сигрид казался криком:
- Неужели все?
- Не знаю... Врата пока закрыты, - пристально наблюдая за входом в пещеру, ответил Лель.
- Не все, - яростно прошипел Рэв, прижимая к раненому плечу скомканное полотенце, и кивнул, указывая на тропу. - Похоже, стража объединилась с орочьим отрядом и вот-вот сделает из нас подушечки для иголок.
- Святой Маахил... - охнула Сигрид, осторожно выглянув из укрытия, и тут же, пискнув, плюхнулась на землю, уткнувшись носом в снег.
С десяток стрел, со свистом рассекая неподвижный, будто закоченевший воздух, пронесся над грудой камней, ударился о врата и, стуча древками, бесславно осыпался у их подножия. Вслед за первым в небо взмыл второй десяток и так же, не встретив на пути живых мишеней, закончил свой путь в грязном снегу.
- Надо что-то делать. Уходить, - ворчал Рэв, затравлено озираясь по сторонам в поисках путей к отступлению.
- Куда? - горько улыбнулся Лель. - Мы тут в ловушке.
- Будем прорываться, - упрямо насупился Рэв, пробуя натянуть тетиву раненой рукой.
- Но их так много! - пролепетала Сигрид, глядя на брата круглыми от страха глазами. - И позиция у них гораздо удачнее нашей.
- Будем выбивать по одному. Ждать, пока кто-то высунется, чтобы прицелиться, и бить, но так, чтоб уж наверняка, - ответил Рэв и в сердцах отбросил лук: рука почти не слушалась. Осторожно выглянул из-за валуна и тут же нырнул обратно, а воздух вновь наполнился хищным свистом стрел. Рэв скорей оскалился, чем улыбнулся, явно что-то придумав. - Будем ловить на живца.
- Живцом, надо полагать, будешь ты? - напрягся Лель, буравя брата подозрительным взглядом.
- Я.
- С ума сошел?! - набросилась на него Сигрид, невольно поднимаясь в полный рост.
Лель едва успел схватить сестру в охапку и нырнуть с нею под прикрытие каменной глыбы, как объединившиеся в один отряд недавние противники вновь спустили тетивы. Стрелы, просвистев над головами троицы, снова клюнули ворота, не причинив им видимого ущерба, и все же... Все же что-то неуловимо изменилось после этой атаки. То ли великая река времени, наконец, оттаяла, то ли кто-то из богов (уж не сама ли Эрил?) решил вмешаться, только успокоившаяся было, земля снова задрожала. Низкий гул раздавался сразу за спиной, и издавали его расходящиеся створки врат. Они расходились неспешно, даже величественно, словно желали посильнее подогреть нетерпение невольных зрителей перед тем, как показать, что за ними спрятано.
Сощурившись, Лель осторожно подался вперед, жадно вглядываясь во тьму образовавшегося прохода. С каждым мгновением тот становился все шире, и все гуще летели стрелы. Казалось, стражи пещеры, разъяренные наглым вторжением неуязвимой четверки, решили расстрелять весь запас стрел, но достать непрошеных гостей, так ловко избежавших не только всех ловушек на пути к пещере, но и обхитривших их, стражей. Орочий отряд, разозленный не меньше стражей внезапным перемещением к самому жуткому месту в Полевии, горячо поддержал недавних противников.
А врата все так же неспешно открывались. В приоткрывшуюся щель уже без труда мог бы пройти человек, но как бы Лель ни вглядывался, как бы ни напрягал зрение, высматривая во мраке хрупкую фигурку, ничего не мог разглядеть: пещера казалась мертвой.
- Лель, - требовательно окликнул брата Рэв.
- Я не уйду без нее.
- Хорошо, можешь оставаться, - легко согласился Рэв. - Но нам-то ты можешь помочь?! Они даже не прячутся, бери лук и стреляй!
Лель спорить не стал, молча потянулся за луком, но тут раздалось властное:
- Не стрелять!
Усиленный магией голос высокого старика, возникшего прямо из воздуха, прокатился по котловине, и не подчиниться ему было невозможно. Лель бессильно опустил лук и растерянно оглянулся на брата и сестру. Сигрид вздрогнула и испуганно отбросила свой лук, будто держала в руках не оружие, а ядовитую змею. Рэв неуверенно поднялся во весь рост, не сводя глаз с мага. Вокруг того серебрилась рамка портала. Маг отступил на шаг, и из нее один за другим шагнули еще несколько магов - три глубоких старца и двое молодых, мужчина и девушка, удивительно похожие друг на друга.
Стрелы больше не свистели. Молодые маги ушли успокоить стражей и орков, три старичка, подслеповато щурясь, осторожно приближались к вратам, а тот, кто первым появился из портала и приказал не стрелять, повернулся к нагромождению камней, за которыми прятались Лель, Рэв и Сигрид.
- Выходите, дети Ивара, - раздался чуть насмешливый голос.
- Вы архимаг Дальган? - неуверенный, что высокий сухопарый старик именно глава полевского Ордена магов, спросил Лель, выходя из укрытия.
Маг, пряча улыбку в седой бороде, чуть склонил голову, подтверждая правоту мужчины.
Дождавшись, когда братья и сестра подойдут ближе, повернулся к пещере и, приглаживая встрепанную ветром бороду, задумчиво посмотрел на магов, не решающихся войти во врата.
- Вот и свершилось пророчество, - чуть слышно произнес архимаг. - Жаль, что вы так и не дошли до столицы. Я очень хотел увидеть Странника... Понять, что они такое.
- Вы говорите так, словно Ксения... - возмущенно воскликнула Сигрид и вдруг осеклась.
- Умерла? - закончил за нее маг. Взглянул в окаменевшее лицо Леля, вздохнул и, качая головой, заговорил негромко. - Иногда, я бы сказал невероятно редко, во Вселенной появляются люди с выдающимся даром, перед которыми самые сильные маги - сущие дети. Эти способности спят до времени, ничем не выдавая себя ни своему хозяину, ни окружающим. Дар просыпается лишь тогда, когда в нем появляется острая необходимость защитить мир, неважно чей. Таких людей зовут Странниками за то, что Сила ведет их туда, где в них нуждаются. Ведет самой короткой дорогой во Вселенной. Дар Странника не наследственный, судьба сама определяет, кто станет следующим избранным. Мы не знаем и, верно, не узнаем никогда, почему так происходит... И самое печальное заключается в том, что Странники всегда выполняют разовую миссию, они гибнут вместе с тем, против кого выступают...
Воздух снова замерцал, и из открывшегося портала шагнула Льяна.
- Архимаг, - поприветствовала она мага коротким кивком. Окинула пристальным взглядом котловину и, встретившись глазами с глазами Леля, нахмурилась. - Мне очень жаль...
- Да неужели?! - взвилась Сигрид, с ненавистью глядя на травницу. - Вы лгунья!
- О чем это она? - удивился архимаг, повернувшись к травнице.
- Я убедила Ксению принять силу любви. Сказала, что это нужно для победы, - хмуря брови, неохотно ответила Льяна и объяснила. - Девочка была напугана, я всего лишь хотела ее подбодрить, подарить надежду...
Травница говорила что-то еще, но Лель ее уже не слушал, шел к пещере. Не обращая внимания на предупреждающие возгласы старцев, шагнул в мрачный тоннель. Потрясенный рассказом архимага и признанием Льяны, ослепленный горем, он шел, все ускоряя шаг, а в голове билась единственная мысль: 'Не верю...'
Лель уже не шел - бежал, когда впереди засветлело бледное пятнышко. Тяжело дыша, мужчина остановился, прищурился, пытаясь понять, что это. Пятнышко мягко светилось, меняло форму, словно клок тумана, медленно плыло навстречу Лелю, но вдруг остановилось и стало плавно опускаться, пока не осветило распростертое на полу тело.
- Ксения... - выдохнул Лель и, не раздумывая, бросился вперед.
Разочарование было жестоким. Девушка, облаченная в старинное голубое платье, ничем не напоминала Ксению: тонкое лицо в обрамлении черных кос, губы плотно сжаты, ресницы отбрасывают длинные тени на скулы. Казалось, девушка просто спит, свернувшись калачиком и подложив под щеку сложенные ладони, вот только в лице - ни кровинки. Бледная кожа будто светилась изнутри, - сияние, что привлекло внимание Леля, окутывало незнакомку и медленно угасало, словно бы впитывалось в нее. Мгновение - и перед Лелем остался лежать холодный труп.
- А вот и Ключ-дева, - раздался рядом чуть запыхавшийся голос архимага. Подсвечивая себе факелом, старик опустился перед девушкой на колени и коснулся пальцами холодной щеки. - Магия хранила тело, пока душа оберегала сон чудовища... Надо бы похоронить ее. Бедное дитя, наконец-то, обрело покой.
Словно в ответ на слова старого мага, девушка вдруг глубоко вдохнула и распахнула глаза...

- Что?! - завопила я, потрясенно уставившись на Леля. - Ключ-дева жива?
- Да...
- Да она мертвее мертвого была, когда я наткнулась на ее тело!
- Я тоже видел ее труп, который потом очень даже бодро встал, - пожал плечами Лель и засмеялся воспоминаниям. - Видела бы ты архимага! Старик отпрыгнул от Лесаны, как молодой козел и чуть не шарахнул в нее молнией! Льяна вовремя подоспела. Если бы не она, Рэв по сей день не женился бы.
- А при чем тут Льяна и женитьба Рэва? - не поняла я, смутно представляя себе архимага, с грацией молодого козла скачущего по пещере в поисках спасения от восставшего мертвеца.
- Да при том, - снова засмеялся Лель, - что Льяна удержала архимага и буквально спасла Лесану от повторной смерти. Правда, первую смерть трудно назвать смертью... Скорей уж сном в тысячу лет.
- Ничего себе поспала! - присвистнула я, вспоминая, как стояла над телом Ключ-девы и гадала, смогу ли вернуть ей жизнь. Выходит, смогла... Как - другой вопрос, сейчас меня интересовало не это. - Ну а Рэв-то тут при чем?
- Он на Лесане женился, - объяснил Лель, но, видя, что я все так же ничего не понимаю, добавил. - Так Ключ-деву зовут - Лесана.
- О... - только и смогла сказать я, крайне удивленная новостями. - Кстати, о Странниках. Любомир тоже о них говорил, почти слово в слово как архимаг, только обозвал чушью утверждение, будто Странники - спасители миров, - я прикрыла глаза, вспоминая слова ковыленьского мага, и процитировала: - 'Странник не рядовая фигурка на доске, но без своей половинки никогда не станет тем, кем был создан'.
- И ты ему веришь?
- Да. Он не соврал, Лель, - кивнула я и глазами показала на сумку с дракончиком. - Он моя половинка.
Лель помолчал, обдумывая мои слова, потер подбородок, обернулся и посмотрел на дракончика. Приунывший Фанька, вынужденный сидеть в сумке, тоскливо смотрел по сторонам. Время от времени его сознание касалось моего, словно напоминая, что я обещала дать ему вкусненькое.
- Любомир, которого мы видели в Ковылене, - самозванец, - наконец заговорил Лель. - Настоящего Любомира, алхимика, каким его знала Льяна, нашли в винном погребе примерно через неделю после того, как ты... ушла из Полевии. Старик был погружен в магический сон, и, судя по страшному истощению, провел в нем никак не меньше года.
Теперь была моя очередь молчать и думать. Сказать, что я была удивлена? Нет. Я не раз думала о городском маге из Ковыленя, сопоставляла увиденное с фактами, рассказанными Льяной, и фразами, оброненными магистром Мараном, и всегда ловила себя на мысли, что Любомир не тот, за кого себя выдает. Слишком энергичен этот молодой старик с глазами, в которых таилась вечность. Возможно, лже-Любомир и смог обмануть горожан, явившись под личиной настоящего алхимика, и последующее его омоложение никого особо не удивило, все и так знали, что старик пытается создать эликсир молодости. Помолодел - значит, создал. Но характер... Хотя, уверена, изменения происходили постепенно. Тот, кто занял место настоящего алхимика, предусмотрел все: возвращенная молодость это не только разгладившиеся морщины, но и возросшая активность, подъем жизненных сил, прилив энергии и, конечно же, амбиции, до сих пор почему-то никак себя не проявлявшие. Настоящий Любомир не рвался к власти, его страстью была алхимия, но кто помнит, каким он был в молодости, если маги живут гораздо дольше обычных людей? Верно, только другие маги, а им гипер-активность некогда тихого мага можно было объяснить как побочное действие эликсира... Да, такое вполне возможно, и я сама никогда бы не заподозрила Любомира в обмане, если бы он сам не приоткрылся, фантомом проникнув в опечатанную пещеру, войти в которую не дано никому кроме Странника. Рассказ Леля лишь подтвердил мои догадки.
Я рассеяно подергала себя за мочку уха: кем же было существо, что называло себя Любомиром? Оно, без сомнения, приходило помочь и помогло, пусть и вело себя довольно странно и изъяснялось одними намеками.
- Ты не удивлена, - прервал Лель затянувшееся молчание.
- Нет, - покачала я головой. - Озадачена - да, но не удивлена. Хотела бы я знать, кто это был и почему мне помог... И не придет ли требовать ответной услуги.
- Может, кто-то из богов? - неуверенно предположил Лель.
- Кто? - нервно хохотнула я. - Лель, я не верю в богов! Что это за боги, если они допускают гибель целых миров? И не надо рассказывать мне о том, что пути их неисповедимы и о свободе выбора, которую они якобы чтут. Не чтут, а ловко дергают за веревочки или запугивают карами небесными, заставляя людей делать то, что им нужно. Точнее, не они, потому что их нет, а те, кто говорит от их имени, преследуя собственные цели - вот к такому выводу я пришла, пока изучала земные религии.
Лель спорить не стал, лишь пожал плечами, мол, я только предположил, и я снова насела на него с расспросами: хотелось узнать, что было дальше.
- А потом, когда Лесану увели из пещеры, поручив заботам Льяны и Сигрид... Они, кстати, помирились, - усмехнулся Лель. - Правда, Льяне пришлось очень долго объясняться, но, в конце концов, травница убедила Сигрид не злиться на нее и напомнила, что готова взяться за ее обучение, если Сигрид, конечно, все еще желает у нее учиться. Сестренка уже скоро год, как уехала в Сивуху.
- Здорово! - порадовалась я за подругу. - Я бы хотела ее повидать.
- Повидаешь, они с Льяной приедут на бал, - улыбнулся Лель.
- Бал? - удивилась я, невольно замедлив шаг: никогда не видела настоящего бала, разве что в кино. Вот бы посмотреть! Еще лучше - побывать. - И в честь чего король устраивает торжество?
- А сама не догадываешься? - хитро прищурился Лель.
- Нет...
- Бал в честь тебя и твоей победы, - не стал меня мучить домыслами Лель.
- Лель, ты же не серьезно! - споткнувшись на ровном месте, ошеломленно воскликнула я, но, заметив, как удивленно взметнулись вверх брови Леля, поняла: он не шутит, король действительно устраивает бал в честь победителя. Вторая часть награды? - Я туда не пойду, - запротестовала я. - Терпеть не могу быть в центре внимания, к тому же мне совершенно нечего одеть! Не в джинсах же туда идти?
В глазах Леля зажглись лукавые искорки, плечи затряслись от беззвучного смеха, который он напрасно пытался сдержать.
- Лель! - завопила я, возмущенная до глубины души: я тут отчаянно боюсь толпы, а ему смешно, видите ли!
- Ксения, ты можешь не волноваться о платье, оно у тебя будет, дай только до Светлограда добраться, - кое-как справившись со смехом, попытался успокоить меня Лель.
- Король пожалует, чтобы перед благородными гостями не было стыдно за героя в футболке и потертых штанах? - подозрительно прищурилась я.
- Нет, платье сошьет портниха, самая лучшая в Светлограде, - объяснил Лель, мягко обняв меня за плечи и легонько встряхнув. - Ну же, успокойся. На этом балу ты будешь самой красивой девушкой, вот увидишь.
- Да? - с сомнением покосилась я на Леля и, спохватившись, начала рыться в карманах. - Ой, чуть не забыла! Я же собиралась вернуть тебе это... Ёлки, куда она закатилась?!. А, вот!
И я с триумфальным видом извлекла из заднего кармана джинсов медную монетку с перечеркнутой молнией короной на обеих сторонах.
- Какая странная монета, - удивился Лель, разглядывая денежку на моей ладони. - Никогда такой не видел.
- То есть как - не видел? - опешила я. - Я нашла ее в куртке, что дала мне Сигрид. Не сама же она туда закатилась!
- Не сама, - задумчиво покачал головой Лель, перевернул монетку и удивленно моргнул. - Это не полевская монета.
- Не нгарр? - зачем-то уточнила я.
- Нет, на наших чеканят единорога - символ магов и профиль короля, - ответил Лель, возвращая мне монету. - Может Льяна положила, как оберег?
- И ничего мне не сказала? - иронично хмыкнула я.
- А зачем? Все, что она считала нужным сказать и сделать, она и так сказала и сделала. И, знаешь, я только сейчас понял, насколько она была права, когда уверила тебя принять силу любви... - задумчиво глядя вдаль, произнес Лель. - Раньше не понимал, теперь понял. И еще я чувствую связь между нами. С тех самых пор, как ты... ушла. Если бы не эта связь, я, так же как маги, считал бы, что ты погибла. Она как невидимая ниточка...
- ...связавшая наши души, - прошептала я и вдруг поняла, чьи эмоции 'слышала' в поезде и этой ночью. - Лель, когда ты убедил магов, что я жива?
- Где-то пару седмиц назад. Весь этот год я как привязанный ходил за архимагом, пытаясь убедить его, что ты не погибла. Потом махнул рукой и попросил Лесану провести обряд дознания. Она согласилась, как я понял, больше из жалости, - усмехнулся Лель. - Верно, считала, что я спятил от горя. Но сил Лесаны хватило лишь на то, чтобы почувствовать то же, что и я... Она была потрясена, и это еще мягко сказано. До сих пор маги были уверены, что Странники гибнут вместе с чудовищем, и вдруг такое! Архимаг Перенег даже предполагал, что легенды ошибаются, и Странники, выполнив свою миссию, просто уходят в другой мир... Но - по порядку. В общем, Лесана убедила Дальгана созвать совет Ордена - как ни крути, а своих сил, чтобы провести обряд дознания такого размаха и вычислить твое точное местоположение даже ему не хватало. Ты бы видела, что за суматоха поднялась, когда магистры лично удостоверились, что ты жива и здравствуешь, - Лель тихонько засмеялся воспоминаниям. - Архимагу даже убеждать никого не пришлось в том, как много выиграет Орден, заполучив мага такой силы в свои ряды, это и так всем было понятно. Решение было принято единогласно, и магистры развили бурную деятельность: написали приглашение, оповестили короля и совет о том, что ты жива и, возможно, согласишься вернуться в Полевию. Король поддержал магов, а вот совет... Не всем советникам пришлась по вкусу идея твоего возвращения, но таких быстро привели в чувство: маги их попросту припугнули, что лишат своей поддержки, если откажутся подписать приглашение. Волей неволей, подписали все, глашатаи наконец-то объявили о победе над Черным драконом, наступившем мире и скором чествовании героя. Все было готово для твоего возвращения, и тут выяснилось, что никто из досточтимых магистров толком не знает, как открыть тропу - попросту забыли, как это делается. Пробить портал в твой мир и вовсе оказалось непосильной задачкой - слишком много сил требовалось на его поддержание, а амулет-накопитель, за ненадобностью пылившийся в орденском схроне, исчез самым таинственным образом. Старички, взбудораженные возможностью познакомиться с тобою поближе, было пригорюнились, но тут какое-то юное дарование предложило воспользоваться пространственной пружиной и...
- Чем-чем? Пружиной? Да там на одно погашение инерции сил уйдет больше, чем на тропу, не говоря уже о том, чтобы растянуть ее между мирами и удержать, не давая раньше времени сжаться! - вдруг вырвалось у меня, а в следующий миг голова взорвалась нестерпимой болью, и я шагнула в пустоту...

...Оказалось, я снова стою на остром как игла утесе, знакомом по прошлому путешествию, а вокруг та же ночь, подсвеченная звездами и тонким серпиком луны. Теплый ветер обнимает за плечи и слышится тихая мелодия - дыхание мира. Я удивленно огляделась, не понимая, как здесь оказалась, подмечая все то, что видела год назад: все так же серебрился юг Полевии, а север тонул в густом тумане. Восточный край укрывала мертвенно-серая хмарь, и я вспомнила, что там нашли свое пристанище вампиры. А вот багряной пульсации на западе больше не было, Санлукские горы напоминали свежевскрытый, вычищенный нарыв, уже затягивающийся, заживающий.
- Красиво, правда? - раздался за спиной чей-то тихий, уже слышанный раньше голос.
Я быстро повернулась, но никого не увидела. Тот, кто советовал мне не распыляться, был то ли невидимкой, то ли ловко прятался среди теней.
- Кто ты? - настороженно спросила я.
- Я? Допустим, твоя память, - усмехнулось в ответ.
- Врешь, - неуверенно возразила я.
- Вру, - не стал отпираться голос и продолжил. - Возвращайся, пока твой dhart не последовал за тобою. Он пока не готов к таким испытаниям, а тебе надо быть осторожнее со своей памятью. Не пытайся открыть все двери сразу, это небезопасно. Ступай обратно.
И меня швырнуло на землю...

...- Ксения, да что с тобой?!
Казалось, Лель задался целью вытрясти из меня душу: он то тряс меня за плечи, то осторожно похлопывал по щекам, и те уже горели от пощечин.
- Перестань...
Я хотела крикнуть, но с губ сорвался чуть слышный шепот. Лица коснулось что-то шероховатое и теплое, и раздалось тревожное:
'Вставай!'
- Да-да, уже встаю, Фанечка, - пробормотала я и кое-как, оттолкнув руки Леля, села, потерла стучащие виски: боль не ушла, осталась в самой глубине раскаленной горошиной и обещала вернуться.
Я поморщилась, посмотрела в встревоженные глаза Леля.
- И незачем так орать, - невпопад буркнула я, пробуя встать на ноги.
Лель подхватил меня под руку, помогая устоять.
- Ты меня напугала, свалилась вдруг в обморок.
- Это не обморок, что-то другое. Я бы сказала, транс. И место, куда меня выдрало, знакомое, я там уже бывала, - вцепившись в рубашку Леля, чтобы не упасть, ответила я. - И там меня ждали.
- Кто? - напрягся Лель.
- Не знаю. Я бы очень хотела, чтобы это была старая знакомая Ключ-дева, но раз уж она ожила, и по закону жанра душа ее папеньки обрела покой и унеслась в райские кущи, то теперь теряюсь в догадках... Вот черт, голова как чугунок!
- Вот что, давай-ка потом поговорим, - поддерживая меня за плечи, заговорил Лель. - Тебя надо срочно показать архимагу, пусть разбирается, кто, куда и зачем тебя выдернул.
- Я сама выдернулась, - морщась, буркнула я.
- Не важно, - отмахнулся Лель, подсаживая меня в седло. - Он архимаг, старейший из магов, вот пусть и ломает голову, что происходит и во что тебя снова втягивают.
- Нафаня хочет ням-ням! - раздалось вдруг из сумки.
- Ого! - встрепенулась я, порываясь обернуться. - Фанька вслух заговорил!
- Вслух? А до этого он как говорил?
- Мы мысленно общались, - пояснила я и крикнула, обращаясь к дракончику. - Потерпи, малыш, скоро приедем, и ты получишь свое ням-ням!
Жеребец Леля как раз одолел подъем на высокий холм, и передо мной открылся сказочный вид: подножье холма огибал оживленный тракт, по которому в клубах пыли проносились всадники, раскачивались на рессорах кареты, скрипели груженные всякой всячиной подводы.
- Ничего себе, движение! - изумилась я, вспоминая безлюдный тракт на пути к Ковыленю. - Тут, значит, степняки не шалят?
- К столице они не суются, - улыбнулся Лель, - боятся. Тут тракт хорошо охраняется.
Вдали возвышалась городская стена. За нею виднелись крыши, крытые, скорее всего, черепицей. Изредка в терракотовом море попадались зеленые вкрапления - то ли сады, то ли парки. В самом центре города возвышалась еще одна стена, за которой, видимо, расположился королевский дворец. Город будто карабкался на пологий холм, вершину которого венчали шпили островерхих башенок. Рассмотреть какие-то подробности с такого расстояния было невозможно. Ясно было одно - столица Полевии, Светлоград, в разы больше Ковыленя.
Позволив мне полюбоваться открывшейся панорамой, Лель тронул повод, направив жеребца к Светлограду. Мы влились в плотный поток местного транспорта. Радко, подстроившись под общее движение, шел легкой рысью, Лель его не подгонял, лишь следил за тем, чтобы не столкнуться с какой-нибудь подводой или каретой.
Тракт, пыльной змеей извивался между холмами и исчезал за открытыми нараспашку городскими воротами, где сменялся булыжной мостовой.
- В Светлограде тебя ждет сюрприз, - шепнул Лель, коснувшись губами моего уха.
- Какой? - насторожилась я: сюрпризов на сегодня мне и так хватало.
- Не напрягайся, приятный! - засмеялся Лель. - Но всему свое время.
Я скорчила недовольную рожицу: терпеть не могу, когда заинтригуют, а потом ничего не говорят!
- Вот как тебе не стыдно! Говори сейчас же, что за сюрприз!
- Не скажу, иначе сюрприз не получится.
- Ну и ладно, - надулась я.
- Ксения, не дуйся - лопнешь, - взъерошил мне волосы Лель и поцеловал в макушку. - Кому я тогда сюрприз вручать буду?
- О, это что-то материальное? - заинтересовалась я, надеясь наводящими вопросами выведать, что он готовит.
- Материальное? - не понял Лель.
- Ну, то, что можно потрогать.
Лель снова засмеялся, почуяв расставленную ловушку.
- Э, нет! Больше ты из меня слова не вытянешь, хитруля!
- Вот так всегда, на самом интересном месте, - вздохнула я и, решив не настаивать, принялась с интересом оглядываться по сторонам, рассматривая нарядные кареты с задернутыми шторками окошками, проезжающих всадников и крестьян, погоняющих коротконогих крепких лошадок или быков, запряженных в телеги. Изредка проезжали рыцари, полностью скрытые латами, лишь поднятые забрала шлемов оставляли открытыми бородатые лица.
В общем потоке мы приблизились к городским воротам. Стражники, проверявшие ввозимое крестьянами добро, внимательно оглядели нас, но останавливать не стали, и жеребец бодро зацокал копытами по булыжнику мостовой.
- Почему они нас не остановили? - шепотом спросила я Леля.
- Останавливать королевского егеря? - усмехнулся он.
- А ты королевский егерь? - удивилась я, заглядывая Лелю в лицо, и получив утвердительный кивок, спросила. - А как они узнали, что ты работаешь на короля?
- Не работаю на короля, а состою у него на службе, - поправил Лель. - Узнали просто, по конской сбруе и гербу на седле. К тому же последние несколько месяцев я постоянно сопровождаю короля на охоте, так что примелькался.
- А что особенного в этой сбруе? - удивилась я, разглядывая ремешки уздечки. Уздечка как уздечка, черная, с бляшками и заклепками из желтого металла.
- Сбруя лошадей из королевских конюшен отличается позолоченными украшениями, это единственная память, оставшаяся от Тилея Третьего, деда короля Велимира. Он обожал роскошь. Поговаривают, что конь его был подкован золотыми подковами, только я не верю, золото слишком мягкий металл для этих целей.
- И как к тебе попала королевская сбруя?
Лель расхохотался и с трудом выдавил из себя:
- Слышал бы тебя король... Впрочем, он еще будет иметь это счастье. Ты уж постарайся обойтись без этой своей 'королевской сбруи'. Он вообще-то шутки понимает, но на сбрую может обидеться.
Я смущенно оправдывалась:
- Ну, ты же понял, что я хотела сказать? А при его величестве я буду стараться выбирать выражения. Так откуда у тебя эта сбруя?
- Из королевских конюшен. Старая совсем развалилась, вот и пришлось воспользоваться этой, как и полагается состоящему у короля на службе егерю. Мне и лошадь предлагали, только я ни за что не расстанусь со своим Радко, - Лель ласково потрепал жеребца по холке.
- Кстати, как ты его вернул? Выкупил у селян?
- Ну да. Вернулся в деревню, которую мы проезжали последней, там и нашел. И выкупил, отвалив кучу денег за свою же собственность! - возмущенно закончил Лель историю возвращения Радко законному хозяину.
Столица мне понравилась. Как и в Ковылене ухоженные здания Светлограда напоминали музей под открытым небом - все то же смешение архитектурных стилей. Впрочем, я уже знала, что стало причиной этой странности, и не удивлялась. В основном все постройки были не выше двух этажей, но попадались и трехэтажные, украшенные изысканной лепниной и резьбой. Окна сверкали чистыми стеклами, за которыми виднелись кружевные занавески. Маленькие балкончики и даже большие, роскошные лоджии с коваными ажурными ограждениями оплетали вьющиеся растения, усыпанные пышными цветами всех оттенков радуги, от белого до почти черного. Чистую мостовую подметали деловитые дворники, ухитряясь лавировать между проезжающими каретами и всадниками. По узеньким тротуарам прогуливались или спешили по своим делам богато одетые горожане и простые ремесленники, то и дело проезжали городские стражи в легких кольчугах, экипированные короткими мечами и арбалетами. На притороченных к седлам круглых щитах красовались изображения подковы на солнечном диске - ту же эмблему я рассмотрела и на седле Радко. Пару раз мы проезжали мимо маленьких сквериков, прятавшихся за высокими решетчатыми заборами. В двух местах Светлоград пересекали каналы. Порталы каменных мостов, перекинутых через них, украшали барельефы в виде вставших на дыбы единорогов и скачущих лошадей. Вдоль берегов плавали шустрые утки и грациозные лебеди, подбирающие кусочки хлеба, которыми их подкармливали стайки ребятишек.
Довольно широкая улица, минуя парочку небольших площадей, уперлась в ворота внутреннего города, и устремилась к большой площади, в центре которой многоступенчатым каскадом изливался фонтан. С одной стороны к площади примыкала еще одна стена, над которой возвышалась громада роскошного дворца с высокими башнями. Решетчатые ворота были опущены и охранялись шестеркой стражей. Вдоль этой стены и по площади прохаживались, разбившись на пары, патрули, постукивая древками алебард.
Напротив дворца пряталось в тени зацветающих каштанов и кряжистых дубов изящное трехэтажное здание. На шпиле центральной башенки реял синий флаг с поднявшимся на дыбы белым единорогом. Это здание никем не охранялось, зато от него веяло магией, грозной, боевой, казавшейся неуместной в самом сердце города.
Между дворцом и зданием под магической защитой, на небольшом пятачке, с двух сторон зажатое улочками подобными той, по которой мы прибыли, притулилось мрачноватое здание, перед которым потревоженным ульем приглушенно гудела толпа людей в богатых одеждах. 'Ратуша', - догадалась я, разглядывая мужчин с недовольными или озабоченными лицами и стражу у дверей.
Лель обратил мое внимание на высокие башни, венчавшие королевский дворец, но свернул в сторону, направив жеребца к зданию напротив.
- Это что, здание Ордена? - оробев, пролепетала я.
- Да, это орденский замок, и нас уже встречают, видишь? - ответил Лель, ободряюще обняв меня за плечи.
Действительно, на ступенях парадного входа застыла одинокая фигура, закутанная в темный плащ. Легкий ветерок, как озорной котенок, трепал седую бороду встречающего, играл длинными прядями волос, рассыпавшимся по плечам.
- Архимаг Дальган, - шепнул Лель, но подсказка была лишней, я и сама опознала в высоком сухопаром старце главу Полевского Ордена магов.

Глава 3. О, сколько нам открытий чудных!..


или первые 'ласточки'



Лель спешился, протянул мне руки, предлагая помочь спуститься. Встречавший терпеливо ждал на ступенях, и я, немного помедлив, спрыгнула на землю. Качнулась, не удержав равновесия, и судорожно вцепилась в руку Леля.
- Черт, - шепотом выругалась я, украдкой рассматривая архимага. - Ноги трясутся, как перед экзаменом.
- Не бойся, все будет хорошо, - так же шепотом ответил Лель и подмигнул мне.
Приняв из его рук сумку с вещами, я первым делом выпустила на волю совсем уж приунывшего Фаньку. Дракончик встрепенулся, с любопытством огляделся и, заметив старца, заковылял к крыльцу. Я с некоторой опаской проводила его взглядом: кто знает, как отреагирует на дракона, пусть и маленького, глава Ордена магов. Вдруг начнет швыряться молниями, как в воскресшую Ключ-деву? Шутка ли - Черный дракон во плоти!
Но архимаг ничего подобного делать не стал, и вообще казался живым воплощением спокойствия. Лишь брови чуть дрогнули, выдавая его удивление, но от волнения мне могло и показаться. Пряча в бороде довольную улыбку, старец спустился по ступеням и пошел нам навстречу. Поравнявшись с дракончиком, архимаг склонился и провел морщинистой ладонью по Фанькиному встопорщенному гребню. Фаньке ласка понравилась, и он с преданностью щенка потрусил рядом с архимагом, заглядывая ему в глаза.
- Приветствую вас в нашей обители, госпожа Странница, - неожиданно сочным басом поприветствовал меня старик.
- Здрасьте... - кивнула я в ответ, понятия не имея, как правильно приветствуют главу Ордена магов.
- Рад, что вы приняли приглашение учиться, - поглаживая бороду, кивнул старец. - Ваш дар нуждается в совершенствовании и развитии...
'А вы - в живом доказательстве существования Странников, - мысленно добавила я, - и я, похоже, сделала огромную глупость - добровольно подписалась стать подопытным кроликом...'
Архимаг говорил себе и говорил, расписывая мне все преимущества частного обучения у самих старейшин Ордена, я рассеяно кивала, пытаясь понять, что не так. Сердце болезненно сжималось от неясной тревоги. По спине пробегал холодок, будто я, сама того не понимая, загнала себя в западню. Я мысленно вернулась назад и постаралась вспомнить рассказ Леля, живо представляя, как он прятался за валунами от стрел и как открывались врата пещеры, восставшую из мертвых Ключ-деву и Льяну, признающуюся, что пошла на обман, лишь бы не дать мне потерять веру в себя...
'Не то, - не на шутку разволновавшись, поморщилась я. - Думай, голова, думай! Он же сказал что-то важное! Напрягись и вспомни!'
- Госпожа Странница, вас что-то беспокоит? - окликнул меня архимаг.
- Нет-нет! Продолжайте, прошу вас, - спохватилась я, сообразив, что пока пыталась выудить из своей памяти что-то, безусловно, жизненно важное, пропустила всю вступительную часть речи архимага.
- Кажется, я вас утомил своими речами, а вы, конечно же, устали с дороги, - по-отечески тепло улыбнулся старец, списав мою рассеянность на свой счет. - Вам надо отдохнуть, прийти в себя - я понимаю. По себе знаю, как выматывает дорога, а уж перемещение между мирами и вовсе потрясение, от которого не всякий быстро оправится.
- Да нет, я не устала! - возразила я и вдруг поняла, что меня тревожит. - О боже...
- Что? - в один голос воскликнули архимаг и Лель, причем последний на всякий случай обхватил меня за плечи, опасаясь, видимо, повторения обморока.
- Тропы... Вы не умеете открывать тропы! - потрясенно воскликнула я и схватилась за голову: вот она, ловушка!
- Ну, искусство открывать тропы между мирами действительно утеряно, - медленно, подбирая слова, ответил архимаг Дальган. - Но, надеюсь, не безвозвратно. Над восстановлением заклинания трудятся самые одаренные магистры Ордена... А почему вас это так беспокоит, госпожа Странница?
- Да потому, что я не собиралась оставаться тут навечно, и вот нате вам, застряла! Опять! - в отчаянии всплеснула я руками.
- Ксения, не волнуйся, все обойдется. Заклинание восстановят, и ты сможешь вернуться и успокоить родителей, - обнял меня Лель, и я уткнулась носом ему в грудь, боясь разреветься.
- О, так вот в чем дело! - понимающе кивнул архимаг. - Вы им ничего не сказали... Что ж, не хочу показаться бессердечным, но эта... кхм... неприятность может сослужить вам хорошую службу.
- Да? И какую? - буркнула я, высвобождаясь из объятий Леля.
- Например, придаст усердия, воспитает в вас терпение и усидчивость, - хитро улыбнулся старик. - Ведь у вас появилась очень важная цель, госпожа Странница, и я со своей стороны буду вам всячески помогать ее достигнуть. Вот увидите, мы восстановим заклинание.
От уверенной речи архимага, призывающей смириться с обстоятельствами и начать усердно учиться, сводило скулы. До сих пор мне и в голову не приходило, что возвращение в Полевию может обернуться катастрофой! Утратить такое важное заклинание - они что, намеренно им не пользовались с той поры, как открыли этот мир? Но почему? Почему маги, приведя сюда беженцев из погибших миров, не покинули Полевию, когда и тут их достал Черный дракон? Почему, заперев его, они не ушли, а остались смиренно ждать исполнения пророчества? Что их тут держало?
Я крепко зажмурилась, сдерживая слезы, и глубоко вдохнула: спокойно! Надо успокоиться и подумать. И уж тем более не прятаться, обвиняя себя в глупости и легкомыслии, не жалеть себя, а, как и предлагает архимаг, учиться. Рыться в Орденской библиотеке, помогая магам восстановить утраченное заклинание. А еще осторожно, очень осторожно потрясти свою память. Ведь понятен же мне принцип действия пространственной пружины, значит, и заклинание тропы в ней, возможно, хранится.
- Ксения? - Лель обеспокоенно заглянул мне в глаза.
- Я в порядке, не переживай, - улыбнулась я дрожащими губами.
- Что-то не похоже, - усомнился Лель и вдруг отвернулся, делая вид, что ему срочно понадобилось подтянуть подпругу.
Погруженная в свои мысли, я не обратила внимания на то, как напряжены его плечи, не видела и горькую складку, пролегшую у рта.
Тем временем архимаг, с неподдельным любопытством наблюдавший за нами, решил, что приветственная часть и так слишком затянулась, а проблемы, свалившиеся на мою голову, сами по себе не решатся.
- Госпожа Странница, вы готовы приступить к учебе? - напомнил он о цели моего визита, а заодно и о себе.
- Что? Да, конечно, - рассеянно кивнула я и, досадливо морщась, попросила. - Кстати, можно обойтись без этих официозов? Зовите меня по имени, без всяких там господ и прочих титулов.
- Как пожелаете, Ксения, - одобрительно улыбнулся старец и повернулся к Лелю. - Господин егерь, ваша миссия на сегодня закончена, можете возвращаться во дворец.
Последние слова архимага, обращенные к Лелю, подействовали на меня не хуже ледяного душа. Грудь заныла болью похожей на ту, что я чувствовала после рассказа Черного дракона: казалось, сердце снова пронзил призрак стрелы, сразившей мое прошлое воплощение, и оно оцепенело, остановилось.
- Миссия?
- Ксения, что ж вы настолько прямо все понимаете! - рассмеялся архимаг. - Миссия, а если быть точным - просьба, это передать вам приглашение. Господин егерь ее выполнил и может вернуться к своим обязанностям, только и всего.
Подозрительность, сжавшая сердце, немного отпустила, но исчезать совсем не торопилась, затаилась где-то в груди колючим ледяным осколком. Я оглянулась и жалобно посмотрела на Леля. Мне не хотелось, чтобы он уходил в какой-то там дворец, когда я так отчаянно нуждаюсь в его поддержке. В конце концов, мы год не виделись, и тут на тебе: ваша миссия закончена! Даже поговорить толком не дали. И вообще...
Поймав себя на мысли, что думаю вовсе не об учебе, я смущенно прикусила губу. Покосилась на Леля и, встретившись с его взглядом, жарко вспыхнула, заливаясь краской по самую шею.
Лель сдержано улыбнулся. Он прекрасно понял, о чем я думаю, и будто задавшись целью смутить меня окончательно, обнял за плечи и впился в губы жадным поцелуем.
- Не грусти, я приеду вечером, - шепотом пообещал Лель, опалив жарким дыханием ухо. - Иди, учись управлять своим даром.
Легонько подтолкнув меня к архимагу, он отступил в сторону. Радко позволил изловить себя за повод. Лель вскочил в седло, кивком попрощался с архимагом и, заговорщицки подмигнув мне, развернул жеребца в сторону королевского дворца.
Я с тоской смотрела ему в след, пока он не скрылся за воротами.
- Не грустите, Ксения, - раздался за спиной голос архимага. - У вас будет возможность видеться с вашим... эээ... другом. А сейчас идемте, я провожу вас в комнату, где вы будете жить.
Я кивнула, соглашаясь с ним, и взглянула на Фаньку, терпеливо ждущего на ступеньках.
- А дракон?
- Дракон будет жить с вами, - чуть помедлив, ответил архимаг. - Перерожденному малышу нужна ваша любовь и забота, мы не в праве вас разлучать... Я чувствую между вами связь, но пока не понял, что она значит. Я бы очень хотел узнать подробности, понять, как вам удалось не только перевоплотить Черного дракона, но и привязать его к себе.
- Вот чего я точно не смогу, так это объяснить, для чего нужна эта связь, - хмыкнула я. - А все остальное, всякие там подробности - пожалуйста, расскажу, что вспомню. Одно могу сказать: мы с Фанькой одно целое, но что такое это целое я понятия не имею.
Пока я говорила, архимаг, хмуря кустистые брови, смотрел то на меня, то на дракончика. Он словно пытался с ходу решить задачку, а та оказалась ему не по зубам. Я с интересом за ним наблюдала, почему-то испытывая мстительное удовлетворение, что смогла его озадачить.
Наконец, лицо старого мага разгладилось, на губах заиграла улыбка человека, не привыкшего пасовать перед трудностями.
- Разберемся, - уверенно произнес архимаг и, сделав мне приглашающий жест следовать за ним, стал подниматься по ступенькам.
Подхватив сумку с вещами, я поплелась вслед за магом, то и дело оглядываясь и проверяя не отстал ли Фанька. Беспокоилась я напрасно, маленький дракон ловко карабкался по ступенькам, ни на шаг от меня не отставая.
Минуя широкое крыльцо, мы вошли в просторный светлый холл. Я закрутила головой, разглядывая люстру с оплывшими свечами, висящую на толстой цепи под сводчатым потолком. Стены украшала лепнина и роспись: бледная радуга тропы, по которой бегут люди с искаженными страхом лицами, и преследующий их дракон, антрацитово-черный, хищно вытянувший шею и раззявивший пасть. Реалистичность картины поражала, и я заподозрила, что художник, расписавший холл, был среди тех беженцев и дракона видел воочию.
Вдоль стен по периметру холла стояли низкие деревянные скамьи, в углу притулилась стойка смотрителя. За нею в стареньком кресле сидел седой как лунь пухленький и розовощекий старичок.
- С прибытием, госпожа Странница! - расплылся он в радостной улыбке.
- Спасибо! - заразившись его настроением, засмеялась я и вдруг как-то сразу почувствовала себя дома. - Вы, наверное, магистр Егош?
- Он самый, госпожа Странница, он самый, - закивал смотритель. Улыбка его стала еще шире, глаза лучились неподдельной радостью и удовольствием. - А вы, простите, откуда знаете? Владеете телепатией?
- Нет, - смутилась я. - Льяна о вас говорила.
- О, Льяна! - воскликнул старичок. - Травник от богов! Было дело, буквально от смерти меня спасла.
- Это вы про то, как пробовали сивуху в деревне Сивуха? - брякнула я, не подумав.
Радостная улыбка старичка поблекла. Он сконфуженно опустил голову, вперив взгляд в столешницу, и, поправив ставший вдруг тесным ворот рубахи, смущенно кивнул.
- Было дело, что уж скрывать.
- Простите... - раскаянно пролепетала я и, мысленно отвешивая себе оплеухи за беспардонность, со всех ног припустила вслед за архимагом, неспешно шагающему по широкому коридору.
'Ёлки, ну что я за дура! Обидела такого милого старичка... - ругала я себя. - Думать надо прежде, чем говорить!'
Если холл поражал воображение росписью стен, то коридор являл собой его полную противоположность и выглядел довольно аскетично: стены серо-розового нешлифованного мрамора морозно мерцали в свете магического огня, льющегося из настенных, похожих на уличные фонари, светильников. Окон в коридоре не было, он пролегал в центре здания, разделяя его пополам, и соединял собою череду небольших залов. В стенах этих залов, для разнообразия отшлифованных до зеркального блеска, темнели закрытые двери, ведущие в другие помещения. Было тихо и холодно. И безлюдно. Я ожидала, что замок будет кишеть магами и их учениками, но то ли этот коридор не пользовался у своих обитателей популярностью (и я могла их понять), то ли занятия уже закончились и магистры успели разбрестись по домам. Единственным живым существом, что встретилось нам по дороге, оказался пушистый кот черной масти, да и тот, завидев Фаньку, со всех лап бросился прочь, прижав уши и задрав хвост.
Наконец, длиннющий коридор закончился, и мы вышли во внутренний двор. После мягкого рассеянного света светильников солнечный свет ослеплял. Я заморгала и, приставив ко лбу ладонь козырьком, осмотрелась. Поросший низенькой изумрудной травкой, дворик оказался неожиданно просторным. По периметру рос высокий кустарник, усыпанный пышными шапками белых цветов. Мне он был не знаком: малахитовые листья в белесых прожилках, гладкие сверху, с изнанки бархатистые, широкие и вытянутые сердечком, походили на листья липы. Мелкие звездчатые цветки, собранные в шарообразные соцветия, издали напоминали мамин любимый бульданеш, и нежно пахли розой с едва уловимой цитрусовой ноткой.
В центре дворика расположился фонтан: неправильной формы водоем с крупным обломком скалы в самом широком месте. Из трещин в скале сочились ручейки и крохотные водопады. Самый крупный из них приводил в движение колесо, утопленное в неглубоком гроте. Бассейн фонтана, выложенный поросшим мхом камнем, создавал иллюзию природного водоема. 'Здорово придумали, - восхитилась я, вслед за архимагом шагая по проложенным в траве каменным плиткам тропинки. - Наверное, в нем и рыбки плавают, и водоросли растут'.
Несколько раскидистых лип да деревянные, даже на вид удобные, скамьи под ними завершали общую композицию убранства внутреннего дворика. Скамьи, кстати, оказались заняты, и неудивительно, я и сама не отказалась бы посидеть с книжкой под сенью лип или просто поваляться на пушистой траве, как это делал сейчас молодой темноволосый мужчина с аккуратной бородкой и надвинутой на глаза шляпе. Я украдкой разглядывала будущих коллег - те, не скрывая жгучего любопытства, откровенно пялились на меня и Фаньку, перешептывались, видимо, обмениваясь впечатлениями: как же, легендарный Странник, диковина века, спешите видеть!
Смутившись под их взглядами, я подхватила дракончика на руки и поспешила спрятаться за архимагом. 'Ну их к черту, - ворчала я про себя. - Разглядывают так, будто я не человек из плоти и крови, а экзотическая зверушка в зоопарке. Спасибо, что потрогать не бросаются...'
Тем временем архимаг нырнул в проход под арчатым сводом из переплетенных ветвей кустарника. Я заметила еще несколько таких, и за ними деревянную галерею, опоясывавшую противоположную сторону здания. Проходы вели к массивным дверям, расположенным в стене на равном расстоянии друг от друга, а над ними переливались стеклянной мозаикой полукруглые окошки. Архимаг открыл дверь, придержал ее, пропуская нас с Фанькой. Шагнув в небольшой холл, я остановилась, разглядывая его. На стенах и полу дрожали разноцветные зайчики, играли в прятки в листьях пятнистой диффенбахии, служившей единственным украшением скромной зале. В неглубокой нише притаилась скамья, обитая козьей шкурой. Напротив нее темнела закрытая дверь, в глубине холла закручивалась винтом добротная деревянная лестница, ведущая на второй этаж.
Архимаг, не задерживаясь в холле, стал уверенно подниматься по лестнице, и я, поправив сползающую с плеча сумку, поспешила вслед за ним. Цепляясь коготками за футболку, дракончик вскарабкался на мое плечо, привстал на задних лапах, передними вцепившись мне в волосы, и закрутил головой, издавая щелкающие звуки.
'Нафаня ням-ням...' - коснулось моего сознания.
'Потерпи еще чуть-чуть, хорошо?' - мысленно обратилась я к малышу, огорченному долгим отсутствием еды.
Фанька в ответ почти по-человечески горестно вздохнул, обвился вокруг моей шеи диковинным ожерельем и притих.
Второй этаж оказался точной копией первого - та же ниша со скамьей, запертой дверью напротив и большим керамическим горшком, на сей раз с фикусом для разнообразия. Архимаг толкнул дверь и посторонился, впуская меня в комнату первой. Я шагнула через порог и замерла, восхищенно открыв рот: просторная, обитая светло-зеленой тканью, комната соединялась с соседней открытой нараспашку дверью.
- Ничего себе! - выдохнула я и, бросив сумку, прошлась по периметру комнаты. Коснулась рукой кресел, стоявших напротив камина, стукнула костяшками пальцев по столешнице расположившегося у окна стола, пробежалась пальцами по спинке дивана. Звуки шагов поглощал толстый ворс темно-зеленого ковра.
Фанька с проворством ящерицы соскользнул с моего плеча, сунул нос в камин, чихнул и, осияв меня серебряными глазами, важно прошествовал в соседнюю комнату.
Если по обстановке зеленой комнаты можно было понять, что это гостиная, то вторая, как я и предполагала, оказалась спальней. Здесь золотисто-бежевые стены украшал тончайший узор из переплетенных виноградных лоз. Мебель светлого дерева покрывала перламутровая инкрустация, повторяющая настенный рисунок.
Мысленно сделав пометку проверить, что находится за неприметной дверью в спальне и втайне надеясь найти там индивидуальную ванную комнату, как в доме магистра Любомира, я повернулась к архимагу.
- Это что, мне?
- Вам, - кивнул глава Ордена полевских магов. - Нравится?
- Очень! - заверила я архимага и, под его смеющимся взглядом, с размаху плюхнулась на широкую кровать, по достоинству оценив мягкость матраца.
- Что ж, я, пожалуй, вас оставлю - дела... Отдыхайте, осваивайтесь. В гостиной на столе я оставил пару книг по истории Полевии. Почитайте, это поможет понять, что за мир вас окружает.
- Спасибо, - искренне поблагодарила я архимага и смущенно промямлила. - Мне бы Фаньку покормить...
Услышав свое имя, дракончик встрепенулся и выжидательно уставился на архимага. Господин Дальган плавно опустился перед ним на корточки. Довольно долго он смотрел в Фанькины серебряные глаза и вдруг заговорщицки ему подмигнул.
- Если малыш не против прогуляться к кухне в компании старого мага, то старый маг попросит господина повара угостить его свежей зайчатиной.
- Ням-ням! Нафаня хочет ням-ням! - счастливо пискнул Фанька, поразив мага способностью говорить, и бросился к двери.
Господин Дальган, старый мудрый маг, глава полевского Ордена магов, само воплощение спокойствия и невозмутимости, так и остался сидеть на корточках, ошеломленно глядя вслед дракончику. Левое веко старца чуть заметно подергивалось, рот округлился буквой 'о'. Он явно пытаясь что-то сказать и не мог выдавить из себя ни слова.
- И давно он заговорил? - наконец, спросил он.
- Пару дней назад. Я тоже удивилась, но больше обрадовалась. Он ведь все понимает, и всегда внимательно прислушивается к разговорам.
Архимаг кивнул, пытаясь справиться со своими чувствами. Задумчиво поглаживая бороду, он толкнул дверь и вышел, пропустив вперед нетерпеливо подпрыгивающего дракончика.
Оставшись одна, я досконально исследовала предоставленные мне апартаменты и первым делом заглянула за неприметную дверь в спальне. Там действительно скрывалась ванная комната, причем роскошная. На одной из стен висело огромное зеркало в резной деревянной раме. Сама ванна представляла собой небольшой овальный бассейн белого камня, наполовину утопленный в пол. В самом глубоком месте темнело отверстие для слива воды, пробка - деревянная, с металлическим кольцом - нашлась на бортике этой чудо-ванны. Тут же, на бортике выстроилась целая коллекция стеклянных и керамических баночек с притираниями, которые я безжалостно сдвинула в сторону, собираясь выставить собственную косметику: я понятия не имела, как пользоваться всем этим богатством, и экспериментировать, рискуя заработать ожог во все лицо, не собиралась. Оставила только мыло - мягкий зеленоватый брусочек в серебряной мыльнице, пахнущий спелыми яблоками и мятой. Был тут и рукомойник простенькой конструкции, зато, как и мыльница, отлитый из серебра. Под ним на высокой тумбе стояла чаша для сливающейся воды. В ящиках тумбы нашлись чистые полотенца, пара костяных гребней и щетка для волос.
- Остальные удобства, значит, на улице, - огорченно вздохнула я, но тут мой взгляд упал на расписной горшок узнаваемой формы, скромно занимающий угол возле тумбы с чашей. Я хихикнула, разглядывая его, потом расхохоталась: ну, нет! Из ясельного возраста я давно выросла, так что лучше пробегусь до уличных удобств.
Посмеиваясь, я прошлепала в зеленую гостиную, подхватила сумку и вернулась в спальню. Разложила немногочисленные пожитки в глубокие ящики комода, отнесла в ванную косметичку и уставилась на здоровенный платяной шкаф. В нем запросто могли спрятаться несколько человек. На всякий случай я в него заглянула, даже вошла внутрь и прикрыла за собой дверцу. Сквозь щели и замочную скважину сочились тонкие лучики света с плавно парящими в них пылинками.
- Ёлки, зачем мне такой огромный шкаф? - задумчиво пробормотала я, выбираясь и осматривая гигантский шедевр мебельных дел мастера. - Что мне сюда вешать?
Окна выходили во внутренний двор. Я распахнула створки, впуская в комнаты нежный аромат цветущего кустарника, и выглянула во двор - маги и не думали расходиться, все так же сидели на скамьях, бросая любопытные взгляды на окна. Я поспешно спряталась за тяжелой портьерой, чувствуя поднимающуюся волну раздражения: они что, собираются торчать под окнами до глубокой ночи?! Но зачем?
- Ну и сидите, мне-то что. Лишь бы в дверь не ломились, - буркнула я и, прихватив со стола одну из оставленных архимагом книг, расположилась на диване среди маленьких подушечек.
Но едва я открыла книгу, собираясь почитать, как во входную дверь тихонько поскреблись. Я насторожилась и одним плавным движением перетекла в сидячее положение.
- Кто там?
Дверь приоткрылась, впуская в комнату высокого худого парня в длиннополых одеждах.
- Госпожа Странница? - уточнил он и мучительно покраснел, став похожим на вареного рака: жаркий румянец залил лицо молодого человека по самую шею, слившись с буйными рыжими кудрями, янтарные глаза в обрамлении таких же рыжих ресниц почему-то испугано выпучились.
- Допустим, а ты кто? - разглядывая парня и с трудом сдерживая смех, спросила я.
- Я Тассар, - торопливо представился молодой человек и неуклюже поклонился. - Меня господин архимаг прислал... Я вашего дракона привел и портниху.
Парень чуть посторонился, и в комнату тяжело проковылял Фанька, подошел к дивану и просительно уставился мне в глаза, мол, помоги, самому не взобраться. 'Похоже, господин повар от души угостил малыша свежей зайчатиной', - мысленно усмехнулась я, помогая дракончику взобраться на диван, и посмотрела на портниху, как раз входившую в дверь.
Придерживая руками длинную юбку, в гостиную буквально вплыла дородная дама в кружевном чепце на седых волосах, румяная и жизнерадостная.
- Ну-ка, ну-ка, посмотрим! - схватив меня за руку и покрутив из стороны в сторону, пропела она. Хрупкая помощница, незаметно скользнувшая в комнату вслед за нею, выудила из корзины кусок тонкой веревки с узелками и подала портнихе.
- Ну-с, приступим! - широко улыбнулась дама, быстро перебирая ловкими пальцами узелки, и повернулась к Тассару. - А ты марш за дверь!
Парень только того и ждал и выскочил в холл с проворством чертика, выпрыгивающего из табакерки.
Мне ничего не оставалось, как смириться, отдавшись ловким рукам портнихи и ее помощницы. Я надеялась, что это все быстро закончится и мне, наконец, дадут спокойно почитать.
Снятие мерок заняло времени больше, чем я предполагала. От портнихи исходила мощная волна позитива, она болтала, не на минуту не умолкая, при этом отвечать было совсем не обязательно. За своей непрерывной трескотней, она успевала сноровисто работать, крутя меня во все стороны, заставляя поднимать руки под разными углами, нагибаться, прогибаться, зачем-то приседать, и тщательно обмеряла во всех этих мыслимых и немыслимых позах, будто собиралась не платье шить, а как минимум скафандр. Помощница крутилась рядом и что-то черкала острым угольком на клочке желтоватой бумаги. Когда у меня перед глазами от усталости закружились черные мошки, портниха, наконец, закончила, радостно сообщив, что придет на примерку завтра с утра, и что более худой и поджарой девицы ей отродясь не приходилось видеть.
- Вам, милочка, нужно хорошо есть, иначе ни один мужчина не посмотрит в вашу сторону. Девушке пристало быть нежной и мягкой, а не жесткой и костлявой, как дикая кобылица, - высказалась она на прощанье.
На критику я не обиделась. Я вообще не слушала ее болтовню, больше занятая другим вопросом: что за платье она сошьет, и кто заплатит ей за работу.
Размышляя над этими и другими, не менее щекотливыми вопросами, я снова осторожно, прячась за портьерой, выглянула в окно. Любопытных заметно поубавилось, а по тропинке, жонглируя груженым тарелками подносом, мчался давешний рыжий парень, каким-то чудом умудряясь не путаться в своем длинном балахоне, похожем на пыльную монашескую рясу.
- Эй, Тасс! Куда ты со всем этим добром? - окликнул парнишку улыбчивый коротышка задиристого вида с торчащими во все стороны светлыми вихрами.
- К госпоже Страннице, - сглотнув, ответил парень и снова покраснел.
- О как! А что же, ее героическая светлость брезгует общей трапезной? Или наше общество для нее не достаточно благородное? - наигранно огорчился коротышка, подмигивая своим хохочущим товарищам.
- Твоим обществом, Ферод, даже крыса побрезгует, - раздался чей-то спокойный голос, и я, позабыв об осторожности и что вообще прячусь, перевалилась через подоконник, пытаясь рассмотреть человека, один звук голоса которого стер глумливую улыбочку с лица коротышки Ферода.
Во дворик вышел высокий темноволосый мужчина, настоящий великан, тот, что принимал солнечные ванны, лежа на траве с надвинутой на глаза шляпой. В его словах не было и намека на угрозу, не стал он класть и руку на рукоять меча, как это обычно делают герои в фильмах, подчеркивая свое мужество и серьезность намерений. Он просто остановился рядом с Тассаром и смерил Ферода равнодушным взглядом, но все как-то сразу притихли и стали расходиться.
- Иди, Тассар, - повернулся к молодому человеку великан. - На ступеньках будь осторожнее, не споткнись.
Тассар кивнул и уже не спеша, придерживая поднос обеими руками, продолжил свой путь, а я, втянувшись в окно, как гусеница, бросилась к двери, кипя возмущением: какого черта он тащит сюда поднос с едой, вместо того, чтобы проводить меня в столовую, то бишь, трапезную?!
- И как это понимать? - распахнув дверь прежде, чем Тассар успел в нее постучать, спросила я, стараясь не сорваться и не наорать на него.
- Я подумал... Подумал, что вы голодны... - захлопал глазами парень.
- Ага! А ты тут, значит, на раздаче? Слуга?
- Нет, я пророк...
Я едва не поперхнулась словами. Признание этого нескладного, высокого и худого как жердь парнишки ставило в тупик.
- Кто?
- Пророк. Я пророк, - объяснил Тассар и робко улыбнулся. - Точнее, скоро им стану.
Ага, значит, ученик, подумала я, и старшие товарищи во всю этим пользуются, шпыняют парня почем зря, мол, не ровня, зелень, юнец-молоко-на-губах-не-обсохло.
- Входи, - посторонилась я, пропуская Тассара в комнату, и кивнула на диван. - Рассказывай, с чего вдруг такая забота.
Парень прошмыгнул к столу, сгрузил на него поднос с едой и присел на краешек дивана, скромно, словно благородная девица, сложив руки на коленях.
- Мне господин архимаг велел вам тут все показать, - начал он, бросая на меня быстрые взгляды из-под рыжих ресниц. - Наказал сопровождать вас, помогать и... защищать, если понадобится...
- Чего? - хохотнула я, смерив 'защитника' придирчивым взглядом.
Тассар подпрыгнул на диване и съежился. Казалось, еще немного, и он бросится прочь, подальше от вверенной ему подопечной.
- Не обращай внимания, это нервное, - сдерживая рвущийся смех, махнула я рукой, и парень насторожился еще больше, став похожим на перепуганного тушканчика. Я удрученно вздохнула, понимая, что с этим надо что-то делать - показать свое расположение и добиться его доверия - и, подхватив поднос, уселась рядом с Тассаром на диван. - Давай-ка, защитник, налетай. Все равно одной мне столько не съесть. И не отнекивайся! Я серьезно, мне одной это много, а Фанька уже поел.
Услышав свое имя, дракончик лениво приоткрыл один глаз, взглянул на поднос с яствами и равнодушно отвернулся, снова задремав. Будущий пророк не удержался, хмыкнул, глядя на него. Занес руку над плетенкой с сочным, почти прозрачным виноградом.
- Можно?..
- Бери, конечно! Его хоть помыли? - придирчиво разглядывая на свет виноградину размером с голубиное яйцо, прищурилась я. - Крупный какой... И сладкий...
- Угу, - довольно промычал Тассар, уписывая виноград за обе щеки. - Брандинский, Золотой нектар. На рынке такой не купишь.
- Почему? - удивилась я, подцепив двузубой вилкой кусочек истекающего подливкой мяса.
- Потому что не всем по карману - золотой нгарр за такую вот кисточку. Поставляется к королевскому столу да еще в Орден... Старшим магистрам, - объяснил Тассар.
Я судорожно сглотнула, и непрожеванный кусок мяса встал поперек горла. Подняла виноградную кисть, точнее то, что от нее осталось. Наполовину ободранная, она весила примерно грамм сто...
- Покажешь мне замок? - попросила я, откладывая вилку.
- Конечно... - кивнул Тассар. - Но вы почти ничего не съели!
- Расхотелось. И вот что, давай сразу договоримся - никаких господ, странниц и на 'ты', идет?
- Как скажете, госпо... Ой! - спохватился будущий пророк, виновато глядя на меня янтарными глазами.
- Ничего, скоро привыкнешь, - засмеялась я, поднимаясь с дивана и направляясь к двери. - Ну, идем, пока светло. Фанька, ты с нами?
Серебряная голова вынырнула из подушек. Дракон потянулся всем тельцем, приподняв и сложив крылья, тяжело спрыгнул с дивана и заковылял к двери, всем своим видом выражая радость от предстоящей прогулки.

* * *



В тот же день в королевском дворце...

Король Велимир снял тяжелую корону и потер виски. Голова гудела от жарких споров, а голоса советников, казалось, до сих пор звучат в зале, застряв где-то между люстрами у самого потолка.
- Помогите мне, боги... - сорвались беззвучные слова с губ короля.
Монарх крепко зажмурился и глубоко вдохнул. Медленно выдохнул, пытаясь унять беспокойство. Но стоило открыть глаза, как взгляд уперся в опустевшие кресла советников, и напряжение нахлынуло с новой силой. В памяти одно за другим возникали перекошенные яростью лица: князь Беголейм, напыщенный жирный индюк, страдающий одышкой, от которого всегда разило вином; хитрый, как лис, велеречивый герцог Вэльвэ, в противоположность князю болезненно худой и рядящийся в яркие шелка, подчеркивающие аристократическую бледность его кожи; гыр Зурак, вспыльчивый, как алхимический порошок для петард; главы семи гномьих кланов Кидир, Терин, Туфур, Фарин, Дафур, Далит и Торин, столь похожие между собой, что лишь по одежде и можно понять, кто из них кто.
...Все началось с того, что князь Беголейм изъявил желание отвести в Брандин-Тили свои отряды.
- Раз угрозы больше нет, я забираю своих людей домой, - пропыхтел князь, утирая пот со лба кружевным платочком.
Король ждал чего-то подобного и был готов дать отпор.
- Ваших людей? - приподняв бровь, переспросил он, и князь тут же угодил в расставленные сети.
- Да. Мои люди возвращаются в Брандин-Тили, домой.
Велимир чуть подался вперед, буравя пристальным взглядом тучного задыхающегося под собственным весом мужчину, прямого потомка князей из погибшего Брандина, и тот забеспокоился, закрутил головой, заглядывая в лица других советников, ища и не находя поддержки.
- Мой дорогой сосед, - нараспев заговорил герцог Вэльвэ, - по-моему, вы чего-то не понимаете. Минула тысяча лет, и все это время, если не считать первого десятилетия, мы жили в мире и согласии, позабыв, что некогда, по известным всем присутствующим причинам, прибыли из Васнета, Тронта и Брандина. Мы - беженцы, уцелевшие лишь благодаря милости богов...
- Каких богов? - перебив герцога, заревел раненым вепрем князь Беголейм. - Нашим богам на нас наплевать, не они выводили наших предков из раскаленного пекла! Боги давно мертвы, иначе они ни за что не допусти ли бы рождения Черного дракона и гибели наших миров! Где был ваш Табунщик, когда вы в нем нуждались? - покрасневшие от частых возлияний глаза вперились в короля.
- Табунщик никого не предавал, он вообще не воин, - поморщился герцог.
- А Щедрый? А мать всех ветров? Где была ваша Великая пряха, когда дракон топтал земли Тронта? - тут же повернулся к нему князь. - Или ваш Фиритай, достопочтенные гномы?
Те переглянулись, и напряженная тишина в зале буквально взорвалась их разгневанными воплями. К ним почему-то присоединился гыр Зурак, хотя орки в общем-то никогда не почитали владыку подземных богатств, предпочитая верить в духов своих воинственных предков.
Король позволил совету выпустить пар, а заодно слушал, слушал, слушал... Когда дошло до взаимных упреков, и кое-кто уже готов был выхватить кинжал, Велимир гаркнул:
- Тихо!
Спорщики моментально утихли, и все взоры обратились к королю.
- Ваши люди давали присягу, - заговорил король, напомнив князю Беголейму, а заодно и совету, о поднятой им проблеме. - Они получают жалование из казны. Они - часть воинства, охраняющего покой королевства, частью которого является и Брандин-Тили. Князь, вы, как и все ваши предки, до сих пор делите всех... хм... нас, - Велимир едва не сказал 'людей', но вовремя спохватился, бросив быстрый взгляд на представителей других рас, - на васнетцев, тронтийцев и брандинцев. Вы так и не привыкли к тому, что ни Брандина, ни Тронта, ни Васнета больше нет. Есть Полевия, и мы, потомки беженцев трех миров, теперь составляем единый народ полевян. Хотите вы этого или нет, но это так... Князь, вас ведь всегда привлекали земли за Льдистым озером и предгорье Санлук, не так ли? И вы наверняка рассчитывали получить их, когда я позволю вашим людям вернуться в Брандин-Тили, - король позволил себе иронично улыбнуться и особо выделил слово 'вашим'. - Уверен, и месяца не пройдет, как вы вернетесь ко двору с просьбой выделить эти земли в награду ветеранам за преданную службу королевству, так?
Князь, поджав пухлые губы, угрюмо смотрел на короля.
- Ваше прошение - а я предпочитаю думать, что вы только что просили меня дать вам разрешение забрать выходцев из Брандина - отклонено, - в голосе Велимира зазвучал металл. - Я не собираюсь потакать вашим капризам и ослаблять армию. И, видят боги, даже поступи я так, как вы желаете, мне пришлось бы бросить все силы - свои, моих приближенных и всей канцелярии, - чтобы вычленить из нашего воинства потомков выходцев из Брандина.
- Но лучники княгини Алаирэ...тан... Тьфу ты, напасть, язык сломать можно! - выругался князь, как будто бы не заметивший предупреждения в голосе короля и продолжая упрямо гнуть свое. - Лучники княгини Алитэлы и доблестные воины гномов отбыли по домам!
- Вы забываете, что воины наших союзников не вступают в смешанные браки, - вкрадчиво произнес Вэльвэ, опередив короля.
- Заключенный между расами союз не предусматривает постоянного присутствия союзных войск в гарнизонах, - вклинился в разговор доселе молчавший канцлер. - Их войска несут вахты по полгода и сменяются свежими отрядами потому, что они не подданные короны, а лишь союзники, князь. Вам бы надо было тщательнее изучать договоры...
Мягкий упрек в голосе канцлера вывел князя из себя.
- Выбирай выражения, ты разговариваешь с князем, выскочка! - побагровел Беголейм, вскакивая с места и опрокидывая стул. - А ты, - князь развернулся, вперив взгляд налитых кровью глаз в герцога, - продался пастухам за зерно, и готов сапоги им лизать за лишний клочок земли у Жабьей топи, а мог бы заполучить всю Южную степь с Королевским лесом в придачу, будь ты хоть чуточку смелее!
Высказавшись, князь бросился прочь, намереваясь немедленно покинуть королевский дворец и столицу. Король на миг прикрыл глаза, сдерживая гнев. О вспыльчивости Беголейма ходили легенды. Поговаривали, это от того, что князья Брандина женятся на своих кузинах, что естественно не могло не сказаться на их потомстве. Велимир не раз был свидетелем его припадков, а из тех донесений, что регулярно попадали к нему на стол, давным-давно сделал собственные выводы: князь был жутким тираном для домашних, его боялась челядь, а жена его, тихая как мышка, бесцветная женщина, частенько прятала синяки под толстым слоем пудры. Младшие дети перед ним трепетали и старались лишний раз не попадаться на глаза. Беголейм охотно предоставлял их самим себе, если вообще вспоминал об их существовании: им он предпочитал общество старшего сына-наследника. Забота князя о своих людях была чистой воды показухой, он считал, что все простолюдины не заслуживают ничего, кроме презрения. Тем не менее, иногда, находясь в благостном расположении духа, он снисходил и до своих овцеводов. Впрочем, не скрывая своей к ним брезгливости. Единственные, к кому Беголейм испытывал некоторое подобие уважения, это виноградари и виноделы, да, пожалуй, еще рудокопы, приносившие основной доход и обеспечивающие процветание Брандину-Тили. Князь водил дружбу с герцогом Вэльвэ, но дружба эта была довольно странной и полностью зависела от тактичности герцога, и монарх был уверен, что сегодня ей пришел конец - князь ни за что не простит Вэльвэ пережитого унижения, хотя в глубине души признает его правоту. Как Беголейм относился к нему самому, для Велимира не было секретом: князь старался проявлять уважение, вот только получалось это из рук вон плохо. Беголейм побаивался молодого энергичного короля и с удовольствием бы избавился от него, представься только такая возможность. Сегодня этот индюк попытался сделать первый шаг на этом скользком пути, да вот незадача - гвардейцы, некогда составлявшие домашнее войско князей Брандина, связаны клятвой и уже давно ему не принадлежат.
Король Велимир мысленно поблагодарил Таргитая первого Великого. Именно он, его далекий предок, сумел обратить ситуацию с драконом себе на пользу и обезопасить корону, объединив и связав клятвой верности новым королям Полевии остатки домашних войск тронтийцев и брандинцев.
- Остановитесь, князь.
Спокойный голос короля настиг князя у дверей. Беголейм лишь раздраженно дернул щекой и нетерпеливо махнул дворцовой страже, чтобы те открыли двери. Гвардейцы из личной стражи короля даже не дрогнули, оставшись стоять застывшими изваяниями со скрещенными алебардами, преграждающими выход.
- Пропустите! - визгливо выкрикнул Беголейм, брызжа слюной. Стражи не шелохнулись.
- Князь, вернитесь на место, совет еще не окончен, и я никого не отпускал, - все так же спокойно произнес король. - Или приказать страже проводить вас к креслу?
Беголейм обернулся, угрюмо посмотрел на монарха, и, помедлив, медленно побрел назад.
Когда князь занял свое кресло, и в зале установилась тишина и прежний порядок, король Велимир обвел пронзительным взглядом советников.
- Мы осуждаем ваши действия, князь, - наконец, произнес он. - Вы - потомок славного князя Маэкдила, последнего из княжеского рода Брандина и первого командующего объединенным воинством Полевии, благородного и доблестного воина, отдавшего жизнь ради тех, кого присягнул защищать. Вы его наследник, и что же мы видим? Род брандинских князей вырождается! Вы не чтите память предков, вам плевать на честь и вы готовы нарушить договоры, заключенные нашими пращурами. Вы хаете наших богов!
Король гневно замолчал. Тяжелый взгляд монарха, казалось, вдавливает в кресло поникшего, взмокшего от беспокойства князя.
- Я не... Я бесконечно опечален их молчанием, - пробормотал князь, уже тысячу раз успев раскаяться во вспыльчивости и обругать себя старым дураком. - Великий винодел не отзывается на наши молитвы...
- Именно поэтому вы приказали разрушить храмы старых богов в ваших землях и на их месте возвести святилища новых? Думаете, они будут более сговорчивы? - невинно поинтересовался герцог.
- Ну, разрушил, ну, строю, тебе-то какое дело? - буркнул князь, неприязненно покосившись на герцога. - Мои виноградари и виноделы говорят, что старые боги нас покинули, и Великий мастер больше не приглядывает за нашими виноградниками... Мои люди хотят во что-то верить, почему бы не в них?
- А в кого из братьев верите вы, князь? - пробасил один из гномов, кажется, Дафур, но Велимир не был уверен.
- Ни в кого я не верю! - снова взвился Беголейм, и королю пришлось срочно вмешаться.
- Хватит! Мы собрались обсудить дела, а не то, кто во что верит.
Гном исподлобья смотрел на князя. В глазах его, прятавшихся за нависшими кустистыми бровями, читалось осуждение. Остальные гномы что-то тихонько обсуждали, склонив друг к дружке головы. На губах герцога Вэльвэ играла легкая улыбка, мгновенно исчезнувшая, когда король посмотрел на него. Герцог заерзал в кресле, опустил голову, не выдержав тяжелого взгляда монарха.
- Что касается ваших претензий на Южные степи, герцог, - медленно произнес, наконец, Велимир. - Мы пересмотрели договор, заключенный с вашим предком.
Канцлер вложил в протянутую руку короля Велимира свиток, запечатанный королевской печатью.
- За преданность и лояльность, проявленную вашим славным родом, мы дарим вам земли между реками Пресной и Озерной, до впадающих в них Болотистой и Студеной. Так же вам отходит озеро Жабья топь.
Худое лицо герцога, и без того длинное, напоминавшее лошадиную морду, вытянулось еще сильнее, и король мысленно ему поаплодировал: так мастерски изобразить удивление способен только такой хитрец, как Вэльвэ. Тем временем герцог вскочил с кресла и размашистым шагом направился к трону, сменив маску удивления на благодарную улыбку.
- Ваше величество, - опустившись на одно колено, склонился он перед монархом. - Служить вам честь для меня.
Велимир передал ему дарственную, краем глаза следя за князем. Тот сидел, обмякнув в кресле бесформенной массой, и буравил спину Вэльвэ угрюмым взглядом. Когда сияющий как новенький нгарр герцог отправился на место, король поманил канцлера и шепотом у него осведомился:
- Мы можем снизить пошлину на брандинское вино?
- Ваше величество хотят бросить собаке кость, пока та его не покусала? - понимающе улыбнулся канцлер.
- Это беззубая собака, но даже она заслуживает подачки... Тем более сейчас, когда мне предстоит объявить о том, что я намерен отдать здоровенный кус земли Страннику, - озабоченно нахмурился Велимир.
- О... Понимаю. Да, мы можем снизить пошлину на вино.
- Не намного.
- Думаю, десяти процентов хватит, что бы заткнуть собаке пасть, - кивнул канцлер.
Но оба они ошибались. Ни сниженная пошлина, ни подаренные земли, ни свежеподписанные договоры - торговые с гномами и военные с орками - не спасли короля и его верного канцлера от гневных воплей. Больше всех негодовал, конечно же, князь Беголейм.
- Отдать этакий кусище земли чужаку! Какой-то девчонке!..
- Ее надел больше моего герцогства вместе с новыми землями! - возмущенно пожимал плечами Вэльвэ.
- ...И где? В предгорье Санлук! Великий мастер, я просто не могу в это поверить! - грохотал князь, трясясь от ярости.
- ...Отдать такие тучные земли! Что ей с ними делать?..
- ...Я не потерплю, если эта выскочка начнет выращивать виноград!..
- ...Это уж слишком! Орден получает самое лучшее!..
- ...Надо было отдать ей Ничьи земли - магу самое место рядом с мертвяками!..
Король не мешал им высказываться, внимательно наблюдая за остальными членами совета.
Первым не выдержал орк.
- Молчать! - заорал гыр Зурак и грохнул увесистым кулаком по столу, да так, что по полированной столешнице кларнаильского дерева, славящегося не только своей красотой, но и крепостью, зазмеилась трещина. - Торгуетесь, как бабы на привозе, тьфу!
Орка поддержали гномы.
- Этот чужак, девчонка, как вы изволили выразиться, князь, спасла наши шкуры, - весомо проговорил Фарин. - И мы, гномы, в отличие от вас, охотно выплатим ей все причитающееся за избавление от вечного страха и спокойный сон.
- Но предгорье! - простонал Беголейм, хватаясь за сердце.
- Почему вы не хотите отдать ей Свиряг? - возмущенный до глубины души, фальцетом вскричал герцог. Ни он, ни князь как будто бы и не слышали осуждающих слов гнома. - Она маг и, как говорят, сильнейший в Полевии, вот бы и расчистила для себя Ничьи земли. Ей же это что раз плюнуть!..
Возмущенные голоса князя и герцога, казалось, все еще раздавались в опустевшей зале, и возражающие им рокочущие баски гномов и рык орка.
- Ваше величество? - раздался приглушенный голос, и Велимир, поспешно нацепив корону, оглянулся.
Дверь чуть приоткрылась, и в залу неслышной тенью скользнул седой сухопарый старец.
- А, это вы, Дальган, - узнав архимага, расслабился король.
- Что, к земле давит? - кивнув на корону, улыбнулся глава полевского Ордена магов и плотно прикрыл за собою дверь.
- Давит, - поморщился Велимир и, встряхнувшись, приготовился слушать. - Она уже здесь?
- Да, ваш егерь справился как нельзя лучше.
Архимаг Дальган сел в одно из кресел и, поставив локти на стол, положил подбородок на сцепленные руки. Окинул короля пристальным взглядом. Задумчивость, даже, скорей, рассеянность в глазах монарха ему не понравилась.
- Ваше величество, что-то случилось?
- Беголейм хочет выйти из совета, - буркнул король.
- И? - вздернул левую бровь Дальган, поощряя короля продолжать.
- Сначала старый дурак настаивал на том, чтобы забрать из гарнизонов своих людей, а когда я ему отказал, вспылил. Пришлось напомнить о клятвах и Маэкдиле-первопроходце. Хватило его ненадолго, а новость о вознаграждении Странника Беголейма и вовсе взбесила... Не думал, что когда-нибудь стану свидетелем припадка такой ярости, князь как с цепи сорвался! Еще и Вэльвэ туда же: мое герцогство меньше земель какого-то там Странника! И это после того, как я подписал дарственную на кус земли в половину его владения!
Выплеснув на архимага свое недовольство, Велимир замолчал. Тонкие ноздри короля трепетали от сдерживаемого гнева, губы, сомкнутые в одну линию, побелели.
- Если я не найду способ удержать Беголейма, - мрачно продолжил монарх, - Полевия лишится западного удела, а это грозит...
- Ничем нам это не грозит! - мягко перебил Велимира архимаг. - Беголейм не дурак, и прекрасно понимает, что без собственного войска против набегов горных троллей он ничто. Конечно, он может собрать ополчение из виноделов и овцеводов, обменять медь из своих рудников на мечи и наконечники стрел у гномов, а малахит - на эльфийский дуб и вооружить своих людей. Ну и что? Разве сравнится пастух с воином? Нет! И потом, вы же знаете князя. В гневе он способен наговорить такое, что впору в кандалы заковывать да в темницу бросать, но пройдет день-другой, он успокоится и раскается.
- Вы уверены? - с сомнением покосился Велимир на старого мага и снова потер виски.
- Абсолютно!
- Мне бы вашу уверенность, - вздохнул король и, мгновение помолчав, предложил. - Может быть кровные узы немного утихомирят князя? Что если сосватать одну из его дочерей и выдать замуж за Талаэра?
- За наследника? Ты спятил! - ужаснулся Дальган, как всегда в приватной беседе с королем позволяя себе обращаться к монарху на 'ты'. - Ни в коем случае, иначе он расценит этот шаг как твою слабость! Ничего, обойдется снижением пошлины на вино. И вели не спускать с него глаз на балу. Пусть твои соглядатаи приглядят, с кем князь говорит, а, главное, о чем.
- Ты думаешь, он готовит заговор? - изумился Велимир.
- Нет! - поморщился архимаг. - Беголейму не хватит на это выдержки, но вот этот Вэльвэ...
- Герцог?! Не может быть! - монарх подскочил, словно сел на ежа.
- Еще как может, - улыбнулся Дальган. - Нашему любезному герцогу как раз не занимать хитрости и умения ждать подходящего момента, чтобы обделать свои грязные делишки.
- А я, как последний дурак, подарил ему здоровенный кус земли...
Архимаг с сочувствием смотрел на его склоненную голову.
- Велимир, а ты никогда не думал выдать одну из своих дочерей за наследника герцога?
- Ты же только что был против сватовства княжеской дочери! - удивился король.
- Конечно против, речь шла о наследнике престола! Но твоя Амалия могла бы выйти замуж за сына Вэльвэ, и у тебя появились бы собственные глаза и уши в его владениях. Заметь, глаза и уши мага!
- Юного и неопытного, - возразил король.
- Ты зря недооцениваешь свою дочь, - улыбнулся Дальган. - Амалия способная девочка, ей вполне по силам скрутить Вэльвэ по рукам и ногам.
Велимир задумчиво потер подбородок. Предложение архимага не было лишено здравого смысла, и он бы не прочь им воспользоваться, но что скажет на это сама Амалия? Захочет ли его дочь похоронить себя в болотах Васнет-Бина?
- Я обдумаю твое предложение, - негромко произнес король и медленно, взвешивая каждое слово, продолжил. - Ты говорил, что Странник уже в Ордене... Ты говорил с нею?
- Конечно. Я лично ее встречал.
- И как она тебе показалась?
- Милая девушка, - пожал плечами архимаг. - Необычная.
- Необычная? - насторожился Велимир.
- Не похожа ни на кого из наших магов, - поспешил объяснить Дальган. - Да и вообще... Она еще совсем дитя, наивное и неопытное, но это, пожалуй, единственное, что роднит ее с обычными людьми.
- И... как мне себя с нею вести? - растерялся монарх.
Архимаг долго смотрел в глаза королю. Под этим взглядом выцветших старческих глаз Велимир чувствовал себя неуютно, словно бы вдруг вернулся на шесть лет назад, в тот день, когда на его голову возложили корону.
- Предельно честно и открыто, если хотите видеть в этом существе союзника, - наконец, произнес старый маг и, поднявшись с кресла, направился к двери.

* * *



Когда мы с Тассаром спустились во двор, любопытствующие к моему невероятному облегчению уже разбрелись. Солнце успело спрятаться за замковой стеной, клонясь к западу, и дворик наполнился прохладной тенью. Аромат причудливого кустарника усилился, заметно посвежело. От фонтана тянуло сыростью, и я поежилась, пожалев, что вышла в одной футболке.
- Тассар, а почему ты так странно одет? У вас все ученики должны носить такую... такое? - замялась я, не в силах подобрать подходящего определения унылой 'рясе'.
- Нет, зачем же! Все одеваются так, как нравится, - объяснил Тассар и добавил. - Насколько позволяет достаток, конечно. А я... Все пророки носят свободные мантии, а я ведь будущий пророк.
- Ага, - понимающе кивнула я, косясь на мантию, висящую на нем, как тряпка на огородном пугале. - Значит, хочешь соответствовать образу таинственного и мудрого пророка?
Тассар смущенно кивнул, и мы вошли в давешний мрачный коридор.
До позднего вечера Тассар показывал мне, где что располагается и как можно попасть из одного крыла здания в другое. Более путанного лабиринта из бесконечных коридоров, галерей, залов и крошечных чуланчиков, которыми заканчивались некоторые коридоры, мне еще никогда не доводилось видеть. Не будь рядом Тассара, я бы уже давным-давно заблудилась, о чем ему и сообщила, вызвав взрыв смеха. За те несколько часов, что мы разгуливали по замку, Тассар ко мне немного привык, во всяком случае перестал отчаянно краснеть и даже пробовал шутить. Выходило неловко и не всегда к месту, но я была и этому рада: его смущение и подобострастие здорово действовали на нервы.
В самом конце занимательной экскурсии Тассар привел меня в конюшню показать кобылу, пожалованную эльфами. Оказывается, эльфийское посольство покинуло столицу незадолго до моего возвращения, сославшись на необходимость приготовлений к празднику Даэлу Лиаванни.
- Жалко... - огорчилась я: надежда увидеть легендарного эльфа умерла прежде, чем я успела ее осознать. - Ладно, пошли смотреть кобылу.
Кобылка нашлась в самом дальнем деннике. Я влюбилась в нее с первого взгляда, настолько очаровательным было это благородное животное: белоснежная, с иссиня-черными, миндалевидными глазами и волнистой гривой. Тассар с ловкостью фокусника извлек из складок своей необъятной мантии румяное яблоко, отдал мне, и я, не раздумывая, сунула руку в зазор между прутьями, предлагая ей лакомство. Кобылка, насторожила ушки, шагнула вперед, принюхалась и аккуратно сняла угощение с моей ладони. Я осторожно коснулась ее бархатистой морды - кобыла стояла смирно, сочно хрупая яблоком, и против ласки ничуть не возражала. Осмелев, я стала гладить ее, перебирать гриву, шепча какую-то ласковую бессмыслицу. Кобыла щурилась и тихонько пофыркивала от удовольствия.
- Боже, какая прелесть! - умилилась я, восхищенная эльфийским подарком.
- Еще посмотрим, как вы ездить будете на этой прелести, - подошел к нам невысокий кряжистый мужичок в кожаном фартуке, перепачканном навозом.
- А что такое? - удивилась я, разглядывая конюха.
- Видели бы вы, госпожа, как она брыкалась, когда мы ее в стойло загоняли. Эльфы что? Привели да ушли, в конюшню заходить не стали, побрезговали, видать. Велиру, моему напарнику, пока ее ловил, ваша прелесть ребра сломала. Пробовали ее умаслить, сахаром приманить - какое там! Она на него и не глянула!.. Я боялся, она вам руку откусит, когда вы ей яблоко-то протянули, а она вона как... Признала, значит, - философски пожал плечами мужичок, закончив свой рассказ.
- Раньше не могли сказать? - вытаращив на него глаза, выпалила я.
- Да не успел я! Только вошел, а вы яблоко хвать и ей уже тянете, - оправдываясь, попятился конюх. - Не оттаскивать же вас от стойла, разгневаетесь еще, зашибете ненароком... А у меня жена, детишки.
- Да с чего вы это взяли?!
От слов конюха стало не по себе: неужели в глазах полевян я выгляжу человеком, которому лучше не попадаться под горячую руку?
- Ну... - мялся мужичок, тактично отступая к выходу. - Силушкой боги вас не обидели, раз дракона зашибли. А я что? Всего-то человек...
- За кого вы меня принимаете?.. - начала было я, кипя возмущением, и осеклась. Я вдруг ясно поняла, почему он боится, и что никакими словами его не убедить в том, что страх его напрасен, и я вовсе не собираюсь никого 'зашибать', ни ненароком, ни специально - он не поверит. Одно дело бояться чего-то, давным-давно ставшего привычным, того, что находится далеко, да еще и упрятано под надежным замком, и другое - узнать, что пророчество исполнилось, но что-то пошло не так, и герой, которому по всем правилам положено было сгинуть, выжил, разгуливает по миру, мало того - находится прямо перед носом! Чего ждать от такого существа?
Выводы напрашивались неутешительные.
- С этим надо что-то делать, и срочно... - удрученно пробормотала я и вымучено улыбнулась. - Что ж, будем считать, это был мой первый урок: пока не выяснишь, насколько опасен зверь, даже обыкновенная лошадь, рук к нему не тянуть.
- Но это и в самом деле чудо, что кобыла вас... то есть, тебя приняла, могла бы без руки запросто оставить, - подал голос Тассар, стараясь держаться на безопасном от меня расстоянии: яблоко-то он мне давал, не конюх, и я догадывалась, о чем сейчас думает будущий пророк.
- Тассар, хватит смотреть на меня как на чудовище, я не жарю младенцев на совковой лопате, чем хочешь могу поклясться! - поморщилась я и, постаравшись придать лицу самое дружелюбное выражение, повернулась к конюху. - Мне жаль, что так вышло с вашим напарником. Надеюсь, он быстро поправится.
Конюх кивнул, проворчав что-то нечленораздельное, и повернулся, собираясь уйти, но я его остановила.
- Как зовут эту чудо-лошадку?
Но ответил мне не он.
- Вьюга, - раздался за спиной знакомый голос.
Сердце подпрыгнуло в груди, норовя вырваться из своей клетки и устремиться навстречу Лелю, шагавшему к нам по проходу между денниками. Рыжие лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь пыльное слуховое окошко, золотили его светлые волосы и загорелую кожу. Я поняла, что глупо улыбаюсь, глядя на него влюбленными глазами, и Лелю это явно понравилось. Он остановился в шаге от меня. В синих глазах зажглись озорные искорки и еще нечто такое, отчего моя кожа покрылась мурашками. Я смотрела в его глаза, внезапно онемев от щемящего сердце предчувствия чего-то волшебного, и сама себе казалась беспомощной, словно маленький кролик, настигнутый волком - совсем как тогда, в Старом королевском лесу.
Лицо Леля озарилось мягкой улыбкой. Он сделал последний, разделяющий нас шаг и заключил меня в объятья. Поцеловал в макушку и потерся щекой о колючий ежик того, что осталось от моих волос.
- Пожалуйста, больше не стригись так коротко, - услышала я его шепот и кивнула, готовая обещать ему все на свете. И тут же испугано отпрянула: моя сила, подобно гигантской приливной волне, хлынула вперед, норовя накрыть нас с Лелем, конюшню и орденский замок в придачу. Я попятилась и, стараясь не поддаваться панике, напряглась, пытаясь ее остановить, обуздать... Наверное, легче было еще раз спуститься в пещеру к дракону. Сила не подчинялась, давила - грозная, необузданная, дикая и очень недовольная тем, что ей мешают. Она рвалась вперед и сияла, ослепительно сияла белым - цветом любви Леля. Моя кожа уже знакомо засветилась, пальцы обросли бахромой крохотных огоньков...
- Ксения, что происходит? - закричал Лель, отступая и прикрывая глаза рукой.
- Не знаю! - чуть не плача от собственного бессилия, крикнула я в ответ. - Моя сила... то есть сила любви, она не слушается!
- Госпожа Странница, отпустите ее! Не держите! - завопил Тассар, во все глаза глядя на белый вихрь света, коконом закручивающийся вокруг меня. Фанька с жадным любопытством смотрел на зарождающийся призрачный смерч, по-собачьи сев на хвост у ног юного пророка. Казалось, дракончика, в отличие от меня, ничуть не пугает моя взбесившаяся магия.
- Отпустить?
- Да!
- Но она же сметет все вокруг!
- Нет, пока господин егерь будет рядом с вами, - заверил меня Тассар, повернулся к Лелю и, отчаянно краснея и заикаясь, стал объяснять. - Г-господин й-егерь, в-вам н-надо ее... эээ... об... обнять.
Лель тут же, не раздумывая, шагнул ко мне и обнял так крепко, что заныли кости.
- Отпусти ее, - велел он.
Рубашка на нем тлела там, где ее касалась мои руки, и я тут же отдернула их.
- Отпусти ее! Давай!
И я отпустила.
Вихрь слепящего белого света мгновенно заполонил конюшню и тут же отхлынул назад, сжавшись до яркой точки, парящей над нашими головами. Я завороженно смотрела на нее, а память раскручивала мои воспоминания точно ленту фотопленки: Беличья чаща, деревня Сивуха, травница Льяна, река, ива, полощущая ветви в ленивом течении, Лель и...

- Лель, прости меня... Прости, пожалуйста, я должна это сделать. Обещаю, все то время, что нам отпущено, будет нашим, как ты того хочешь. Я не буду загадывать, что будет дальше, ни слова не скажу о будущем, пока не придет время. Но если ты и в самом деле любишь меня, именно любишь, а не испытываешь ко мне животную страсть, я должна спросить... Ты дашь мне свою любовь, бескорыстно, ничего не требуя взамен?
Он не отстранился, не отвел взгляда, готовый отдать мне что угодно - стоит только попросить.
- Да. Я дам тебе свою любовь. Принимаешь ли ты ее?
- Принимаю.

...маленькая искра над нашими головами, магический светлячок, дарящий спокойствие и уверенность в том, что все мы сделали правильно - совсем такой же, как этот, рожденный вихрем моей силы.
Магический светлячок плавно скользнул вниз, коснулся взмокшего лба Леля. Невесомой пушинкой упал в мою подставленную ладонь и исчез, впитавшись в кожу, словно ничего и не было.
Я заморгала, привыкая к серым сумеркам, удивленная, сбитая с толку. В денниках метались перепуганные лошади, конюха и след простыл.
- Что это было?
- Волшебство. Или, если хотите, чудо, - бесстрастно ответил Тассар.
Я мгновенно обернулась, удивленная холодностью, сквозившей в его голосе, и едва не завизжала от страха: лицо пророка напоминало застывшую маску, янтарные глаза затуманились, и в их глубине таилось нечто такое, от чего меня мороз подрал по коже. Фанька, шипя и припадая к земле, медленно пятился прочь от Тассара, и я его понимала. Мне и самой хотелось с воплями бежать из конюшни куда глаза глядят, лишь бы подальше от того, что еще недавно было Тассаром.
- Эй, парень? Ты здоров? - окликнул пророка Лель, задвинув меня себе за спину.
- Узы Румдэли все так же крепки, и даже Хено над ними не властен, - прошипел Тассар, будто бы не слыша вопроса, и растянул губы в глумливой улыбке. - Старые боги все еще сильны...
Мы с Лелем переглянулись.
- При чем тут боги? - опасливо выглядывая из-за спины Леля, спросила я. - Эй, Тассар! Ты о чем говоришь?
Рыжий пророк вперился в меня невидящими глазами. Лицо его, и без того смертельно бледное и неподвижное, превратилось в жуткую демоническую харю.
- Приветствую, Странник... - прошипело оно, медленно приближаясь. - Вот и свиделись...
Существо, безусловно, имело еще что-то сказать, но Лелю было не до его красноречия. В один шаг оказавшись рядом с Тассаром, он отвесил ему звонкую оплеуху. Подвеска, выбившись из-под его рубахи, ярко сверкнула, метнув пророку в лоб колючую молнию.
Тассара тряхнуло. Он попятился и вдруг словно бы сдулся, обмяк и со всего маху сел на пол, тряся вихрастой головой и часто моргая. Я не без страха наблюдала, как разглаживается его лицо, снова ставясь человеческим, а из глаз стремительно исчезает то самое пугающее нечто.
- А? Что происходит? - пробормотал Тассар, потирая покрасневшую щеку и рассеянно озираясь по сторонам.
Я медленно пошла вперед, не сводя с пророка настороженного взгляда. В памяти сами собой всплывали боевые заклинания - меч Амалайры, копье Эрил, венец трех стихий, сеть-душегубка, каменный молот... Сила заволновалась, стягиваясь в тугой горячий ком - моя магия снова работала, но надолго ли?
Лель упреждающе взял меня за плечо и, хмуря брови, покачал головой, мол, не шагу дальше, это небезопасно. Я недовольно поморщилась, но остановилась. Он мог не опасаться. Какое бы существо не поработило разум пророка и какую бы цель не преследовало, ушло оно, не солоно хлебавши - молния, ударившая из подвески, отбросила его туда, откуда оно явилось.
- Тассар, - окликнула я пророка. На меня взглянули янтарные глаза, полные недоумения пополам со страхом. На щеке полыхал отпечаток ладони Леля. - Ты помнишь, что говорил?
Тассар неуклюже встал, поежился, будто от холода. Переступил с ноги на ногу, сбрасывая оцепенение, и смешно нахохлился, кутаясь в мантию.
- Я... Я не помню, - промямлил он, виновато отводя взгляд. Попятился, будто боялся, что я брошусь на него с кулаками, и затараторил, объясняя. - Обычно слова пророка, когда он в трансе, записывает служка или его ученик. Мои слова слышали только вы, а записать их было некому...
Мы с Лелем встревожено переглянулись: парень думает, что был в трансе и пророчил и не подозревает, что подвергся нападению какого-то враждебного существа! То, что существо враждебно, сомнений быть не могло, достаточно вспомнить каким стало лицо несчастного пророка - жуткая демоническая харя, глумливая улыбочка, растянувшая губы, и взгляд, пугающий, пробирающий до печенок.
'Надо срочно найти архимага, рассказать...'
- А что я говорил? - робко спросил Тассар, прервав мои размышления, и тут же заключил, печально улыбнувшись. - Наверное, что-то не очень приятное... За хорошие новости по лицу не бьют.
Меня опалило чувство вины и стыда, словно это не Лель, а я его ударила.
- Тассар, нет! Ты тут ни при чем, - воскликнула я, досадливо морщась и решая, как бы потактичнее рассказать ему о нападении, и при этом не напугать. Но едва я открыла рот, как Лель бесцеремонно схватил меня в охапку и понес к выходу.
- Не пугай парня, он и так вот-вот штаны от страха намочит, - быстро шепнул он.
- Но!..
- Никаких 'но'! Я найду кого-нибудь из магистров и попрошу приглядеть за ним, но сначала провожу тебя в комнату - хватит с тебя на сегодня новых впечатлений.
Но искать магистра не пришлось. Не успел Лель пройти и половину расстояния до двери, как она распахнулась, и в конюшню ворвалась толпа убеленных сединами старцев с посохами наперевес - навершия ярко светились. Правда, приглядевшись, я мысленно сменила слово 'толпа' на нелестное определение 'три калеки', такими немощными казались эти старички: бледные, худющие и согбенные, будто их только что выпустили из склепа; руки, торчащие из широких рукавов и крепко сжимавшие посохи, напоминали куриные лапы - такими же сухими и костлявыми они были. То, что я приняла за толпу, оказалось всего лишь тенями, пляшущими по стенам - у страха глаза велики.
Выставив перед собой посохи, старцы остановились - один впереди, двое по бокам, отставая на полшага. Светящиеся навершия освещали их встревоженные лица. Маги всматривались во мрак конюшни, словно бы что-то искали, и до нас, казалось, им нет никакого дела. Вряд ли их позвал конюх, озабоченный спасением лошадиных жизней от страшного колдовства не менее страшного Странника - того больше собственная шкура заботила. Магов встревожил выброс силы, не почувствовать который, тем более здесь, в замке, оплетенном сторожевой магией, мог разве что покойник.
Старцы крутили головами, седые пряди трепетали будто от ветра, отливая серебром в бледно-голубом сиянии посохов.
- Все живы? - фальцетом выкрикнул маг, похожий на корявое деревце, наконец, обратив внимание на Тассара и на нас с Лелем. Из всех троих он казался самым старым. Сопровождающие его магистры уже обходили конюшню по периметру и, подсвечивая себе посохами, что-то искали, взмахивали руками, беззвучно шевеля губами. Мечущиеся лошади при их приближении успокаивались и, доверчиво тычась мордами в подставленные ладони, фыркали и негромко ржали, как будто жаловались.
- Архимаг Малид? - послышался удивленный голос Тассара. - Зачем вы встали? Вам же нельзя...
- Я сам разберусь, парень, что мне можно, а чего нельзя, - хмуро ответил тот, подходя к нам. - На нас напали, нечто настолько могущественное, что все охранные контуры трещат по швам, а в замке кроме нас и Егоша, стерегущего вход, никого нет. А ведь я предупреждал Дальгана!..
О чем предупреждал этот изможденный, больше похожий на привидение, чем на живого человека, маг, он сказать не успел: дверь снова распахнулась, и в конюшню стремительно вошел глава полевского Ордена магов.
- Что тут происходит? - пророкотал он, глядя почему-то на меня.
- На нас напали, - ответил архимаг Малид и укоризненно посмотрел на вошедшего. - Не смотри так на девочку, Дальган, ты ее пугаешь. И ее дракона, кстати, тоже.
- Я не боюсь! - пихнув Леля локтем, чтобы отпустил, храбро выпалила я и поискала глазами Фаньку. Дракончик, ощетинив гребень, крутился у Леля под ногами, но едва тот поставил меня на землю, вцепился в мою штанину и зашипел на посох в руках Малида - видимо он его пугал.
- Я знаю, что на нас напали. Почувствовал во дворце, - поморщился архимаг и повернулся к Тассару. - Удар пришелся на него. Очень тонкий, как укол иголкой. Изящный и коварный. Кто-то действует из-под тишка...
- Кто? - перебив архимага, выпалили мы с Тассаром одновременно, причем в голосе юного пророка чувствовалась паника. Впрочем, мне тоже было не по себе.
- Если бы я знал, - покачал головой маг. - Вот что, идемте ко мне в кабинет, там поговорим. Магистр Малид, вам лучше вернуться в постель. Сифир и Гарвуд вас проводят.
- А кто приберется? - негромко спросил один из старцев, обходивших конюшню. - Надо восстановить защитные заклинания.
- Вызову Яниса с Яниной и всех, кто сейчас в городе - пусть наводят порядок.
- Если позволите, я займусь этим, - предложил, подходя, третий старец и подхватил магистра Малида под руку - старик уже едва стоял на ногах.
- Хорошо, Гарвуд, - кивнул архимаг. - Проследите, чтобы все контуры были восстановлены. И нам придется крепко подумать над тем, как усилить защиту, причем не только замка.
Вслед за архимагом мы вчетвером - Лель, Тассар, я и Фанька в качестве пассажира на моем плече - поднялись по винтовой лестнице одной из башен на второй этаж южного крыла замка. Прошли ничем не примечательным коридором мимо нескольких закрытых, с виду совершенно одинаковых дверей. В стрельчатые окна заглядывала ущербная луна, плывя сквозь редкие облака вслед за нами.
Кабинет оказался в самом конце коридора - просторная комната с массивным, заваленным книгами и свитками столом у окна; вдоль стен - стеллажи и шкафы под стать столу, такие же добротные, сделанные на века и веками же верой и правдой служившие своим владельцам.
- Тассара использовали как проводника, - заговорил архимаг, всю дорогу сохранявший тревожное молчание, и указал нам на стулья. То, что Тассар присутствует в комнате, Дальгана, казалось, не смущало, и он продолжил объяснять, говоря о нем в третьем лице. При этом смотрел он мне в глаза, строго, внушительно, и до меня вдруг дошло, что архимаг использует ситуацию, чтобы преподать мне первый урок. - Тассар - пророк, и по сути своей более открыт для тонкого мира. К тому же пока не умеет защищаться. Будь на его месте опытный маг, этого бы не случилось.
- Вы уверены? - негромко спросил Лель, теребя подвеску.
Архимаг перевел на него взгляд, на подвеску, играющую гранями в свете магического огня, и, помедлив, отрицательно качнул головой.
- Нет. Не в этот раз. Существо, проникшее в его разум, походя разорвало защиту замка, как моток гнилых ниток, и... - маг неуверенно замолчал, опустив глаза, перебирая и рассматривая какие-то исчерканные бумажки. - И я ума не приложу, кто это мог быть.
Я смотрела на его опущенную голову и понимала, насколько тяжело далось ему это признание.
- Кем бы ни было это существо, оно знало Ксению. Возможно, удар предназначался не Тассару, а ей, - нарушил молчание Лель и коротко пересказал, то, что произошло в конюшне.
Между бровей архимага пролегла глубокая морщина, и я, не выдержав его взгляда, уставилась на свои колени. 'Это все из-за меня, - отчаянно билось в голове. - Мое возвращение пробудило какие-то силы, и это нечто против меня что-то имеет. Оно напало на замок, пытаясь добраться до меня, а досталось Тассару'.
- Учитель... - это слово само собой слетело с языка, как росинка с потревоженной травинки. - Учитель, я, конечно, мало что понимаю в магии, и вообще, у меня все как будто на уровне инстинктов получается, но, наверное, любая волшба должна оставлять какие-то следы, и если их поискать...
Я смущенно замолчала, чувствуя себя глупой первоклашкой, случайно попавшей в институт на лекцию по высшей математике. Я понимала, что мои догадки и предположения в подметки не годятся знаниям архимага и ждала смешка, насмешливого или ироничного взгляда, но архимаг если и смеялся надо мной, то про себя.
- Следы ищут и найдут, если они остались, - кивнул он и одобрительно мне улыбнулся. Повернулся к Лелю. - Можно взглянуть на вашу подвеску, господин егерь?
- Да, конечно, - Лель снял подвеску на простом кожаном шнурке и передал архимагу. Тот покрутил ее в руках, поглаживая пальцами грани, взвесил зачем-то на ладони, поднес к светильнику и пристально посмотрел на нее сквозь свет. Что он хотел увидеть в кристальной глубине, я понятия не имела, и заинтересованно подалась вперед. В следующий миг архимаг вздрогнул, часто заморгал и смерил Леля странным взглядом.
- Давно у вас этот артефакт?
- Это семейная реликвия, передается из поколения в поколение. Отец говорил, что она принадлежала еще Луафелу, - объяснил Лель. - Есть и вторая, она осталась у отца. Мы поддерживаем связь через них.
- Побочный эффект, - кивнул архимаг, возвращая ему камешек. - Странный камень... Похож на горный хрусталь, но не он. Отталкивает всякую магию, защищает от нее своего владельца и в то же время жадно ее поглощает. Но это не основное его предназначение.
- А какое основное? - подал голос до сих пор молчавший Тассар, и мы дружно повернули к нему головы. Тассар привычно покраснел под нашими взглядами.
- Мне не понять, но, возможно, у тебя получится лучше? - лукаво прищурился архимаг Дальган, пряча улыбку в усах и бороде, и, взглядом спросив разрешение у Леля, перекинул подвеску Тассару.
Парень, неловко вскинув руки, поймал ее за шнурок. Широкие рукава его мантии при этом задрались, обнажив руки Тассара по локоть, и я заметила на его коже следы застарелых синяков. Кто-то из магистров оказывал парню далеко не такое дружеское внимание, как архимаг, видимо, считая, что небольшое применение силы поможет ему лучше усвоить урок.
Тем временем Тассар сжал камешек в кулаке и, закрыв глаза, сосредоточился. Молчал он довольно долго. Я начала клевать носом, мечтая, чтобы этот бесконечный день, а вместе с ним и неурочный урок, устроенный архимагом, побыстрее закончился, когда Тассар, наконец, встрепенулся и распахнул глаза.
- Это... ключ! - воскликнул он и удивленно захлопал рыжими ресницами.
- Ключ? И что он открывает? - спросил Лель, удивленный не меньше пророка.
- Не знаю, - пожал плечами Тассар. - Мне было видение, но не четкое... Там что-то пряталось, в тумане, какой-то мост и ворота за ним. Такие огромные - никогда таких не видел! - и у них кто-то стоял.
- Ты рассмотрел, кто это был, Тассар? - вкрадчиво спросил архимаг, невольно подавшись вперед.
- Я не уверен... И это так странно, - замялся пророк, теребя шнурок подвески и бросая на Дальгана быстрые взгляды из-под ресниц.
- Ну же, смелее, Тассар! - подбодрил его архимаг. - Кого ты видел?
Тассар поднял голову и, повернувшись к Лелю, протянул ему подвеску. Их глаза встретились, и я заметила, как вздрогнул Тассар, когда его пальцы коснулись руки Леля.
- Мне показалось, это были вы, господин егерь.
- Я?
- Лель?! - подскочила я и повернулась к архимагу. Учитель задумчиво смотрел куда-то в угол, постукивая пальцами по столу.
- Я не знаю, - пробормотал Тассар. - Говорю же, видение было не четким, я мог ошибиться.
- Скорее всего, ты видел далекого предка господина егеря, легендарного Луафела, - произнес, поднимаясь из-за стола, архимаг. - Камень показал тебе прошлое, и ты отлично справился, молодец! А теперь идите-ка вы спать, уже за полночь, а завтрашних занятий никто не отменял.
Урок закончился так же неожиданно, как и начался. Архимаг жестом показал на дверь, мол, пора и честь знать, а у меня на языке крутилась уйма вопросов, которые не терпелось задать. Хотелось немедленно узнать, ключом к чему является подвеска и что такого героического сделал Луафел, что память о нем до сих пор жива. Но не успела я открыть рот и задать первый, как архимаг замахал на меня руками, ссылаясь на то, что его помощь нужна магам, восстанавливающим защитный контур замка, а Луафел подождет до завтра, и вообще, о его подвигах может рассказать мне Лель, как-никак, он его потомок. В общем, нас безжалостно выставили за дверь, и архимаг с удивительной для его возраста прытью помчался по коридору к лестнице.
- Ну, что делать будем? - спросила я, когда эхо поглотило его шаги и растаяло.
- Ты пойдешь спать, - немедленно отозвался Лель и, присев на корточки, подхватил притомившегося дракончика. - Тассар, тебя проводить?
- Н-нет, мне тут недалеко, - поспешил отказаться юный пророк и, попрощавшись, свернул в коридор, ведущий в западное крыло.
- Идем, провожу тебя в комнату, - взял меня за руку Лель и поцеловал в макушку.
- Ты разве не останешься? Рассказал бы про Луафела...
Я жарко вспыхнула, понимая, каким нелепым был этот предлог удержать его, но сказать прямо, что хочу, чтобы он остался, не хватало духу. 'Мне просто надо заново к нему привыкнуть, и все будет в порядке', - мысленно успокаивала я себя, ожидая ответа.
Губы Леля тронула понимающая улыбка, в глазах промелькнуло и тут же пропало что-то похожее на сожаление. Фанька, устроившийся на его плече, вдруг расправил крылья и вытянул шею, но перепрыгнуть ко мне так и не решился.
- Если хочешь, чтобы я остался, тебе не нужно придумывать повод. Достаточно попросить, - ровно произнес Лель и отдал мне Фаньку. - Держи своего дракона. Кажется, как нянька я ему не слишком нравлюсь.
Я приняла из его рук дракона и, решившись, посмотрела ему в глаза.
- Я хочу, чтобы ты остался.
Фанька выказал удивительное понимание и не пошел за нами в спальню. Вскарабкался на диван в гостиной и, нырнув в подушки, прикинулся частью обстановки. Лель усмехнулся, глядя на то, как он возится, устраиваясь поудобнее, подхватил меня на руки и понес в спальню. Опустил на кровать и долго смотрел мне в глаза. Лунный свет серебрил его волосы, собранные в низкий хвост, и я потянулась к ним, собираясь развязать сдерживающий их ремешок, но Лель перехватил мою руку и один за другим поцеловал пальцы. Он был поразительно сдержан для мужчины, надолго лишенного общества любимой женщины. Лишь глаза - два бездонных омута - выдавали его истинные чувста. Губы Леля коснулись моих губ, и я не выдержала, стащила с него рубашку, притянула к себе, зарываясь лицом в его волосы - аромат лесной свежести и меда сводил с ума. Мне вдруг стало все равно, кто и что о нас подумает. Я хотела быть с Лелем, хотела его любви, хотела чувствовать его прикосновения, утонуть в его нежности и отдать ему всю свою любовь до последней капли.
Лель ерошил мои волосы и, казалось, только ждал разрешения.
- Я люблю тебя, - беззвучно прошептала я и поцеловала его.
Безумие поцелуя, полетевшая на пол одежда, сплетенные в страстном порыве наши тела - мир вокруг исчез, растворился в мерцании лунного света, остались только он и я, растворившиеся друг в друге, слившиеся в одно целое.
Страстный порыв сменила тихая нежность. Лель обнимал меня, крепко, словно боялся, что я вдруг исчезну.
- Обещай, что больше не уйдешь, - шепнул он, касаясь губами моего обнаженного плеча.
- Не уйду, - сонно пробормотала я и, уютно свернувшись клубочком в его руках, счастливо улыбнулась. - Не уйду...
'Потому что теперь я дома', - прибавила я мысленно и уснула.

Глава 4. Здравствуй, старый враг


или бег с препятствиями



Снежная буря набирала силу. Ветер, подобно злобному псу, с утробным воем метался по ледяной пустыне, бросался под ноги, кусая за голые лодыжки и мешая идти. Бил то в грудь, то в спину, норовя столкнуть в сугроб, коршуном обрушивался на обнаженные плечи, впиваясь морозными когтями в кожу, швырял в лицо колючим снегом.
'Пропусти', - упрямо шепчут побелевшие от холода губы.
'Пропустить? Тебя? Нет!' - яростно ревет ветер в ответ.
'Дай мне пройти!'
'Нет!'
'Ты пропустишь меня, Саймел, дитя Эрил. Ты пропустишь меня и будешь служить мне, и братья твои присягнут мне в верности. Подчинись мне!'
'Ты всего лишь жалкий человечишко из плоти и крови! - взвыло в ответ. - Ты не вправе требовать клятвы, ни от меня, ни от братьев моих! Поворачивай или умри!'
'Я - вправе, и я требую: подчинись мне!'
'Подчиниться? Никогда! - насмешливо заулюлюкало в ответ. - Тебе холодно, человечек, скоро тебе захочется спать. Цветастый платок Элехнэ накроет голову твою, а стужа выпьет тепло сердца твоего, и тело твое обратится в лед. Поворачивай или умри, я не подчинюсь тебе!'
'Подчинись, упрямец! Или, клянусь, я, Последний, сломаю крылья твои!'
'Что ж, попробуй!' - расхохотался ветер и, подняв, снежную пыль, бросился на дерзкого, норовя свалить его с ног, погрести под толщей снега...

Я резко села в постели, хватая ртом воздух. Несмотря на одеяло и теплые руки Леля, было невыносимо холодно, будто это я стояла там, среди снежной пустыни, споря с ветром, угрожая сломать ему крылья, если он не подчинится и не пропустит меня к неведомой цели.
- Ёлки, приснится же такая чушь... - пробормотала я и осмотрелась, зябко потирая плечи - их будто все еще касались ледяные когти, царапали кожу, пытаясь добраться до сердца, сжать его и превратить в осколок льда.
Комнату наполняли серые предрассветные сумерки. В углах таились густые тени, скрывая в себе ночные страхи. Светлеющее небо за окном было холодно-синим - солнце еще только готовилось взойти и согреть его теплыми красками зари. Мир окутывала особая тишина, глубокая и сонная - некий рубеж между ночью и днем, когда ночные птицы и звери уже заснули, а дневные пока не проснулись - ничье время. Ветер и тот притих, задремав в ожидании нового дня, чтобы с первым лучом солнца растрепать листву раскидистых лип, прогнать пыль по дорожкам и, словно диковинного зверя, погладить по траве лужайку под окнами.
Я натянула одеяло до подбородка и задумчиво уставилась в окно. Конечно, можно было уютно свернуться калачиком и уговорить себя еще немного поспать, но... Я не хотела видеть сны. Тем более такие сны - живые и тревожные. Жуткие. И не хотела, чтобы они сбывались. Этот сон не был жутким - разве можно сравнить его с теми кошмарами, что снились мне год назад? - но казался тем самым, из живых и тревожных, вещих снов. Впрочем, я могла ошибаться. Надеялась, что ошибаюсь, и сон навеян вчерашним нападением на Тассара - уж что-что, а на воображение я никогда не жаловалась, и оно вон как расстаралось.
Но нет худа без добра: нечто, напавшее на пророка, заставило мою силу, наконец, 'проснуться' - о да, она больше не дремала подобно сторожевому псу, а очень даже бодрствовала! Другой бы обрадовался, меня же это насторожило: раз магия действует, значит, жди неприятностей.
'Но ведь все закончилось хорошо! - нахмурилась я и, с досады прикусив губу, посмотрела на Леля. - Лучше бы мне снился ты...'
Спящий, Лель почему-то казался мне беззащитным, и я никак не могла найти объяснения этому странному впечатлению. Может быть, все дело было в моей магии, в том, что ее у меня никому не отнять, в отличие от подвески, что носит Лель: кто его защитит, если ее, например, украдут, а меня не окажется рядом? Существо, что напало на Тассара, пыталось добраться до меня и, без сомнения, повторит попытку. Оно будет пытаться, пока не добьется своей цели, и сметет всякого, кто заступит ему дорогу. И Лель будет первым на его пути, потому что любит и не останется в стороне.
- Я тоже тебя люблю, и буду защищать... - шепнула я, и, поддавшись порыву, поцеловала его в висок.
Лель тихо вздохнул во сне, перекатился на бок и обнял подушку. Маленькая морщинка между бровями - печать тревог и волнений - разгладилась, словно он слышал мою клятву, на скулах трепетали легкие тени от ресниц. Его волосы, серебристые в сумерках, разметались вокруг головы, и я вспомнила, что вчера все-таки добралась до ремешка и распустила их. Вспомнила, как зарывалась лицом в их пахнущую медом и лесом густоту, как перебирала шелковистые пряди, замирая от восторга перед такой красотой.
Выскользнув из-под одеяла, я блаженно потянулась и прошлепала в ванную, уже зная, чем себя занять. Что бы там ни говорила портниха, а пренебрегать утренними пробежками я не собиралась. Достаточно того, что у родителей позволила себе немного расслабиться.
Наскоро умывшись, я надела топ и короткие спортивные шорты, натянула тугие после стирки носки и зашнуровала кроссовки. Фанька удивленно поднял голову, моргая сонными глазами. Я приложила палец к губам, и он, понятливо кивнув, опустил голову на диванную подушку и закрыл глаза, решив досмотреть предрассветный сон.
Утро встречало не просто прохладой, оно приветствовало стылой сыростью. Над фонтаном курился легкий туман, трава побелела от росы - ее можно было горстями черпать. Я поежилась и припустила бегом через внутренний двор, стараясь не промахиваться и наступать на камни. Прошла вчерашним коридором и замерла на пороге центрального холла, обнаружив задремавшего за конторкой магистра Егоша. Будить его и объяснять, зачем мне понадобилось выйти из здания, не хотелось, а открыть двери самостоятельно и незамеченной выскользнуть на улицу мне вряд ли удалось бы: стены и дверь оплетало сторожевое заклинание, предупреждающее о входящих и выходящих - Егош проснется сразу же, стоит коснуться дверной ручки.
Я сощурилась и, покачиваясь с носков на пятки, уставилась на стену. 'Увидеть' заклинание получилось не сразу, пришлось немного себе помочь. Встряхнув кистями и сосредоточившись, я провела ладонью вдоль стены, не касаясь ее, и почти сразу почувствовала чужую магию - теплое дыхание силы, признавшее мою магию частью самой себя. Потом стена заискрилась и как-то сразу обросла сетью тонюсеньких ниточек, сплетающихся в замысловатый рисунок - собственно заклинание во всей своей красе. Я разглядывала эту красоту, не имея ни малейшего представления, как открыть замок и при этом не сломать структуру охранного контура.
- Ломать - не строить, - пробормотала я, с удивлением обнаружив, что сломать заклинание для меня все равно, что паутинку с лица смахнуть, а вот открыть замок - нет: магическое зрение упорно отказывалось фокусироваться на мелких деталях, зато охотно показывало картину в целом - этакая магическая дальнозоркость, чтоб ее.
Промучившись какое-то время с магическим зрением, я все-таки решила, что проще разбудить привратника и попросить его выпустить меня, и плевать, что у дедушки глаза на лоб полезут, когда он увидит, во что я одета - уж лучше пусть пялится на мои голые ноги и открытые плечи, чем лишить замок защиты.
Магистр Егош проснулся сразу же, стоило коснуться его плеча.
- Госпожа Странница? Что-то случилось? - пробормотал он, протирая заспанные глаза.
- Тссс... В Багдаде все спокойно, - миролюбиво улыбнулась я и пристально посмотрела в его глаза, пытаясь внушить, что он каждый день видит девиц, одетых для пробежки, и без лишних вопросов выпускает их за двери. - Вы спите и видите сон.
- Я сплю и вижу сон, - послушно, как сомнамбула повторил Егош.
- Сейчас вы встанете, откроете дверь и выпустите меня на улицу.
- Сейчас я встану, открою дверь, - кивнул старик, поднимаясь и направляясь к выходу, - и выпущу вас на улицу...
Щелкнул замок, и дверь открылась. По стенам - я заметила краем глаза - прокатилась волна силы и тут же успокоилась. Путь на свободу был открыт, вот только я не знала, где могу в удовольствие побегать, не привлекая к себе ничьего внимания - город уже просыпался, и на улицах появились редкие прохожие.
- Уважаемый магистр, а нет ли поблизости безлюдного парка? - повернулась я к Егошу. Старик смотрел мне в глаза, не мигая - внушение исправно действовало, и, я надеялась, развеется сразу после моего ухода.
- Есть, Рябиновый парк. Там редко кто бывает, - бесстрастно ответил привратник.
- А почему рябиновый, а не, скажем, березовый? - пошутила я и беспрепятственно перешагнула порог.
- Потому что так называется, - объяснил Егош. - А березового нет, и не было никогда.
- Тогда, может, подскажете, в какой стороне его искать? - вежливо попросила я.
Привратник вышел на крыльцо вслед за мной и махнул рукой куда-то за королевский дворец.
- Вон туда идите. До конца стены, там вниз по улице, до самого парка. Вы его сразу узнаете.
- Спасибо, вы мне очень помогли! - ослепительно улыбнулась я и, усилив давление, прибавила. - И маленькая просьбочка, господин Егош: если кто-то будет спрашивать, вы меня не видели, о'кей?
- Я вас не видел, - кивнул тот, растянув рот в ответной улыбке и все так же глядя на меня немигающим взглядом.
Раскланявшись с привратником, я сбежала по ступеням и направилась к краю площади вдоль дворцовой стены. До нее было довольно далеко, и стражи, охранявшие ворота и прохаживавшиеся по стене, казались оловянными солдатиками с игрушечными алебардами на плечах.
Серый булыжник площади, тщательно подогнанный - между стыками не пробивалось ни единой травинки - и отшлифованный до блеска ногами тысяч людей, легко ложился под кроссовки. Минуя площадь, я свернула на указанную Егошем улочку и попала в сонное царство роскошных особняков (или замков?), утопающих в цветах и зелени. Вряд ли я ошибалась, предположив, что это дома местной знати. По дорожкам садов и палисадников бодро сновали дворники и садовники - мели, гребли, подрезали кусты и косили газоны - и, занятые делом, не обращали на меня никакого внимания. Что меня и устраивало.
Парк я действительно узнала издалека. За кованой оградой шелестели темной листвой старые рябины. Они уже отцветали, и мелкие лепестки цветков жидкой поземкой стелились между рыжими стволами, застревая в траве. За распахнутыми настежь воротами начиналась широкая, хорошо утоптанная тропа, огибала тихий прудик, заросший камышом и широкими листьями-плотиками кувшинок, и, змеясь по самому краю оврага, исчезала в глубине парка.
Ступив под сень старых деревьев, я перешла на шаг, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Егош не обманул, Рябиновый парк казался необитаемым островом посреди большого города - еще одна удивительная особенность столицы Полевии. Таинственную тишину изредка нарушал шорох листвы и тихие, похожие на вздохи, звуки - казалось, это вздыхают рябины, жалуясь на старость. Где-то совсем далеко прочищала горло ворона. Ее хриплое 'Каррр!' заставляло поминутно вздрагивать. Я досадливо морщилась, сбиваясь с шага, и мечтала об одном - чтобы нахалка нашла занятие поинтереснее утренней распевки и заткнулась.
Пока я озиралась, восток успел зарумяниться, а небо посветлеть. Сумрачный парк неуловимо преобразился, став похожим на сказочный лес, и я, напомнив себе, зачем сюда пришла, припустила по тропе. Обогнула прудик и с опаской покосилась на овраг - крутой склон порос кустами орешника и тоненькими молодыми рябинками, на дне между камнями и чахлыми ивами змеился ручеек. Послышались первые, еще робкие птичьи трели, и наконец-то замолчала ворона.
Но едва я о ней подумала, как хриплое громогласное 'Каррр!' раздалось прямо над головой. Я с визгом шарахнулась в сторону, уворачиваясь от острых когтей, метящих в лицо, вскинула руки в защитном жесте, а в следующий миг кубарем покатилась по крутому склону к ручью.
Парк и небо смешались в безумной круговерти. Под руку как назло (а может и к добру) не попадалось ничего, за что можно было бы ухватиться и затормозить падение. Все, что я успела - сгруппироваться перед тем, как приложиться боком о покрытый мхом валун.
Тело пронзила вспышка боли. Я охнула, до крови прикусив губу, и, на всякий случай откатившись в сторону, юркнула за камни, ожидая чего угодно, вплоть до пришествия второго Черного дракона. Ушибленный бок горячо пульсировал, перед глазами плыло, голова гудела, как котелок, по которому ударили кочергой, но я была готова защищаться.
- Каррр! - раздалось совсем рядом, и я мгновенно вскочила на ноги, поворачиваясь на звук, шевельнула пальцами, призывая молнию. - Каррр!
Она сидела на валуне, о который я ударилась, - крупная серая птица с черными крыльями, - и, склонив голову на бок, косилась на меня блестящим агатовым глазом.
- Каррр! - снова заорала ворона, вытянув шею и хищно приподняв крылья.
- Ой, ворона! - пробормотала я, отступая на шаг, и медленно-медленно, плавно, чтобы не вспугнуть ее, стала поднимать руку для удара. - Ты тут бегемота не видела? Он забыл свою панамку.
Ворона юмор не оценила, а движение заметила и, видимо, поняла, чем ей это грозит. Переступив с лапы на лапу, она совсем по-человечески укоризненно посмотрела мне в глаза и клюнула что-то похожее на древко стрелы, застрявшее в трещине. Убедившись, что я смотрю куда надо, серобокая нахалка взмахнула крыльями и, пронзительно каркнув на прощанье, сорвалась с валуна и исчезла среди деревьев.
Медленно, словно во сне, я потянулась к стреле - она поддалась легко, застряв в мягком мхе, забившем трещину. Древко трепетало черным оперением, остро заточенный наконечник с зазубринами вдоль боковых граней влажно поблескивал.
- И кто ж меня так горячо полюбил? - внутренне содрогнувшись, пробормотала я.
Стрела, конечно же, таинственно промолчала, не собираясь выдавать своего владельца. Вскинув голову, я посмотрела вверх, но никого не увидела - стрелок успел улизнуть, и это было странно: если он хотел меня убить и промахнулся, почему не повторил попытку? Я ведь стою тут, как на ладони - бери меня тепленькой! - но он почему-то больше не выстрелил. Что ему помешало? Неужели ворона?!
- Да ну, глупость какая! - фыркнула я, опровергая собственное умозаключение. - Что это за убийца, если он шарахается от какой-то там вороны?
Вывод напрашивался сам собой: стрелка вспугнул кто-то другой. Но кто? И не захочет ли этот кто-то сам попытать счастья? Тогда какого черта я тут торчу, изображая живую мишень, вместо того, чтобы задать деру?
- Прекрасно. Просто чудненько, ёлки! - ворчала я, карабкаясь к тропе. - Сначала я как тать выбираюсь из замка, чуть ли не огородами пробираюсь к самому безлюдному парку в городе только чтобы побегать, не пугая горожан своим видом, пугаюсь самой обыкновенной вороны и лечу в овраг, а теперь еще выясняется, что за мною кто-то охотится! Утро удалось, определенно.
Вскарабкавшись на тропу, я перевела дух и, отложив прихваченную как улику стрелу, оглядела свезенные колени и локти - о платье с открытыми руками можно было забыть. Задрала топ, полюбовалась багровым синяком, наливающимся на правом боку и, оценив свой ущерб, вздохнула.
- Вот так побегала, - оседлав трухлявый пенек, горько усмехнулась я и, уставившись на стрелу, глубоко задумалась над своей судьбой. Убийца все еще бродил где-то в парке, но тревожил он меня в самую последнюю очередь. Сейчас мне почему-то казалось важным понять - кто заказчик? Кому я успела перебежать дорожку и чем конкретно насолила. О том, что скажет Лель - и архимаг само собой, - когда узнает о попытке меня подстрелить, я старалась не думать вообще. В первую очередь оба устроят мне выволочку за то, что ушла из замка, никого не предупредив, и будут правы. Наверное...
За этими грустными размышлениями меня и нашел Лель. Я подняла голову только когда Радко, взвившись на дыбы, остановился в шаге от облюбованного мною пенька. Приехал Лель, как ни странно, со стороны, противоположной воротам, которыми воспользовалась я, а жеребец выглядел так, словно отмахал верст десять как минимум.
- Вот ты где! - воскликнул Лель, соскочив на землю, и я невольно сжалась в комок - тон, которым он говорил, не предвещал ничего хорошего. - Ксения, какого демона ты, никому ничего не сказав, ушла гулять по незнакомому городу, да еще и Рябиновый парк для прогулки выбрала? А если бы что-то слу... - и осекся на полуслове, заметив мои свезенные колени и свежие царапины на руках. - Что случилось?!
Я подскочила и попятилась, не сводя глаз с его побелевшего лица.
- В овражек скатилась! На меня ворона напала, - затараторила я, спеша объясниться.
- Какая еще ворона, о чем ты? - наступая на меня, бушевал Лель. - В Светлограде лет сто как вороны не водятся, их маги отвадили по приказу короля!
- Лель, я не выдумываю. На меня напала ворона, здоровенная такая, серая с черными крыльями. Сначала просто орала как потерпевшая, а потом бросилась ни с того, ни с сего. Я ее видела так же, как сейчас тебя, вон там, в овраге, - кивнула я в сторону овражка, указывая на сломанные ветки кустарника, отметившие собой место моего падения. - И еще... Вот.
Я протянула ему стрелу и покаянно опустила голову: ох, что сейчас будет...
Лель молчал так долго, крутя в руках стрелу и хмуря брови, что я, не выдержав напряжения, заговорила сама, постаравшись как можно подробнее рассказать о нападении вороны и о том, что именно она указала мне на стрелу. Но Лель, казалось, меня не слушал. Сунув стрелу в седельную сумку, он прошелся по тропе взад-вперед, внимательно глядя себе под ноги, словно что-то искал. В одном месте, у густой поросли молоденьких рябинок он надолго остановился. Опустившись на корточки, поворошил рукой палую листву и нырнул в рябинник, ненадолго пропав из виду.
- Лель? - робко окликнула я. - Что ты там ищешь?
- Следы, - угрюмо раздалось в ответ.
Выломившись из рябинника как раз напротив места моего падения, Лель устремился к сухому стволу, некогда бывшему рябиной. Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что он там делает, и похолодела, заметив в его руках другую стрелу - сестру-близнеца первой.
- Не знаю, что за птицу ты видела, - подходя ко мне, холодно произнес Лель, - но на твоем месте сходил бы в храм и поставил за нее свечку - она тебе жизнь спасла.
- Обязательно... - пробормотала я, глядя на стрелу в его руках и не видя ее - перед глазами четко, во всех деталях представала картина того, что произошло на самом деле...

...Казалось, я вернулась назад во времени, оказавшись у края тропы, рядом с рябинником, в котором прятался мой несостоявшийся убийца: хрупкий с виду мужчина в зеленой, в тон листве, куртке и таких же штанах, на лице маска, волосы спрятаны под капюшон. Я смотрела, как он вскидывает лук и прицеливается, обернулась и увидела... себя. Это было странное чувство - видеть саму себя и знать, что я-прошлая не видит меня-настоящую, а я-настоящая не могу вмешаться - мне позволено только смотреть...
Я-прошлая бежала по дорожке мимо рябинника и не замечала прячущегося в нем человека с луком. А тот уже готовился отпустить тетиву. Дыхание его стало легким-легким, чуть замедлилось... Еще мгновение, и пальцы разожмутся, посылая стрелу в смертельный полет... Но чуть раньше этого мгновения, столь важного для точного выстрела, с вершины старой рябины сорвалась самая обычная ворона, может быть, чуть крупнее своих соплеменниц, и камнем упала мне-прошлой на голову. Стрела прошила пустоту и вонзилась в засохший ствол старой рябины, а я-прошлая уже катилась вниз по склону оврага. Сыпля проклятиями, стрелок выскользнул из кустов, решив достать свою жертву вторым выстрелом, но тут послышался топот копыт. Глаза под маской полыхнули гневом. Он заторопился, отпустил тетиву раньше времени и, снова промазав, бросился наутек - всадник был уже близко...

- Ч-черт! - выругалась я, хватаясь за гудящую голову, когда видение развеялось. - Ненавижу эти штучки...
- Он ведь откуда-то знал, что ты будешь в парке, - сузил глаза Лель. - Ты кому-нибудь говорила, куда идешь, кроме Егоша?
- Нет, - морщась от боли, ответила я. - В том-то вся и странность. Никто не мог знать, когда и куда я пойду, однако же, как-то узнал и подослал убийцу! Кто способен на такое? Кто знает меня настолько, чтобы предугадать, какая мысль посетит мою голову в следующую минуту?
- Не знаю, но хотел бы я так уметь, - проворчал Лель, сгребая меня в охапку и усаживая на жеребца. - Тебя ни на минуту одну оставить нельзя, неприятности липнут к тебе, как мухи к меду - умение предугадывать твои мысли мне бы очень пригодилось.
- Лель, не ворчи, - примирительно попросила я. - Лучше помоги мне думать.
- Вот вернемся в Орден, успокоим привратника и архимага, которые, кстати, чуть не поседели от твоей выходки, и все вместе подумаем, - пообещал Лель, садясь позади меня в седло.
- Они и так седые, - пошутила я и, спохватившись, удивленно спросила. - А что, я обязана докладывать Дальгану обо всех своих перемещениях?
- Нет, не обязана. Но ты не должна была воздействовать на разум привратника - именно из-за этой выходки тебя ждет разговор с архимагом. Ксения, неужели ты не понимаешь, что Егош, да и любой другой маг, перед тобой беззащитен?
- Да я всего-то попыталась ему внушить не пялиться на мои коленки! - воскликнула я, чувствуя скребущие коготки проснувшейся совести.
- Да неужели? - усмехнулся Лель. - И больше ничего? Точно?
Я задумалась, вспоминая, о чем говорила с Егошем, и похолодела.
- Вот блин... Я не хотела, чтобы меня искали. Но Лель, я не специально, честное слово! Я не хотела ему внушать, это была просьба!
- Хорошо же ты его попросила! - коротко хохотнул Лель. - Бедняга понял тебя по-своему, и никого не выпускал из замка. Впрочем, и не впускал тоже. Архимагу пришлось здорово попотеть, чтобы понять, что с ним происходит и отменить эту твою 'просьбу'.
- О, господи, Лель! Я же не знала! - ужаснулась я.
- Вот именно, ты много не знаешь, - назидательным тоном произнес Лель. - Поэтому впредь если тебе что-то понадобится, постарайся обойтись без своих магических штучек. Поверь, все и так знают, кто ты такая, и твои странности вряд ли кого-то сильно удивят.
Я досадливо прикусила губу. Мне стало невыносимо стыдно за свою проделку, а еще жаль доброго старичка Егоша. Он так тепло меня встретил, и что я? Напомнила о его конфузе в Сивухе - раз; загипнотизировала так, что даже архимаг с трудом смог снять с него мое внушение - два! Не пора бы взяться за ум и начать думать прежде, чем что-то сделать?
Пока я мучилась угрызениями совести, мы успели выбраться из парка и улочку с особняками миновать. Лель подвел жеребца к задним воротам замка, за которыми угадывались крыши конюшен и другие хозяйственные постройки. Ворота как раз открывались, собираясь впустить во двор целый караван громыхающих подвод, крытых грубой тканью. Караван встречали двое, мужчина и женщина. Мужчину я узнала сразу - вчерашний великан, осадивший задиру Ферода. Стоявшая рядом женщина удивительно походила на своего спутника - такая же высокая, темноволосая и сероглазая, этакая копия мужчины, только потоньше, стройнее. Она и одежду предпочитала мужскую, и так же как брат (а в том, что женщина приходится великану сестрой, можно было не сомневаться) была вооружена мечом.
- Госпожа Странница! - окликнула меня женщина. - Позвольте представиться, меня зовут Янина, а это мой брат Янис. Мы в некотором роде ваши наставники.
- Очень приятно, - кисло улыбнулась я и, спрыгнув с жеребца, пожала протянутую руку Янины. - А что вы преподаете? То есть, чему учить будете?
- Научим держать в руках меч и не бояться им пользоваться, - ответил, подходя ближе, Янис и осторожно сжал мою руку, - стрелять из лука и арбалета - в общем, будем учить вас всему, что связано с оружием и военным делом. Приступаем завтра с утра.
- А зачем мне военное дело? - опешила я. - И почему завтра, а не, скажем, сегодня?
- Чтобы уметь постоять за себя, когда нельзя воспользоваться магией. А почему завтра - так архимаг распорядился, - пожал мощными плечами Янис.
- Тогда что он припас на сегодня? - задумчиво вопросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Вот у него и узнаем, - вклинился в разговор Лель и, развернув меня за плечи, повел к воротам. Даже попрощаться с будущими наставниками не дал.
Идти на заклание к архимагу было страшно. Я плелась вслед за Лелем, покусывая губу и угрюмо осматривая двор. Мысли в голове метались перепуганными мотыльками, и я всерьез подумывала, а не удрать ли куда-нибудь и спрятаться, пережидая пока архимаг успокоится? Хотя... почему на заклание? Ну, перестаралась я с привратником, так это ж от невеликого опыта! Не съест же архимаг меня за это, в самом деле.
Архимаг и не стал меня есть. Удовольствовался внушительной лекцией, затянувшейся на добрый час, взывающей к моему благоразумию и особо подчеркивающей, что маг, прежде чем колдовать, должен подумать о последствиях своей волшбы.
- Простите... - в который раз попросила я прощения и тут же радостно выпалила. - Но ведь мой дар заработал!
Учитель недовольно поджал губы - видимо, не этих слов он ждал от меня - и нахохлился, словно большая птица.
- Ксения, он и не прекращал работать, - произнес он и тихонько засмеялся, увидев, как вытянулось мое лицо. - Дело в том, что в свой прошлый... кхм... визит вы потратили сил больше, чем имели. Я, признаться, удивлен, что вам вообще удалось выжить - маг, вынужденный черпать силы из собственной души, сгорает как свечка! Вас же что-то уберегло от столь печальной участи, возможно, связь с драконом. Надо бы проверить эту версию, да... Но я отвлекся. Ваша магия, Ксения, работала все это время - копила силу и залечивала душевные раны, если хотите. Беда в том, что магические токи Земли слишком слабы, и быстро восполнить потраченное вы не могли, да и не знали, как это сделать. Другое дело Полевия. Тут вы можете особо не задумываться о восстановлении сил, потому что наш мир энергетически очень богат, его окружает мощная магическая оболочка. Я научу вас чувствовать энергетические потоки, использовать их и копить в себе силу.
- Значит, в мирах со слабой энергетикой я становлюсь беспомощной? - неуверенно предположила я.
- Да нет же! - поморщился учитель, откидываясь на спинку стула, и, перейдя на 'ты', принялся объяснять.- Твоя магия остается с тобой в любом случае, и даже в таких энергетически бедных мирах, как Земля, ты можешь ею пользоваться как обычно, а вот восстанавливаться там гораздо сложнее и дольше. Но процесс можно ускорить.
- Как?
- Черпать силу в стихиях. Например, до сих пор ты пользовалась огнем, подпитывая его своей силой, а что если попробовать сделать наоборот? - хитро подмигнул маг, и в камине будто бы сам собой загорелся огонь. - Попробуй.
- И как именно я должна это сделать? - недоумевая, спросила я и протянула руки к огню.
- Начну с того, что ты не правильно на него смотришь, - подсказал архимаг и ободряюще мне кивнул. - Закрой глаза и открой сердце. Почувствуй тепло, что исходит от него, и впусти в себя.
- Как-то это слишком мудрено... - проворчала я, усаживаясь перед камином в позу лотоса и закрывая глаза.
- Это трудно только в первый раз. Верь в себя и у тебя получится. Без веры в себя, в свои силы маг никогда не станет магом. И помни: вера легко может стать самоуверенностью - опасайся этого!
- Почему? - удивилась я. - В чем тут разница?
- Вера в себя лишь помогает нам сосредоточивать свои силы, самоуверенность - причина больших бед.
Такое объяснение ничуть не приблизило меня к пониманию его слов. Я уже открыла рот, собираясь признаться, что собственных мозгов переварить полученную информацию мне не хватает, но архимаг жестом призвал меня к молчанию.
- Сосредоточься на пламени, на силе, что дает огонь, - нараспев произнес он. - В каждом человеке есть малая частица огня. Почувствуй его в своей крови...
Пришлось смириться и сосредоточиться.
Поначалу от попыток почувствовать силу огня отвлекал треск поленьев. Сидеть у камина было жарко да к тому же жестко, хотелось отодвинуться, еще лучше - перебраться в удобное мягкое кресло и подремать под уютное потрескивание и шелест пламени. Я недовольно тряхнула головой, отгоняя дрему, и крепче зажмурилась, стараясь отрешиться от посторонних звуков, а в следующий миг вдруг поняла, что не хочу двигаться с места, и что жар уже не опаляет, а разливается по телу приятным теплом, наполняя его покоем и негой. Сердце билось размеренно и, казалось, стало средоточием пламени, гнавшим по венам не кровь, а жидкий огонь. Я видела пламя даже сквозь закрытые веки, смотрела, как раскрываются золотистые лепестки огненного цветка, как танцуют, перепархивая с полена на полено, желто-оранжевые бабочки и истаивают серыми дымками. Огонь принимал самые причудливые формы, шипел рассерженной кошкой, вгрызаясь в дерево, взвивался, ликуя, хвостатыми искрами, почти умирал, припадая к самым поленьям, угасая до рубинового свечения, и как будто бы что-то шептал. Я напрягла слух, вслушиваясь в его шепот, но разобрать ничего не успела: рядом с сердцем затрепетало, оживая, второе - центр моей собственной магии. Жадный глоток - и разочарование. Мало. Этого слишком мало, я могла вобрать и удержать в себе еще столько же и даже больше. Но и одной этой капли хватило, чтобы увидеть насколько истощенными были мои силы, и почему магия срабатывала лишь тогда, когда лишь она одна и могла мне помочь.
- О! - только и смогла выдохнуть я, распахивая глаза. - Здорово, но... Мало.
- И неуклюже, - ворчливо сообщил учитель, кивнув на погасший камин. - Теоретически ты только что в один глоток осушила единственный доступный источник силы, а могла бы брать постепенно и понемногу, пропускать силу между собой и огнем - питать его и себя. Дольше по времени, но и толку было бы больше. Ладно уж, научишься. Большинство юных магов и этого с первой попытки сделать не могут. Но я надеялся, что ты, Странник, найдешь верное решение чисто интуитивно.
Архимаг, явно разочаровавшийся в способностях Странников схватывать все на лету, поднялся из-за стола и отвернулся к окну. Я обижено насупилась - да, я не совершенство, как хотелось бы некоторым! - и, обхватив колени руками, уставилась в камин на ворох серого пепла. Дымок еще курился над тем, что совсем недавно было дровами, тоненькой струйкой поднимался вверх и исчезал в дымоходе. От пепла веяло едва ощутимым теплом. Огонь, пожравший поленья, еще таился в самой глубине древесного праха, и если его позвать...
Когда пламя, послушное моей воле, заплясало по серому пеплу, я была готова исполнить то, чего ждал от меня учитель. Поддерживать жизнь огня, не давать ему гаснуть и одновременно черпать из него силу - поначалу это здорово напоминало игру 'Накорми соседа' с той лишь разницей, что слепой в моем случае была стихия и ловить 'пищу' приходилось мне самой, да еще и стихию успевать накормить. Постепенно дело пошло на лад, до меня дошло, что энергию можно закольцевать, не давая большей ее части бесславно рассеиваться в пространстве.
- Ксения, - послышался вкрадчивый голос архимага, и я вздрогнула, теряя концентрацию, а пламя угасло. - Я думаю, у вас еще будет время потренироваться черпать силу из стихии, - доверительно произнес учитель, пряча в бороде довольную улыбку. - Основной урок вы усвоили, и я очень вами доволен. Чуть позже я покажу вам, как черпать силу из энергетических потоков, но сейчас...
Архимаг отошел от окна и сел в кресло, потянулся к стрелам с черным оперением, задумчиво повертел в руках, разглядывая острые наконечники.
- Расскажите, что случилось в Рябиновом парке.
Я поежилась, глядя на две маленькие смерти в его руках, и вдруг вспомнила Черного дракона. Перед глазами замелькали образы мужчины со стрелой в груди и серебристого дракона, уже понимающего, что его друг умирает, но не желающего смирившегося с потерей. Эмоции зверя вновь захлестнули меня, грозя разорвать душу на части, как и тогда, во тьме пещеры. Сердце заколотилось от невыносимого горя и боли потери самого дорогого, самого близкого существа, почти что важной части самого себя, и бесконечного одиночества. Слепящей ярости. Удушающей ненависти. Жгучего чувства мести и желания смерти всему живому. Я зажмурилась и вцепилась в столешницу, словно так могла удержаться и не соскользнуть в пропасть драконьего безумия. Глубоко вдохнула, пытаясь вырваться из плена чужих воспоминаний, и они неохотно отхлынули, но совсем не исчезли, подобно илу осели на самом дне души.
- Ксения? - окликнул меня учитель, обеспокоенный моим долгим молчанием.
Я тяжело дышала, боясь поднять голову и посмотреть архимагу в глаза. Скулы свело от страха - неужели история повторяется? Почему кому-то так важно не допустить нашего с Фанькой слияния? Что мы такое и что случится, когда слияние все-таки произойдет?
- Учитель, мне срочно, во что бы то ни стало надо найти заклинание тропы, - хрипло выдохнула я.
- Ксения, мы его восстановим, обязательно, - мягко напомнил Дальган о данном обещании. - Все маги, свободные от дел, заняты сейчас именно тем, что пересматривают книги в орденской библиотеке. Мало того, сегодня утром пришел обоз из Карона - в долине Селаэр нашли древний храм, а при нем богатейшую библиотеку.
- Да при чем тут какой-то храм? - не выдержав, закричала я и вскочила со стула. - Вы что, не понимаете? Мое возвращение грозит Полевии гибелью! Если меня убьют, на ваш мир обрушится новый Черный дракон! Нам с Фанькой надо уйти. Нам вообще нельзя было возвращаться! О, черт, я ведь чувствовала!..
- Ксения, успокойся и объясни толком, что происходит! - гневно зарокотал архимаг, одним неуловимым глазу движением оказавшись рядом со мной. Положил руки мне на плечи, принудив сесть обратно на стул, и уже куда как спокойнее заговорил. - Это моя вина. Стоило расспросить тебя еще вчера о том, что случилось в пещере Черного дракона. Но - что сделано, то сделано. Расскажи мне сейчас. Нет, лучше покажи. Ты ведь умеешь сливаться сознанием с другим магом? Если нет, сейчас самое время научиться. Я хочу не просто послушать историю, мне нужно полное подключение - твои мысли, догадки, переживания. Воспоминания. Я хочу знать все, что знаешь ты.
Я смотрела в серые глаза учителя, спокойные и серьезные, и чувствовала, как его спокойствие передается мне. Его взгляд как будто говорил - непоправимых ситуаций не бывает, выход есть всегда, надо лишь не отчаиваться и не прекращать искать. Не сдаваться... Бороться... Искать...
В следующий миг перед моими глазами вспыхнула радуга, подхватила, закружила юлою и вдруг раскололась на тысячи разноцветных осколков-образов. Образы складывались в узоры и тут же распадались, чтобы сложиться в новый узор, словно стекляшки в калейдоскопе: тусклые, полустершиеся, напоминающие тени - давние, уже почти позабытые воспоминания; четкие и объемные - свежие, то, что происходило совсем недавно; легкая дымка, постоянно меняющая форму и цвет - то, что еще не случилось, будущее. Или мои мысли...
...Чье-то осторожное похлопывание по щекам вырвало меня из радужной круговерти. Кто-то звал меня по имени, уговаривал вернуться и открыть глаза, но я не хотела возвращаться, сопротивлялась, изо всех сил цепляясь за гаснущую радугу. Мне почему-то казалось важным не потерять ее во тьме, пройти по ней, как по тропе туда, где скрыты ответы на все мои вопросы.
- Ксения, очнись. Возвращайся к свету!
Голос казался смутно знакомым. Он уже не просил - требовал вернуться, и я неохотно подчинилась.
- Ну, наконец-то! - воскликнул архимаг и, не скрывая облегчения, улыбнулся. - Я уж думал, что никогда не вытащу тебя из этого радужного киселя.
- Радужного чего? - пролепетала я и, опираясь на его руку, встала.
- Радужного киселя. Ты увязла в нем, как в болоте, погружалась все глубже и глубже и не хотела возвращаться. Меня за собой потащила, еле успел вынырнуть, - усмехнулся учитель, присаживаясь на краешек стола. Посмотрел на меня, пристально, не скрывая жгучего любопытства. - Ты еще большая загадка, чем я думал, Ксения. И эта твоя связь с драконом... Как так может быть, чтобы на двух совершенно разных существ приходилась одна душа?
- Вы поняли, что я такое? - вскинулась я, с надеждой глядя на архимага: он видел! И все понял. Иначе просто не может быть!
Учитель разжал мои пальцы - я даже не заметила, как вцепилась в его руку - и отвернулся, хмуря брови.
- Прости, Ксения. Я все так же не понимаю, кто такие Странники, и, заглянув в твою память, нисколько не приблизился к разгадке их тайны, - покачал головой архимаг и горько, признаваясь в собственном бессилии, усмехнулся. - Только вопросов, пожалуй, прибавилось. Одно могу сказать точно: наш урок необходимо продолжить. Ты должна научиться копить в себе силу - это единственное, что поможет тебе защитить себя и... нас.
- Но от кого?
Архимаг почесал бровь, покосился на меня, будто сомневался, стоит ли озвучивать свою догадку. Суетливо обошел стол и стал перекладывать бумажки с места на место. Весь его вид - бегающие глаза, дрожащие пальцы, скованность движений - выдавал, насколько он взволнован и одновременно смущен.
- Учитель?
- Мне надо кое-что проверить, прежде чем я решусь озвучить свои догадки, - заявил он, неуловимо преобразившись в спокойного, уверенного в себе мудрого старца. - Соберись, я покажу тебе, как черпать силу из энергетических потоков.
- Но учитель!.. - попробовала возразить я и замолчала, напоровшись на суровый взгляд архимага.
- Ксения, ты пришла сюда учиться, не так ли?
- Да, но...
- Никаких 'но'. Когда я буду знать больше, чем сейчас, то непременно поделюсь с тобою своим знанием, но не раньше. И еще. Если я прав в своих догадках, бегство тебя не спасет. Ты должна набраться сил и научиться защищать себя.
Я недовольно передернула плечами и неохотно кивнула.
- Хорошо, я буду учиться. Простите, что вспылила... учитель.
- Прощаю, - сдержано улыбнулся архимаг. - Теперь продолжим наш урок. Закрой глаза и откройся так, как делала с огнем. Попробуй почувствовать разлитую в пространстве энергию... Нет-нет! На пол садиться не обязательно! - воскликнул он, глядя, как я встаю со стула и, скрестив ноги, опускаюсь на пол, собираясь принять позу лотоса.
- Но мне так удобно, - возразила я, с сожалением опускаясь на стул. - Так я быстрее сосредотачиваюсь.
Брови архимага чуть дернулись, выдавая удивление.
- Ну, хорошо, - медленно кивнул он. - Садись, как тебе удобно.
Подавляя раздражение, я опустилась на пол и села в позу лотоса, закрыла глаза и постаралась отрешиться от окружающего мира.
Долгое время ничего не происходило. Возможно, виной было мое раздражение на архимага, злость на его непонятную скрытность. Ну, в самом деле, что ему стоило поделиться со мною своими догадками сейчас, а не потом, когда я сама до всего докопаюсь?
'А я собираюсь докапываться до всего сама? - удивленно подумала я, поймав себя на том, что уже планирую нагрянуть в орденскую библиотеку и насесть с расспросами на Тассара. - Да... Я могу сама все выяснить!'
- Ксения, соберись, - послышался укоризненный голос архимага. - И прекрати злиться на меня.
- Вы читаете мои мысли?
- Нет. У тебя все на лице написано, - усмехнулся учитель. - Постарайся успокоиться. Сосредоточься на том месте, где слушала дыхание мира - это твоя точка равновесия.
- Так его нет на самом месте, моего утеса?! - воскликнула я и, распахнув глаза, потрясенно уставилась на учителя.
- Почему же нет? Это место существует, оно не плод твоего воображения, но принадлежит не этому слою мира. Не этой реальности, в которой мы живем. Я потом тебе объясню, а сейчас давай продолжим урок.
- Как скажете, - недовольно проворчала я, не став спорить и настаивать на своем. Сегодня помимо всего прочего я поняла еще и то, что проще разговорить мертвого, чем вытянуть из архимага нужную мне информацию.
Как и советовал архимаг, я постаралась взять себя в руки и унять раздражение. Успокоиться и мысленно вызвать то место, откуда смотрела на Полевию и где слушала дыхание мира. Чем оно мне поможет, я себе слабо представляла.
'Хорошо, допустим, я увижу эти пресловутые магические потоки - и что дальше? - размышляла я, чувствуя, как теряют чувствительность затекшие ноги и начинает неметь копчик. - Тянуть к себе, как силу огня? Или тут принцип другой? Тогда как же я справлюсь? В прошлый раз мне хотя бы Любомир помог, или кто там был на самом деле, а сейчас? Как я услышу наставления учителя, если буду находиться не пойми где?'
Время шло, но ничего не происходило. Сидеть со скрещенными ногами и уговаривать себя вернуться к заветной точке равновесия, то бишь, на утес, мне порядком надоело. К тому же я чувствовала, что без посторонней помощи уже не встану - так сильно затекли ноги. Когда мое терпение лопнуло, и я, плюнув на эти неуловимые энергетические потоки и капризную точку равновесия, открыла глаза, то едва не сорвалась в пропасть, обнаружив, что сижу не в кабинете архимага, а на самом краю узкой площадки знакомого утеса. Переход произошел будто бы сам собой, незаметно для меня, и я сильно подозревала, что тут не обошлось без чужого вмешательства.
Медленно, стараясь не смотреть в пропасть, я встала. Попятилась, успев удивиться, что ноги слушаются как надо, будто и не затекли до полной потери чувствительности, и посмотрела на мир с высоты утеса. Далеко внизу простиралась Полевия: укрытая густым туманом северная окраина, мерцающая серебристая пелена окутывала юг, мертвенно-серая хмарь востока - прибежища вампирьего клана и заживающая рана на западе. 'Слишком медленно затягивается, - отметила я про себя. - Как будто ей что-то мешает'.
Я прищурилась, фокусируя магическое зрение на западе Полевии и собираясь разобраться в том, что мешает ране затянуться, и тут же восхищенно заморгала: энергетические потоки наконец-то предстали передо мной во всей своей красе и свирепой мощи. Они бурлили, подобно горному потоку - стремительные, ревущие, готовые сокрушить все на своем пути. Золотистые потоки силы неслись во всех направлениях, пересекались, сплетаясь в узлы, и в этих узлах чувствовалось чудовищное напряжение. Я поймала себя на мысли, что подумала бы не дважды и не трижды прежде, чем рискнуть подойти к этим узлам. К счастью, все они в реальном мире скрывались либо под толщей воды, либо глубоко под землей, образуя на поверхности источники магической энергии.
'Впечатляет, не правда ли?' - раздался в тишине знакомый голос.
Я подпрыгнула от неожиданности и заозиралась, ища говорившего.
- Кто ты, черт тебя дери? - выпалила я, уже привычно никого не обнаружив.
'Ты знаешь... И черта поминаешь совершенно напрасно, - усмехнулось в ответ. - Во-первых, потому, что данное существо ни что иное, как выдумка, и, стало быть, подрать меня никак не может. Во-вторых, если допустить его существование, держался бы от этого места как можно дальше'.
- Это потому что ты... бог? - осторожно предположила я и дернулась, услышав тихий смешок.
'Странница, ты пришла сюда восстановить свои силы, вот и не теряй... времени, - перед последним словом говоривший сделал странную паузу и, помедлив, произнес его снова, растягивая гласные, будто пробуя слово на вкус. - Вре-е-е-ме-е-е-ни-и-и... Как необычно... звучит... плавно, мягко...'
- Слово как слово, - пожала плечами я, не понимая, что такого необычного в привычном слове 'время'.
'Тебе не понять...' - посетовал невидимка и как будто вздохнул.
- Куда уж мне, - набычилась я, чувствуя, как поднимается загнанное в самый темный угол сознания раздражение.
'Ты отвлекаешься на несущественное. Соберись', - мягко пожурил таинственный собеседник.
- Ты что, будешь учить меня, как подпитываться от магических источников? - удивилась я.
'И не собирался. Ты все знаешь сама, просто забыла...'
- Так помоги мне вспомнить!
'Прости, не могу. Все должно идти своим чередом - таковы правила'.
- Какие еще правила?
'Правила Игры', - ответил невидимка с неожиданным почтением.
- Ёлки, ты можешь объясняться чуточку понятнее? Ну, пожалуйста, - взмолилась я. - Если ты что-то знаешь...
'Я много чего знаю, узнаешь и ты, но - в свое время. Когда Зверь твой станет истинным dhart'ом и память твоя вернется, когда волеен выведет тебя на тропу и проводит к Вратам... Кхм... - мой собеседник вдруг смущенно запнулся. - А вот с волеенами как-то нехорошо получилось... Придется тебе обойтись собственными силами. Хотя, почему собственными? У тебя уже есть проводник, ничуть не хуже волеена. Вопрос в том, захочет ли он тебя проводить'.
- Так, стоп! - завопила я, чувствуя, что еще немного, и весь этот бред сведет меня с ума. - Если ты не собираешься ничего объяснять и помогать, то катись к черту на все четыре стороны! Я больше не хочу и не буду слушать эту чушь!
'Это не чушь, - возразил мой невидимый собеседник. - И я не настаиваю на своем обществе, но беда в том, что при всем своем желании исполнить твою просьбу не могу. Во-первых, потому, что для меня нет понятия сторон. Во-вторых, потому, что черт...'
- Ни что иное, как выдумка, - перебила я. - Помню. А теперь будь любезен, помолчи, раз уж не можешь или не хочешь мне помогать.
'Хочу, но не могу'.
- Тогда тем более исчезни и не искушай сам себя! - раздраженно воскликнула я и замерла, ожидая ответа. Его не последовало. - Вот и чудненько, - буркнула я, немного разочарованная таким буквальным послушанием со стороны непонятного существа. - Что ж, значит, буду учиться черпать силу.
Сказано - сделано. Вот только как притянуть к себе стремительно мчащийся поток, я представляла себе весьма смутно. Позвать? Приманить, дав попробовать моей силы, как делала это с огнем?
- Ну же, не капризничай, - проворчала я, протягивая руку к ближайшему потоку - так, мне казалось, будет больше толку - и тоненькой струйкой направляя к нему собственную силу.
К моему удивление, этот довольно неуклюжий маневр сработал как надо. Поток послушно изменил направление своего течения, повернув в мою сторону, и я испуганно зажмурилась, ожидая, что меня попросту сметет с утеса. Но ничего подобного не случилось. Вместо ожидаемого удара энергетический поток мягко обернулся вокруг меня невесомым теплом, заскользил вокруг, омывая, просачиваясь сквозь мое тело и наполняя каждую клеточку силой. Тело наполнилось легкостью, я ощущала себя воздушным шариком, уносящимся в небо. Меня охватило необъяснимое ликование, похожее на то, что я испытывала во время первой встречи с ключ-девой. Только душа не рвалась на части от любви и жалости - эти чувства принадлежали исключительно Лесане.
Я открыла глаза, все еще чувствуя проходящий сквозь тело теплый поток энергии, и изумленно уставилась на архимага. Тот поспешно вскинул руку, прикрывая глаза, и сдавленно охнул.
- Ксения, мне кажется, ты немного перестаралась, - поворачиваясь ко мне спиной, произнес учитель.
- В смысле? Я что-то делаю не так? - насторожилась я, не понимая, почему он так странно себя ведет.
- Все так, только тебе надо удерживать энергию в себе, а не изливать ее во внешний мир. Постарайся запереть силу и не выпускать, иначе я просто ослепну, если открою глаза, - объяснил архимаг.
- И как я должна это сделать? - спросила я, глядя ему в спину.
- Так же, как с силой огня. Представь, что впитываешь тепло, и оно течет к центру твоей магии, в твоем случае к сердцу. Запри его там, не позволяй изливаться назад, в пространство.
- Хорошо, я попробую, - пробормотала я, прислушиваясь к своим ощущениям.
Я все так же чувствовала омывающее тепло магического потока, притянутого, словно арканом, в реальный мир силой моей магии, чувствовала, как трепещет мое второе 'сердце', изо всех сил тянется к потоку, поглощает его, и там, где совсем недавно зияла болезненная пустота, становится горячо, приятно тяжело и тесно. Можно сказать, сытно. Я отпустила поток, повела плечами, будто проверяя, насколько надежно заперта моя магия, и вдруг поняла, что стала гораздо сильнее, чем была, когда вошла в пещеру Черного дракона. Поняла и испугалась. Сейчас, сидя тут, в кабинете архимага, под защитой охранных заклинаний, я понимала, насколько они несовершенны. Я на них даже не смотрела - чувствовала, и могла бы пройти сквозь все защитные контуры замка, а маги ничего бы не заметили. Мне достаточно было щелкнуть пальцами, и вызванное мною землетрясение оставит в развалинах половину Светлоград. И еще мне ничего не стоило повторить тот фокус с Тассаром, поработить его разум и заставить говорить и делать то, что захочу. В моем распоряжении была вся мощь боевой магии, и лишь от меня зависело, станет ли она средством нападения или защиты.
'О боже, я чудовище! Прав был Лель, когда говорил, что они передо мной абсолютно беззащитны. Даже если сплотятся, у них не хватит сил меня остановить. Притормозить, совсем ненадолго - да. Остановить - нет... - пронеслась в голове паническая мысль. - И если они поймут, кого позвали назад...'
- Ксения? Как ты себя чувствуешь? - окликнул меня архимаг. Он больше не отворачивался, серые глаза светились любопытством и легкой тревогой. Учителя явно беспокоило, как я справилась с поставленной задачей, он даже не пытался скрыть свое волнение.
- Замечательно, вот только... - я замялась, не зная, рассказывать ли ему о своих способностях. Расскажу - напугаю его до полусмерти, не расскажу - сама сойду с ума от страха. - Я... Я стала сильнее. Намного сильнее, и мне страшно...
- Ничего удивительного. Я бы ужаснулся, признайся ты в обратном, - тепло улыбнулся архимаг и успокаивающе пожал мою руку.
- Все, что я могу - это разрушать, - мрачно призналась я, вытащив свою руку из его ладони, и сжалась в комок. - И не умею созидать. Исцелять раны. Растить сады. Даже дырку в кармане заштопать магией не могу, для этого мне придется взять в руки иглу! Почему? Кто я?!
Архимаг вздохнул, опускаясь на пол рядом со мной.
- Ксения, ты - Странник. Наши легенды говорят, что Странники защищают миры от катастроф, потому-то ты и владеешь боевой магией, владеешь в полной мере - такой тебя создали. А еще ты женщина и можешь родить ребенка - как видишь, в тебе все-таки заложено созидательное начало, - хитро улыбаясь, подмигнул учитель. - Но ты можешь научиться. Научиться растить сады и штопать одежду магией, хотя тут все-таки лучше взять иглу - результат будет более предсказуемым и получится гораздо долговечней. Можешь научиться исцелять раны. Конечно, если хочешь стать кем-то помимо боевого мага. Ты хочешь научиться всему этому?
- Вообще-то, с этой целью я и вернулась. Ну, не совсем с этой, но это тоже было причиной, - призналась я и смутилась под понимающим взглядом архимага. - Вы научите меня, учитель?
Архимаг тепло улыбнулся, одобрительно глядя на меня.
- Конечно, я буду тебя учить. Но уже не сегодня. Мы продолжим завтра. Ступай к себе, отдохни. Твой дракон совсем извелся и, по-моему, замучил Тассара своими капризами. И потом, тебя уже больше часа ждет портниха. Не стоит злить лучшую мастерицу во всем Светлограде, заставляя ее ждать. Ты не можешь пойти на прием во дворец в этих своих штанах, тебе нужно красивое платье... И господин королевский егерь обещал к вечеру подойти.
Новость, что Лель появится в замке к вечеру, меня смутила, но больше обрадовала. Мне надо было с кем-то поделиться, рассказать о своих страхах. Получить совет, в конце концов, или одобрение, услышать, что все будет хорошо...
'А вот это вряд ли', - мрачно подумала я и, кое-как, опираясь на руку архимага, встала.
- Ксения, - окликнул меня учитель, когда я уже взялась за ручку двери. - Страх, как и самоуверенность, причина больших бед. Именно он - твой главный враг. Однажды ты уже победила его, постарайся справиться с ним и на этот раз.
Я дернулась, как от пощечины. Учитель говорил спокойно, но каждое его слово звучало как укоризна. Он прекрасно понял, что я боюсь ему довериться, боюсь признаться, насколько пугаюсь саму себя, боюсь того, что могу натворить. Тысячи маленьких страхов, с которыми несложно было бы справиться по одиночке, слились в один леденящий ужас. Ужас перед собой.
- Я... я постараюсь, учитель, - прошептала я и шагнула прочь из кабинета.

* * *



Архимаг Дальган смотрел вслед своей необычной ученице, пока та не скрылась за поворотом коридора. Сказать, что он ей не сочувствовал, значит не сказать ничего: бояться саму себя, своей силы, того, что можешь натворить, пусть даже ненамеренно - это действительно страшно. Он мог и хотел ей помочь, но она пока не была готова принять его помощь. Не доверяла, и архимаг опасался, что если не подберет к ней ключик, девочка сама себя обречет на изгнание и одиночество.
- Ты вовсе не чудовище, малышка, ты - настоящее чудо, - пробормотал архимаг, вернувшись в кабинет и плотно прикрыв за собой дверь. - Просто пока этого не понимаешь.
Обойдя шкаф, старик подошел к этажерке - единственному предмету мебели, казавшемуся совершенно неуместным среди тяжелых шкафов, полных книг. На полочках, расставленные на соломенных салфетках, стояли глиняные фигурки - миниатюрные бюсты архимагов, некогда возглавлявших Орден. Когда-нибудь и его изображение займет свое место среди них, и он станет частью истории, маленькой фигуркой на соломенной салфетке. Старик грустно улыбнулся, коснулся пальцем бюста своего предшественника и учителя, а потом отодвинул легкую этажерку в сторону. За нею скрывалась неприметная дверь. В потрескавшейся от времени доске стенной панели зияла дыра от выпавшего сучка, но так могло показаться только на первый взгляд. Сучок изъяли намеренно и очень давно, когда строился замок, и образовавшуюся дыру использовали как замочную скважину. Вот только вставляли в нее не простой ключ, а кольцо-печатку, да и дверь открывалась не в соседнюю комнату.
Архимаг Дальган на миг прикрыл глаза, сосредотачиваясь, открыл узкую дверцу и шагнул во тьму, а вышел за сотни верст от Светлограда, в Вожках - маленькой деревушке на берегу Воркуши. Портал связывал замок с домиком местного мага.
- Здравствуй, Перна, - поприветствовал он хозяина.
- Здравствуй, Дальган, - хозяин дома чуть склонил голову в приветственном кивке. - Что привело тебя в наше захолустье?
- Проводи меня в темницу. Хочу поговорить с одним из тех болтунов, что задержали в долине.
Магистр Перна, если и был удивлен необычной просьбой главы Ордена, ничем себя не выдал.
- Прошу, следуй за мной.
В темнице было темно, холодно и сыро. Единственное каменное здание во всей деревне стояло слишком близко к реке, и подземные источники подтачивали его фундамент, сочились сквозь каменную, покрытую плесенью кладку подземелья. Молчаливый страж проводил двух магов к самым дальним камерам, подсвечивая путь факелом.
- С которым из двух ты желаешь говорить? - повернулся к Дальгану деревенский маг, перебирая ключи.
- С тем, что бьет поклоны темному брату.
Перна молча кивнул, открыл камеру и отступил в сторону. Архимаг Дальган, глава Ордена магов Полевии принял из рук стража факел и шагнул в тесную каморку. Дверь, отчаянно скрипя, закрылась за его спиной.
- Чего тебе, безбожник? - послышался простуженный голос из дальнего угла, и архимаг повернулся на звук. Темная груда тряпья зашевелилась, в неверном свете факела показалось худое лицо в разводах грязи.
- Расскажи мне о братьях, - велел архимаг, опускаясь на корточки.
- О котором из них? - кутаясь в грязный плащ, ощерился в хищной улыбке худощавый мужчина.
- Не прикидывайся дураком, иначе я решу, что ошибся и выбрал не ту камеру.
Улыбка пастыря Агрохефа потухла. Он задумчиво подергал себя за отросшую бородку, посмотрел на посетителя и ухмыльнулся.
- Скоро он будет тут - это все, что тебе надо знать.
- Бабкины сказки, - недоверчиво прищурился архимаг.
- Тогда иди и слушай бабок, - пожал плечами Агрохеф. - Скоро он будет тут. Он сойдет на землю и будет править, и ничто его не остановит.
- Даже брат? - быстро спросил Дальган.
- Брат? Ха! Пресветлый свергнут, и теперь пребывает в смертном теле демоны знает где! - расхохотался пастырь.
- Это тебе сам темный на ушко шепнул? - усмехнулся архимаг.
Пастырь Агрохеф резко подался вперед, вперив в архимага злобный взгляд. Дальган не дрогнул.
- Так говорит Оланий, а он никогда не ошибается, - прошипел Агрохеф и снова растянул губы в глумливом оскале. - Кому как не тебе это знать... колдун.

Глава 5. Красавица или чудовище?


или прививка от звездной болезни



Каким-то чудом я умудрилась не заблудиться в длинных, сплошь одинаковых коридорах замка и вышла во внутренний двор. Сегодня он пустовал. То ли занятия в школе еще не окончились, то ли любопытных постарались пристроить к делу, чтоб не болтались во дворе под моими окнами. Окинув угрюмым взглядом пустые скамьи, я поплелась к гостевому крылу, игнорируя тропинку. В голове царил хаос, мысли смешались, переплелись между собой, растеряв смысл, а потом и вовсе разом исчезли, растворившись в каком-то легкомысленном мотивчике - обычная реакция на сильнейший стресс, когда немедленного решения нет, а гонять мысли по кругу мозг уже просто отказывается.
- Свет-свет, светлячок, днем обычный червячок... - бурча себе под нос слова детской песенки, я толкнула дверь и вошла в отведенные мне комнаты. И немедленно попала в руки теряющей последнее терпение портнихи и ее помощницы.
- А вот и вы! - зловеще улыбаясь, воскликнула госпожа Ирэна и тут же схватилась за голову, с ужасом взирая на свежие ссадины на моих руках и коленях. - О, боги! Что это на вас надето? Госпожа, вас что, ограбили?
- Нет. Давайте уже приступим, - поморщилась я, крутя головой и пытаясь сообразить, в свою ли комнату попала: на диване и креслах были разложены груды тканей. Даже стол, и тот оказался буквально погребен под ворохом воздушного шелка.
Из соседней комнаты выглянул Фанька и с радостным писком бросился ко мне.
- Ксения, я старался, как мог, - развел руками Тассар, появившись в гостиной вслед за дракончиком, и, отчаянно краснея, поспешно отвернулся.
Сообразив, что смущаю юного пророка своим видом (после пробежки у меня не было времени, чтобы переодеться), я схватила первое, что подвернулось под руку - отрез золотисто-коричневого шелка и замоталась в него, как в сари.
- Спасибо, Тассар, - кивнула я и подхватила пищащего Фаньку на руки. Дракончик, восторженно подрагивая крылышками, тут же обвился вокруг моей шеи, давая понять, что ни за что больше не согласится остаться в обществе чужого человека больше, чем на пять минут. - Не знаю, что бы я без тебя делала... Он поел?
- Да. А ты?
- Не успела.
- Принести тебе что-нибудь?
- Не надо, не барыня. Потом прогуляемся в столовую.
- Госпожа! - вклинилась в наш разговор портниха, подступаясь ко мне со знакомой уже веревочкой с узелками. - Посмотрите на эти дивные ткани и скажите, которая из них вам нравится.
- Та, что на мне, вполне ничего, - рассеяно ответила я, пытаясь отодрать от себя дракончика и пересадить его на диван - Фанька отчаянно сопротивлялся.
- Эта? - ужаснулась портниха. - Нет-нет, эта никуда не годится! Госпожа, позвольте дать совет... Мальчик, ну-ка брысь за дверь! - скомандовала она, делая страшное лицо в сторону пророка, и Тассар, вжав голову в плечи, почти уже выскользнул из комнаты, но я схватила его за рукав и втащила обратно.
- Мальчик никуда не пойдет! Он будет помогать мне думать, - заявила я и, спохватившись, спросила. - Кстати, а каким оно будет, платье?
Госпожа Ирэна, не слишком обрадованная перспективой присутствия постороннего, к тому же мужчины, на примерке, поджав губы, взяла из рук помощницы эскиз и вручила мне.
- Вот таким.
- Тассар, посиди в спальне, ага? Только дверь не закрывай, - попросила я, разглядывая набросок. Фанька, цепляясь коготками за мое плечо, тоже сунул нос в эскиз, удивленно фыркнул, и я тут же последовала его примеру: платье впечатляло. Точнее, не платье, а то, что госпожа Ирэна называла этим словом.
- Что это? - непонимающе уставилась я на портниху.
- Платье, конечно! - воскликнула госпожа Ирэна и принялась объяснять. - Это нижнее, я пошью его из тончайшего тронтийского шелка, а это - верхнее, и ткань, что вы выбрали, для него никак не годится!
- У вас что, мода поменялась? А как же те миленькие маленькие жакетики с такими торчащими воротниками? - поразилась я, настороженно рассматривая довольно унылый балахон, под которым, как я понимала, полностью скроется нижнее платье с облегающим лифом и красиво струящейся юбкой. - И что за смысл шить такое обалденное нижнее платье, если его совсем не будет видно под верхним? Или оно снимается?
- Снимается, конечно, но дома, для мужа, - пояснила портниха. - А жакеты уже не носят. Госпожа, я настаиваю вот на этой ткани, она подходит к вашим глазам.
- Хорошо... - кивнула я, мельком глянув на отрез плотного зеленого шелка в руках помощницы, и тут до меня дошел смысл предыдущих слов портнихи. - Что?! Что значит - для мужа?
- То и значит: на женщину, одетую в нижнее платье, может смотреть только муж.
- Какая очаровательная чушь... - потрясенно пробормотала я. - А если я не замужем? Зачем мне два платья, если можно носить одно? Я же упрею в этой куче тряпок!
- Это в шелке-то? - рассмеялась госпожа Ирэна. - Нет, госпожа. Шелк тем и хорош, что летом дарит телу прохладу, а зимою согревает. Ну-ка, повернитесь...
И портниха, подхватив со стола отрез воздушного шелка цвета юной листвы, накинула его мне на плечи. Покрутила меня из стороны в сторону, расправляя складки и что-то одобрительно приговаривая. Потом прямо поверх светло-зеленого шелка накинула кусок тяжелого, плотного, цвета мха.
- По-моему, смотрится просто великолепно, - довольная результатом, мурлыкнула госпожа Ирэна.
- А по-моему, я похожа на капусту, - разглядывая себя, пробормотала я. - Ну-ка, снимите с меня эти тряпки и дайте на чем рисовать - я сама нарисую то, в чем пойду на бал.
Портниха, сердито ворча себе под нос, освободила меня от тканей, а помощница протянула лист грубой бумаги и уголек. Я пристроилась за столом, безжалостно сбросив на пол вороха роскошных тканей, и следующие полчаса старательно царапала угольком бумагу, пытаясь изобразить платье своей мечты. В конце концов, испортив и изорвав острым угольком с десяток листков, я справилась с этой трудной задачей и протянула портнихе набросок.
- Вот.
- Госп-пожа-а-а-а?
Судя по вытянутому лицу госпожи Ирэны, рисунок удался на славу, то есть, мне удалось поразить ее воображение настолько, что она, наконец, замолчала. Причем надолго.
- Какие-то проблемы, госпожа Ирэна? - невинно спросила я, с удовольствием рассматривая свой рисунок.
- Н-нет... - озадачено протянула портниха. - Я просто никак не соображу, как оно будет на вас держаться... И ваши руки, госпожа... Царапины...
- А когда там у нас бал?
- Через седьмицу, - откликнулся из спальни Тассар.
- Заживут, - беспечно отмахнулась я.
- Но это... это больше похоже на исподнее! - попробовала отговорить меня портниха, потрясая листком с эскизом.
- Ничего подобного, это платье похоже на платье больше, чем то, что предлагаете вы!
- Госпожа, но вы такая худенькая! Будет трудно придать вам объема в нужных местах...
- Так, стоп! - перебила я портниху, раздраженная ее намеками на отсутствие у меня пышных форм. - Моя фигура меня устраивает, это, надеюсь, понятно? И потом, почему я непременно должна следовать вашей моде? Я не полевянка, и могу - и буду! - одеваться так, как удобно мне. В разумных пределах, естественно.
Госпожа Ирэна обиженно поджала губы, но возражать перестала.
- Хорошо, я подумаю, что тут можно сделать, - хмуря тонкие брови, кивнула она. - Думаю, если лиф простегать, подложив под шелк что-то плотное... например, полотно, то платье будет держаться. Да-да, полотно будет в самый раз, а по простежке можно пустить бисер... Вообще расшить лиф бисером! - все более воодушевляясь, улыбнулась портниха. - Госпожа, я сошью вам это платье. Думаю, это будет самая лучшая моя работа! Дара, немедленно ступай в лавку мастера Канарона, передай, что мне нужен самый лучший бисер и как можно быстрее! Да не задерживайся нигде!
- А вы успеете закончить его к сроку? - настороженно спросила я, с трудом вклинившись в ее восторженное щебетание.
- Не переживайте, госпожа, успею. И вы будете довольны вашим нарядом, вот увидите, - расплылась в широкой улыбке портниха. - А ткань? Какую ткань вы выберете?
-Э-э-эмм... - я озадачено потерла подбородок. Выбрать что-то одно, когда от шелкового изобилия глаза разбегаются, оказалось не так-то просто.
Видя, что самой мне не справиться, портниха извлекла из-под ворохов шелка нечто удивительное: ткань бледного голубовато-зеленого цвета матово переливалась и вспыхивала редкими искорками, как снег на солнце.
- Вот эта точно подойдет, - сказала портниха и, заставив меня поднять руки, обернула шелк вокруг тела. Ловко подхватила булавками, соорудив нечто, отдаленно напоминавшее мой набросок, и, отступив на пару шагов, придирчиво осмотрела полученный результат. - Да, это то, что надо.
Следующий час госпожа Ирэна снова безжалостно крутила и вертела меня из стороны в сторону, обмеряя куском веревки с узелками, о назначении которых я смутно догадывалась. Треща как сорока, портниха то и дело прикладывала ко мне ткань, почему-то не ту, что мы выбрали совместными усилиями, а грубую, из небеленого полотна, и делала пометки прямо на ней.
Хлопнула входная дверь, и в комнату ворвалась запыхавшаяся Дара.
- Мастер Канарон послал мальчишку, отнести в вашу мастерскую бисер, - переведя дух, доложила она. Портниха нетерпеливо кивнула, и та тут же бросилась ей помогать.
К концу примерки я оказалась вымотана настолько, что, проводив портниху за дверь, рухнула на кровать рядом с понуро сидящим Тассаром и блаженно прикрыла глаза. Фанька, все это время наблюдавший за суетой в гостиной с безопасного расстояния, то есть, сидя в дверях спальни, немедленно вскарабкался по покрывалу и сочувственно потерся носом о мою щеку.
- Ксения? - окликнул меня пророк.
- Ммм?
- Мне уйти?
- Нет... Кое-кто обещал проводить меня в столовую, или ты передумал?
- Нет, что ты! Просто я подумал, что... - Тассар замялся, подбирая слова.
- Что портниха замучила меня насмерть? - усмехнулась я и села.
- Ну да... Никогда не думал, что женщины тратят так много времени на то, чтобы сшить одежду. Все эти примерки, выбор ткани... Бедные женщины!
- И не говори, - поддакнула я, вставая и направляясь к комоду за джинсами. - По мне так лучше джинсов платья нет, самая универсальная одежда всех времен и народов. Может, предложить госпоже Ирэне наладить массовый пошив джинсов? Вот ты, Тассар, - прыгая на одной ноге и пытаясь попасть другой в узкую штанину, спросила я, - согласился бы променять свой балахон на джинсы и рубашку? Можешь повернуться, я уже оделась.
- Нет, мне моя мантия нравится, - смущенно покачал головой пророк. - Она...
- Помогает тебе почувствовать себя настоящим пророком, помню я, помню... Ладно, кому что - лишь бы нравилось, - сделав вид, что сдалась, кивнула я и спросила. - Кто или что такое волеены?
- Волеены? - рыжие брови Тассара удивленно поползли вверх. - Где ты о них слышала?
Теперь настал мой черед удивляться.
- А что, это так важно?
- Да нет. Просто это слово из мертвого языка, им уже давно не пользуются, вот я и удивился, где ты могла его слышать.
- Из мертвого говоришь? - пробормотала я, рассеянно гладя ластящегося дракончика. - И что оно значит?
- О, у него много значений - блуждающий или болотный огонек, иначе заманиха. Иногда, очень редко - путеводная звезда. Еще так называют бабочек-огневянок. А в одной книге я читал, что так называли огненных птиц богини Амалайры. Они являлись заплутавшим путникам и выводили их на дорогу или помогали найти то, к чему обычные дороги не ведут.
- Ага... Этакий волшебный клубочек, значит, - кивнула я и задумчиво почесала нос. - И что с ними случилось?
- С кем? Болотными огнями или огненными птицами? - не понял Тассар.
- С птицами.
- Ничего, - улыбнулся пророк. - Их и не было никогда. Это сказки, Ксения!
Расспрашивая Тассара о загадочных волеенах, я и сама толком не знала, что хотела услышать. Возможно, опровержение слов моего странного собеседника, что такого слова вообще не существует в природе, и, как итог - уверенности в том, что вся та чушь, что он нес, не стоит выеденного яйца.

'...когда волеен выведет тебя на тропу и проводит к Вратам...'

'Выведет на тропу... Проводит к Вратам... А не те ли это Врата, ключ от которых носит Лель?.. - размышляла я. - Он потомок Луафела, а Луафел служил, как они верят, богу. Волеены тоже чьи-то там путеводные птицы... Черт, ерунда какая-то!'
- Ксения, о чем задумалась? - окликнул меня Тассар, и я, тряхнув головой, очнулась.
- Так, ни о чем. Думаю, не испортит ли госпожа Ирэна бисерной вышивкой мой наряд, - нашлась я и подмигнула пророку. - Пойдем-ка в столовую, а то как бы ей не пришлось ушивать платье перед самым балом.

Повар походил на каплю. Огромную, прямо-таки необъятных размеров каплю на ногах, облаченную в белоснежную рубаху и такой же девственно-чистый, без единого пятнышка фартук. Именно фартук, пояс которого был опущен под здоровенное пузо, придавал повару схожесть с каплей, поддерживая живот как округлый карман. Впрочем, лицо повара тоже напоминало каплю: толстые щеки, плавно закругляясь, стекали к подбородку, а высокий лоб, будто сдавленный у висков, переходил в лысину, прикрытую крошечной белой шапочкой со смешным помпоном. Кто ему успел сказать, что в его святая святых пришел ни кто-нибудь, а Странник собственной персоной, Тассар не знал и предположил, что поваренок, скучавший в окошке на раздаче, каким-то образом узнал во мне меня и подал знак повару.
- Приветствую вас, госпожа, - расплылся в добродушной улыбке толстяк.
- Эээ... здрасьте, - судорожно кивнула я, стараясь не пялиться на его живот.
Фанька, уже знакомый с поваром, отлип от моей руки, за которую цеплялся все это время из страха, что я опять уйду и надолго оставлю его с Тассаром, и, вытянув шею, изрек вопросительное 'Ням-ням?'.
- Ты что, опять голоден? - удивилась я, скосив на него глаза.
- Ням-ням! - немедленно подтвердил дракончик, всем своим видом выражая радость от встречи с поваром.
- Не волнуйтесь, госпожа, у меня как раз готово жаркое - покормим вашего малыша, - расплылся в широкой улыбке мужчина, с умилением глядя на Фаньку. - А вы чего желать изволите?
- А что есть?
Пока повар перечислял блюда, я рассматривала столовую, то бишь трапезную, как называл ее Тассар. Трапезная впечатляла: огромное помещение, отделанное панелями светлого, почти белого дерева, сверкало большими чистыми окнами. Отполированные до блеска столы и лавки стояли вдоль стен. В проходе между ними возвышались три прилавка-пирамиды, и чего на них только не было: яблоки зеленые, желтые и с румяными боками; плоские розовато-оранжевые плоды, в которых я при ближайшем рассмотрении с удивлением опознала апельсины; гроздья винограда, от иссиня-черных до прозрачно-золотых; нежно-розовая клубника, немного недозрелая, с прозеленью; черешня белая, желтая, красная. В холщевых мешочках чернели сморщенные сушеные сливы и нечто, похожее на курагу, но кроваво-алого цвета, в деревянных мисках матово поблескивали скорлупой обыкновенный фундук и незнакомые орехи - крупные, размером с грецкие, но вытянутые, как желуди. Тут же в маленьких бочонках вкусно пахла квашеная капуста, плавали в рассоле огурцы и моченые яблоки, источали пряный аромат вороха петрушки, укропа и еще какой-то неопознанной мною зелени, разложенные на соломенных плетенках, горько пахли луковые перья. В плетеных корзиночках, прикрытые салфетками, лежали куски сладких, истекающих медом пирогов, трубочки из хрустящего теста с ореховой начинкой, нежные пирожные из воздушного теста и ломти самого обычного хлеба. Глядя на этакое изобилие, вывод напрашивался сам собой - если маги в чем-то себе и отказывают, то уж точно не в еде.
- Так чего изволите желать? - повторил вопрос повар.
- Я плохо разбираюсь в вашей кухне... Точнее, вообще не разбираюсь, - со смущенной улыбкой призналась я. - На ваше усмотрение, только чтобы не очень долго ждать.
- О, мясо по-брандински готовится быстро, и утром из долины как раз доставили Пряную зарю, - обрадовался невесть чему повар и умчался в кухню со скоростью, которой я никак не ожидала от человека такой комплекции.
- Пряная заря? - глядя вслед толстяку, недоуменно спросила я.
- Сорт винограда, - пояснил Тассар. - Из него соус к мясу готовится, с медом и пряностями - очень вкусно.
- Мясо с медом? Вкусно? - скептически хмыкнула я.
- Очень, - заверил меня Тассар, и я решила смириться: надо привыкать к местной кухне, какой бы экзотической она ни была. И потом, вдруг это и правда вкусно?
Мы облюбовали столик в углу недалеко от окна. Фанька с проворством ящерицы перебрался на стол, используя мою руку как мостик, обнюхал солонку и перечницу, чихнул и попятился, не сводя со странного сосуда удивленного взгляда. Не обнаружил на столе ничего съестного и вернулся на мое плечо.
- Тассар, у вас сейчас что, лето? - перегнувшись через стол, шепотом спросила я.
- Нет, весна, вторая четверть месяца Оруэля, а что?
- Весна?! - поразилась я, оглядываясь на пирамиды с фруктами. - А фрукты откуда?
- А, вот ты о чем! - тихо рассмеялся пророк, сообразив, что меня удивило. - Яблоки и черешню привозят из-за Южных степей, с побережья залива Белого Эллона, виноград - из теплых долин Анлуана, там не бывает зимы. Орехи...
- Я знаю про орехи, - нетерпеливо перебила я. - А апельсины? Их тоже привозят с южного побережья?
- Что-что? - не понял Тассар.
- Ну, вот те оранжевые, похожие на яблоки плоды, - пояснила я.
- Салары? Их поставляют эльфы. Эльфийское княжество самое южное, у них много чего необычного растет.
- Эльфы-садоводы? - удивилась я. - Убиться об стену... Я почему-то всегда думала, что они белоручки и только и знают, что созерцают мир да песни пишут. Или воюют с гномами.
- С чего ты взяла? - хихикнул Тассар.
- Ни с чего, а откуда - из книжек наших. Там знаешь, как фантазируют? У-у-у... Кем только их не изображали: и поработителями человеческой расы, и рабами, загнанными в резервации теми же людьми, и непримиримыми врагами гномов, и драконьими всадниками...
- Драконьими всадниками? - расхохотался пророк. - Чтобы драконы позволили себя оседлать? Да ни за что!
- Мне позволили, - не подумав, брякнула я и досадливо прикусила губу, заметив, с каким детским восторгом смотрит на меня Тассар.
- Что, правда? - выдохнул он и подался ко мне, навалившись на стол.
- Правда, но не проси, сейчас рассказывать не буду... Не могу, - мотнула я головой, сразу пресекая любые попытки пророка выведать о том памятном полете к Санлукским горам.
- Хорошо, не буду... Однажды ты оседлаешь Фаньку, ведь он твой дракон.
Я хохотнула, почесывая ластящегося дракончика по подбородку: я - верхом на Фаньке? Вот уж не думала никогда ни о чем подобном.
- Если это и случится, то еще очень не скоро. Пока что Фанька предпочитает ездить на мне, - и я подмигнула малышу. - Тассар, кто из полевских тварей способен просочиться сквозь защиту замка?
- Никто, - удивился пророк. - Защита на то и есть защита, чтобы защищать от непрошеных гостей.
Подумав, я кивнула. Глупый вопрос, но должна же я с чего-то начать? Учитель когда еще созреет поделиться со мною своими подозрениями, а Тассар вот он, рядом и, судя по всему, готов ответить на любые мои вопросы, как бы глупо они не звучали.
- А вчера ты выходил за пределы замка?
- Да, утром в школу и незадолго до твоего приезда ходил по поручению магистра Ферода в Кузнецкий конец, а что?
- Да так... - замялась я, барабаня пальцами по губам. - Школа тоже под защитой, ага?
- Да, она...
- Кстати, а где она? - перебила я Тассара.
- Школа-то? Да сразу за внутренним городом, ее от замка западная стена отделяет. Обогнешь гостевое крыло, а там калитка, рядом с задними воротами. Ты хочешь сходить в школу? Зачем?
- Нет, просто спросила, - ответила я и, отщипнув кусочек хлебного мякиша, отправила его в рот. - Ммм... Вкусно. Что-то не торопится наш уважаемый повар.
- Так и в трапезную не каждый день Странники захаживают, - засмеялся Тассар. - Представляю, что сейчас творится в кухне!
- А что там творится? - насторожилась я.
- Дым коромыслом, поварята бегают, как очумелые с вытаращенными глазами, а сам Ородар спешно готовит соус к мясу по-брандински и кроет медлительного мясника на чем свет стоит. Поварятам, кто, упаси боги, под горячую руку подвернется, тоже достается - будь здоров, - хихикнул Тассар. - Точно так же он суетился, когда к нам король неделю назад пожаловал. Но король у нас частенько бывает, Ородар уже привык и не так подкидывается, а тут - ты.
- Что - я?
- Странник. Почетный гость Ордена и короля, победительница Черного дракона - он вдвойне стараться будет, - объяснил Тассар.
- Значит, обеда мы, в лучшем случае, дождемся только к ужину, - потрясенно пробормотала я, украдкой бросая голодные взгляды в сторону кухонной двери. Пустой желудок болезненно сжался и требовательно заурчал. С досады щелкнув по солонке, я подумала, что голодному герою и почетному гостю, то бишь мне, на самом деле глубоко плевать на мясо по-брандински и виноградный соус с пряностями и медом - я вполне обойдусь кружкой молока и каким-нибудь бутербродом, а то и просто куском хлеба, благо он тут вкусный. И чтобы как-то отвлечься, отогнать от себя голодные мысли, снова насела с расспросами на Тассара. - Вернемся-ка к нашим баранам... А вот, к примеру, если какой-то твари удастся прицепиться к магу вне стен замка, он сможет пройти в него с таким пассажиром?
- С кем? - не понял пророк и зарумянился - видимо, незнание чего-то парня сильно смущало.
- Ну, сможет маг, к которому прицепилась какая-то тварь, войти в замок?
- Нет, защита сработает сразу, стоит такому магу переступить порог. Да и вряд ли какая-то тварь прицепится к магу, на них всегда куча всяких оберегов висит, отпугивающих амулетов, а вот к простому человеку тварь прицепиться может, какой-нибудь мелкий демон. Только защита и тут сработает, она же рассчитана как раз на то, чтобы не впускать в замок... всякие враждебные силы.
- А если сила изначально не настроена враждебно? - быстро спросила, почуяв в его оговорке лазейку.
Тассар смерил меня ироничным взглядом и, совсем, как архимаг, поучительным тоном ответил:
- Замок впускает только людей, иные сущности - нет. Почему тебя это так интересует?
Я удрученно вздохнула, не торопясь озвучивать свои догадки. По всему выходило, что существо, напавшее на пророка, не смотря на все его уверения в надежности защитного контура, проникло в замок с улицы, прицепившись к кому-то из магов, хоть к тому же Тассару, либо пришло само по себе, отыскав лазейку в защите. Или же попросту прошло сквозь нее так же, как могла бы это сделать я. Оно осмотрелось и... Что? Что ему было надо? Попугать меня? Браво, я действительно струхнула. Заявить о себе? Глупо. Убить меня? Вряд ли убийца станет разговаривать с жертвой, если всерьез настроен с нею покончить. Нет, нет и нет! Оно скорей уж... развлекалось. И оно равно мне по силе, а то и гораздо могущественнее, вон как самоуверенно себя вело! И оно меня знает.
- Тот, кто вчера напал на замок, знает меня.
Тассар вздрогнул и шумно сглотнул. Янтарную радужку почти полностью поглотила чернота расширившихся от страха зрачков.
- Я... Мне оно приснилось, - заплетающимся языком произнес юный пророк. - Такое черное, огромное и тяжелое, с нетопыриными крыльями. И глаза, как два тлеющих угля. Оно пришло ко мне, забралось на кровать и уселось мне на грудь, смотрело на меня, звало по имени... А у меня сил не было даже закричать, не то что шевельнуться.
- Это всего лишь сон, Тассар, - мягко заговорила я, взяв его за руку, и, чтобы как-то отвлечь, пошутила. - Это всего лишь происки шалуна Рэтхе, в которого ты, надеюсь, не веришь. Ведь не веришь? - Тассар, всхлипнув, помотал головой. - Ну, вот и молодец. Это просто дурной сон. Ты же сам говорил, что в замок кроме людей никто войти не может...
- Но оно-то как-то вошло! - вскрикнул Тассар и, скрипнув зубами, отвернулся. - Оно вошло, влезло в мою голову... Ксения, я не говорил архимагу, и тебе не хотел говорить... Это был сам Мастер Кошмаров!
- Кто?
- Мастер Кошмаров, тот, кто породил Анахеля и Майали, Элехнэ и Рэтхе, и всех тварей, живущих в ночи...
Тассар замолчал, глядя на кого-то за моей спиной. Я обернулась и не сдержала облегченного вздоха: повар наконец-то приготовил свой соус, и теперь плыл, сияя радушной улыбкой, к нашему столику с подносом в руках. Именно плыл - такой плавной была его походка. Живот при каждом шаге едва заметно колыхался, смешной помпон на шапочке чуть покачивался. Позади толстяка, едва за ним поспевая, шел поваренок, дежуривший в окошке на раздаче. В отличие от повара, мальчишка нес объемистую корзину, полную золотистого винограда и отборных апельсинов. То есть саларов, как называли их в Полевии.
- Мясо по-брандински, госпожа, - расставляя перед нами тарелки, гордо возвестил он, подхватил глиняный кувшинчик и стал поливать сочные кусочки густым красноватым соусом. - Простите, что заставил ждать, но без этого соуса это блюдо никуда не годится. Все дело в соусе, попробуйте! А это, - Ородар поставил глубокую миску перед Фанькой, подскакивающему на столе от нетерпения, - вашему дракону. Кушай, малыш, кушай. Расти большим и сильным, только, да простят меня боги, Черным драконом больше не становись.
Я слушала болтовню повара, позабыв о мясе и соусе, и чем больше слушала, тем теплее становилось у меня на душе: из всех, кого я знала в Полевии, пусть даже таких было немного, никто не воспринимал Фаньку, как Черного дракона. Лель не пришел в ужас, как я боялась, и архимаг не попытался убить малыша на месте, больше заинтересованный той связью, что была между нами, чем его прошлым. Тассар смотрел на дракончика с детским восторгом, как мальчишка, мечтающий о собственной собаке, повар - с умилением, словно перед ним и не дракон вовсе, а голодный котенок. Поваренок, и тот со жгучим любопытством пялился на Фаньку, и если бы не Ородар, наверняка попросил бы у меня разрешения его погладить.
- Что же вы не едите, госпожа? - спохватился повар.
- О... Я задумалась, - смутилась я и схватилась за вилку.
Из-под золотистой корочки выступил сок, смешался с соусом. Пахло вкусно, специи щекотали нос, возбуждая здоровый аппетит. Желудок, уже отчаявшийся получить сегодня хоть крошку съестного, взбунтовался окончательно и громко заурчал. Я вспыхнула от смущения и быстро сунула кусочек сочной баранины в рот.
- Не так, госпожа, - улыбнулся Ородар, - надо обязательно макать мясо в соус.
- Угу, - кивнула я с набитым ртом, - тогда дашь на дашь: клянусь макать мясо в соус, а вы будете звать меня просто по имени, идет? Меня Ксения зовут, - и первой, в знак подтверждения клятвы, макнула кусочек мяса в соус. Он оказался кисло-сладким, с приятной горчинкой и легким мятным послевкусием. - О, очень вкусно!
Лицо повара расплылось в довольной улыбке:
- А я что говорил? Без соуса нет мяса по-брандински, госп... Ксения, - запнувшись на мгновение, рассмеялся Ородар. - Может, подать что-нибудь еще?
Я задумалась, медленно работая челюстями, потом качнула головой:
- Нет, ничего. Разве что у вас по великому чуду завалялся где-то мешочек кофе...
- Что такое кофе? - вскинул брови повар.
- Напиток такой, из бобов кофейного дерева. Я так понимаю, оно у вас не растет, - пояснила я и огорченно вздохнула.
- Если госп... Простите, если вы объясните, как выглядит это дерево и на что похожи его плоды, то, может статься, я знаю его. А не я, так кто-то из купцов.
- Можно поспрашивать не только купцов, но и наших травников, - подхватил Тассар.
- Конечно! - убежденно кивнул Ородар и улыбнулся Тассару. - Но сначала вы поедите, объяснять потом станете. Кликните меня, когда насытитесь, или вот мальчишке скажите, он меня позовет.
- Спасибо, господин Ородар, - улыбнулась я, несколько воспрянув духом - а вдруг здесь и правда растет кофе, просто называется по-другому?
- Нет-нет! - засмеялся повар, замахав на меня мясистыми руками. - Просто Ородар, не господа мы, из простых.
Подхватив поднос, повар ушел. Поваренок поставил на край стола корзину с виноградом и, буркнув что-то про 'на дорожку', вернулся на свой пост - в окошко раздачи.
- Офигеть... - выдохнула я, ошарашенная таким приемом. - Эдак вы меня совсем разбалуете, и у меня начнется звездная болезнь.
- Ну, я думаю, у магистра Килана найдется лекарство от этого недуга, - неуверенно возразил Тассар, заливаясь краской, и я расхохоталась. - Что?
- Ни... ничего, - с трудом выговорила я сквозь смех. - Тассар, от звездной болезни есть одно замечательное средство, но оно, увы, не всегда помогает.
- И что это за средство?
- Потом, - резко оборвав смех, быстро сказала я, не сводя глаз с входной двери.
В трапезную, смеясь и переговариваясь, вошла группа мужчин во главе с уже известным мне задирой Феродом.
- Эй, Брен! Тащи все, что есть, да поживее, не то мы съедим тебя, - весело прокричал один из мужчин поваренку. Того будто ветром сдуло: всего мгновение назад он с самым разнесчастным видом сидел, подпирая кулаком голову, в окошке раздачи, а в следующий миг уже исчез в недрах кухни, громко зовя повара.
Тассар обернулся и тут же съежился, стараясь стать маленьким и незаметным. Впрочем, это его не спасло. Ферод заметил рыжую голову парня и, недобро щурясь, направился к нашему столику.
- Мои сапоги до сих пор стоят нечищеные, - сообщил он, сложив руки на груди.
Я удивленно переводила взгляд с побледневшего пророка на Ферода, не понимая, при чем тут Тассар и чьи-то нечищеные сапоги.
- Так в чем проблема? Почистите и дело с концом, - заговорила я, видя, что пророк от страха не может произнести ни слова.
- А вас не спрашивают, госпожа, - елейным голосом произнес магистр и ощерился в злобной улыбке, обезобразившей и без того неприятное лицо. - Мы как-нибудь сами разберемся, тут вмешательство Странника не требуется, вопросец-то плевый.
- Насколько мне известно, Тассар не слуга, а ваш коллега, - прищурилась я, заподозрив, что своими синякам Тассар обязан именно Фероду. - Если вам надо почистить сапоги, сделайте это сами или наймите себе слугу.
Ферод сделал вид, что не слышит меня и с силой ткнул Тассара в спину. Парень уткнулся носом в тарелку и съежился еще сильнее. На носу повисла бордовая капля соуса, медленно наливаясь, пока не плюхнулась обратно в тарелку.
Я вскочила со скамьи, сама еще толком не зная, что собираюсь сделать, но Фанька меня опередил. Расправив крылья и по-гусиному вытянув шею, малыш в одночасье превратился в пусть маленького, но грозного дракона и предупреждающе зашипел.
- Уберите вашу зверушку, пока я ей шею не свернул, - хмыкнул Ферод и схватил пророка за шиворот. - Идем, объедаться потом будешь...
Не успел Ферод договорить, как дракончик промчался по столу, подпрыгнул, помогая себе крыльями, и вцепился когтистыми лапками ему в лицо. Магистр с криком шарахнулся в сторону, натолкнулся спиной на прилавок с фруктами, и тот зашатался. Яблоки и салары с глухим стуком посыпались на пол, парочка, не выдержав удара, лопнула, оставляя на полу потеки сока. В воздухе запахло цитрусовыми и яблоневым садом. Из кухни высыпали поварята и посудомойки во главе с перепуганным поваром и остановились с круглыми от страха глазами, глядя, как Фанька, пронзительно вереща, раздирает когтями лицо и руки Ферода, которыми тот пытался прикрыться. От крика магистра и визга разъяренного дракона закладывало уши. Маги, пришедшие в трапезную вместе с Феродом, застыли на месте, со страхом поглядывая на меня и не решаясь подойти ближе, а я стояла и смотрела, не в силах шевельнуться или просто позвать Фаньку.
- Уберите эту тварь! Уберите! Помогите!!! - орал Ферод, пытаясь оторвать от себя дракночика, но никто ему на помощь почему-то не спешил.
- Фанька, ко мне! - очнувшись, закричала я, не уверенная, что дракон поймет команду.
Но он понял и послушался. Одним длинным прыжком, не без помощи бесполезных пока еще крыльев, малыш переместился на прилавок с фруктами, рассыпая то, что не успело раскатиться и, повернув голову к стонущему, ощупывающему расцарапанное лицо Фероду, угрожающе зашипел.
В тот же миг Ферод схватился за меч и бросился на Фаньку. В солнечных лучах сверкнул клинок, занесенный над драконом... Моим dhart'ом...
Внутри словно что-то взорвалось.

'Да как он посмел?!.'

- S'ha! - ослепленная страхом и яростью, крикнула я и вскинула руки. В голове горячими молоточками стучала единственная мысль: он поднял на нас руку! Он хотел нас убить!
Ферод дернулся и, хрипя, согнулся пополам, словно напоровшись на невидимый меч. Собственный меч магистра стремительно покрылся изморозью и, тоненько тренькнув, осыпался на пол осколками льда, а он сам смотрел на свои руки, смотрел, как изморозь, погубившая его клинок, покрывает кисти и, тихонько потрескивая, взбирается выше, охватывает локти, предплечья, плечи, переползает на грудь и шею... Еще немного, и Ферод превратится в ледяную статую, памятник самому себе.
'Поделом', - мелькнула холодная, отстраненная мысль, будто не принадлежащая мне.
- Ксения, хватит! Хватит! - испугано завопил Тассар и, схватив меня за плечи, встряхнул что есть силы. - Остановись, ты же его убьешь!
Его крик подействовал на меня как ушат холодной воды. Я словно пробудилась ото сна, заморгала, не понимая, что происходит.
- Ксения, остановись. Пожалуйста, - уже тише попросил пророк, и я послушно выдохнула:
- Orer'sy...
Ферод закричал и упал на пол, яростно растирая руки: горячая кровь, проталкиваясь по закоченевшим, сузившимся сосудам, причиняла ему невыносимую боль. Я медленно пятилась, глядя, как он корчится, понимая, что едва не убила его, и это понимание ужасало меня. Да, он запугивал Тассара - противно, но не это пробудило мою ярость. Он угрожал Фаньке. Он угрожал моему dhart'у!
- Никто не смеет угрожать моему dhart'у, - прошептала я дрожащими губами. - Слышите? Никто!
Тассар испуганно отпрянул от меня и попятился. Повар с поварятами юркнули за кухонную дверь, со стуком ее захлопнув. Маги, с которыми Ферод пришел в трапезную, застыли живописной группой: кто с мечом, который теперь пытался спрятать за спину, кто присев в стойке, готовясь запустить защитное заклинание, кто - выставив перед собою руки в жесте отрицания. Сам задиристый магистр порывался встать на ноги и все никак не мог этого сделать, бесполезно суча ногами по полу и глядя на меня побелевшии от страха глазами.
- Чудовище... Ты чудовище! - взвизгнул он и откатился под защиту стойки с фруктами.
Глаза обожгли злые слезы. 'Ты же сам виноват! Ты нам угрожал!' - хотела крикнуть я, но промолчала. Подхватила дракона и бросилась прочь.
'Чудовище... Ты чудовище!' - звенел в голове голос Ферода.
'Ты чудовище...' - возмущенно шелестели листвой липы во внутреннем дворике.
'Чудовище...' - шипела в фонтане вода.
'Они перед тобой беззащитны!' - шуршал, повторяя слова Леля, цветущий кустарник, пытаясь достать меня ветвями, вцепиться в лицо, расцарапать его.
'Господи, я едва его не убила!' - в такт сердцу билась в голове паническая мысль.
'Чудовище...' - проскрипел открытыми ставнями ветер, вторя липам и фонтану, и кустарнику - казалось, сам мир Полевии ополчился против меня.
Я съежилась, как никогда чувствуя небольшой вес дракончика, вцепившегося в плечо, и оглянулась затравленным зверем, ожидая увидеть за спиной разъяренного учителя, примчавшегося на зов Ферода и магистров-свидетелей, но дворик пока был пуст. Юркнув за тяжелую дверь, я выглянула в маленькое окошко и бросилась вверх по лестнице. Учителю обязательно доложат, размышляла я, и он... Что он сделает? Отругает меня? Придумает наказание или... попросит уйти? Чего же мне ждать? Захочет ли он учить меня дальше или до него наконец-то дойдет, что за чудовище он приютил? Но что бы там ни придумал архимаг Дальган, ясно одно: я опасна и мне здесь не место.
- Я уеду, - взбежав по лестнице и захлопнув за собой дверь в комнату, выдохнула я и, привалившись спиной к стене, расплакалась. - Я уеду, уеду отсюда!
- Уеду? - пискнул Фанька, гладя меня по мокрым щекам и обеспокоенно заглядывая в глаза. - Уеду-уеду?
- Да, малыш. Мы уедем. Мы с тобой чудовища, наследники Черного дракона, и нам не место среди людей. Они боятся нас, а теперь будут бояться еще больше, - всхлипывала я. - А там где страх, там и ненависть. Я не хочу, чтобы нас ненавидели и боялись, поэтому мы уедем подальше. Куда-нибудь, где нет ни людей, ни всех прочих... прочая пемефиги.
Утерев слезы, я бросилась в спальню. Достала сумку и стала швырять в нее вещи, чаще промахиваясь, но не останавливаясь, чтобы подобрать - это за меня делал Фанька. Дракончик, встревожено поглядывая на меня, подбирал разбросанные футболки и носки и складывал их в сумку.
- К черту учебу... К черту бал и это дурацкое платье, - всхлипывая, бормотала я, заталкивая в косметичку тюбики с кремами и зубную щетку с расческой. - Я возвращаюсь домой.
- Домой? - переспросил Фанька, заглядывая в ванную.
- Да, Фанечка, домой. Только мне для начала надо понять, как открыть тропу, и я, кажется, знаю, кого спросить... И как я раньше не догадалась! - хлопнув себя по лбу, воскликнула я.
'Главное - убедить его помочь мне, - подбадривая саму себя, думала я и, усевшись на пол в позу лотоса, закрывала глаза. - И только бы он пришел...'
В Полевии был ясный солнечный день, но тут, на моем утесе всегда царила глубокая ночь, и звезды в вышине сияли и лукаво перемигивались, будто знали обо мне что-то такое, чего не знала о себе я сама. Я обернулась, осматриваясь, но утес как всегда был пуст и казался безжизненным каменным шпилем, вознесшимся в самое небо. Здесь не росла, да и не могла расти трава - на голых камнях ей не за что было бы зацепиться корнями, а сами камни, гладкие, словно покрытые тоненьким слоем льда, отражали сияние звезд. Моя точка равновесия, место, открытое мне одной, да еще, пожалуй, моему странному собеседнику.
- Эй, - позвала я и прислушалась. - Ты здесь?
Никто не отозвался.
- Прости, если обидела тебя в прошлый раз. Я больше не буду посылать тебя к черту, обещаю.
Обещание тоже не помогло, невидимка не спешил со мной заговаривать.
- Ну, пожалуйста... Мне очень нужна твоя помощь, - взмолилась я и прикусила губу, боясь расплакаться.
'Ты же знаешь, я не могу тебе помочь', - вздохнуло в ответ.
- Почему?
'Я не должен вмешиваться'.
- Ты уже вмешался, - быстро ответила я, надеясь поймать невидимку на слове.
'Увы...'
- Тогда помоги мне еще, в последний раз, - обрадовавшись, что попала в точку, попросила я. - Скажи, как открыть тропу.
'Чтобы ты сбежала домой? - хмыкнуло в ответ. - Нет, Странница, не проси. Ты уже в Игре. Ты начала играть еще до своего рождения, и выйти из Игры не можешь. Она не отпустит. Ты напрасно надеешься спрятаться от нее дома - бегство тебя не спасет, Игра достанет тебя везде, куда бы ты не пошла... А я... Я не должен тебе помогать. Не должен вмешиваться. Мне вообще следовало бы тебя уничтожить еще до того, как ты обрела dhert'а! Мы не союзники, Странница, - печально произнес невидимка. - Ибо не могут быть союзниками пленник и страж... Уходи. Возвращайся в Полевию. Учись, вспоминай, расти своего дракона и готовься...'
- К чему? - хмурясь, спросила я, но мой собеседник уже ушел, а меня неласково вышвырнуло в реальность.
- Ч-черт! - выругалась я, потирая ушибленное плечо - с утеса меня швырнуло в самом прямом смысле этого слова, приложив о край каменной чаши ванной. - Вот так поговорили, - снова всхлипнула я и разревелась от отчаяния: все плохо! Ой, как все плохо! Мало того, что я не знаю, кто я и во что вляпалась, не знаю, как далеко простираются границы моей силы и не умею толком ею управлять, так еще и контроль над собой потеряла! Забылась, позволила гневу взять верх, ослепла от ярости и едва не убила человека. От этой мысли желудок скрутило так, что я едва успела вскочить и склониться над тазом под рукомойником. Перед глазами застыл образ Ферода, с ужасом взирающего на свои руки, которые неспешно и неотвратимо превращаются в прозрачный лед. Желудок снова сжался в спазмах, охотно расставаясь с мясом по-брандински и чудесным соусом, приготовленным Ородаром специально для почетной гостьи Ордена.
- Для убийцы, - прохрипела я и вытерла рот ладонью. Во рту остался мерзкий привкус рвоты, таз тоже стоило бы вынести, но вместо этого я поплелась в спальню. Свернулась в жалкий комок на краю кровати и бездумно смотрела на огромный платяной шкаф, но видела не его. Я то снова стояла посреди трапезной, вскинув руки и превращая жидкости в теле Ферода в лед, то озиралась, стоя на вершине утеса, и слушала тихий безликий голос своего невидимого собеседника.

'...Ты уже в Игре... Мы не союзники... ибо не могут быть союзниками пленник и страж... Уходи...'

'И кто из нас пленник, а кто - страж? - отстраненно размышляла я. - Во что я играю, или быть может, кто мною играет?..'
В дверь тихонько постучали, раз, другой. Я съежилась еще сильнее и притихла, стараясь даже дышать через раз: если не отзываться и не шуметь, стучащий решит, что меня нет в комнате, и уйдет.
Стук повторился, и из-за двери послышался приглушенный голос учителя.
- Ксения, можно мне войти?
Я перестала дышать, и лежала, слушая стук своего сердца. Рядом зашуршало, и на кровать, цепляясь коготками за покрывало, взобрался Фанька, замер напротив, глядя на меня перепуганными серебряными глазами. Я приложила палец к губам, и дракончик, понятливо кивнув, лег рядом со мной, свернулся кольцом и затих.
- Ксения, я хочу, что бы ты знала - я ни в чем тебя не виню, - снова заговорил архимаг. - Ты защищала Тассара и дракона, защищала себя. Если кто и виноват в случившемся, то только Ферод... Ксения, позволь мне войти, и мы поговорим.
'Нет!' - хотела крикнуть я, но только зажмурилась и тихо заплакала. Веки уже щипало от слез, и подушка под щекой успела промокнуть насквозь.
- Ксения, - вздохнул за дверью учитель, - пожалуйста, позволь мне помочь тебе.
'Мне никто не поможет', - мысленно ответила я, боясь шмыгнуть носом.
Сколько простоял архимаг под дверью, уговаривая меня выйти или впустить его и поговорить, я не знала. Я не отвечала ему, моля всех известных богов, чтобы он ушел и оставил меня в покое, наедине со своей совестью. В конце концов, учитель понял, что я не открою, и ушел, горестно вздыхая и шаркая ногами по полу.
Солнце за окном медленно ползло к западу, и тень от оконной рамы сползла с кровати, переместившись на пол. В комнате стояла духота, из ванной несло кислятиной, а я все так же лежала, свернувшись калачиком, и отстраненно размышляла, что неплохо бы встать и открыть окно, проветрить комнату и ванну, вынести и вымыть таз. И не могла найти в себе сил даже пошевелиться, а когда все-таки заставила себя сесть, поняла, что выйти из комнаты не смогу - страх, что опять что-нибудь натворю, накрепко засел в сознании, и от него болезненно сосало под ложечкой.
В дверь снова постучали.
- Ксения? - раздался голос Леля.
Я встрепенулась, вскочила с кровати и замерла: а вдруг я и его убью?!
- Ксения, открой.
- Уходи, - мотнув головой, ответила я и едва узнала свой голос - хриплый, словно сорванный криком.
Дверь содрогнулась под ударом, но выдержала, только железный засов жалобно звякнул. Фанька испуганно подскочил на кровати и бросился ко мне, надеясь найти защиту на моем плече. Кожу защекотало: дракончик не хотел рисковать и решил спрятаться как можно надежнее - слиться со мною, став всего лишь рисунком на моей руке. Я провела ладонью по плечу, где покоилась Фанькина голова, и прислушалась к тишине за дверью. Она была недолгой.
- Ксения, не дури, открой, - попросил Лель, дергая дверную ручку.
- Лель, пожалуйста, уйди, - прошептала я и без сил опустилась на пол, снова расплакавшись.
Лель не слышал, да и не мог расслышать мой шепот, и снова замолотил в дверь.
- Или ты откроешь эту демонову дверь, или я ее высажу! Ксения! - прокричал он, и в его голосе слышалась неподдельная тревога.
Дверь снова содрогнулась под ударом, а потом раздался треск и скрип вывернутых из дерева креплений - засов не выдержал, и дверь, открывшись нараспашку, грохнула ручкой в стену. Лель ворвался в зеленую гостиную, бросился в спальню и, заметив меня, остановился.
- Ксения, - подняв руки, чтобы я их видела, успокаивающе заговорил он, медленно, скользящим шагом продвигаясь к кровати. - Это я, не бойся.
'Он ведет себя так, словно я взбесившийся зверь', - настороженно наблюдая за его приближением, подумала я и, оскальзываясь на полу, бросилась в сторону, надеясь проскользнуть мимо мужчины и выбежать в коридор.
Лель оказался проворнее. Быстрый, неуловимый глазу шаг в сторону, и я забилась в его руках, лягаясь и изворачиваясь.
- Пусти! - закричала я, боясь, что сорвусь и пущу в ход магию.
'Нет, нет, только не это! Только не магия!' - билась в голове паническая мысль.
- Ксения, успокойся, - прижимая меня к себе и ловко уворачиваясь от рук, которыми я пыталась вцепиться ему в лицо, уговаривал Лель. - Перестань брыкаться, это же я, Лель.
- Я знаю, кто ты! Пусти! - 'Никакой магии!'
- Тихо, тихо, успокойся, - схватив меня в охапку, приговаривал мужчина, и я, устав вырываться, обмякла в его руках. - Вот так... Все хорошо, успокойся, - Лель сел на кровать, посадив меня себе на колени, и, обняв мои плечи, поцеловал в макушку. - Все хорошо, хорошо...
- Нет, не хорошо, - боясь поднять на него глаза, прошептала я. - Я чуть не убила человека. Я чудовище, он так и сказал - ты чудовище! - и я разрыдалась, уткнувшись носом ему в плечо. - Лель, я хочу уехать. Я хочу вернуться домой! Я такая дура, что приняла это чертово приглашение и вернулась в Полевию. Меня боятся... И правильно делают, потому что я убийца!
- Никакая ты не убийца, а чуть не считается - магистр-то жив, - возразил Лель, гладя меня по голове. - Ферод сам виноват, ты всего лишь защищала дракона, а если учесть, что он часть тебя, то получается, что ты защищала саму себя. Самозащита не преступление, так что перестань обвинять себя в том, чего не делала. Господин Дальган расспросил всех, кто был в трапезной, в том числе и Тассара, и парень в итоге сознался, что Ферод уже давненько пользуется им, как слугой и частенько поколачивает. На завтра назначен совет, на котором решится судьба магистра Ферода. Скорее всего, его отправят на Восточную заставу без права покидать город.
Я притихла, слушая Леля.
- Значит, Ферод, пользуясь тем, что Тассар не может дать сдачи, вовсю эксплуатировал парня? - возмутилась я. - И тот молчал, позволяя ушлому магистру ездить на себе? Хорошо же этот коротышка запугал беднягу! Но неужели никто ничего не замечал?
- Например, кто? Архимаг не вездесущ, за всеми уследить не может. Тассар молчал, запуганный Феродом, дружки магистра тоже не спешили наушничать старшим магистрам, потому что сами охотно пользовались Тассаром как слугой, - Лель легонько встряхнул меня и заглянул в глаза. - Не хочешь прогуляться?
- Прогуляться? - нахмурилась я.
- По городу. Светлоград красивый город, в нем есть такие места, что быстро вернут тебе хорошее настроение и заставят забыть о всякой ерунде.
- Лель, я едва не убила человека, разве это ерунда? Неужели ни тебя, ни архимага это ничуть не настораживает и не пугает?
Лель ободряюще улыбнулся.
- Ксения, между 'убила' и 'едва не убила' огромная разница. Ты могла убить, но остановилась...
- Меня остановил Тассар! - перебила я Леля. - Если бы не он, я бы до смерти заморозила Ферода.
- Но ведь ты его послушалась и остановилась? - поднял бровь Лель.
- Да, - подумав, кивнула я.
- Значит, ты можешь сдерживать свой гнев, управлять им?
- Ну... наверное могу.
- Вот и скажешь Тассару спасибо.
- За что? - удивилась я.
- За урок, - улыбнулся Лель и поцеловал меня в нос. - Ксения, ты услышала его и нашла в себе силы остановиться, понимаешь? А могла бы отмахнуться и довершить начатое. Ты можешь управлять своим гневом.
Я задумалась, пытаясь восстановить в памяти то, о чем думала в тот момент, когда Тассар закричал, прося меня остановиться.
- Нет, Лель, - покачала я головой и грустно улыбнулась. - Я просто испугалась. Меня ослепила ярость, когда Ферод замахнулся на Фаньку мечом, я не думала, вообще. Я убивала. И если бы не Тассар...
- Ты остановилась, - Лель приложил пальцы к моим губам, принудив замолчать. - Ты не убийца. Все, что тебе нужно - научиться управлять своим гневом, не поддаваться ярости. Побеждает тот воин, что способен сохранять хладнокровие в пылу самого жаркого боя.
- Но я не воин, - возразила я, лишь бы сказать хоть что-то.
- Не важно, - улыбнулся Лель. - Главное ты уже поняла. А теперь возьми куртку, вечером прохладно.
Я оглянулась на разбросанные вещи. Сумка так и стояла возле комода, дожидаясь пока ее соберут. На пороге ванной валялась косметичка, и вокруг нее раскатились тюбики с кремами и зубной пастой, блеск для губ и тушь.
- И куда ты собиралась отправиться? - проследив мой взгляд, бесстрастно поинтересовался Лель.
- Куда угодно, лишь бы подальше от людей, - буркнула я и кое-как затолкала вещи обратно в ящики комода, а косметику расставила на бортике ванной. Лель молча наблюдал за мною, пока я не закрыла дверь в ванную, собираясь выплеснуть рвоту в ночной горшок и при случае вынести. Поплескав в лицо водой, я посмотрелась в зеркало, но лишь пожала плечами, глядя на опухший от слез нос и покрасневшие веки. Все пройдет. И это тоже.

Мы двигались к южным воротам. Жеребец Леля, Радко, шел шагом, цокая подковами по булыжнику. Я крутила головой, сидя в седле впереди Леля, рассматривала дома и прохожих и пока не понимала, зачем Лелю понадобилось отвезти меня не куда-нибудь, а именно в тронтийский квартал.
- Тебе там понравится, вот увидишь, - загадочно улыбнулся Лель в ответ на мой вопрос.
- А что там? - в который раз задала я вопрос.
- Там праздник. Ксения, ты все увидишь сама.
Я кивнула и ненадолго замолчала. Фанька, наконец, осмелел и, покинув свое убежище, гордо восседал на моем плече. Время от времени дракончик вставал на задние лапы, передними цепляясь за мои волосы, и с любопытством оглядывался.
Минуя небольшую площадь (небольшую по сравнению с той, что раскинулась между дворцом и замком Ордена), Лель направил Радко в узкую улочку, повернув на запад. Я прищурилась от бьющих в лицо закатных лучей и приставила ко лбу ладонь козырьком. Где-то впереди слышалась музыка - кто-то играл на флейте или свирели. Струнный перебор незнакомого инструмента вторил нежной мелодии, подхватывал ее, усиливал и затихал, чтобы спустя мгновение снова подхватить мотив. Прохожих здесь было мало, за все время, пока мы продвигались к неведомой цели, нам встретились только пара мужчин в плащах с низко опущенными капюшонами и дама, закутанная в шаль по самые глаза. И мужчин и женщину сопровождала охрана. Дома, сложенные из грубо отесанного камня, в отличие от зданий на центральной улице мало чем отличались друг от друга. Окна забирались толстыми решетками, некоторые были закрыты тяжелыми ставнями. У некоторых дверей стояла стража - крепкие молодцы в кожаных доспехах с заклепками или нашитыми узкими полосами металла. Оружием им служили дубины.
- А что они охраняют? - спросила я у Леля, когда мы проехали мимо очередной двери со стражей.
- Добро своих хозяев. Это Ювелирный переулок, - пояснил Лель и вдруг свернул к дому с низкой арчатой дверью.
Один из стражей тут же отлип от стены, которую до сих пор подпирал спиной и поспешил нам навстречу. Заметив на моем плече дракончика, он чуть помедлил, но быстро взял себя в руки и подошел к нам вплотную.
- Господин Арут уже и заждался, - буркнул он, принимая из рук Леля поводья, и покосился на Фаньку. - Что так долго?
- В Ордене задержался, - уклончиво ответил Лель и, взяв меня за локоть, повел к двери. Ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой каменный свод арки.
Дверь открылась словно сама собой - так мне показалось, но, приглядевшись, я увидела невысокого сутулого человечка, придерживающего ее за ручку. В тусклом свете его голова казалась огромной из-за волос, торчащих во все стороны.
- Проходите, проходите, - скрипучим голосом заговорил человечек и засеменил к столу, на котором стоял канделябр с зажженными свечами. - Заставляете ждать, господин егерь.
- Прости, мастер, кое-какие дела задержали в Ордене, - примирительно улыбнулся Лель, подводя меня к столу. Фанька странно притих, оглядываясь и шумно нюхая воздух.
- У всех дела, - покачал косматой головой мастер Арут и повернулся.
Я споткнулась, едва не уронив Фаньку, и вцепилась в руку Леля, изумленно моргая. Гнома я видела лишь однажды и издалека, в Ковылене, и выглядел он как массивная бочка на толстых ногах. Мастер Арут казался бледной копией ковыленьского кузнеца, таким маленьким и щуплым он был. Лишь его борода, пожалуй, ничем не уступала бороде крепыша из Ковыленя.
- Проходите, садитесь. Чай уже остыл, сейчас подогрею.
Гном подхватил чайничек и скрылся за занавеской служившей дверью в соседнюю комнату.
- Лель, зачем мы тут? - шепотом спросила я, оглядывая комнатку с низким потолком.
- Выпить чаю, поговорить с хорошим гномом, - смутился вдруг Лель и, оседлав табурет, похлопал по второму. - Садись и постарайся... не слишком смущать мастера Арута, разглядывая его бороду.
- Ты хочешь сказать, не пялиться на него? - хмыкнула я, садясь на табурет - Фанька тут же перепрыгнул на стол, помогая себе крыльями, прошелся по нему взад-вперед, и вернулся на свой насест, то бишь мое плечо. - Лель, я гнома вижу второй раз в жизни, да еще и такого... мелкого.
- Тише, у Арута хороший слух, - улыбнулся Лель. - Нафаня, ты позволишь? - подмигнул он дракончику и, притянув меня к себе, поцеловал. Фанька не возражал, и поцелуй затянулся надолго.
- Кхе-кхе, - раздалось рядом, и мы смущенно отпрянули друг от друга. - Вот и чаек поспел, и травками свежими я утром разжился. Пейте, пока не остыл. Дракона-то пустите, пусть погуляет. Я ему и колбасы принес, кровянки.
Услышав про колбасу, Фанька немедленно переместился на стол. Гном усмехнулся, поставил перед ним тарелку и захлопотал, разливая по большим чашкам чай. Выставил на стол плетенку, прикрытую вышитой салфеткой, под которой ждали своего часа куски сочного сырного пирога.
- Берите пирог, госпожа Странница, - подвинув ко мне плетенку, улыбнулся гном. - Я рад познакомиться с вами лично, еще больше рад, что именно мне выпала честь...
Лель вдруг раскашлялся, заглушив слова мастера.
- О господи, Лель, ты что, заболел? - перепугалась я.
- Нет, крошкой подавился, - с трудом выговорил он, хлопая себя по груди.
- Ну, хорошо, - хитро улыбнулся гном, все это время с интересом наблюдавший за нами. - У меня кое-что есть для вас, госпожа.
Гном снова скрылся за занавеской и чем-то загремел. Вернулся он довольно скоро, бережно держа в руках нечто, завернутое в кусок замши.
- Вот, - положив передо мною сверток, произнес ювелир. - Разверните его.
- А что это? - спросила я, осторожно разворачивая замшу, и замерла, раскрыв от восхищения рот. - О... Это... Он прекрасен!
- И он ваш, наденьте.
- Что вы, - смутилась я, разглядывая серебряный браслет в виде дракона с полураскрытыми крыльями. - Я не могу его взять...
- Можете и возьмете, - убежденно кивнул гном и взял мои руки в свои. - Этот мир обязан вам жизнью, спокойным сном. А браслет? Разве сравнится эта безделушка с жизнью, которой я вам обязан? Разве он ценнее ее? Нет, госпожа, и поэтому вы возьмете этот браслет и будете носить его. Это знак моей благодарности.
И мастер Арут надел браслет мне на руку прежде, чем я успела возразить. Потом снова взял мои руки в свои, поднес их к лицу, рассматривая пальцы.
- Тоненькие пальчики-то, - покачал гном головой и лукаво посмотрел на меня. - И как же вы такими-то ручками меч смогли поднять?
- А я его и не поднимала, - смутилась я. - Если вы про дракона, так вот он, колбасу вашу доедает.
Мастер Арут задумчиво посмотрел на дракончика, с аппетитом расправляющегося с колбасой.
- Он не черный и совсем еще кроха. В нем нет зла, - произнес гном и, не отпуская моих рук, повернулся к Лелю все это время хранившему молчание. - Господин егерь, загляните ко мне через пару дней.
- Через пару? - уточнил Лель, с легким сомнением глядя на гнома.
- Именно. Вы напрасно во мне сомневайтесь, я успею, - загадочно улыбнулся ювелир и еще раз осмотрел мои руки. - Тонкие пальчики, тонкие.
Когда мы вышли из лавки мастера Арута, уже стемнело. Переулок освещали факелы, закрепленные у дверей домов и редкие фонари. Страж, охранявший лавку ювелира, передал повод Радко Лелю и пошел закрывать ставни - это означало, как пояснил позже Лель, что лавка закрыта. Музыка все так же звучала где-то вдалеке - нежная флейта и арфа или нечто очень на нее похожее. Я прислушалась и поймала себя на мысли, что невольно сравниваю ее с японскими мотивами, которые нам включали на занятиях йогой.
- Лель, а что он должен успеть? - спросила я, имея в виду гнома.
- Закончить один заказ для короля, - беспечно отозвался Лель и направил жеребца в переулок еще уже Ювелирного. Музыка зазвучала громче, факелов заметно прибавилось, даже прохожие появились. И чем дальше мы продвигались по улочке, тем светлее на ней становилось, музыка приближалась, притягивая к себе как магнит. Лель снова свернул, и мы вдруг очутились в самом эпицентре не то карнавала, не то какого-то праздника: улицу освещали тысячи круглых красных фонариков, развешанных на редких деревцах и на натянутых поперек улицы веревках. Музыка теперь оглушала, где-то забухал барабан, сквозь толпу, разодетую в яркие одежды, невозможно было протолкнуться. Воздух пах благовониями и острыми специями, жареным мясом, цветами и фруктами.
- Что здесь происходит? - удивленно спросила я, пытаясь перекричать музыку.
- Свадьба купца Дельдэ, - склонившись над моим ухом, ответил Лель. - Я подумал, ты захочешь это увидеть.
- А разве можно без приглашения?
- Мы только посмотрим, - пожал плечами Лель и спешился.
Но стоило нам приблизиться к гомонящей, поющей и пляшущей толпе, как нас тут же потянули в круг танцующих. Фанька судорожно вцепился в мое плечо, боясь свалиться. Я удивленно крутила головой, разглядывая раскрашенные лица и яркие шелковы одежды, здорово похожие на кимоно. Даже волосы веселящихся людей были окрашены во все цвета радуги. Я уставилась на женщину с волосами как пламя, отплясывающую с мужчиной с зеленым хохолком и канареечно-желтыми бакенбардами. Рядом вынырнул толстяк с синими волосами, уложенными в высокую прическу и украшенными цветами.
- Как необычно! - засмеялась я, повернувшись к Лелю. - У них у всех странные прически и наряды.
- Так принято у тронтийцев, они красят волосы на торжества, чтобы усилить ощущение праздника, - пояснил Лель.
- Да? Почему? Впрочем, не важно, мне нравится!
- Тронтийцы - дети туманного мира, и сами похожи на туман, светлокожие и белокурые, - все-таки ответил Лель и крепко взял меня за локоть - толпа упорно толкала нас к дому, похожему на пагоду, увешанному гирляндами фонариков по свесам многочисленных крыш. - Гости из уважения к хозяину оделись в традиционные тронтийские одежды и выкрасили лица и волосы.
- Ой, а мы увидим жениха с невестой? - замирая от восхищения, спросила я, уже понимая, куда увлекает нас толпа.
- Видимо да, - засмеялся Лель.
Медленно, но уверенно мы продвигались к широкому крыльцу дома-пагоды. Музыка и пение оглушали. Кто-то из гостей сунул мне в руку чашу с вином, но я не рискнула из нее пригубить и отдала кому-то еще. Наконец, нас вытолкнули на маленький свободный пятачок перед домом. В стороне на открытых жаровнях жарили мясо и разливали по чашам вино. Очередь перед винными бочками не иссякала, а тарелки с закусками гуляли по рукам и пустые возвращались обратно к жаровням. Я крутила головой, разглядывая трапезную под открытым небом, удивляясь такому странному способу угощения гостей.
- Ты хотела посмотреть на жениха с невестой? Смотри, они как раз выходят, - напомнил Лель, и я уставилась на двери дома-пагоды, из которых вышла молодая пара в сопровождении пожилых мужчин и женщин, видимо, родителей.
Если гости по тронтийской традиции красили лица и волосы, то жених с невестой предстали перед нами без всякой косметики. Оба, и высокий, тучный мужчина в изумрудном одеянии до пола, и девушка, маленькая и хрупкая, как тростинка, в вино-красных одеждах, напоминали призраков - такими светлыми были их кожа и волосы. Я подалась чуть вперед, чтобы лучше видеть, и изумленно заморгала, разглядев широкие скулы и узкие, чуть приподнятые к вискам глаза. Кого-то они мне напоминали, но кого?
Пожилые женщины слажено накинули на белесые, словно клок тумана волосы черные платки и, непрерывно кланяясь, вернулись в дом. Будто выполнили свою миссию - вывели молодых к гостям. Я смотрела им вслед, смотрела на черные платки...
- Ой... - хихикнула я и зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. - Китайцы! Китайцы-альбиносы.
- Кто? - удивился Лель, не понимая, что меня рассмешило.
- Лель, давай-ка уйдем отсюда, пока я своим хохотом не расстроила свадьбу, - хихикая, попросила я и потащила его сквозь толпу к улочке, по которой мы попали на свадьбу.
С трудом выбравшись из толпы, мы нашли Радко терпеливо дожидающегося возвращения хозяина там же, где его и оставили. Жеребец, прядая ушами, беспокойно переминался с ноги на ногу, напуганный музыкой и криками, но убежать и бросить хозяина не посмел. Лель поймал его за повод, подсадил меня в седло и сел позади меня.
- Так кто такие китайцы и альбиносы? - спросил он, развернув жеребца в сторону центральной улицы.
- Альбиносы это люди, чья кожа и волосы лишены пигмента, - объяснила я. - Они бесцветные, то есть светлые, и у них красные глаза.
- У тронтийцев глаза голубые или светло-зеленые, - возразил Лель, - но такие редко встречаются. Только аристократы придерживаются чистоты крови, и заключают внутриклановые браки, например, герцог Вэльвэ и его вассалы, да еще, пожалуй, кое-кто из купцов. Остальные не чураются смешанных браков.
- Я и не говорю, что они настоящие альбиносы, просто похожи на них, - ответила я и повела затекшим плечом, на котором сидел Фанька - дракончик понятливо переместился на другое.
- А китайцы кто?
- Народность такая, у нас на Земле - широкие скулы, раскосые глаза... Тронтийцы ужасно на них похожи, и одеваются похоже, в шелковые кимоно. То есть, их одежда похожа на кимоно. И эти красные фонарики... Не удивлюсь, если они сделаны из рисовой бумаги.
- Так и есть, - подтвердил Лель.
- Вот-вот! Теперь понимаешь, почему я удивилась, когда рассмотрела жениха с невестой?
- Пытаюсь, - неуверенно ответил Лель и спросил. - Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвез?
Я прислушалась к себе и с сожалением вздохнула, чувствуя усталость. Слишком насыщенным был этот день. Слишком много событий и впечатлений, и не все из них приятные.
- Домой. Я хочу уснуть, а проснувшись, не помнить этого дня. Хотя бы то, что натворила, - уже шепотом закончила я, чувствуя подступающие слезы.
- Все пройдет, - уверил меня Лель и поцеловал в макушку. - И это тоже.
- Знаю, - улыбнулась я, отметив, насколько совпали его слова с моими недавними размышлениями. - Что ж, в одном я могу быть уверена точно.
- И в чем же?
- Звездная болезнь мне не грозит. С такой-то совестью...

Глава 6. Долгий-долгий день


или испытание сюрпризом



- Защищайся!
Я отпрыгнула, уворачиваясь от колющего удара, и махнула мечом. Естественно промазала и попятилась, не сводя глаз с меча Яниса.
'Никакой магии... Никакой магии... Никакой магии...' - повторяла я про себя, чувствуя, как ноют налившиеся усталостью плечи: кольчуга весила, казалось, тонну, а стеганная куртка, призванная защищать от ударов, не слишком справлялась с возложенной на нее важной миссией, и я мысленно прикидывала, сколько синяков прибавится к тем, что уже есть.
Воздух взвизгнул, рассекаемый мечом. Я ойкнула и снова попятилась, испугано прикрывая голову руками. Мой собственный клинок - тренировочная деревяшка - бесславно брякнулся в песок.
Янис остановился, описав деревянным мечом дугу над моей головой.
- Ксения, ты что, никогда меча в руках не держала? - возмутился он, поднимая мой клинок и подавая рукоятью вперед.
- Держала, целых два раза, - угрюмо похвасталась я, принимая из его рук грозное орудие убиения. - Один раз просто так, второй - когда на нас умертвия в Беличьей чаще напали.
- Могу предположить, что раз ты до сих пор жива, тогда у тебя получалось лучше с ним управлять, - хмыкнул Янис, отступая на пару шагов и поднимая меч. - Давай еще раз. Подними меч. Он должен стать продолжением твоей руки. Удар наноси на выдохе...
- Янис! Янис, ты что делаешь? С ума сошел? - раздался крик Янины, наконец-то появившейся на ристалище. - Она же меч в руках держать не умеет, пусть на бревнышке потренируется для начала!
Янина на тренировку опоздала. Солнце поднялось над зубчатой стеной замка, пустив по песку быстро укорачивающиеся тени, и с меня уже семь потов успело сойти, а Янина только-только явилась на занятие. Проспала она, что ли? Меня-то Лель безжалостно вытряхнул из постели, едва заря занялась, напомнив, что сегодня занятие по военному делу. Вставать очень не хотелось, но пришлось: Лель пригрозил, что обольет меня ледяной водой, а чтобы я не сомневалась в реальности угрозы, капнул на меня из кувшина. Этого оказалось достаточно. Я вскочила с постели, как ужаленная, и долго гонялась за ним, швыряясь всем, что под руку подвернется. Лель хохотал и ловко уворачивался, а когда я выдохлась и остановилась, оказалось, что спать уже совсем не хочется. Пришлось идти к магистрам, то есть к одному магистру, Янису, который для начала отвел меня в оружейную - подобрать стеганную куртку и кольчугу.
Янис неохотно остановился, поджидая сестру. Магичка бежала к нам, расплескивая сапогами песок и возмущенно размахивая руками. Вид у нее был крайне недовольный.
- Ты ополоумел, брат? - поравнявшись с нами, повторила она. - Или забыл, как обучал меня?
- Я же вполсилы, - оправдываясь, пожал могучими плечами Янис. - И Лель рассказывал, что она в капусту покрошила демонову дюжину упырей, вот я и подумал...
- Что, правда? - перебила его Янина и уставилась на меня, округлив от изумления глаза.
- Ну, не дюжину, их было восемь... кажется, - я смутилась под их взглядами. - И я сама не знаю, как так получилось, правда! Просто они слишком медленно двигались.
- Медленно двигались?
Янис с Яниной понятливо переглянулись и заулыбались, недобро так, явно замыслив какую-то пакость.
- Или наоборот, кое-кто умеет ускоряться, - прищурился магистр и, подняв меч, кивнул сестре. - Проверим?
Янина хищно улыбнулась и бросилась на меня, на бегу подхватив лежащий на песке меч - гибкая и грациозная, как кошка. Янис заходил с другой стороны, угрожающе выписывая клинком восьмерки.
- Эй, вы чего? - пятясь, закричала я.

Никакой магии... Никакой магии... Никакой магии...

Брат и сестра, казалось, меня не слышали и продолжали наступать с двух сторон.

Никакой магии...

Когда они слаженно взмахнули мечами, целя один в голову, другой в живот, я не выдержала.
- Su k'hot! - заорала я и, выронив меч, взмахнула руками, будто желая их оттолкнуть.
Вихрь рявкнул так, что уши заложило. Магов отшвырнуло назад и безжалостно протащило по песку, на моей же голове волос не шевельнулся. Только деревяшка, утяжеленная металлом, пребольно стукнула по пальцам. Я охнула и, согнувшись, запрыгала на одной ноге, баюкая ушибленную ступню и краем глаза следя за горе-преподавателями - оба сели, очумело тряся головами и потирая отбитые бока. Янис в кровь содрал костяшки пальцев, и Янина протягивала ему платок.
- Черт! - облегченно выдохнула я, радуясь, что обошлось только этим.
- Очень хорошо. Как видишь, ничего страшного в самозащите нет.
Сердце болезненно сжалось при звуках знакомого старческого голоса. В нем не было ни упрека, ни обвинений, но я все равно съежилась, готовая провалиться на месте от нахлынувшего чувства стыда и раскаяния. Я медленно повернулась и заставила себя посмотреть в глаза учителю.
- Учитель, я не хотела... Я сорвалась... - сбивчиво оправдывалась я, но он жестом заставил меня замолчать.
- Ксения, я хочу, чтобы ты поняла: в том, что случилось, нет твоей вины...
- Нет вины? - вскрикнула я, перебив архимага. - Да я едва его не убила! Я себя не контролирую! Я убийца!
- Нет! - сурово сдвинул брови старик и как следует встряхнул меня за плечи. - Нет, Ксения, никакая ты не убийца, не смей так о себе говорить, слышишь? Ты защищалась! Нет ничего постыдного в том, чтобы защищать свою жизнь, даже если часть ее принадлежит другому существу... - архимаг на миг прикрыл глаза, собираясь с мыслями. - Ксения, пойми, дело не в твоей силе, не в том, что ты пока не умеешь ее контролировать - мастерство не дается даром, и еще немало будет пролито слез, прежде чем ты сможешь по праву назвать себя магом. Дело в тебе. В твоей способности отделять себя от той силы, что тебе дана. Ты маг, очень одаренный, сильный маг, но в первую очередь ты - человек, и человек хороший, уж поверь старику, я давно живу на этом свете и способен отличить хорошего человека от негодяя. Твоя сила это не ты, - улыбнулся учитель и смахнул слезинку с моей щеки. - Это твоя способность, и она нуждается в совершенствовании. Это инструмент, твой щит и твой меч, и только от тебя, от твоей уверенности в себе зависит, останется он ржаветь в ножнах или будет стоять на страже мира и покоя тех, кто лишен собственного оружия.
Я молчала, обдумывая его слова: сила, как щит и меч? Но как определить, когда его обнажать, а когда оставить в ножнах? Где грань, отделяющая хорошее от плохого?
- А... А если я ошибусь? Не рассчитаю силу и сделаю только хуже?
Архимаг понимающе улыбнулся и, качая головой, похлопал меня по плечу. Янис и Янина уже пришли в себя и стояли неподалеку, почтительно склонив головы и прислушиваясь к разговору.
- Это хорошо, что ты сомневаешься, - кивнул учитель. - Сомневаться в себе незазорно, но не позволяй сомнениям поглотить тебя. Я уже говорил, что самоуверенность причина больших бед, но хуже всего неверие, когда не доверяешь себе из страха промахнуться. Ксения, невозможно прожить жизнь и ни разу не споткнуться. Не бойся ошибаться, ибо это есть опыт и путь к мудрости, но бойся повторять ошибки.
Я слушала учителя, смотрела ему в глаза, а видела леденеющего Ферода... Я не виновата. Я испугалась. Я прокричала первое, что пришло в голову, и Фероду сильно повезло, что это был лед, а не огонь.
- Думаю, заверть как нельзя лучше подходит для самообороны, - наклонившись ко мне, доверительно сообщил учитель и хитро улыбнулся. - Враг повержен, но он жив и оглушен - прекрасная возможность убедиться в том, что он действительно враг. А нет - всегда можно извиниться, - и старик отступил в сторону, кивнув Янису и Янине. - Продолжайте, прошу вас, магистры.

Библиотека Ордена находилась не в одной из башен замка, как я предполагала, а в подземелье, и вела туда широкая каменная лестница с удобными ступенями. Вот только спускаться пришлось долго. Путь освещали магические огни - маги предусмотрительно не пользовались огнем вблизи своей сокровищницы знаний. Пахло сырым камнем и чуть уловимо плесенью. Чем глубже мы спускались, тем холоднее становилось, и я в который раз мысленно поблагодарила Тассара за предусмотрительно прихваченную для меня куртку. Толстая шерстяная ткань угольно-серого цвета, из которой она была пошита, оказалась мягкой, а в рукава, широкие и длинные, почти до колен - куртка принадлежала пророку, и была мне велика, - удобно было прятать зябнущие руки.
- И как вы читаете в такой холодине? - проворчала я и, втянув голову в плечи, уткнулась носом в воротник.
- Холодно только тут, в хранилище тепло и сухо, - откликнулся Тассар.
- Магия? - хмыкнула я, не понимая, зачем тратить силу на поддержание тепла и света с помощью магии, когда можно устроить библиотеку в более подходящем помещении, благо места в замке хватало.
- Магия, - кивнул Тассар и распахнул передо мною дверь в коротенький коридор, за которым начиналась следующая лестница.
- Сплошное расточительство, - не удержалась я.
- Что? О, нет! Ты не правильно поняла, - засмеялся Тассар. - Маги не тратят силы на то, чтобы поддерживать в хранилище тепло. За них это делает Светоч Фиритая.
- Кто?
- Светоч Фиритая, артефакт такой, - пояснил Тассар, - сейчас сама увидишь.
- Какое странное название, - пробормотала я, недоумевая: в богов не верят, зато артефакты называют их именами. - Фиритай, это ведь имя одного из ваших богов?
- Да, Фиритай владыка подземного огня и богатств - покровитель рудокопов и главный гномий бог.
- Да? А как же Амалайра? Ведь богиня огня она, - вспомнив рассказы Сигрид, блеснула я своими познаниями в области полевской эзотерики.
- Огонь бывает разный, - пожал узкими плечами пророк. - В наших сказках говорится, что Амалайра супруга Фиритая. Она спустилась к самым костям гор, спасаясь от преследовавших ее гончих Мастера Кошмаров. И там, в подземных чертогах она встретила каменного великана Фиритая. Он спрятал ее, накрыв своим плащом, а гончих завел в тупик и там завалил камнями. В благодарность Амалайра разожгла для него свой огонь. До тех пор каменные чертоги Фиритая были холодны и мертвы, но огонь Амалайры слился с камнем, согрел его, заставил кипеть и жить, и в этой раскаленной купели родились все богатства Фиритая.
Я хмыкнула и вслед за пророком свернула к следующему лестничному пролету - мы снова вышли в маленький коридорчик, заканчивавшийся двумя лестницами, одна вела в библиотеку, вторая - в запасники магистра Килана, старшего лекаря Ордена. Я мельком взглянула на дверь с травянистым орнаментом и невольно потерла руки и плечи. За два дня тренировок с магистрами Янисом и Яниной я успела стать постоянным пациентом старшего лекаря. Пожилой магистр с хитринкой во взгляде, цокая языком и добродушно посмеиваясь, каждый вечер добросовестно смазывал мои синяки и ссадины терпко пахнущей мазью, попутно давая мне собственные уроки по травоведению.
За все это время не случилось ровным счетом ничего сверхъестественного: тварь, что напала в конюшне на Тассара, то ли притаилась, выжидая более удобного момента, чтобы добраться до меня, то ли потеряла ко мне интерес. Из замка я никуда не выходила, и если за его стенами меня и поджидали чьи-то киллеры, то напрасно тратили свое время. Два дня, насыщенные учебой и тренировками, пролетели почти незаметно. Почти. На совет, созванный для суда над Феродом, меня пригласили официально, как полагается, свитком с печатью архимага, причем в качестве свидетеля. Идя в зал Совета, я внутренне готовилась к самому худшему - что меня саму обвинят в покушении на убийство - и, как оказалось, совершенно напрасно.
Суд над Феродом был скорым - выслушали обвинение, пострадавших, коих оказалось на удивление много, свидетелей, потом дали слово самому Фероду. Из зала Совета, роскошного, с отделкой из черного и винно-красного мрамора, опального магистра под конвоем отправили на Восточную заставу - ближайший к Восточным горам город. Ничего ужасного в этом наказании я, впрочем, не находила: подумаешь, стеречь границу между королевством и владениями малочисленного вампирьего клана, к тому же связанного договором с магами по рукам и ногам! Тут же я впервые увидела Смарагдовые врата - высокую стрельчатую арку из белого мрамора, инкрустированную крупными изумрудами, - да еще и в действии. Врата стояли посреди зала и поначалу казались мне простым украшением, жутко дорогим и влепленным не к месту. Лишь когда к ним подвели Ферода, я дала себе труд взглянуть на них магическим зрением и удивленно заморгала - арка оказалась настраиваемым порталом, и связывала между собой все крупные города королевства.
После Совета меня добрый час мучила примеркой госпожа Ирэна, потом ее сменил башмачник и почему-то кузнец.
Так и прошли эти два дня - ранние утренние уроки у архимага, тренировки с Янисом и Яниной, на мой взгляд не дававшие мне ничего, кроме новых синяков и ссадин, короткие, но очень интересные лекции у магистра Килана, во время которых он эти самые синяки и ссадины врачевал, примерки, сжиравшие никак не меньше часа в день, и редкие свободные минуты в обществе Фаньки и Вьюги. Помимо всей этой учебной рутины мне пришлось еще учиться ухаживать за подаренной эльфами кобылой: Вьюга так и не подпустила к себе конюхов, и я напрасно уговаривала лошадку не капризничать - чистить ее и стойло, седлать, кормить и выгуливать это очаровательное животное позволяло только мне. Впрочем, я была этому даже рада, и то, что после работы в конюшне от меня за версту несло навозом, меня не смущало - время, проведенное в обществе кобылы и Фаньки (эти двое на удивление сдружились, и я догадывалась почему), было самым дорогим, беззаботным и полным жизни, когда оглядываясь не ловишь на себе настороженные взгляды, не слышишь за спиной испуганные шепотки. Это было время, когда я забывала обо всем на свете и чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Но за эти два дня ко мне ни разу не пришел Лель...
Я поежилась и потерла замерзший нос. Скорее всего, у Леля были причины не приходить в Орден. Может, король пожелал поохотиться, и Лель, как егерь его величества, сопровождает Велимира в этом славном походе.
По моим ощущениям мы уже спустились этажей этак на пять, а лестница все не кончалась. Когда у меня от бесконечного спуска начали дрожать ноги, перед нами открылся широкий коридор, оканчивающийся здоровенной массивной дверью. Темное, почти черное дерево укрепляли полосы потускневшего металла, зато толстое кольцо-ручка холодно поблескивала в свете магических огней, отполированная частыми касаниями рук. Над дверью, вытесанная из гранита, раззявила пасть чудовищная харя: трехглазая змеиная голова с мерцающими синими огнями глазницами. По клыкам, каждый длиной в мою ладонь, если не больше, сочилась вода, а то и что похуже, и, собираясь в тяжелые капли, исчезала во вспышке синего света прежде, чем успевала сорваться. Раздвоенный язык выдавался далеко вперед, словно чудовище желало дотянуться до стоящего под дверью посетителя, но застыло, обращенное в камень. Сработавший эту голову мастер потрудился на славу, вытесав даже самые мелкие чешуйки на нижней челюсти. Чешуйки - шестигранные на нижней части головы и вытянутые, заходящие одна на другую подобно черепице, на верхней - матово переливались и коротко вспыхивали синими искрами. И все это мрачное великолепие служило единственной цели - замком к сложному заклинанию, охранявшему орденскую библиотеку от нежелательных вторжений.
- Тассар, что это? - схватив пророка за рукав, кивнула я на голову, на всякий случай держась у него за спиной.
- Голова Даймеры, точнее одной из ее ипостасей, - проследив мой взгляд, ответил пророк и улыбнулся. - Не бойся, она ничего тебе не сделает - у меня есть для нас пропуск, - и выудил из-за пазухи потертый кожаный шнурок с простенькой подвеской - миниатюрной копией змеиной головы, вырезанной из кости.
- У вас змея символ мудрости? - зачем-то спросила я, умолчав о том, что если кому и нужен пропуск, чтобы войти в святая святых Ордена, то только не мне: просочусь сквозь хитросплетения силовых нитей, а змея даже не почешется - вот оно, преимущество Странника перед остальными магами, во всей своей красе.
- Да. У Даймеры три личины: змея это мудрость, голубка - милосердие и дева с караваем - гостеприимство, - объяснил Тассар и, открыв дверь, посторонился, пропуская меня вперед. - А что ты хочешь тут найти?
Вопрос, заданный невинным тоном, совсем не вязался с выражением лица: во взгляде Тассара сквозила настороженность и неприкрытое любопытство - верный признак тщательно подготовленного дурацкого розыгрыша. В том, что розыгрыш дурацкий, я почему-то ничуть не сомневалась.
- Сама толком не знаю, - покосившись на пророка, ответила я и, помедлив, шагнула через порог, ожидая всего чего угодно, от свалившейся на голову тяжеленной книги до ожившей змеиной головы.
Но ничего не произошло.
- Ого... - выдохнула я, позабыв о Тассаре.
Библиотека Ордена впечатляла. Сводчатый потолок высокого зала поддерживали толстые колонны, увитые каменным плющом. Сам зал, казалось, уходил в бесконечность. Стены от пола до потолка занимали полки с книгами. Массивные шкафы из темного дерева выстроились двумя рядами, оставляя посередине широкий коридор, где разместились столы со светильниками. За некоторыми под присмотром седобородых старцев читали или писали совсем юные парни и девушки. Между рядами одиноко бродили, выискивая нужную книгу, пара магистров среднего возраста. Я заметила лекаря Килана, и старичок кивнул в ответ на приветствие, как всегда добродушно улыбаясь. Костяной пропуск - копия того, что был у Тассара, - закачался в такт кивку, и я нахмурилась, заметив, что такие же есть и у молодых магов, и у старцев. У всех. Кроме меня.
Меня обдало холодом.
- Подрастающее поколение? - кивнув на стайку молодежи, бодро спросила я и сжала кулаки, сдерживая негодование: ну, Тассар!
- Да, старшие адепты, - отчаянно краснея, ответил парень и повторил вопрос. - Ксения, что ты хочешь найти?
- Не знаю... Для начала неплохо бы понять, по какому принципу здесь хранятся книги, а там посмотрим. Например, что находится вот в этих шкафах?
- А ты не видишь? - удивился Тассар. - Рядом с этими шкафами сидит магистр Килан, значит, тут хранятся книги по травам и зельеварению, с описаниями болезней и способами их исцеления.
- О'кей, а книги по демонологии и всяким волшебным существам где искать?
- Идем, я покажу, - Тассар уверенно зашагал вглубь зала. - Хочешь поискать нашего таинственного гостя в книгах? Сразу скажу, напрасная это затея.
- Почему? - споткнулась я на ровном месте и остановилась.
Тассар потеребил рукав своей мантии, глядя в пол. Щеки ярко пылали, как, впрочем, всегда, когда он смущался.
- В ту ночь, когда архимаг Дальган расспрашивал нас в своем кабинете, я пошел не к себе, а сюда, в библиотеку. Я сам хотел понять, какому существу по силам пробраться сквозь защитные барьеры. Сначала я просмотрел записи о тех, кто разумен или обладает зачатками разума, начал с самых сильных и хитрых - таких наберется от силы пара десятков. И я... я... ничего не нашел.
- Значит, проверим остальных, - возразила я, невольно восхитившись упорством и трудолюбием пророка: я вот в отличие от него не в библиотеку побежала, по горячим следам искать тварь. В ту ночь меня гораздо больше заботили отношения с Лелем.

'Это не твой путь, Странница...'

Слова, произнесенные неизвестным доброжелателем, горели в памяти огненными буквами, и я, пожалуй, впервые засомневалась: а и в самом деле, не мешает ли мне любовь к Лелю? Не слишком ли часто я о нем думаю в ущерб учебе? Что если мой постоянный незримый гость прав, и я иду не в том направлении? Но тогда выходит, что мой удел... одиночество?
- ...так что проверять их нужды нет, - донесся до меня голос Тассара. - Ксения?
- Да-да, - рассеяно кивнула я, сбитая с толку ходом своих мыслей.
- Тогда что, идем обратно? - спросил пророк, несколько удивленный тем, что я не спорю.
- Нет, проверим еще раз, - мотнула я головой и повернулась, собираясь идти дальше, но Тассар меня остановил.
- Ксения, я перерыл все источники, в которых есть хотя бы намек на то, кем может быть наш странный гость. И знаешь, что я понял?
- И что ты понял? - обреченно вздохнула я и, отодвинув ближайший стул, села, постаравшись изобразить внимание.
Тассар тут же сел рядом и, понизив голос, попросил:
- Только обещай не смеяться. Сначала выслушай до конца, ладно?
- Торжественно клянусь слушать и не смеяться... А что, будет смешно?
- На первый взгляд это может показаться смешным, - смутился пророк. - Я и сам бы с удовольствием посмеялся...
- Но? - поторопила я Тассара.
- Похоже, пророк Оланий, все-таки прав, - заливаясь краской, пробормотал парень и посмотрел на меня.
- Кто такой этот пророк и в чем он прав? Тассар, я тут без году неделя, и понятия не имею, о ком идет речь.
Парень настороженно оглянулся, словно боялся, что его подслушают, и склонился к моему уху.
- Пророк Оланий когда-то был самым уважаемым пророком Ордена и королевства. Он самый старый маг Полевии. При нем сменились четыре короля и, говорят, он учил самого архимага Дальгана, - торопливо зашептал Тассар. - Потом с ним что-то случилось. Точно не знаю, что это было, но сказывают старики, ему было видение, будто старые боги то ли ушли, то ли умерли, а им на смену идут новые боги. Оланий, говорят, после того видения ослеп. А потом и вовсе с ума сошел. Бежал из Ордена, скитался по всей Полевии в поисках какого-то храма, и, где бы ни появлялся, призывал жечь храмы старых богов, мол, не вернутся они, а кто им поклоны бьет, тот будет проклят новыми богами, и даже после смерти не обретет покоя. Говорят, он ослеп потому, что видел их, - испугано просипел пророк, сжавшись в комок.
- Кого? - так же шепотом спросила я.
- Новых богов. Говорят, они неотделимы друг от друга, как свет и тень, и так же как свет и тень, способны ослепить неосторожного, рискнувшего посмотреть на них. Один из них зовется Фадаш Пресветлый, а второй Ламиус Сумеречный. И я... я... - Тассар шумно сглотнул и, опустив глаза, закончил. - Я думаю, что в конюшне нас посетил Л-ламиус...
Тассар замолчал, выжидательно уставившись на меня.
- Фадаш Пресветлый и Ламиус Сумеречный? - задумчиво переспросила я и хмыкнула. - Ты что, правда веришь во всю эту чушь?
- А ты нет?
- Нет. Прости, не могу. Да ты сам посуди, как может умереть потенциально бессмертное существо? И какое дело этим пресветлым и сумеречным до какого-то там Странника?
- Ты убила Черного дракона, - возразил Тассар. - Что если Черный дракон был создан Сумеречным, а ты - создание Пресветлого? У тебя способности, каких нет ни у одного нашего мага. А знаешь, как ты выглядишь, если посмотреть на тебя магическим зрением? - с жаром доказывал парень, и я его не перебивала, заинтересовавшись тем, какой он меня видит. - Если посмотришь на обычного человека и мага, то увидишь, что мага окружает двойная аура - это и есть магический дар, его сила. Но ты... - Тассар развел руками, пытаясь подобрать слова. - Ты сама - сгусток силы. Да я в жизни такого не видел! Когда мы подошли к двери в Хранилище, я сказал, что у меня есть пропуск... Я соврал. То есть, пропуск у меня был, но только для меня. Прости, я хотел посмотреть, что будет, когда ты и сила охранного заклинания соприкоснетесь.
- И как, посмотрел? - усмехнулась я и, прищурившись, посмотрела в янтарные глаза пророка: все-таки не розыгрыш, а проверка. Опыт, попытка докопаться до сути - на что же способен человек, которого при ближайшем рассмотрении и человеком-то назвать весьма затруднительно.
Тассар побледнел и отпрянул.
- Прости, - повинился пророк и жалобно воскликнул. - Но ведь ничего же не случилось! Ты прошла сквозь защитный контур как... Даже не знаю, с чем сравнить. Змей Даймеры то ли принял тебя за часть себя, то ли вовсе тебя не заметил.
Я молчала, задумчиво глядя в пол: ну Тассар! Великий экспериментатор! Ему, видите ли, интересно было посмотреть, как отреагирует на меня эта жуткая змеиная морда над дверью в библиотеку - сразу сожрет или для начала покусает!
- Ксения, прости, - покаянно пробормотал пророк. - Я больше не буду... И я думаю, что раз ты убила дракона, то Сумеречный теперь попытается убить тебя. Он может затем и приходил...
- Во-первых, - перебила я Тассара, - дракона я не убила, он вообще половина меня, а я такая же половина его - так что, как видишь, твоя гипотеза о нас с Фанькой, как о созданиях двух разных богов несостоятельна. Во-вторых, если бы все было так, как предполагаешь ты, твой Сумеречный не стал бы тратить время на праздную болтовню, а просто меня убил. Дунул-плюнул, и от меня бы мокрого места не осталось, потому что на мой дилетантский взгляд, боги, как высшие существа и создатели, мало интересуются судьбой каких-то там людей, как мы - судьбой муравьев. В-третьих, в следующий раз, когда захочешь поэкспериментировать, сделай милость, предупреди меня, ага? - Тассар с виноватым вздохом кивнул, и я, помедлив, спросила. - А я что, правда выгляжу не как человек, когда ты смотришь на меня магическим зрением?
- Когда колдуешь и когда рядом с тобою Фанька, - ответил пророк, наконец, решившись посмотреть мне в глаза.
- А сейчас?
- Сейчас ты человек. Ну, почти человек.
- Не поняла, - удивилась я.
- Твоя аура... - замялся Тассар, не зная, как лучше объяснить то, что видел. - Она ослепляет. И жжется. Все равно, что смотреть на солнце в летний полдень.
Я представила, как смотрю на солнце, и заморгала: час от часу не легче! Да кто ж вы такие, Странники?!
- Ладно, тащи книги, - хмуро пробормотала я. - Посмотрим, насколько разнятся мои собственные знания со знаниями ваших мудрецов, - и, поймав на себе удивленный взгляд пророка, пояснила. - С моей памятью творятся какие-то чудеса - я знаю такие вещи, которым меня никто и никогда не учил, и я подозреваю, что все дело в связи с драконом и моем прошлом воплощении.
- Прошлом воплощении? - округлил глаза Тассар, и я, морщась, пояснила.
- Мое прошлое 'я' погибло в самом расцвете сил, и, наверняка, успело многому научиться, а я теперь пользуюсь копилкой его знаний.
- Я не понимаю...
- Я и сама не понимаю, - вздохнула я и, видя, что Тассар ждет продолжения, поспешила замять эту тему. - Я расскажу тебе, все расскажу, но потом, ладно? Сейчас давай все-таки поищем ответы.
Тассар согласно кивнул, и я облегченно перевела дух: вспоминать о том, как год назад искала путь домой, а пришла к пещере Черного дракона, до сих пор было тяжело. Казалось, эти воспоминания не притупятся никогда, напротив, с каждым днем они давили все сильнее. Я словно бы попала в какой-то лабиринт и отчаянно пыталась найти из него выход, выбраться из этой кошмарной истории, и в то же время понимала - это только начало, цветочки, а ягодки далеко впереди, и что-то мне подсказывало, что ягодки эти горькие.

Солнце уже повернуло на закат, позолотив стены замка, когда мы с Тассаром выбрались из Хранилища. Пророк топал за мной через двор, пыхтя под тяжестью книг, которые я взяла, чтобы просмотреть вечером. Если и этот вечер придется коротать в одиночестве.
- Может, в трапезную зайдем? - предложил Тассар, подставив под стопку книг колено, чтобы не уронить и перехватил удобнее.
- Да, Фаньку забрать надо, пока он Ородару плешь не проел, - рассеянно кивнула я, сворачивая на нужную тропинку, и подскочила, услышав, что меня зовут.
- Госпожа Странница! То есть госпожа Ксения! - кричал поваренок, мчась к нам сломя голову и, как мельница, размахивая руками. - Там ваш дракон!.. - поравнявшись с нами и тыча пальцем в сторону трапезной, выпалил мальчишка, в котором я признала Брена.
- Что дракон? - насторожилась я.
- Он того... царапает себя и кусает свой хвост. Ородар говорит, что он взбесился, и велел привести вас, - протараторил поваренок.
Мы с Тассаром переглянулись и со всех ног бросились к трапезной.
В просторной светлой зале творилось нечто странное: вся кухонная челядь во главе с поваром Ородаром как один собрались перед окошком раздачи, держась на приличном расстоянии от чего-то, скрытого за их спинами. Впрочем, догадаться, что за этими спинами скрывалось, было несложно, и я прибавила шаг, спеша на помощь своему dhart'у. Толпа возбужденно переговаривалась, самые впечатлительные время от времени коротко вскрикивали и закрывали глаза кто фартуком, а кто по-простому руками.
- Что тут происходит? - вклинившись в толпу, выкрикнула я. Тассар продирался вслед за мной, прокладывая себе путь книгами, причем в самом прямом смысле этого слова: пророк, встревоженный не меньше меня, позабыв про свою стеснительность, тараном пер вперед, помогая себе локтями.
- Госпожа Странница, то есть Ксения, - обернулся повар и заулыбался, не скрывая облегчения. - Ваш дракон, кажись, приболел. Уж больно он беспокойный, чуть хвост себе не откусил, и на всех рычит.
Фанька и в самом деле выглядел неважно, а стоило приблизиться, и дракончик с жалобным писком бросился ко мне. Я похолодела, заметив торчащие на боках клочки шкуры и топорщащуюся ершом чешую на хвосте. Со стороны казалось, что Фанька влез в чужую шкуру, и та оказалась сильно ему мала. Да и сам дракончик показался мне здорово подросшим.
- Чешется! - заверещал Фанька, уткнувшись носом в мои колени.
- Он линяет, - облегченно выдохнул Тассар, опустившись на корточки рядом со мной, и сгрузил стопку книг на пол, наконец-то, освободив руки от тяжелого груза.
- Что, опять? - удивилась я и, подхватив Фаньку на руки, внимательно осмотрела. - Действительно линяет... И это странно, он же линял совсем недавно!
- Чешется! - задергался дракончик, суча задними лапами.
- Знаю, малыш, потерпи чуть-чуть, хорошо? - ласково, как с ребенком, заговорила я, ловя на себе любопытные взгляды кухонной челяди.
- Может, он линяет потому, что растет? - неуверенно предположил пророк.
- Конечно, он растет, но не такими же темпами! - воскликнула я, во все глаза разглядывая Фаньку: малыш действительно подрос и как будто бы стал шире, массивнее.
- Так он и дракон-то не обычный, - возразил Тассар. - У тебя растет сила, а он растет сам по себе. Если уж вы две половинки одного целого, то, выходит, что ты голова, а он - твои мускулы. Я так думаю...
Я изумленно взглянула на Тассара: а ведь он в чем-то прав! Если уж моя сила растет не по дням, а по часам, почему бы и Фаньке не расти утроенными темпами? В физическом смысле, раз вся магия досталась мне?
- Хм... Мускулы, говоришь? - задумчиво пробормотала я. - О'кей, пусть будут мускулы, но сейчас они отчаянно нуждаются в помощи головы, то бишь в моих руках. Ты мне поможешь?
- Чем? - не понял парень.
- Освободить его от старой шкуры, конечно. Я уже так делала, и Фаньке это даже нравилось. Только пойдем во двор, не в трапезной же этим заниматься!
- А вы идите за кухню, - робко приблизившись, предложил Ородар. - Там место подходящее, и к выгребной яме близко. А нет, так я вам корзину дам, шкуру старую складывать. Смердит там, у ямы...
Я благодарно улыбнулась повару и, прижав к себе жалобно попискивающего дракончика, вслед за ним прошла через кухню на хозяйственный двор. Тассар не отставал, топал следом, прижимая к груди стопку книг. Поварята с посудомойками, среди которых особо выделялся здоровенный мужичина в забрызганном кровью фартуке, устремились было за нами, но Ородар прикрикнул на них, и те с кислыми лицами разошлись: посудомоек ждали горы немытой посуды, поварят - нечищеные овощи, крупа, которую требовалось перебрать, и непотрошеные тушки птицы. Здоровяк в фартуке оказался мясником, и, бросив на нас с Тассаром угрюмый взгляд, скрылся в холодном чулане, где дожидались разделки то ли свиные, то ли бараньи туши.
Следующий час, а может и два - за делом время текло незаметно - мы с Тассаром помогали Фаньке избавиться от ставшей тесной шкуры. Дело спорилось, лопнувшая шкурка хорошо поддавалась и снималась большими лоскутами. Когда последний лоскут отправился в выгребную яму, совсем стемнело, и в свете факела, принесенном поваром, Фанька засиял начищенной серебряной монетой.
- Ну, вот и все, малыш, - улыбнулась я, и дракончик благодарно потерся о мои руки. - А ты и в самом деле подрос, - засмеялась я, когда Фанька, не рассчитав силу, уткнулся мне в грудь, чуть не опрокинув на спину.
- И очень, - кивнул Тассар, заворожено разглядывая Фаньку. - Шкура-то как блестит!
- Ага. Моя мама сказала почти то же самое, когда он линял в первый раз, - откликнулась я, удивленно отметив, что дракон теперь вряд ли поместится на руке, случись ему испугаться и поискать на ней убежища, как он делал до сих пор. Если до второй линьки малыш был не больше локтя в длину (это если не брать во внимание хвост), и казался всего лишь крылатой ящерицей, хрупкой и безобидной, то теперь выглядел самым настоящим драконом, только в миниатюре. Фанька не только стал массивнее, но и выше. - Эх, попадись тебе сейчас наш петух, - тихонько засмеялась я, - остались бы от него пух и перья.
- Он что, дрался с петухом? - рассмеялся Тассар.
- Чуть не подрался, - усмехнулась я, вспоминая, как мы с мамой разнимали драчунов, а в результате Фанька едва не остался без хвоста. - Мы их вовремя разняли.
- Ну, сейчас-то петух вряд ли решился бы на него напасть! Это совсем дураком надо быть, чтобы нападать на того, кто вдвое больше тебя.
- Куры птицы глупые, петухи и на людей бросаются, - пожала я плечами.
- Что, правда? - удивился пророк, и я, не менее удивленная его вопросом, спросила.
- Ты что, никогда живых кур не видел?
- Почему не видел? Видел. На рынке, в клетке, - смутился парень.
- Что, и в деревне никогда не бывал? - изумилась я.
- Нет, - мотнул головой Тассар. - Я вырос тут, в Светлограде. Наверное, и родился тут же.
- Что значит - наверное?
- То и значит. Подкидыш я, - угрюмо ответил парень, глядя в сторону. - Меня архимаг Дальган подобрал, говорит, у ворот школы, только я ему не верю.
Я смотрела на его склоненную голову, чувствуя себя слоном в посудной лавке: блин, могла бы и догадаться! И в то же время меня удивляло, что Тассар, сирота, брошенный на произвол судьбы, росший, не зная родительской ласки и защиты, вырос таким робким, не умеющим за себя постоять. Как он вообще выжил? Все время ходил под опекой учителя? Тогда как получилось, что парень попал чуть ли не в рабство к Фероду?
- Прости, - смутилась я.
- За что? Ты же не знала, - примирительно улыбнулся пророк и посмотрел в усыпанное звездами небо. - Поздно уже.
- Ночь уже, - улыбнулась я в ответ и встала с чурбачка, на котором сидела. - Поможешь донести книги?
- Конечно, помогу! Куда тебе таскать такие тяжести... голова, - прибавил Тассар и хихикнул.
- О, да! Пока моя гора мускулов растет, тяжести придется таскать другим, - подхватила я шутку.
- Тогда доверь это мне, я сильнее, - раздался в темноте знакомый голос, и в круг света шагнул Лель.
Тассар деликатно отступил в сторону, скрывшись в тени, Фанька напротив, с радостным писком бросился к Лелю и, поднявшись на задние лапы, обхватил передними его ногу и потерся об нее носом. Лель остановился, переводя удивленный взгляд с дракона на меня и обратно.
- Соскучился, наверное, - пожала я плечами, в душе замирая от восторга: наконец-то он пришел!
- О, - выдохнул Лель, явно польщенный таким вниманием со стороны Фаньки, и, склонившись, погладил его по встопорщенному гребню. - Мне кажется или он подрос?
- Не кажется. Фанька в самом деле подрос, и только что полинял.
- Опять? - изумился Лель.
- Ага. Тассар говорит, это потому, что моя сила растет, и дракон вот тоже растет, наверстывает.
- Если он твоя половина, то ничего удивительного: вы должны расти одновременно, ты - в магии, дракон - в росте и силе. Это же закон равновесия. Развитие должно быть гармоничным, - вставил Тассар, выступив из тени и, смутившись, снова отступил назад.
Я улыбнулась, скользнув по нему взглядом, шагнула навстречу Лелю и как-то сразу оказалась в его объятиях.
- Прости, что не приходил, - шепнул Лель, склонившись к моему уху. - Во дворце все как с ума посходили. Там сейчас такая суматоха...
- Почему? - удивилась я и заглянула в его глаза.
- Готовятся к приему в твою честь, - улыбнулся Лель и коснулся моих губ легким поцелуем.
- Нашли заботу на свою голову, - раздраженно фыркнула я и отпрянула в сторону. - Нужен мне этот прием...
- Нужен. Тебя представят королю и двору, Совету рас. Думаешь, победила Черного дракона, и тебя так просто оставят в покое? Ну, нет! - тихонько рассмеялся Лель. - Так легко ты не отделаешься, почестей придется хлебнуть полной ложкой.
- Рано мне почести хлебать, я пока только один огонь прошла. Перед медными трубами надо испытание водой пройти, - хмыкнула я и прижалась к его груди, вдохнув пьянящий запах лесной свежести и меда.
- Ты о чем? - не понял Лель.
- Ой, это сказка такая, как-нибудь расскажу. Если вспомню, - поморщилась я.
- Вспомнишь, - улыбнулся Лель и поцеловал меня в макушку. - Так что надо нести?
- Хочешь побыть моей горой мускулов, пока Фанька не подрастет? - засмеялась я и кивнула Тассару. - Вот эти книги. Осторожно, не урони, они очень старые и хрупкие.
- Не уроню, не беспокойся, - принимая из рук пророка стопку древних фолиантов, заверил меня Лель. - Рассказывай, как прошли эти два дня.
- В трудах и заботах, - усмехнулась я и, прощаясь, кивнула Тассару. - Учеба, учеба и еще раз учеба.
- А тренировки с Янисом?
- По-моему, совершенно ненужная мне ерунда... - скривилась я и спросила. - Лель, вы с ним знакомы? Давно?
- Где-то полгода, наверное. Он часто бывает во дворце. Почему ты спрашиваешь?
- Потому что он упомянул о том случае, в Беличьей чаще, а потом они с Яниной решили проверить кое-что, и мне пришлось как следует врезать им. Магией, - угрюмо уточнила я. - И это после того, как я едва не убила Ферода.
- Я сегодня видел Яниса - очень даже живой, и все части тела как будто бы были при нем, - пожал плечами Лель и рассмеялся. - Ксения, ты учишься, и как любой ученик делаешь ошибки. Забудь про Ферода. Он получил то, что заслуживал и хватит об этом. И еще, я не верю, что от уроков с Янисом и Яниной нет никакого толку. У тебя уже есть кое-какие навыки, иначе ты не справилась бы с упырями. В тебе говорит твое наследство, твое прошлое 'я', надо лишь не мешать ему пробудиться.
- Угу, - кивнула я. - Ты точь-в-точь повторил то, о чем я говорила сегодня Тассару.
- Что ж, я рад, что мы думаем одинаково, - улыбнулся Лель.
Мы вышли к гостевому крылу. Тут уже зажгли фонари, и внутренний дворик наполнился мягким золотистым сиянием магического огня. В его свете маленький липовый парк совершенно преобразился, став похожим на сказочный лес из детских сновидений, и ты совсем как в детстве ждешь, что вот сейчас в воздух взметнутся маленькие феи, поблескивая стрекозиными крылышками. Фонтан и тот стал похожим на тихое лесное озерцо. Было слышно, как воркует вода, словно перешептываясь с камнями, поверяя им свои тайны. Маленькие волны отражали блики фонарей. Завидев воду, Фанька потрусил к фонтану. В свете магического огня его обновленная шкура перламутрово мерцала. Взобравшись на невысокий бортик, сложенный из дикого камня, дракончик вытянул шею, опустив голову к самой воде, и нырнул.
- Кажется, нам придется немного подышать свежим воздухом, - усмехнулась я и направилась к фонтану. - Фанька любит купаться, и ни за что не уйдет, пока вдоволь не наплавается.
- Пусть купается, - согласился Лель и положил книги на скамью.
Подойдя к фонтану вплотную, я опустилась на корточки, наблюдая за дракончиком. Фанька вынырнул и шумно фыркнул, забрызгав меня водою.
- Эй, полегче! - засмеялась я и, сев на камень, удрученно вздохнула - день выдался уж очень насыщенным.
- Как прошел день? - спросил Лель, целуя меня в макушку, и сел рядом.
- Просто замечательно, - буркнула я. - С утра меня битый час мучил учитель, проверяя, чему я успела научиться, а что всплыло в моей памяти само собой. Потом тренировка, примерка... Знаешь, порой мне кажется, что госпожа Ирэна не платье мне шьет, а целый гардероб - она всякий раз приносит кучу всяких заготовок, но еще ни разу не принесла само платье. А тем временем до этого дурацкого приема остается все меньше и меньше времени! Я устала, Лель. Я и так не в восторге от королевского мероприятия, а теперь абсолютно уверена, что ничего не хочу. Пусть оставят меня в покое, мне простого 'спасибо' хватит. Еще Тассар со своими экспериментами... Знаешь, что он сегодня отмочил? Привел меня в библиотеку, а пропуск на вход не дал, и стоял, смотрел, сожрет меня та змеюка... как ее там... - прищелкнула я пальцами, вспоминая имя богини мудрости. - А, вот - Даймера! Потом вообще объявил, что я создана Фадашем Пресветлым... Нет, какое звучное имя, а? - хмыкнула я и продолжила жаловаться. - Так вот, Тассар заявил, что я создана Фадашем, а Черный дракон создание Ламиуса, и теперь, когда я убила вашу местную страшилку, Ламиус намерен мне отомстить за смерть любимой игрушки, обрушив на мою голову все кары небесные. Нет, каков фантазер!
- Ну, и чем ты недовольна? - пошутил Лель, пересаживая меня к себе на колени. - Не сиди на холодных камнях, уже холодно, простудишься.
Я удрученно уткнулась ему в шею, помолчала и вдруг встрепенулась, кстати вспомнив об обещанном сюрпризе.
- О, вспомнила! Кто-то мне сюрприз обещал, если моя девичья память мне не изменяет, - лукаво прищурилась я.
Лель почему-то страшно смутился, отвел взгляд и неуклюже попытался перевести разговор на другую тему.
- Я помню... Сначала ответь, чем ты не довольна, - повторил он вопрос, не решаясь повернуться и посмотреть мне в глаза.
Я удивленно смотрела на него, не понимая, что его так смутило, но, сжалившись, ответила, давая ему небольшую отсрочку.
- Я его фактами задавила. Напомнила, что мы с Фанькой единое целое - одно это уже исключает возможность того, что нас создали разные боги. Да он и сам не верит в то, что наговорил. Это просто предположение, причем ни на чем не основанное, - хмыкнула я, вспоминая болтовню Тассара. - А недовольна я тем, что мне приписывают совсем уж нереальные вещи. И опять же - боги. Да не верю я в них! Как можно верить в то, чего никогда не видел? Вот ты хоть раз видел кого-нибудь из богов? Почему люди верят во всякую ерунду?
Лель, явно довольный тем, что разговор о сюрпризе пусть временно, но откладывается, невозмутимо спросил:
- Тебе на какой вопрос ответить в первую очередь?
Я задумалась, выстраивая логическую цепочку из своих 'почему' и решила:
- Начни с последнего.
- Хорошо, - кивнул он. - Старые боги Полевии, как ты, наверное, уже слышала, давненько не отзываются на молитвы...
- А что, раньше отзывались? - удивленно перебила я.
- Еще как, - тихонько засмеялся Лель. - Мой отец, например, частенько рассказывает притчи о Луафеле, воине Белого Эллона. Заметь - воина бога! Эллон лично водил своих воинов в бой, хоть в это трудно поверить, тем более, что Эллон по сути божество не воинственное, он всего лишь Повелитель зверей и Хозяин лесов...
- Вот, давно хочу спросить! - не выдержав, снова перебила я мужчину. - Что такого важного сделал твой предок, что о нем даже маги уважительно отзываются?
- Луафел выводил людей из гибнущих миров, и не только их. Всякое зверье тоже нуждалось в новом доме, - пояснил Лель. - Его отряд спас очень многих, открыв тропы в Полевию.
- Что? Он умел открывать тропы? - поразилась я.
- Конечно, умел, он же воин бога. Так вот, еще до Великого противостояния, то есть больше тысячи лет назад, старые боги частенько являлись людям, помогали им, а то и жили рядом. Правда, недолго. Но однажды боги почему-то перестали отзываться на молитвы. Трудно сказать, когда это случилось и почему. Сначала замолчали Фиритай и Амалайра. В легендах говорится о страшных землетрясениях, сотрясавших миры, о горах, тающих как свечки и плачущих лавовыми слезами, о пожарах, пожравших леса, поля и все живое, что не успело убраться с пути огня. Потом Амайтэ перестала принимать жертвы, и океаны будто взбесились, реки поворачивали вспять и меняли русла, сокрушая все на своем пути, а то, что уцелело, смыло ливнями. Следующим стал Овисей. Когда он перестал отзываться на молитвы, настал великий голод. За ним один за другим ушли Даймера, богиня мудрости и милосердия, вечно юная Румдель, Теурей или как называют его выходцы из Васнета - Табунщик, покровитель дорог и путников, и Брандинель, бог виноделия, подаривший людям первую виноградную лозу. Последними были Эрил, Элехнэ и Рэтхе. Что было дальше, ты и сама знаешь.
- Черный дракон, - задумчиво кивнула я.
- Да, Черный дракон, и с его появлением объявились эти новые боги, Фадаш и Ламиус.
Я помолчала, обдумывая услышанное.
- Выходит, боги куда-то исчезли, но в них все равно продолжают верить. Хм... Это как минимум странно. А Эллон?
- Погиб в одной из битв с драконом.
- То есть как - погиб? - удивилась я. - Как может погибнуть бог? Он же бессмертен!
- Не знаю, так говорят наши легенды, - пожал плечами Лель. - Когда дракона заперли в пещере, многие воины Эллона разбрелись по Полевии, смешавшись с людьми, но малая их часть, дав клятву возродить Эллона к жизни, скрылась где-то на севере.
- А новые боги?
- Пытаются стать новыми богами, - засмеялся Лель. - О них не так уж много известно. Говорят, что именно они успокоили взбесившиеся стихии, когда исчезли их истинные хозяева старые боги. Но так говорят их пастыри, а вот правда ли это - кто знает? Я тут как-то пытался разобраться, понять, кто такие эти Фадаш с Ламиусом, и ничего толком не понял. Послушать пастырей Пресветлого, так выходит, что Ламиус само зло, явившееся в миры с единственной целью - искушать, обманывать да насылать на людей порчу и скверну, а Фадаш что твой щит, призванный защищать их от происков Сумеречного, оберегать и наставлять на путь истинный. И при этом они старательно избегают объяснений, что именно подразумевают под истинным путем. Пастыри же Сумеречного всячески поливают грязью Фадаша, мол, обходными путями хорошо если к старости к счастью придешь, а то и вовсе помрешь в пути. Эти не стесняются призывать брать от жизни все, до чего руки дотянутся. Но и те, и другие одинаково ссылаются на хранителя Полевии, через которого якобы можно взывать к обоим богам. Тут они не врут, жрецы старых богов все как один уверяют, что каждый мир хранит свой хранитель. Только и хранителя тоже давненько никто не видел.
- Значит, у Полевии есть хранитель? - все больше и больше удивляясь новым открытиям, спросила я, отметив, что ни в одной книжке мне не попадалось упоминаний о хранителях миров. Может, я не там смотрела?
- Есть, и жрецы уверяют, что хранитель женщина, хотя сложно судить, есть ли у хранителей деление на мужчин и женщин. Хранителя Полевии зовут Алленсо, как видишь, по такому имени не очень-то поймешь мужчина это или женщина.
- Все-таки больше мужское имя напоминает, - подумав, призналась я.
- Согласен, вот только те же легенды говорят о явлении пророкам женского образа, - возразил Лель.
- Маскировка, не более того, - поморщилась я.
- Ты так думаешь? - скептически усмехнулся Лель. - Разве станет мужчина притворяться женщиной, если он силен настолько, что способен хранить целый мир? Сомневаюсь. Скорее он выбрал бы образ какого-нибудь животного, могучего, которого уважают и боятся.
- Лель, он же полубог! - засмеялась я. - С какой стати ему стесняться принять женский образ? А вот задурить головы наивным людишкам, которые охотнее поверят женщине, потому что она по-матерински заботлива и не даст своих чад в обиду, это запросто. Но это при условии, что хранитель мудр и действительно радеет за благополучие своих подопечных.
- В общем, сколько бы мы тут ни гадали...
- А истина все равно где-то рядом, - закончила я и рассмеялась. - Знаешь, эти ваши Фадаш и Ламиус чем-то мне напоминают нашего Бога и Дьявола: один призывает к любви, терпимости и смирению, мол, не греши, и в загробной жизни будет тебе великое счастье. А вот второй... Второй настаивает на том, что не стоит откладывать свое счастье в долгий ящик, и брать от жизни все, что можешь. А что не можешь - отбирать, отвоевывать, присваивать.
- Так может это одни и те же боги? - предположил Лель.
- Ну... Не знаю. Вряд ли, - засомневалась я и, помотав головой, желая вытрясти из нее всякую чепуху, вернулась к вопросу о сюрпризе. - Все, не хочу больше ни говорить об этом, ни думать. Как-то все это мрачно и тревожно. Давай лучше о приятном, например, о том сюрпризе, о котором ты все никак не решишься мне рассказать, - улыбнулась я, и Лель снова смутился.
- Понял. Обещаю больше не пугать тебя страшилками из нашего прошлого. Только если сама попросишь. А вот сюрприз... - он замялся, не зная с чего начать. - Может, пойдем к тебе? А то как-то неловко во дворе.
- Хорошо, идем. Фанька, вылезай из воды, мы идем домой.
Дракончик беспрекословно выбрался из фонтана и шустро потрусил к дверям, ведущим в наши апартаменты. Я неспешно шла следом, а вот Лель отстал, задумавшись о чем-то своем.
Впустив нетерпеливо подпрыгивающего Фаньку в комнату, я подошла к лампе на столе, сосредоточила взгляд на промасленном фитиле и послала мысленный приказ 'Ros!'. Сработало как надо, то есть загорелся именно фитиль, а не масло в чаше или что-то другое - все-таки сложное это дело, магия, когда дело касается всякой бытовой мелочевки. Не для того мы, Странники, видимо, созданы, не для мелких дел.
Донельзя довольная собой, я обернулась к Лелю и остолбенела: с таким торжественным выражением лица впору было ордена вручать, а не сюрпризы устраивать. Руки Лель держал за спиной, что-то от меня пряча. Я посмотрела в его глаза. Посмотрела на заведенные за спину руки. По комнате разлился тонкий лимонно-розовый аромат - так пахли цветы с кустарника, что росли под моими окнами, но они были плотно закрыты, так откуда же этот запах? И почему Лель так странно на меня смотрит, будто хочет подойти, но боится, что я испугаюсь и убегу? Не потому ли, что наперед знает, как я отреагирую на его сюрприз? Неужели осталось еще что-то, способное меня напугать?
И тут до меня дошло...

Собравшись с духом, Лель решительно шагнул в мою сторону, и я испуганно попятилась. Уперлась задом в столешницу и поняла, что дальше хода нет и вообще бежать мне в Полевии некуда. Как ни крути, а придется остаться и получить свой 'сюрприз', тем более, что я сама торопила Леля с его вручением. Что ж, допрыгалась.
- Ксения, помнишь тот наш разговор, в Королевском лесу? - хрипло спросил он.
- П-помню... - заикаясь, откликнулась я - сердце забухало как барабан в предчувствии того, к чему я никак не была готова.
- Я тогда дал слово, что сделаю все, чтобы ты осталась, - на всякий случай напомнил Лель. - И едва не нарушил клятву...
- Это от тебя не зависело, - вымучено улыбнулась я, лихорадочно перебирая всевозможные варианты тактического отступления.
Лель кивнул и вдохнул поглубже, собираясь продолжить, но взглянув мне в лицо, недоуменно нахмурился.
- Что с тобой?
- Что? - испуганно подскочила я.
- Ты так выглядишь, будто вот-вот упадешь в обморок.
- Тебе показалось, - заверила я его, изо всех сил стараясь выглядеть бодрой и счастливой. - Я просто немного устала, вот и все. Так что там с сюрпризом?
Лель вздохнул, подавляя собственное волнение.
- Ксения... - начал было он и осекся. - Не ожидал, что это будет так сложно, - натянуто улыбнулся Лель. Повел плечами, словно ему жала куртка. - Ксения, я люблю тебя и прошу стать моей женой, - на одном дыхании выпалил он и настороженно посмотрел мне в лицо.
Конечно, я предполагала, что когда-нибудь он сделает мне предложение, но рассчитывала на то, что это самое 'когда-нибудь' случится еще очень и очень не скоро, и теперь стояла, вперив взгляд в пол, не зная, что ответить, как отсрочить неизбежное и при этом не обидеть Леля.
- Ты выйдешь за меня? - тихо спросил Лель, заставив меня испуганно съежиться. - Да что с тобой такое?
Не выдержав моего затянувшегося молчания, Лель шагнул ближе, высвобождая руки из-за спины. В одной была ветка, сломленная с кустарника во дворе, вся усыпанная белыми цветами, в другой маленькая коробочка. При виде этой коробочки, я шарахнулась от него, как черт от ладана, желая одного - оказаться сейчас как можно дальше от нее и набивающегося мне в мужья Леля. Бежать! И быстро! Во все лопатки. Со всех ног. Куда угодно, хоть к черту на кулички, главное - подальше отсюда.
'Черт, да хоть на крышу, лишь бы не оставаться с ним в одной комнате!' - в панике думала я. Даже крышу представила, во всех подробностях, и приметную со сколом черепицу на скосе.
Рядом с барабанящим сердцем бухнуло, просыпаясь, второе...
В следующий миг я обнималась с печной трубой, сидя верхом на коньке крыши гостевого крыла, непостижимым образом открыв туда короткий портал, а вокруг носились перепуганные летучие мыши да ехидно перемигивались звезды.
- Вот так залетела! - выпалила я, со страхом покосившись на землю, невидимую в ночной тьме. И вдруг разозлилась на саму себя: ну чего я испугалась? Что мне стоило принять предложение, а свадьбу отложить? Лель бы понял и пошел мне на встречу, согласившись подождать, пока я закончу учебу. Вот как теперь отсюда спуститься? Как открыть портал? Может, достаточно просто захотеть вернуться обратно? Но в том-то и дело, что я не хочу обратно, к этой пугающей коробочке... Зато я хочу к Лелю. Ведь хочу же?
Но просто хотеть оказалось недостаточно. Пришлось попотеть, пытаясь понять, что именно сделала, чтобы открыть портал.
- Ёлки, проще спрыгнуть, - угрюмо проворчала я и представила, как лечу вниз, ударяюсь о землю и ломаю ноги. Хороша же будет невеста в гипсе!
Я загрустила, представив, как Лель сидит в зеленой гостиной и не понимает, куда я подевалась. Может, уже и не сидит... Снова покосилась вниз, но ничего не увидела. Переключилась на магическое зрение, надеясь спуститься с его помощью, и краем глаза уловила гаснущую искру почти закрывшегося портала.
- Стой! - крикнула я, будто слова для него что-то значили, и выбросила вперед руку, вливая в искру силу.
Мир мигнул. Я испугано зажмурилась, а когда открыла глаза, обнаружила, что стою на прежнем месте, упираясь задом в столешницу, а Лель, сгорбившись и понурив голову, сидит на диване, и его трогательно поглаживает лапками тихонько попискивающий Фанька.
- Лель, - тихо позвала я, и он вскинул голову. Вскочив с дивана, в два шага пересек комнату и заключил меня в свои крепкие объятья, намереваясь, очевидно, раздавить в лепешку.
- Отпусти, медведь! - с трудом пропыхтела я, пытаясь хоть немного ослабить его хватку. - Лель, мне больно, черт тебя побери!
- Прости, - смущенно пробормотал он, отступая, - я думал, ты сбежала от меня на Землю.
- Куда? - удивилась я. - Я пока не знаю, как это делается, иначе непременно бы удрала. И удеру, если ты еще раз вздумаешь пугать меня своей идеей пожениться.
Я его просто поддразнивала, но Лель воспринял мои слова всерьез.
- Ты мне отказываешь? Почему?
Я смутилась, не в силах смотреть в потемневшие от обиды васильковые глаза. И все-таки заставила себя в них смотреть, взглядом стараясь передать ему, что люблю и раскаиваюсь в том, что сбежала.
- Лель, милый, ты ведь понимаешь, что мне еще долго придется учиться? Ну что это за семейная жизнь получится, если я постоянно буду пропадать здесь, вместо того, чтобы сидеть дома и варить тебе борщи? - оправдываясь, воскликнула я.
- Борщи я и сам варить умею, и учиться тебе не запрещаю. Но я очень боюсь тебя потерять, - тихо закончил он, коснувшись ладонью моей щеки.
- Ты меня не потеряешь, потому что я тебя люблю, - улыбнулась я, с удовольствием принимая его ласку.
- Значит, ты согласна? Ты выйдешь за меня? - расплываясь в счастливой улыбке, спросил Лель.
- Выйду, - вздохнула я и тут же уточнила. - Но не прямо сейчас! Доучусь сначала.
Лель опустился передо мной на колени, обнял мои ноги и уткнулся лицом в живот. Я растерянно гладила его голову, чувствуя себя не в своей тарелке и мечтая, чтобы все это побыстрее закончилось.
- Я подожду, - согласился Лель, поднимаясь, и открыл коробочку с сюрпризом.
На красном бархате лежало изящное золотое кольцо, украшенное россыпью крошечных бриллиантов. У меня дух захватило при виде этакой роскоши: ёлки, это ж целое состояние! Сколько же платит король своему егерю, раз он может позволить себе такое обручальное колечко?
Тем временем Лель взял мою безвольно опущенную руку и надел кольцо на безымянный палец.
Говорят, в такие моменты девушки пищат от счастья и душат в объятиях своих женихов, спешат поделиться новостью с родителями, подругами, друзьями, с головой погружаются в предсвадебную суету... Наверное, я какая-то неправильная девушка, потому что в этот торжественный и важный момент в моей душе царил ужас. Мне казалось, что я не готова стать женой Леля. Вообще ни чьей женой становиться не готова. Меня пугало будущее. Предстоящая свадьба повисла над головой подобно дамоклову мечу - что там, впереди, после свадебного марша, поздравлений и криков 'Горько!'? Насколько хорошо мы успели друг друга узнать, и хватит ли нашей с Лелем любви на всю жизнь или уже через год мы будем готовы один другого поубивать?
Я поднесла руку к глазам, любуясь искрами, отбрасываемыми бриллиантами, и улыбнулась, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств. Сомнения, сомнения, сомнения... Они сжигают душу и не дают вздохнуть. Они - источник страхов. Страх - мой враг. Мой старый главный враг.
- Я люблю тебя, - шепнула я и прижалась к теплой груди Леля.
- И я тебя люблю, - эхом откликнулся он и поцеловал меня в макушку.
Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и, досчитав до десяти, выдохнула. Паника отступила.
'Однажды я тебя уже победила, - размышляла я, мысленно обращаясь к своему страху. - Выиграю и эту битву'.

Глава 7. Медные трубы


или злая сказочка о спящей красавице



Столичная усадьба князя Беголейма
Полночь

Князь Беголейм проснулся как от толчка и медленно сел в постели. В спальне было темно, хоть глаз выколи. Свеча, оставленная слугой на столике у окна, давно потухла, да и в коридоре, судя по отсутствию отблеска под дверью, не горел ни один светильник. Дом дышал покоем и был тих, как призрак. Даже мыши не скреблись под половицами, будто разом вымерли. Тем не менее Беголейма не оставляло чувство, что в комнате помимо него и жены, тихо сопящей под одеялом, находится кто-то еще.
Князя пробил пот. Он замер, боясь шевельнуться, чувствуя, как стекают по лбу и спине ручейки холодного пота, а пальцы покалывает от ужаса, словно он, боящийся высоты, поднялся на самую высокую башню и посмотрел вниз.
Медленно текли минуты. Тишину ночи ничто не нарушало, но страх не проходил. Кто-то таился в этой тьме и словно бы чего-то ждал. Чего?
- Кто здесь? - придушено окликнул князь темноту и похолодел еще больше: собственный голос, раздающийся, казалось, откуда-то из подземелья, показался ему незнакомым.
Медленно, очень медленно одна из теней отделилась от стены и бесшумно потекла к тусклому квадрату незакрытого окна.
- Вы напрасно боитесь меня, князь, - раздался во тьме вкрадчивый голос. - Я пришел с миром...
- Кто вы? - испуганно подскочил в постели Беголейм и вдруг понял, что обмочился.
- Я тот, кто даст вам корону.
Тень остановилась у изножья кровати, темная, мрачная, от нее веяло то могильным холодом, то нестерпимым жаром.
- Ч-что? Ка... К-какую еще корону? - залепетал князь и завозился в постели, пытаясь отодвинуться от тени как можно дальше.
- Ну, знаете, такую штуку из золота, с зубцами, что надевают на голову, - меланхолично откликнулся страшный гость и похлопал себя по голове.
- У нас есть король... - слабо запротестовал князь.
- Верно, - озадачилась тень и потерла призрачной рукой подбородок. - Чужой вам и вашему народу король, подмявший под себя остальных, менее расторопных. Его предок тот еще лис... Что ж, раз мое предложение вас не интересует, я поищу менее щепетильного претендента. Прощайте, князь...
- Постойте!
Слово сорвалось с языка само собой, но гость мгновенно остановился и повернулся к кровати, самодовольно усмехаясь. Князь поежился, не понимая, какой демон дернул его за язык.
- Да, князь? Вы передумали?
- Как вы собираетесь... устроить это дело? - замялся Беголейм, боясь произносить вслух слово 'корона'. Произнести его, казалось, все равно, что выйти на главную площадь Светлограда и прокричать о своей измене.
- О, ничего сложного, - хмыкнула тень. - Начнем с бунта ваших виноградарей.
- Чего? - вытаращил глаза князь, невольно подавшись вперед. - Бунт? Какого лешего!..
- Вы не дослушали, князь, - иронично усмехнулся ночной гость и, шагнув к самой постели, легонько ткнул князя в плечо - тот, охнув, опрокинулся на подушки и замер, испуганно глядя в черные провалы его глазниц. - Ваше княжество западными границами упирается в Санлукские горы, а они кишат горными троллями. Только за этот год вы с горем пополам отразили их набеги, коих было...
Тень прищелкнула пальцами, словно пыталась вспомнить, сколько же было этих набегов, но что-то князю подсказывало, что задумчивость его гостя показуха чистой воды.
- Пять, - буркнул князь и неожиданно для себя успокоился. - Пять набегов. Сгорели четыре деревни в долине Селаэр. Дважды сгорели. А виноградники, что вытоптали эти чудовища, придется восстанавливать не одно десятилетие. Сплошные убытки...
- А что король?
- А что король? - вскинул брови князь.
- Он дал вам войска очистить предгорье от троллей?
- Давал... Только они не успели дойти. Я хотел вернуть свою часть воинства домой, но король мне отказал! Эта присяга, что давали наши предки тысячу лет назад, ловушка, и мы все в нее угодили, как безмозглые куропатки в силки!
- Неужели король не понимает, что вам нужны воины, охранять виноградники? - участливо спросила тень.
- Понимает он все, - буркнул Беголейм. - Отряды объединенного воинства постоянно патрулируют западные границы королевства, но их никогда не бывает в нужное время в нужном месте!
- Поэтому ваши люди и взбунтуются, - кивнул мрачный гость, продолжив объяснения. - Мне жаль, но для успеха нашего дела должна сгореть еще не одна деревня, и ваши обожаемые виноградники немало пострадают. Это лишь малая цена за корону, мой князь, и вам придется ее заплатить.
Князь недовольно засопел, но кивнул, приготовившись слушать дальше.
- Королевские войска не успеют помочь вашим людям. Впрочем, как всегда... И они взбунтуются. Поднимутся все, как один, от простого пахаря, до последнего ребенка и старика. Согласитесь, разъяренная толпа это страшно, - тихо засмеялась тень, но тут же посерьезнела. - Вы упадете королю в ноги и станете молить о помощи, и Велимир, как ему и должно, отправит войска на подавление бунта. И тут наступает интересный момент.
- Какой? - насторожился князь.
- В объединенном войске служат потомки ваших соотечественников, так?
- Совершенно верно, их-то я и хотел забрать, а король... Впрочем, вы уже знаете.
- И это очень хорошо, что он вам отказал! Вы стали жертвой хитрой ловушки, но и король оказался в ней же. Представьте, ваши крестьяне столкнулись с отрядами объединенного воинства, среди которых треть такие же выходцы из Брандина, как и они... Как думаете, поднимут воины-брандинцы оружие против своих соотечественников?
Князь заерзал на постели, не столько в раздумьях, сколько от того, что сидеть в собственной луже было холодно, да и кожу начинало щипать.
- Они связаны клятвой...
- А если в них вдруг проснется зов крови? - вкрадчиво предположил гость. - Что если они вспомнят, что и их предки вышли из Брандина? Поднимет ли в этом случае оружие брат на брата?
- Боюсь, что да, - угрюмо буркнул Беголейм, исподлобья глядя на тень.
Тень хихикнула и вдруг расхохоталась. Князь затрясся в приступе страха и едва не нырнул под кровать - слышать этот смех, злорадный, в котором сквозило безумие, было невыносимо. Странно, что жена не проснулась. Неужели так крепко спит?
- Вы ошибаетесь, - резко оборвав смех, заявил гость, и князя обдало холодом. - Воины-брандинцы не посмеют поднять оружие на своих братьев. Все как один они повернут его против своих командиров - в ваших руках окажется треть воинства. Как вы и хотели, князь.
- Но ведь останутся другие две трети...
- Вы хорошо считаете, - усмехнулась тень и побарабанила пальцами по изножью кровати. - Но вам не стоит их опасаться. Воины-тронтийцы самая малочисленная треть королевского войска, и она примкнет к вам. Корона Васнета падет, а вы станете новым королем Полевии.
Князь с открытым ртом слушал этого странного ночного гостя, так напугавшего его в начале беседы, и верил, что будет именно так, как тот излагает. Будет набег троллей, за которым последует бунт его подданных. Будут войска, и две трети их изменят клятве, потому что не смогут поднять оружие против своих соотечественников. Васнет падет, и восторжествует Брандин и он, их новый король.
Но чтобы это случилось, в воинах погибшего Брандина должен заговорить тот самый решающий все голос крови... Что если он не проснется в нужный момент? Да и как вообще это случится, если с тех пор, как беженцы из Брандина ступили на земли Полевии, минула тысяча лет? Три народа успели перемешаться, и все это время они жили мирно, научившись договариваться даже в таких ситуациях, когда единственным решением казалась только грубая сила... Они были вынуждены мириться друг с другом - общая опасность вынуждала. Но сейчас, когда не стало дракона... И все же, все же... Изящный план, изложенный странным гостем князя, отдавал фальшью. Как можно пробудить то, что давно уснуло? Кому это по силам?
Здравый смысл князя, усыпленный сладкими посулами, внезапно прояснился: то, что предлагает этот незнакомец, невозможно.
- Как вы попали в мой дом? - подозрительно спросил князь, медленно вставая с постели.
- Вы сами меня пригласили, - равнодушно пожал плечами незнакомец.
- Что-то не припомню, чтобы я посылал за кем бы то ни было, да еще просил придти среди ночи, - начал было князь, закипая, но незваный гость перебил, заговорив резко и хлестко, как пощечин надавал.
- Вы меня позвали, князь. Вы, позволивший строить на ваших землях храм в мою честь, открыли дорогу к вашим мыслям и тайным желаниям. К вашей душе! Вы позвали меня добровольно, и теперь смеете заявлять, что ни разу ко мне не взывали? Не молили о помощи? Не просили наставить, указать, что делать и как? - грохотал в тишине громогласный глас гостя.
Глаза князя в страхе округлились. Едва поднявшись с кровати, он повалился перед ночным гостем на колени и пополз вперед, протягивая к нему руки.
- Мой господин... О, боги, ты услышал мои молитвы...
- Не поминай при мне имен мертвых.
- Прости, прости... Я так счастлив... Это такая честь... Прости, я несу бред, но это от того, что ты со мной!
- Встань, - лениво бросила тень и села в кресло. Князь повиновался, резво вскочив на ноги и оправляя на заду мокрую рубаху. - Я оказываю тебе услугу, но в ответ потребую сделать кое-что для меня.
- Все что угодно, мой господин! Все, что угодно! - заверил его князь.
Ламиус, прозванный Сумеречным, подпер подбородок изящной рукой. Во тьме блеснули камнями многочисленные перстни и тут же угасли.
- Мне нужны две жизни, - холодно произнес Ламиус.
- Чьи, мой господин? - подобострастно склонившись, спросил князь.
- Странника и его Зверя.
- Но... Я не понимаю...
- Я объясню. Завтра... - взглянув в окно, Ламиус поправился. - Нет, уже сегодня во дворце будет прием в честь Странника.
- О да, мой господин, я приглашен.
- Знаю. Поэтому поручаю это тебе... Ты ведь не подведешь меня, мой верный раб?
- Ни за что, мой повелитель! - горячо воскликнул князь, преданно заглядывая в черный глаза божества.
Ламиус поднялся из кресла с ленивой грацией хищника и, протянув руку, разжал пальцы. Беголейм едва успел подхватить крошечный флакончик и вопросительно посмотрел на своего повелителя.
- Это моя кровь. Подмешай ее в вино Странника.
- И она... умрет?
- Верно, - ухмыльнулся Ламиус, поглаживая тонкие усики.
- А вторая жизнь?
- Дракон. Свернешь ему шею, пока во дворце будет стоять суматоха.
- Слушаюсь и повинуюсь, мой...
- Смотри же, не подведи меня! - перебил его Ламиус и, склонившись к самому лицу князя, пристально посмотрел в его глаза. - Страннику - яд в вино, дракону свернуть шею. Еще до полуночи оба должны быть мертвы.
- Да, мой повелитель... Повелитель!
- Чего тебе? - скосил на него глаза собравшийся уже уходить Ламиус.
- Простите мне мою назойливость...
- Спрашивай.
- А... почему это должен сделать я? Что вам стоит самому... Вы же бог...
Ламиус зло сверкнул глазами и в мгновение ока оказался лицом к лицу с князем. Беголейм свалился на пол и сжался в жалкий комок, проклиная свой длинный язык.
- В том-то все и дело, - отрывисто, выталкивая слова сквозь сжатые зубы, ответило божество и исчезло.
Какое-то время князь сидел на полу, не смея дышать. В комнате стоял жуткий холод, как зимой, когда к утру потухает камин. Наконец, он нашел в себе силы подняться. Разжал ладонь и взглянул на маленький хрустальный флакончик с каплей темной жидкости внутри. Кровь Сумеречного. Яд для Странника.
Цена за корону.
- Дорогой, с кем ты разговариваешь? - сонно и робко спросила проснувшаяся жена.
- Сам с собой, дорогая. Спи, - неожиданно ласково ответил князь и тяжело опустился в кресло. Свеча на столе снова горела, будто и не гасла никогда, и ее свет ослеплял. Князь прикрыл глаза трясущейся от страха рукой: что он натворил? Не слишком ли велика цена? Впрочем, две жизни за корону... Не так уж и дорого.
Княгиня, приподнявшись на локтях, встревожено всматривалась в бледное лицо мужа. Сегодня он впервые за двадцать лет говорил с нею ласково, назвал дорогой. Что с ним случилось? И с кем он только что разговаривал?
Спросить она не посмела. Негоже это, отсвечивать свежим синяком на королевском приеме.

* * *



Я сидела на скамье во внутреннем дворике и, затаив дыхание, наблюдала за вороной. Крупная серобокая нахалка расхаживала под липами, деловито собирая сухие веточки. Я не вполне понимала, что она собиралась с ними делать. Точнее, не понимала вовсе. Если ворона собиралась вить гнездо, то почему не хватала собранный стройматериал и не тащила на ближайшее дерево, а складывала прутики на центральной тропинке, да еще и не в кучу, а в линию.
Я почесала макушку, озадаченная поведением птицы. Ворона была очень даже в курсе, что я на нее смотрю, но, как и любая другая ворона, вела себя совершенно непринужденно, видимо, чувствовала себя в полной безопасности. Мало того, время от времени она поглядывала на меня, словно желала удостовериться, что я никуда не ушла, а все так же за нею наблюдаю.
Уложив последнюю веточку к остальным и придирчиво ее поправив, ворона повернулась и вдруг бочком-бочком, с подскоком направилась ко мне.
- Кра? - остановившись в паре шагов от скамьи, вопросительно каркнула бесстрашная птица.
- Чего тебе? - опешив, брякнула я, таращась на нее во все глаза.
- Кра! - настаивала на своем ворона.
- Прости, не понимаю,- нахмурилась я и быстро оглянулась, нет ли кого во дворе, а то как бы за сумасшедшую не сочли.
- Кра-кра! - вознегодовала ворона и, вернувшись к своему сооружению из веток, клюнула землю. Казалось, птица зовет меня за собой.
Я снова оглянулась - двор все так же был пуст - и, заложив в книгу перышко, встала.
- Каррр! - обрадовалась ворона и, расправив крылья, перемахнула к тропинке.
На всякий случай перехватив книгу так, чтобы ею можно было в случае чего отмахнуться, я направилась было вслед за вороной, но не успела сделать шаг, как меня окликнули.
- Ксения!
Янина улыбнулась и помахала мне рукой. Другой рукой она прижимала к себе книгу. Я удивленно моргнула: видеть девушку в платье мне еще не доводилось.
Подхватив юбку, Янина припустила ко мне бегом, и тут увидела ворону.
- А ну прочь! - махнув на птицу книгой, крикнула девушка.
Ворона, возмущенно каркнув, взметнулась в небо, сделала круг почета над двором и неохотно убралась, а я стояла и смотрела, как Янина идет по тропинке, топча и сметая юбкой нечто, сложенное птицей из веточек. Если ворона хотела оставить мне какое-то послание, прочитать я его уже не смогу.
Я встряхнулась и, выбросив из головы ворону, вымученно улыбнулась девушке: неужели и сегодня она потащит меня на тренировку? Если да - прощай платье с открытыми плечами.
- Не понимаю, откуда в городе ворона? - недоуменно воскликнула Янина, приближаясь. - Надо проверить сеть... Ксения, раз уж на сегодня тренировки отменяются, держи, - и протянула мне книгу.
- Что это? - спросила я, но, прочитав название, удивленно взглянула на девушку. - Зачем мне оборона крепостей?
- Для общего развития, - загадочно улыбнулась та. - Готова к приему?
С удрученным вздохом я вернулась на скамью и отложила обе книги.
- Нет. Не понимаю, неужели королю обязательно устраивать пышный прием только затем, чтобы познакомиться со мной?
- Познакомиться с тобой желает не только король, но и Совет рас, - присаживаясь рядом, ответила Янина. - На приеме будет много гостей, от советников и самых влиятельных семей, до глав гильдий и представителей властей из других городов.
- О боже... - содрогнулась я, представив себе этакую прорву народа.
Янина звонко рассмеялась и успокоила меня.
- Да ты зря волнуешься! Подумаешь, кучка расфуфыренных придворных! Не воспринимай их всерьез, просто улыбайся. А вот король тебе обязательно понравится, он душка, не то, что был до него.
- Посмотрим, - недоверчиво буркнула я и отмахнулась от вьющейся над головой пчелы.
В солнечных лучах вспыхнули искры бриллиантов.
- Ого! - округлила глаза Янина и схватила меня за руку. - Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? Это королевский егерь тебе подарил? Ты с ним обручилась?
Я мысленно застонала и кисло улыбнулась.
- Типа того.
- Да ты счастливица! - восхищенно улыбнулась девушка. - Вся женская половина королевского двора вздыхает по Лелю с тех пор, как он впервые появился во дворце. Ты бы знала, на какие только ухищрения не шли придворные дамы, чтобы обратить на себя его внимание, а он, по-моему, даже не замечал их взглядов! Теперь-то понятно, почему.
Янина усмехнулась и взглянула на меня.
- Что такое? Ты разве не рада?
Я замялась, не зная, как рассказать ей о своих страхах, и могу ли вообще ей довериться. Вот если бы на ее месте сейчас была Сигрид, я не раздумывая выложила белобрысой подружке все, как на духу: и что не готова стать чьей-то женой и что вообще сомневаюсь, будто семейное счастье, к которому стремятся все женщины, меня осчастливит.
- Я не знаю, - удрученно ответила я и, опустив голову, уставилась на носки своих кроссовок. - Как-то не представляю себя в роли жены.
Янина расхохоталась.
- Ксения, что за глупости? Ты его любишь?
- Да, - помедлив, кивнула я.
- И он тебя, судя по всему, - подмигнула девушка, взглядом указав на кольцо. - Ты церемонии боишься или того, что последует за нею?
Я неуверенно пожала плечами, не вполне понимая, что она подразумевает под этим 'после'. Если брачную ночь, то бояться мне уже нечего. Чего я действительно опасалась, так это череды последующих дней и ночей, до самого конца. До самой смерти. Выдержим ли мы друг друга? Да и сама церемония... Уверена, свадьбу нам закатят такую, что запомнится она на века. Кстати, неплохо бы узнать, как тут людей женят - венчают или у полевян есть собственный аналог ЗАГСа?
- Я не знаю. Наверное, и того, и другого.
Янина понимающе улыбнулась и потрепала меня по плечу.
- Знаешь, выкинь ты из головы всякие глупости и выходи за него. Вы любите друг друга, и это главное.
- Да уж придется, - хмыкнула я и, подхватив книги, встала. - Пойду, пожалуй. Просвещусь, как тут у вас принято крепости оборонять.
Сбежав от Янины, я заперлась в комнате и, не находя себе места, заметалась из угла в угол. Прием и свадьба сами по себе здорово выбивали почву из-под ног, а ведь помимо них оставалась проблема возвращения домой! Не стоило сбрасывать со счетов и то, что кто-то очень недоволен моим присутствие в Полевии, и сегодня вечером, возможно, повторит попытку с покушением. Плюс то загадочное существо, нанесшее нам визит в конюшне, о котором я так ничего и не выяснила. Тассар помогал, как мог, и порой мы до глубокой ночи засиживались в библиотеке или у меня, роясь в книгах и древних свитках, но безуспешно. Учителя вопросами я беспокоить не решалась: что-то узнает - расскажет сам. Но и его поиски, видимо, пока не увенчались успехом, иначе чем еще объяснить его нервозность и вспышки раздражения?
Когда солнце перевалило за полдень, и из кухни в сопровождении Брена вернулся сытый и довольный Фанька, я успела передумать обо всем, что меня беспокоило и окончательно запутаться в собственных рассуждениях. Время неумолимо приближалось к назначенному часу, и портниха с минуты на минуту должна была принести готовое платье - пора было начинать готовиться к приему. Я представила, как иду сквозь толпу к трону, а на меня пялится вся аристократия Полевии вкупе с именитыми горожанами, и содрогнулась от ужаса.
- Ёлки, зачем я вернулась? - в панике воскликнула я и схватилась за голову.
Фанька тихонько ткнулся носом мне в колени и заглянул в глаза. Я улыбнулась и, взяв себя в руки, подмигнула ему, мол, где наша не пропадала - прорвемся. Тем более, деваться все равно некуда.
До сих пор лучшим средством отвлечься от дурных мыслей для меня оставалась ванна и всяческие косметические процедуры, типа масок и маникюров с педикюрами. Я надеялась, что сработает оно и сейчас, и, оставив Фаньку ждать портниху, помчалась за водоносом. Горячей воды не оказалось, но это меня не остановило: пусть будет холодная - маг я, в конце концов, или кто?
Забравшись в теплую воду, я закрыла глаза, стараясь думать о приятном. Например, о Леле. Не о будущей свадьбе, а о нем самом. Впрочем, хватило меня ненадолго, и очень скоро будущая свадьба заняла все мои мысли.
Оставшиеся до приема дни пролетели незаметно. Лель все так же сутками пропадал в королевском дворце, за все это время сумев выкроить всего один вечер, чтобы навестить меня - так сказать, напомнить о своем новом статусе в моей жизни. Я скучала без него, и в то же время панически боялась, что он передумает и станет настаивать на том, чтобы сыграть свадьбу в ближайшие месяцы.
Я поежилась и упрямо вздернула подбородок: зачем вообще нужна эта свадьба? Лель обмолвился, что боится меня потерять, неужели он думает, что после свадьбы я уж точно никуда от него не сбегу? Но я и так не собиралась от него бежать! Скорей уж от самой свадьбы побежала бы на край света. Меня вполне устраивало, что Лель просто рядом, и я не понимала, почему ему непременно нужно было сделать меня своей женой. Сказав Лелю 'да', я теперь в панике соображала, как продлить свое обучение, скажем, лет этак на пять, чтобы избежать веселого свадебного пира.
- Ёлки, кому нужны эти свадьбы с кучей гостей? - возмущенно проворчала я, устраиваясь в ванне удобнее, и прикрыла глаза. - Пришли бы в ЗАГС там, или к священнику, расписались, где надо и все - свадьба состоялась. Так нет же... Цирк какой-то устроили... И Лель туда же... И слушать ничего не захочет... А я не хочу...

...Безжизненная пустыня. Снежный край. Солнце тут редкий гость - это владения вечных льдов, зимы и ее беспощадных порождений. Звезды над головой, звезды под ногами - снег искрится, переливается, похрустывает, но не проваливается, спрессованный морозом и ветрами.
Но на этот раз здесь безветренно и ясно. И тихо-тихо. От тишины можно оглохнуть. Оглядываюсь, и вижу черное море, сливающееся на горизонте с таким же черным небом. Оно спокойно, и размеренно покачивает осколки льда, от маленьких, на которых уместится разве что чайка, до огромных глыб, похожих на острова. Берег - нагромождение обледенелых скал и валунов. Далеко в море выдается каменистый язык обледенелой суши весь в наплывах застывшей воды, принявшей самые причудливые формы. И у самого края этого мыса трезубой короной нависает ледяная скала. Корявые, будто оплавленные, зубцы сверкают в мягком сиянии луны, словно елочные украшения. Мрачно и в то же время завораживающе красиво.
И там, у скалы был кто-то живой. Темная фигура шевельнулась, стоило задержать на ней взгляд. Кто это, мужчина или женщина и человек ли вообще - не понять, слишком далеко. Но, как оказалось, для голоса, простуженного и смутно знакомого, расстояние значения не имело.
- Странница... Мне нужна твоя помощь...

Проснулась я от остервенелого грохота в дверь. Выскочила из остывшей воды - перепуганная, замерзшая до мозга костей - и заметалась по комнате в поисках полотенца. Его нигде не было, и я вспомнила, что оставила его на кровати. Оскальзываясь мокрыми ногами на полу, бросилась открывать и едва не споткнулась о дракончика: Фанька замер на пороге спальни и, расправив крылья, грозно шипел на кого-то в коридоре.
- Ксения, открой! - проорали тем временем за дверью, и та сотряслась под мощным ударом, видимо сапога. В коридоре раздавались чьи-то взволнованные голоса. Двоих, осаждающих мою крепость, то бишь комнату, я узнала - Лель и Янис. Услышав знакомый голос, Фанька прекратил шипеть и вопросительно посмотрел на меня, мол, что делать будем?
- Сейчас! - схватив полотенце, крикнула я, но видимо, не достаточно громко: дверь снова сотряслась под ударом, и, натужно захрустев деревом и жалобно звякнув вывернутой щеколдой, грохнула в стену.
В комнату ворвался Лель. За ним по пятам спешили Янис и архимаг. Последние мгновенно ретировались, увидев меня с прижатым к груди полотенцем.
- Что случилось? - ошарашенная происходящим выдохнула я.
- Почему ты так долго не открывала? - набросился на меня Лель, не на шутку встревоженный.
- В ванне уснула, - огрызнулась я и с сожалением посмотрела на вывернутую щеколду: второй раз за какую-то неделю!
- Прости. Я подумал, с тобой что-то случилось, - смутился мужчина и удрученно вздохнул, покосившись на выбитую дверь.
- Ёлки, Лель! Что со мной может случиться? - вспылила я, заматываясь в полотенце, и тут же притихла, вспомнив о приеме: как жаль, что мне не дали его проспать! - Может, никуда не пойдем? - жалобно спросила я, догадываясь, что просто без толку трачу время. - Давай останемся здесь, а король пусть сам празднует...
- Ксения, даже с самыми добрыми королями так не поступают, - засмеялся Лель и погладил путающегося под ногами Фаньку. - Велимир ждет тебя, и, поверь, если ты не придешь, нагрянет сюда всем двором... То есть, я хотел сказать, что если король улизнет из дворца, все будут знать, где он, и последуют за ним, - заметив мое вытянувшееся лицо, поспешил он объясниться. - Ты этого хочешь?
Я содрогнулась, представив себе сотню придворных, топчущихся во дворе под моими окнами и безуспешно пытающихся вместиться в небольшую гостиную.
- Нет.
- Тогда собирайся, - усмехнулся Лель и, выглянув в коридор, позвал. - Госпожа Ирэна!
Пышнотелая портниха внесла себя в комнату с достоинством, способным посрамить королеву, и осияла меня заговорщической улыбкой. Сопровождавшая ее миловидная помощница Дара несла мое платье, скрытое холщевым чехлом, и замшевый сверток с туфлями. Выгнав Леля из комнаты, они в четыре руки натянули на меня полагающееся случаю белье - корсет из грубого полотна на шелковой подкладке, стянувший меня так, что невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть, и нижнюю юбку. Затем настал черед платья, и меня подвели к зеркалу.
- Нравится? - спросила госпожа Ирэна, всем видом выражая гордость за свое творение.
- Очень! - восхищенно призналась я, разглядывая лиф, расшитый бисером, и струящуюся до пола юбку. Затянутая в корсет, я сама себе казалась хрупкой и воздушной - этакой принцессой, сошедшей со страниц книжки со сказками. И портниха напрасно волновалась и сетовала на мою худобу: платье прекрасно подчеркнуло все, что надо. Даже грудь обрела соблазнительно-округлый вид, и я смутилась, сообразив, что на нее будут пялиться.
- Туфли, госпожа, - тихо проворковала Дара, держа наготове изящные лодочки из тонкой кожи, так же как и платье расшитые бисером. В отличие от портнихи, башмачник со мною не спорил, когда я объясняла, что хочу. Озадачено почесал в затылке и, подумав минуту, кивнул, мол, сделаю.
- Красота, - всплеснула руками портниха, разглядывая меня, и, повернувшись к кровати, взяла нечто широкое, пошитое из серебристого бархата.
Я нахмурилась, разглядывая незапланированный предмет своего наряда, и, упрямо мотнув головой, попятилась.
- Я это не надену.
- Госпожа, это не то, что вы подумали! - следуя за мной, увещевала госпожа Ирэна.
- Я не надену это... эту... гадость! - взорвалась я, так и не найдя подходящего определения верхнему платью.
- Но госпожа! - возмутилась портниха. - Уже вечер, и на улице холодно.
- Ничего, не замерзну. Тут до дворца рукой подать, - не сдавалась я.
В комнату заглянул Лель, и я остановилась, глядя на него во все глаза: когда он успел переодеться? И до чего же к лицу ему эта странная рубаха из синего бархата...
- Ксения, что происходит?
- Они хотят напялить на меня верхнее платье! - обличающе тыча пальцем в портниху, воскликнула я.
- Это не платье, а плащ, - робко возразила Дара.
- Вот видишь? - повернулся ко мне Лель. - Это не платье. Ксения, не капризничай, одевайся. Мы опаздываем.
- Кто тут капризничает и почему? - раздался звонкий девичий голосок, и в спальню, шурша шелковыми юбками, впорхнула Сигрид.
- Сигрид! - бросилась я к девушке и с восторженным визгом повисла у нее на шее. - Как же я рада тебя видеть!
- И я по тебе соскучилась, сестренка, - обняла меня девушка, а я насторожилась: сестренка? Как давно она в Светлограде, если уже знает о свадьбе?
Обернувшись, я смерила Леля укоризненным взглядом - тот лишь усмехнулся, пожав широкими плечами. Вот болтун!
Тем временем Сигрид крутила меня из стороны в сторону, разглядывая платье.
- Ну-ка, покажись. Какая красивая вышивка... А верхнее платье где?
- Его не будет.
- То есть как? - опешила девушка.
- Вместо него плащ, - вмешалась в разговор портниха. - Госпожа не желает одеваться так, как принято у нас.
- Почему? - удивилась Сигрид и посмотрела на меня.
- Потому что неудобно, не хочу путаться в куче юбок. А чем плох мой наряд? - спросила я, в свою очередь разглядывая платье девушки - нежно-голубое нижнее, с вышивкой по подолу и узким рукавам, и васильковое верхнее, с глубоким вырезом, отороченным тесьмой. Тонкую талию Сигрид перехватывал широкий плетеный пояс. В этом странном наряде девушка была чудо как хороша, и я, пожалуй, впервые пожалела, что отказалась от чего-то подобного.
- Нет-нет, все прекрасно! Просто... необычно, - заверила меня Сигрид и, коснувшись моих волос, нахмурилась. - А с прической что? Ты так и собираешься идти во дворец вот такой колючкой? И вообще, зачем ты так коротко подстриглась, Ксения?
- Затем, что волосы мне мешали, - буркнула я и, заглянув в зеркало, обнаружила, что моя голова действительно напоминает растрепанный цветок репейника.
- И что с ними делать? Как их уложить, чтобы они не торчали в разные стороны? - пробормотала девушка, задумчиво глядя на мою голову. Ее собственные волосы были в идеальном порядке - хитросплетение локонов и мелких косичек, уложенные в высокую прическу, украшали живые васильки.
- Ерунда, их надо просто намочить и причесать, - отмахнулась я.
- О, боги! Ксения, нельзя ли побыстрее? - простонал из гостиной Лель.
- Лель, пять минут! - заверила я мужчину, направляясь в ванную.
- Стойте, госпожа, вы испортите платье! - испуганно завопила госпожа Ирэна и бросилась вслед за мной.
Пришлось снимать платье.
Следующие полчаса были потрачены на укладку и макияж. Лель, беспокойно мерявший шагами гостиную, то и дело заглядывал в спальню, поторапливая нас - мы с Сигрид дружно просили не мешать. Наконец, совместными усилиями нам удалось придать моим непослушным кудрям достойный вид.
- Все. Кажется, я готова, - критически рассматривая свое отражение, объявила я и повернулась к девушке. - Ну, что скажешь?
- Необычно, но мне нравится, - заверила меня Сигрид.
- Вы прекрасны, госпожа, - подтвердила портниха, все это время с неподдельным интересом наблюдавшая за последними приготовлениями, и я, раскрасневшись от похвалы, улыбнулась.
Когда мы с Сигрид вышли в гостиную, Лель поднялся с кресла, не сводя с меня восхищенного взгляда. Я остановилась, смущенно прикусив губу и исподтишка рассматривая его: переодетый в синюю, напоминающую тунику, рубаху*, из-под которой выглядывала другая, с узкими рукавами, Лель выглядел необычайно торжественно, и казался каким-то чужим. Узкие черные штаны обтягивали его ноги, завершали наряд начищенные до блеска высокие сапоги. Я застыла, сообразив, что впервые вижу Леля в парадной одежде, и, наверное, так и простояла, если бы Сигрид не подтолкнула меня к своему брату. Я споткнулась, запутавшись в юбках, и, взмахнув руками, с испуганным воплем упала Лелю в руки.
- Ёлки, ненавижу платья, - пробормотала я, оглядывая подол - не порвала ли.
- Зря. Ты прекрасна, - улыбнулся Лель и повел меня к выходу.
У двери я спохватилась и, резко затормозив, свистнула дракончика.
- Фанька, идем! Мы сегодня приглашены на ужин к королю.
Примчавшийся на зов малыш охотно выскочил за дверь и заюлил под ногами Яниса, ожидавшего нас в коридоре. Сигрид проводила его озадаченным взглядом, посмотрела на меня, но ничего не сказала.
- Долго, - лаконично заметил магистр, скользнув взглядом по девушке.
- Ну, извини, быстрее не получилось, - буркнула я в ответ и, подхватив юбку, направилась к лестнице.
Уже в холле нас догнала запыхавшаяся Дара.
- Госпожа, вы забыли плащ! - и протянула мне сверток серебристого бархата.
Я шарахнулась в сторону, спрятав руки за спину, и плащ пришлось взять Лелю.
- Спасибо, - поблагодарил он девушку и накинул его мне на плечи.
- Лель!.. - недовольно поведя плечами, попыталась возмутиться я, но он меня перебил.
- Ксения, на улице уже стемнело, и холодно.
Пришлось смириться.
В следующий момент я мысленно поблагодарила портниху за предусмотрительность - во дворе действительно было холодно, и моя кожа вмиг покрылась мурашками. Стылый ветер гнал над городом тяжелые тучи, ронявшие редкие капли дождя, вдалеке приглушенно и пока не страшно ворчал гром.
Архимаг ждал нас на крыльце. Рядом с ним переминался с ноги на ногу привратник Егош - жертва моего неумелого колдовства. После того случая, когда я случайно его зомбировала, между нами установились теплые отношения, и старик-травник не раз помогал мне справляться с заданиями магистра Килана, указывая на ошибки и подсказывая верные решения.
- Ксения, ты сегодня хороша как никогда, - приветствовал меня Егош, расплываясь в улыбке.
- Спасибо, - улыбнулась я в ответ, начиная привыкать к восхищенным взглядам.
Перед ступенями стояла открытая повозка, запряженная четверкой лошадей. Лель помог мне и Сигрид сесть на мягкое сиденье, подсадил не достающего до ступеньки дракончика и, приняв из рук конюха поводья, вскочил на своего жеребца. Архимаг Дальган, задержавшийся на крыльце с привратником, присоединился к нам с Сигрид, разбавив нашу девичью компанию. Янис отстал от нас еще в замке, и ждать его почему-то не стали.
- Волнуешься? - улыбнулся учитель, когда повозка тронулась.
- Уже нет, - мотнула я головой. - Теперь просто любопытно, я настоящего короля в жизни не видела.
- Вот и посмотришь, - кивнул архимаг, пряча улыбку в пушистой бороде, и обратился к Сигрид. - Как поживает Льяна?
- Спасибо, хорошо. В огородике копается, травки собирает, селянам угри заговаривает, - рассеяно ответила девушка, не сводя глаз с Фаньки. Дракончик отвечал ей тем же, но попыток подобраться поближе и познакомиться, пока не предпринимал.
- Вернуться-то не хочет? По школе не скучает?
- А вы ее сами спросите. Она уже во дворце.
Услышав о том, что Льяна в Светлограде, архимаг чуть заметно вздрогнул и сел прямо, будто кол проглотил. Таким учителя я еще не видела - всегда спокойный и собранный, уверенный в себе, он казался растерянным и смущенным, как школьник, которого поймали у женской раздевалки.
'Он что, влюблен в Льяну?' - глядя на архимага, на беспокойно оправляющие парадную мантию руки, изумилась я.
Тем временем, мы пересекли площадь и остановились у дворцовых ворот. Весь путь занял не больше трех минут, и за это время случилось три вещи. Во-первых, на меня снизошло озарение, что до дворца, по сути, рукой подать, которое быстро сменилось недоумением: зачем ехать в повозке, если мы вполне могли дойти пешком? Во-вторых, ветер сменил направление, погнав тучи прочь от города, и в прояснившемся небе засияли звезды, внося свою посильную лепту в освещение площади. И в-третьих, я обнаружила, что все фонари на площади, так же как и светильники замка, питает Светоч Фиритая. Впрочем, и неудивительно: артефакт, спрятанный в подземельях Ордена, оказался мощнейшим источником силы.
...Когда Тассар проводил меня в крошечную комнатушку за библиотекой, у меня волосы дыбом встали от близости с этакой силищей, заключенной в небольшой, размером с кулак камешек, тлевший на дне чаши, словно самый обычный уголек. Сила артефакта, грозная и горячая, напоминала дремлющий вулкан, и я мгновенно ощетинилась, всем своим нутром чуя в ней угрозу. Тассар же, напротив, зажмурился от удовольствия, подпитываясь ею, он прямо-таки лучился счастьем, и я, сделав над собою усилие, успокоилась: в любом случае эта силища просыпаться в ближайшем будущем не собиралась и разрушениями пока не грозила. Напротив, приносила немалую пользу, обогревая и освещая замок.
Заинтересовавшись тем, как это работает, я тайком сняла со стены в коридоре светильник и, разобрав его, обнаружила внутри кристалл горного хрусталя. На кристалл было наложено какое-то заклинание, совсем не сложное, но именно его простота доставила мне больше всего проблем: я никак не могла ухватить суть, понять для чего оно нужно. Промучившись целый день, я так ничего и не выяснила, только головную боль заработала, а вечером загадка решилась сама собой. Когда начало смеркаться и зажглись фонари, вспыхнул и кристалл, вывернутый из разобранного светильника. Все, что мне оставалось сделать, это посмотреть на структуру заклинания магическим зрением, когда она так сказать находилась под напряжением, и проследить поток силы.
Увиденное меня потрясло: заклинание, над разгадкой которого я билась весь день, оказалось лишь фрагментом, этаким проводником, подключавшим кристалл к общей энергетической сети. Эта сеть чем-то напоминала электрическую, только без проводов, и вся она питалась от Светоча. В нее в любой момент можно было добавить еще один светильник, настроив его кристалл на общее заклинание - для мага плевое дело, все равно, что электрику лампочку вкрутить. И таких 'лампочек' подключить можно было сколько угодно, Светоч без труда заставил бы гореть их все. Полевские маги вполне могли осветить весь город, а не только замок и площадь - знай себе не забывай обновлять сеть-заклинание, - но почему-то этого не делали. Впрочем, пара догадок на этот счет у меня имелась, оставалось лишь их подтвердить.
Итак, гроза отменялась, и, судя по довольной улыбке архимага, отменялась она благодаря усилиям магов. Накрапывающий дождик закончился, так толком и не начавшись. Магический свет фонарей и обычных факелов разгонял темноту, пуская блики по мокрой брусчатке, и отражался в начищенных панцирях королевской стражи. Леля узнали сразу, один из стражников, видимо главный, дружелюбно ему кивнул и больше для проформы заглянул в повозку. Убедившись, что в ней не переодетые разбойники, а две девицы в сопровождении архимага, почтительно поклонился и махнул вознице.
- Проезжай.
Мы въехали в ворота - настоящий тоннель в крепостной стене с окошками-бойницами в сводчатом потолке. Я поежилась, глядя на эти темнеющие зарешеченные провалы, догадываясь, что там, в темноте притаились арбалетчики - на случай, если кому-то взбредет в голову напасть на город и осадить королевский дворец.
За воротами я ожидала увидеть угрюмый двор, похожий на каменный колодец, где яблоку негде упасть от казарм и хозяйственных построек, но повозка, минуя мрачноватый тоннель, выехала на широкую подъездную аллею, освещенную фонарями. Я закрутила головой, разглядывая ухоженный парк: сквозь тьму проступали силуэты деревьев и подстриженных кустарников, среди которых петляли гравиевые тропинки, подсвеченные красными тронтийскими фонариками. Мое представление об устройстве средневековых замков разбилось вдребезги.
Тем временем повозка обогнула главное украшение парка - фонтан, и возница осадил лошадей у парадного крыльца. Я даже рот от восхищения открыла, увидев, что в чашах фонтана, каскадом нависающих одна над другой, плавают маленькие плотики с горящими свечами. Но главным его украшением была, безусловно, скульптура - тройка гарцующих лошадей, изваянных с таким мастерством, что казалось, кто-то намеренно показал живым лошадям голову Медузы Горгоны и те окаменели. Легкие деревянные скамьи, расставленные у фонтана и вдоль дорожек, украшала изящная резьба, где главным мотивом были все те же лошади, пасущиеся или мчащиеся по степи. Опоры фонарей и те щеголяли литьем с лошадиной тематикой.
Перед крыльцом и на нем самом было тесно от гостей, и кого тут только не было: и тронтийцы в шелковых долгополых нарядах, напоминающих кимоно, с волосами, выкрашенными во все цвета радуги, и смуглые брандинцы в бархатных бриджах и жакетах, украшенных шнуровками и шелковыми лентами, с золотисто-коричневыми беретами на смоляных кудрях. Выходцы из Васнета с пышными пшеничными шевелюрами оживленно переговаривались с зеленокожими орками, вся одежда которых состояла из меховых шаровар и коротких кожаных жилеток, а полуобнаженные торсы сплошь покрывала то ли торжественно-боевая раскраска, то ли татуировки. Гномы с бородами, заплетенными в косицы, держались особняком, но охотно отвечали, если к ним обращались. Не было только эльфов, покинувших Полевию для приготовлений к какому-то, видимо очень важному для них, празднику. Кто-то, как и мы припозднился, и возницы, щелкая кнутами, погоняли лошадей, отводя повозки в сторону. Толпа гудела, как потревоженный улей, слышались приветственные возгласы и смех, ржали кони, хрустел под их копытами гравий. Казалось, тут собралась добрая половина жителей Светлограда.
Наконец, нас заметили. Приглашенные на торжество горожане оглядывались, тянули шеи, с любопытством рассматривая новоприбывших гостей, а точнее меня, перешептывались, видимо, обмениваясь впечатлениями.
- Ого, как их много... - робея, выдохнула я и тут же возмутилась. - Не, ну пялиться-то так зачем?
- Полевяне народ любопытный, - улыбнулся учитель и ободряюще пожал мою руку. - Не бойся, пусть смотрят.
- Да мне-то что... Лишь бы гнилыми помидорами не закидали, - буркнула я и, опираясь на руку Леля, вышла из повозки.
- Зачем им кидаться гнилыми помидорами? - не поняла Сигрид. Лель, уже успевший привыкнуть к моим ироничным комментариям, тихо засмеялся.
На меня откровенно таращились. Я не оставалась в долгу, беззастенчиво разглядывала знатных полевян, а точнее полевянок, их наряды и прически. И если в нарядах знатных горожанок ничего необычного я не заметила - все те же безликие верхние платья, скрывающие под собой украшенные вышивкой нижние, - то высокие сложные сооружения из переплетений кос, цепочек и бус, густо утыканные как живыми, так и искусственными цветами надолго вогнали меня в ступор. Я оглянулась, невольно сравнивая прическу Сигрид с 'домиками для вшей' полевских модниц - а именно такое сравнение приходило на ум, - и одобрительно улыбнулась: с чувством меры у девушки был полный порядок.
Заметила я и еще кое-что - кокетливые взгляды, направленные на Леля. Парочка нахалок, видимо тех самых придворных дам, о которых утром говорила Янина, даже помахала ему кружевными платочками. Я нахмурилась и покосилась на Леля. Тот, поймав мой взгляд, недоуменно вскинул брови.
- Что-то случилось? - шепнул он, склонившись к моему уху.
- Ничего. Ровным счетом ни-че-го! - одарив его ослепительной улыбкой, ответила я, и Лель удивленно моргнул, окончательно сбитый с толку перепадами моего настроения.
Вслед за мной, опираясь на руку архимага, из повозки вышла Сигрид, последним выпрыгнул Фанька, осмотрелся и первым потрусил к крыльцу.
Горожане дружно шарахнулись, заметив необычного гостя, расступились широким полукругом, пропуская дракончика к крыльцу. Какая-то дама и вовсе сомлела, упав на руки своему кавалеру, а в следующий миг самые слабонервные наперегонки бросились к распахнутым дверям, отпихивая друг друга и ожесточенно борясь за право войти первым.
Фанька остановился, оглянулся и посмотрел на меня, крайне озадаченный странной реакцией на свое появление.
- Чего это они? - опешила я.
- Думаю, их напугал твой дракон, - неохотно ответил учитель.
- Почему? Он же совсем малыш!
- В первую очередь он дракон, Ксения, и дракон непростой, - терпеливо объяснил архимаг. - Слишком свежа память сама знаешь о ком.
Мне будто дали под дых. И так-то не было никакого желания идти на бал, а теперь и вовсе... Сбежать, что ли, размышляла я, косясь на повозку, пересидеть где-нибудь в укромном месте, в той же библиотеке, например, все равно вечером туда редко кто наведывается - хоть время с толком проведу.
- Идем, - Лель крепко сжал мою руку и решительно потянул к крыльцу, будто почувствовал мое настроение.
- Вот странный народ! Живут бок о бок с драконами, а самого маленького испугались, - услышала я за спиной насмешливый голосок Сигрид.
- Потому что знают, кем он был, - ответил девушке архимаг.
- Так был же! - возразила та. - Сейчас-то он другой.
- А ты что, совсем его не боишься? - удивилась я и, обернувшись, посмотрела на Сигрид.
- Кого? Этого очаровательного кроху? - усмехнулась она и, опустившись на корточки, ласково провела ладонью по Фанькиному гребню. Дракончик зажмурился от удовольствия и потянулся за ее рукой, ткнулся мордочкой в подставленную ладонь и, довольно сопя, потерся о колени девушки. Сигрид засмеялась. - Как можно бояться такого славного малыша? Да он иного котенка ласковей!
- Не перехвали, - улыбнулась я и благодарно пожала руку Сигрид. - Как же я рада, что ты приехала.
До сегодняшнего дня я ни разу не бывала в королевском дворце, но даже не будь со мной Леля, знакомого со всеми дворцовыми закоулками, архимага и прочих гостей, не раз бывавших на приемах у короля и дружно топавших сейчас за спиной, дорогу к тронному залу нашла бы без труда. На полу, указывая путь, валялись выпавшие из дамских причесок цветы, растоптанные ногами перепуганных придворных. В одном месте нам попалась туфля, лежащая посреди коридора кверху подметкой, а чуть дальше, у самых дверей в тронный зал, открытых нараспашку, валялась оброненная кем-то перчатка, многозначительно указывая пустым перстом правильное направление - мы пришли.
Если у крыльца мне казалось, что на прием прибыла половина жителей Светлограда, то, ступив в огромную, освещенную хрустальными люстрами на тысячу свечей залу, я поняла, что ошибалась: познакомиться со мною желала добрая половина Полевии. Зал оказался набит под завязку. Это был настоящий аншлаг, которому позавидовала бы любая уважающая себя рок-звезда, вот только мне он был совершенно ни к чему. Я шла сквозь толпу, ловя на себе любопытные взгляды, слышала за спиной удивленные шепотки и приглушенные восклицания. Но были и такие, кто смотрел на нас с Фанькой со страхом, как тот конюх, когда я пришла знакомиться с Вьюгой. Никто из гостей не пытался ко мне приблизиться и заговорить первым. Впрочем, меня это более чем устраивало.
Смирившись с тем, что от взглядов все равно никуда не деться, я стала разглядывать убранство тронной залы: настенные росписи, гобелены и картины изображали королевскую охоту, рыцарские турниры, самого короля в одиночестве или в окружении разновозрастных детей и под ручку с черноволосой томной красоткой, предположительно королевой. Узкие стрельчатые окна выходили в парк, и красные тронтийские фонарики, освещавшие дорожки, казались россыпью угольков потухшего костра. И всюду - лошади: на настенных барельефах, на полу, выложенные мозаикой, вырезанные или инкрустированные на панелях, дверях и оконных рамах.
Среди гостей лавировали лакеи с подносами, уставленными кубками с напитками, а вот столов для предполагаемого пира не было. Лишь у дальней стены, под галереей, на которой расположились музыканты, притулились несколько прилавков с угощением, подобных тем, что стояли в орденской трапезной, из чего я сделала вывод, что угощаться гости должны сами.
Наконец, перекрывая гул толпы, пропели трубы, и герольд громко возвестил о прибытии короля и королевы:
- Его величество Велимир Второй, король Полевии и ее величество королева Полевская!
Шум мгновенно стих. Придворные и гости, шурша платьем, склонились в поклоне. Архимаг и Лель вовсю гнули спины, приветствуя монарха, Сигрид присела в низком реверансе, только я осталась стоять столбом, во все глаза глядя на русоволосого мужчину средних лет, облаченного в роскошный наряд красного бархата. Появившись из боковой двери рука об руку с той самой томной красоткой с гобелена, он прошел к возвышению, на котором стояли два кресла - массивное, с высокой спинкой, украшенное позолотой, и маленькое, простое до полной невзрачности. Вслед за королевской четой шли дети: стройный русоволосый юноша - наследный принц Талаэр, и принцесса Амалия, тоненькая как тростинка девушка лет шестнадцати. За ними яркой стайкой следовали три младшие королевские дочери.
- Ксения, - прошипела Сигрид, дергая меня за подол, но я ничего не слышала, стояла, с детским восторгом разглядывая короля: ёлки, настоящий король! Это ж не кино, это реальность!
Тем временем, король занял свое место и окинул зал таким кислым взглядом, будто гости сами к нему напросились, а он не смог им отказать и теперь вынужден терпеть, изображая гостеприимного хозяина. Похоже, Велимиру, как собственно и мне, этот прием был нужен так же, как козе баян... Я удивленно подняла брови, не понимая, зачем вообще было его устраивать, если терпеть не можешь подобные мероприятия, но тут взор монарха остановился на мне - единственной, не преклонившей перед ним колено.
В следующий миг, покинув трон, монарх, сияя улыбкой и начищенной короной, стремительно шагал ко мне.
По зале пронесся изумленно-возмущенный вздох. Королева, едва успевшая сесть в кресло, встала, растеряно глядя вслед мужу - что-то явно пошло не так. Тем временем король остановился напротив меня, скользнул любопытным взглядом по Фаньке - дракончик ответил ему тем же, но с места не тронулся, будто понимал, что бросаться к незнакомым людям, тем более королям, не стоит - и к вящему ужасу наблюдавших за нами придворных и моему удивлению, протянул руку для рукопожатия. Мне ничего не оставалось, как пожать ее.
- Рад приветствовать вас, госпожа Странница! - пророкотал Велимир, улыбаясь широкой открытой улыбкой.
- Здравствуйте, ваше величество, - невольно улыбнулась я в ответ и только тут вспомнила, что рассказывали о короле мои друзья: душка, как выразилась Янина, при первой же возможности стремящийся улизнуть из дворца и пообщаться с простым народом. Похоже, они не врали, и общий язык мы найдем без труда. Поняла я и еще кое-что: Велимиру не терпелось покончить со всем этим нудным церемониалом и поговорить по-простому, без официальных заморочек.
- Ваше величество, пора начинать, - негромко произнес возникший будто из ниоткуда пожилой мужчина в черной мантии, видимо советник.
Король чуть заметно поморщился и кивнул, отпуская старичка. Откашлялся, посмотрел на меня, немного смущено, мол, не любитель я пышных речей, и уже открыл рот, собираясь разразиться хвалебной речью в мою честь, но тут поймал мой взгляд.
- Не надо, - прошептала я, глядя в серые глаза монарха.
- Не надо что? - так же шепотом спросил Велимир, придвигаясь ближе.
- Ксения! - послышался за спиной трагический стон архимага.
- Речей не надо, - игнорируя учителя, ответила я. - Просто скажите спасибо - этого более чем достаточно.
В глазах короля зажглось удивление, быстро сменившееся пониманием и симпатией, а в следующий миг я пожалела, что не позволила ему произнести эту дурацкую речь.
Отступив на шаг, Велимир опустился на одно колено и почтительно, будто не он тут король, а я, склонил голову. Вслед за своим монархом тут же на колени бухнулись все, кто находился в зале.
- Эй, вы чего? - бросаясь к Велимиру, воскликнула я, готовая сквозь землю провалиться от стыда: вот тебе и простое спасибо! - Встаньте, ваше величество, брюки испачкаете, а королеве потом стирать, - тараторила я, понимая, что несу полную околесицу, одновременно пытаясь поднять короля. - Ваше величество, ну пожалуйста...
Король легко поднялся и, пользуясь моментом, что на нас пока никто не смотрит, заговорщически мне подмигнул и одними губами произнес 'Спасибо'. За что именно он меня поблагодарил - за победу над Черным драконом или за то, что избавила его от необходимости произносить напыщенную речь, - я так и не поняла.
Последующие события полностью смешались в моей голове, оставив в памяти дикую мешанину из искренних и фальшивых улыбок, приветствий, заверений в преданности и вечной дружбе - столько лести, как в этот вечер, мне еще никогда не доводилось выслушивать. Каждый приглашенный на прием норовил подойти и лично выразить мне свою признательность за избавление Полевии от тысячелетнего кошмара, и сюсюкал с Фанькой, называя его маленьким серебряным чудом - о страхе перед ужасным Черным драконом, которым он когда-то был, похоже все успели забыть. Или делали вид, что забыли. Дракончик, ошалев от такого пристального внимания, испуганно жался к моим ногам, норовя забраться на плечо и поискать там укрытия. Я и сама устала улыбаться и раскланиваться, отвечая на комплименты, посыпавшиеся на меня как из рога изобилия, а из всех, кого мне представили, запомнила лишь здоровенного орка да семерых гномов, и то, только потому, что их количество заставило вспомнить сказку о Белоснежке.
Когда бесконечный поток желающих засвидетельствовать свое почтение наконец иссяк, я сама себе казалась выжатым лимоном. Голова кружилась от духоты и благовоний, и Лель вывел нас с Фанькой подышать свежим воздухом на террасу, ступенями спускавшуюся в освещенный тронтийскими фонариками сад.
- Офигеть! - выдохнула я и, плюхнувшись на скамью, ошарашено уставилась в пространство перед собой. - Чтоб я еще раз согласилась придти на королевский прием? Да ни за какие коврижки!
- Понимаю, - усмехнулся Лель и, присев рядом, погладил растянувшегося у ног дракончика. - Я, конечно, уже бывал на королевских приемах, но такого... размаха как-то не ожидал.
- Может, сбежим? - глядя на него с надеждой, жалобно спросила я.
- Нафаня хочет домой, - поддержал меня Фанька, забираясь на скамью и тычась мордочкой в мою подмышку.
- Вот, и Фаньке здесь не нравится!
- Обязательно сбежим, - пообещал Лель, целуя меня в нос, и тут же уточнил. - Через пару часов - торжественная часть еще не окончена.
- Что?! Еще два часа терпеть этот кошмар? - ужаснулась я.
- Ну, раз уж так вышло, что ты сорвала королю речь, к которой он так долго готовился...
- Ага! Еще скажи, перед зеркалом репетировал, - перебив Леля, хмыкнула я.
- Не без того, - засмеялся Лель. - Так вот, раз ты сорвала торжественную часть, точнее, самый важный ее момент, сейчас тебе вручат приглашение на завтрашний совет, потом начнутся танцы, на которых нам обязательно нужно быть, после них будет фейерверк, вот под него-то мы и сбежим. Потерпите? - ободряюще улыбнулся Лель.
Я судорожно вздохнула, смирившись с неизбежным, и тут же встрепенулась, только сейчас сообразив, что во всей этой суете потеряла Сигрид.
- Кстати, где твоя сестра?
- Не волнуйся, за нею Льяна с Яниной присматривают.
- Да? Не видела ни ту, ни другую...
- И не мудрено, - усмехнулся Лель.
- И Яниса нет. Он не приглашен?
- Он во дворце, - уклончиво ответил мужчина, отводя взгляд в сторону, и я насторожилась.
- Лель? Ты что-то недоговариваешь. Давай-ка, признавайся, что происходит, иначе я пойду выяснять все сама!
- Не надо никуда ходить, - поморщился Лель, удерживая меня на месте. - Маги, и Янис в том числе, охраняют дворец - перестраховываются. Боятся повторения Рябинового парка.
- Убийца - во дворце? - не поверила я.
- Почему нет? Им может оказаться кто угодно, - пожал плечами Лель и поднялся со скамьи. - Идем, пока нас не бросились искать.
Я промолчала, позволив ему проводить нас с дракончиком обратно во дворец - настроение испортилось окончательно.
А в тронном зале уже вовсю наигрывала веселая музыка.
Приглашение мне действительно вручили, но уже без всякой помпезности: ко мне просто подошел давешний старичок в темной мантии, как оказалось, канцлер его величества, и вручил свиток, предупредив, что совет начнет заседание сразу после полудня. На вопрос, что мне там делать, канцлер объяснил, что мне необходимо подписать какие-то бумаги, весьма расплывчато намекнув на королевский подарок. Я покрутила свиток, разглядывая королевскую печать - солнечный диск с короной и подковой в центре, - и, пожав плечами, пообещала прибыть к назначенному времени.
Тем временем начались танцы. Дамы, сияя улыбками, выстроились в шеренгу напротив кавалеров и, притопывая каблуками, пошли им навстречу. Пройдя половину разделяющего их расстояния, вернулись и замерли. Кавалеры, приняв эстафету, повторили их маневр, с той лишь разницей, что не стали пятиться назад, а, подойдя к ним вплотную, закружили каждый свою партнершу и повели по кругу. Я с интересом за ними наблюдала, сравнивая танцы полевян с земными. 'Да уж, - мысленно усмехнулась я. - Это тебе не наш танцпол со светомузыкой, где каждый танцующий сам по себе и танцует, как нравится или как умеет'.
Лакеи обносили гостей напитками, и Лель, взяв с подноса два кубка, протянул один мне.
- Это вино, - скривилась я, понюхав его содержимое.
- Конечно, вино. Князь расстарался, привез свои лучшие вина. Попробуй.
- Спасибо, но нет. Я и алкоголь - вещи не совместимые. Лучше воды, - поставив кубок на поднос проходящего мимо лакея, отказалась я и тут увидела короля: монарх направлялся в нашу сторону, тщательно обходя кружащиеся в танце пары.
- Госпожа Странница, окажите честь, потанцуйте со мной. Если, конечно, ваш жених не станет возражать.
Я растерянно заморгала: танцевать? И как, скажите на милость?
- Ээээ... Ваше величество, мне эта идея не кажется хорошей, - предприняла я вежливую попытку отказаться. - Я ведь не умею танцевать ваши танцы.
- О, это не так сложно, как кажется, - засмеялся Велимир, предлагая мне свою руку. - Идемте, я с удовольствием стану вашим учителем.
Пришлось пойти. Отказать королю после того, как сорвала ему речь, было бы верхом бестактности, и я это прекрасно понимала. Впрочем, я тут же пожалела, что согласилась: оглядываясь на окружающих дам, я делала робкие шаги навстречу ободряюще улыбающемуся монарху, то и дело сбивалась и забывала подать ему руку, чтобы сделать поворот в нужном месте. Потом и вовсе налетела на тронтийца с волосами, выкрашенными в серебристо-голубой цвет, кажется герцога Вэльвэ. На мое смущенное 'Простите' тронтиец понимающе улыбнулся и протянул мне руку. Я уставилась на нее, не понимая, что это значит, и дернулась от брезгливости, увидев длиннющие когти, украшавшие его холеные пальцы. Под одним из них что-то застряло. 'Гадость какая', - подумала я, косясь на жутковатый маникюр тронтийца.
- Миледи? - напомнил о своем существовании мужчина.
Как оказалось, в этом танце менялись партнерами, и до последнего аккорда я перетанцевала со всеми мужчинами, в итоге вернувшись к Велимиру, который и вернул меня Лелю, уверяя, что умение танцевать у меня в крови. Конечно же, я ему не поверила и подозревала, что надолго запомню эту пытку танцами еще и потому, что кто-то из танцоров сильно, до крови меня поцарапал.
- Черт, меня кто-то оцарапал. Не удивлюсь, если это кто-то из тех чудиков с разноцветными волосами. У них не ногти, а звериные когти какие-то, - проворчала я, разглядывая длинную царапину и мысленно проклиная балы в целом и этот танец в частности.
- Длинные ногти - знак принадлежности к древнему и знатному роду. Тронтийцы никогда их не стригут, затачивают как когти, - кивнул Лель, проводив меня в дальний угол зала к маленьким уютным диванчикам. - Дай посмотрю... Сильно-то как, кровь еще сочится, - и, смочив платок вином, прижал его к царапине.
- Ёлки, так и заразу подцепить недолго. Кто их знает, где они своим маникюром ковырялись, - поморщилась я и, выхватив у Леля кубок, плеснула вином на царапину. - Спиртом бы, для большей надежности. Но хоть так. Черт, оно еще и чешется...
Фанька понюхал пролитое вино, чихнул и, по кругу обойдя лужицу, вскарабкался на диван. Я хотела его привычно погладить, но дракончик вдруг зашипел, увернулся от протянутой руки и спрыгнул на пол.
- Нафаня, ты чего? - опешила я: чтобы Фанька шипел на меня, свою hariad, как на чужака? - Это же я!
Дракончик успокоился и, немного помедлив, вернулся к дивану, но стоило мне протянуть к нему руку, снова зашипел и бросился прочь.
- Ничего не понимаю, - удрученно пробормотала я, глядя, как Фанька жмется к ногам Леля.
- Может, он на запах крови так реагирует? - предположил Лель.
- Да какой запах с трех капель? - нервно хохотнула я.
- Ему и одной хватит. Он же дракон, не забыла?
- Помню я, помню, - проворчала я и сморщилась от внезапно накатившей дурноты.
- Ксения? - насторожился Лель. - Тебе нехорошо?
- Нормально, - уверила я мужчину. - Голова закружилась. Посижу, и все пройдет.
- Тебе что-нибудь принести?
- Воды.
- Хорошо. Жди здесь и никуда не уходи.
'Уйдешь тут, как же, - мрачно размышляла я, глядя вслед уходящему Лелю. - Черт, что со мной такое?'
Меня снова попытались пригласить на танец, но я вежливо отказалась: нет уж, хватит с меня прелестей полевского бала. Забившись в угол дивана, я хмуро наблюдала за гостями, мечтая побыстрее сбежать домой, а царапину жгло все сильнее. Кожа вокруг нее странно онемела, будто омертвела, и онемение, казалось, медленно, но верно расползалось дальше. Я испугалась не на шутку и еще раз придирчиво осмотрела ее, прощупала кожу вокруг, но - ничего, царапина как царапина, слегка покраснела и только, и онемения никакого. Похоже, я просто сама себя накручивала.
Вернулся Лель с водой для меня.
- Вот, держи, - протянул он мне кубок и потрогал мой лоб. - Странно, холодный, а щеки пылают, словно у тебя жар. Ты ничего тут не ела?
- О господи, Лель, когда бы я успела? Я даже воды здесь не пила.
- А в орденской трапезной?
- Ела, конечно, не святым же духом питаться!.. К чему ты клонишь?
- Может, попалось что-то несвежее?
- Чтобы Ородар скормил мне вчерашний бифштекс? - усмехнулась я. - Лель, да он всегда готовит лично и при мне. Мне даже неловко от такого внимания. Просто я перенервничала, вот и все. А щеки горят - ты посмотри, сколько тут народу. Думаешь, о ком они говорят? Обо мне и Фаньке - вот тебе и горящие щеки.
- Какая связь между тем, что говорят вокруг и твоими щеками? - не понял Лель.
- Щеки горят, когда тебя кто-то обсуждает. У нас так говорят. В общем-то, правильно говорят, я вот яркое тому подтверждение, - объяснила я, и Лель, подумав, кивнул, соглашаясь. - Вот то-то и оно-то. Не накручивай себя. Сейчас посижу в тенечке и снова буду как огурец, вот увидишь.
- Все-таки лучше показать тебя архимагу. Или Льяне, - все еще сомневался Лель.
- Еще чего, - уперлась я. - Может, у них там амуры намечаются, а ты придешь и вспугнешь старичков в самый неподходящий момент. Я в порядке, правда.
Лелю ничего не оставалось, как сдаться, поверив мне на слово.
А вокруг, позабыв о 'страшном' драконе, смеялись и флиртовали званые гости. И гостьи. Я перехватила несколько призывных взглядов, устремленных на Леля, нахмурилась и тут же насторожилась, чувствуя, как в душе рождается ревность, а вслед за нею просыпается жгучая ярость и ненависть ко всем женщинам в зале. Особенно к той, что, кокетливо улыбаясь Лелю и поигрывая кружевным платочком, шла в нашу сторону. Пока она шла, я ее оценивающе разглядывала: высокая и, надо признать, симпатичная. Точнее будет такой, если смоет с лица слой белил и румян, а волосы, уложенные в многоярусную конструкцию из локонов и косичек, расплетет и помоет - дама явно переборщила со средством для укладки и косметикой. Может, устроить ей принудительный душ, прямо здесь?..
Я тряхнула головой, понимая, что со мною что-то происходит, и это что-то недоброе и грозящее бедствиями всем окружающим, но хоть убей не могла понять, в чем причина. Не в ревности, это уж точно. Во всяком случае не к этой размалеванной дамочке.
Пока я пыталась разобраться в себе, кокетка успела подойти к нам вплотную.
- Добрый вечер, госпожа Странница, - обворожительно улыбнулась дама, бросая плотоядные взгляды на Леля. - Господин егерь.
Обращение к Лелю дамочка произнесла с таким придыханием, что мне стоило немалых усилий усидеть на месте, а не вскочить и вцепиться ей в волосы, и это здорово меня напугало: да что со мной происходит?! Неужели я все-таки ревную Леля к этой расфуфыренной лахудре?
- И вам доброго вечера, - кивнула я, стараясь обуздать свою ревность. - Вы...
- Леди Меранда, фрейлина ее величества, - напомнила дама. - Мне хотелось еще раз поблагодарить вас за ваш славный подвиг. Я бесконечно восхищаюсь вами, - Меранда ослепительно улыбнулась (Лелю, а не мне) и, склонив голову набок, спросила. - Почему вы не танцуете? Вам не нравится прием?
- Ну почему же? Мне все нравится, - приклеив к губам фальшивую улыбку, ответила я. - Просто я не умею танцевать ваши танцы, вот и все.
- О, понимаю, - так же фальшиво-сочувствующе улыбнулась дама. - Тогда, быть может, вы позволите пригласить господина егеря?
Я посмотрела на Леля - тот хмурился, всем своим видом давая понять, что не хочет танцевать с Мерандой.
'А придется', - мысленно усмехнулась я, чувствуя, как во мне просыпается мой персональный бес, расслабленно откинулась на спинку дивана и предвкушающе улыбнулась. Голова слегка кружилась, словно я пила не воду, а вино, зудела царапина, не сильно, но ни на минуту не унимаясь.
- Позволю. Если господин егерь не против составить вам компанию.
Лель укоризненно взглянул на меня и, кивнув Меранде, повел ее в центр залы к остальным танцующим. А я уселась поудобнее и приготовилась смотреть представление.
- Госпожа Странница? - окликнули меня, прервав увлекательное занятие.
Я повернулась и увидела тучного брандинца с двумя кубками в пухлых руках.
- Вы позволите? - заискивающе улыбнулся толстяк.
- Да, конечно, присаживайтесь, - пробормотала я, подвигаясь и освобождая ему место. Попыталась вспомнить его имя и не смогла. - Простите, не помню, как вас зовут... - смущенно призналась я.
- Князь Беголейм к вашим услугам, - охотно напомнил мужчина и протянул мне один из кубков. - Позвольте угостить вас своим лучшим вином, госпожа Странница. Специально для вас берег.
- Вообще-то я не пью... - косясь на кубок, попыталась отказаться я.
- Хотя бы пригубите, не обижайте меня, - взмолился князь. - Вино специально для дам, легкое и сладкое, и совсем не пьянит... Ну, почти не пьянит, - сконфужено поправился брандинец, заметив, с каким недоверием я на него смотрю.
'Соглашайся! Гулять так гулять - один раз живем', - шепнул внутри меня бесенок, и я с ним согласилась: действительно, почему бы нет? Тем более праздник в мою честь - грех за себя не выпить.
- Хорошо, - сдалась я, принимая из его руки кубок.
- За вас, госпожа Странница, - тряся подбородками, произнес нехитрый тост брандинец и поднял свой кубок. Голос его почему-то напоминал мне блеяние перепуганного насмерть козла.
- Угу, за меня, - согласилась я, поднося кубок ко рту, но вина так и не пригубила: музыка, наконец, стихла, а вместе с нею закончился танец. Я встала, ища глазами Леля, а когда нашла, сжала кубок так, что заболели пальцы.
Меранда и не думала отпускать моего жениха из своих цепких лапок. Я прищурилась и, сдерживая жгучую ярость, наблюдала, как она, хлопая густо накрашенными ресницами, о чем-то щебечет Лелю. Но когда фрейлина, глупо хихикая, подхватила его под руку и снова потянула танцевать, я не выдержала.
Полевянки, повинуясь неумолимому закону моды, носили высокие прически, но леди Меранда, казалось, всех перещеголяла. Собираясь на бал, фрейлина королевы соорудила на своей голове такую башню, что было странно, как ее тонкая шея не ломается под тяжестью этой конструкции. Вот туда-то, в этот шикарный домик для вшей я и прицелилась. Это оказалось сделать непросто - меня снова замутило. Пришлось даже схватиться за плечо князя, вскочившего с дивана вслед за мной и очень расстроенного тем, что я так и не попробовала его вино.
Наконец, перед глазами перестало плыть и двоиться, и крошечный, невидимый глазу файерболл пересек зал и безошибочно нашел свою цель. Сложная прическа Меранды сначала задымилась, а потом как-то разом вспыхнула.
Дальнейшие события произошли так стремительно, что потом казались нереальным сном.
Лель мгновенно отпрянул от пылающей в прямом смысле слова поклонницы. Завизжали дамы, а вслед за ними и Меранда. Фрейлина замотала головой, пытаясь сбить пламя, но то лишь сильнее вспыхнуло. На остальных гостей как столбняк напал - все стояли и испуганно таращились на горящую фрейлину. Я даже не поняла, как оказалась с нею рядом. Невежливо растолкала перепуганных дамочек и выплеснула драгоценное вино князя Беголейма на пылающую прическу фрейлины, а чтоб уж потушить наверняка, схватила кувшин с подноса одного из лакеев и вылила все содержимое фрейлине на голову.
Пока она обтекала, хватая ртом воздух и пытаясь проморгаться, я обвела присутствующих дам предупреждающим взглядом.
- Я не ревнивая...
Народ испуганно отпрянул.
- Но хату спалю,- расплываясь в блаженной улыбке, сообщила я и рухнула Лелю на руки.
Потолок закружился, и я, болезненно морщась, закрыла глаза. Царапина на руке не просто зудела - огнем пылала, и огонь уже подбирался к плечу, пальцы же напротив, казались холодными и чужими.
- Лель... Я хочу домой, - прошептала я, изо всех сил пытаясь удержаться в сознании.
- Я отнесу тебя, - пообещал он, безуспешно пытаясь скрыть, насколько напуган.
Придворные расступились, пропуская к нам встревоженных архимага и короля.
- Госпожа Странница? - окликнул Велимир, хватая меня за руку.
- Ваше величество, можно я пойду домой? - пролепетала я, пытаясь сфокусировать взгляд на монархе и чувствуя себя виноватой за испорченный вечер.
- Да, конечно, - растеряно кивнул король и отступил, пропуская ко мне учителя.
Тот первым делом наскоро меня осмотрел, и почти сразу нашел царапину на запястье. Лель и король переглянулись, а все, кто стоял достаточно близко и смогли рассмотреть почерневшую ранку, испугано ахнули. Толпа загомонила, послышалось страшное слово 'яд'. Я встрепенулась, забилась в руках Леля, услышав отчаянный крик дракона, но тут же обмякла без сил.
'Вот и все...' - мелькнула равнодушная мысль и сразу погасла.
- Ксения, ты меня слышишь? - задыхаясь от страха, вскричал архимаг.
- Да, учитель...
- Держись, девочка, не закрывай глаза. Только не закрывай глаза, слышишь? Не смей умирать!
Я улыбнулась, собираясь ответить шуткой, и не смогла. Стало нечем дышать, резко, будто из тронного зала разом выкачали весь воздух. Мир сузился, превратившись в узкую туманную полоску - границу Серого предела, за которой раззявила жадную пасть смерть.


*Ксения имеет в виду сюрко

Глава 8. Лабиринт Кошмаров


или с того света выходец



Над степью царило равнодушное безмолвие: ни пересвиста жаворонков, ни шороха трав - ничего, ни единого звука. Неподвижный воздух казался сухим и безвкусным, лишенным запахов. Мертвым. И небо над головой, мрачно-синее, без единого облачка, было мертво. И солнце - ровно-алый, будто нарисованный у самого горизонта, круг - казалось лишь декорацией, оно не грело и не давало света, а по его положению невозможно было понять, рассвет сейчас или закат. Тем не менее, света, чтобы осмотреться, хватало.
Я медленно повернулась, не понимая, куда меня занесло. Прищурилась, решая, в какую сторону пойти, как вдруг прямо под ногами из ниоткуда появилась пыльная старая дорога. Извилистая, она огибала редкие купы кустарника и устремлялась куда-то в даль, приглашая отправиться в путь. Я оглянулась и озадачено почесала макушку - за спиной простиралась все та же степь, и никакой дороги в помине не было. Она будто начиналась тут, на том месте, где я стояла.
- Хм... У каждой дороги есть начало, но не такое же! - пробормотала я и только тут поняла, что на мне вместо бального платья любимые старые джинсы, футболка с надписью 'Опытный камикадзе', купленная по возращении из Полевии, и кроссовки. - А вот это уже интересно.
Последнее, что я помнила перед тем, как очнуться стоящей посреди степи, - князь Беголейм с двумя кубками в руках и Лель, танцующий с фрейлиной королевы, а после - серый туман, от которого веяло тоской и обреченностью. Должно быть, я упала в обморок, иначе чем еще объяснить провал в памяти. Но кто и зачем забросил меня в эту мертвую степь?
Я села, подобрав под себя ноги, и покосилась на солнце. Точнее на то, что казалось солнцем. Взглянула на дорогу - по желто-серой ленте медленно-медленно, как во сне, ко мне полз крошечный смерч. Остановился, лениво вращаясь, напротив и рассыпался пылью. В тот же миг где-то высоко над головой раздалась одинокая птичья трель, а над степью пронесся ветерок, всколыхнув высокие травы. В носу защекотало от запахов пыли, цветущей пижмы, тысячелистника и душицы. Я чихнула и, подозрительно оглядываясь, встала: мертвый мир оживал. Разом застрекотали кузнечики, и зашуршал травой ветер - степь взволновалась, как море. Загудели мелкие дикие пчелы и шмели, засвистели в небе жаворонки, а само оно вмиг утратило мрачную, какую-то болезненную синь, став голубым и бездонным, приукрасилось легкими облачками. Ожило и солнце, засияло начищенной до блеска золотой монетой и прямо на глазах стало подниматься. Я моргнула, удивленная тем, как шустро светило взбирается к зениту, попутно сделав вывод, что сейчас все-таки рассвет. И все бы ничего, вот только странности на этом не закончились. Странности только начинались - одна за другой в небе вспыхивали звезды. Из-за горизонта стремительно вынырнула луна и помчалась навстречу солнцу. Я даже рот от изумления открыла, глядя на то, как солнце и луна несутся друг к дружке. Казалось, еще немного и они столкнутся, брызнут в стороны золотыми и серебряными осколками, но нет. Прошмыгнув под солнцем, луна устремилась к горизонту. Как и луна, солнце стремительно катилось по небосводу вниз, а я стояла, завороженно пялясь в небо, впервые в жизни наблюдая такой странный, нарисованный рассвет, короткий день и закат, длившийся от силы мгновение.
Потом была ночь, такая же короткая, как день. И снова день. И снова ночь. И еще тысяча таких дней и ночей, коротких, стремительно сменяющих друг друга, с солнцем и луной, несущимися навстречу друг другу.
'И как долго ты собираешься тут стоять?'
Я не особо удивилась, услышав знакомый голос.
- Тебе-то какое дело? Хочу и стою. Нельзя что ли?
'Ну, почему же нельзя? - мой незримый собеседник, казалось, пожал плечами. - Стой себе на здоровье. Любуйся'.
- Спасибо, что разрешил, - съязвила я.
'Всегда пожалуйста, - хмыкнула пустота. - Ты хоть понимаешь, где находишься?'
- Как раз пытаюсь понять.
'И как успехи?'
- Никак, если честно, - удрученно вздохнув, призналась я.
'Помочь?'
Вот это было полной неожиданностью. Я обернулась, но, конечно же, никого не увидела.
- Ты предлагаешь мне помощь? Почему?
'Потому что сейчас ты в ней нуждаешься как никогда. Потому что если оставить все, как есть... Впрочем, это к делу не относится. Так тебе нужна моя помощь?'
- А разве не видно? Или я... должна дать на нее согласие? - заподозрив неладное, настороженно спросила я.
'В общем, да', - нехотя признался мой собеседник.
- И в чем подвох?
'Ни в чем', - лаконично раздалось в ответ.
- Что, и душу в качестве платы не попросишь? - усмехнулась я, внутри обмирая от страха: а ну как все-таки попросит?
'Ты меня с вашим Сатаной не попутала? - хмыкнуло в ответ. - Не бойся, твоя душа меня интересует в самую последнюю очередь. Я окажу тебе услугу в обмен на услугу'.
- И что это будет за услуга?
'Время придет - узнаешь. Все, что тебе надо знать - я не потребую больше, чем потрачу сейчас. Итак, ты согласна?'
- Д-да... - неуверенно пролепетала я, лихорадочно соображая, не сделаю ли хуже, давая согласие неизвестно на что.
'Э, нет! Так не пойдет. Или ты соглашаешься, или остаешься здесь и можешь сомневаться сколько угодно'.
- Согласна! Я согласна, - затараторила я, с опаской глядя на солнце, встающее теперь не на привычном востоке, а на юге. Луна соответственно всплывала на севере.
'Хорошо. Ты ведь уже поняла, что умерла, верно?'
- Да, - храбро соврала я.
'Умничка, но врать все равно не умеешь, - усмехнулась пустота. - Так вот, ты умерла, а дорога под твоими ногами - начало Лабиринта Кошмаров. Это царство Майали, если ты не знала'.
- Бога смерти?
'Нет, Майали всего лишь страж, смертью у нас заведует Анахель, и что-то мне подсказывает, что ты не горишь желанием с ним знакомиться'.
- Не горю, - поспешно заверила я своего неожиданного помощника.
'И правильно, ужасно скучный тип, - в голосе невидимки сквозила ирония. - Итак, под твоими ногами начало Лабиринта. Повернись лицом к дороге и, не оборачиваясь, сделай шаг назад'.
Я послушно шагнула спиной назад, и дорога исчезла так же внезапно, как и появилась. Вместе с нею растаяла странная степь и встающее на юге солнце, луна и звезды, и все звуки. Вокруг клубился серый туман, навевающий уныние и беспросветную тоску.
- И что теперь? - осторожно поворачиваясь и озираясь, опасливо спросила я.
'Теперь тебе надо вернуться в мир живых. И, предвосхищая твой вопрос, сразу оговорюсь - сделать это не так просто. Тебе предстоит прошмыгнуть мимо Майали и воспользоваться... скажем так, служебным входом'.
- Прошмыгнуть у бога под носом? - округлив глаза, переспросила я. - И как я это сделаю?
'Во-первых, я уже говорил, что Майали не бог, а страж Лабиринта. Во-вторых, я его отвлеку, а ты сразу ныряй в дверь и беги что есть сил вниз по лестнице. Да не перепутай смотри! Не вверх, а вниз'.
- Почему вниз? Я всегда думала, что ад находится под землей.
'Мало ли что ты думала... - проворчал мой незримый собеседник. - Лабиринт не Тулид и не Ледэн, а всего лишь их преддверие. Тебе надо вниз. Сейчас иди прямо'.
Я послушно пошла, уверенная, что иду на его голос. Не видно было ни зги, я даже ног своих рассмотреть не могла и страшно боялась оступиться и подвернуть лодыжку.
'Не подвернешь, иди', - хмыкнул мой помощник.
- А ты не подслушивай, о чем я думаю! - возмутилась я.
'Я и не подслушиваю. И вообще, прекращай болтать, у Майали тонкий слух. Да и со стороны это выглядит, мягко говоря, странно. Просто думай, я услышу'.
- О'кей... - рассеянно кивнула я и, спохватившись, перешла на мысленную речь.
'Извини, привычка'.
'Понимаю. Поверни направо. Направо, а не налево! У тебя что, проблема с ориентацией? Правую руку от левой отличить не можешь?'
'Не кричи на меня! Я, между прочим, не каждый день умираю. Это шок, ясно?' - мысленно завопила я, сворачивая в нужную сторону. Хотя, какие стороны в тумане...
В ответ раздался смешок.
'Не вижу ничего смешного', - угрюмо подумала я.
'Странница, как ни жаль, но вынужден тебя разочаровать. Ты уже умирала. Это твоя третья смерть. Как там у вас говорят, бог троицу любит, а?'
'То есть как третья?' - опешила я, невольно останавливаясь.
'О, первая твоя смерть, как, впрочем, и эта, была совершенно бесславной, я бы сказал нелепой - ты свернула шею. Неудачно сошла с тропы в Старом королевском лесу, - охотно объяснил невидимка. - Во второй раз ты умерла в пещере, когда перевоплощала дракона в того милого малыша, которого называешь Нафаней... Кстати, пора подумать над взрослым именем dhart'a, времени не так много... Да ты иди, не останавливайся. Так вот, сначала ты свернула шею, а потом умерла в пещере - силенок не хватило самую малость. Ты ведь помнишь, как падала в серый туман?'
'Да... - вспоминая, призналась я. - Но почему я ничего об этом не помню?'
'А зачем тебе об этом помнить?' - удивился мой незримый провожатый.
'Ну... - начала было я, сама толком не зная, хочу ли вспоминать то, как умирала, сгорая в огне собственного заклинания. О первом разе и в самом деле помнить не хотелось, вот уж действительно дурацкая смерть. - Незачем, наверное, и эту смерть я, скорее всего, тоже забуду, верно?'
'Эту - нет'.
'Почему?'
'Ох, Странница... - устало вздохнула в ответ пустота. - Какой же ты еще по сути ребенок. Прямо-таки младенец! Я уж молчу о том, что в тебе до сих пор больше от человека, чем от... Странника'.
'А ты!.. Даже не знаю, как тебя назвать! - взорвалась я. - Приходишь, когда вздумается, загадок назагадываешь, и поминай, как звали! Хоть бы подсказку дал, где ответы искать, направление указал! Ты и сейчас только намекаешь, но ничего толком не объясняешь!..'
'И не буду объяснять. Я взялся тебе помочь выбраться за Серый предел и только. Так что топай, да поживее, пока в Полевии отпевать не начали'.
'Тогда прекрати обзываться, - огрызнулась я. - Я может и младенец, и вопросы глупые задаю, но ты-то не просто так рядом ошиваешься! Значит, я тебе нужна, причем нужна позарез, иначе зачем еще богу возиться со смертным?'
Выпалив все это, я остановилась в ожидании ответа. Но его не последовало, и мне ничего не оставалось, как продолжить путь сквозь туман.
'Стой, - раздался голос невидимки. - Сейчас я отвлеку Майали, а ты приготовься бежать, как только я подам сигнал'.
'В какую сторону бежать и на что будет похож твой сигнал?' - деловито поинтересовалась я.
'Бежать прямо, а сигнал... Когда услышишь - поймешь'.
'Очень обнадеживающе...' - проворчала я и сосредоточилась, наклонившись вперед, как спринтер в ожидании сигнала к старту.
Медленно текли минуты. А может и не минуты. Может тут, на том свете, счет идет на часы или даже годы. Или на доли секунд. В любом случае время шло и вряд ли играло в мою пользу: чем дольше я здесь пробуду, тем больше вероятность, что воскресну в гробу и глубоко под землей - попробуй-ка, докажи потом, что не зомби.
Представив, как выбиваю крышку гроба, вылезаю из могилы и бреду через город в погребальном саване, я, не удержавшись, хихикнула, и тут же услышала... свой собственный голос:
- Эй, ты! Чучело! Попробуй, догони!
Я рванулась вперед, и почти сразу вынырнула из тумана на каменистую равнину, рассеченную широкими трещинами и утыканную острыми, иглоподобными скалами. В черном как смоль небе низко висела кроваво-красная луна, огромная, прямо-таки невероятных размеров, заливая равнину багровым светом. В трещинах кипела лава, выбрасывая высоко вверх фонтаны огненных брызг, а прямо на меня, по замысловатой извилистой траектории мчался здоровенный трехголовый доберман с пастями как у хороших аллигаторов. Я споткнулась и едва не свалилась в разверзшуюся справа трещину. Остановилась, со страхом глядя на приближающегося стража Лабиринта Кошмаров, но тот, похоже, меня не замечал. Щелкая пастями, доберман бросался из стороны в сторону, ловя кого-то видимого лишь ему одному, но, судя по злобному рыку и яростным, нетерпеливым броскам, очевидно, проигрывал гонку: этот кто-то был явно проворнее стража.
'Ксения не стой столбом, беги!' - раздался в голове отрезвляющий голос моего помощника.
'Так это и есть Майали? Мамочка, ужас какой... Почему он похож на нашего Цербера? - снова припустив вперед, подумала я. - И кстати, где искать служебный вход?'
'Прямо перед тобой. И прекрати представлять царство Аида, иначе через Лету придется бегом бежать'.
'Ничего я не представляю!'
'Тогда откуда эти декорации? Ксения, ты сейчас у самого Лабиринта. Думаешь, почему он называется Лабиринтом Кошмаров?'
'Поняла!' - сообразив, что к чему, кивнула я, и тут же на месте мрачной равнины возник яблоневый сад с широкой, хорошо утоптанной тропинкой. Заканчивалась она у двери в маленькое невзрачное сооружение, в котором я с удивлением признала сторожку деда Вани - бессменного сторожа станичного сада. Дед Ваня отличался крутым нравом, и против малолетних воришек любил использовать крапиву. Пару раз и мне от него доставалось.
Понятное дело, что Цербер исчез вместе с равниной, зато появился дед Ваня с крапивой в руках. Он даже одет был так, как я запомнила - в потрепанный пиджак в клетку и латаные на коленях штаны. Топоча стоптанными кирзовыми сапогами, старик мчался со скоростью олимпийского чемпиона, огибал старые, как он сам яблони и, размахивая крапивой, громогласно обещал задать трепку наглому вору. Я со страхом на него покосилась и поднажала: встречаться с дедом Ваней еще и в загробной жизни желания не было.
Расстояние до сторожки, какая-то сотня метров, оказалось обманчивым, и сколько бы я ни бежала, а серое строеньице ближе не становилось.
'Да что ж такое-то? - раздраженная донельзя, подумала я. - Эй, бог! Почему я бегу изо всех сил, а добежать никак не могу?'
'Беги быстрее', - раздалось в ответ.
'Куда ж быстрее-то? И так на пределе...'
'Не болтай, а беги'.
'Очень информативно', - мысленно проворчала я, на этот раз исключительно для себя, но мой незримый помощник, конечно же, услышал.
'Ты же Странник, Ксения, - иронично хмыкнуло в моей голове. - И со смертью не прекращаешь им быть, так понятно?'
Сказать, что услышанное меня удивило, значит, не сказать ничего. Новость, что мои способности остались при мне и после смерти, ошеломляла и одновременно наполняла ликованием. Это означало, что я могу воспользоваться своей силой и ускориться. Проблема лишь в том, что я так и не научилась управлять этой способностью. По словам Яниса, она просыпалась в экстремальных случаях, когда надвигалась реальная опасность, а не постановочная, какую пытались обыграть они с Яниной. Тогда я точно знала, что магистры не станут пронзать меня мечами, остановятся, да и справиться могла другими способами, но тут... Дед Ваня, то есть Майали, и Лабиринт никуда не денутся. Они - реальная опасность, и спастись можно только одним способом - бежать как можно быстрее.
Я и побежала. Яблони вдоль тропинки смазались, слившись в сплошную серо-зеленую стену, а сторожка стала приближаться резкими рывками.
Затормозив у самой двери, едва не протаранив ее лбом, я схватилась за деревянную ручку. Руку обожгло холодом. Я отпрянула, шипя от боли и тряся вмиг побелевшей кистью. Оттянула футболку и, обернув руку тканью, рывком открыла дверь. Юркнула в темное нутро сторожки - дверь захлопнулась сама собой, наподдав мне по ягодицам.
'Лестница... Где тут лестница?!' - лихорадочно думала я, озираясь по сторонам.
Внутри сторожки я никогда не была, тут видимо в игру вступило мое собственное воображение. Я поразилась, увидев старые вырезки из журналов, развешанные на стенах, закопченную буржуйку, топчан с подложенными кирпичами вместо сломанной ножки, колченогий стул и стол, залитый чем-то темным. В углу притулилась приставная лестница, ведущая прямо из сторожки на крышу, а вот под нею темнел открытый люк. Помня, что мне нужно вниз, а не вверх, я в него заглянула и обнаружила пыльную, заросшую паутиной лестницу, точно такую же, как и та, что вела на крышу. Я приуныла, сообразив, что по такой особо не разбежишься, и шагнула на первую перекладину. В носу тут же защекотало от пыли. Я чихнула, вытерла нос тыльной стороной ладони и стала спускаться, стараясь перебирать руками и ногами как можно быстрее.
Люк над головой успел превратиться в неясное серое пятно, когда дверь сторожки хлопнула, и наверху послышались тяжелые шаги. Сквозь щели в полу прямо мне в лицо посыпалась пыль. Я сморщилась, сдерживая чих, и едва не разжала руки, услышав прямо над головой яростный рев.
- Беглец!
'Ксения, вниз! Быстро!' - рявкнул невидимка.
'Я пытаюсь!' - откликнулась я, в панике едва не заговорив вслух.
'Не пытайся - делай! Ну же, соображай быстрее. Это Лабиринт, используй его силу против него!'
Я крепко зажмурилась, лихорадочно вспоминая все лестницы, которыми пользовалась при жизни. Их было много, но по всему выходило, что ни одна из них Лабиринт не устраивала - слишком светлыми и не страшными они были. Но кто сказал, что я не могу представить, как спускаюсь, скажем, по мрачной лестнице из фильма? Например, из того же 'Кошмара на улице Вязов'. Вспомнив, как в детстве мы с Ленкой, забившись под одеяло, тряслись от страха, когда Нэнси, спускалась в котельную Фредди Крюгера, я содрогнулась от ужаса и тут же оказалась на той самой лестнице: металлическая, подсвеченная оранжевым техническим светом, она убегала вниз, исчезая в темной бездне. Надо ли говорить, что за спиной теперь бежал не дед Ваня, а неубиваемый Фредди, скрежеща лезвиями по железному поручню?
Но на этом преображения не закончились: мои джинсы и футболка бесследно исчезли, сменившись бледно-голубой пижамой, на ногах вместо удобных кроссовок появились белые домашние шлепанцы. Сообразив, что в таких быстро не побежишь, я стряхнула неудобную обувку и, перепрыгивая через три ступеньки, бросилась вниз.
Сквозь скрежет металла и демонический хохот Фредди-Майали послышались леденящие душу призрачные детские голоса, шепчущие слова известной считалочки:

Раз, два, Фредди заберет тебя,
Три, четыре, запирайте дверь в квартире,
Пять, шесть, Фредди хочет всех вас съесть,
Семь, восемь, он придет к вам в дом без спроса,
Девять, десять, никогда не спите, дети...



Это еще больше меня подстегнуло, и я понеслась по лестнице сломя голову, словно сама смерть дышала мне в затылок. Впрочем, так оно на самом деле и было.
'Интересный персонаж', - прозвучал в голове озадаченный голос бога.
'Он не настоящий. Это кино', - с облегчением откликнулась я, впервые искренне обрадовавшись его присутствию, и прислушалась к скрежету за спиной.
'Я понял. Странница, ты хоть понимаешь, чего избежала?'
'Не дура... Все, что я когда-то переживала, материализуется тут. Кино в том числе'.
'Умнеешь прямо на глазах', - иронично хмыкнуло в ответ.
Я хотела огрызнуться, но тут бесконечный лестничный пролет закончился узкой площадкой. По правую руку в стене обнаружилась дверь. По левую виднелась винтовая лестница, штопором ввинчивающаяся во мрак. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился чей-то скрежещущий смех.
'Вниз', - предупреждая мой вопрос, скомандовал невидимый помощник.
Топоча голыми пятками по металлическим ступеням, я устремилась вниз, успев краем глаза заглянуть в приоткрытую дверь, а там... Там, за длинным столом сидели как минимум десяток скелетов в черных плащах с капюшонами на желтоватых черепушках и резались в карты. За спиной у каждого, тускло отсвечивая зазубренным лезвием, стояла коса. Пепельница с дымящимися окурками и бутылка чего-то явно алкогольного были достойным завершением сюрреалистичного натюрморта. Происходящее выглядело настолько нереальным, что я споткнулась, больно ударившись пальцами о ступеньку, и едва не полетела кубарем вниз: смерть играет в карты? Пьет горькую и смолит, как паровоз? Так вот чем она занимается во время технического перерыва!
Точнее - они. Смерти.
'Ёлки, это что, клонированная смерть?!' - ошарашенная увиденным, выпалила я. Даже о завывающем за спиной Фредди, то есть Майали на мгновение забыла.
'Не понял', - в голосе бога впервые послышались нотки недоумения.
'Ну, те скелеты, это что, смерть сама себя размножила, чтоб везде успевать?'
'Это не смерть, - невидимка, казалось, поморщился. - Те, кого ты видела, ее слуги - печальные вестники. Кстати, тот, что сидел ближе всех к двери, твой'.
'В смысле, мой?' - не поняла я.
'В самом прямом. Ему трижды выпадал жребий доставить твою душу за Серый предел'.
'Супер. Вот и познакомились, - поглядывая вверх, на силуэт 'Фредди' в полосатом свитере, проворчала я. - Очень надеюсь, что в четвертый раз мы встретимся очень и очень не скоро'.
Бог промолчал, а тем временем тьма впереди стала рассеиваться. Ступени под ногами засияли, будто их начищали полчища трудолюбивых полотеров. Вой Майали, скрежет лезвий по металлу превратились в один яростный, рвущий душу визг. Я втянула голову в плечи, зажимая руками уши и жалея, что нельзя бежать быстрее.
'Потерпи, осталось немного', - неожиданно заботливо произнес бог.
'Скорее бы! - болезненно поморщилась я от ввинчивающегося в уши пронзительного звука и спросила. - А то, что ступеньки стали прозрачными, так и должно быть?'
'Да. Приготовься, сейчас будешь прыгать', - предупредил он.
'Прыгать? - насторожилась я и тут же в ужасе завопила. - Прыгать?!'
Последние ступени некогда металлической, а теперь стеклянной лестницы, таяли как хрупкий мартовский лед под жарким солнышком. Я мчалась по ним навстречу яркому свету и, обмирая от страха, слушала тихий хруст, ожидая, что следующая уж точно не выдержит моего веса. Свет становился все ярче. Он уже слепил, вышибая из глаз слезы, а тихое похрустывание сменилось зловещим треском. И в тот момент, когда я, зажмурившись и для верности прикрыв глаза рукой, помчалась вперед вслепую, мой невидимый проводник скомандовал:
'Ксения, прыгай!'
'Куда?' - хотела спросить я, но вместо этого что было сил оттолкнулась от ступеньки и бросилась в ослепительное сияние.
За спиной что-то лязгнуло, словно захлопнулись огромные невидимые врата, и вой Майали мгновенно смолк. Смолкли все звуки, кроме, пожалуй, одного - стука моего сердца.
'С возвращением', - иронично усмехнулся мой неожиданный помощник.
'Уже все?'
'Да'.
'Тогда почему я ничего не вижу?'
'Потому что сейчас ночь, и у тебя закрыты глаза... Погоди! Выслушай меня прежде, чем пугать служителей храма своим воскрешением. Ксения, я отвечу на твой вопрос'.
'На какой? Любой?' - удивилась я.
'Нет, только на тот, что ты задавала в Лабиринте: почему я с тобой вожусь'.
'И... почему же?'
'Потому что ты важна для этой Вселенной. И хотя это против правил, а мысль, что вынужден помогать Страннику, меня приводит в ярость, кое-что я все же тебе подскажу. 'Хроники спящих', найди их'.
'Хроники спящих? И где мне их искать?' - недоумевая, спросила я.
Ответа не последовало. Мало того, я перестала чувствовать его присутствие, зато почувствовала кое-что другое - как болит спина от лежания на чем-то твердом и, судя по силе боли, очень долгого лежания. Тело затекло до полной потери чувствительности и окоченело, меня буквально затрясло от холода. Лица касалось что-то невесомое, шелковистое. 'Саван', - подумала я и открыла глаза.
Сквозь тонкую шелковую ткань было видно сияние сотен свечей. Их теплый золотистый свет разбавлял ночную тьму, делая ее живой и уютной, такой, какой она бывает лишь в мире живых - теплом, дышащем, пахнущим воском и увядающими цветами, недавним дождем и мокрой землей, свежестью умытой листвы. Я тихонько вздохнула, прислушиваясь к необычной тишине - величественной, я бы сказала, торжественной, какая бывает, пожалуй, лишь в музеях да храмах. Изредка ее нарушали приглушенные голоса, чьи-то сдавленные всхлипы и шарканье ног по каменному полу. С трудом перевалившись на бок, я кое-как села и попыталась выпутаться из закутывавшего меня с головы до ног шелка.
- Ёлки, как это снимается? - проворчала я, нетерпеливо дергая ткань, и в тот же миг раздался душераздирающий визг.
Я подскочила и едва не свалилась на пол с чего- то похожего на стол.
- Умертвие! - верещал некто высоким бабьим голосом. Ему вторило никак не меньше пяти, разной тональности.
- Сами вы умертвия, - раздраженно буркнула я, выдираясь, наконец, из савана и оглядываясь по сторонам. - Где это я?
Место было незнакомым, но красивым: стены сплошь покрывала причудливая роспись, в которой я, приглядевшись, узнала изображения мертвых полевских богов. Крылатая женщина, возлежащая на облаках с веретеном в руках, безусловно, была Эрил - богиней судьбы, матерью ветров и покровительницей всех тварей, чьей стихией являлся воздух. Каменный великан и огненная женщина, сплетенные в страстном порыве - Фиритай и Амалайра. Рядом с ними куталась в черный плащ неясная фигура с лицом, скрытым капюшоном, и песочными часами в руках - Хено. Худощавый мужчина в сером плаще, ведущий под уздцы вороного коня - Теурей. Седой старик в простой домотканой рубахе и колосьями в руке - Овисей. Румяная юница с венком из первоцветов на русых кудрях - Румдель. Краснощекий толстяк с виноградной лозой, чем-то напоминавший князя Беголейма - Брандинель. Среброкудрая русалка, чьи прелести прикрывала морская пена - Амайтэ. Два силуэта, черный и белый, зеркальным отражением повторяющие движения друг друга - Элехнэ и Рэтхе. Светловолосый мужчина в одеждах из звериных шкур, с мечом в правой руке и зеленой ветвью в левой, ведущий за собой стаю белых волков - Белый Эллон. В болезненно-худом, облаченном в белый плащ старике с горящей свечой в руке я узнала Анахеля, встречи с которым только что избежала. У его ног растянулось жуткое существо, слепленное, казалось, из разных частей тел птиц, зверей и... людей. 'Майали', - вздрогнула я, признав в этой химере стража Лабиринта Кошмаров.
Пока я осматривалась, визгливых служителей из храма как ветром сдуло - определенно, мое возвращение в мир живых произвело на них неизгладимое впечатление. За витражными окнами, украшенными цветочными гирляндами, угадывалась глубокая ночь. Освещали храм сотни толстых свечей, расставленные в стенных нишах, на длинных каменных скамьях, похожих на столы, и прямо на полу.
Спустив ноги со стола, я полусползла-полувстала с него и поежилась, когда босые ступни соприкоснулись с ледяным полом. Почему на мне нет обуви, я не знала. Возможно, в Полевии принято хоронить своих мертвых босыми. Из одежды на мне была лишь простая белая рубаха до пола, зато на голове обнаружился венок из увядших цветов.
- И сколько же я тут валяюсь в ожидании похорон? - задумчиво пробормотала я и направилась к открытой нараспашку двери, в которую, сверкая пятками, в страхе бежали служители храма. Занимал меня и другой вопрос: где все? Почему у моего хладного трупа никто не сидит, проливая слезы? И что стало с Фанькой?!
Вспомнив, во что превратился молодой дракон, когда подстрелили мое прошлое воплощение, я мгновенно похолодела и покрылась липким потом. Что, если прямо сейчас Фанька превращается в нового Черного дракона?!
На подгибающихся, непослушных ногах я со всей доступной мне скоростью бросилась из храма и тут же лоб в лоб столкнулась со скрюченным старцем с корявым посохом в руках.
- Черт, как вы меня напугали! - завопила я, отпрянув назад.
Старик резко подался вперед и, схватив меня за руку, жарко заговорил:
- Слушай меня внимательно, дитя. Слушай и запоминай. Когда Последний поднимется в небо, и Зверь его напьется звездного света, те, что хранят пути, будут ждать Его у моста на ту сторону. И проводят Его. И встретит Его тот, кто хозяин над ними, и вручит Ему ключ, вторым откроет свой замок - так войдет Последний и Зверь Его в чертог, и не будет Ему пути назад. Там Его ждут трон и корона, и тысяча лет одиночества. И сядет Он на трон, и двери закроются перед всяким. Но он не король и не царь. Он - страж для сокровища.
Я дернулась, со страхом и неприязнью глядя в белые слепые глаза сумасшедшего старца. Попыталась вырвать руку, но не тут-то было, с виду немощный старик держал крепко, больно впившись в запястье костлявыми пальцами.
- И... что все это значит? - опасливо спросила я, поняв, что так просто он меня не отпустит.
- На тебе печать времени, дитя, - печально улыбнулся старик, разжал пальцы и заковылял прочь.
- Эй! - окликнула я странного старика. - Что это значит?
Но он, казалось, меня не слышал. Постукивая посохом по брусчатке, которой был выложен двор храма, старец медленно вышел за ворота и скрылся в ночи.
- Идиотизм какой-то, - раздраженно процедила я и бросилась к воротам - затекшее тело понемногу оживало. - Не успела воскреснуть, как новые проблемы на голову свалились. Можно подумать, мне старых мало... Что за последний и что за зверь? И что такое Хроники спящих? Где их искать?
Я уже почти доковыляла до ворот, когда мое внимание привлекло странное сооружение, сложенное из бревен. Невольно замедлив шаг, я всмотрелась на каменное возвышение в центре просторного храмового двора, на котором это сооружение и помещалось. Что-то оно мне напоминало, но вот что? Рядом с возвышением стояли корзины с цветами, почему-то только белыми.
Я остановилась.
До меня начинало медленно доходить.
- Ёшкин кот... - выдохнула я, потрясенно уставившись на кучу бревен, и едва не пропустила удар в спину.
Способности Странника сами по себе позволяли чувствовать движение силы, особенно если рядом кто-то колдует. Пережитая смерть, казалось, усилила их еще больше. Я напряглась, почувствовав, как кто-то, прячась за воротами храма, плетет заклинание, умело стягивая магию в кулак. Сила меняла направление, текла к магу, послушно вливаясь в заклинание. Это было похоже на укол иглой, на касание оголенного провода к коже - неприятно, болезненно, потому что удар был нацелен на меня.
Я перехватила его, когда маг готовился обрушить заклинание мне на голову. Перехватила и смяла, как бумажку, впитав потраченную магом силу.
- Янис, ты же сам меня учил, что умертвия так не умеют, - поворачиваясь лицом к воротам, спокойно произнесла я.
- Ксения? - растерянно воскликнул магистр, выходя из укрытия. - Это правда ты?
- Я это, я, - устало вздохнула я и потерла озябшие плечи. - Скажи своим парням, чтобы перестали целиться в меня. Это, между прочим, неприятно. И проводи меня домой. Пожалуйста, - подумав, добавила я.
- Но как?.. Ты же умерла, я сам видел!
- Ну, видел, и что? - недовольно проворчала я, переминаясь с одной озябшей ноги на другую. - Как умерла, так и воскресла. Скучно в вашем раю... Лучше скажи, где Фанька.
Янис махнул рукой кому-то за стеной и, держа перед собой меч, осторожно приблизился. Провел передо мной ладонью, смущенно бормоча что-то о том, что проверить не помешает. Убедившись, что перед ним не умертвие, а всего лишь его незадачливая ученица, живая и относительно теплая, магистр поспешно стянул с себя куртку и накинул ее мне на плечи. На его свист во двор, цокая подковами, прибежал массивный, под стать хозяину, жеребец. Янис подсадил меня в седло, сел сам и, пустив коня рысью, наконец, ответил на мой вопрос.
- Дракон в замке, жив-здоров, но... Сама увидишь, - осекся Янис. - Ты очень вовремя воскресла.
Я похолодела.
- Он превращается?
- В кого? В Черного дракона? Нет. Он просто ничего не ест и тает, как свечка. Тоскует.
Я закрыла глаза, сдерживая рвущиеся слезы. Осознание того, что все закончилось и закончилось хорошо, казалось, лишило меня последних сил. Облегчение было таким острым, что причиняло почти физическую боль, и все-таки мне было хорошо. Потому что Фанька жив и не превращается. Потому что я вернулась, став еще сильнее, чем была, и, можно сказать, вернулась не с пустыми руками. Да, кто-то очень сильно хочет от меня избавиться, но есть и тот, кому надо, чтобы я жила. Надо настолько, что наступив на горло собственной гордости, он протянул мне руку помощи. Получить в союзники бога? Нет, я не обольщалась, прекрасно понимая, что никакого союза между богом и человеком быть не может, как не может быть союза между человеком и муравьем. Но имея подсказку, я собиралась перевернуть землю и небо, но докопаться до правды. Даже если за нею придется еще раз отправиться в путешествие по Лабиринту Кошмаров. А сейчас... Сейчас меня ждал мой dhart, чью тоску я уже чувствовала так остро, будто это было мое собственное чувство. Было и еще кое-что - боль потери, нестерпимая, рвущая душу, принадлежащая Лелю и передававшаяся мне по той тонкой ниточке, что соединяла наши души.
- Поспеши, - прошептала я, и Янис пришпорил коня.

Глава 9. Враг моего врага - мой друг


или заговор магов



Говорят, у каждого человека есть своя половинка - дорогое существо, ради которого можно пожертвовать чем угодно. Даже жизнью. Для девушек это принц на белом коне (да-да, все мы мечтаем о принцах, что скрывать), для юношей - принцесса в башне, которую надо спасти (бывает, что и спасают), а у меня... Все не как у людей. Вторая половина моей души это половина души дракона. Причем в самом прямом смысле этого слова. И сейчас я чувствовала дракона остро, как никогда. Совсем близко, и так бесконечно далеко, за толщей стен, за магическими щитами метался маленький комок меня. Он тоже чувствовал мою близость и ликовал, и изнывал от нетерпения. Так же как я.
Но если дракон моя половина, тогда кем мне приходится Лель? Я даже дышать перестала, сообразив, что не знаю ответа на этот вопрос. Раньше я никогда об этом не думала, но сейчас это вдруг показалось важным - понять, кто для меня Лель. Может, он мое сердце? Нежное и в то же время мужественное, любящее сердце, принявшее меня под свою защиту и подарившее надежду, когда вера в собственные силы почти иссякла.
Да, Лель мое сердце. Я всей душой стремилась не только к дракону, но и к нему тоже, и мое собственное сердце рвалось вперед, колотилось все быстрее, обгоняя цокот лошадиных копыт.
- Быстрее, Янис, быстрее... - беззвучно прошептала я, нетерпеливо ерзая в седле.
Он скорее понял, чем услышал, пришпорил коня, и тот помчался, вспарывая ночь, как клинок тонкую ткань.
Подсвеченная магическими огнями громада орденского замка выплыла из темноты подобно кораблю. Я спрыгнула вниз и помчалась к крыльцу, едва Янис осадил коня: зов дракона набатом звучал в моей голове, а тонкая ниточка, соединившая наши с Лелем сердца, натянулась до предела. Казалось, промедли я хоть мгновение, и она лопнет.

Быстрее, Ксения быстрее...

Коридор, пронизывающий замок насквозь, показался мне длинным как никогда. Я уже задыхалась от бега, когда он, наконец, кончился, и передо мною возник внутренний двор. Я остановилась, переводя дыхание, посмотрела вверх на свои окна - в них теплился свет. Легкая тень скользнула по занавескам, и мое сердце болезненно-сладко сжалось - Лель! Душа встрепенулась, почувствовав близость своей половины. Мои душа и сердце словно запели дуэтом. В тот момент, стоя под окнами босиком на холодной траве, я была счастлива как никогда. Половинка моей души и мое сердце - вот они, рядом. Поднимись по лестнице, и...
Я помчалась вверх, перепрыгивая ступеньки, рванула дверь и едва не упала, сбитая с ног Фанькой. Обхватив мои колени когтистыми лапками, дракончик залопотал что-то бессвязно-радостное, восторженно подрагивая крылышками. Я опустилась перед ним на колени и крепко обняла почти невесомое тельце, плача от счастья и жалости - как же он отощал за эти три дня! Кожа да кости, в чем только душа держится?
Лель не вмешивался лишь потому, что попросту остолбенел, увидев ту, которую считал мертвой. Я почти физически ощущала на себе его взгляд, поначалу недоверчивый, потом восторженно-ликующий и, наконец, сдержанно-внимательный, любящий. Обожающий.
Мой мужчина.
Мое сердце.
Когда Фанька меня отпустил, и я встала с колен, наши с Лелем взгляды встретились.
- Ксения...
Мужчина порывисто шагнул мне навстречу и обнял, до боли стиснув в своих объятиях. Его губы уверенно нашли мои, прижались к ним долгим, жадным поцелуем, от которого закружилась голова, и я обмякла в его руках, почувствовав себя, наконец, по-настоящему живой.

В зеленой гостиной было не протолкнуться от людей. Заспанные, одетые в то, что первым подвернулось под руку, когда весть о моем возвращении вытащила их из постелей, они разместились, где придется: архимаг и магистр Килан, оба в смешных колпаках с помпонами и стеганых халатах делили диван с Льяной и Сигрид, кутавшимися в шали, накинутыми поверх ночных сорочек. Тассар, примостившийся на подлокотнике дивана, беспокойно оправлял свою неизменную мантию, впопыхах надетую задом наперед. Лель небритый, с растрепанными волосами и в мятой одежде - видимо в ней и спал - сел прямо на пол у моих ног и не сводил с меня глаз. От его крепких объятий у меня до сих пор болели ребра. С молчаливого согласия присутствующих свободное кресло отдали Велимиру. Янис и Янина по-простому уселись на стол. В углу у двери застыл повар - пользуясь общей суматохой, Ородар не ушел на кухню, а с открытым ртом слушал мой рассказ. Из коридора слышались приглушенные голоса тех, кого в комнату не пустили, а сам вход охранялся гвардейцами из личной охраны короля.
Завернувшись в одеяло, сидя у жарко пылающего камина и грея руки о чашку с горячим бульоном, я рассказывала о Лабиринте, о том, что пережила. Именно пережила, а не видела, потому что для каждого уготован свой собственный Лабиринт Кошмаров.
- Кто такой Фредди Крюгер? - перебила меня Сигрид, когда я добралась до момента с лестницей.
- Лучше тебе не знать, уж поверь, - вздохнула я и поежилась.
Девушка понятливо кивнула и плотнее запахнулась в шаль. Льяна, сидевшая ближе всех к двери, нахмурилась, оглянулась и поманила к себе Ородара. Заметив, что его зовет травница, повар подошел к ней. Та что-то быстро прошептала ему на ухо, и Ородар, буркнув 'Сделаю', вышел.
- А потом я очнулась в храме, - сделав глоток бульона, продолжала рассказывать я. - И едва не оглохла. Вот уж не знала, что мужчины могут так визжать! До сих пор в ушах звенит... Так вот, вышла я из храма, и во дворе столкнулась с каким-то стариком. Этот не испугался. Да он сам меня напугал! Наговорил какой-то ерунды о последнем и звере, о каком-то сокровище и хранителях пути... А когда я спросила, что это значит, сказал, что на мне печать времени.
- Как выглядел этот старик? - взволновано спросил учитель.
- Как старик, - хмыкнула я. - Седой, как лунь, борода по колено. И глаза у него белые.
- Оланий! - в один голос воскликнули Тассар и Янис с Яниной.
- Сумасшедший пророк? - вскинула я бровь, припоминая, что уже слышала о нем от Тассара.
- Оланий не сумасшедший, - покачал головой учитель, и помпон на его ночном колпаке закачался в такт движению. - Это величайший пророк со времен Великого противостояния. Когда-нибудь Тассар станет таким же.
- Я? - покраснело юное дарование.
- Ты, - взглянул на юношу архимаг и снова повернулся ко мне. - Постарайся вспомнить, что именно он тебе говорил. Сможешь?
- Попробую, - неуверенно пожала я плечами и потерла лоб, будто это могло помочь вспомнить пророчество дословно. - Когда последний поднимется в небо, и зверь его напьется звездного света, те, что охраняют пути, будут ждать его у какого-то моста и переведут на ту сторону... - медленно, стараясь ничего не упустить, заговорила я. - А там его встретит хозяин чего-то там - не помню чего. Потом он сказал что-то про ключи и про то, что последний и зверь войдут в чертог, и не будет им пути назад, и что там ждет трон и тысяча лет одиночества... Ужас! Тысячу лет сидеть на троне - так и с ума сойти недолго!
- Ксения, не отвлекайся, - мягко одернул меня учитель. - Что еще он сказал?
- Сказал, что последний сядет на трон, и двери в чертог закроются. В общем, вляпается этот последний вместе со своим зверем в неприятности по самое не хочу...
- Ксения!
- О'кей, о'кей, больше не отвлекаюсь! Еще этот ваш пророк сказал, что последний не король и не царь, а страж сокровищу.
Маги недоуменно переглянулись.
- Это все? - на всякий случай уточнила Льяна.
- Да.
- Очень... странное пророчество, - подал голос Тассар и выжидающе посмотрел на учителя, словно у того имелись ответы на все вопросы на свете.
- Расшифруем, - упрямо вздернула подбородок травница, и я как-то сразу ей поверила: маги обязательно во всем разберутся.
- Олания считают оракулом новых богов, - задумчиво произнес до сих пор молчавший Лель.
- И ничего удивительного, - откликнулся магистр Килан. - Он уже лет пять как покинул Орден, скитается по королевству в компании этих Глорна с Агрохефом и пророчит о смерти старых богов. Храмовники пока терпят, но надолго ли хватит им терпения?
- Кое у кого оно уже лопнуло, - поморщился Велимир, ерзая в кресле. - Пару седмиц назад прибыл гонец из Серебряной Подковы с донесением, в котором говорилось о стычках между служителями храмов старым и новым богам. Вчера доставили еще три таких донесения, из Лекельбина, Риды и Новых Лоз.
- Кажется, дело пахнет керосином, - поправляя сползшее с плеч одеяло, пробормотала я и нахмурилась, с опаской глядя, как дракончик, не жуя, глотает мясо. - Фанечка, по-моему, ты сейчас лопнешь.
Фанька оглянулся, жмурясь от удовольствия, и снова сунул мордочку в миску. Рядом стояла вторая, только что опустошенная, а сам малыш здорово напоминал шар на ножках.
- Оголодал бедняга, - вздохнул вернувшийся повар и подал мне чашу подогретого вина с медом и травами. - Пейте, госпожа. Это поможет вам согреться.
- Спасибо, Ородар, - благодарно улыбнулась я и подозрительно уставилась в чашку, неуверенная, что именно в вине мое спасение от холода, который, казалось, навечно поселился где-то в самой глубине костей. - То есть получается королевство на грани религиозной войны, так что ли? - так и не решившись пригубить напиток, повернулась я к королю.
- Речь пока идет о нескольких стычках, - покачал головой монарх. - Но их будет больше, это всего лишь вопрос времени. Капитаны городских гарнизонов получили приказы усилить патрули, но это только полумера, основной проблемы она не решит. Тут надо крепко подумать, как примирить между собой приверженцев обеих религий, а я пока не вижу, как это можно сделать.
- Ёлки, что за странный народ, - вяло возмутилась я, с трудом подавив зевок. - Ну и верили бы себе каждый, во что хочет, так нет же! Вот какая разница, чей бог круче? На мой взгляд, все они одним миром мазаны, им только молитвы да жертвы подавай, а помощи ни черта не дождешься - ну и толку с тех богов?
- Но кое-кому один из них помог, разве нет? - загадочно улыбнулась Льяна.
- Угу, как же... - угрюмо проворчала я. - Это была услуга с перспективой на какую-то будущую услугу с моей стороны. Я даже не знаю, на что подписалась.
- Но теперь-то ты веришь, что они существуют? - не отставала травница.
- Нет, - упрямо мотнула я головой. - Теперь я просто знаю, что они есть. А знать и верить в них не одно и то же.
Льяна усмехнулась и смерила меня пристальным, оценивающим взглядом, от которого неприятно засосало под ложечкой: какого черта, подумала я, чего она добивается?
Как оказалось, я очень вовремя воскресла. По моим ощущениям, в Лабиринте прошло всего несколько часов, а тем временем в мире живых пролетело три дня, и мое тело по полевской традиции как раз сегодня на рассвете собирались сжечь во дворе главного столичного храма. Я содрогнулась, сообразив, что еще пара часов задержки, и возвращаться было бы некуда. Хотя кто знает, на что способен взявшийся помогать мне бог. Может ему наделить меня новым телом, что раз плюнуть, бог же все-таки...
- А что если воскрешение Ксении преподнести как чудо, сотворенное старыми богами? - робко предложил Тассар, прервав мои размышления.
- Так это и случилось по милости кого-то из них! - засмеялась Льяна и взъерошила ему волосы. - Вопрос: по чьей именно? Но к чему ты клонишь?
- Да все просто, - смущенно стал объяснять юный пророк, пытаясь пригладить растрепанные Льяной вихры. - Пастыри новых богов уверяют, что старые боги мертвы, и люди им верят. Но если они узнают о том, что случилось в главном храме, их вера окрепнет, а те, кто успел переметнуться на сторону новых богов, снова вернуться к старой вере. Влияние пастырей Глорна и Агрохефа ослабеет, и люди постепенно успокоятся. Ну, я так думаю... - совсем уж неуверенно промямлил Тассар, закончив излагать свою мысль.
В комнате повисла тишина. Собравшиеся все как один смотрели на Тассара, кто с недоумением, кто удивленно, обменивались многозначительными взглядами, хмурились. Сигрид, растеряно хлопая ресницами, посмотрела на меня, и я не выдержала, натянуто рассмеялась, нарушив всеобщее молчание.
- Да ну, чушь какая!
- Вовсе не чушь, - возразила Льяна и одобрительно улыбнулась Тассару. - Люди охотно верят в чудеса, а твое воскрешение и есть самое настоящее чудо, сотворить которое способны только боги... Да, этой уловкой можно воспользоваться. И воскресла ты ни где-нибудь, а в храме тех, кого считают мертвыми. Тугору стоит только намекнуть, все остальное он сделает сам, без подсказок, а мы тем временем устроим еще парочку чудес, уже своими силами.
- Эй, вы что, всерьез предлагаете использовать мое воскрешение, чтобы доказать будто мертвые боги живее всех живых? - опешила я.
- Прости, Ксения, но в свете происходящих событий это единственный выход, - повернулась ко мне травница, но я не заметила в ее лице ни намека на угрызения совести.
- Снова прикрыться Ксенией, как щитом, вы это предлагаете? - заговорил Лель, и в голосе его было столько презрения, что меня мороз подрал по коже. - Не слишком ли много вы хотите на нее взвалить? Однажды она уже спасла этот мир, и что получила в благодарность? Яд!
Потемневшие от ярости глаза мужчины метали молнии. Тассар, встретившись с его взглядом, испуганно втянул голову в плечи и попятился к двери. Льяна, напротив, и бровью не повела.
- Быть новым символом наших богов и смертником, посланным в пещеру чудовища, не одно и то же, - холодно произнесла травница.
- Да неужели? - прищурился Лель и одним плавным, текучим движением встал с пола. - Тогда ей предстояло остановить дракона ценой своей жизни, теперь - стать мишенью для тысяч фанатиков, чья вера в новых богов рухнет в одночасье. Думаете, такое простят и забудут? Да ее на куски порвут!
- Мы не допустим...
- Довольно! - властным жестом остановил травницу Велимир. - Мне тоже эта идея не по душе. Должен быть другой выход, и мы его найдем.
- Простите, ваше величество, но на то, чтобы его найти понадобится время, - почтительно возразила травница, - и боги знают, что за это время может случиться в королевстве. Я не вижу ничего плохого в том, что предлагает Тассар. Весть о воскрешении Странника облетит столицу еще до рассвета. Пройдет пара дней, и о нем будут знать во всей Полевии. С нами или без нас, Ксению объявят святой, сделают из нее новый символ веры, причем и те, кто верит в старых богов, и те, кто поклоняются Пресветлому и Сумеречному. Представляете, что начнется, если это случится? Храмовники и пастыри вцепятся друг другу в глотки, и паства не останется в стороне. Тут уже речь не о нескольких стычках, ваше величество, речь идет о войне.
- Не могу не признать вашу правоту, госпожа Льяна, и хоть мне самому не нравится эта идея, глупо ею не воспользоваться, - заговорил архимаг, неожиданно поддержав травницу, и, избегая смотреть мне в глаза, поднялся. - Ваше величество, если вы одобрите нашу затею, я немедленно отправлюсь в храм, поговорю с Тугорном. Нам вообще не следовало оставлять храмовников без поддержки, но кто знал, что эта зараза так быстро и глубоко пустит корни?
Я потрясенно смотрела на учителя, на то, как он поправляет халат, собираясь, видимо, прямо в нем идти в храм, и все никак не могла поверить в то, что он думает так же, как Льяна. Мало того, готов использовать меня, словно я... пешка на шахматной доске!
- Господин архимаг, прошу вас, остановитесь! - шагнув архимагу наперерез, воскликнул Лель и едва не налетел на травницу.
- Вы забываетесь, господин егерь, - прошипела Льяна, заступив ему дорогу. - Прекратите истерику, это глупо и недостойно потомка Луафела.
- Принуждать к обману, использовать в своих грязных играх ту, что уже спасала ваши шкуры - вот, что я считаю недостойным, - в тон ей ответил Лель.
- Сказать людям правду - это вы считаете недостойным? - сложив руки на груди, удивленно вскинула брови Льяна.
- Я сказал довольно! - Велимир медленно поднялся из кресла и обвел всех присутствующих пронзительным взглядом. - Господин егерь, никто никого ни к чему не будет принуждать, слово короля. Госпожа магистр, то, что вы предлагаете, не лишено здравого смысла, но, мы одобрим ваш план, только если сама воскрешенная даст свое согласие, - весомо произнес он и посмотрел на меня.
То, что я увидела в глазах короля, заставило съежиться от предчувствия чего-то нехорошего, и оно меня не подвело.
- Госпожа Странница, - неожиданно с почтительным смирением, вогнавшим меня в краску, заговорил Велимир, - я не имею права вам приказать, и не смею просить вас о помощи. Все, что мне остается - надеяться, что и в этот раз вы не оставите нас без вашей заботы.
Ловушка захлопнулась.
Опустив голову, я горько улыбнулась, прекрасно понимая, какого ответа ждет от меня монарх. Велимир и в самом деле не приказывал и не просил. Он просто поставил меня в безвыходное положение, надавив на самое больное - мою совесть. Я даже разозлиться на него не могла, потому что понимала: Велимир ни в чем не виноват, и имеет право на надежду. А я... У меня был выбор: отказать сразу и потом мучиться угрызениями совести, наблюдая, как однажды спасенный мною мир тонет в крови междуусобицы, или попросить время на то, чтобы подумать. Но до рассвета оставалась пара часов, а значит, времени на подумать не было. Решать надо немедленно.
Глотнув вина, я гадливо поморщилась. Во рту разлилась горечь, словно вместо меда в вино подмешали деготь. Сердце сжималось в предчувствии новых неприятностей, и все мое существо восставало против идеи магов использовать мое воскрешение, чтобы утереть нос пастырям новых богов. Меня так и подмывало вскочить, запустить Льяне в голову чашкой и высказать всем присутствующим все, что я о них думаю.
Но ничего этого я не сделала. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, как ныряльщик перед прыжком в воду, я спросила:
- И что мне надо будет делать?
- Ничего особенного, - уверила меня Льяна. - Все, что надо, уже сделано, кое-что мы сделаем сами. Тебе останется только поддерживать легенду.
- То есть никаких проповедей и публичных восхвалений ваших богов с битьем головой об пол от меня не потребуется? - подозрительно уточнила я.
- Святой Маахил, нет, конечно! - рассмеялась травница. - Будешь изредка приходить в главный храм да свечи зажигать - все! Большего-то и не надо.
- Хм... Свечи, говорите? - пробормотала я, искренне надеясь, что вся эта затея действительно обойдется мне в редкие визиты в храм и зажженные свечи. Взглянула на короля, смиренно ждущего моего ответа, на архимага, внешне спокойного - лишь глубокая морщинка, пролегшая между бровей, выдавала его волнение. Посмотрела на Янину и Яниса, замерших у стола в напряженных позах, на Тассара, теребившего рукав мантии и не смевшего поднять на меня глаз. На Сигрид, вцепившуюся в шаль так, что побелели костяшки пальцев. Посмотрела на Ородара, поглаживавшего ластящегося к нему дракончика и делавшего вид, что не прислушивается к разговору, на всегда невозмутимого магистра Килана, на Леля, не скрывавшего своего протеста... Все они ждали моего ответа. Я смутилась под их взглядами и уставилась в чашу с вином. Поднесла ее к губам, но пить не стала.

'Ты уже в Игре, Странница... - пронеслись в голове слова бога, которого я так и не смогла опознать. - Ты начала играть еще до своего рождения, и выйти из Игры не можешь. Она не отпустит...'

'Что ж, поиграем... Знать бы еще, во что мы играем, - мрачно размышляла я, исподтишка поглядывая на травницу. - Во всяком случае, теперь я точно знаю, что Льяна тоже в Игре. То-то она мне еще тогда, в Сивухе показалась дамой со странностями: вся такая простая, прямо-таки душа нараспашку, а на деле... Снова поймала меня на моих же слабостях. Ёлки, когда же я перестану наступать на одни и те же грабли?'
И все же я не могла себе лгать: дело было не только в Льяне. Я не брошу, не смогу бросить полевян в беде, так же как не смогла этого сделать тогда, год назад.
Тряхнув головой, я повернулась к королю.
- Хорошо, я согласна.
По комнате пронесся вздох облегчения, поглотивший отчаянный стон Леля, до конца не оставлявшего надежды, что я откажусь. Льяна одобрительно кивнула и как-то сразу преобразилась, снова став добродушной деревенской травницей, архимаг, переглянувшись с магистром Киланом, сдержанно улыбнулся. Янина и Янис молча направились к двери, решив, что наш стихийный совет окончен, и пора позаботиться о том, чтобы обеспечить королю благополучное возвращение во дворец. Сигрид смотрела на свою наставницу так, будто увидела ее впервые, и я понимала девушку. Лель не выдержал, вышел из гостиной, оставив дверь открытой, и в комнату немедленно устремились взоры тех, кто все это время болтался в коридоре.
- Ты приняла правильное решение, Ксения, - услышала я голос Льяны. - А сейчас тебе лучше поспать.
- Хорошо, - рассеяно кивнула я, слишком огорошенная происходящим, чтобы спорить.
- Ты вино-то пей. В нем настойка меда с душицей и боярышником - уснешь еще до того, как голова подушки коснется, - напомнила травница - прямо-таки сама забота! - и, подхватив замешкавшуюся ученицу под руку, вышла в коридор.
Вслед за нею вышли магистр Килан, Тассар, Янина и Янис: на губах магистра снова появилась добродушная улыбка, словно и не решалась только что моя судьба, а вместе с нею и судьбы полевян. В янтарных глазах Тассара смешались вина и раскаяние. Янис хмурился, Янина же, казалось, воспринимала всю эту затею как забаву, заговорщически подмигнула мне, мол, не дрейфь, прорвемся. Я угрюмо смотрела им вслед, пытаясь отделаться от тягостного чувства тревоги. Разыгравшееся воображение рисовало мне картины будущего, и это будущее мне решительно не нравилось.
- Госпожа Странница, - окликнул меня Велимир и, не скрывая облегчения, улыбнулся. - Даже не знаю, как вас благодарить...
- Да ерунда, - отмахнулась я и, вживаясь в роль золотой рыбки, не без иронии добавила. - Не печальтесь, ваше величество, ступайте домой. Утро вечера мудренее.
Во взгляде короля мелькнуло смущение и пропало прежде, чем его успели заметить остальные. Отвесив мне церемонный поклон, монарх поправил корону и, нацепив маску бесстрастия, вышел. Все правильно, подумала я, глядя ему вслед, он король, и в первую очередь должен думать о мире в королевстве и спокойствии своих подданных. Жизнь многих ценнее жизни одного. К тому же чужака.
Когда в комнате не осталось никого, кроме нас с Фанькой, ко мне подошел учитель. Он так и не ушел в храм для разговора с таинственным Тугором, ждал, пока все уйдут, и у нас появится возможность поговорить без свидетелей. Накрыв мои руки, обнимающие чашу с вином, своими руками, учитель чуть слышно вздохнул и, виновато глядя мне в глаза, негромко заговорил.
- Ксения, я понимаю, ты сбита с толку, злишься, и твоя злость справедлива, но... Это и в самом деле необходимо. Прости.
Мне стоило немалых сил удержаться и не отшатнуться от него, обуздать клокочущую в душе ярость и не показать, насколько мне противны его слова и просьба о прощении. С самого начала я понимала, что принимая приглашение полевских магов учиться, одновременно соглашаюсь быть объектом изучения.
Но я никак не ожидала, что стану еще и козлом отпущения!
- Все в порядке, господин архимаг. Я не злюсь, - устало вздохнула я, опускаясь в кресло. Не удержавшись от иронии, добавила. - Привыкаю, наверное.
Учитель вздрогнул как от пощечины. Стянул съехавший на лоб смешной колпак и тяжело привалился к стене. В одночасье из энергичного архимага он превратился в дряхлого, немощного старика. Поникшие плечи придавали ему вид унылой птицы, и мне вдруг стало его жалко.
- Простите, - почувствовав укол совести, пробормотала я.
- Ничего, я заслужил, - покачав седой головой, горько улыбнулся архимаг. Помолчал и медленно, подбирая слова, снова заговорил. - Та ночь, когда тебя отравили, одной смертью не обошлась.
Я мгновенно насторожилась, позабыв о своих обидах.
- Когда мы, проверив всех и каждого, выпустили из дворца гостей, уже светало, - так тихо, что мне приходилось напрягать слух, чтобы его услышать, начал рассказывать архимаг. - Та еще ночка выдалась... Одна только истерика князя Беголейма изрядно потрепала всем нам нервы. Не говоря уже о том, чего стоило успокоить возмущенных проверкой тронтийцев. Господин егерь рассказал нам, что во время танца кто-то из них тебя поцарапал, и их мы взялись проверять в первую очередь. Но так ничего и не нашли. Никаких следов яда ни под ногтями, ни на булавках. Да и в твоей крови тоже. Яд словно растворился в ней, не оставив следа. Вино тоже проверяли, и тоже ничего, пусто, - архимаг Дальган развел руками, недоуменно покачав головой. - А на рассвете во дворец примчался посыльный от герцога Вэльвэ. Он был так перепуган, что не мог внятно объяснить, что случилось. Единственное, что мы поняли из его рассказа - в доме герцога что-то случилось. Я отправил туда Яниса, но едва тот ушел, как прибыл еще один гонец. На этот раз от княгини Надии, супруги князя Беголейма. Как и посыльный герцога, княжеский гонец едва ворочал языком от страха. К князю я пошел сам. Вовремя успел. Беголейм как раз собирался шагнуть с крыши смотровой башни. Надия билась в истерике, но приблизиться к мужу не смела. Боялась. Бил он ее... Страшно бил, - учитель поморщился, словно от внезапной боли, и продолжил. - Князь панически боялся высоты. Это все знали. Он даже верхом никогда не ездил - опасался упасть и свернуть шею. А тут... Я его оглушил. На всякий случай слуги его связали, перенесли в дом. А когда князь пришел в себя, он уже не был самим собой. Я проверил его память, и оказалось, что она девственно чиста. Нет даже детских воспоминаний. Беголейм превратился в большого младенца, пускающего слюни. Кто его так и за что - в тот момент я думал, что не узнаю этого никогда.
В доме князя меня больше ничто не держало. Помочь ему я ни чем не мог, и, кое-как утешив рыдающую княгиню, вернулся во дворец. Нужно было сообщить королю о случившемся, отдать распоряжения насчет... кхм... насчет тебя. А там и Янис подоспел. - Архимаг помрачнел и надолго замолчал. Сидел, ссутулившись, глядя в какую-то точку у меня за спиной, но мыслями словно бы был не здесь. Наконец, он очнулся, встряхнулся, как встряхивается задремавшая птица. - Если князя я успел спасти - хотя, да простят меня боги, лучше бы ему было умереть, - то герцога Янис нашел уже мертвым. Перед тем, как вспороть себе живот, Вэльвэ зарезал жену и перебил всех слуг в доме. Только дети в живых остались...
- Стоп, стоп! - нетерпеливо перебила я архимага. - Вы хотите сказать, что оба спятили? Одновременно?
- Я хочу сказать, что нечто свело обоих с ума, - печально улыбнулся учитель.
- Зачем?
- Зачем? Ксения, как ты думаешь, зачем в Рябиновом парке тебя подстерегал лучник, тело которого, кстати говоря, нашли буквально час спустя, разодранное сворой взбесившихся псов?
- Вы этого не говорили, - похолодела я, вспомнив стрелу, застрявшую во мхе между валунами.
- Теперь говорю. Так зачем он ждал тебя, помнишь?
- Помню, - угрюмо буркнула я. - Значит, это был герцог... И князь тоже. Он все уговаривал меня выпить его особого вина. Но зачем им понадобилось меня убивать? Что я им сделала?
- Им - ничего. И мотива убивать тебя у них не было. Поэтому стоит задать вопрос по-другому: кто желает твоей смерти, и что этот кто-то пообещал герцогу и князю в награду за убийство?
- Кто - понятия не имею. Я вроде бы не успела нажить тут врагов. Что пообещал... Деньги?
- Они богаты.
- Тогда... власть? Корону?! - прозревая, воскликнула я. - Но кем надо быть, чтобы разбрасываться такими обещаниями?
- Богом, - просто ответил учитель и, заметив мои вытаращенные глаза, объяснил. - Ксения, с первого дня твоего появления в Полевии, нечто пытается проникнуть в замок и убить тебя. Оно уже использовало Тассара, лучника-наемника, теперь вот Вэльвэ и Беголейм... и еще неизвестно скольких успело одурачить. Именно одурачить, потому что раздавать обещанные награды в его планы, судя по трупам, не входит.
- Но зачем кому-то из богов меня убивать? - совсем уж сбитая с толку, спросила я.
- Чтобы расчистить себе дорогу. И твое воскрешение только доказывает, что я прав.
- Правы в чем?
- В том, что ты избранница наших богов, иначе, зачем бы еще им тебя воскрешать?
- Ага... Значит сезон охоты на меня открыл кто-то из новых, - ерзая в кресле, пробормотала я. Стало вдруг неуютно и по-настоящему страшно: выстоять в битве против бога нечего было и мечтать. - И кто из них меня так страстно невзлюбил? И вообще, чем я им мешаю?
- Видимо, твое присутствие в Полевии не дает им окончательно закрепиться в этом мире. Что касается первого вопроса, то невзлюбил тебя Ламиус, - ответил учитель и посмотрел в окно - ночная тьма успела рассеяться до жиденьких сумерек, а черепичные верхушки башенок вспыхнули кроваво-алыми отблесками.
- Так объединился бы со старыми богами, что ему мешает? - раздосадовано воскликнула я. - Те тоже меня не жалуют, между прочим. Тот, что мне помогал, так и сказал - мне, мол, следовало тебя убить еще до встречи с драконом. Враг моего врага - мой друг, они что, об этом не знают? И, кстати, одно это замечание опровергает ваши догадки о моей избранности!
- Как раз наоборот, подтверждает! - подавшись вперед, с жаром возразил архимаг. - Ксения, новые боги пытаются вытеснить наших богов, занять их место, и, видимо, преуспевают в этом. Их экспансия не может не задевать старых богов - кто же вот так просто уступит нагретое место? И хоть я не понимаю причин их... кхм... недоверия, скажем так, к Страннику, все указывает на то, что они готовы объединиться с тобой против Пресветлого и Сумеречного, чем с ними для того, чтобы уничтожить тебя. Из двух зол выбирают меньшее, и в данном случае, меньшее зло это, видимо, ты. - Учитель снова посмотрел в окно. - Ксения, уже светает...
- Да, да. Я поняла. После поговорим. Вам надо к Тугору, - мрачно буркнула я, глядя в спину уходящего архимага, но, спохватившись, окликнула. - Учитель!
- Да? - обернулся он.
- Что такое Хроники спящих?
- Хроники чего? - удивленно поднял брови старец.
- Хроники спящих, - повторила я и удрученно вздохнула: похоже, неопознанный боженька сыграл со мною злую шутку - опять послал туда, не знаю куда, искать то, не знаю что. Судя по недоумению в глазах учителя, магам Полевии ничего не известно о Хрониках. Тогда кто знает и где мне его искать?
- Ксения, ты только что вернулась боги знает откуда. Может, поспишь для начала? - досадливо потирая бровь, спросил учитель.
- Не могу, - упрямо мотнула я головой. - Выспалась уже, на том свете.
- И все-таки попробуй поспать, - серьезно посоветовал архимаг. - Не упрямься. Если задачка не поддалась сразу, стоит ненадолго ее отложить, - и, улыбнувшись, напомнил. - Утро вечера мудренее.
- Утро уже наступило, - проворчала я вслед уходящему архимагу и нахмурилась своим мыслям, глядя на нежившегося в моих ногах дракончика. Попыталась представить разговор учителя с главным жрецом и хмыкнула. - Надо бы этому Тугору вилку подарить - лапшу снимать. Впрочем, обойдется, - тут же передумала я.
Подняв голову, Фанька вопросительно посмотрел на меня.
- Тугор плохой? - настороженно спросил дракончик. - Нафаня его съест!
- Нет, Фанечка, Тугор не плохой, не надо его есть, - усмехнулась я и погладила малыша. - Тугор такой дяденька, который сделает из нас с тобой мишень для страшного Ламиуса.
Дракончик смешно насупился, обдумывая мои слова, и, видимо придя к какому-то своему выводу, заключил.
- Тогда Нафаня съест Ламиуса.
- Эх... Боюсь, этот субъект тебе не по зубам, - вздохнула я, вставая с кресла и подхватывая Фаньку на руки. И тут же охнула, согнувшись под его весом - слопавший столько мяса за присест, дракончик здорово потяжелел. - Ого! Фанечка, ты растешь, как на дрожжах. Вот что, ходи-ка ты ножками, эдак и надорваться можно.
Спустив Фаньку на пол, я прикрыла дверь, и какое-то время стояла перед нею, размышляя, надо ли запираться на засов. Решила, что все-таки не стоит: мало ли, вдруг Лель вернется, а я усну и не услышу стука. Еще подумает, что со мной опять что-то случилось, выбьет дверь, а мне снова краснеть перед плотником!
- Враг моего врага - мой друг... - задумчиво повторила я, перебирая в памяти все, что случилось со мной за последний год - сплошной, запутанный клубок событий, сути которых я все никак не могла понять. Теперь вот еще боги до кучи прибавились... - В гробу я видела таких друзей, - сварливо проворчала я, бредя в спальню. - В гробу и в белых тапках.
Свернувшись на кровати клубком и рассеяно поглаживая примостившегося под боком Фаньку, я уставилась в пространство перед собой - сна не было ни в одном глазу. Попыталась выстроить в логическую цепочку то, что мне было известно, запуталась и махнула на все рукой: прав учитель - утро вечера мудренее. После подумаю, когда пройдет немного времени, новизна событий притупится, и можно будет взглянуть на них беспристрастно.
Но оставалось еще кое-что, что можно было выяснить немедленно - как сами боги отнесутся к затее магов. Кивнув своим мыслям, я закрыла глаза и сосредоточилась.
Переход, как всегда, произошел совершенно незаметно. Только что я лежала, обнимая Фаньку, на кровати в уютной спальне, а, открыв глаза, обнаружила, что стою на самом краю пропасти. За спиной завывал ветер, с отчаянием самоубийцы бросаясь на острую вершину утеса, над головой перемигивались звезды. И - никого вокруг. Не было даже смутного чувства чужого присутствия, как бывало всякий раз, когда неопознанное божество снисходило до бесед со смертным таракашкой, то бишь со мной. Может, решил, что хорошенького понемножку, мол, чудес на сегодня было более чем достаточно? На всякий случай я его окликнула.
- Эй, бог! Ты бы хоть назвался, что ли, а то я даже не знаю, кому свечку ставить за свое спасение.
Тишина. Похоже, богу было абсолютно плевать на какие-то там свечи, но я не сдавалась.
- Ты же в курсе, что затевают маги? Что, так и спустишь все на тормозах? Или тебя все устраивает?
И снова ни словечка в ответ.
- Знаешь, это все-таки невежливо - молчать, когда с тобой разговаривают, - обиделась я и оглянулась, словно ждала, что загадочное божество из вредности прячется за спиной. - И вообще, молчание - знак согласия.
Бог на провокацию не поддался.
- Ну и ладно, - пожала я плечами. - Не очень-то и хотелось. Мое дело маленькое - предупредить. Потом не приходи с претензиями.
В последний раз окинув утес внимательным взглядом, я вернулась в спальню.
- Что ж, - подводя итог уходящей ночи, удрученно вздохнула я. - С этой минуты начинаю привыкать к новым друзьям. И врагам. Ёлки, что за жизнь? Стоило вернуться в Полевию, как тут же вляпалась в войнушку богов - кончится это когда-нибудь?
Поскольку, задавая этот вопрос, я ни к кому конкретно не обращалась, ответа, естественно, не ждала. Его и не последовало. Рядом, свившись в кольцо и прикрыв нос кончиком хвоста, уютно посапывал Фанька, и мой собственный сон, который, казалось, потерялся где-то в тумане междумирья, и который я уже не чаяла обрести, робко выбрался из тающих теней. На мягких лапах, как нашкодивший котенок, прокрался к кровати, подобрался к подушке и подул мне в затылок.
Я не заметила, как уснула.

Мне снова снилась зима. На снежные барханы тихо падали пушистые белые хлопья, такие густые, что вечная ночь казалась светлой и праздничной. Сказочной. Мне почему-то вспомнился Новый год, елка, усыпанная разноцветными огоньками фонариков, блестящая мишура и подарки, завернутые в фольгу. Не хватало лишь запаха мандаринов да переодетого Дедом Морозом отца. Сон ни капельки не походил на обычный сон. В обычном сне не чувствуешь холода падающих на обнаженные плечи снежинок и не трясешься под каждым порывом пронизывающего ветра. Не мечтаешь о горячем чае и теплом пледе, а я страстно хотела завернуться в плед и согреть застывшие ноги. Может, это и не сон вовсе? Тогда что, другая реальность?
Я встряхнулась, сбрасывая наваждение, и, зябко потирая плечи, вгляделась в снежную пелену. Там был кто-то живой. Кто-то медленно брел мне навстречу, едва переставляя ноги, жутко замерзший, из последних сил пытающийся сохранить в себе остатки тепла. Кто-то большой и могучий - странно, что реальность не трещит по швам от соприкосновения с такой-то силищей! - но... совершенно беспомощный...

Глава 10. Маска, я тебя знаю!


или секрет травницы Льяны




Я вздрогнула и проснулась. В спальне стоял жуткий холод, будто и не поздняя весна за окном, а зима, ее самая студеная пора, и слабенькие батареи не в силах прогреть комнату. Перевернулась на бок и, уткнувшись носом во что-то холодное и мокрое, подскочила, как ошпаренная.
На подушке лежал снег. Самый обычный снег, белый и пушистый, словно некий шутник осторожно сгреб самую верхушку с сугроба и положил его на мою подушку. Я протерла глаза, уверенная, что все еще сплю, снова посмотрела на подушку - снег никуда не делся, так и лежал себе, тихо тая. Под моим дыханием снежинки оплывали, превращаясь в маленькие сверкающие капельки. По наволочке уже расползалось мокрое пятно.
- Черт, что за шутки? - озадачено пробормотала я. Потрогала снег пальцем - и в самом деле настоящий, не иллюзия. Осмелев, я сгребла его в пригоршню и слепила снежок. - Если сны вторгаются в реальность - жди беды, - задумчиво изрекла я, перекидывая снежок с руки на руку. Белый комок исправно холодил кожу, как и положено настоящему снежку. - Значит, пора с этим разобраться, иначе однажды проснусь в сугробе.
Фаньки, уснувшего рядом со мной, в спальне не было. Наверное, сбежал на диван, а то и в кухню, если проголодался, дверь-то не заперта. Лель так и не появился, видимо дулся на меня за то, что я согласилась с магами. Что ж, можно себя поздравить с первой ссорой. Как ни странно, я ей даже обрадовалась: когда оказываешься втянутой черт знает во что, чему угодно обрадуешься, даже ссоре, лишь бы снова почувствовать себя нормальным человеком. И сделаешь, что угодно, чтобы таковым оставаться. Например, пойдешь мириться первым, даже если ни в чем не виноват. А я пойду. Не вечно же только Лелю мириться с моими странностями?
Придя к полному согласию с собой, я бодро встала и, открыв окно, швырнула снежок в кусты. Вдохнула теплый воздух, напоенный ароматами свежескошенной травы и цветущего кустарника, подставила лицо лучам полуденного солнышка и зажмурилась от удовольствия: хорошо-то как! Это тебе не взбесившееся светило с того света, мчащееся по небосводу с такой скоростью, что не успеешь глазом моргнуть, как уже ночь наступила. Впрочем, ночи там так же коротки, как и дни. И запахи стерильные, как в больнице.
Наскоро умывшись и почистив зубы, я открыла ящик комода, поворошила небогатые запасы одежды, попутно строя планы на остаток дня. Первым делом, размышляла я, разыщу Леля и помирюсь с ним. Потом схожу в библиотеку и лично удостоверюсь, что Хроник в ней нет. Затем, если будет не слишком поздно, наведаюсь к учителю, и мы поговорим. Обо всем - о богах, новых и старых, его домыслах и догадках, о странных смертях князя и герцога, о моих снах. И о том, как прошел разговор с Тугором.
Было и еще кое-что, что мне не терпелось выяснить. Но в этом деле мне, скорей, помогли бы наводящие вопросы, и задавать их следовало не архимагу - тот быстро вывел бы меня на чистую воду, а все, чем я располагала, лишь смутные подозрения. Мне не хотелось выглядеть мнительной идиоткой в его глазах, поэтому я решила, что осторожно расспрошу Сигрид. И Егоша, пожалуй.
Но моим планам не суждено было сбыться.
- Каррр!
Я взвизгнула от неожиданности и уронила на пол чистую футболку. Резко повернулась к открытому настежь окну и уставилась на ворону. Серобокая нахалка ничтоже сумняшеся сидела на подоконнике и рассматривала меня с интересом, никак не свойственным обычной птице. Скорей уж так на меня смотрел бы Лель... или любой другой мужчина, заставший женщину в одном белье. Точнее - в трусах.
Я вспыхнула, заливаясь краской стыда, и поспешно прикрылась руками.
- Каррр! - хищно вытянув шею, хрипло проорала странная птица и, склонив голову набок, смерила меня вполне разумным взглядом, от которого я мигом покрылась мурашками.
- Какого черта? - зло прищурилась я и плавно, не спуская с вороны глаз, опустилась на корточки, на всякий случай вооружаясь кроссовкой.
- Каррр! - ответила ворона. Грузно перепорхнула на спинку кровати и снова уставилась на меня, терпеливо ожидая, пока я на что-нибудь решусь.
- Кто ты такая и чего тебе от меня надо? - медленно подбираясь к кровати с кроссовкой наперевес, грозно вопросила я, а про себя подумала: 'Может поджарить ее, и дело с концом?'
Ворона словно угадала ход моих мыслей. Вздрогнули черные крылья, и птица неуловимой серой тенью пронеслась над моей головой, скрывшись в гостиной. От неожиданности я присела, втянув голову в плечи. Наскоро натянув футболку, снова вооружилась кроссовкой. Перехватила ее поудобнее, чтобы в случае чего метнуть в наглую птицу, и осторожно заглянула в соседнюю комнату. Ворона сидела на спинке дивана, косясь на меня блестящим агатовым глазом. Укоризненно так косилась, и насмешливо. Как ни странно, Фанька, досматривавший сны, зарывшись в диванные подушки, никак на нее не реагировал.
- Каррр! - особенно хрипло заорала ворона, будто внезапно заболела, и приподняла крылья, готовая взлететь при малейшей опасности.
- Вот заладила! - поморщилась я и, скорее для собственного успокоения, чем ожидая, что птица мне ответит, повторила вопрос. - Кто ты и что тебе от меня надо? Говори, или поджарю!
Ворона широко раскрыла клюв, судорожно сглотнула, будто пыталась проглотить слишком большой для нее кусок, и, покрутив головой, вдруг заговорила, раскатисто, но вполне понятным человеческим языком.
- Стррранница, Фадаш пал! Пррредупррреди хррранителя, грррядет вторрржение!
От неожиданности я разжала руку, в которой держала кроссовку. Та упала, больно стукнув подошвой по пальцам босых ног.
- Чего? - морщась от боли, оторопело переспросила я.
Ворона совсем по-человечески осуждающе вздохнула и повторила:
- Фадаш пал! Пррредупреди хррранителя!
Взмахнув крыльями, птица сорвалась с места. Пронеслась над моей головой, чиркнув жесткими перьями по волосам, и вылетела в окно.
На меня словно столбняк напал. Не то, чтобы меня поразила говорящая ворона, просто эта птица... не только мужского пола, но и вообще не ворона. 'Тогда кто? Ёлки, надо было сразу посмотреть на нее магическим зрением!' - раздосадованная собственной глупостью, думала я. В одном я была уверена точно: ворона, спасшая меня в Рябиновом парке и ворона, складывавшая из веточек какое-то послание, это та же птица, что только что улетела. Выходит, все это время она болталась где-то поблизости? Но зачем? Наблюдала? Ждала подходящего случая, чтобы предупредить о падении Пресветлого? Кстати, почему он пал? И куда? И каким образом я должна предупредить хранителя? Вознести ему или, предположительно, ей молитву?
- Чушь какая-то! - хмыкнула я и нахмурилась: а не потому ли так активизировался Сумеречный, что его больше некому сдерживать? Ведь сказано было - Фадаш пал, грядет вторжение, а кто у нас сейчас главный шалун? Правильно, Ламиус. Выходит, пока новых богов было двое, их внимание разделялось между борьбой друг с другом и попытками вытеснить из Полевии старых хозяев. Теперь бог один и его больше ничто не отвлекает от главной цели. - Что ж, теперь-то понятно, чем обеспокоены старые боги. И воскресили они меня, чтобы отвлечь от себя Ламиуса. Очень умно, - горько усмехнулась я и, возведя глаза к потолку, крикнула. - Это и есть та услуга, о которой ты говорил? Побыть для Ламиуса девочкой для битья? Отвлечь его, пока вы сами соберетесь с силами и врежете ему?
Если таинственный бог-воскреситель и замыслил именно это, приходить и извиняться он явно не собирался. И правильно - зачем? Зачем ему, могущественному существу, что-то объяснять, тем более просить прощения у какой-то букашки? Я бы тоже не стала рассыпаться в извинениях перед случайно раздавленным жуком, и сокрушаться по поводу его безвременной кончины.
В дверь настойчиво постучали. Я раздраженно пнула кроссовку, словно это она была виновата во всех моих бедах, и пошла открывать.
За дверью стоял Янис.
- Ксения, я... - начал было мужчина, но увидев, в каком виде я его встречаю, смущенно замолчал и отвел глаза в сторону.
- Ой, извини, - спохватилась я и бросилась в спальню за джинсами. - Ты входи, я сейчас!
Разбуженный шумом Фанька, соскочил с дивана и остановился посреди комнаты, глядя то на меня, то на мнущегося на пороге Яниса.
- Янис пришел поиграть? - предположил дракончик, заглядывая в спальню.
- Нет, малыш, Янис пришел по делу. Играть будешь с Тассаром, - улыбнулась я и мстительно прибавила. - Заодно можешь его укусить, и чем больнее, тем лучше.
Фанька серьезно обдумал мои слова.
- Нафаня не хочет кусать Тассара, - смешно нахмурился дракончик. - Тассар хороший.
- Хорошо, не кусай, - согласилась я, застегивая джинсы. - Можешь просто пнуть его посильнее.
- Зачем? - не понял малыш.
- Чтоб неповадно было втягивать меня во всякие сомнительные авантюры, - подмигнула я дракончику и вышла в гостиную. - Магистр, что-то случилось?
Янис удивленно вскинул бровь.
- Нет, я по личному делу... Почему так официально - магистр?
Я досадливо потерла лоб: в самом деле, при чем тут мои проблемы и Янис? Кто-кто, а он ни слова не проронил, пока другие спорили, как использовать мое воскрешение в своих целях. Правда, не защищал тоже. Может, это меня и раздражает?
- Извини, - буркнула я и села на краешек дивана. - Просто...
- Просто ты чувствуешь себя пойманной в ловушку, я понимаю, - негромко произнес мужчина, присаживаясь рядом.
Я кивнула и уставилась в пол.
- Мне не нравится то, что задумали маги. Не нравится, что в этой истории мне отведена роль громоотвода.
- Понимаю.
- Сомневаюсь, - горько усмехнулась я и резко сменила тему разговора. - Ко мне прилетала ворона.
- Кто? - не понял маг.
- Ворона. Та, что спасла меня в Рябиновом парке. Мне кажется, она все время находилась где-то поблизости...
- Ворона? Ксения, что-то я ничего не понимаю, - перебил меня Янис. - В Светлограде нет ворон, уже сотню лет.
- Я знаю, по королевскому приказу маги закрыли от них город. Мне говорили, Лель и Янина, - кивнула я и покосилась на магистра. - Она... Даже не знаю, что она такое. Оно разумно, и это существо говорило со мной. Велело найти хранителя. Неплохая нагрузка к тому, что уже есть, правда? Найти хранителя Полевии!
- А он существует? - удивленно вскинул брови мужчина.
- И это все, что тебя интересует? - иронично хмыкнула я. - Существует ли хранитель на самом деле?
- Говорящая ворона, или кто там она есть на самом деле, тоже факт любопытный. Тем более, мы с Яниной пару дней назад проверяли сеть - она работает, ворон, кроме этой, в городе нет. Ты смотрела на нее магическим зрением?
- Нет. Она застала меня врасплох, - помрачнела я. - Я и так все никак не привыкну к магии, а после... воскрешения вообще сама не своя.
В глазах Яниса появилась укоризна.
- Ксения, ты не просто маг. Ты сильнейший маг Полевии. Пора к этому привыкнуть, - мягко упрекнул он меня.
Я тихонько рассмеялась и встала. Прошлась по комнате до окна, зачем-то поправила шторы, выдвинула ящик стола, словно хотела что-то оттуда взять, и снова задвинула.
- Янис, с какого возраста начинается обучение мага? - повернувшись к мужчине, спросила я.
- Всегда по-разному, - пожал он плечами, не понимая, к чему я клоню. - Желательно с раннего детства, но бывает, что одаренного находят слишком поздно.
- Поздно - это когда?
- Пятнадцать лет предел. Чем старше одаренный, тем сложнее его обучить. Еще сложнее - правильно воспитать. Всегда существует опасность вложить знание не в те руки... Зачем ты спрашиваешь?
- Да за тем, дорогой мой Янис, чтобы ты понял. Все вы поняли: невозможно в одночасье научиться тому, чему нужно учиться годами! - с трудом сдерживая ярость, воскликнула я. - Сколько я здесь? Сколько времени прошло с начала моего обучения? Неделя, две? - магистр неуверенно кивнул. - Янис, всего две недели! Да, конечно, архимаг, магистр Килан, другие магистры и вы с Яниной гоняете меня в хвост и гриву, но это не помогает. Нужно время, много времени, чтобы отточить навыки, выработать рефлексы и привыкнуть пользоваться тем, что мне преподают. Вы все ждете от меня какого-то чуда, что мои способности Странника включатся сами собой, как инстинкт, но они не включаются. И я все больше склоняюсь к мысли, что архимаг был прав, когда говорил, что Странники созданы для разовой миссии - спасти мир и устраниться!
- Ксения...
- Любомир, или кто он там на самом деле, ошибся - я никогда не стану какой-то там важной фигурой на доске.
- Ксения...
- Я должна была погибнуть вместе с драконом там, в пещере!
- Ксения, прекрати! - встряхнул меня за плечи Янис, и я как-то разом сникла. - Я понимаю, на тебя слишком много свалилось. Это трудно - быть тем, на кого возлагают надежды на спасение. Но... это твоя судьба. Если хочешь, если так будет понятнее - такова воля Эрил.
- Она-то тут при чем? - мрачно буркнула я.
- Она - богиня судьбы, и ты спрашиваешь, при чем она? - засмеялся Янис.
- Ой, избавь меня от этой ерунды! - нетерпеливо поморщилась я. - Боги, судьба... И вообще, хватит обсуждать мои проблемы. Ты, кажется, пришел по какому-то личному делу?
Янис вдруг смущенно отвел взгляд, покосился на дверь, словно проверяя, на месте ли та или за время нашего разговора исчезла. То, как магистр искал пути к отступлению, наводило на мысль, что хотя он и пришел ко мне, к разговору оказался не готов.
- Янис? Я могу тебе помочь? - стараясь быть деликатной и не смутить мужчину еще больше, окликнула я.
Магистр провел пятерней по волосам, приглаживая их. Я заметила, что его пальцы дрожат, и насторожилась: Янис был взволнован и с трудом это скрывал. Его волнение мгновенно передалось мне. Почему-то я вообразила себе самое страшное - что Сумеречный выместил свою злость за неудачу на Леле.
От ужаса у меня подкосились ноги.
- Что с ним? - холодея, выдохнула я и без сил опустилась на диван.
- С кем? - растерялся Янис.
- С Лелем.
- С Лелем? А что с ним? Я его не видел с тех пор, как он ушел на рассвете, - развел руками магистр и хлопнул себя по лбу, сообразив, что своим поведением напугал меня до полусмерти. - Ксения, я уверен, что с ним все в порядке! Я пришел, чтобы поговорить о... Сигрид.
- О Сигрид? - ничуть не успокоенная, встрепенулась я - что мешает Сумеречному начать с нее? - и вскочила на ноги, готовая бежать подруге на помощь. - Что с нею?
- Ксения, ты все неправильно поняла! - быстро заговорил Янис, видя, что моя тревога лишь усилилась. - Я лично сопроводил ее и госпожу Льяну в 'Черного единорога'! Ну и... оставил там парочку своих парней. На всякий случай.
Порыв бежать на помощь подруге угас, стоило Янису упомянуть об охране, оставленной у трактира, где остановились травница с ученицей. Я недоуменно уставилась на магистра, не понимая, в чем дело.
- Янис, что-то я запуталась. Ты приходишь весь на взводе, говоришь, что нам надо поговорить о Сигрид, а потом выясняется, что ей ничего не угрожает, потому что ты оставил в трактире охрану. Тогда о чем мы будем говорить?
Янис снова смутился и опустил глаза, уставившись в пол, и до меня, наконец-то, дошло.
- Она тебе нравится, да? - тихонько спросила я, осторожно приближаясь к мужчине. - Поэтому ты лично их провожал и охрану оставил, я права?
- Да, - Янис медленно поднял голову и твердо, почти с вызовом посмотрел мне в глаза, будто собирался отстаивать свою любовь перед всем миром, и начать решил с меня.
- Янис, так это же здорово! - воскликнула я, обрадовавшись за подругу. - Ты уже сказал ей?
- Нет, - смущенно покачал головой мужчина.
- Почему?
- Я... Я не знаю, с чего начать, боюсь с нею заговорить... - замялся магистр, от волнения теребя кисти кушака, и я поняла, что Янис относится к тому типу мужчин, что без малейшего страха бросаются на чудовище, но когда речь заходит о том, чтобы признаться в любви женщине, приходят в панику.
Янис даже не подозревал, что для решения своих сердечных проблем выбрал самого неподходящего человека: мне бы со своими проблемами разобраться, привыкнуть к мысли, что однажды Лель станет моим мужем и не вздрагивать всякий раз, когда мой взгляд падает на тяжелое обручальное кольцо. Правда, признаваться, что Янису стоило бы обратиться к кому-то более опытному и смелому, я не собиралась.
- Н-да, - с трудом подавив смешок, вздохнула я. - Ладно, Янис, давай начнем сначала. Ты влюблен в мою подругу и боишься ей в этом признаться.
- Ну... да. Вдруг она не свободна, а я тут лезу со своими чувствами, - немного успокоившись, пожал могучими плечами мужчина.
- Насколько мне известно, сердце Сигрид не занято, - задумчиво произнесла я, пытаясь вспомнить, не упоминала ли девушка что-то о своей личной жизни или только об учебе у Льяны рассказывала. - Во всяком случае, год назад точно было свободно. Как обстоят дела сейчас, не знаю. Нам пока не выпало случая нормально поговорить. Если хочешь, всхожу к ней вечером, порасспрашиваю.
Но Яниса, которому и так непросто далось признание, отсрочка в несколько часов не устраивала.
- А ты не могла бы поговорить с нею прямо сейчас? - спросил он, с мольбой глядя мне в глаза.
Я пожала плечами - почему бы нет? Планы на день и так летят в тартарары, а к Сигрид я все равно сходить собиралась. Правда, по своим делам.
- Хорошо, идем, - кивнула я и свистнула дракончика. - Фанечка, пару часиков ты побудешь с Тассаром, хорошо?
Дракончик тут же бросился к двери, всем своим видом выражая радость и нетерпение от предстоящей встречи с Тассаром.
Я уже собиралась выйти, когда Янис меня окликнул.
- Ты так и собираешься идти по улицам? - кивнув на мою одежду, спросил магистр.
- Да, а что? До сих пор я так и ходила, и никто пальцами в меня не тыкал, - пожала я плечами и взялась за ручку двери.
- Ксения, весть о твоем воскрешении уже облетела город, а узнать в тебе тебя не составит труда. Стоит нам выйти за ворота Ордена...
- Я поняла, - помрачнела я и остановилась, размышляя, где бы мне разжиться плащом. Потом вспомнила, что госпожа Ирэна шила мне плащ для бала и бросилась в спальню, надеясь найти его в шкафу. Там он и нашелся вместе с роскошным платьем.
Подозревая, что плащ вкупе с кроссовками выглядеть будет нелепо, я переобулась в тренировочные сапоги. Роскошная серебристая ткань и грубая обувь не слишком сочетались, но лучше уж так, чем попасть в толпу верующих фанатиков.
- Я думал, ты применишь иллюзию, - окинув меня скептическим взглядом, разочаровано произнес Янис, когда я вышла из спальни, и вздохнул. - Ладно уж, идем.
Я пристыженно прикусила губу, мысленно обозвав себя идиоткой: ну конечно, можно было нацепить личину и не тратить время на переодевания! Но что сделано, то сделано, переделывать времени нет, а для меня сейчас, когда на день запланирована уйма дел, важна каждая минута.
Из замка выбирались, что говорится, огородами, то есть через задние ворота. Открывались они на тихую, почти безлюдную улицу, с обоих концов закрытую собственными воротами. Дома здесь принадлежали городским магам, соответственно и караул несли не только городские стражи. Простой люд сюда не допускался: нужна помощь мага - обратись в Орден.
'Черный единорог' находился не так уж далеко от орденского замка, всего в четырех кварталах. Можно было дойти пешком, но я настояла на том, чтобы отправиться туда верхом: за три дня, что меня не было в Полевии, Вьюга застоялась, да и мне самой тренировка будет не лишней. Впрочем, когда улица магов осталась позади, и Янис углубился в лабиринт узеньких улочек, дабы избежать нежелательных встреч с возбужденными горожанами, я мысленно вознесла себе хвалу за настойчивость: расстояние до трактира, до которого было минут двадцать пешего хода, если воспользоваться обычным путем, увеличилось раза в три.
До сих пор мне всего пару раз выпадал случай выйти за пределы орденского замка, и все, что я видела - широкие, чисто выметенные центральные улицы, площадь между замком и королевским дворцом да мрачный Рябиновый парк, больше похожий на лес в самом сердце города. Я видела 'лицо' столицы, ее фасад, торжественный, парадный, пускающий пыль в глаза своей изысканной архитектурой, чистыми окнами, ухоженными палисадниками и парками. Теперь же передо мной открылась изнанка Светлограда, его трущобы.
Ширина немощеной улицы едва позволяла ехать рядом. Никаких тротуаров, двери одноэтажных домишек, крытых дранкой, открывались прямо на дорогу. Изредка попадались крошечные дворики с сохнущим на веревках бельем. Местные обитатели отступали к стенам, пропуская нас с Янисом. Никто на нас не глазел, раскрыв рот, не шарахался испуганно в стороны перед хорошо одетыми, вооруженными всадниками. Небогатые светлоградцы держались с удивительным достоинством, сдержанно кивали в знак приветствия и шли дальше по своим делам, одетые просто, но опрятно.
Я озиралась по сторонам, рассматривая бедный квартал, и удивлялась тому, с какой любовью и заботой светлоградцы относятся к своим домам, к самому этому месту: стены домиков белели свежей побелкой, а лужи аккуратно присыпаны песком. Кое-где у самых крылечек даже цвели мальвы - 'изнанка' столицы старалась ни в чем не уступать ее 'лицу'.
Улочка петляла между домиками, как тропинка в скалах. Сделав очередной поворот, она вдруг раздалась вширь, и наши кони зацокали копытами по мостовой. Дома здесь уже стояли из кирпича, и подросли на один деревянный этаж, больше похожих на мансарды. Все чаще между ними попадались дворики с цветниками. В просветах между крышами виднелись дома побольше и побогаче. Пару раз мелькнули каскады многоярусных крыш домов-пагод, принадлежавших тронтийцам.
- Янис, - окликнула я магистра, глядя на проплывающую вдалеке крышу пагоды, - это правда, что герцог Тронтийский зарезал всю семью и сам бросился на меч?
- Правда, - кивнул Янис. - Только не всю семью, а жену и слуг. До детей он не добрался, они успели убежать и спрятаться в парке.
- Какой ужас, - пробормотала я, живо представив, как дети, напуганные шумом, выбегают из спален и видят окровавленного папашу, размахивающего мечом. - О них есть кому позаботиться?
- У герцога есть сестра, она возьмет младших на воспитание. Старший сын и наследник должен жениться, вернуться в Тронтейн, где он вступит в права наследства и станет новым герцогом.
- Жениться? Сейчас? - удивилась я. - А как же траур?
- Герцогству нужен не просто герцог, а глава семейства. Если мужчина холост, его не воспринимают всерьез - таковы законы тронтийцев, - охотно объяснил Янис. - Наследник должен жениться в ближайшее время, иначе родичи старшей и младшей ветвей сцепятся между собой за титул, а этого допустить нельзя. Поэтому сейчас во дворце готовятся к свадьбе будущего герцога с принцессой Амалией.
- Велимир хочет женить наследника на своей дочери? - усмехнулась я, догадываясь, что таким образом король собирается усилить свое влияние на тронтийцев, и тут же нахмурилась, вспомнив хрупкую, совсем юную принцессу - миловидную, приветливую девушку, с которой я успела перекинуться от силы парой слов. - Сколько ей лет?
- Шестнадцать.
- А наследнику?
- Пятнадцать.
- Совсем еще дети, - пробормотала я, одинаково сочувствуя как принцессе, так и юному герцогу: вот, что значит родиться аристократом, вся жизнь которого подчинена условностям и традициям! - А княгиня, вдова Беголейма? Король и ее выдаст замуж за нужного человека?
- Зачем выдавать замуж вдову князя? - удивился Янис. - Она уже не молода, и мужу своему не наследует. Все, что ей остается - посвятить себя воспитанию младших детей, если, конечно, наследник не станет возражать, или уединиться в храме до конца своих дней.
- Порядочки у вас... - проворчала я, но останавливаться на теме гражданских прав полевянок не стала, помятуя о том, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут. - Что еще я пропустила, пока лежала мертвая?
Янис пожал могучими плечами, будто решая, что именно мне рассказать, и, наконец, заговорил.
- Странностей, кроме смерти князя и герцога, за эти три дня было предостаточно. Начать хоть с того, что в ночь, когда тебя отравили, в эльфийских землях выпал снег, а морозы побили весь урожай. Главный праздник эльфов Даэлу Лиаванни оказался под угрозой срыва. В ту же ночь землетрясения разрушили несколько гномьих городов, в том числе и столицу. Еще до конца дня послы и тех и других прибыли в Светлоград просить у нас помощи...
- До конца дня? Как они смогли добраться так быстро? - удивилась я.
- Прошли Смарагдовыми вратами.
- Но я думала, что они соединяют только города Полевии.
- Не только, Смарагдовые врата есть и у эльфов, и у гномов. Первые Врата были установлены во времена Великого противостояния, после заключения союза между расами. Гномы поставляли для них камни и металл, эльфы помогали наладить между Вратами связи. С тех пор ничего не менялось. Разве что самих Врат стало больше, как раз по числу городов.
- Ясно, - кивнула я, рассеянно посматривая по сторонам: моя смерть, сошедшие с ума князь и герцог, зима, сковавшая южные земли, землетрясение, обрушившее несколько гномьих городов, а те, как известно, строят на века, все это нельзя было назвать простыми совпадениями. - Это все, или было что-то еще?
Уточняла я не ради удовлетворения праздного любопытства - раз уж мне выпал жребий быть козлом отпущения, неплохо бы узнать, что творилось в Полевии, пока я искала выход из-за Серого предела и понять, чего ждать дальше.
Янис задумчиво подергал себя за бородку и медленно произнес:
- Пожалуй, было. Пастырь Агрохеф бежал из темницы в Вожках, а Глорна, сидевшего в соседней камере, нашли придушенным, и мы до сих пор не знаем, кто выпустил первого и придушил последнего. Следов магии нет, а если и были, то их тщательно затерли. Замки не тронуты, стражники клянутся, что никого не видели. Перна, тамошний маг попытался провести обряд дознания, и теперь сам при смерти. Маги проверили его память, но не увидели ничего, кроме мрака. Кто-то очень постарался замести следы, - мрачно закончил рассказывать Янис и взглянул на меня. - Вот все, что случилось, пока... Пока тебя не было.
Я помолчала, обдумывая его слова. В том, что Ламиус пробует силы, готовясь начать вторжение, сомнений не оставалось. Он и Агрохефа не просто так из темницы вызволил - любому полководцу нужны генералы, что поведут в бой армии, - и Глорна не ради забавы придушил - устранил генерала вражеского войска. И не важно, что без Фадаша Глорн как ноль без палочки, солдатам совсем не обязательно знать, что полководец пал, их достаточно вдохновить, внушить в них веру, а на это сил Глорна вполне хватило бы.
Происходящее не могло не тревожить. Получалось, что против Ламиуса выступить некому: старые боги выжидают не пойми чего, прикрываясь мной, как живым щитом, магам силенок не хватит одолеть бога, если только... Если только я не найду хранителя Полевии, ведь не зря же ворона так на этом настаивала! Думать о себе, как о генерале предстоящего сражения мне как-то в голову не приходило.
- Янис, на балу я вела себя отвратительно, да? - тряхнув головой, словно так могла избавиться от тревожных мыслей, спросила я магистра, имея в виду сорванную речь короля.
Он улыбнулся, вспоминая:
- Вовсе нет. Для человека, никогда не бывавшего при дворе, ты была на высоте.
Я удивленно покосилась на него - Янис как будто не шутил.
- А то, что я подпалила прическу леди Меранды? - с беспокойством спросила я.
Янис негромко засмеялся, но быстро взял себя в руки:
- Меранда, конечно, рвет и мечет и требует королевского правосудия, но Велимир послал ее к демонам. Кто-то ей сочувствует, но больше тех, кто откровенно рад, что ты поставила ее на место. Так что прими мои поздравления, ты обзавелась друзьями при дворе.
- Да? И кто они? - насторожилась я.
- О, поверь, они весьма влиятельные люди, - уклончиво ответил магистр и повернул коня к покосившемуся крылечку харчевни 'Третья чарка'.
- Разве мы уже приехали? - удивленно спросила я и направила Вьюгу вслед за ним.
- Нет. Ты поедешь дальше, вверх по улице, до вывески с черным единорогом. А я останусь здесь и подожду тебя, - объяснил Янис, спешиваясь и бросая повод подбежавшему мальчишке.
Я понятливо кивнула и развернула кобылу.
Трактир 'Черный единорог', как и обещал Янис, нашелся выше по улице. Двухэтажное здание выделялось среди других своей добротностью и ухоженностью. Улица перед ним была не просто чисто выметена, а буквально выскоблена, под окнами пышно цвели палисадники. На дощечке с силуэтом единорога, намалеванном черной краской, ни пылинки, а саму краску видимо недавно обновляли.
Я натянула повод, останавливая кобылу напротив входа, и спешилась. Вьюга зло клацнула зубами на мальчишку, тот испуганно шарахнулся в сторону. Привязывать лошадь к коновязи пришлось мне.
- Хулиганка ты, Вьюга, - усмехнулась я и, похлопав кобылу по шее, пошла к крыльцу.
Поднявшись по ступеням, я толкнула тяжелую дверь и заглянула внутрь. Несмотря на близящийся полдень, общая зала была пуста, если не считать тощей девицы, лениво шаркавшей по полу метлой да напевавшей себе под нос незатейливый мотивчик, и худенького мальчика, протиравшего тряпкой пивные кружки. В дальнем углу тосковали 'парни' Яниса - два дородных молодца в расстегнутых куртках. Я переступила порог, шагнув внутрь, отпустила дверь и та громко захлопнулась за моей спиной. Мужчины мгновенно подобрались, став похожими на злющих сторожевых псов. Повеяло легким теплом. Кожа покрылась мурашками, как бывало при магическом зондировании - маги свое дело знали и проверяли, видимо, каждого, кто входил в трактир. Узнав во мне меня, они заметно расслабились, но глаз не отвели, рассматривали, не скрывая любопытства.
В отличие от магов, девица и мальчик удостоили меня мимолетными взглядами и продолжили заниматься своими делами. Зато из-за занавеси, скрывающей вход в кухню, выглянул хозяин заведения - высокий тучный мужичина в широких шароварах и выпущенной поверх них полосатой рубахе, обтянувшей необъятное пузо.
- Чего изволите, госпожа? - поинтересовался трактирщик густым басом.
- У вас остановились две женщины, пожилая травница и ее ученица, светловолосая девушка, - стала объяснять я и откинула капюшон. Эх, зря я это сделала...
Глаза трактирщика натурально стали размером с блюдца. Я даже испугалась, как бы они не выскочили у него из орбит. Девица, до сего момента флегматично метущая пол, уронила метлу и грохнулась передо мной на колени, а вслед за нею и хозяин заведения. Из-за стойки донесся характерный звук, какой бывает, когда кто-то бьется обо что-нибудь головой, и придушенное 'Ой!'.
- Эй, вы чего? - воскликнула я, ошарашенная такой реакцией, и бросилась поднимать трактирщика. - Вставайте!.. Да что с вами такое?
Поднять тратирщика, весившего никак не меньше центнера, оказалось делом нелегким еще и потому, что он никак мне не помогал. Мужчина цеплялся за мой плащ, хватал за руки, норовя их поцеловать, заглядывал мне в глаза с неподдельным обожанием и всхлипывал, бормоча что-то о снизошедшей на него благодати. Рядом восторженно рыдала служанка и с пугающим энтузиазмом размеренно прикладывалась лбом об пол.
За спиной раздавались сдавленные всхлипывающие смешки Янисовых парней. Наверное со стороны, ситуация и в самом деле выглядела весьма комичной, вот только мне, непривычной к подобным знакам внимания она казалась нелепой до абсурда.
- Немедленно прекратите, вы меня слышите? - выйдя из себя, заорала я и влепила трактирщику пощечину. Тот мгновенно затих. - Вы чего, с дуба тут все рухнули? Бьете поклоны, как перед иконой! Тоже мне, нашли святую...
- Так вы же и есть святая мученица, принявшая смерть от рук Ламиуса лукавого и воскресшая по воле и во славу наших богов! - радостно сообщил мне трактирщик, тяжело поднимаясь на ноги.
- Ну, вот, приплыли... - проворчала я, мысленно отвешивая себе оплеухи: ну почему я прежде, чем войти в трактир, не нацепила на себя личину?! - И как вы только меня узнали?
- Дык как же не узнать-то, коль во всей Полевии вы одна такая? - расплылся в улыбке мужичина.
- Какая - такая? - заинтересовалась я.
- А вот такая, - объяснил трактирщик и повел руками сверху вниз, словно обводил фигуру. Понятнее ничуть не стало, но тут мужик добавил, разрушив последнюю надежду на то, чтобы узнать, чем же я так сильно отличаюсь от полевянок. - Другая совсем, с нашими девками не схожая... Так чего изволите, госпожа? Чем прикажете вас угощать? Пива аль вина налить? Есть брандинское золотистое, специально придерживал для важных гостей.
При слове вино меня передернуло, пить в такую рань пиво тоже не хотелось, тем более что пришла я не угощаться, а по делу. Да и захоти я угоститься хотя бы квасом, платить мне за него было нечем. Разве что снять с шеи шнурок с той странной монеткой без орла и решки. Я так и не выяснила, чья она, и Лель по моей просьбе просверлил в ней отверстие и пропустил сквозь него шнурок. Теперь я носила странную монетку как украшение.
Отказавшись от угощения, я терпеливо повторила, что пришла к Сигрид.
- А! Ученица госпожи Льяны! - закивал трактирщик. - Как же, как же, тут она. Из комнат еще не выходили, спать изволят. Васятка, кликни-ка девицу из третьей комнаты, - повернувшись к стойке, гаркнул он. - Да побыстрее, одна нога здесь, другая там!
- Нет-нет, лучше я сама к ней поднимусь, - торопливо заговорила я, и мальчишка, рванувший к лестнице на предельной скорости, резко затормозил, схватившись за балясину.
Поднявшись по скрипучей лестнице вслед за мальчиком, я попала в длинный коридор. Свет масляных ламп позволял разве что не натыкаться на стены. Маленькое окошко в дальнем конце коридора плотно прикрывала темная занавеска: то ли его забыли открыть, то ли вообще никогда не открывали. Васятка, шлепая босыми ногами по дощатому полу, уверенно провел меня к нужной двери и тут же умчался вниз. Я уже протянула руку, чтобы постучать, но остановилась, сообразив, что не знаю с чего начать разговор. Выспросить у Сигрид, не осчастливила ли она кого-то из сивухских парней, надо было предельно деликатно, так, чтобы девушка не догадалась по чьей просьбе я пришла. Прикусив губу, я мучительно размышляла с чего начать, чтобы с первых же слов не выдать Яниса. В итоге постучала, так ничего и не придумав. Ничего, размышляла я, прислушиваясь к шороху за дверью, как-нибудь выкручусь, сымпровизирую, наконец.
В следующий миг я зажмурилась: Сигрид открыла дверь, и яркий солнечный свет, бьющий из окна ее комнаты, больно ударил по глазам, успевшим привыкнуть к сумраку коридора.
- Ксения? - Сигрид явно меня не ждала. - Что ты тут делаешь?
- Зашла проведать старую подругу. Ты мне не рада? Я не вовремя? - протирая слезящиеся глаза, проворчала я.
- Нет-нет, что ты! - воскликнула девушка и, схватив меня за руку, втащила в комнату. - Я просто... Я просто не ожидала, что ты придешь. Ты поспала? - с суровой заботливостью спросила она, и я кивнула, попутно осматривая комнату: ничего интересного, обшитые досками стены, узкая кровать, сундук для вещей, стол и пара стульев. - Тогда почему ты не в храме?
Я оторопело уставилась на нее: и это моя подруга, которая минуты спокойно посидеть не может и сыплет вопросами, как горохом из прохудившегося мешка? Кто передо мною и куда подевалась моя смешливая Сигрид?
- Сигрид, ты чего? - взяв девушку за руки и заглянув в серые глаза, мягко, как с больной, заговорила я. - Это же я, Ксения. Пришла навестить тебя, мою подругу, узнать, как твои дела и немного посплетничать, а ты мне про храм! Могу я хоть ненадолго забыть, кто я и чего от меня все хотят?
Сигрид неподдельно смутилась и отвела взгляд в сторону.
- Прости... Просто за эти три дня так много всего случилось, и я чувствую себя такой... потерянной, - пробормотала девушка и робко мне улыбнулась. - Конечно же, я рада, что ты пришла меня навестить. Я как раз хотела поговорить с тобой о вашей с Лелем свадьбе, - Сигрид преобразилась в мгновение ока, став серьезной и собранной, а я мысленно застонала: ну вот, началось! - Ксения, когда вы собираетесь пожениться?
Я смущенно потерла нос и жалобно посмотрела ей в глаза.
- Сигрид, поверь, мне сейчас не до этого. Ну, сама посуди, я едва вернулась, по горло занята учебой, да еще вляпалась в эту историю с богами - до свадьбы ли сейчас?
Стоило мне упомянуть об учебе, как на мою голову обрушился шквал упреков.
- Если ты не хочешь идти в храм, тогда почему не на занятиях? Посплетничать мы могли бы и вечером, все равно я собиралась к тебе зайти. Неужели ты не понимаешь, как Лель ждет, когда закончится твое обучение? А ты, вместо того, чтобы ускорить его, наоборот оттягиваешь! - под пронзительным взглядом девушки я съежилась, уже жалея, что согласилась помогать Янису. - Ксения, мы все так ждем вашей свадьбы... Да мама хоть сейчас готова ставить опару для пирогов! И я, наконец, смогу назвать тебя сестрой.
Глаза Сигрид вспыхнули радостью. Девушка подалась вперед, пытаясь меня обнять, но я испугано отпрянула от нее.
- Ксения, ты чего? - удивилась Сигрид. - Ты чего так испугалась?
- Ничего, - кисло улыбнулась я и присела на краешек кровати. - Я не боюсь... Просто мне кажется, что я еще не готова к семейной жизни. Понимаешь, после свадьбы моя жизнь изменится. Я уже не буду принадлежать только себе, не смогу делать, что вздумается и все решать сама. Это все равно, что впустить в комнату, которая принадлежала тебе одной, другого человека, зная, что он останется в ней навсегда... Мне придется учиться жить вместе, советоваться, прежде чем что-то сделать, принимать совместные решения. Учиться заботиться о нем, а я иногда о себе позаботиться забываю! Это большая ответственность, Сигрид, и я не уверена, что готова к ней.
Напряжение последних дней, отчаяние и страх, которые я так тщательно подавляла, неожиданно прорвались жгучими слезами. Я уткнулась в колени и разревелась, комкая роскошную серебристую ткань плаща.
Сигрид присела рядом, обняла меня.
- Глупости ты говоришь, Ксения, - успокаивающе заговорила она, гладя меня по голове. - Вы любите друг друга, а значит сумеете договориться. И, поверь, ты не одна, кто изводит себя сомнениями. Лель тоже переживает, только он не свободу опасается потерять, а тебя.
- Глупости какие, - пробормотала я, размазывая по щекам слезы. - Он меня не потеряет.
- Так скажи ему об этом, - улыбнулась Сигрид. - Хватит в себе сомневаться, просто выходи за него. К тому же есть причины не затягивать со свадьбой.
- Какие еще причины? - всхлипнула я, непонимающе глядя в серые глаза.
- Я говорю о последствиях, - загадочно улыбнулась Сигрид, намекая на что-то лежащее за пределами моего понимания.
- О каких последствиях? - мгновенно насторожилась я, и Сигрид, не выдержав, рассмеялась.
- Ксения, ты притворяешься или правда не знаешь, что бывает, когда женщина спит в одной постели с мужчиной?
Дошло до меня не сразу. Но когда дошло... Сердце на миг замерло, скакнуло куда-то к горлу, а потом словно провалилось в пятки. У меня взмокли ладони, и я вытерла их прямо о плащ, уже не заботясь о том, что испорчу дорогую ткань. Я никогда не думала, что могу забеременеть. Мне это просто не приходило в голову! Теперь же, когда на эту и без того многострадальную часть тела свалилась куча проблем, осознание последствий сожительства с Лелем было сравни удару кирпичом по темечку.
- Ксения? - окликнула Сигрид, обеспокоенно заглядывая мне в глаза. - Тебе нехорошо? Ты вдруг побледнела. Может, водички?
- Не надо, - покачала я головой, лихорадочно размышляя, как избежать нежелательной беременности, тем более сейчас, когда на носу война с Ламиусом.
Выход из ситуации был, даже два: отказать Лелю в близости, честно объяснив причины, или обратиться к травнику за нужным снадобьем. Второй вариант мне нравился больше. Я боялась разговора с Лелем. Боялась, что он поймет меня неправильно или не поймет вовсе. Проще промолчать. Проще выпить снадобье, а не мучиться, подбирая правильные слова. Да и смогу ли я найти такие слова, что не ранят его? Дипломатия не мой конек. Да, второй вариант то, что надо.
Приняв решение, я тут же приступила к его осуществлению.
- Сигрид, мне нужна твоя помощь, - пристально посмотрела я в глаза девушке.
- Какая? - участливо спросила она, всем своим видом выражая готовность мне помогать.
- Ты ведь у нас травница? - Сигрид медленно кивнула и нахмурилась, видимо, что-то заподозрив. - Льяна тебя хорошо учила, правда?
- Она самый лучший учитель из всех, кого я знаю. Правда, знаю я не многих, - смутилась девушка, но, заметив, с каким сомнением я на нее смотрю, поспешила меня успокоить. - Льяна правда хороший учитель. За год, проведенный у нее, я узнала о травах больше, чем за всю свою жизнь.
- А применять эти знания ты умеешь?
- Конечно!
- Значит, ты сможешь приготовить снадобье, помогающее избежать тех самых последствий?
Сигрид отпрянула.
- Ты сошла с ума? - тихо, но очень внушительно, спросила девушка и встала, гневно сверкая глазами. - Ты хоть понимаешь, какой это риск?
- Да, - храбро соврала я, не представляя, о каком риске идет речь, и быстро заговорила, не давая Сигрид возможности возразить. - Сигрид, поверь, у меня есть причины рисковать.
- Нет, не проси, - упрямо мотнула она головой.
- Сигрид, пожалуйста... - взмолилась я и, видя, что это не помогает, пригрозила. - Я ведь и сама могу приготовить это зелье. Сходить в библиотеку, покопаться в книгах и найти рецепт, а Тассар достанет все нужные ингредиенты, лишь бы заслужить мое прощение. Беда в том, что у меня нет твоего опыта в зельеварении. Малейшая ошибка, и...
Я сделала эффектную паузу, посмотрела на девушку и тут же пожалела о своих словах. Сигрид словно окаменела. Серые глаза казались почти черными на побледневшем лице, и плескалась в них такая боль и обида, что я не выдержала и уставилась в пол.
- Сигрид, прости. Поверь, у меня правда есть причины так поступить, - прошептала я. Сигрид не ответила. Все так же стояла, прожигая меня ледяным взглядом, и мне ничего не оставалось, как рассказать ей все с самого начала. О первом нападении Ламиуса, о вороне в Рябиновом парке, о смертях князя и герцога, о побеге Агрохефа из темницы, о нашем разговоре с учителем и, наконец, об утреннем визите вороны и падении Фадаша. - Ваш мир снова на грани катастрофы, Сигрид, и спасать его опять выпало мне. Я не в восторге от всего этого, но раз уж так вышло, раз отвертеться не получится, я должна быть готовой к этой войне. Именно поэтому я прошу у тебя, моей подруги, помощи.
Девушка молчала долго. Я уже не надеялась получить хоть какой-то ответ и встала, собираясь уйти, когда услышала ее тихий голос.
- Я сделаю. Приготовлю снадобье. Но учти, принимать его надо осторожно! Одной каплей больше, и ты никогда не сможешь иметь детей.
- Я учту, - поспешила я заверить подругу и робко ей улыбнулась. - Ты ведь не злишься на меня?
Девушка иронично усмехнулась и покачала головой. Подхватила со стула объемистую сумку и стала выкладывать на стол ее содержимое: бутылочки темного стекла, шуршащие мешочки, коробочки.
- Не злюсь. А знаешь почему? - спросила Сигрид, продолжая копаться в сумке, и, не дожидаясь моего ответа, продолжила. - Потому, что была рядом с тобой, когда ты шла к пещере Черного дракона, и знаю, что сейчас, как и тогда, ты готова пожертвовать жизнью ради нас. Да, мне не нравится то, во что тебя втянули маги. Не нравится то, что ты собираешься сделать с собой. И все-таки я тебе помогу. Не потому, что ты не оставила мне выбора, а потому, что люблю тебя как сестру, и верю, что ты знаешь, что делаешь...
Сигрид резко замолчала, озадаченно рассматривая бутылочки и коробочки. Нетерпеливо вывернула все содержимое сумки на стол и нахмурилась.
- Сигрид? - окликнула я девушку, но та лишь недовольно поморщилась и быстро вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Сквозь щель было видно, как она подошла к двери соседней комнаты, постучала в нее, и та вдруг, тихо скрипнув петлями, приоткрылась. Я насторожилась, привстала с кровати, не спуская с девушки глаз: чем черт не шутит? Если Ламиус пробрался в Орден, в трактир и вовсе войдет без труда.
Сигрид осторожно заглянула в комнату и тихонько позвала.
- Льяна? Вы спите?
Травница не ответила, и я насторожилась еще больше. Перестроилась на магическое зрение, быстро осмотрелась и уважительно хмыкнула: а Янис-то не только своих парней в трактире оставил. Защитное заклинание было слабеньким, но связи не нарушены. Правда это ничего не значило. Если уж я могу пройти сквозь защиту, то бог и подавно.
- Льяна? - снова окликнула травницу Сигрид и полностью исчезла из поля моего зрения.
Я не выдержала, бросилась вслед за ней, на ходу стягивая силу в единый кулак.
Душераздирающий визг настиг меня в коридоре. Я пинком открыла дверь нараспашку и ворвалась в комнату травницы.
Сигрид стояла напротив кровати и визжала, глядя на нечто, что некогда было травницей Льяной: на смятой постели, прикрытая тонким одеялом, лежала пустая сорочка. Лежала так, словно тело, которое она облачала, внезапно испарилось. Подушка и та не успела расправиться, еще хранила вмятину от лежавшей на ней головы. И нигде ни следов крови, ни магии - вообще ничего.
Сигрид перестала визжать, посмотрела на меня испуганными, полными слез глазами, словно спрашивая, что делать, а по лестнице уже стучали сапогами парни Яниса. Если они войдут раньше, чем я попытаюсь провести обряд дознания...
Дверь за спиной с грохотом захлопнулась, и в нее тут же забарабанили, требуя открыть. На всякий случай я добавила прочности и ей и стене и поставила собственную защиту на тот случай, если маги попытаются открыть короткий портал. Кажется, я несколько перестаралась, закрывая комнату от чужого магического воздействия - за дверью стихли все звуки, а закрытое занавесками окно перестало пропускать солнечный свет. Я перестала даже чувствовать людей, толкущихся в коридоре, словно переместила эту часть трактира в другое измерение. Но лучше так, чем отвлекаться на шум и блокировку чужих заклинаний.
Внимательно осмотрев дело рук своих и оставшись довольной тем, что получилось, я шагнула к кровати.
- Что ты собираешься делать? - почему-то шепотом спросила Сигрид, осторожно приблизившись.
- Узнать, как и с чьей помощью испарилась твоя наставница, - ответила я и сосредоточилась на заклинании.
Заклинание поиска истины или обряд дознания, как его называют некоторые маги, не так уж сложен в исполнении, если знаешь, что искать и есть хоть малейшая точка опоры. Беда в том, что сама структура его нестабильна, реагирует на легчайший намек на чужую магию и способно разрушиться от простого присутствия рядом с заклинающим другого мага. Вот почему Любомир очерчивал защитный круг, когда проводил обряд дознания на мне. Нить с кристаллами должна была стать проводником между нами или той самой точкой опоры - самый простой и надежный способ налаживания связи. В моем случае точкой опоры должна была послужить сорочка Льяны. Не лучший способ установить связь, но и так сойдет. Сорочка была последней вещью, которой касалась травница, на ней остались частички ее кожи, возможно, несколько волосков - то, что несло на себе отпечаток Льяниной сущности.
В защитном круге нужды не было, я и так постаралась и закрыла комнату по максимуму. Присутствие Сигрид помешать не могло, она не маг, а значит, никак не грозит хрупкому заклинанию. Я опустилась на колени и медленно провела рукой над сорочкой, пытаясь поймать ускользающее эхо ауры травницы. Улыбнулась, почувствовав слабый отклик. Миг, и в моем сознании один за другим стали возникать образы, сначала нехотя, норовя выскользнуть из ловушки, потом все охотнее, отчетливее и быстрее.
Время, словно бурная река, возмущенно вскипело, но все же нехотя повернуло вспять и швырнуло меня назад, в предрассветный, самый темный час ночи. Образы комнаты, погруженной во мрак, сиреневая вспышка за окном, длинные острые тени, кровать, словно парящая в сияющей пустоте, замелькали с головокружительной быстротой, не давая себя рассмотреть и осознать. Два голоса - настороженный Льянин и тихий мужской - слились в один, смазались, глуша друг друга. Кто-то гораздо могущественнее меня не просто предполагал попытку дознания. Он о ней знал, и позаботился о том, чтобы проводящий обряд не смог ничего разглядеть и услышать. И все же я смогла, с трудом, но смогла увидеть и услышать то, от чего у архимага волосы встали бы дыбом, случись ему смотреть и слушать вместе со мной.
Обратно в солнечный полдень меня не просто швырнуло, а наподдало вдогонку такого ментального пинка, что я схватилась за голову, шипя от жгучей боли.
Кажется, я отключилась, а когда пришла в себя, какое-то время не могла понять, кто я, где нахожусь и кто эта белокурая девушка с белым, как мел лицом, и почему ее руки в крови.
- Ксения! Ты жива? - заглядывая мне в лицо круглыми от страха глазами, причитала она.
- Кажется да, - неуверенно ответила я и, опираясь на ее плечо, села. Голова гудела, виски жарко пульсировали отголосками боли. Сильно же меня приложило, отстраненно подумала я, странно, что мозги не спеклись. И как только выдержала?
Когда способность соображать вернулась ко мне, а перед глазами перестали мелькать звездочки, звенья-факты один за другим выстроились в цепочку-вывод: кто-то очень не хотел, чтобы за ним подглядывали и поставил защиту, способную убить на месте. Зачем? Уже не важно. Чтобы ни скрывал, он все равно просчитался, настроив ловушку на обычного мага.
Я заставила себя расслабиться, отключить чувства и вызвала из памяти те образы, что едва не стоили мне жизни: темная комната, сиреневая вспышка, острые тени и голоса.
Голоса тех, кого я до сих пор считала людьми.

Время перед рассветом самое темное и тихое. И самое опасное для того, кто лишен почти всех своих сил - никаких шансов прошмыгнуть незамеченным мимо ищеек Ламиуса. Но он смог. Слился с потоком силы и, рискуя потерять себя, отправился в путь.
Комната, погруженная во мрак, осветилась призрачным сиреневым светом. Мебель отбросила длинные острые тени и словно повисла в сияющей пустоте.
Травница уже не спала. Она проснулась за миг до сиреневой вспышки, села в постели, собранная, готовая драться.
'Здравствуй, Алленсо, - раздался тихий, знакомый по снам голос. - Не надоело прятаться под личиной человеческой женщины?'
'Здравствуй, Фадаш, - голос Льяны звенит от напряжения. - Как ты меня нашел?'
'Поверь, случайно. Ты хорошо прячешься', - не скрывая иронии, произнес падший бог.
'Приходится, - огрызнулась травница. - Зачем ты пришел, Пресветлый?'
'Просить твоей помощи'.
В тихом голосе угадывается смертельная усталость, но не обреченность. Чтобы ни случилось с Фадашем, через что бы ему ни пришлось пройти, сдаваться он не собирался.
'Ты? Просить моей помощи?' - Льяна казалась сбитой с толку.
'Да. Я пришел к тебе, хранительница, и смиренно прошу помощи. Ты долго скрывалась от нас...'
'На то были причины!' - Алленсо запальчиво перебила бога.
'Были. Возможно, сейчас их стало больше, и все же я прошу тебя о помощи'.
'Чем же мне тебе помочь?' - недоверчиво усмехается Льяна, все так же держась настороже.
'Откройся, - шелестит тихий голос. - Стань той, кто ты есть, Алленсо. Собери все свои силы, подготовься к вторжению'.
Хранительница какое-то время молчит, озадаченная просьбой.
'Ты хочешь, чтобы я явилась людям? Внушила в них веру в наших богов?'
'Да. Я понимаю, странно слышать подобные речи из уст того, кто сделал все, чтобы люди их забыли, но другого выхода нет'.
'Тебе-то какая польза с того?' - хмыкает травница.
Пресветлый тихо смеется в ответ.
'Никакой'.
'Что-то ты темнишь, Пресветлый, - ворчит Льяна. - Ты ведь помощи пришел просить, но какую так и не сказал. Думаешь, сможешь расправить крылья, оседлать ветер чужой веры и вернуться? Или ждешь, что я подставлю тебе плечо?'
'Не жду. Спасай мир, который тебе доверили хранить - это все, чем ты можешь помочь. О себе я сам позабочусь'.
Сияние стало гаснуть. Тени сначала укоротились, потом и вовсе слились с мраком. Сонная тишина наполнила комнату. Какое-то время травница сидела, глядя во тьму. Потом легла, укрылась одеялом и вздохнула: 'Боги, чем я перед вами провинилась? За что вы сделали меня хранительницей и бросили здесь одну? Молчите?.. Ну да. Как всегда. А мне опять в одиночку расхлебывать кашу, что вы заварили'.
Тело той, кого знали как травницу Льяну, окуталось свечением и тут же рассыпалось тысячью искр. На смятой постели сиротливо осталась лежать пустая сорочка. Искры, словно светлячки в ясную ночь, плавно взмыли к потолку, сбившись сначала в сияющее облачко, потом в шар. Комком чистой энергии Алленсо оставалась недолго. Яркая вспышка, и легкокрылая пустельга вылетела в приоткрытое окно, исчезнув в светлеющем небе. Лишь маленькое перышко осталось лежать на подоконнике - защита от любопытных глаз.

Глава 11. Ход Странника


или безумный план



Открывшаяся истина потрясла меня и одновременно вызвала досаду и злость. На саму себя. На свою слепоту. Истина все время была на виду, прямо у меня под носом. Конечно, чтобы увидеть ее, надо было собрать вместе все те мелочи, что коробили, казались подозрительными, и взглянуть на получившуюся картину. Теперь надобность в этом отпала сама собой. Я и так узнала то, что могла бы узнать гораздо раньше, при этом не рискуя жизнью.
- Браво, госпожа травница, - пробормотала я и открыла глаза. - Браво. Шах и мат.
- Ксения, что ты узнала? - осторожно потормошила меня Сигрид. - Ты поняла, что случилось с Льяной?
- О да! Узнала. Я много чего узнала, - заверила я девушку и вытерла мокрый нос - на ладони осталась кровь. Ну, не мудрено, после такого-то удара. Теперь понятно, чья кровь на руках Сигрид.
Девушка протянула мне платок, терпеливо дожидаясь объяснений. Я послушно прижала его к носу и запрокинула голову. Она все еще гудела, и я не понимала, зачем Алленсо вообще поставила защиту от заклинания дознания, если решила открыться. Опасалась Ламиуса? Что он узнает об их с Фадашем плане раньше времени? Хм... Скорее всего.
Кое-как остановив кровь, я встала на ноги, прошлась по комнате, проверяя, не оставила ли Льяна еще каких-то сюрпризов, но ничего не нашла. Впрочем, это не означало, что их нет: при этакой силище хранительнице ничего не стоило спрятать заклинание так, что найти его можно, только угодив аккурат в расставленную ловушку.
- Ксения, что ты узнала? - напомнила о себе Сигрид. - Льяна жива?
Я усмехнулась своим мыслям и, продолжая осматривать комнату магическим зрением, повернулась к девушке. Скользнула по высокой фигуре мимолетным взглядом и недоуменно нахмурилась, заметив нечто, чего раньше не замечала: слабое, едва уловимое свечение у виска. 'Это что такое?' - нахмурилась я и, сфокусировав все свое внимание на девушке, посмотрела на нее уже куда как внимательнее.
Я похолодела, потрясенная тем, что увидела: тело Сигрид словно вторая кожа облегал щит. Он был сработан так мастерски, что я никогда и ни за что его не обнаружила, если бы не защита Алленсо от обряда дознания. Заклинание хранительницы ударило по щиту рикошетом, нарушив связи в хитросплетении силовых нитей, и теперь то место, куда пришелся удар, сочилось едва заметным свечением. Было и еще кое-что странное, и чем пристальнее я всматривалась в Сигрид, тем больше уверялась в том, что перемене в характере ученица обязана своей наставнице.
Оба открытия сбили меня с толку настолько, что я напрочь забыла о том, что под дверью маются, пытаясь пробиться в комнату, приставленные к девушке маги. В тот момент для меня было важным разобраться со щитом Алленсо и ее вмешательством в сознание Сигрид.
- Скажи-ка мне, дорогая моя подруга, - медленно, продолжая разглядывать девушку магическим зрением, спросила я, - как тебе жилось у Льяны?
- Что? - опешила та, явно не понимая, как связана ее учеба с исчезновением Льяны.
- Успокойся, твоя Льяна жива и здорова, - поспешила я уверить Сигрид и осторожно коснулась ее сознания, принуждая ненадолго забыть о том, что случилось. - Ответь, пожалуйста, на вопрос. Это важно.
Внушение подействовало, девушка заметно расслабилась.
- Как жилось? Хорошо. Льяна удивительная женщина и прекрасный наставник. Учиться у нее легко. Ты и представить не можешь, какое это удовольствие! Все ее объяснения запоминаются словно сами собой, с первого раза. Это даже удивительно. Рядом с нею как будто время течет по-другому, плавно, как... Как во сне. Как в добром, волшебном сне, - лицо Сигрид осветила мягкая благодарная улыбка, а я, хмурясь от напряжения, осторожно прощупывала щит: что это? Зачем он тут? - С тех пор, как я стала ученицей Льяны, в моей голове словно кто-то порядок навел, разложил все по полочкам да еще и подписал, где что лежит.
'Ай да Алленсо! - мысленно поаплодировала я хранительнице. - Раз ученик попался без дара, значит можно безнаказанно залезть ему в голову и вложить свои знания напрямую, а не тратит силы и время на объяснения'.
Тем не менее, я понимала, что какой бы силищей не обладала хранительница Полевии, процесс передачи знаний должен был происходить постепенно, лучше всего в трансе или во сне. Да, скорее всего Льяна и погружала Сигрид в транс, вот почему девушке казалось, что дни стремительно сменяют друг друга, как сон. Вот только зачем она это делала? И что за щит окружает Сигрид?
- Преподавательский талант налицо, - поддакнула я и взяла девушку за руку: чем черт не шутит, вдруг прямой контакт позволит узнать о щите больше? - А вообще? Как тебе жилось вдали от дома? Трудно было привыкнуть?
- Поначалу да, было трудно - новое, незнакомое место, рядом ни отца, ни мамы, ни братьев. Но я привыкла, - улыбнулась Сигрид. - Так много людей, каждый день, и всем нужна помощь.
- Подружилась с кем-нибудь? - улыбнулась я в ответ и, пользуясь подвернувшейся возможностью направить разговор в нужное русло, шутливо спросила. - Может, у тебя и парень появился?
- Что? Нет! - Сигрид смущенно засмеялась и отвернулась, пряча зарумянившееся лицо. Помолчала немного и робко на меня взглянула. - Ксения...
- Да? - откликнулась я и озадачено нахмурилась, нащупав под поврежденным щитом второй.
- А твой наставник... Тот, высокий, что нас провожал... - девушка замялась и залилась краской по самые ключицы.
- Янис? - подсказала я, пытаясь понять, зачем Алленсо поставила два щита, что она хотела спрятать, и не сравняет ли Светлоград с землей, если мне удастся заглянуть за второй щит.
- Да. Он...
- Холост, ты ведь об этом спрашиваешь? - натянуто улыбнулась я: это очень непросто - разговаривать и колдовать одновременно.
Ответ Сигрид прошел мимо моих ушей. В тот момент, когда она, краснея от смущения, признавалась в том, что ей нравится магистр, я как раз поняла, как можно заглянуть за второй щит. И заглянула.
Пожалуй, тот день побил все рекорды по открытиям и потрясениям с ними связанными. Я была не просто потрясена. Я была напугана до полусмерти тем, что увидела, и не заорала только потому, что от страха потеряла дар речи. От страха не за себя, а за Сигрид, потому что то, что сделала с нею Алленсо, автоматически делало девушку мишенью для Ламиуса номер один. И если принцип передачи знаний мне был понятен, то как хранительница могла сделать такое, взять в толк никак не могла. За вторым щитом пряталась сила. Много-много силы, прямо-таки море дремлющей, аккуратно сжатой силы, превращающей Сигрид в ходячий, компактный источник магической энергии. Сила дремала, надежно укрытая за двойным щитом - первый сковывал ее и удерживал в девушке, второй, маскировочный, скрывал учиненную над Сигрид волшбу. Теперь, когда тайная кладовая Алленсо показала, что лежит в ее закромах, мне стало понятно для чего нужны оба щита - не только спрятать клад от чужих глаз, но и оградить саму силу от воздействия извне. Вот почему я ничего не почуяла раньше. Вот почему заклинание дознания сработало, а не развеялось, как должно было в присутствии посторонней силы.
- Ксения, ты чего притихла? - окликнула меня Сигрид. - Что-то случилось? Льяна... умерла?
'И тебя беспокоит, что случилось с Льяной, а не с тобой?!' - едва не закричала я, но сдержалась. Ни к чему ей знать. Во всяком случае, сейчас не время вываливать на нее такие новости.
Я улыбнулась подруге и бережно, словно хотела поправить выбившийся локон, коснулась ее виска.
- Сигрид, Льяна не умерла, - медленно, тщательно подбирая слова, заговорила я и, соединив концы оборванных связей, вернула щиту целостность. - Видишь ли, в чем дело...
Свечение угасло, щит снова скрывал то, что создан был скрывать, и я тешила себя надеждой, что осталась единственной, кто узнал о тайном запаснике хранительницы Полевии.
- В чем? - поторопила меня Сигрид.
Я вздохнула, удрученная тем, что именно мне выпал жребий открыть девушке правду о ее наставнице, и поняла, что не знаю, с чего начать.
- Так в чем дело? Ксения! - Сигрид до боли сжала мне руку, тревожно заглядывая в глаза.
Я осторожно, один за другим разжала ее пальцы, освобождая свою руку, и быстро, не давая себе времени передумать, выпалила.
- Дело в том, что травницы Льяны никогда не существовало. Это маска. Личина, под которой все время пряталась хранительница Полевии.
Лицо Сигрид вытянулось от удивления, рот приоткрылся. Глаза, и без того большие, распахнулись еще шире и вспыхнули недоверием.
- Это неправда, - отступив на шаг, произнесла девушка звенящим от обиды голосом. - Зачем ты меня обманываешь? Если Льяна умерла, так и скажи, а не придумывай всякие небылицы, лишь бы меня утешить.
В общем-то, я и не ждала, что она поверит, а потому прибегла к единственному способу доказать, что не лгу. Шагнув вслед за девушкой, я схватила ее за руки и, поймав ее взгляд, отпустила силу.
Зрачки Сигрид расширились, почти полностью поглотив серую радужку. Взгляд затуманился, казалось, девушка смотрит сквозь меня на что-то, лежащее за пределами этого мира. Так оно, в общем-то, и было: сейчас Сигрид видела то же, что и я во время заклинания дознания.
-О-о-о... - выдохнула она, когда я отпустила ее руки и разум.
- Думаю, при всех моих талантах Странника, я вряд ли смогла бы выдумать и наколдовать вот такое, - усмехнулась я, глядя на потрясенную подругу.
- Льяна - хранительница, кто бы мог подумать... - тряхнула головой Сигрид, ошарашенная невероятной новостью. - И что теперь будет? Это же... Это же хорошо, что хранительница нашлась?
- Хорошо ли это? - я задумчиво потерла подбородок, прикидывая будущие перспективы. - Думаю, да. Что будет? Хм... Ну, во-первых, мне не придется изображать из себя вашу святую, а значит, не придется торчать в храме со свечкой. Теперь, когда мои руки развязаны, я могу заняться чем-то более интересным. Например, попытаюсь найти Фадаша.
Сигрид испугано вздрогнула и схватила меня за руку.
- Найти падшего бога - это ты называешь интересным? Ты сошла с ума? Тебе что, жить надоело?
- Нет, именно поэтому я и отправляюсь его искать, - невесело улыбнулась я.
- Что, прямо сейчас? - ужаснулась Сигрид.
- Ну, прямо сейчас я собираюсь открыть дверь, пока сюда весь Орден не сбежался, - подмигнула я девушке и сняла защиту.
В тот же миг дверь сорвало с петель, и в комнату влетели Янисовы 'парни'. Оба выглядели несколько потрепано, но грозно: с мечами наголо, глаза горят решимостью порубить в мелкую капусту любого, кто покажется подозрительным, на кончиках пальцев сияют зеленоватый и золотистый файерболлы. Не найдя чего-нибудь хоть отдаленно напоминающего опасность, маги недоуменно переглянулись, деактивировали заклинания и вопросительно уставились почему-то на меня. В дверной проем с опаской заглянул хозяин заведения и тут же отпрянул в сторону, пропуская в комнату Яниса: видимо, маги, не сумев пробиться сквозь мои щиты, решили не рисковать и вызвали подкрепление.
Не спрашивая, что случилось, магистр окинул цепким взглядом помещение, мебель. Заломил бровь, изумленно разглядывая кровать с пустой сорочкой под одеялом. Тонкие ноздри затрепетали, словно Янис принюхивался.
- Ты сообщила в Орден? - повернувшись ко мне, приглушенно спросил магистр.
- Когда бы я успела? - угрюмо буркнула я.
Янис кивнул, прикрыл глаза и ненадолго застыл посреди комнаты, словно памятник самому себе. Я подалась чуть вперед, одновременно отгораживаясь от окружающих шумов, и прислушалась к мыслям магистра.
Телепатическое послание для архимага далось Янису нелегко. Я даже удивилась, заметив бисеринки пота на его лбу и висках, а сам мужчина выглядел настолько утомленным, как будто весь день провел на ристалище, обучая молодых магов искусству владения мечом. Неужели это так трудно - настроиться на учителя и передать ему короткое послание? Потом я вспомнила, что Янис обычный маг, и устыдилась.
Угрызениями совести я мучилась не долго: воздух посреди комнаты марево задрожал, заискрился, в лицо дохнуло мягким теплом. Я схватила Сигрид за руку и поспешно отступила к стене, а из сияющей рамки портала шагнул всклокоченный архимаг.
До сегодняшнего дня я ни разу не видела учителя с посохом. И, пожалуй, впервые видела его таким встревоженным. Отрывистость движений, сосредоточенно сдвинутые брови, поджатые губы, побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие посох, тщательно скрываемое беспокойство в серых старческих глазах - архимаг изо всех сил прятал за внешней собранностью и спокойствием страх.
- Ксения, - кивнул он, подзывая меня к себе, и передал посох Янису.
Тот принял его бережно, осторожно, и я понимала почему: навершие посоха то и дело вспыхивало потрескивающими искрами - заряжен силой под завязку.
Я молча вложила руки в руки учителя и, как несколько минут назад с Сигрид, отпустила силу.
Когда в старческих глазах перестали плясать золотистые всполохи, а взгляд снова сосредоточился на мне, учитель мягко высвободил ладони из моих пальцев и тяжело опустился на стул.
- Вот оно что, значит... - потрясенно прошептал он. - Льяна - хранительница.
- Ловко, да? - хмыкнула я.
- Весьма... изобретательно, - кивнул учитель, с неприкрытой тоской глядя на кровать, словно потерял нечто очень дорогое.
'Ну и свинью же подложила ему Алленсо', - нахмурилась я, сообразив, что архимаг питал к травнице далеко не дружеские чувства, а вслух нарочито бодро сказала.
- Зато теперь у нас есть оружие против Ламиуса. И еще, - я неуверенно замолчала, прикусив губу. - Я, кажется, знаю, где Фадаш.
Брови архимага удивленно поползли вверх. Быстро оглянувшись на выбитую дверь и обнаружив в коридоре трактирщика, превратившегося в одно большое ухо, учитель нетерпеливо махнул рукой, будто отгонял назойливую муху. Дверной проем затянуло мерцающей пленкой. По ней, как морозные узоры по стеклу, стремительно разбегались потрескивающие нити щита, стремительно охватывая стены, потолок, пол. Я понятливо улыбнулась и, стараясь быть осторожной, добавила собственный щит двойного плетения, скрывающий следы магии. Поймала озадаченный взгляд учителя, непонимающий - Яниса, и мысленно усмехнулась: Алленсо, сама того не зная, преподала мне замечательный урок по безопасности.
- Никогда ничего подобного не видел, - первым нарушил удивленную тишину учитель. - Снова включилась память Странника?
- Не совсем. Я вам позже объясню, - ушла я от ответа. - Фадаш в Полевии.
Архимаг склонил голову набок, обдумывая мои слова, потом, не скрывая укора, посмотрел на меня.
- Это мы и так знаем.
- Он где-то на севере.
Укоризна в глазах учителя сменилась заинтересованностью.
- Север велик, - произнес архимаг и встал со стула. - Если бог стал простым смертным, он должен был уже замерзнуть, однако ж до сих пор жив.
- Учитель, он же бог! Свергнут, лишен всех своих сил... Видимо все-таки не всех, раз умудряется там выживать.
- Ксения, у нас тут война на носу, да такая, что по сравнению с нею вторжение Черного дракона покажется шалостями ласкового котенка! - активируя портал, раздраженно воскликнул архимаг. - То, что объявилась хранительница, большая удача для нас, но глупо было бы думать, что Алленсо справится с богом. Мы должны ей помочь отстоять этот мир. Собраться с силами и не пустить в Полевию Ламиуса. И если Фадаш где-то на севере - что ж, прекрасно! Надеюсь, морозы добьют его прежде, чем он присоединится к своему темному братцу.
Забрав у Яниса посох, архимаг шагнул в портал.
- Ты идешь? - в последний момент повернулся он ко мне.
- Нет. У меня тут Вьюга, кто ее на конюшню отведет? - проворчала я, разочарованная тем, как учитель воспринял новость о Фадаше.
- Вернешься в Орден, сразу зайди ко мне. Да не задерживайся! Представлю тебя Тугору, - велел учитель и, прежде чем скрыться в сиянии, добавил. - И бумаги подписать надо, с самого приема дожидаются.
- Какие бумаги? - крикнула я вслед гаснущему сиянию.
Портал закрылся. Я, недоумевая, повернулась к Янису и невольно улыбнулась: магистр украдкой смотрел на Сигрид, и столько нежности было в его взгляде, столько невысказанной любви, что у меня сжалось сердце от радости за подругу. Правда Сигрид ничего не замечала, во все глаза глядела на то место, где мгновение назад был портал.
- Янис, о каких бумагах он говорил? - окликнула я магистра, и когда тот, вздрогнув, повернулся, показала ему большой палец, мол, не сохни, чувство взаимно.
Магистр значение жеста не понял, удивленно приподнял брови, но на вопрос ответил.
- Король издал приказ о твоем награждении. Наверное, господин архимаг имел в виду дарственную.
- Дарственную? - удивилась я. - И что мне подарили?
- Не знаю, - небрежно пожал плечами Янис и отвел взгляд в сторону, пряча хитрую улыбку.
Я насторожилась: это что ж за подарок сделал мне Велимир и почему Яниса, который наверняка в курсе деталей, это так забавляет? Что может быть смешного в королевском подарке? Или дело не в нем, а... во мне?!
Я подозрительно прищурилась, прикидывая, как меня решил отблагодарить король. Судя по размаху помпезного приема, монарх и тут не поскупился. Интересно, что же это может быть?
- Ладно, возвращаемся в Орден, - тряхнула я головой, так и не придя к какому-то выводу. Взмахнула руками, словно открывала шторы, и щит, морозным узором закрывавший дверной проем, растаял. Трактирщик, все так же стоявший в коридоре под дверью, поспешно ретировался к лестнице.
- Сударыня, вам нужна помощь? - услышала я за спиной хриплый от смущения голос магистра.
- Конечно, ей нужна помощь! - вскинулась я, хватаясь за шанс обезопасить Сигрид, а заодно помочь двум влюбленным объясниться. - Ламиус скорее всего уже знает, что Льяна это Алленсо, а значит, Сигрид здесь оставаться нельзя.
- Почему? Я же не знала, что Льяна хранительница! - удивилась девушка и украдкой посмотрела на Яниса.
- Да потому, дорогая моя подруга, что Ламиус не станет разбираться, что ты знаешь или не знаешь. Просто прихлопнет, как муху на всякий случай, - объяснила я. - Поэтому сейчас ты соберешь свои вещи, а Янис проводит тебя в Орден. С учителем я поговорю.
Янис кивнул, соглашаясь, и, кликнув одного из магов, вышел вслед за мной в коридор.
- Викар тебя проводит, - произнес он деловито и, коснувшись моего локтя, вопросительно приподнял брови.
Я понимающе улыбнулась и потянула его за собой к лестнице.
- Можешь выдохнуть, ты ей тоже нравишься, - шепнула я и, подмигнув ему, сбежала по лестнице вниз.
Трактирщик предупредительно распахнул входную дверь, дождался, пока я пересеку общий зал, и, просительно глядя мне в глаза, сказал.
- Благословите, госпожа Странница!
От неожиданности я споткнулась и растеряно оглянулась на мага.
- Чего?
- Он просит вас благословить его, - перевел Викар, мужественно борясь со смехом.
- И как я должна это сделать?
Маг, кусая губы, пожал плечами и бросился вон. Я хмуро посмотрела на его трясущиеся от смеха плечи - ему, видите ли, смешно, а я тут отдувайся! - и повернулась к трактирщику.
- Как вас зовут?
- Колываном меня кличут, госпожа, - поспешно представился мужик.
- Приятно познакомиться, - буркнула я. - Благославляю вас, Колыван, и это милое заведение, слава о котором, несомненно, разнесется теперь по всей Полевии. Отныне Динера* вас не оставит своими заботами. И, кстати, - поддавшись порыву, мстительно добавила я, - можете смело вешать рекламный плакат над дверью вашего трактира: мол, обслуживаем по высшему классу, сама хранительница Алленсо останавливалась в наших комнатах.
И, посмеиваясь, выскочила за дверь, оставив трактирщика стоять с отвисшей челюстью.
'Ну, а что? - мысленно оправдывалась я, отвязывая Вьюгу от коновязи. - Это же чистая правда! Я ни единого слова не соврала. Ну, может, чуть-чуть приукрасила. И потом, Алленсо сама напросилась, вот и пусть расхлебывает'.
Придя к полному внутреннему равновесию и согласию с собой, я взобралась на Вьюгу и развернула ее в сторону Ордена.
Маг, посланный Янисом меня проводить, не стал сворачивать в столичные трущобы. Пришлось надвинуть пониже капюшон, чтобы не привлекать к себе внимание, а на плащ наложить иллюзию, скрывшую богатство ткани. Серебристый бархат после моих манипуляций стал похожим на грубое черное сукно.
Нахохлившись в седле и пустив Вьюгу вслед за конем Викара, я размышляла над тем, что узнала. Итак, Льяна это хранительница Алленсо, а Фадаш пытается выжить, запертый в смертном теле где-то на севере. Помогать ему Алленсо не собирается. Учитель явно выбит из колеи превращением Льяны в Алленсо, и слышать ничего не хочет о падшем боге. А тем не менее, это важно и наверняка можно как-то использовать. На носу вторжение Ламиуса, и кроме Алленсо у нас ничего нет, что могло бы его хотя бы притормозить. Бог, воскресивший меня, не в счет. Он ясно дал понять, что помогать больше не станет. Еще скрытая в Сигрид сила - для чего хранительница накачала ею девушку? На самый крайний случай? Чтобы использовать, когда совсем туго будет? Возможно. Но не навредит ли сила, спрятанная в Сигрид, самой девушке, когда придет время эту силу использовать?
'Стоп! - поморщилась я. - Начнем сначала. С главного - с вторжения. Ламиус... Что может его остановить? Старые боги, но они по каким-то непонятным причинам делать этого не торопятся. Не могут или не хотят? Почему? Уверены, что мы и без них справимся? Хм... Сомневаюсь, но допустим. Что у нас есть против Ламиуса? Алленсо - не та весовая категория. Маги, конечно, объединятся и сделают все, чтобы ей помочь, но хватит ли наших сил против бога?'
Я поерзала в седле. По хорошему, против Ламиуса мог выступить Фадаш. Не в прямом смысле, конечно. Если боги до падения Пресветлого были слишком заняты разборками между собой, то почему бы не предположить, что они снова вцепятся друг другу в глотки, когда Фадаш вернет свою богатырскую силушку? А мы тем временем оборону какую-никакую организуем, или старые боги опомнятся и дадут пинка под зад зарвавшейся молодежи... Проблема в том, что я понятия не имела как помочь Пресветлому вернуться на небеса - или где там эти боги обретаются - и сомневалась, что мою идею одобрит и поддержит учитель. Одно дело выдать за избранницу старых богов меня (что скрывать, Тассар не так уж и не прав, один из них и в самом деле выбрал меня для каких-то своих целей), и другое - найти бога. А вдруг размажет еще на подходе?!
При мысли о встрече с Фадашем, живым, настоящим богом, у меня вспотели ладони, а по спине пробежал холодок. Встречаться с этакой силищей не очень-то хотелось.
'А придется', - вздохнула я и, тряхнув головой, удивленно осмотрелась. Улица кишела народом. Толпа возбужденно гудела, как потревоженный улей, и медленно, обрастая стекающимся с боковых улочек людом, двигалась куда-то в обход королевского замка. Наши лошади увязли в людском потоке. Вьюга недовольно всхрапывала, но вела себя на удивление терпимо, не пытаясь никого укусить. Я приподнялась в стременах, пытаясь понять, куда нас несет, и недовольно нахмурилась, заметив в просвете между домами заостренную крышу главного столичного храма, сияющую начищенным венцом с тремя звездами в центре. Шестиугольное белокаменное здание, напоминающее толстый карандаш, приближалось медленно и неотвратимо. И веяло от него магией. Очень знакомой такой магией, могучей, от которой мурашки бежали по коже. 'Хранительница!..', 'Заступница!..', 'Наши боги!..' слышались со всех сторон удивленно-восторженные возгласы. Я прищурилась и криво улыбнулась: похоже, Алленсо уже вовсю готовит оборону. Что ж, лучше позже, чем никогда.
- Викар! Надо выбираться, пока нас к ступеням не вынесли, - окликнула я мага, не имея ни малейшего желания оказаться в самом центре событий.
Маг обернулся, кивнул и, зычно выкрикивая 'Дорогу!', развернул коня, направляя его к боковой улице. Вьюга шла за ним как приклеенная, звучно клацая зубами на тех, кто не успел убраться с пути.
Когда мы не без труда выбрались с центральной улицы, я осадила кобылу и оглянулась. Маг остановился вслед за мной, успокаивающе похлопал коня по шее и тоже посмотрел в сторону покинутой улицы. Взгляд его казался задумчивым, отстраненным, я бы сказала, меланхоличным. А может, мне просто показалось.
А толпа росла, как дрожжевое тесто у теплой печи, и в воздухе витало нечто едва неощутимое, нечто эфемерное, тонкое и невесомое, и это нечто казалось чем-то смутно знакомым. Я мгновенно насторожилась, прикрыла глаза, сосредотачиваясь, и попыталась это 'нечто' прощупать. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что это ничто иное, как сила! Она не имела ничего общего с той силой, что давали природные источники, и не могла иметь, потому что источником ее была... что?
- Ого... - потрясенно выдохнула я, с проклюнувшимся уважением глядя на толпу. - Викар, ты чувствуешь?
- Что именно? - недоуменно вскинул брови маг.
Я нетерпеливо отмахнулась, мол, не важно, и попыталась впитать разлитую в воздухе силу. Не тут-то было! Она ускользнула, словно ртутный шарик из-под пальцев, и устремилась к храму. Судя по неестественному сиянию звездчатого венца, венчавшего островерхую крышу, концентрировалась сила где-то в его недрах и была подвластно только хранительнице. То-то оттуда знакомой магией разит, мысленно усмехнулась я. Нет, но какая силища, а ведь Алленсо только начала! И если зарядит все храмы... Это сколько же их в Полевии? Правильно - много. Хм... Пожалуй, у нас и в самом деле неплохие шансы противостоять Ламиусу. Вот только и времени это, должно быть, займет немало, а сейчас каждая минута на счету.
- Госпожа Странница, надо возвращаться, - немного выждав, окликнул меня Викар. - Судя по тому, что творится у храма, ответа от новой церкви ждать недолго. Скоро начнутся беспорядки, как пить дать. Ребятам из городской гвардии понадобится наша помощь.
- Да-да, - рассеянно пробормотала я и тряхнула поводьями, направляя Вьюгу в лабиринт узких улочек.
Возвращаться пришлось через трущобы, избегая главных улиц, перекрытых спешащими к храму верующими. Лавируя между кучками возбужденных горожан, мы, наконец, достигли центральной площади. Здесь было спокойнее, наверное, потому, что подходы к ней охранялись патрулями королевской гвардии, усиленной магами.
У входа в орденский замок было оживленно как никогда. Маги - мужчины в темной, непримечательной одежде - и королевские гонцы сновали туда-сюда, сосредоточенные и серьезные, с озабоченными лицами, будто не хранительница явила себя в главном светлоградском храме, а как минимум случилась война. Хорошенький же переполох ты устроила, Алленсо, подумала я. Пришпорила Вьюгу, внимательно всматриваясь в незнакомые лица, и не сдержала радостного возгласа, заметив на ступенях Леля. Выходит, он больше не дуется, раз пришел, улыбнулась я и, осадив кобылу, спрыгнула на землю. Викар взял у меня повод, и Вьюга, как ни странно, позволила ему увести ее в конюшню. Я же поспешила к крыльцу, на ходу разглядывая высокого, удивительно хрупкого по сравнению с тем же Лелем мужчину в темно-зеленом плаще, с которым тот разговаривал. Точнее, внимательно слушал его, озадаченно потирая подбородок. Как ни старалась, рассмотреть собеседника Леля мне не удалось: лицо незнакомца скрывалось в тени глубокого капюшона. Когда мужчина договорил и протянул Лелю свиток, тот удивленно поднял брови, но свиток принял. Даже поклонился. Поклон незнакомца был куда ниже и почтительнее, и это еще больше взбудоражило мое любопытство. Я припустила бегом и все равно не успела: двигаясь с запредельной для человека грацией и скоростью, мужчина в плаще легко сбежал по ступеням и буквально растворился в жиденькой толпе, исчезнув из вида.
- Кто это был? - удивленно выдохнула я, поравнявшись с Лелем.
- Лардхар, эльфийский посол, - немного растеряно ответил Лель, машинально обняв меня за плечи.
- Эльф?! И что ему было надо от тебя?
- Ничего. Он передал мне приглашение на Даэлу Лиаванни.
- Приглашение на главный эльфийский праздник - это ты называешь ничего? - выпалила я и потрясенно уставилась на Леля.
Лель поморщился и с недоверием покосился на свиток в руке.
- Я не поеду. Я вообще не понимаю, почему вдруг эльфы решили пригласить на свой закрытый праздник человека, да еще и выбрали меня.
- Почему? Неужели тебе не интересно?
- Нет, - покачал головой Лель и, глядя мне в глаза тем особым взглядом, бросавшим меня в дрожь, с улыбкой произнес. - И знаешь почему?
Я отстранилась, вопросительно приподняв брови.
- Потому что приглашение на одно лицо, а без тебя я никуда не поеду, - ответил мужчина, привлекая меня к себе, обнял, провел рукой по спине и, коснувшись губами моего уха, шепнул. - Прости. Я вел себя как дурак.
Я прижалась к его груди и облегченно улыбнулась.
- Это ты меня прости.
- За что?
- За то, что вечно влипаю в истории. Что все время пропадаю или в библиотеке, или с учителем, и не могу отказать, когда меня о чем-то просят...
- Не говори глупостей, - перебил меня Лель и мягко поцеловал в губы. - Ты должна учиться. Что до остального.... Ты Странник. Мне не следовало об этом забывать. Но не слишком ли ты опекаешь этот мир?
- Хороший вопрос, - задумчиво пробормотала я и прислушалась к себе, словно могла определить границы своей ответственности за то, кем являюсь. Заговорила медленно, тщательно подбирая слова. - Знаешь, все-таки нет, не слишком. Если оставить все как есть, боги, хранительница и черт знает какие еще силы превратят Полевию в выжженную пустыню. Разве для этого я ее спасала? Чтобы теперь смотреть, как она гибнет, зная, что могла ее спасти? Нет, Лель. Я так не могу. Другое дело, что методы, которые выбрали маги, мне не нравятся, но тут уже ничего не поделаешь.
Лель чуть ослабил объятия, и я заглянула ему в лицо. Взгляд мужчины, устремленный куда-то поверх моей головы, был пустым и отстраненным. Мне стало вдруг холодно и так одиноко, словно мир вокруг и в самом деле превратился в пустыню, а обнимающий меня мужчина в ледяную статую. Я неохотно высвободилась из его рук и побрела к открытой нараспашку двери замка. Что ж, я и в самом деле не могу стоять в стороне и смотреть на агонию Полевии. И либо Лель примет меня такой, какая я есть, либо... При мысли, что Лель порвет со мной потому, что я не та, кого он хотел бы видеть своей женой, больно сжалось сердце.
- Ксения!
Я вздрогнула и остановилась.
- Прости, - Лель до боли сжал меня в своих объятиях, зарылся лицом в волосы. - Сам не понимаю, что на меня нашло.
- Ничего, - слабо улыбнулась я, все еще не веря, что ничего непоправимого не произошло, что Лель понимает и пытается примириться с тем, что есть. - Ничего... Я все понимаю. Мир?
- Мир, - улыбнулся Лель и озорно сверкнул глазами, явно что-то задумав. - Ты сейчас свободна?
Я сморщила нос, делая вид, что вспоминаю, нет ли у меня каких-то неотложных дел. Дела-то были, но к учителю я могла и позже зайти, а библиотека тем более никуда не денется. Кивнув своим мыслям, я беспечно улыбнулась, посмотрела на Леля, но, заметив, как потемнели от страсти васильковые глаза, испуганно вывернулась из его объятий. В голове эхом звучали недавние слова Сигрид: 'Разве ты не знаешь, что бывает, когда женщина спит в одной постели с мужчиной?'
'Нет, нет, только не сейчас!' - в панике отступая к двери, думала я.
- Ксения, что случилось? - следуя за мной, спросил Лель, озадаченный моим поведением.
- Ничего, - вымучено улыбнулась я. - Просто вспомнила, что учитель просил зайти к нему, как только вернусь.
- Ну, так зайдешь попозже. Откуда он узнает, когда ты вернулась? - предложил Лель, пытаясь поймать меня за руку.
Я ловко увернулась и юркнула за дверь.
- Мне еще в библиотеку надо. И Фаньку забрать, он, наверное, уже замучил Тассара... Лучше вечером, ладно? - оправдывалась я, продолжая пятиться.
- Хорошо, как скажешь, - неохотно согласился Лель и, смерив меня недоуменным взглядом, пошел к двери.
Дождавшись, когда он спустится с крыльца, я облегченно перевела дух: пронесло. Но если Сигрид до вечера не приготовит снадобье...
- Беременности мне только не хватало для полного счастья, - угрюмо проворчала я, шагая по коридору в сторону библиотеки. - Только не сейчас. Дети должны рождаться в браке. И не тогда, когда мир стоит на грани катастрофы. Нет, только не сейчас!
Тот факт, что меня ждал учитель, как-то ускользнул из моего сознания.

В библиотеке царил хаос. Все столы, стулья, все проходы между шкафами загромождали большие деревянные ящики, полные древних свитков, расхлябанных книг с хрупкими страницами, норовящими вывалиться и смешаться с теми, что уже успели выпасть. 'Сокровище', как называл всю эту макулатуру архимаг Дальган, пребывало в столь плачевном состоянии, что страшно было прикасаться, и пахло от него пылью и плесенью. Главный библиотекарь или хранитель Афранин, как почтительно называли его магистры и сам учитель, руководил целой армией помощников, следя за тем, чтобы те бережно вынимали из ящиков свитки и книги. Помощники внимательно их осматривали, предельно осторожно ставили на очередном 'сокровище' какую-то пометку и укладывали в специальные ящики с ячейками для хранения свитков или, если это была книга, добавляли в стопки уже отобранных книг. По каким принципам велась сортировка, я не вполне понимала - язык, на котором было написано все это добро, не был известен никому.
Древнюю библиотеку нашли где-то с месяц назад в долине Селаэр, причем совершенно случайно. Некто по имени Манор, в прошлом бутовщик, а ныне заключенный королевской темницы, провалился в древний подземный храм, расчищая площадку - вот уж ирония судьбы - для храма новым богам. Прознав о находке, маги слетелись в долину, как пчелы на мед. Разобрали завалы и, обшарив все закоулки, вытащили из подземелья жутковатую трехликую статую, которая теперь сиротливо стояла посреди коридора у зала совета - маги все никак не могли решить, что с нею делать, оставить у себя или отдать служителям главного столичного храма - и богатейшую библиотеку. Находке было никак не меньше тысячи лет. Тассар высказывался, что храм гораздо древнее и ушел под землю задолго до того, как в Полевии появились первые переселенцы из Васнета. Взбудораженные находкой маги стянулись на срочный совет со всей Полевии, и прежде тихий замок с недавних пор напоминал муравейник, в который сунули палку. Впрочем, древняя библиотека была не самым главным поводом собраться в Ордене.
Одолев пять крутых лестничных пролетов, я остановилась перед дверью библиотеки, с опаской покосилась на трехглазую морду змеи-Даймеры - богиня мудрости, казалось, смотрела на меня в упор, решая, впускать маленького человечка в вверенное ей хранилище или сожрать, -толкнула тяжелую дверь и в нерешительности замерла на пороге: работа была в самом разгаре.
Хранитель Афранин, с всклокоченной седой шевелюрой, из которой торчало писчее перо, взглянул на меня поверх потрепанного листа. Серо-коричневая мантия и большие круглые глаза под кустистыми бровями придавали ему сходство с совой.
- Хранилище закрыто, Ксения, - произнес хранитель. - Но если ты точно знаешь, какая книга тебе нужна, Реон ее поищет.
- Нет-нет, не стоит. Не хочу вам мешать, - я покачала головой и, шагнув в коридор, прикрыла дверь.
Поиски 'Хроник' откладывались на неопределенное время. Покосившись на Даймеру - теперь глаза богини, тлеющие синими огоньками, казались равнодушными, - я не удержалась, склонилась в дурашливом поклоне и спросила.
- О наимудрейшая! Не подскажешь ли, где искать 'Хроники спящих'?
Жуткая змеиная харя, конечно же, и не подумала отвечать, и вообще выглядела самым обыкновенным каменным изваянием. И чего я ее так боялась?
До вечера оставалось несколько часов, и тратить их понапрасну я не собиралась. И как бы мне не хотелось идти к учителю, чтобы тот представил меня главному храмовнику, откладывать визит не стоило. К тому же я не успела рассказать архимагу о том, что Алленсо сотворила с Сигрид. Девушка должна была с минуты на минуту прибыть в Орден, а кто кроме его главы мог отдать приказ о ее защите? Правильно, никто.
И, что уж скрывать, мне было любопытно узнать, что за подарок сделал мне король.
Последние метры, отделяющие меня от кабинета архимага, я прошла на цыпочках. Прижалась ухом к двери и прислушалась: ни звука. То ли учителя не было в кабинете, то ли Тугорн успел уйти. Может, и вовсе не приходил, что не мудрено - вон, что в городе творится!
Для очистки совести я стукнула по двери костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, толкнула ее.
- Учитель? - заглянув в кабинет, позвала я.
Архимаг Дальган сидел спиной к столу и смотрел на нечто перед собой. Не оглядываясь, он сделал мне знак подойти.
- Хотел бы я знать, как она это делает! - азартно воскликнул он. - Сколько смотрю, а никак не схвачу суть заклинания.
- Кто? Хранительница? - подходя к столу, спросила я и изумленно уставилась на мерцающий перед учителем хрустальный шар, зависший в воздухе над подставкой-треногой. - Ух ты! - не удержалась я от восторженного возгласа. Повинуясь жестам архимага, словно бы листающего книгу, шар показывал внутренние помещения разных храмов - а то, что храм не один и тот же, было очевидно, достаточно взглянуть на отделку стен - и призрачную фигуру Алленсо, парящую над алтарями. Сразу стало понятно, что так заинтересовало учителя: как хранительнице удавалось быть одновременно в нескольких местах. - А я почему-то думала, что вы не пользуетесь хрустальным шаром, - невпопад брякнула я и покраснела, натолкнувшись на укоризненный взгляд архимага.
- Я бы мог спроецировать картинку на воздух, - насупившись, проворчал учитель. - Но такое заклинание отнимает слишком много сил. Проще использовать шар.
- Конечно, - поспешно кивнула я и, кивнув на хранительницу, предположила. - Множественная проекция?
- Астральная? - скептически хмыкнул архимаг, скользнув по мне недоверчивым взглядом. - Это невозможно.
- Ну, почему же, - возразила я. - Те же боги умудряются являть себя сразу всем верующим, и что это, по-вашему, как не астральная проекция? А если могут боги, значит, может и Алленсо. Она - хранительница, полубог, и ничто божественное ей не чуждо.
Учитель горько улыбнулся и, накрыв шар черным платком, повернулся к столу. Шар сам собой опустился на подставку.
- Тогда уж полубогиня, - буркнул архимаг, вороша стопку бумаг. - Удружили боги... хранительницей.
Я понимающе посмотрела на склоненную седую голову и, спеша перевести разговор с неприятной для него темы, сказала.
- Учитель, Сигрид нужна наша защита.
Руки, перекладывающие бумаги, замерли. Брови учителя удивленно приподнялись.
- Ученице Алленсо? - уточнил он, словно и в самом деле забыл, кто такая Сигрид, и пригладил бороду. - Пожалуй. Если Ламиус пронюхает, что девочка училась у хранительницы, он ее не пощадит. Я распоряжусь, чтобы ее сопроводили в Орден.
- Простите, учитель, но я уже попросила об этом Яниса. На то были причины, - смущенно призналась я и кратко рассказала о том, что хранительница сделала со своей ученицей.
Архимаг, выслушав меня, задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.
-Н-да, - тяжко вздохнул он и замер, устремив взгляд в пространство перед собой. Я притихла, понимая, что сейчас учитель мысленно разговаривает с кем-то, отвечающим за размещение в замке гостей. Наконец, его глаза прояснились, он встряхнулся, как большая задремавшая птица и, хмурясь, особенно яростно зашуршал бумагами. - Не понимаю, зачем Алленсо сотворила с нею... такое?! - оттолкнув от себя стопку бумаг, учитель откинулся в кресле и взмахнул руками. Нахохлился, подперев щеку кулаком. - Зачем из девочки было делать ходячий источник?
- Вы меня спрашиваете? - хмыкнула я.
- Нет, просто пытаюсь думать... Если рассуждать вслух, это помогает сосредоточиться, - отмахнулся учитель, ерзая в кресле.
- Зачем Алленсо накачала Сигрид силой, мы уже вряд ли узнаем, - мягко заговорила я. - Может, подумаем, как вернуть Фадашу его божественность?
- Что? - вскинулся архимаг, буравя меня недовольным взглядом. - Вернуть новому богу его силу? Ксения, да ты в своем уме?! Если Пресветлый вернет свое могущество, он немедленно присоединится к Ламиусу, и тогда Полевию ничто уже не спасет!
- А если Пресветлый, вместо того, чтобы объединиться с Сумеречным, пойдет ему мстить? Ведь не сам же он пал! - воскликнула я и торопливо, боясь, что учитель меня перебьет, выложила ему все свои догадки.
Учитель долго молчал. Хмурил брови, теребил бороду - думал.
- Даже если ты права, найти Фадаша, тем более помочь ему вернуться, мы не сможем, - тихо произнес архимаг. - Север велик и почти не изучен. Я даже не уверен, верны ли те карты, что остались нам от первопроходцев. С тех пор, как пропала последняя экспедиция, отправившаяся изучать северный край, минуло лет... двести. На подготовку новой уйдет уйма времени, я уже не говорю о том, сколько его понадобится, чтобы достигнуть Архипелага.
- Почему? - удивилась я, пытаясь вспомнить карту Полевии. - Если напрямую, через Шарапов лес, и использовать порталы...
- Ксения, это невозможно, - мягко перебил меня архимаг и, выдвинув ящик стола, извлек из него тубу. - Смотри, - вынимая и раскладывая передо мной карту, произнес он и ткнул костлявым пальцем в кружок с короной. - Это Светлоград. А это, - учитель провел пальцем по зеленой полосе, отделяющей серо-зеленое поле со схематичными холмиками от серо-белой неровной линии, призванной изображать северное побережье, - Шарапов лес. Именно здесь пропали все посланные к Архипелагу экспедиции.
- Почему? - снова спросила я, разглядывая зеленую, довольно широкую полосу. Лес как лес, что там может быть не так?
- А вот это как раз и пыталась выяснить последняя экспедиция. После того, как не вернулась и она, Шарапов лес объявили непроходимым, и больше туда не суются.
- Что, и маги пропадали? - недоверчиво уточнила я.
- А кто, по-твоему, посылал туда экспедиции?
- Ясно, - упавшим голосом буркнула я. - А если в обход? Морем?
- Пробовали и в обход, - кивнул учитель и посмотрел на меня, пряча в бороде одобрительную улыбку. - И снова ничего не вышло.
- Да почему же? - теряя терпение, воскликнула я.
- Да потому, - подавшись ко мне, стал объяснять архимаг, - что ни один капитан не поведет свой корабль в обход материка ни с западной, ни с восточной стороны - боятся. Западные воды, как и земли вплоть до Санлукских гор, после того, как там порезвился Черный дракон, до сих пор кишат нечистью и полны магических аномалий. Восток это сплошная пустыня и безжизненные горы. Берег - отвесная скала, ни причалить, ни пополнить запасы пресной воды. И воды там неспокойные, дно коварное, мелкое и скалистое. Теперь понимаешь, почему и Запад, и Восток, и Север остаются неизученными? Все, что нам доступно, это моря Амайте, Еленьское и Крайнее. Ну, еще Гномий топор. Все. На Северный архипелаг пути нет.
Я прикусила губу, в отчаянии глядя на карту.
- А если прямым порталом? - жалобно спросила я.
- А координаты, чтобы его настроить, где будешь брать? - усмехнулся архимаг и сложил руки на груди. - На Север нет пути, Ксения. А если бы и был, как ты собиралась вернуть Пресветлому его силу?
- Спросила бы его самого, зря он что ли просит меня о помощи, - угрюмо проворчала я.
Брови учителя поползли вверх, выдавая его удивление.
- Что-что он делает?
- Просит о помощи. Во сне, - пояснила я.
Архимаг озадаченно пожевал губами, поднялся с кресла и стал сворачивать карту.
- И как давно Фадаш тебе является? - ровно спросил он.
- Да сразу, как только я в Полевию вернулась, - недовольно поморщилась я и встала со стула. - И уж кто-кто, а он-то точно знает, как ему помочь, иначе бы не являлся мне. Но раз пути на Север нет...
- Нет, - сказал, как отрезал учитель и сунул карту в тубу. - Иди, встречай подругу. Она уже в замке... Стой! - опомнившись, окликнул архимаг, когда я взялась за ручку двери. - Бумаги подпиши.
Пришлось возвращаться. Учитель расправил и положил передо мною свиток, придвинул чернильницу с пером. Я прищурилась, бегло пробежала глазами по ровным строчкам. Рука, тянувшаяся за пером, замерла на полпути.
- А зачем мне земля? - подняв на учителя недоуменный взгляд, спросила я.
- Это подарок короля, - пояснил тот.
- Я поняла, что подарок, но что мне с ним делать?
- Дом построишь...
- Ага, посажу дерево и далее по тексту! - раздраженно перебила я архимага. - Зачем мне такой здоровенный кусище земли? Я не собираюсь оставаться в Полевии!
- Ты собираешься выйти замуж, - протягивая мне перо, непререкаемым тоном произнес учитель. - За полевянина, насколько мне известно. Или ты планировала уйти с мужем в твой мир? Что-то я сомневаюсь, что Лель согласится, и, значит, ты останешься. Лель, конечно, получит от короля свадебный подарок, дом в столице, например, и повышение по службе. Но Велимир в первую очередь заинтересован в тебе. В том, чтобы ты ни в чем не нуждалась и не захотела уходить. Именно поэтому король дарит тебе здоровенный кусище земли, а Орден обеспечит подъемные. Чтобы его самый талантливый маг не влезал в долги, пока встает на ноги. Вот, возьми, кстати, - архимаг снова выдвинул ящик стола, извлек из него увесистый кошель и положил передо мной. Кошель приглушенно звякнул. - Тут тысяча золотых нгарров. Еще пять лежит в гномьем банке. Этих денег хватит построить дом и обзавестись хозяйством.
- Но...
- Не спорь! - властно взмахнул рукой учитель, отметая мои возражения. - И не говори, что не заслужила. Заслужила. Все заслужила, и деньги, и землю, и всеобщее почитание. Потому что жизнь ни за какие деньги не купишь. Так что подписывай, бери кошель и иди встречать подругу. Сигрид поселят в гостевом крыле на первом этаже, как раз под твоими комнатами.
Я машинально, слишком ошарашенная королевским подарком, поставила загогулину на свитке в том месте, куда ткнул пальцем архимаг. Тот его тут же забрал, подул на подпись, чтобы быстрее просохли чернила и спрятал в стол. Сделал приглашающий жест, показывая глазами на кошель, мол, забирай, и демонстративно углубился в изучение каких-то бумаг. Аудиенция закончилась.
Бредя по замку в сторону внутреннего двора, я размышляла о разговоре с учителем. Мешочек с золотом оттягивал руку. Тяжелый, хмуро покосилась я на кошель и перехватила его другой рукой. Королевский подарок и золото, что всучил мне архимаг, почему-то вызывали тягостное чувство и ничем не обоснованный протест. Будто меня купили. Задарили дорогими подарками, лишь бы удержать. Золотая клетка для очень полезной в хозяйстве зверушки - вот чем был для меня подарок Велимира. Это очень неприятно - чувствовать себя зверушкой, которую холят и лелеют, вкусно кормят и на досуге изучают. А случись беда, клетку откроют, и прикормленный зверек вцепится врагу в горло. Очень знакомое такое чувство. Уже испытанное.
Я тряхнула головой и поморщилась: ну что за бред? Ну, подарил мне король кус земли, ну, надеется, что этим удержит меня в Полевии, и что? Не на цепь же он меня посадил! Дело-то добровольное, захочу - останусь, не захочу - кто меня удержит?
- Кажется, становлюсь параноиком, - усмехнулась я и едва не упала, сбитая с ног Фанькой. - Эй, осторожней! - засмеялась я и опустилась перед дракончиком на корточки.
Фанька в порыве чувств потерся мордой о мое лицо, заглянул в глаза, будто спрашивая, рада ли я его видеть и по привычке попытался забраться мне на плечо. Вот только одного не учел - что здорово подрос. В итоге опрокинул меня на спину и растеряно попятился, глядя на хохочущую хозяйку.
- Ты в хорошем настроении. Это хорошо, - помогая мне подняться, сдержано улыбнулся Тассар.
- Когда Фанька рядом я всегда в хорошем настроении, - улыбнулась я в ответ и попыталась поймать взгляд янтарных глаз. Тассар виновато потупился и отступил подальше, зачем-то спрятав руки за спину. - Тассар, я не злюсь.
- Правда? - вскинул голову парнишка. В его взгляде вспыхнула надежда.
- Правда, - кивнула я, поглаживая по голове ластящегося дракона. - Надеюсь, Фанька тебе не сильно докучал?
- Нет, что ты! - помотал головой Тассар. - С ним интересно, и он мне даже помогал.
Я удивленно вскинула брови.
- Помогал? Интересно, в чем?
- Я к экзамену готовлюсь, учение Нурфита по введению в транс входит в обязательный список литературы, но книга такая нудная, засыпаешь уже на второй странице. Вот, читаю вслух, Фаньке - и ему не скучно, и дело сдвинулось с мертвой точки.
- О! - виновато воскликнула я. - Почему ты ничего не сказал? Я бы не просила тебя развлекать Фаньку вместо того, чтобы готовиться.
- Нет-нет, Ксения! Он мне не мешает, - поспешно заверил меня Тассар. - Говорю же, книга нудная, а Фанька так внимательно слушает, словно я ему сказки читаю. Уснешь тут, когда напротив такой благодарный слушатель. Не понимаю, что ему так нравится?
Я озадачено посмотрела на дракончика. Фанька все еще оставался малышом. Правда, он здорово подрос за пару недель, особенно за последние дни - за ящерицу уже не выдашь. Что касается интеллекта, Фанька никогда не был глупышом. Да и не мог им быть, учитывая, сколько лет ему на самом деле. Все дело, видимо, было в магии очищения, преобразившей чудовище и давшей дракону второй шанс. Разум Фаньки всего лишь дремал, как дремала моя магия пока я оставалась на Земле. И так же, как моя магия отзывалась на полевские природные источники силы, так же и разум Фаньки реагировал на все, с чем дракончик сталкивался. Разум Фаньки пробуждался, и только от меня зависело, как скоро он проснется окончательно. Я и хотела и боялась этого: а вдруг не справлюсь? Вдруг Фанька вспомнит, кем был, и вместо того, чтобы вырастить из него существо доброе и благородное, я сама паду в бездну безумия?
Дракончик словно подслушал мои мысли, осиял меня серебряным взглядом - понимающим и очень разумным, и я вздрогнула, вспомнив безумие в обжигающе-холодных желтых глазах Черного дракона. Безумие гения, превратившего свою жизнь служению одной цели - мести.
- Хорошо, - кое-как справившись со страхом, сжавшим горло, кивнула я. - Только не читай ему страшных сказок, ладно?
Теперь уже янтарные глаза смотрели на меня с пониманием и сочувствием.
- Ксения, ты могла бы и не предупреждать, - с легким упреком произнес Тассар и, сообразив, что тема не слишком приятна, а значит, ее пора сменить, сказал. - Видел твою подругу. Ее магистр Янис сопровождал в гостевое крыло.
- Как, Сигрид уже здесь? - встрепенулась я и, подхватив мешочек с золотом, едва ли не бегом бросилась к внутреннему двору.
Тассар спокойно шел рядом, благо длинные ноги позволяли. Фанька какое-то время ковылял, чуть отставая, потом вырвался вперед и помчался, подпрыгивая, как мячик, впереди нас, то и дело азартно оглядываясь через плечо.
- Давай помогу нести мешочек, - предложил Тассар, заметив, что я перекладываю его из руки в руку. Когда я передала ему свою ношу, пророк удивленно присвистнул. - Ого!
- Ага, - хмыкнула я в ответ, довольная, что хотя бы на время сбагрила золото.
- Прости, если суюсь не в свое дело, но сколько тут?
- Тысяча золотых. И еще пять в гномьем банке. Учитель велел построить дом и жить долго и счастливо, - раздраженно пояснила я и, подумав, прибавила. - Только у меня такое чувство, что это не про меня.
Тассар как-то странно на меня покосился.
- Этих денег хватит, чтобы построить хорошую крепость и нанять гарнизон, - помолчав, озадачено произнес он.
Я не нашлась, что ответить. Да и что тут можно было сказать? Ни крепость, ни тем более гарнизон мне не нужны. Зато вернулись мысли о золотой клетке. Я вдруг четко, до причиняющей боль ясности поняла, что именно вызывало во мне протест: мне и в самом деле не нужна эта земля. Мне не нужен дом, построенный на дареное золото. Уважение и внимание, которым меня окружали, было не ко мне лично, а к той силе, что я обладала. Не будь ее - не было бы ни золота, ни земли, ни домов с крепостями. И как бы ни было горько, приходилось это признать.
Закатное солнце брызнуло в глаза оранжево-малиновыми лучами - мы, наконец, вырвались из плена каменных стен и окунулись в прохладу маленького липового парка.

Сигрид раскладывала немногочисленные пожитки по ящикам комода. Фанька вытянулся на пушистом коврике у окна, греясь в последних лучах заходящего солнца. Тассар, несмотря на наши с Сигрид уверения, что мы ничуть не против прогуляться в трапезную, ушел за ужином для всех. Я слонялась по комнате - почти точной копии своей спальни, лишь обивка стен нежно-сиреневая, а не бежевая, - рассматривала коллекцию склянок с микстурами и коробочки с порошками, ожидая, когда подруга закончит и возьмется за приготовление нужного снадобья.
- А это что? - встряхнув объемистую керамическую баночку, спросила я и осторожно понюхала плотно притертую крышку. Пахло приятно, а сам запах казался смутно знакомым.
- Корсан, - мельком взглянув на коробочку, ответила Сигрид. - Напиток, приготовленный из молотых семян, восстанавливает силы и снимает головную боль. А еще это хорошее средство для ночных стражей - помогает не заснуть на посту.
Я еще раз понюхала баночку - дразнящий аромат будоражил, манил открыть крышку и насладиться им в полной мере. Попыталась ее открыть, но, спохватившись, уточнила.
- Он не ядовит?
- Нет, - рассеяно качнула головой девушка, перекладывая что-то в ящике.
Расценив ее ответ как разрешение, я повернула крышку. Запах усилился, и до меня, наконец-то, дошло, что он мне напоминает. У меня даже руки затряслись от волнения. Ну конечно! Что снимает головную боль и помогает бодрствовать ночью? Только одно средство, которое я и не чаяла обнаружить в Полевии.
Не смея верить такой удаче, я поднесла открытую баночку ближе к лампе и заглянула внутрь. Там был мелкий коричневый порошок. Я послюнила палец, сунула его в баночку и, обмирая от счастья, попробовала порошок на вкус - по языку разлилась пряная горечь.
- Кофе!
Мой радостный вопль заставил Сигрид испугано подпрыгнуть. Фанька лишь приоткрыл один глаз, убедился, что с его хозяйкой все в порядке и снова задремал.
- Ксения, ну нельзя же так пугать! - возмутилась девушка, поднимая с пола оброненную рубаху.
- Извини, - без особого раскаяния произнесла я и снова понюхала порошок. - М-м-м... Это волшебно!
Сигрид задвинула ящик комода и смерила меня озадаченным взглядом.
- Что такое этот твой 'кофе' и почему ты думаешь, что корсан это он и есть?
- Сейчас поймешь, - улыбнулась я и метнулась в гостиную.
Комнаты Сигрид повторяли мои вплоть до мелочей. Кувшин с водой и пара кружек, как я и ожидала, нашлись на столе. На глазах недоумевающей девушки я отсыпала в кружку немного порошка из банки, залила водой и заставила вскипеть. Над краями кружки поднялась черная пузырящаяся пена. По комнате поплыл запах свежезаваренного кофе.
- Угощайся, - протягивая подруге напиток, предложила я, улыбаясь во весь рот.
- Спасибо, но голова у меня не болит, а ночью я предпочитаю спать, - поблагодарила Сигрид, с опаской косясь на медленно оседающую пену.
- Как хочешь, мне больше достанется, - пожала я плечами и сделала первый пробный глоток. Горячий напиток обжег язык, но на вкус оказался вполне приличным кофе. - Кто бы мог подумать, что в Полевии кофе держат в домашней аптечке и используют только как лекарство! Кстати о лекарствах, - спохватилась я. - Ты готова осчастливить подругу, приготовив известное средство от тех самых последствий?
Сигрид лишь осуждающе покачала головой и принялась за дело. Следующие полчаса она измельчала в ступке какие-то сушеные корешки, стебельки и цветки, смешивала их, добавляла готовые порошки из крошечных пакетиков.
- Долго еще? - с тревогой поглядывая на густеющие за окном сумерки, спросила я. - Скоро Тассар с ужином вернется... Странно, что еще не вернулся. И Лель вот-вот прийти должен.
- Почти готово. Теперь его надо потомить на медленном огне, - наливая в ступку воду, ответила Сигрид и протянула посудину мне. - Твоя очередь колдовать. Нагревай медленно и ровно, чтобы не кипело, а томилось. И помешивать не забывай.
Я осторожно приняла тяжелую ступку и проворчала.
- По-моему, легче родить, чем приготовить это твое снадобье.
- Давай-давай, колдуй, - усмехнувшись, подбодрила меня подруга и вышла из комнаты в спальню. - Сама просила быстро, значит, помогай.
Я удрученно вздохнула и сосредоточилась на равномерном нагревании смеси. Когда жижа в ступке загустела и начала булькать, источая омерзительный запах, в комнату вернулась Сигрид.
- Как думаешь, оно готово? - спросила я подругу и поморщилась. - Пахнет отвратительно.
- Думаю, да, - взглянув на булькающую жижу, ответила Сигрид. - Осталось процедить и выпить.
Представив, как глотаю эту вонючую гадость, я содрогнулась.
- Может, передумаешь? - предприняла девушка последнюю попытку меня отговорить.
- Нет, - я решительно тряхнула головой и поискала глазами через что процедить взвар. - Не хочу проснуться завтра слегка беременной.
Сигрид молча отобрала у меня ступку, поставила на поднос рядом с кувшином. Вытряхнула из рукава и протянула мне темную склянку.
- Вот, выпей и можешь месяц спать спокойно.
- Что это? - настороженно спросила я, принимая из ее рук маленький пузырек.
- Снадобье от тех самых последствий.
Я потрясенно уставилась на подругу.
- Тогда что в ступке?
- Лекарство от необдуманных поступков, - сурово сдвинув брови, буркнула Сигрид и, заметив, как расширились мои глаза, добавила. - Я хотела, чтобы ты подумала прежде, чем выпьешь снадобье.
Я ничего не сказала. Да и что тут скажешь? Мнения сторон высказаны, аргументы за и против выдвинуты и даже приняты. Сигрид намеренно тянула время, предоставляла мне последний шанс, надеясь, что я передумаю. Я тепло улыбнулась ей, благодаря за заботу. Молча открыла склянку и залпом выпила снадобье.
Рот наполнился горечью, пищевод словно обожгло жидким огнем. Резкий запах зелья шибанул в нос. Из глаз брызнули слезы.
- О-о-о... - прохрипела я, смаргивая слезы, и поспешно сглотнула, подавляя рвотный позыв. - Гадость-то какая!
- Я и не обещала, что напою тебя нектаром, - съязвила Сигрид и, смерив меня осуждающим взглядом, сложила руки на груди - ни дать ни взять, вылитая богиня правосудия.
Я тяжело опустилась на стул и прислушалась к себе. Тошнота накатывала волнами. В желудке полыхал огонь, и эта жгучая боль медленно опускалась, охватывая весь живот. Из спальни, почувствовав, что его хозяйке плохо, выбежал Фанька. Обхватил мои колени лапками, потянулся к лицу мордочкой, заглядывая в глаза.
- Тебе больно?
- Нет, малыш. Все хорошо, - вымучено улыбнулась я дракончику и жалобно посмотрела на подругу. - Сигрид, ты уверена, что ничего не напутала?
- Уверена, - кивнула девушка, - а что?
- Мне очень плохо, - пожаловалась я. - Так плохо, что я уже жалею, что выпила это дурацкое зелье.
- Пройдет, - отмахнулась Сигрид, поразив меня своим равнодушием.
- Пройдет? Что-то не похоже...
- А что ты хотела? - перебила меня девушка, подошла к столу и, налив в кружку воды, протянула мне. - Это же вмешательство в нормальную работу организма! Считай это платой за нежелание иметь детей. Так что терпи, скоро пройдет.
Я была слишком занята борьбой с тошнотой, чтобы возражать или возмущаться. Фанька, жалобно попискивая, гладил лапками меня по лицу, по-своему стараясь облегчить мои страдания.
- А вот и ужин!
Мы дружно повернулись к распахнувшейся двери. В комнату, улыбаясь, вошел Лель, груженый подносом с тарелками. За его широкой спиной маячил Тассар. По лицу юного пророка разлилась бледность, отчего рыжие волосы стали еще ярче и казалось, будто голова парнишки объята пламенем.
- Очень кстати, а то кое-кого уже мутит от голода, - нашлась Сигрид, перехватив обеспокоенный взгляд Леля, направленный на меня, и широко улыбнулась.
Лель поставил поднос на стол, взглянул на ступку с неаппетитной жижей, принюхался и скривился.
- Чем вы тут занимаетесь?
- Экспериментируем с травами, - быстро ответила я и подставила щеку для поцелуя.
- Ни за что бы не догадался, - усмехнулся Лель и потянулся открыть окно. - Проветрить надо, сейчас гости прибудут.
- Гости? - удивилась и обрадовалась Сигрид. - И кого ты позвал?
- Я не звал, они сами напросились, - засмеялся Лель, усаживая меня к себе на колени. - Видел Янину, сказала, что вечером они с Янисом зайдут. Правда, собирались они к тебе, - взглянул он на меня. - Обсудить им что-то надо... Ты не заболела? Бледная какая.
- Нет, просто надышалась! - испугавшись, что Лель догадается, чем мы тут на самом деле занимались, поспешила я его успокоить. - Некоторые травы ужасно, просто отвратительно пахнут.
- Зато отвары из них дают потрясающий целебный результат, - вставила Сигрид и иронично вскинула бровь, поймав мой предупреждающий взгляд.
- А гости особой категории благоприятно влияют на черствые сердца отдельных барышень, - парировала я, и Сигрид смущенно замолчала. Лель, озадаченный нашей перебранкой, хотел что-то сказать, но я не позволила. Приложила палец к его полуоткрытым губам и миролюбиво предложила. - Может, все-таки поедим?
- Как скажешь, - согласился Лель и поцеловал мой палец.
- Тассар, а ты чего притих? - повернулась я к пророку.
Тот сидел, забившись в угол дивана, и массировал виски.
- Тассар? - насторожилась я. - Ты в порядке?
Парень отнял ладони от лица, и я заметила, что его руки дрожат.
- Голова болит, - пожаловался он и слабо улыбнулся. - Ничего, сейчас поем и все пройдет.
Но едва мы расселись за столом, как в дверь постучали.
- А вот и гости. Как раз к столу, - подмигнула я зардевшейся Сигрид.
Открывать пошел Лель. Вот только гости оказались не теми, кого мы ждали. Я удивленно встала со стула, рассматривая стройную, по-дорожному одетую девушку с черными волосами, заплетенными в косы. Вслед за нею в комнату вошел Рэв, коротко обнял брата и, подхватив девушку под руку, повел к нам.
- Рэв! - радостно взвизгнула Сигрид и повисла у брата на шее. Тот сдержано улыбнулся и поцеловал сестру в щеку. - Почему вы не предупредили, что приедете?
- Хотели сделать вам сюрприз, - ответила вместо него девушка и, повернувшись ко мне, улыбнулась. - Здравствуй, Ксения. А ты изменилась.
- А ты нет, - смерив бывшую Ключ-деву враждебным взглядом, холодно ответила я: Лесана и в самом деле оставалась такой же, какой я нашла ее в пещере Черного дракона. Только смертельная бледность сменилась здоровым румянцем.
Последним в комнату шагнул мужчина, как две капли воды похожий на Леля. Единственное, что его отличало от моего жениха - аккуратная светлая бородка и усики, красиво оттенявшие загорелое лицо. Я крепко зажмурилась, заподозрив, что от снадобья Сигрид у меня двоится в глазах. Вот только мужчина никуда не делся, все так же стоял в дверях, бережно, словно величайшую драгоценность, прижимая к себе объемистый мешок. Нет, я, конечно, знала, что все братья моего будущего мужа удивительно похожи между собой, но такого поразительного сходства припомнить не могла. Может, потому, что в доме лесника Ивара я пробыла недолго и к братьям особо не присматривалась. Естественно, определить сходу, кто из многочисленных братьев решил составить Рэву компанию и приехал нас навестить, я и пытаться не стала. Зачем? Кто-нибудь все равно назовет его по имени.
Но едва мужчина шагнул на порог, как Лель заступил ему дорогу. Взгляды, которыми обменялись он и вошедший, не назвал бы дружелюбными даже закоренелый оптимист: пронзительные, острые, непримиримые, словно два стакнувшихся клинка, они говорили о ссоре. И случилась она недавно, ведь, насколько я помнила, еще год назад все братья были дружны. Сейчас же эти двое как никогда напоминали ощерившихся волков, не поделивших добычу.
- Зачем ты здесь, Веслав? - холодно спросил брата Лель.
- Хотел вас повидать, - ответил тот и посмотрел на меня такими же васильковыми, как у Леля, глазами.
- Нас? - уточнил Лель, и в голосе его было столько сарказма, что меня мороз подрал по коже.
- Тебя это удивляет? - нехорошо прищурился мужчина.
Лель не ответил, продолжая буравить брата враждебным взглядом.
В комнате повисла напряженная тишина, такая плотная - хоть ножом режь. Воздух между Лелем и Веславом едва не искрил от растущего напряжения. Казалось, еще немного и драки не избежать, но Рэв почему-то не спешил вмешаться, спокойно наблюдал за братьями, оседлав стул. Был уверен, что обойдется? Что-то не похоже. Тассар благоразумно обошел стол, отгородившись им на случай, если братья все-таки сцепятся. Фанька, напротив, не испугался. Бесстрашно подошел к самой двери и по-собачьи сел на хвост, с любопытством глядя то на Леля, то на Веслава. Болезненней всех стычку братьев переживала Сигрид: со щек девушки сошел нежный румянец, серые глаза на побледневшем лице казались почти черными. Взгляд Сигрид, полный отчаяния, беспокойно метался между Лелем и Веславом. Лесана обняла ее за плечи и отвела к столу, налила в кружку вина, но девушка к нему не притронулась.
'Да что происходит?!' - не понимала я, решая, не пора ли вмешаться и если да, что лучше, заклинание ловчьей сети, спутывающей человека по рукам и ногам, или простой заморозки будет достаточно. Последнее мне нравилось больше: постоят, подумают. Заодно и остынут.
Но колдовать в тот день мне не пришлось. Появление новых гостей вынудило братьев отступить друг от друга. Этот маневр, впрочем, не ускользнул от внимания магистров, которые, как и говорил Лель, пришли что-то со мной обсудить. Янина и Янис обменялись быстрыми взглядами и решительно вошли, сообразив, что подоспели вовремя и присутствие в комнате третьей силы не помешает.
Какое-то время все неловко молчали. На столе остывала еда, к ней никто не прикасался. Лишь Фаньке едва не случившаяся драка не отбила аппетит. Вылизав свою миску, дракончик дернул меня за штанину и с неподдельной тоской, словно голодал как минимум неделю, посмотрел на стынущее жаркое.
- Попроси вслух, - строго глядя на серебристого хитрюгу, велела я и уже мягче добавила. - Давай, малыш, ты же умеешь.
Дракончик понял, что сегодня канючить еду одним жалобным взглядом не получится, и решительно заявил.
- Нафаня хочет ням-ням!
Лесана, пристально за ним наблюдавшая, рассмеялась. Улыбнулась Сигрид, и в комнату будто солнышко заглянуло. Рэв криво ухмыльнулся и потянулся за закусками: вид уплетающего мясо дракончика пробудил в нем аппетит. Бледное лицо Тассара озарила слабая улыбка, видимо, его все еще мучила головная боль. Напряжение мало-помалу спало. Лель перестал зыркать на Веслава исподлобья, вернулся к столу и обнял меня за плечи. Тот тоже не выказывал враждебности, сел в кресло, положив мешок на колени, и магистры заметно расслабились. Янина подсела к Лесане, Янис - к Тассару на диван. Случайно или намеренно, но выбранное им место оказалось как раз между Лелем и Веславом. Завязался разговор, и я украдкой перевела дух: кажется, пронесло.
- Как мама? Отец и братья? - оживившись, расспрашивала братьев Сигрид.
- Все здоровы, - невнятно буркнул Рэв и вгрызся в куриную ножку.
- В гости вас ждут и очень надеются, что свадьба будет у них, в Старом королевском лесу, - подхватила Лесана и, вытащив из рукава платок, промокнула блестящий от жира мужнин подбородок.
Я с трудом удержалась от смешка: видеть бывшую Ключ-деву, хранительницу пещеры Черного дракона и докучливого призрака, во плоти и ухаживающей за мужем, было очень непривычно.
- Кстати, когда ваша свадьба? - распуская шнурок на горловине мешка, невинно спросил Веслав и взглянул на нас с Лелем. В синих глазах мелькнула насмешка, и простодушие, с которым был задан вопрос, казалось теперь наигранным.
Рука Леля, обнимавшая мои плечи, мгновенно напряглась, пальцы больно впились в кожу. Я беспокойно заглянула ему в лицо, перехватив тот же пронзительный, предупреждающий о чем-то взгляд, направленный на брата.
- Мы решили, что сначала я закончу учебу, - ответила я и повела плечом, пытаясь ослабить хватку.
- И когда она закончится, твоя учеба? - поинтересовался Веслав, извлекая из мешка инструмент, похожий на земную гитару. Гляйру, теперь-то я знала, как он называется: на королевском приеме играл целый оркестр гляйристов.
- Ксения очень быстро учится, - заговорил Янис. - И если бы не Сумеречный, думаю, свадьбу можно было сыграть уже через год.
- Да, мы уже слышали о падении Фадаша, - кивнула Лесана, посмотрела на меня и улыбнулась такой знакомой печальной улыбкой. - И снова ты в самом центре событий.
- Спасибо, я в курсе, - буркнула я, смерив девушку далеко не дружелюбным взглядом.
Улыбка Лесаны померкла.
- Говорят, хранительница объявилась, это правда? - повернулась она к Янине. - Город просто бурлит. Мы едва смогли пробраться к замку.
- Объявилась, - кивнула девушка. - Горожане как обезумели, рвутся в храм, а он-то не безразмерный. Места всем не хватает. Тугорну пришлось проводить службу на площади.
Разговор плавно перешел на обсуждение последних новостей. С каждой новостью лица гостей вытягивались все сильнее, в глазах появлялась то растерянность, то удивление, то тревога. Рассказывали в основном магистры, коротко и по существу: о том, как Сумеречный пытался проникнуть в замок, используя Тассара, о покушении в Рябиновом парке, о королевском приеме, на котором меня отравили, о резне в доме герцога Вэльвэ и попытке самоубийства обезумевшего князя Беголейма, о моем воскрешении и пророчестве Олания. И, наконец, о том, что травница Льяна оказалась хранительницей Полевии Алленсо. Тассар и Сигрид, иногда и Лель, дополняли рассказ магистров, делясь собственными впечатлениями, что придавало ему живости. В итоге получилась эдакая страшилка про коварного бога Ламиуса, вздумавшего захватить мир, но на пути которого, как кость поперек горла, встала некая девица, по прихоти судьбы оказавшаяся Странником, и которой старые боги отвели сомнительную честь вместо них сразиться с Сумеречным.
Лесана не казалась ни удивленной, ни пораженной, и мне было понятно, почему: что может удивить или поразить существо, тысячу лет стоявшее на страже пещеры Черного дракона? Рэв привычно хмурился, уставившись в тарелку, и старательно делал вид, что еда занимает его больше, чем столичные новости. Лишь Веслав настраивал гляйру и казался полностью поглощенным этим процессом. Получалось, что из слушателей рассказом ошарашена только я: одно дело влипать в неприятности и другое - услышать вольный пересказ очевидцев о твоих же похождениях. Разница колоссальная.
- А можно поподробнее о пророчестве? - рассеяно спросил Веслав, подкручивая колки и легонько пощипывая струны.
Тассар, сам в недалеком будущем полноценный пророк, постарался вспомнить и пересказать пророчество Олания дословно. В его устах оно почему-то прозвучало особенно зловеще, и меня вдруг окатило ледяной волной страха и необъяснимой тревоги. Лель, почувствовав мое настроение, крепче прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Заглянул в глаза, будто спрашивая, все ли в порядке и не хочу ли я уйти. Я благодарно улыбнулась ему и качнула головой, мол, не тревожься, переживу.
Веслав задумчиво пригладил бородку, глядя куда-то в пустоту перед собой, тронул струны, и гляйра отозвалась тревожным стоном.
- Интересно... - пробормотал он и смерил меня каким-то странным взглядом. - Значит, ты теперь святая? Избранница наших богов?
- Ну, муху тоже можно назвать пчелой, но это не значит, что она начнет приносить мед, - хмыкнула я и, тряхнув головой, резко сменила тему. - Янис, это правда, что Шарапов лес непроходим?
- Да, - кивнул магистр, несколько озадаченный моим вопросом. - Почему ты спрашиваешь?
- И в чем эта непроходимость проявляется? - пропустив его слова мимо ушей, продолжила расспрашивать я. - Там непроходимая чащоба или дикие звери рвут людей? Что с ним не так?
- Никто не знает. Оттуда просто не возвращаются и все, - заговорила Лесана и улыбнулась, всем своим видом выказывая дружелюбие. Похоже, бывшая Ключ-дева изо всех сил пыталась заслужить мое расположение. Что ж, пусть себе пытается, мстительно подумала я. Сочувствие не всегда перерастает в симпатию, а симпатия - в дружбу.
- Понятно... Что ничего не понятно, - проворчала я, мысленно прикидывая, можно ли доверять старым картам и хотя бы приблизительно высчитать расстояние от Светлограда до северного побережья.
- Ксения, ты так и не ответила, почему тебя вдруг заинтересовал Шарапов лес, - напомнил Янис и подозрительно прищурился. - Признавайся, что ты затеваешь?
- А что, так видно, что я что-то затеваю? - вскинулась я, неприятно пораженная проницательностью магистра.
- Видно, - усмехнулся он. - К тому же мы с Яниной только что от архимага.
Янис замолчал, выразительно глядя мне в глаза, мол, можешь не отпираться, я очень даже в курсе, о чем ты говорила с учителем, и я заподозрила, что магистры пришли вовсе не обсудить со мной что-то важное, а попросту исполняли приказ архимага - присматривать, не дать наделать глупостей.
Пришлось сознаваться. Не потому, что побоялась гнева учителя или, что не смогу провести Яниса, а потому, что надеялась убедить последнего в своей правоте. Набрав в грудь побольше воздуха, я выпалила на одном дыхании, что хочу попасть на Северный архипелаг, встретиться с Фадашем и заключить с ним сделку.
У всех присутствующих вытянулись лица, Тассар и вовсе от удивления приоткрыл рот. Одному Фаньке не было никакого дела до моих планов или же он их полностью одобрял, не ставя под сомнения мои решения. Расправившись с последним куском, здорово округлившийся дракончик лег у моих ног, обвив хвостом щиколотки, и задремал.
Первой очнулась от ступора Лесана.
- Ксения, ты в своем уме? - мягко, как с ребенком, заговорила она. - Пресветлый не Черный дракон. Это - бог, и даже падший он остается сильным и опасным.
- Понимаю, - кивнула я.
- И все равно готова рискнуть?
Я прищурилась, подалась вперед и заговорила, зло, выплескивая на нее все свое негодование за то, что по ее милости мне пришлось пережить в драконьей пещере.
- Да, я готова рискнуть. И знаешь почему? Потому что сейчас я хотя бы знаю, с чем имею дело, и чем мне это грозит. - Фанька, тонко реагирующий на мое настроение, поднял голову и по-змеиному зашипел на Лесану. Та испугано отпрянула. - Предупрежден - значит, вооружен. Так у нас говорят. Поэтому да, я рискну встретиться с этим вашим Пресветлым и заключу с ним сделку: мы помогаем ему вернуться в его божественный чертог, или где он там обретался, а он берет Сумеречного в охапку и катится из Полевии ко всем чертям. Пусть воюют в другом месте.
- Рискованный план.
- Ты никуда не поедешь.
Два голоса - протестующий Леля и полный сомнений Яниса - слились в один.
- Ксения, заключать сделку с богом - это слишком даже для тебя! - поддержала мужчин Янина.
- А я так не думаю, - перебирая струны, возразил Веслав. - Кому как не Страннику говорить с богом?
- Веслав, хоть ты не подначивай! - тут же набросилась на него Сигрид.
Лель прожег брата яростным взглядом.
- Оставь это дело Алленсо, слышишь? - потребовал он и, схватив меня за плечи, встряхнул так, что клацнули зубы.
- У Алленсо других забот хватает! - огрызнулась я и вскочила со стула. - Ее дело - отвлечь на себя внимание Сумеречного, пока я пробираюсь на Северный архипелаг.
- Но туда дороги нет! - попробовала воззвать к моему здравому смыслу Лесана.
- Есть! - мгновенно ощетинилась я. - Можно обогнуть материк...
- И у тебя, конечно же, есть корабль и команда, которая согласится на это безумство? - осведомился Янис, единственный, кто не пытался криком заставить меня отказаться от своей идеи.
Магистр, надо отдать ему должное, безошибочно нащупал самое слабое место в моем плане. Фанька, которому разгоревшийся спор перебил сон, посмотрел на меня, будто спрашивая: помощь нужна?
- Нет, - неохотно призналась я и успокаивающе погладила драконью голову, мол, все в порядке, сама справлюсь. - Но у меня есть деньги, чтобы его нанять.
- Откуда? - удивился Лель.
- Подъемные от Ордена, шесть тысяч золотых, - небрежно кивнула я на стол, где лежал мешочек с золотом.
Лель покосился на кошель и чуть заметно побледнел. Видимо, все-таки не стоило так огорошивать его новостью, что я теперь богата.
Янис тихо засмеялся и покачал головой.
- Ксения, ни один капитан, ни за какие деньги не согласится повести корабль в обход материка. Есть другие, более безопасные способы заработать.
Я растеряно замолчала. Правда, ненадолго.
- Тогда я пойду через Шарапов лес, - пожала я плечами и тут же зажмурилась, прикрывая ладонями уши: комната буквально взорвалась протестующими воплями. Фанька понял этот жест по-своему, расправил крылья и, по-гусиному вытянув шею, зашипел на спорщиков.
- Тихо! - перекрывая шум, зычно крикнул молчавший до сих пор Рэв. Все невольно замолчали. Рэв неспешно вытер жирные пальцы о платок, встал и обвел присутствующих угрюмым взглядом. - Значит так, - заговорил он. - Будет так, как решит Ксения. Потому как ей виднее, что правильно, а что нет. Ей виднее! - заметив, как вскинулся, протестуя, Лель, с нажимом повторил Рэв. - Или мне напомнить, братец, кто дракона заборол?
- Не заборол, а перевоплотил, - смущенно поправила я своего неожиданного защитника, пытаясь успокоить разбушевавшегося Фаньку.
- Без разницы, - отмахнулся Рэв и, ворча, сел на место. - Все равно решать тебе, а не им. Леса они, видите ли, испугались... В горы бы вас, к драконьей пещере да под стрелы сунуть.
- Ты что, всерьез предлагаешь нам отправиться к Северному архипелагу? Через лес? - опешила Лесана, во все глаза глядя на мужа.
- Я? Предлагаю? - вскинул брови Рэв и поморщился, как от внезапной зубной боли. - Нет. Вы так и так туда сунетесь. Поорете для порядка, и все равно пойдете. А чего зря орать? У меня от ваших споров уже голова болит.
Какое-то время все молчали - переваривали.
- Так, значит, идем на север? - робко спросил Тассар, первым нарушив тишину.
- Никто никуда не идет! - нахмурился Янис и посмотрел на меня в упор - надежда заручиться его поддержкой растаяла, как вешний снег. - Ксения, ты понятия не имеешь, что такое Шарапов лес. Это не то место, куда ходят по грибы да ягодки. Туда не то, что охотники, маги не суются! До тебя лес поглотил пять экспедиций, с последней - двоих архимагов. Ты - Странник и, безусловно, сильнее архимага, но ты еще ученик, - магистр примирительно улыбнулся, мол, без обид. - Послушай меня, оставь Шарапов лес и Северный архипелаг в покое. Учись, к свадьбе готовься. Вон, королевский подарок осваивай. Забудь про богов. У нас теперь есть Алленсо, она защитит Полевию.
- Янис прав, Ксения, - поддержал Яниса Лель. - Оставь идею со сделкой, ты уже достаточно жертвовала собой. Пусть теперь Алленсо покажет, на что способна.
- Вот именно! - вклинилась Сигрид. - Зря ее, что ли хранительницей сделали?
Я благодарно ей улыбнулась. Посмотрела в суровое лицо Леля, на Яниса и Янину - в глазах обоих магистров читалась укоризна. Тассар ерзал на диване, с беспокойством и надеждой глядя то на меня, то на Яниса. Я посмотрела на него внимательнее, замечая тщательно скрываемое разочарование в янтарных глазах, и прикусила губу, чтобы не рассмеяться: а парень-то, похоже, и в самом деле готов был отправиться в поход! Рэв, высказавшись однажды, демонстрировал полное безразличие к происходящему, но я все равно испытывала к нему благодарность за неожиданную поддержку. Лесана избегала встречаться со мною взглядом. Впрочем, я догадывалась, о чем она думает. Веслав тихо перебирал струны гляйры, устремив задумчивый взгляд в догорающее пламя камина. Получавшаяся мелодия не отличалась ни красивостью, ни стройностью, видимо, Веслав пытался вспомнить или подобрать мотив.
- Ксения? - окликнул меня Янис и пытливо заглянул в глаза. - Обещай, что выкинешь из головы свою идею.
Когда-то я больше всего желала устраниться. Уйти в свой мир и забыть Полевию как страшный сон, а меня гнали вперед, уговаривали, убеждали, доказывали, что лишь от меня зависит, будет ли жить этот мир. Что ж, доказали. Я почти смирилась со своей избранностью и с тем, что порой ко мне запросто, как соседка за солью, захаживает один из старых богов. И вот он, шанс доказать, что все блага дарованы мне не за красивые глаза - зверек, хотел он того или нет, согласился на золотую клетку с пожизненным статусом сторожевого пса и готов вцепиться в горло супостату. И что же? Меня просят постоять в сторонке и не лезть на рожон!
'Ну и ладно! - мысленно фыркнула я. - Не хотите - дело ваше. Навязываться не буду'.
Подавив досаду, я делано безразлично пожала плечами.
- О'кей, никаких сделок. Учеба и еще раз учеба, обещаю.
Стоило пообещать никуда не ходить и ничего не делать, и всех словно отпустило. Схлынуло напряжение, на лицах появились улыбки. Даже Лель перестал смотреть на Веслава волком.

'Неужели сдашься?' - раздался знакомый, слышный мне одной, смешок.

'Помяни черта... - вздрогнула я от неожиданности и окинула комнату быстрым взглядом: никто на меня не смотрел, но для беседы с богом, пусть и мысленной, момент был не самым подходящим. - Прости, боженька, но ты не вовремя, - заметила я не без иронии. - Зайди попозже, ладно?'

'Зайти? - хохотнуло в ответ. - А ты растешь! Смелеешь... Но ты все еще такой человек. Человечек... - прошептал бог со странной смесью любви и ненависти. - Я, собственно, на пару слов, - оборвал он сам себя. - Пора сделать свой ход, Странница'.

'Какой?' - подозрительно спросила я и поморщилась, перестав чувствовать чужое присутствие: мой странный помощник уже ушел. Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и вдруг абсолютно четко поняла: мне надо на север. Что бы ни говорили мои друзья и учитель, я должна заключить сделку с Фадашем.
И для этого придется пойти на обман.
Потянувшись к столу, я взяла кружку с уже остывшим кофе и залпом его допила. Осмотрелась: Лесана, Янина и Сигрид, склонив головы, о чем-то шушукались. Время от времени кто-нибудь из них посматривал на меня так, будто желал убедиться, что я на месте. Что-то подозревают? Возможно. Слишком легко я все-таки согласилась ни во что не вмешиваться. Янис и Лель слушали Рэва, который рассказывал об их путешествии в столицу. Краем уха я уловила пару фраз о том, что южный тракт стали усиленно охранять - видимо, 'шалости' степных орков достали какую-то важную шишку. Веслав все так же перебирал струны гляйры, подбирая мотив, и бросал на меня странно задумчивые, я бы сказала, оценивающие взгляды, от которых мне становилось здорово не по себе. Фанька бдительно дремал, свернувшись клубком у моих ног - эдакий маленький, но грозный страж. Тассар снова массировал виски и выглядел еще бледнее. Под янтарными глазами пролегли синие тени, на лице то и дело появлялась болезненная гримаса. По-хорошему, юному пророку следовало бы выпить что-нибудь от головной боли и отправиться в постель, иначе завалит он свой экзамен. Да и остальным пора бы разбрестись, только что-то не похоже, что посиделки скоро закончатся, а тем не менее время не терпит.
- Тассар, по-моему, тебе лучше пойти спать, иначе головная боль тебя доканает, - начала я издалека и, потянувшись всем телом, демонстративно зевнула. - Сумасшедший денек.
Расчет оказался верным: Лель только ждал повода, чтобы уйти. Мгновенно поднялся, подхватил меня под руку и, на ходу попрощавшись с магистрами и родственниками, повел к двери.
Фанька выскочил в коридор первым и с невиданным доселе проворством и скоростью вскарабкался вверх по лестнице. Я старательно делала вид, что засыпаю на ходу, зевнула еще пару раз и уже хотела повиснуть у Леля на руке, но передумала: не переиграть бы.
Правда, Лель понял мой маневр с отступлением по-своему, и едва мы поднялись на второй этаж, тут же впился в мои губы жадным поцелуем, подхватил на руки и понес в спальню. Я мысленно застонала, сообразив, что пока Лель не уснет, удрать из замка не получится.
А он, похоже, спать не собирался вообще. Под его жаркими поцелуями тревожные мысли неохотно отступали, но совсем не исчезли. Затаились где-то на задворках моего сознания выматывающей душу, ноющей, как от занозы болью.
- Тебе хорошо со мной?
Вопрос Леля застал меня врасплох. То, с каким напряженным вниманием он смотрел мне в глаза, меня почему-то испугало и смутило одновременно.
- Да... Да, - ответила я и нахмурилась. - Почему ты спрашиваешь?
Мужчина перекатился на спину, устремив взгляд в потолок.
- Ты кажешься такой далекой... Ты словно здесь и не здесь, - Лель лег на бок, подперев голову рукой, коснулся пальцами моей щеки.
Я прикусила губу, испытывая стыд и досаду одновременно: мыслями я действительно была не здесь, и он заметил!
- Нет... Вовсе нет, - мягко заговорила я, приглаживая его растрепавшиеся волосы. - Я здесь, с тобой. Просто устала. Так много всего свалилось... Одна Льяна... то есть, Алленсо чего стоит! И Лесана... я оказалась не готовой к встрече с нею. И королевский подарок и учитель с этим нежданным золотом... Прости. Я какая-то неправильная женщина, да? - жалобно закончила я свои сумбурные объяснения.
Лель тихо засмеялся и привлек меня к себе.
- Нет, - прошептал он, щекоча кожу своим дыханием. - Ты не неправильная. Ты необыкновенная. И ты - моя. Спи. Пусть добрая Элехнэ раскинет над тобой свой цветастый платок.
Пожелание добрых снов на полевский манер только усилило гнетущее меня чувство вины. Я крепко зажмурилась, стараясь не думать о том, какое разочарование ждет Леля утром, и вдруг разозлилась на саму себя: какого черта? Почему я должна испытывать вину за то, что собираюсь во второй раз спасти этот мир? Да, в этот раз меня об этом не просят, мало того, настаивают на невмешательстве, и что? Спустить все на тормозах, а потом, если что-то пойдет не так, надрываться, пытаясь исправить непоправимое? Ну уж нет. Не я это начала, но раз уж увязла, пойду до конца.
Я смотрела в окно, на яркие звезды, делая вид, что сплю, и ждала. Наконец, дыхание Леля стало глубоким и ровным, обнимающие меня руки расслабились. Выждав для верности еще немного, я осторожно высвободилась из теплых мужских объятий и выскользнула из постели. Осторожно, стараясь не скрипеть и не шуршать, выдвинула ящик комода, где лежала сумка, сунула в нее куртку и свитер, что заботливо положила мне с собою мама, пару сменного белья, метнулась в ванную за зубной щеткой. Быстро оделась и, отсыпав из мешочка пригоршню золотых монет, вышла в гостиную. Взяла со стола лист бумаги, перо и, подсвечивая себе крохотным лепестком пламени, нацарапала записку. Оглянулась на Фаньку. Его я поручала заботам Тассара - не брать же малыша с собой? - но стоило и самого дракона предупредить о моей отлучке.
'Нафаня', - обняв дракона за шею, мысленно позвала я.
Дракончик встрепенулся, осиял меня взглядом бездонных серебряных глаз.
'Малыш, мне надо ненадолго уехать... Совсем ненадолго. Это важно. Ты побудешь с Тассаром?'
'Нафаня едет с тобой, - запротестовал дракон. - Нафаня будет тебя охранять'.
Я улыбнулась, тронутая до глубины души заботой малыша.
'Нет, Фанечка, ты подождешь меня здесь, с Тассаром. Тебе ведь интересно с Тассаром?'
'Да, - подумав, ответил Фанька. - Он хороший, он мне читает. Нафаня любит Тассара'.
'Вот и хорошо, - я чмокнула дракончика в нос. - Побудь с ним. Я вернусь быстрее, чем ты успеешь соскучиться, обещаю'.
Фанька горестно вздохнул, но согласно кивнул, и я, прервав связь, встала. На цыпочках вошла в спальню, положила записку на подушку рядом с Лелем, и, не удержавшись, поцеловала его в висок.
- Так надо. Прости, - беззвучно прошептала я. Выскользнула из спальни, подхватила сумку и бросилась вниз по лестнице.



______________
* Динера - богиня удачи, покровительница целителей


Глава 12. Сделка


или как обернуть поражение в победу



Любое путешествие начинается с планирования маршрута, и тут без карты никак. Конечно, язык и до Киева доведет, а при желании и до полевского Северного архипелага, но разжиться картой было бы все же неплохо. И для этого придется спуститься в библиотеку. Мысленно обругав себя за недальновидность, я припустила вниз по лестнице, придерживаясь рукой за стену и надеясь, что хранитель Афранин только внешне напоминает сову.
В холле я резко затормозила: из-под двери Сигрид пробивалась тонкая полоска света. Неужели не спит? А ну как выйдет?
Я на цыпочках прокралась к комнате подруги, прижалась ухом к отполированному дереву и прислушалась - ни звука. Наверное, лампу забыла задуть, усмехнулась я и шмыгнула во дворик. Остановилась, в последний раз взглянув на свои окна. Штора в гостиной шевельнулась, и два серебряных глаза заглянули, казалось, мне в самую душу.
'Я вернусь быстрее, чем ты успеешь соскучиться', - повторила я свое обещание, махнула Фаньке рукой и припустила через двор.
Глаза Даймеры предупреждающе полыхнули синими огнями и тут же потухли, признав во мне меня. В библиотеке было темно и пусто. Афранин распустил свою армию помощников и сам ушел отдыхать, но стоило мне шагнуть через порог, и магические светильники зажглись один за другим, осветив тяжелые шкафы и столы, заваленные древними книгами и свитками из подземного храма. Я остановилась, пытаясь сообразить, где могут храниться карты. Прошлась вдоль книжных шкафов, внимательно читая надписи на табличках. Ряд закончился, карты не обнаружились. Труды, что здесь хранились, были сплошь о работе с пространством - полезный раздел магии, но в моей ситуации совершенно бесполезный. Я остановилась, нетерпеливо притопывая ногой, и задумалась: и где же мне искать секцию по географии Полевии?
Прошло, наверное, немало времени, прежде чем я чисто случайно наткнулась на то, что искала. Карты нашлись в секции с книгами по истории. Это было несколько странно, но я не стала забивать себе голову, пытаясь постичь логику Афранина, распорядившегося поместить карты именно здесь. Спешно развернула свиток, размером с добрую простыню, придавила края книгами потяжелее и углубилась в его изучение.
Палец сам собой лег на трезубый выступ - самую северную точку материка, мыс Трех скал. Дальше - Северный архипелаг, скопление островов, а может просто плавучих льдин, принятых первопроходцами за сушу. Как бы то ни было, а сам архипелаг мне не был нужен. Мой путь лежал на мыс.
Я прикинула расстояние от Светлограда до ближайшего порта. Самым подходящим был Рандол, расположенный в устье реки Эларна на полуострове Каелан. Если воспользоваться Смарагдовыми вратами...
- Нет, - возразила я сама себе. - Если Янис прав, я только время потеряю. Надо идти сразу к Шарапову лесу, какие бы ужасы он в себе ни таил.
Сказано - сделано. Свернув карту и засунув ее в сумку, я отправилась в конюшню.
Покинув библиотеку, я легкой тенью промчалась по пустынному коридору, вслушиваясь в тишину спящего замка. Ловко обошла 'призрачных стражей' - незримые и неосязаемые ловушки-бродилки, - охранявших Орден по ночам. Внутренний дворик встретил меня шелестом листвы и вдумчивым журчанием воды в прудике. Пока я, стараясь держаться в тени лип, шла по тропинке, меня не оставляло чувство чужого взгляда: будто кто-то крадется вслед за мной, в точности повторяя каждое движение и не спуская с меня глаз. Я даже остановилась, окинула дворик бдительным взглядом, но никого не увидела. Лишь пробегали легкие тени от облаков да чуть шевелились ветви лип под дуновением ветра.
Вьюга сонно всхрапнула, когда я открыла дверь ее денника, обнюхала мое лицо и доверчиво уткнулась мордой в подставленную ладонь. Пока я ее седлала, подсвечивая себе неярким пульсаром, и прилаживала сумку к задней луке, кобыла прядала ушами и удивленно оглядывалась, мол, хозяйка, куда это ты, на ночь глядя?
- Далеко собралась? - словно вторя ее немому вопросу, раздался в темноте насмешливый голос.
Я испуганно подскочила и резко обернулась.
От сбивающей с ног 'заверти' мужчину спасло только его поразительное сходство с Лелем. Вот только Лель сейчас спал и видел, наверное, десятый сон.
- Веслав? - разглядев в сумерках мешок с гляйрой, удивленно уточнила я. - Чего тебе?
- Я еду с тобой, - подходя ближе, улыбнулся мужчина.
- И думать забудь! - нахмурилась я. - И вообще, что ты тут делаешь? Ты что, следил за мной?
- Ну да. Не поверил, что ты так легко сдашься, - признался мужчина и настойчиво повторил. - Я еду с тобой. Если все, что говорят о Шараповом лесе, правда, тебе понадобится кто-то, кто будет прикрывать твою спину. В общем, лишний меч тебе не помешает.
- Твое оружие - гляйра, а ею много не навоюешь, - выходя из тени с другой стороны конюшни, произнес Лель звенящим от ярости голосом.
- Мечом я владею не хуже тебя, братишка. Может, и лучше, - зло парировал Веслав, но Лель никак не отреагировал на его выпад. Сложив руки на груди, он смотрел на меня.
- И что это значит?
Таким Леля я еще не видела и, если честно, видеть не хотела, ни сейчас, ни когда-нибудь в будущем. Меня прожигали два пронзительно синих огня, пламенеющих с трудом сдерживаемым негодованием.
- Лель, я тебе все объясню, только успокойся, - глядя на сведенные в одну линию брови и поджатые губы, торопливо заговорила я. - Я...
- Мы едем к Северному архипелагу, - перебил меня Веслав и встал напротив брата, так же как он сложив руки на груди - ни дать, ни взять зеркальное отражение Леля. - Должен же кто-то сопровождать твою... хм... невесту в опасном путешествии, раз у тебя кишка тонка.
Лель даже не взглянул на него.
- Пошел вон, - процедил он и медленно двинулся ко мне.
Я попятилась, с опаской следя за каждым его шагом. Лель приближался, не спуская с меня опасно прищуренных глаз. В его походке, в том, как он смотрел на меня исподлобья, было что-то от дикого зверя - волка, загнавшего в угол добычу. Признаться, я здорово струхнула.
- Ты дала слово ни во что не вмешиваться, - тихий голос заставил меня сжаться в жалкий комочек. - И я, как последний дурак, поверил, что ты его сдержишь. И что же? Ты наплевала на все предостережения и просьбы и бежишь неизвестно куда, да еще и с... этим! - обличительно ткнув пальцем в сторону Веслава, рявкнул мужчина.
Последнее обвинение, его нелепость и то, каким тоном оно было сказано, возмутило меня настолько, что я напрочь забыла про страх.
- Ах, вот в чем дело! - разозлилась я, прекратив отступать, и, шагнув навстречу Лелю, уперлась в широкую мужскую грудь. - Пресветлый и мое обещание тут ни при чем. Тебе просто не нравится, что со мною едет Веслав, так? Ты что, ревнуешь меня к своему брату?
Лель дернулся как от пощечины, отступил, пряча глаза. Я потрясенно уставилась на него, будто впервые увидела: предположение, высказанное наобум в запале, оказалось верным на все сто.
- Как глупо, - прошептала я, смаргивая злые слезы. Посмотрела на Леля - он все так же стоял, не глядя на меня, и сжимал кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Заговорила холодно и резко, чеканя слова. - Твоя ревность не уместна, а обвинения оскорбительны. И совершенно беспочвенны, потому что я еду одна. Как-никак, не на развеселый пикник собралась.
- Именно поэтому с тобой едем мы, - раздался в темноте еще один знакомый голос и в круг тусклого света шагнули Янис и Янина.
Я подскочила от неожиданности и потрясенно уставилась теперь уже на магистров. Понять, как нашли меня Веслав и Лель, было несложно: первый следил за мной, второй не вовремя проснулся, не нашел меня в постели и понял, где искать. Но эти-то двое как догадались?!
- О, это было несложно, - засмеялся магистр, отвечая на мой невысказанный вопрос. - Слишком легко ты согласилась ни во что не вмешиваться.
- Да что ж такое-то? - не выдержав, возмутилась я. - Мне что, истерику надо было закатить, чтобы вы поверили?
- Не помогло бы, - пыхтя под тяжестью сумки, проворчала Сигрид, появившись из тени как призрак. - Мы слишком хорошо тебя знаем, чтобы поверить, будто ты ничего не затеваешь.
Я смотрела на подругу, открыв от удивления рот: и она туда же?
- Ты-то куда собралась?
- Как это куда? С тобой, - плюхнув свою ношу на землю рядом со мной, решительно вздернула подбородок девушка.
- Сударыня, это опасное путешествие, - опередив меня, почтительно заговорил Янис. - Шарапов лес...
- Не то место, куда ходят по грибы-ягоды, я помню, - перебила его Сигрид и улыбнулась, стремясь смягчить слишком резкий тон. - Мне приятно, что вы обо мне беспокоитесь, магистр, но Санлукские горы тоже не место для прогулок, однако ж, вот она я, живая и здоровая. Там не сгинула, в лесу тем более не пропаду.
Янина прыснула, прикрываясь рукой, хлопнула брата по плечу и, широко улыбнувшись Сигрид, сделала приглашающий жест.
- Добро пожаловать в команду.
Появление новых участников ночного кошмара - а именно так я для себя определила происходящее - окончательно выбило меня из колеи.
- Ну, что я говорил? Поорете, поорете и все равно пойдете.
- Мы с тобой, - улыбнулась бывшая Ключ-дева. - И даже не думай нас отговаривать. Это бесполезно - долг платежом красен.
Рэв и Лесана подошли рука об руку, замкнув круг. Я закрутила головой, разглядывая участников моей авантюры: Веслав и Сигрид, Янина и Янис, Лесана и Рэв. Помедлив, к остальным присоединился и Лель.
- Я тоже в команде, - не поднимая на меня глаз, нехотя произнес он.
Я прекрасно понимала, что это решение далось ему нелегко. Помедлив немного, подошла к нему, молча сжала его пальцы, давая понять, что все понимаю и ценю его помощь. Отвернулась, собираясь уйти, но Лель не выпустил моей руки. Мягко привлек к себе и тихо, так, чтобы слышала только я, произнес.
- Я понял.
- Что? - пытаясь поймать его взгляд, так же тихо спросила я.
- Понял, что благо многих для тебя важнее собственного счастья. И либо я с этим смирюсь, либо... - он замолчал, все так же избегая смотреть мне в глаза, поглаживая мои пальцы, и вдруг посмотрел на меня в упор, решительно, твердо. - Я смирюсь.
Я еда удержалась на ногах от нахлынувшего облегчения, так страшно прозвучало это второе 'либо'. Мысленно пообещав себе, что этот раз последний, больше никаких авантюр, я приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку.
- Я люблю тебя.
- А я тебя, - шепнул Лель и, взъерошив мне волосы, мягко поцеловал в губы.
Я смущенно отпрянула и посмотрела на остальных. Старая команда снова была в сборе, да еще и с пополнением. И каким!
- Ну что, по коням? Раньше начнем - раньше покончим со всем этим, - криво улыбнулся Веслав и вывел из денника своего коня - светлого жеребца с черной гривой и хвостом.
В дальнем конце конюшни грохнула дверь. Все мгновенно насторожились. Я торопливо погасила пульсар: в круге тусклого света мы были прекрасной мишенью. В руках словно сам собой возник меч Амалайры. Янис упреждающе коснулся моего плеча, покачал головой, мол, не пори горячку, и, с тихим шелестом обнажив свой клинок, скользнул вперед, буквально растворившись в тенях. Нам оставалось только ждать, до рези в глазах всматриваясь во тьму.
Время словно остановилось. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь, осторожно потянулась к разуму вошедшего, но наткнулась на блок: кем бы ни был наш гость, быть опознанным он явно не желал. Оставалось одно - подпустить поближе, убедиться, что перед нами в самом деле враг, а потом ударить.
Впереди показалась долговязая фигура. Некто, настороженно крутя головой и поминутно спотыкаясь, медленно брел в нашу сторону. Остановился, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Ничего угрожающего в нем не было, скорей уж он сам отчаянно боялся. И кого-то мне напоминал.
- Ксения, это я, Тассар! - не выдержав, закричал пророк.
В тот же миг над его головой вспыхнул целый рой ярких пульсаров - Лесана расстаралась. В их свете рыжая шевелюра пророка засияла чистым золотом. Тассар вздрогнул, заморгал, ослепленный светом, плотнее запахнул полы дорожного плаща, свободной рукой прижимая к узкой груди седельную сумку.
- Да уж вижу, - усмехнулась я, деактивируя заклинание. - Зачем закрылся? А если бы у меня нервы не выдержали, и я пальнула чем-нибудь убойным, не разбираясь, свой там или чужой?
Тассар сжался в испуганный комок и промямлил:
- Я боюсь.
- Чего? - спросил Янис, появляясь из-за спины пророка. Тот дернулся, обернулся и облегченно выдохнул.
- Не чего, а кого, - поправил магистра Тассар. - Кто-то пытается проникнуть в мой разум, я и закрылся.
- Твои головные боли! - воскликнула я, прозревая.
- Я не сразу понял, что происходит, - кивнул пророк. - Думал, голова болит потому, что много занимаюсь, но сегодня оно совсем того... обнаглело.
- Обнаглело? - вскинула я брови. - И как проявляется его наглость?
Тассар судорожно сглотнул.
- Оно со мной говорит. Просит открыться. Обещает... всякое.
- Ламиус! - в один голос ахнули Янина и Лесана.
В лицо будто пахнуло могильным холодом. Я вспомнила, как две недели назад точно так же стояла в конюшне и смотрела на перекошенное глумливой ухмылкой лицо Тассара. Неужели опять?!
Противно задрожали колени. Я ощутила настоятельную потребность присесть, но заставила себя стоять: никто не должен увидеть моего страха. Сигрид сжала мою руку, испуганно заглянула в глаза.
- Может, никуда не поедем? Если Сумеречный поймет, куда и зачем мы направляемся...
- Можешь оставаться, - излишне резко оборвала я девушку, и Сигрид обиженно отступила. - Извини, - буркнула я. Повернулась к Тассару и, кивнув на сумку, преувеличенно бодро спросила. - О'кей, а собрался ты куда?
- Я с вами, искать бога, - ответил Тассар, прижимая сумку к себе так, словно боялся, что ее отнимут.
- И думать забудь! - запротестовал Янис. - Только детей нам в этом походе не хватало.
- Но... - попробовал возразить парень, но магистр даже слушать его не стал.
- Ты никуда не едешь, это ясно? - внушительно, выделяя каждое слово, произнес Янис, и Тассар как-то разом сник. Жалобно посмотрел на меня, надеясь упросить взять его с собой.
Я удрученно вздохнула: ну что с ним делать?
- Тассар, ты же изнеженное комнатное растение, - мягко заговорила я, пытаясь его отговорить. - Тебе тепло и уход нужны, а не ночевки в чистом поле под открытым небом...
- А ты? Ты сама, не такой была, когда попала в Полевию? - перебил меня пророк.
Я смутилась: уж сказал, так сказал, не в бровь, а в глаз что называется. Лель вопросительно взглянул на меня, будто спрашивая разрешения препроводить юное дарование в его комнату. Я отрицательно качнула головой и натянуто улыбнулась Тассару.
- Я - другое дело. У меня не было выбора, вот и пришлось закаляться в походе. Да ты сам посуди, что толку, если ты поедешь с нами? - попыталась я воззвать к его разуму. - Для того, кто пытается проникнуть в твой разум, расстояния нипочем. А вот дорога измотает тебя настолько, что однажды ты забудешь обновить блок и попадешься. К тому же я хотела попросить тебя приглядеть за Фанькой.
- За ним магистр Килан присмотрит, и Ородар с Бреном, и Егош, - упрямо мотнул головой Тассар.
- Но с тобой рядом будет архимаг, чтобы помочь, - поспешно высказала я последний довод.
- Не будет, - угрюмо буркнул юноша. - Он собрался ехать с вами.
- Чего? - опешила я.
- Архимаг Дальган собирается ехать с нами? - удивилась Янина, переглянувшись с не менее удивленным братом.
- Собираюсь, - произнес учитель, выходя из темноты. - А ты разве против пусть старого, зато опытного и мудрого мага в своей команде?
Я изумленно уставилась на него: облаченный не в привычный длиннополый блио, а походные штаны и плащ, из-под которого выглядывала толстая шерстяная куртка, архимаг смотрелся весьма экзотично и как будто разом сбросил пару десятков лет. Поймав мой взгляд, он подбоченился и спросил, усмехнувшись:
- Так как на счет моей кандидатуры? Или ты тоже считаешь, что я слишком стар для столь дальнего похода?
- А кто тот первый, что так посчитал? - осторожно спросила я, стараясь не думать, что случилось с опрометчиво высказавшимся бедолагой.
- Да, почитай, все, - досадливо махнул рукой учитель и поморщился. - Совет в полном его составе решительно против моего участия в этой авантюре.
- Но вы же и сами были против нее! - удивленно воскликнула я.
- Был, - кивнул архимаг. - И теперь мне невыносимо стыдно за себя. За то, что я, архимаг и глава Ордена магов, позволил страху взять верх. Сегодня на совете, слушая доклады о том, что делается для защиты Полевии от вторжения Сумеречного, я понял, что нет ничего более низкого, чем запереться в этих стенах и ждать, когда за тебя все сделают другие. Вынес предложение послать к Северному архипелагу экспедицию для освобождения Пресветлого и заявил, что лично отправляюсь. Конечно, совет был против, но мой долг - защищать этот мир, о чем я им и напомнил. И потом, - в старческих глазах мелькнула хитринка и что-то, похожее на азарт, - когда мне еще выпадет шанс увидеть низвергнутое божество? - закончил свою речь архимаг и окинул нас насмешливым взглядом. - Это все или мы еще кого-то ждем?
- Все, - ошарашенная признанием архимага, машинально кивнула я и поспешно уточнила. - Кроме Тассара, разумеется.
- Почему? - возмутился Тассар. - Раз архимаг тоже едет, и меня некому спихнуть под защиту, ты должна взять меня с собой!
Хотела я сказать, кому и что должна. Ой, как хотела. Учитель не позволил.
- Пусть едет, - по-отечески тепло сжал он мое плечо и пристально посмотрел мне в глаза.
'Если Ламиус нацелился на нашего парня, его ни в коем случае нельзя оставлять в столице, - перейдя на мысленную речь, заговорил учитель. - Только представь, что может натворить Сумеречный, если подчинит себе пророка. Да не волнуйся ты так! Мы оставим его в Вешняках. Это деревня на границе с Шараповым лесом. Пусть посидит там, в глуши, пока все не успокоится'.
Помедлив, я согласно кивнула. Посмотрела на парнишку, ждущего моего решения.
- У тебя пять минут, чтобы оседлать коня.
Тассар радостно просиял и бросился к денникам. Остальные давно уже собрались и только ждали команды отправляться.
Окинув взглядом всех участников моей безумной авантюры, я недоуменно пожала плечами и повела Вьюгу к выходу. Как-то вовремя все собрались, размышляла я: Лель, Сигрид и Рэв, что прошли со мною весь путь от Старого королевского леса до пещеры Черного дракона, и которым я могла доверять, как себе. Лесана и Веслав, магистры с учителем, безусловно, усилили наш маленький отряд, но не многовато ли людей для, в общем-то, тайной операции? Но раз уж попытка удрать и самой все уладить не удалась, придется, что называется, расслабиться и получить удовольствие.
- Ёлки, и нафига мне такой отряд? - проворчала я и села в седло.

Темное небо куталось в комковатое одеяло серых туч. Поднявшийся ветер яростно бросался на факелы, пытаясь их затушить, срывал робкие язычки желтого пламени и уносил их во мрак ночи. Мы шли пешком, ведя лошадей под уздцы - десять безумцев, вздумавших бросить вызов богам. Обещанный архимагом портал открылся не в Вешняках, а посреди северного тракта - извилистой, колдобистой дороги, которой почти не пользовались. Почему портал открылся не в деревне, а на самом глухом участке дороги, было неизвестно.
- Не понимаю... - хмурился учитель, вглядываясь в затянутое тучами небо в тщетных попытках рассмотреть звезды и по ним определить, как далеко от Вешняков нас выбросило. - Велларий никогда не снимает амулет. Должно быть что-то случилось.
- Какой амулет? - рассеянно спросила я.
- Такая штука, вырезанная из волчьей кости, - шмыгнул носом Тассар. - Его еще маячком называют, а староверцы - руной Белого Эллона. Когда надо быстро попасть из одного места в другое, а Смарагдовых врат поблизости нет, мы открываем порталы, нацеливая его на амулет городского или деревенского мага. Амулет Веллария не сработал, значит, или с магом что-то случилось, или сломался сам маячок.
- Скорей уж его кто-то сломал, - буркнула я, уткнувшись носом в воротник куртки и ежась не столько от холода, сколько от осознания рискованности всей этой затеи. - Что ж, дальше пойдем ножками.
- Можно попробовать открыть портал по координатам... - начал было пророк, но Янис его перебил.
- У нас нет точных координат Вешняков - это раз. Считать, что амулет Веллара испортился сам собой, верх глупости и самонадеянности - это два.
Тассар, подумав, кивнул, признавая правоту магистра. Вцепился в повод своего коня и побрел, спотыкаясь, вперед. Я неодобрительно покачала головой, смерив взглядом худую нескладную фигуру: видимо, желая и в походе соответствовать образу мудрого пророка, Тассар не переоделся в удобную дорожную одежду, и теперь то и дело спотыкался, наступая на подол своей длинной мантии и путаясь в полах плаща. Когда он споткнулся в очередной раз и растянулся на тракте, уткнувшись носом в дорожную пыль, я не выдержала.
- Послушай, Тассар, выбирай: либо ты сейчас переодеваешься, либо отправляешься назад. Ну что ты вцепился в свой имидж, как собака в кость? Тебе же неудобно в этом... одежде!
- К тому же этот балахон тебе не идет, - не став церемониться, прямолинейно заявила Сигрид, раздраженная его тихими причитаниями в адрес темноты и коварных ямок на дороге.
Пророк со стоном поднялся, одарил нас обиженным взглядом и полез в седельную сумку. Спрятавшись за пегим жеребцом, он торопливо, бросая в нашу сторону смущенные взгляды, переоделся. Запихнув безжалостно скомканный блио в сумку, Тассар робко вышел из-за своего укрытия, и я поняла, что желание во всем подражать мудрым старцам было далеко не главной причиной рядиться в бесформенные одежды. Штаны и рубашка подчеркнули болезненную худобу и долговязость парня. Он явно стеснялся своего роста и сильно сутулился, стараясь казаться ниже.
- Ну вот, совсем другое дело, - ободряюще улыбнулась я пророку, размышляя, что может и к лучшему, что он пошел с нами. В пути парень закалится, а глядя на окружающих мужчин, захочет подражать им и начнет тренироваться с мечом. Меня вдруг осенило, что стоит поговорить с Лелем и Янисом, попросить, чтобы между делом они потренировали Тассара. К тому же парню давно пора научиться уметь постоять за себя.
Небо на востоке посветлело. Бледнеющие звезды сместились к западной части небосвода, затянутой тяжелыми тучами. Стылый ветер зловеще завывал, раскачивая верхушки корявых дубов, нависавших над дорогой. Тракт - жемчужно-серая лента в сумеречном свете умирающей ночи - был пуст и казался безжизненным, высохшим руслом реки. Дубы с едва проклюнувшимися из почек чахлыми листочками, редкие, заиндевелые кустики травы по обочинам еще больше подчеркивали сходство тракта с мертвой рекой. Вокруг, куда не посмотри, раскинулась унылая, холмистая равнина с редкими купами заморенных холодами деревьев - северный край предстал перед нами во всем своем мрачном великолепии.
Пользуясь возможностью, мы пустили лошадей галопом. Впрочем, запала хватило ненадолго: бессонная ночь давала о себе знать. Очень скоро наш отряд растянулся на тракте неровной цепочкой. Я оглянулась на отстающих, заметив в самом конце Тассара. Уронив голову на грудь, пророк выпустил повод и обмяк в седле, лишь каким-то чудом из него не вываливаясь. Его конь инстинктивно следовал за остальными лошадьми. Сигрид тоже клевала носом, Лесана отчаянно зевала, прикрываясь рукой, но изо всех сил старалась не подавать вида, что устала. Архимаг нахохлился в седле, зябко кутаясь в плащ и часто моргая, словно пытался сморгнуть дрему с отяжелевших век. Все-таки, не стоило срываться в путь посреди ночи, но кто ж знал, что я поеду не одна? Видимо придется остановиться в этих недосягаемых Вешняках и дать всем хорошенько отдохнуть, хмуро размышляла я.
- Устала? - спросил, поравнявшись со мной, Лель и заботливо поправил мне воротник куртки.
Я прислушалась к себе и качнула головой.
- Нет.
Как ни странно, ночной переход и в самом деле никак на меня не повлиял. Я не чувствовала ни усталости, ни желания вздремнуть. Даже долгая верховая езда не выматывала, как год назад. Что это, выносливость Странников или моя реакция на происходящее? Адреналин, конечно, штука полезная и мощная, но что со мною будет после, когда все закончится?
- Что, что... Обратная реакция, вот что, - проворчала я и, дождавшись отстающих, пустила Вьюгу рысью.
Тракт делил деревню пополам. Здесь он превратился в обычную центральную и единственную улицу обычной деревеньки, в меру колдобистую, в меру пыльную, к которой жались покосившимися заборами селянские дворики. С проснувшимся любопытством я смотрела по сторонам, замечая не менее любопытные взгляды селян. На крылечках грелись в первых лучах солнца коты. Псы молча провожали нас равнодушными взглядами, видимо считая ниже собственного достоинства облаивать вторгшихся в их владения незнакомцев. В садах, едва тронутых весенним цветением, с задорными криками носились ребятишки. Уютная такая деревушка, тихая и спокойная. Вот только не Вешняки, как мы надеялись - Гузица. А так отличное место, чтобы остановиться и дать подремать моим спутникам. Осталось только трактир найти.
Трактир нашелся на северной окраине деревни, да еще и не один. Напротив двухэтажного деревянного домищи со звучным названием Северная звезда расположился второй. С виду ничем не примечательный, маленький домик казался таким уютным, что остановиться хотелось непременно в нем. Я удивленно тряхнула головой, спешилась и, потянув носом воздух, неожиданно поняла, почему: хозяин трактира смухлевал, наложив на скромный домик чары привлекательности, притягивавшие к нему немногочисленных путешественников. Пожалуй, я впервые видела эти чары в действии, да еще и в таком странном применении. Обычно ими пользуются люди, чтобы усилить собственную привлекательность, но чтоб вот так! Хитро и действенно, усмехнулась я, отгоняя липнущее, как паутина к лицу, заклинание.
- Ой, какой симпатичный домик! - воскликнула взбодрившаяся Сигрид и, спешившись, направилась к заколдованному трактиру.
- Тебе только так кажется, - поморщилась я, хватая ее за руку, и поспешно поставила на своих спутников защиту. На всякий случай.
- Ксения, что ты делаешь? - удивился архимаг, поглаживая плечи, будто внезапно озяб.
- Защиту ставлю, а что? - непонимающе взглянула я на него.
- Защиту от чего? От этого невинного заклинания? Тогда зачем такую мощную? - недоумевал архимаг.
- Чтобы вы не обманывались, - угрюмо буркнула я. - К тому же не такая уж и мощная эта защита. Я приложила самый минимум усилий.
Архимаг смерил меня странным взглядом, словно я на его глазах собралась расколоть орех не обычной орехоколкой, а здоровенной кувалдой, но промолчал. Не дождавшись от него никаких пояснений, я пожала плечами и двинулась в сторону ставшего самым обычным домиком постоялого двора.
Лель догнал меня у коновязи.
- Защиту от чего ты поставила? - тихо спросил он.
- На этот милый домик наложено заклинание привлекательности для беспечных туристов, - поморщилась я.
- А кто такие эти туристы? - спросила Сигрид, услышав мой ответ.
Я невольно засмеялась и повернулась к покрасневшей девушке. Кажется, путешествие пошло Сигрид на пользу, а я напрасно боялась, что вмешательство Алленсо в ее сознание навсегда изменило характер моей подруги.
- Туристы это такая разновидность путешественников, которые пускаются в путь, чтобы посмотреть интересные места, - охотно пояснила я, затягивая узел на коновязи.
- У нас ради интересных мест не путешествуют, только по делу, - вздохнула Сигрид и пошла к домику.
Подоспевший Янис галантно распахнул перед девушкой дверь. Я улыбнулась, заметив каким влюбленным взглядом магистр смотрит на Сигрид, и тихо за нее порадовалась.
Внутри трактир казался еще меньше, чем снаружи. Может потому, что хозяин заведения отчаянно экономил на всем, на чем только можно, в том числе и на масле для ламп. Общий зал, погруженный в багровые сумерки, освещал очаг и единственная свеча на крошечной стойке. Пара длинных столов да четыре лавки, занявшие почти все пространство - вот и все убранство. И ни одного посетителя. Да, неважно идут дела у хозяев местных питейных заведений.
Из-за занавески, скрывающей дверь в кухню, вынырнула всклокоченная голова. Черные, глубоко посаженные глазки-бусинки окинули нас быстрым оценивающим взглядом, и в зал с изяществом ласки скользнул маленький, юркий человечек - хозяин трактира.
- Чего изволите? - растянув тонкие губы в угодливой улыбке, осведомился человечек, потирая сухонькие ладошки.
- Завтрак и пару часов тишины, - ответила я, взяв на себя командование нашим маленьким отрядом.
- Сей момент! - просиял мужчина и умчался в кухню.
Лель обнял меня за талию и повел к столу, за которым уже рассаживалась наша компания.
- Предлагаю позавтракать и немного вздремнуть, иначе кое-кто свалится с лошади, - объявила я, присаживаясь к столу. - Нам вообще не стоило срываться в путь среди ночи, но раз уж так вышло...
- Ксения, все в порядке, - перебив меня, мягко заговорил Веслав. - Раньше выехали, раньше прибудем на место. Лучше скажи, где искать Фадаша? Архипелаг велик.
- Нам на...
Чей-то придушенный хрип и стук упавшего тела оборвал меня на полуслове. Я мгновенно отскочила от стола, в прыжке развернувшись к месту, откуда этот хрип раздавался, и увидела Тассара. Упав на колени, юный пророк прижимал руки к горлу, будто так мог справиться с внезапным удушьем. Бледное лицо стало пунцовым от нехватки воздуха. В широко распахнутых глазах плескалась паника.
Не раздумывая, я бросились к нему и... отлетела к столу, отброшенная неведомой силой. Села, очумело тряся головой и не понимая, что меня так 'приласкало'. Рядом, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, тяжело сел архимаг. Чуть в стороне Янис помогал подняться сестре - видимо, тоже бросились Тассару на помощь и тоже получили по лбу.
- Что это было? - пробормотала я, поднимаясь, и со страхом уставилась на воспарившего к потолку Тассара.
Пророк больше не хрипел и не трепыхался, уронил голову на грудь и обмяк безвольной куклой, вздернутой вверх чьей-то невидимой рукой. Рядом завизжала Сигрид, вцепилась в мою руку, сжав ее до боли. К кухонной двери с проворством перепуганного таракана молча отползал трактирщик, не сводя с парящего под потолком пророка круглых от ужаса глаз. На пыльном полу среди осколков разбитой вдребезги посуды остался лежать наш завтрак.
Я скользнула вперед, к незримой границе, за которую неведомая сила не желала нас пускать, и уже собралась пустить в ход собственную магию, когда Тассар распахнул глаза, вперив в меня немигающий взгляд, и начал чревовещать.
- Странница, мне нужна твоя помощь.
От глубокого баритона, совершенно не походившего на блеющий тенор пророка, домик содрогнулся от фундамента до крыши.
Я испуганно попятилась.
- Это я и так поняла... Фадаш, - настороженно глядя в ставшие сиреневыми глаза пророка, ответила я, надеясь, что говорю именно с падшим богом.
- Так ты поможешь мне? - раскатами грома прогремел вопрос бога. Я бы сказала, не вопрос - требование.
Я поморщилась, зажимая уши. Ну что за манеры у этих богов! Неужели он и в самом деле думает, что с помощью дешевых трюков, вроде горящих огнем глаз, 'небесного гласа' и воспарения к потолку несчастного, случайно подвернувшегося под руку пророка, добьется желаемого?
'А ведь добьется, - с горечью подумала я, глядя на своих коленопреклоненных спутников. - И это ярые поклонники старых богов?!'
- Значит так, - тихо сатанея от ярости, заговорила я, впившись взглядом в сиреневые глаза бога. - Ты сейчас же прекращаешь эти свои штучки с усилением голоса и все прочее в том же духе. Если ты хотел, чтобы я прониклась торжеством момента, простерлась пред тобою ниц, трепеща от божественного экстаза, что ж, о'кей - я прониклась и трепещу. Простираться не стану, и не проси - пол грязный. Да и не привыкла я на колени перед кем-то падать. А теперь отпусти мальчика, и мы поговорим.
Я ожидала всего чего угодно, от громов с молниями, которые по идее положено было обрушить на мою голову разъяренному божеству, до медленной и мучительной смерти, но ничего подобного не случилось. Вместо этого божество осторожно опустило Тассара на пол и покинуло его тело, воспарив под потолок мерцающим мягкими сиреневыми переливами шаром. Похоже, убивать меня немедленно в планы падшего не входило. Значит, дела у него и в самом деле ой как плохи.
- Тебя вот в таком виде и низвергли? - озадаченно спросила я, рассматривая светящуюся сферу.
Рядом раздался еще один хрип, на этот раз архимага: старик смотрел на меня выпученными от страха глазами, держась за сердце и хватая посиневшим ртом воздух.
- Ксения, ты в своем уме? - таращась на парящий под потолком шар, испуганно просипел он.
- А что, есть сомнения? - холодно осведомилась я.
- Нет-нет! Но говорить с богом таким тоном... Так же нельзя! - изо всех сил пытаясь придать лицу укоризненное выражение, заговорил учитель. Попытка с треском провалилась: учитель напоминал взъерошенного, насмерть перепуганного воробья, загнанного в угол голодным котом, но никак не мудрого наставника.
- Ах вот как? А вселяться в людей и пугать их значит можно? - не выдержав, взорвалась я. - Тоже мне, бог! Дешевка... Позволил скинуть себя с небес, мир по его милости оказался на краю гибели, а нам теперь разгребай! И после этого я должна быть с ним вежливой?
На архимага жалко было смотреть: страх перед богом вкупе с естественным научным любопытством и желание сохранить хотя бы остатки собственного достоинства буквально разрывали его на части. Ох и достанется же мне от него, когда все закончится, подумала я.
- Странница, я не требую от тебя поклонения. Ты можешь сколько угодно злиться на меня - я понимаю причину твоей злости и признаю за тобой это право. Но называть меня дешевкой... - голос бога снова наполнился опасно рокочущими обертонами.
Выдержав паузу, как если бы человек переводил дух, пытаясь взять себя в руки, Фадаш продолжил, перейдя на мысленную речь.
'Я вряд ли заслужу этим признанием твое уважение, - зазвучал в моей голове неожиданно мягкий, бесконечно усталый голос. - Просто хочу, чтобы ты знала: в пещере Черного дракона я очень старался сохранить тебе жизнь'.
'Да ну? - не поверила я, тоже переходя на мысленную речь. - Что-то я ничего такого не припомню'.
'А если так? - усмехнулся бог, и сиреневый шар скользнул к полу, стремительно меняя очертания. Мгновение, и я оказалась стоящей нос к носу с магистром Любомиром. - Что ты сделаешь, войдя в темную комнату?'
- Свет включу, - машинально ответила я вслух, потрясенно глядя в лукавые глаза 'магистра' и судорожно сглотнула: ёлки, да кто ж вы такие, Странники? Чем вы так важны для Полевии? И почему один из новых богов вместо того, чтобы уничтожить меня, когда я была уязвима, сохранил мне жизнь? Почему Фадаш, новый бог, который по идее должен бы желать моей смерти, вошел вслед за мною в пещеру и намекнул на правильное оружие? Я знала, что одинаково мешаю что старым, что новым богам, и что и те, и другие с удовольствием открутили бы мне голову. И если старые по каким-то причинам вынуждены меня терпеть, то новые не церемонятся. Точнее Ламиус не церемонится. Фадашу я, похоже, и впрямь спасибо должна сказать.
'Почему ты решил сохранить мне жизнь? - подозрительно прищурилась я, снова переходя на мысленную речь. - И, кстати, как ты вошел в пещеру?'
'О, это было совсем просто, - в глазах 'магистра' вспыхнули плутовские искорки. - С помощью той монетки, что ты носишь на шее. На первый вопрос, прости, не отвечу. Ты жива, все остальное не важно'.
'Как это не важно? - возмутилась я, невольно нащупывая под рубашкой странную монетку без орла и решки. - Ты же не за красивые глаза позволил мне выжить!'
'Магистр Любомир' снова был мерцающим шаром.
'Странница, говорить об этом сейчас не время и не место, - терпеливо объяснил бог. - Однажды ты уже мне доверилась, доверься и сейчас. Поверь, я не замышляю недоброе'.
Я молчала, глядя на сиреневое сияние. Значит, довериться. Просто взять и поверить на слово. Богу, в существование которого я до недавнего времени даже не верила.
- О'кей, отложим разговор на другое время, - заговорила я вслух, временно сдавая позиции. - И, кстати, чтобы сразу расставить все точки над 'ё'. Помогать за спасибо я не буду. Мы заключим с тобой сделку.
- Сделку? - воскликнул Фадаш, умудрившись передать удивление не только голосом. Как ему это удалось в том виде, в котором он пребывал, я не знала, но мерцающий шар и в самом деле источал безграничное удивление.
- Ты не ослышался, мы заключим сделку: я помогаю тебе вернуть твою божественность, а ты берешь за шкирку Ламиуса, и вы оба навсегда убираетесь из Полевии. Найдите другое место для ваших разборок.
Падший бог какое-то время молчал, обдумывая мои слова.
- Хм... Справедливо, - задумчиво произнес он.
- То есть ты согласен? - уточнила я, обмирая от страха, что он откажется.
- Согласен, - шар качнулся так, словно бы кивнул человек.
Я насторожилась: слишком легко он согласился. Слишком. Не торгуясь, не споря. Значит, держать слово не намерен. Или так вывернет наш договор, что я же крайней и останусь. Что ж, деваться все равно некуда, сделку заключить надо.
- О'кей, - помедлив, кивнула я. - А теперь объясняй, как мне тебе помочь.
- Моя сила заперта, а сам я заключен в смертном теле... - начал объяснять бог, но я его перебила.
- Да-да, в курсе уже. Можно ближе к делу?
- Ты станешь моим проводником в тонкий мир - это все, что мне от тебя нужно.
- Что это за мир, где он находится и как я смогу туда попасть? - деловито уточнила я.
- Ксения, - тронул мой локоть архимаг, - ты о нем прекрасно знаешь. Это мир, из которого мы черпаем силу. Вспомни свой утес.
- А, ясно, - кивнула я и повернулась к Фадашу. - И как я туда попаду сама да еще и тебя протащу? Разве может туда проникнуть материальное тело? Я всегда думала, что перемещаюсь мысленно... Или мне опять придется умереть?!
- Нет, зачем же! - поспешно возразили архимаг и бог в один голос.
Учитель смущенно замолчал, уступая слово Фадашу.
- Труднее всего заставить материальное тело поверить, что оно сможет преодолеть границу. Кстати, именно поэтому ты до сих пор не научилась открывать тропы, - напомнил бог о моей неспособности самостоятельно перемещаться из мира в мир.
- Вот и научили бы ее... верить! - возмутилась Сигрид, обнимая меня за плечи. - А то только и можете, что во всякие неприятности втравлять!
- Ты ведь ученица Алленсо, верно? - усмехнулся Фадаш, подплывая ближе к девушке.
- Да! - с вызовом ответила та, не сдвинувшись с места - я лишь диву давалась ее смелости.
- О да... Теперь-то я вижу. Алленсо всегда умела выбирать себе учеников, - задумчиво проронил бог, заставив нас с Сигрид переглянуться. - Ты хотя бы понимаешь, насколько ценный дар получила от своей наставницы?
- Чего? Какой такой дар? - растерялась девушка.
Падший усмехнулся.
- Ты поймешь. Скоро.
- Но я хочу сейчас! - сдвинув светлые брови, капризно возразила та.
- Сигрид, поговорим позже. Сейчас - о деле, - оборвала я подругу, заметив выглядывающего из-за занавески трактирщика: мужчина уже пришел в себя и теперь с интересом прислушивался к нашему разговору. - Как мне заставить себя верить, что я могу преодолеть границу и попасть в тонкий мир?
- Никак, просто поверь и все, - огорошил меня Фадаш.
- Просто поверить? - подозрительно прищурилась я. - И никаких плясок с бубном вокруг костра?
- Нет! - засмеялся бог. - Только вера в свои силы. Ты уже бывала в тонком мире мысленно, осталось увидеть границу, разделяющую миры, и перешагнуть ее.
- А заклинание? - вмешался архимаг.
Божество скользнуло к архимагу, заставив старика попятиться.
- Она - Странник. Ей не нужны заклинания... Великий Хаос, Ксения! Когда же до тебя дойдет, какие силы в тебе скрыты?!
Я пристыженно прикусила губу.
- Когда-нибудь дойдет. Когда я пойму, что я такое... Это все?
- Все.
- А... А что будет, когда ты попадешь в тонкий мир?
Фадаш тихо засмеялся.
- Верну себе силу, - ответил он и, выдержав паузу, насмешливо продолжил. - И выполню свою часть сделки. Ты напрасно подозреваешь меня в коварстве, Странница. Я всегда держу данное слово. Ну, почти всегда.
На миг мне показалось, что я снова смотрю в лукавые глаза 'магистра Любомира', а потом сиреневый шар исчез. Просто мгновение назад он был, парил под потолком, ввергая в ужас мою команду, и вдруг пропал. Словно выключили лампочку.
- Хм... Пришел, увидел, напугал, - проворчала я, хмуро осматривая полутемный зал трактира.
- О-о-он-н-но-о-о у-у-уш-ло-о-о? - промямлил, заикаясь от страха, Тассар.
- Ушло, ушло, - успокоила я пророка, помогая ему подняться. - Зато теперь мы знаем, что в твой разум ломился не Ламиус... Нет, но до чего силен!
- Он же бог, - напомнил архимаг, присаживаясь на лавку. Помолчал, решая, с чего начать. - Ксения...
- Знаю. Я нахамила богу. И мне не стыдно! - метнув на учителя гневный взгляд, воскликнула я и потерла ноющие виски.
- Я не о том, - продолжал архимаг. - Он ведь так и не сказал, где его искать и сколько времени у нас в запасе.
- Времени мало, искать у мыса Трех скал, - морщась от головной боли, раздраженно ответила я. - Я же говорила!
Учитель смерил меня подозрительным взглядом и нахмурился. Злится, подумала я, огорченная и раздраженная тем, как отреагировали мои спутники на появление божества. Их же натурально на колени бросило! А мне хоть бы что, только голова разболелась.
Я встряхнулась, собираясь с мыслями.
- Значит так. Поспать отменяется, - заговорила я, отрывисто, короткими фразами. - Завтрак тоже. Поедим на ходу. Сигрид, ты все свои травки прихватила?
- Да, - кивнула девушка, немного опешив от моего тона.
- Кофе... то есть корсан, взяла?
- Да.
- Завари покрепче и раздай всем. - Сигрид бросилась к сумкам, Лесана уже отдавала необходимые распоряжения трактирщику, а я продолжила. - Перемещаемся короткими порталами. Их проще открыть и труднее обнаружить, тем более перенаправить. Так мы сбережем лошадей.
- В лесу все равно увязнем, - возразил Янис.
- До него еще добраться надо, а там что-нибудь придумаем, - ответила ему Янина и одобрительно мне улыбнулась. - Хороший план.
Я кивнула и схватилась за виски, шипя от боли. Лель обхватил меня за плечи и осторожно усадил на лавку, обеспокоенно заглядывая в лицо. Веслав протянул кружку с водой, но наткнувшись на предупреждающий взгляд брата, отступил, оставив кружку на столе.
- Ты хорошо себя чувствуешь, дитя? - встревоженно спросил архимаг.
- Не очень, голова болит, - призналась я. - А что?
- У Тассара тоже голова болела, - напомнила мне Лесана. Тассар испуганно ойкнул и попятился.
- Я не Тассар, - поморщилась я, поднимаясь. - Сейчас приму что-нибудь и все пройдет.
- Может, все-таки задержимся? - предложил Лель. - Ненадолго, только чтобы ты немного отдохнула.
- Нет, - нетерпеливо отмахнулась я. - Сигрид, у тебя есть что-нибудь от головной боли?
- Да, сейчас, - откликнулась девушка, копаясь в сумке. - Вот, держи.
В тот же миг моя голова буквально взорвалась чудовищной болью.
Я с криком рухнула на колени и сжалась в жалкий комок, изо всех сил стараясь удержаться в сознании. Сквозь оглушающую боль пробивался чей-то чуть слышный вкрадчивый шепоток. Нечто уговаривало меня сдаться, ломилось в сознание, грубо, бесцеремонно, подавляя остатки моей воли. Я испуганно вскрикнула, не зная, как от него избавиться, как прекратить этот кошмар, где от него спрятаться.
Тусклое освещение трактира стремительно померкло. Огонь в очаге мигнул и угас, захлебнувшись дымком. Со зрением тоже творилось что-то неладное: сумерки, казалось, подернулись радужной пленкой, за которой марево мерцал силуэт одинокой, тонкой как игла скалы - странное, чужое, не принадлежащее этому миру место и в то же время такое знакомое, почти родное. Я закрыла глаза, стараясь сохранить силы для сопротивления. Тихий шепоток звучал все громче, требовательнее.
- А не пошел бы ты... - сквозь зубы процедила я и сделала единственное, что могло меня спасти: шагнула за грань тонкого мира.


Глава 13. Проверка на прочность


или всё бывает в первый раз



Я открыла глаза и удивленно моргнула: вокруг, куда не глянь - феерическое смешение красок и непостоянство форм. Я словно попала в ожившую сюрреалистичную картину. Странные существа вышагивали, пролетали и упорно ползли во все стороны, не делая различий между такими понятиями, как верх-низ - другая, чуждая человеку реальность. Кожу щекотали обжигающие потоки энергии. Но если с этой фантасмагорией можно было смириться, то с пауками никак. А пауки были всюду: крупные, похожие на птицеедов, золотистые и полупрозрачные, будто вырезанные из янтаря. Деловито сновали туда-сюда по каким-то своим паучьим делам, оставляя видимый след из невесомых нитей паутины. В панике я сжалась в комок и испуганно шарахнулась в сторону, когда один из них, хищно щелкая жвалами, попытался забраться на меня. Паук в нерешительности остановился, постоял, задрав переднюю пару конечностей, и продолжил свой путь, аккуратно меня обогнув. Я облегченно перевела дух и посмотрела на то, что служило мне опорой. И содрогнулась: стеклянистая узорчатая поверхность оказалась сплетенной из паутины, а под нею мерцали во тьме звезды.
- Ёлки, это и есть тонкий мир?! - ошарашенно пробормотала я.
Об меня кто-то споткнулся.
- Ой!
Потирая ушибленный бок - а именно туда мне и засветили, - я поднялась, стараясь держаться подальше от пауков. Оглянулась, предвкушая, как сейчас вздую торопыгу за то, что под ноги не смотрит.
В двух шагах от меня с прозрачного пола поднимался некто в серо-черных одеждах, тряся головой и тихо ругаясь.
- Эй, уважаемый! - кипя праведным возмущением, окликнула я. - Ты хоть смотри, куда наступаешь!
Споткнувшийся об меня серо-черный обернулся, и я невольно попятилась, увидев его лицо. То есть не лицо, а то, что должно было быть на том месте, где у обычных людей оно расположено. Вместо носа и рта у существа был здоровенный серый клюв. Подбородок отсутствовал полностью: 'лицо', минуя эту анатомическую особенность, стекало в довольно длинную, гибкую шею. И всю эту странную, немного жутковатую физиономию покрывали короткие перышки, напоминавшие мужскую трехдневную щетину, переходя в более длинные на голове. То, что поначалу я приняла за одежду, тоже оказалось оперением. Пронзительные агатовые глаза, по-птичьи округлые, завершали портрет незнакомца.
- Ворона... - потрясенно выдохнула я.
'Ворона' удивленно моргнула и неожиданно приятным и абсолютно бесполым голосом спросила:
- Странница? Что ты тут делаешь?
Я молча на нее таращилась, приоткрыв от удивления рот: а я-то думала, что все чудеса уже видела!
- Эээ... Прячусь, - неохотно призналась я, сообразив, что мне задали вопрос.
Псевдоптица двинулась ко мне и удивленно остановилась, когда я от нее попятилась. Вздохнула, качнув уродливой головой.
- Я понимаю, мой вид несколько экзотичен...
- Экзотичен?! Да я в жизни не видела людей с птичьими головами! - выпалила я, не в силах скрыть свои эмоции.
Существо пожало плечами так, словно настоящая птица компактнее складывает крылья. Я смутилась, сообразив, что говорю обидные вещи.
- Ты ведь та самая ворона, что спасла меня в парке и прилетала предупредить о Фадаше, верно? - примирительно заговорила я.
- Верно, - кивнула 'ворона'.
- Прости. Мне трудно привыкнуть ко всем этим... чудесам, - пристыжено пробормотала я.
- Ничего, я понимаю, - в словах псевдоптицы слышалась улыбка. - Так от кого ты тут прячешься?
- А здесь это где? Я думала, что шагнула за грань тонкого мира, но что-то не припомню, чтобы на моем утесе ползали эти твари, - брезгливо кивнула я на паука.
Псевдоптица неожиданно рассмеялась, и я снова попятилась, не сводя с нее опасливого взгляда. Все-таки странно было слышать этот мягкий, грудной смех, льющийся из вороньего клюва.
- Это не твари, - произнесла 'ворона', взяв в руки - самые что ни на есть человеческие, с длинными тонкими пальцами - одного паука. - Это золотые прядильщики, очень полезные, а сейчас просто незаменимые существа.
Паук проворно переползал с руки на руку, наматывая на длинные пальцы паутину. Потом 'ворона', к моему разочарованию, его отпустила. Я почему-то думала, что ценность пауков с ее точки зрения чисто гастрономическая, и она его съест. То есть склюет.
- Здесь, - возвращаясь к моему вопросу, продолжила псевдоптица, - это и есть тонкий мир. То, что ты видишь - форпост Полевии, границы которого прядильщики и укрепляют. Ты напрасно их боишься, они не ядовиты. И не плотоядны. Они вообще энергией питаются, а паутина, которую они плетут, это щит Полевии.
- О-о-о... - начиная понимать, кивнула я.
- Так от кого ты тут прячешься, Странница? - повторила вопрос 'ворона'.
- От Ламиуса, - помрачнела я, вспоминая вкрадчивый шепоток Сумеречного, и рассказала, что случилось на постоялом дворе. 'Ворона' внимательно меня слушала (или все-таки слушал?!), заложив руки за спину и задумчиво кивая, будто и без рассказа прекрасно знала о моих злоключениях.
- Значит, Ламиус вот-вот вторгнется в Полевию, если открыто напал на тебя, - отстраненно произнесла псевдоптица, глядя куда-то в пустоту перед собой.
- На что это будет похоже? - тихо спросила я.
- Трудно сказать. Культ Пресветлого и Сумеречного едва зародился, в Полевии слишком мало тех, кто им поклоняется. Скорее всего, Ламиус обрушит на мир полчища всякой нечисти, - ответило существо, и в голосе его слышалась печальная улыбка. - Алленсо сделает все возможное, чтобы хорошенько проредить демоническую армию Сумеречного, но Ордену все равно придется ой как не сладко.
- Ёлки, надо немедленно вернуть Фадаша на место, - вырвалось у меня.
'Ворона' смерила меня пристально-задумчивым взглядом.
- Так ты за этим собралась штурмовать Шарапов лес? Собираешься заключить с Пресветлым сделку?.. Ох, нет! - черные глаза полыхнули догадкой. - Ты уже ее заключила!
- А у меня был выбор? - невесело хмыкнула я.
Существо промолчало.
- Скажите, а почему вы так странно выглядите? - набравшись смелости, задала я вертящийся на языке вопрос. - Кто вы? И, наконец, как мне вернуться назад!
Полуптица-получеловек снова засмеялась.
- Алленсо права, ты и правда большая почемучка, - круглые глаза лучились искренним любопытством. - Вернуться несложно, тебе просто надо шагнуть обратно за грань.
- Вот с этим как раз все не просто, - помрачнела я, отметив, что чудо-птичка не спешит раскрывать свои секреты. - Я не вижу эту самую грань, хоть ты тресни. Похоже, я совершаю невозможное только тогда, когда пытаюсь спасти собственную шкуру.
- Это не так, - возразила 'ворона'. - Ты просто не веришь. Постоянно сдерживаешь себя - зачем? Зачем пытаешься себя уверить, что ты обычный человек? Ксения, ты... - существо запнулось, словно пыталось подобрать правильные слова. - Ты должна поверить в свои способности, понимаешь?
- Как? - спросила я, глядя в круглые глаза.
- Ты ведь уже пользуешься своим даром, часто даже не задумываясь, как это делаешь, - туманно намекнул мой собеседник.
- Ну да, не задумываясь, - угрюмо буркнула я. - Это только кажется. Все не так просто: чтобы получить результат я должна четко понимать, чего хочу, и произнести нужное заклинание.
- Да неужели? - усмехнулась 'ворона', глядя на меня, как учитель на непутевого, 'тонущего' на экзамене ученика, мол, ну что же ты, пораскинь мозгами!
Я все так же не понимала, и 'ворона', сжалившись, снова подсказала.
- Ты же Странник.
Понятнее не стало, зато я вспомнила, что о Странниках говорил падший бог. Правда и это ничуть не приблизило меня к разгадке.
- Все равно не понимаю! - раздраженно поморщилась я. - Допустим, я могу обойтись без заклинаний. Но если магия - это процесс последовательных действий, получается, этот процесс я должна знать изнутри, а это нечто уж совсем запредельное!
Высказавшись, я с вызовом посмотрела на 'ворону', ожидая, что она скажет на это. Существо мой дерзкий взгляд не пронял. Оно вообще на меня не смотрело - увлеченно чистило перья, шурша и разбрасывая пух.
- И что, всякий раз поднося ко рту ложку, ты четко представляешь себе весь процесс? - невинно поинтересовалось оно, не отрываясь от дела.
- Конечно, нет! - возмущенно фыркнула я.
- Тогда почему с магией должно быть по-другому? Твоя магия - часть тебя, как и рука, которой ты держишь ложку.
Какое-то время я непонимающе хмурилась, отчаянно пытаясь сообразить, на что намекает это странное существо, и вдруг замерла, изумленно уставившись на 'ворону'. Ну конечно! Разве я прилагаю усилия, когда работаю ложкой? Все происходит само собой, машинально.
- Но держать в руках ложку я тоже научилась не сразу, - возразила я, удивленная таким сравнением.
- Конечно, - согласно кивнула псевдоптица. - Но ты - Странник, и сделав что-то хотя бы раз, во второй раз повторишь не задумываясь. И, кстати, не забывай о своем прошлом воплощении - это тоже твои знания и твой опыт.
- Да, но я не помню этот самый опыт, - заметила я не без сарказма.
- А ты не мешай сама себе и все получится, - невнятно буркнула псевдоптица и посмотрела на меня в упор. - Ксения, не надо бояться. Поверь в себя. Кстати, тропы ты тоже умеешь открывать, ведь до встречи с dhart'ом тебе пришлось побывать не в одном мире - таков удел Странников. Попробуй.
'Ворона' сделала приглашающий жест и приготовилась наблюдать.
Я сосредоточилась. Прикрыла глаза, вызывая в памяти образ радужной тропы.
- Не напрягайся. Просто позови ее, - подсказало существо.
'Ага... Можно подумать, это и впрямь так просто', - ворчливо подумала я, пытаясь расслабиться, как и советовала 'ворона'. Но чем сильнее я пыталась, тем сильнее напрягалась. В конце концов, я плюнула на все и села на прозрачный пол, приняв позу лотоса. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь не торопиться в достижении внутреннего равновесия.
Когда стихли все звуки, и, казалось, в мире не стало никого и ничего, а сама я - бесплотный дух, пришло понимание: теперь можно. Тропа замерцала передо мной в безмолвной пустоте, даже звать не пришлось. Я медленно открыла глаза - радужная дорожка никуда не делась, мягко мерцала перед самым носом, приглашая пуститься в путь.
- Спасибо, - облегченно выдохнула я и расплылась в счастливой улыбке.
- Рад был помочь, - склонило голову существо.
'Ага, значит, все-таки мужчина!' - обрадовавшись, что существо наконец-то себя выдало, подумала я и тут же залилась краской, вспомнив, как он рассматривал меня в спальне.
- Может, все-таки познакомимся? - смущенно спросила я.
- Ох, извини, - спохватился он и с легким поклоном представился. - Я Ворон, советник и правая рука Алленсо. Вообще-то я человек... Ну, почти человек. Был им когда-то и все еще остаюсь отчасти. Не обращай внимания на перья и клюв, это часть наказания.
- И кто тебя... так? - не удержалась я от вопроса, с сочувствием разглядывая причудливое смешение человеческой и птичьей анатомии.
- Фадаш.
- Что?! Пресветлый? За что? - поразилась я.
- Я был... не слишком с ним почтительным, скажем так, вот и поплатился, - туманно объяснил Ворон, явно с удовольствием вспоминая свою проделку и, похоже, ничуть не раскаиваясь. - Приговорен сто лет пребывать в образе полуптицы-получеловека здесь, и являться в мирах только в птичьем образе.
- Ёлки, а что тогда ждет меня? - содрогнулась я, вспомнив, как заносчиво говорила с богом.
- Мне кажется, ничего, - с улыбкой в голосе ответил Ворон. - Фадаш так нуждается в твоей помощи, что проглотит любое оскорбление. К тому же ты...
- Странник, - вздохнула я и с любопытством уставилась на своего собеседника: а ведь он не воспринимает всерьез ни Ламиуса, ни Фадаша, несмотря на то, что последний наказал его птичьим телом.
- Ты ведь их не боишься, - усмехнулась я.
- Не боюсь, а должен? - вкрадчиво спросил Ворон и заговорщически мне подмигнул.
Мы расхохотались, заставив испугано шарахнуться в сторону стайку серебристых существ, напоминавших крошечных ангелочков.
- Ксения, тебе пора возвращаться, - напомнил мне Ворон, отсмеявшись. - Я очень рад нашему знакомству. Когда эта буря уляжется, забегай в гости, тем более теперь ты знаешь, как это делается.
- Обязательно, - тепло улыбнулась я новому другу. - Кстати, почему ты просил меня найти и предупредить Алленсо о вторжении? Ты же правая рука...
- Потому что никто, кроме Фадаша не знал, где ее искать. Видишь ли, ей не очень нравится быть хранительницей. Я бы сказал, совершенно не нравится, - усмехнулся Ворон. - Она уже несколько столетий скрывается в Полевии, изредка возвращаясь сюда проверить все ли в порядке. Когда Фадаш пал, а мы поняли, чем это грозит миру, который нам доверили хранить, я подумал, что помощь Странника в поисках хранительницы нам не помешает. Ты бы справилась, поверь, вот только Фадаш тебя опередил.
- Хм... - с сомнением хмыкнула я, размышляя над тем, не слишком ли многого от меня ждут. - Я, конечно, подозревала, что Льяна не та, за кого себя выдает, но и предположить не могла, что она хранительница.
- Ох, Ксения, какой же ты еще человек, - тихонько рассмеялся Ворон, заставив меня куда как пристальней посмотреть на него. Вот только мимика птичьего 'лица' не поддавалась чтению, а он явно не собирался ничего объяснять, предоставляя мне самой поломать голову над этой загадкой, и всем видом давал понять, что пора бы и честь знать. - Ты и представить не можешь, на что способны Странники.
Я удрученно вздохнула и буркнула себе под нос.
- Ладно, пошла спасать Фадаша. Чтобы он спас всех нас.
Под моими ногами послушно возникла тропа, готовая провести меня куда пожелаю - радужный мост, упирающийся в зеленый шар, плывущий среди тысяч звезд.
- Да, чуть не забыл! - окликнул меня Ворон. - В Шараповом лесу и вблизи него тропы не открываются.
- Почему?!
Новость была, мягко сказать, ошарашивающей: надежда быстро добраться до мыса умерла, не успев родиться.
Ворон хитро прищурился.
- Разве тебе не интересно самой до всего докопаться?
- Ворон, я спешу и мне честно не до исследований.
- Ну и напрасно. Возможно, это твой единственный шанс узнать тайну Шарапова леса.
- Ну, хоть намекни, - взмолилась я. - Что там?
Ворон, посмеиваясь, таинственно промолчал.
- Нет, ты просто невыносим! - разозлилась я. - Тебе что, трудно?
- Не трудно.
- Тогда в чем дело?
- Может, не хочу испортить тебе сюрприз, - подмигнул он.
- Он хоть приятный? - с надеждой успела спросить я прежде, чем Ворон, отступив на шаг, исчез во вспышке золотистого света.
В душе всколыхнулась ярость: почему все вокруг только и делают, что туманно намекают на какие-то великие тайны, вместо того, чтобы просто о них рассказать?!
- Ну и ладно, - буркнула я и оглянулась по сторонам, ища, что бы пнуть.
Как назло, кроме пауков поблизости ничего подходящего не оказалось, а пинать существ, от которых зависела безопасность Полевии, было не самой лучшей идеей. Пришлось смириться и вернуться в трактир.

В общем зале по-прежнему царил полумрак: видимо время в мире реальном и тонком текло не одинаково. Мои друзья, все как один выглядели растерянными и напуганными, крутили головами, настороженно озираясь по сторонам - ждали нового нападения. Сигрид почему-то стояла на коленях, ощупывая перед собой пол.
- Вот только что тут стояла... - пробормотала она и жалобно посмотрела на архимага. - И где ее искать?
Я тенью замерла у двери, наблюдая за своими спутниками.
- Искать? Это бессмысленно, девочка, - очнувшись, будто птица от дремы, ответил учитель и, кряхтя, как древний старик, сел на лавку. - Зажгите кто-нибудь свечи. Сидим в потемках, как в склепе.
Янис молча шагнул к очагу, собираясь его разжечь. Янина щелкнула пальцами, и потухшая свеча загорелась вновь. Лесана и Рэв поискали за стойкой, нашли еще пару свечей, зажгли и поставили их на стол. В зале заметно посветлело, и я вжалась спиной в дверь, надеясь, что сливаюсь со ставшей жиденькой тенью. Выдавать свое присутствие пока не хотелось. Почему, я и сама не понимала.
- Но делать что-то все равно надо, - возразил Веслав и покосился на угрюмо молчавшего Леля. - Ты так и собираешься стоять тут столбом?
- А у тебя есть какие-то идеи? - не без сарказма осведомился Лель, смерив брата негодующим взглядом.
Назревала новая ссора, и пора было вмешаться, пока братья не вцепились друг в друга, но меня опередила Лесана.
- Прекратите немедленно! - вклинившись между братьями, одернула их бывшая Ключ-дева. Я продолжила наблюдать. - Вы же братья, так будьте ими! Грызетесь, как собаки за кость. Веслав, тебе давно пора понять, что выбор сделан, и он не в твою пользу. Отступись, она никогда не будет твоей. - Веслав зло фыркнул, мол, посмотрим, а я насторожилась: о чем это она? Лесана тем временем повернулась к моему жениху. - Лель, успокойся, возьми себя в руки. Ксения - Странник, сильнейший маг среди нас. Она может за себя постоять.
- Сомневаюсь, что ей по силам справиться с Ламиусом, - подавлено ответил Лель. - Может, с кем-то, подобным Алленсо, но с богом! Она ведь не всесильная. И такая... беззащитная...
- Ох, Лель... Это и хорошо, и плохо, что ты веришь в ее беззащитность, - печально вздохнула Лесана.
Лель насторожился.
- Не понял. Ты о чем?
- Я о том, что ты любишь ее всем сердцем, и это прекрасно, - ускользнула от ответа бывшая Ключ-дева и вдруг резко сменила тему. - Ты позволишь мне настроиться на твою подвеску?
- Да, конечно, - растерялся Лель. - Но зачем?
- Затем, что нам лучше разделиться. Одни пойдут дальше, к Шарапову лесу, оставляя за собой маячки, по которым их отыщут те, кто останется здесь дожидаться Ксению. Я настроюсь на твою подвеску, и у нас будет постоянная связь.
Архимаг удивленно посмотрел на Лесану, что-то прикинул и одобрительно кивнул.
- А по-моему, это не самая хорошая идея - разделиться. Лучше всем остаться здесь и ждать, - возразила Янина.
- А если она сюда не вернется? - робко предположил Тассар. - Что если она уже в лесу или на архипелаге? Одна, между двумя богами...
В зале повисла напряженная тишина. Мои друзья с тревогой переглядывались, будто ждали, что кто-нибудь опровергнет предположение пророка. С каждым мгновением напряжение росло все больше, грозя вылиться панику.
Поняв, что дольше тянуть нельзя, я решительно вышла из тени.
- По ком поминки?
Минута молчания, последовавшая за моим эффектным появлением, взорвалась такой бурей эмоций, что я пожалела, что не вышла сразу. Янина и Сигрид едва не задушили меня в объятьях, лепеча что-то бестолковое, но переполненное искренней радостью. Янис и Рэв, сдержанно улыбаясь, похлопали меня по плечам, мол, рады, что ты в порядке. Архимаг облегченно вздохнул и устало прикрыл глаза, словно возносил безмолвную молитву кому-то из богов. Лесана было шагнула мне навстречу, и остановилась, напоровшись на предупреждающий взгляд: прощать я пока не была готова.
Лель обнял меня так, что хрустнули ребра, взъерошил волосы.
- Святой Маахил! Ксения, как же ты нас напугала.
- Лель, ты меня задушишь! - пропыхтела я, протестующе трепыхаясь в его руках.
- Прости, - покаянно пробормотал он, гладя мои плечи. - Я боялся, что потерял тебя.
- Вот еще, потерял, - фыркнула я и пошутила. - Так просто ты от меня не отделаешься, и не надейся. Кстати, учитель, я познакомилась с Вороном.
- С кем? - удивленно переспросил архимаг.
- С Вороном, помощником Алленсо, - пояснила я. - Ну, той самой вороной из Рябинового парка. Это удивительное существо! Полуптица-получеловек, его Фадаш за что-то наказал. Вы бы его видели, весь в перьях и клюв такой здоровенный.
- Так вот почему сеть не срабатывала, - прозревая, облегченно рассмеялся Янис и переглянулся с сестрой.
- Конечно, он же не настоящая птица, - подхватила Янина и, лучась любопытством, спросила. - Как ты с ним познакомилась? И вообще, где ты была?
Я кратко рассказала о том, что случилось со мной после нападения Ламиуса, о том, как случайно попала в форпост Полевии и о готовящейся там обороне, об уроке, преподанном Вороном и моем новом умении.
- Теперь я могу ходить между мирами, - донельзя довольная собой, закончила я.
- Значит, теперь ты в любой момент можешь уйти в свой мир? - нарочито ровно произнес Лель.
- Здорово, правда? - повернулась я к нему.
Лель моей радости явно не разделял, смотрел так пристально, словно желал заглянуть в самую душу. Васильковые глаза потемнели, в них читалась настороженность и тревога, и я не понимала, чем она вызвана.
Сердце ёкнуло от внезапной догадки: неужели он думает, что я сбегу от него, как только верну Фадашу силу? Но почему?!
- Лель, ты что? - прошептала я и погладила его по щеке. - Я никуда не уйду. Даже если ты потребуешь немедленно сыграть эту дурацкую свадьбу, все равно не уйду. Потому что люблю тебя, понимаешь?
Лель неподдельно смутился. Обнял меня и, шепча слова извинения, уткнулся лицом в мои короткие волосы.
- Может, мы, наконец, поедем? - громко спросил Веслав.
Я вывернулась из рук Леля и обернулась, озадаченная раздражением, прозвучавшим в его голосе. Веслав стоял у двери и, опустив голову, исподлобья буравил нас с Лелем тяжелым, ревнивым взглядом.
'Отступись, она никогда не будет твоей', - эхом прозвучали в голове слова Лесаны, и я вдруг четко, до мельчайших деталей вспомнила ту свою первую ночь в Полевии: непривычную тишину, нарушаемую лишь стрекотом кузнечиков да редким уханьем филина, воздух, настоянный на ароматах степных трав, от которого кругом шла голова, россыпь ярких звезд, костер и тихий, задушевный голос, вторящий нежному струнному перебору. Вспомнила я и то, как Веслав резко рванул струны гляйры, когда Лель обходил братьев перед тем, как увести меня с поляны, чтобы объясниться. Вспомнила и обмерла, догадываясь, в чем дело: неужели Веслав все еще питает ко мне какие-то чувства?! Тогда понятно, что стало причиной их с Лелем ссоры, и почему Лель устроил мне сцену ревности в конюшне!
Ярость, жгучая, ослепляющая, заклокотала в сердце: какого черта он творит?! Вместе с яростью пробудилась сила, жарко толкнулась в груди, напряглась, как натянутая тетива.
- Мы поедем, когда я скажу.
Я едва узнала собственный голос: звенящий металлом, ледяной, как самое сердце Арктики. По трактиру, казалось, пронесся стылый сквозняк, ощутимо похолодало. Немудрено, что Веслав вздрогнул и вжался спиной в дверь, едва не вывалившись во двор, я и сама бы на его месте испугалась. Но не перегнула ли я палку?
'Не перегнула, - кипя яростью, мысленно фыркнула я. - Чем церемониться, лучше сразу дать понять, что надеяться ему не на что. Я люблю Леля и выйду за него'.
Обвела взглядом свою команду: Лесана одобрительно улыбалась, Рэв, хоть и ежился от внезапного холода, тихонько посмеивался, глядя на Веслава. Янис с Яниной обменялись одинаковыми озадаченно-задумчивыми взглядами: видимо, пытались понять, как я умудрилась одним лишь голосом выстудить трактир. Архимаг хмурился, задумавшись о чем-то своем. Сигрид покусывала губы, пряча виноватый взгляд, и я не понимала, за что она себя винит. Тассар тихонько сидел на лавке, похожий на перепуганного мышонка, чудом спасшегося из когтистых кошачьих лап. В широко распахнутых янтарных глазах застыл страх, и не мудрено: шутка ли, оказаться пусть и на время пленником бога в собственном теле!
- Тассар, ты как? - окликнула я. Парень вздрогнул и посмотрел на меня мученическим взглядом. - Ехать можешь? Удержишься в седле?
- Д-да... Нет... То есть, удержусь, - сбивчиво ответил он и часто закивал. Выглядело это так, словно его пробил нервный тик.
- Вот и хорошо, - ободряюще улыбнулась я ему и повернулась к Сигрид. - Кофе все выпить успели?
- Что? А, да, - сообразив, о чем я говорю, ответила девушка.
- Взбодрились? - не удержавшись, усмехнулась я, глядя на своих друзей - те криво заулыбались, мол, еще как! - Тогда выступаем.
Сигрид первой подхватила свою сумку и направилась к двери, подавая пример остальным.
Позади раздался шорох, и из-за занавески, скрывающей кухню, вынырнула всклокоченная голова трактирщика.
- А... А чавой-то тут было? - придушенным голосом спросил он, держа перед собой поднос как щит.
- Вы о чем? - с очаровательной улыбкой повернулась к нему Янина.
Мужичок смутился и опустил поднос, почесал макушку, недоуменно оглядывая зал.
- А молонья как же? - спохватился он, с опаской заглядывая под столы и лавки, словно надеялся найти там ту самую 'молонью'. Не найдя искомого, мужичок успокоился окончательно и, осмелев, предъявил претензию. - Вы тут колдовать изволите, а у меня потом крыша течет!
Я не выдержала, рассмеялась. Шагнула к мужичку, на ходу развязывая кошель. Тот пугливо попятился, не сводя, впрочем, с кошеля жадного взгляда.
- Вот, держите, - достала я золотую монету. - Это вам на починку крыши. А это, - я вложила второй золотой в его ладонь, - за беспокойство.
Трактирщик взглянул на монеты и аж затрясся, рассмотрев, что это золото.
- Спасибо, добрая госпожа! - кланяясь и заискивающе улыбаясь, горячо поблагодарил он и, не в силах скрыть любопытства, снова спросил. - А чавой-то тут светилося, а?
- Ну, так мы колдовать изволили! - подмигнула я трактирщику и вышла во двор.
Вьюга жарко дохнула мне в лицо, ткнулась мордой в плечо, словно поторапливала. Я успокаивающе похлопала ее по шее.
- Тише, девочка, тише. Сейчас поедем.
- Сколько ты дала трактирщику? - спросила Янина, отвязывая от коновязи своего коня.
- Два золотых.
- Много, - коротко ответила она.
- За то, что мы там устроили в самый раз, - спокойно возразила я и вытащила из кармана куртки свернутую карту. Развернула на коленях. Отыскала маленький кружок, подписанный как Гузица. Севернее, чуть в стороне от тракта нашлись Вешняки. - Если не использовать порталы, за сколько мы туда доберемся?
- К полудню, думаю, - задумчиво ответил Лель, заглянув в карту через мое плечо.
- Ты не хочешь использовать порталы? Почему? - удивилась Сигрид.
- Потому что велика вероятность, что портал, даже короткий, откроется не там, где нам нужно. Или не откроется вовсе, и мы затеряемся где-то в междумирье, - пояснил архимаг.
- Тогда лучше верхом, - содрогнулась девушка. - Оно надежнее будет.
- Не уверен, - тихо, так, чтобы Сигрид его не услышала, сказал Янис.
Я молча складывала карту, прикидывая, что опаснее, ехать верхом или открыть несколько коротких порталов? По всему выходило, что рискованны оба варианта: Ламиусу ничего не стоит устроить нам засаду на дороге, а то и лично явиться по наши души. Странно, что до сих пор не явился.
- Выступаем, - встревоженная такой перспективой, оборвала я все разговоры. Вышло излишне резко, зато проняло сразу всех: моя команда собралась в мгновение ока, даже Тассар как-то разом взбодрился, позабыв о собственном страхе. - Магией не пользуемся. Едем как обычные путники.
С наступлением дня северный край сильно преобразился. Небо, окончательно очистившись от низких туч, голубело над нами бездонным хрустальным куполом. Заметно потеплело. Белесый иней, сковавший чахлую траву, растаял, превратившись в сверкающую на солнце росу. Дубы и редкие осины, словно проснувшись от долгого сна, тянулись вверх могучими ветками, трепеща на ветру молодыми листочками. Ожил и тракт, загрохотал повозками, зацокал копытами верховых лошадей. Попадались и пешие путники, спешно отступавшие к краю дороги при нашем приближении.
Я угрюмо посматривала по сторонам, намеренно держась позади отряда. Ко мне не приставали с вопросами, не пытались заговорить, и я была бесконечно благодарна моим спутникам за понимание. Мне надо было подумать, попытаться прикинуть хоть какой-то план действий. Честно признаться, перспективы не радовали. Хотя бы потому, что своего противника мы почти не знали, а это означало, что наши шансы вернуться назад в том же составе, в каком мы уехали из столицы, равнялись нулю.
Сигрид, ехавшая между Яниной и Янисом, то и дело оборачивалась, проверяя, не отстала ли я. Наконец, не выдержала, ловко перестроилась и, поравнявшись со мной, спросила:
- Не против, если я поеду с тобой?
- Не против, - качнула я головой и улыбнулась ей.
Девушку явно что-то беспокоило. Она то и дело порывалась заговорить, и не решалась, словно чего-то боялась.
- Говори уже, - усмехнулась я, придерживая кобылу, норовящую вырваться вперед. - Это о Янисе?
- Нет. - Девушка вздохнула и посмотрела на меня тем виноватым взглядом, каким смотрела недавно в трактире. - Прости меня. Это моя вина. Я написала маме о твоем возвращении, но и подумать не могла, что все так обернется!
Я непонимающе вскинула брови.
- Сигрид, ты о чем?
- Да о Веславе же! - в отчаянии воскликнула она. - Я должна была подумать, что он не удержится, примчится в Светлоград...
- Их ссора из-за меня? - перебив девушку, нарочито спокойно спросила я.
Сигрид неохотно кивнула и, помолчав, нехотя призналась.
- Веслав обвинил Леля в твоей гибели. Мол, не углядел, не сберег.
Я фыркнула.
- Чушь какая... Сигрид, а как ты смогла так быстро связаться с родителями? - решив сменить неприятную тему, спросила я, всем своим видом изображая интерес к местному аналогу почты. - Ведь насколько я помню хрустальных подвесок всего две, одна у Леля и вторая у Ивара. Алленсо постаралась?
- Угу. Голубиная почта. Голубь, заговоренный ею, обернулся туда и обратно за какие-то два дня, - поморщившись, объяснила девушка и продолжила сокрушенно. - Лучше бы я перед самой свадьбой им написала.
- Эй, перестань-ка казниться, - коснулась я ее руки. - Сделанного не воротишь. Разберемся как-нибудь.
- Разберемся, - буркнула девушка, бросая на меня виноватые взгляды. - Пока разберемся, Веслав, боюсь, дров наломает, надеясь изменить твое решение.
- И напрасно потратит время, - усмехнулась я, внимательно глядя вперед, на Янину, о чем-то оживленно говорящую с предметом нашей дискуссии. В голове начал зарождаться коварный план. - Не вини себя. Все это хлопотно, но решаемо. Нам просто нужен отвлекающий маневр, и проблема решится сама собой.
Сигрид проследила мой взгляд, удивленно охнула и посмотрела на меня. Серые глаза светились пониманием и удивлением.
- Ты не шутишь? - выдохнула она, оживившись. - Янина?
- Почему бы нет? - пожала я плечами.
- И как ты собираешься их сблизить?
- Я собираюсь? - засмеялась я. - Нет, Сигрид, не я - мы. Ты ведь поможешь мне, правда?
- Конечно! - с готовностью кивнула девушка.
- Тогда вот как мы поступим. Первым делом поставим их в авангард отряда - так они постоянно будут находиться один на один, а Веслав волей неволей будет вынужден выбросить всякие глупости из головы и сосредоточиться на дороге. На привалах тоже ставить их в пару: дров там принести, за водой сходить.
- И в караул, - подхватила Сигрид, проявив смекалку, - Долгие ночи у костра располагают к беседам по душам.
- Вот видишь, ничего сложного - ободряюще улыбнулась я подруге. - Сам не заметит, как переключится на Янину. Так что, неприятность эту мы переживем.
Сигрид хмурила лоб - размышляла.
- Хороший план. А вдруг не получится?
- Ну, попробовать стоит, - резонно заметила я, подмигнула ей и пришпорила Вьюгу, заметив, что архимаг, возглавлявший отряд, сворачивает с тракта.
Разбитая дорога, на которую мы свернули, больше напоминала тропу. Отчаянно петляя между невысокими холмами, она тянулась в сторону редкого лесочка. За ним, если карта не врала, пряталась деревня Вешняки.
Под копытами зачавкала грязь. В лицо ударил холодный ветер, взъерошил волосы и забрался за шиворот. Я поежилась и подняла воротник куртки, рассматривая унылую местность. Молодая трава с трудом пробивалась из-под прошлогодней, спрессованной сугробами в плотную подушку. Кое-где попадались робкие пушистые солнышки мать-и-мачехи - весна в северном крае только-только вступала в свои права.
Дорога нырнула под сень дубов и осин, завиляла среди кустов орешника и молоденьких деревьев. Мы дружно натянули поводья, вынудив лошадей перейти с рыси на шаг. Вьюга недовольно всхрапывала, порываясь вырваться вперед и умчаться от остальных лошадей.
- Стой, глупая! - попыталась я ее усмирить. - Это тебе не пустынный тракт и не степь, где ты можешь мчаться наперегонки с ветром. Тут и шею сломать недолго, вон, как тропа виляет.
- Вот как раз ей эта беда не грозит, - обернувшись, заметил Тассар.
- Это еще почему? - удивилась я.
- Да потому, что эльфы выводили эту породу для погонь в лесу, - объяснил Янис, с удовольствием и некоторой завистью поглядывая на мою кобылу.
- Странные эльфы у вас водятся, - удивленно проворчала я, сдерживая разгоряченную кобылу. - Мало, что садоводы, еще и конезаводчики! В наших книжках ни о чем подобном не пишут.
- Это книжки у вас странные, - засмеялся Тассар. - И эльфы у нас не водятся, а живут. Их княжество в южных землях, у Еленьского моря.
Об том, что местные эльфы устроились в Полевии с большим комфортом я и так знала.
- Ну да, ну да, - не удержавшись, поддразнила я Тассара. - Зато теперь мне понятно, почему до сих пор я ни одного из них не видела.
- И почему? - поддавшись на провокацию, с любопытством спросил пророк.
- Потому что никто в здравом уме добровольно не покинет курорт, - засмеялась я. - Сам посуди: тепло, море рядом, птички райские поют, круглый год бананы-апельсины - я и сама не прочь пожить в таком раю.
- Можем съездить туда, когда все уладится, - предложил Лель.
- А эльфы не будут против? - удивилась я.
- Нет, если мы не будем пересекать границ княжества, - улыбнулся Лель, и я подумала: а почему бы нет? Вот улажу это дельце с богами, сгоняю домой - благо, знаю теперь, как тропа открывается, - успокою родителей, а там и к эльфам можно будет в гости напроситься. Ну, или хотя бы краешком глаза на них посмотреть, через границу...
Впереди открылась широкая поляна. Самая обычная лесная поляна, буро-серая от прошлогодней листвы и травы, поросшая по краям пышными терновыми кустами. Терн щеголял набухшими почками, готовыми вот-вот лопнуть и выпустить на свет нежную пену цветов. Юные, липкие листочки блестели на солнце и казались вырезанными из изумрудов. Сквозь слой старой травы упорно пробивалась молодая зелень - красота пробуждающегося к жизни леса завораживала.
Меня насторожила тишина. Очень странная для леса тишина: ни посвиста птиц, ни шороха в траве полевки. Я нахмурилась, отпустила поводья, но Вьюга не рванулась вперед, как порывалась до сих пор. Кобыла шла, замедляя шаг и беспокойно прядая ушами, и ее волнение еще больше обострило мои чувства.
Время застыло. Миг нашего появления на той злополучной прогалине растянулся пестрой лентой, раскладываясь калейдоскопом картинок, и в нем я четко видела каждого участника нашей экспедиции, видела всех сразу и каждого по отдельности. Как мишени. И еще - жадные наконечники стрел, пальцы готовые спустить тетивы и послать нам навстречу рой маленьких острых смертей...
- Назад! - обмирая от страха, заорала я и пришпорила Вьюгу.
Говорят, люди по-разному реагируют на страх: кто-то впадает в ступор, кто-то бежит без оглядки, а кто-то напротив очертя голову в яростном гневе бросается вперед, навстречу источнику своего страха. Наверное, я какой-то неправильный человек. Я не остановилась, не побежала назад - я рванулась вперед. Вот только вместо гнева и ярости в груди, от центра моей силы разлилось ледяное спокойствие.
Не использовать в лесу магию огня ума хватило. Вместо нее с моих рук сорвались ледяные стрелы. Расходясь веером, врезались в терновые кусты, срезая на своем пути ветки, сучья, готовые лопнуть цветочные почки и обрывая чьи-то жизни. Над головой засвистели стрелы, уходя в сторону оставшихся позади друзей - свести атаку на нет не удалось. Я оглянулась, спешно ставя перед своими друзьями щит, и едва сама не стала мишенью: стрела просвистела над самым ухом.
Вьюга грудью врезалась в изрядно прореженные кусты терновника, опрокинула бородатого лучника, затаившегося на самой границе поляны. Его с мерзким хрустом приложило спиной о дубовый ствол. Леденящий кровь вопль сменился хрипом и бульканьем пошедшей горлом крови. Не спешиваясь, я движением руки вздернула его выше по стволу, взглянула в расширенные от страха и боли глаза. Человек. Обычный человек, как и остальные, устроившие засаду.
Где-то глубоко в душе закопошился ужас и отвращение к самой себе. Коготки совести слабо царапнули по сердцу и замерли, парализованные всепоглощающим ледяным спокойствием.
- Пощади... - беззвучно взмолился лучник. На дрожащих губах пузырилась кровавая пена.
- И почему я должна тебя пощадить? - отстраненно спросила я.
- Мы не знали... - прохрипел умирающий и закашлялся, захлебываясь хлынувшей изо рта кровью.
- Кто приказал нас расстрелять? - требовательно спросила я, чувствуя тяжесть готового сорваться с пальцев ледяного копья.
- Он не назвался, - выплюнул наемник вместе с кровью.
Склонив голову набок, я наблюдала, как вместе с кровью вытекает из этого изломанного тела жизнь. Я смотрела в гаснущие глаза, не позволяя душе ускользнуть за Грань Серого предела. Смотрела почти ласково, сначала уговаривая, а потом, когда уговоры не помогли, требуя показать мне того, кто нанял их, глупцов, устроить засаду и покончить с нами до того, как мы углубимся в Шарапов лес. Над головой несчастного незримой тенью вился печальный вестник. Я отмахнулась от него, как от назойливой мошки, и усилила давление, принуждая умирающего наемника показать мне нанимателя.

Медленно, словно бы нехотя память бородача открылась, показав мне полутемный зал какого-то трактира. За столом, залитом чем-то темным, подозрительно напоминавшим плохо отмытую кровь, сидели пятеро: четверо в потрепанной, видавшей виды одежде и с тем особым выражением на лицах, что не оставляет сомнений в их профессии и один в бесформенном, заляпанном грязью плаще.
'Они проедут этой тропой, - прозвучал чуть гнусавый мужской голос, приглушенный низко надвинутым капюшоном. - Расправитесь с ними - получите по десять золотых на брата'.
'Золотых?!' - алчно сверкнул глазами бородач в драной куртке.
Наниматель не удостоил его ответа. Впрочем, бородач не сильно смутился, приложился к пивной кружке, разом ее опустошил и громко рыгнул. Засмеялся, перехватив неприязненный взгляд атамана.
'Больно лесок тамошний хлипок. Непросто найти подходящее место для засады', - скривился атаман, неряшливо одетый мужчина, возвращаясь к переговорам.
'Это не моя проблема, - прошипел незнакомец. - Берешься или мне поискать кого-то другого?'
Атаман метнул на него мрачный взгляд и нахмурился, размышляя.
'По десять золотых на брата', - напомнил о цене наниматель и наемник, наконец, решился.
'Берусь'.
'Прекрасно, - удовлетворенно кивнул наниматель и пустил по столу две золотые монеты - те мгновенно исчезли в руке атамана. - Это аванс. Остальное получишь, когда принесешь мне их головы'.
'Один вопрос, - поднял указательный палец наемник. - Кто они?'
Наниматель встал, неприятно усмехнулся и глубже надвинул капюшон.
'Скажем, мои должники'.
'И много они задолжали?' - хохотнул бородач в драной куртке.
'Достаточно, - весомо произнес незнакомец в плаще. Бородач открыл рот, собираясь спросить о чем-то еще, но наниматель, понизив голос до свистящего шепота, его оборвал. - Еще один вопрос, и сделка отменяется'.
Бородач вздрогнул и отпрянул от стола. Вся его веселость разом исчезла. Глядя вслед нанимателю взглядом побитой собаки, он вдруг понял, что не хотел бы встретиться с этим незнакомцем один на один. Человек в плаще силачом не выглядел, да и оружия при нем как будто не было. И все же чувствовалось в нем что-то неуловимо-опасное. Жуткое.
Бородач машинально пригладил вставшие дыбом волосы. Нет, не хотел бы он стакнуться с этим человеком ни при свете дня, ни тем более в темной подворотне.

Видение закончилось, а мне не то, что узнать нанимателя, даже лица его рассмотреть не удалось! Из горла вырвался звериный рык. От ледяного спокойствия не осталось и следа - ярость затопила мой разум кровавым туманом. Отзываясь на нее, взбурлила сила. Я резко взмахнула рукой, словно что-то отбрасывала от себя, и разбитое тело лучника дернулось назад и вверх, с хрустом насадившись на дубовый сук, как на копье. Бородатый наемник даже не захрипел. Лишь конвульсивно подергивались руки и ноги. Широко-широко распахнулись глаза и медленно угасли. Наемник обмяк, став похожим на тряпичную куклу, подвешенную на крюк.
Ярость схлынула, и вместе с нею успокоилась моя сила. Лес стремительно наполнялся привычными звуками, словно само время спешило наверстать упущенное. За спиной послышались чьи-то крики. Я удивленно моргнула, будто очнулась ото сна, и уставилась на окровавленное тело бородатого мужчины. Нахмурилась, не понимая, кто его так и за что, и вдруг похолодела: в памяти ожил эпизод допроса и расправы.
Желудок сжался, грозя исторгнуть назад тот единственный глоток кофе, что удалось сделать в трактире в Гузице. В парализованном страхом сознании билась единственная мысль: я убила человека! Я торопливо сползла с кобылы и упала на колени, борясь с тошнотой. Отвернулась и крепко зажмурилась, боясь случайно наткнуться взглядом на растерзанного наемника. Боже мой, я убила человека! Мучила его, хладнокровно допрашивала, а потом насадила на сук!
Стоило об этом подумать, и меня вырвало. Умом я понимала, что если бы не я, он и его подельники расстреляли нас в упор. И отправились бы праздновать в ближайший трактир, пропивая заработанное на наших жизнях золото. И угрызениями совести не мучились бы. Все это я понимала, вот только смириться не могла. Разбойник он ведь тоже человек, а меня с детства приучали быть доброй и сострадательной. Гуманной.
Я расплакалась, от жалости к замученному человеку и себе самой. Вьюга всхрапнула и легонько толкнула меня бархатной мордой, шумно обнюхала лицо и вопросительно заржала. Я обняла ее за шею и кое-как встала. Посмотрела на поляну: мои друзья метались на той стороне, звали меня, но почему-то подойти не спешили. Присмотревшись, я поняла почему: их не пускал щит. Шевельнув пальцами, я деактивировала незримый барьер и безвольно опустилась на корточки, размазывая по щекам слезы.
Первым до меня добрался Лель. Спрыгнул с жеребца, схватил за плечи, тревожно всматриваясь в лицо.
- Ксения, ты не ранена?
Я всхлипнула и уткнулась носом ему в грудь.
- Я его убила...
Лель схватил меня в охапку, зашептал что-то успокаивающее, гладя волосы и покачивая, как больного ребенка.
- Я не хотела... правда, не хотела... И убила... - глотая слезы, сбивчиво оправдывалась я.
- Тише-тише... Все хорошо, родная, - ласково прошептал Лель. - Все хорошо, все уже позади. Ты ни в чем не виновата. Ты защищалась.
Я отпрянула от него.
- Я добила его, понимаешь? Добила!
- Кажется, ты их всех... того, - пробормотал Веслав, невольно подлив масла в огонь.
- Молчи! - рявкнул на брата Лель, но поздно. Я уже оглядывалась, замечая то, на что раньше не было времени смотреть: искромсанные тела других наемников. Я попятилась, в ужасе глядя на результат своей магии, наткнулась спиной на Леля. Он обнял меня, насильно отвернув от трупов. - Не смотри, не надо.
- О боже... - выдохнула я и снова расплакалась.
- Ксения, ты защищалась сама, защищала нас, - мягко заговорил архимаг. - Если бы не ты, нас расстреляли бы в упор. И, поверь, я понимаю тебя, как никто другой. Я знаю, каково это - смотреть в глаза умирающего, убитого тобой человека. Это тяжело, особенно в первый раз, но... Они получили то, что заслужили. Надо найти в себе силы свыкнуться с этой мыслью и жить дальше.
- Вот именно, они сами напросились, - проворчал Рэв и недоуменно поморщился. - Не понимаю! Ладно бы в первый раз, там, ясное дело, при виде крови и здоровые мужики без чувств валятся. Но тебе-то, Ксения, после Беличьей чащи, тем более после Черного дракона...
- Ну, ты сравнил! - возмущенно перебила мужа Лесана. - Убить упыря и человека не одно и то же. То нежить, упокоить ее все равно, что таракана раздавить. Только хлопотней. И дракона она не убила, а перевоплотила - разницу понимаешь? А тут речь об убийстве человека. Да, они напали, а она защищалась - все правильно, это понимаешь ты, это понимаю я, но ей-то от этого не легче. Время должно пройти, чтобы свыкнуться, и для каждого оно разное. - Помедлив, Лесана подошла ко мне. С сочувствием заглянула в глаза. - Но тебе придется справляться на ходу. Ломать себя, преодолевать внутренние барьеры...
- Ну, конечно, - оборвав наставительную речь бывшей Ключ-девы, тихо и зло заговорила я. - Ломать себя, перестраиваться на ходу - мне ведь не привыкать, не так ли? Ведь что значит одна жизнь, когда на кону стоит целый мир! Ты ведь так рассуждала, когда призывала меня в Полевию, да? Ты знала, что я связана с драконом, но ничего не сказала! Почему?!
- Да потому, что ты сама должна была это познать! - закричала Лесана и до боли сжала мои руки. - Ксения, ты - Странник во втором воплощении. Это странно, это противоестественно, но это так. Богам было угодно, чтобы твой зверь пережил твою смерть и дождался твоего повторного рождения. Все, что с тобою происходит, происходит не просто так. Это закалка.
- Ага, курс молодого бойца, - саркастично усмехнулась я и замолчала, приоткрыв от удивления рот. До меня вдруг дошло: Лесана злила меня намеренно. До сих пор она держалась в стороне, прекрасно понимая, как я к ней отношусь. Но сейчас, в критической ситуации, чтобы отвлечь меня, не дать мне раскиснуть, специально подставилась под удар. И, надо сказать, добилась своего.
Я благодарно улыбнулась бывшей Ключ-деве.
- Спасибо.
- Всегда пожалуйста, - улыбнулась она в ответ.
Рядом облегченно вздохнула Сигрид. Робко тронула меня за руку, настороженно заглянула в глаза.
- Так что, едем дальше?
Я посмотрела на своих друзей: на Янину и Яниса, задумавшихся о чем-то, словно вспоминавших, что они сами испытывали, когда впервые от их руки оборвалась чья-то жизнь, на учителя, глаза которого были полны понимания и сочувствия и еще чего-то, ускользающего от моего понимания. На Рэва и Веслава, которых эта ситуация явно тяготила, на Лесану и Сигрид, обменявшихся благодарно-понимающими взглядами. На Леля, на лице которого застыло странное, немного пугающее выражение, будто он внезапно что-то осознал и неприятно поражен этим открытием. Я понимала, что и архимаг и Лесана правы. Мне собраться надо, а не слезы лить по разбойникам, будь они хоть трижды людьми. Понимала, что на пути к архипелагу мы еще не раз угодим в засады, и мне снова придется убивать, чтобы самой не быть убитой. Этот поход совсем не походил на тот, прошлогодний, когда меня просто тренировали перед главным сражением, готовили к схватке, развивая проснувшиеся способности мага. Теперь либо я дойду до цели и помогу низвергнутому богу, либо меня уничтожат. Время, когда я не понимала, что происходит и каковы мои способности, прошло. И коль уж так вышло, что судьбы этого мира снова в моих руках, они не должны дрожать.
Встряхнувшись, я упрямо вздернула подбородок: Рэв прав, сами напросились.
- Да, едем. Я в порядке, - решительно кивнула я и немного смущенно добавила. - Простите... Веду себя, как истеричка.
Сигрид просияла улыбкой и ободряюще похлопала меня по плечу.
- Не говори ерунды. Я на твоем месте вообще бы умерла.
- Ну, ты зря на себя не наговаривай, - криво улыбнулась я и, оглядев всех, спросила. - Надеюсь, все целы?
- Тассар ранен, - нахмурилась Янина, кивнув на пегого жеребца: пророк лежал поперек седла, тихонько постанывая от боли.
Я бросилась к несчастному парню, не вполне понимая, почему он лежит, а не сидит в седле. Обошла коня по кругу и остановилась, не зная, смеяться или плакать. Ёлки, только такой растяпа, как Тассар, способен поймать стрелу собственным задом!
- И как же тебя угораздило? - горько улыбнулась я, ласково ероша рыжие волосы пророка.
- Сам не знаю, - смущенно признался он. - Я щит не успел поставить, еще и жеребец понес.
Я кивнула и виновато прикусила губу: если бы я поторопилась, чуть раньше поставила щит, и ничего бы этого не было!
- Ты ведь понимаешь, что на этом твое путешествие в нашей теплой компании заканчивается? - Задавая этот вопрос, я испытывала невероятное облегчение: не придется выдумывать причину, чтобы оставить парня в Вешняках.
- Понимаю, - прошептал Тассар и уткнулся носом в седло.


Глава 14. Раз ловушка, два ловушка


или предсказание Сумеречного бога



Вьюга осторожно ступала по тропе, больше не порываясь сорваться в галоп. Я ехала в голове отряда, настороженно озираясь, прислушиваясь и сканируя пространство. Не только в этой реальности, кстати. Но тонкий мир казался спокойным.
Наконец, тропа вынырнула на опушку и, обогнув холм, вывела нас к Вешнякам. Я удивилась, заметив широкую накатанную дорогу в какой-то сотне метров от тропы. Судя по направлению, дорога вела не к тракту.
В отличие от Гузицы эта деревня оказалась неожиданно большой. Большинство домов, судя по светлым, не успевшим потемнеть бревнам, были новыми, построенными с год назад, и теснились вдоль той самой, накатанной дороги. Были среди них и несколько каменных, а ближе к центру деревни виднелась характерная многоярусная, с приподнятыми уголками крыша тронтийского жилища. Тут же на околице расположилась пара солидных постоялых дворов, между которыми раскинулась обширная базарная площадь. Судя по всему, в Вешняках процветала торговля, и со временем деревня грозилась превратиться в небольшой торговый городок.
- И чем тут можно торговать? - недоуменно пробормотала я.
- Пушниной, - ответил, поравнявшись со мной, Янис. - Льном, медом, воском. Древесиной и пенькой - много чем. Но я как-то не ожидал такого... размаха. Ишь, как выросла деревушка, - закончил он восхищенно, озвучив мои собственные мысли.
- И соседство с Шараповым лесом не пугает, - поддакнула я и пустила Вьюгу к дороге.
- Не пугает, - усмехнулся магистр. - Покуда в него не лезут, он ничем и не угрожает. Тут дело-то не в соседстве, Ксения. Лес... он не нападает. Он словно защищается, понимаешь?
Я нахмурилась, размышляя. В памяти всплыло видение: я на своем утесе, принадлежащем не этому миру, оглядываю Полевию. Запад - неохотно заживающая рана, восток - серое марево опасности, юг - пристанище эльфов, чуть восточнее - гномьи горы. И Север, скрытый дымкой тумана, отталкивающей, не пропускающей взгляд, - завеса, хранящая какую-то тайну.
- Защищается, говоришь? - задумчиво произнесла я. - Хм... Что ж, посмотрим.
Наш отряд направлялся к центру деревни: впереди мы с Янисом, следом архимаг и Лесана, присматривающие за Тассаром, Рэв, Сигрид и Лель, Веслав и Янина замыкающими. Редкие прохожие с любопытством рассматривали нашу кавалькаду, украдкой посмеиваясь над лежащим поперек седла раненным пророком.
- Эй, путники! - окликнула нас пожилая женщина, когда мы поравнялись с колодцем. - Вы бы дружка своего везли до мага, тут недалече дом его.
Я скользнула по ней равнодушным взглядом и вздрогнула, встретившись с желто-зелеными глазами.
Смотреть на мир магическим зрением - полезное умение любого мага. Еще полезнее, если это умение возвести в разряд привычек. Для меня магическое зрение было все еще в диковинку, и пользовалась я им не так часто, попросту забывая, что умею это делать. Но с той минуты, как на нас напали в лесу, я чисто инстинктивно, чтобы видеть опасность переключилась на зрение мага, и теперь смотрела в желто-зеленые глаза, видя то, что обычным зрением не увидишь.

Сумеречный лес, наполненный таинственными шорохами да редким птичьим пересвистом, охотно расстелил едва заметную тропу под тяжелыми лапами. Дрогнули ветки боярышника, рыжая тень скользнула под еловыми лапами, оставив на свежей смоле клок шерсти. Старый дуб тихо застонал, когда в его тело вонзились острые когти карабкающейся к раскидистой ветке кошки...

Я ущипнула себя за руку, даже головой помотала, надеясь, что мне померещилось, и вертикальные зрачки - просто игра моего воображения. Только ни моргание, ни отчаянное желание не видеть очевидное не помогли.
Тем временем женщина спокойно смотрела на меня, не пытаясь закрыться и скрыть свою истинную сущность.
- Рысь... - изумленно прошептала я.
- Что? - переспросил Янис, не понимая, почему я вдруг остановилась.
Я не ответила, восхищенно разглядывая заговорившую с нами женщину: вот он, легендарный истинный оборотень, описанный в Льяниных книгах! Человек, по собственному желанию оборачивающийся зверем, стоит прямо у меня под носом, это ли не чудо? Но почему здесь, в Вешняках? Разве эти скрытные существа не прячутся в глухих уголках Полевии?
- Так проводить вас к магу или сами дорогу найдете? - как ни в чем не бывало, спросила женщина, цепляя ведра коромыслом.
- Проводите, - кивнула я, не сводя с нее глаз.
- Дайте минутку, ведра во двор занесу, - улыбнулась она и вскинула коромысло на плечо.
Я спешилась, глядя ей вслед. Высокая и стройная, одета просто, даже невзрачно. Седые волосы заплетены в косу и уложены короной вокруг головы. Держится прямо, осанке позавидовала бы и королева - самая настоящая гордая кошка.
- Ксения, ты что на нее так смотришь? - удивленно спросила Сигрид, спешиваясь вслед за мной.
Архимаг, Лель, Янина - все, кроме раненого Тассара, поспешно сошли с лошадей, окружили меня, не менее удивленные моей реакцией.
- Ксения, в чем дело? Что тебя насторожило? - тихой скороговоркой спросил архимаг.
- А вы разве не видите? - удивленно вскинула я брови.
- Не вижу чего? - не понял учитель.
- Потом объясню, она возвращается, - быстро ответила я, заметив высокую фигуру, выходящую за ворота.
Женщина приветливо мне улыбнулась и едва заметно подмигнула. Что она задумала? Зачем открылась мне?
- Тут недалеко, - направляясь в сторону площади, сказала женщина-рысь. - Маг у нас толковый, быстро поставит на ноги вашего парня.
Я передала поводья Вьюги Лелю и догнала ее, уверенно шагающую впереди нашего отряда.
- Как вас зовут? - тихо спросила я, поравнявшись с нею.
- Рия, госпожа Странница, - так же тихо и почтительно ответила она.
- Откуда вы зна?..
- Что вы Странник? Слухами земля полнится, - добродушно рассмеялась женщина и пояснила. - От вас драконом пахнет. А уж сила, которую вы излучаете, способна ослепить. Мы, оборотни, такие вещи чуем и видим.
Подумав, я кивнула.
- Почему вы покинули клан, Рия?
Та неподдельно смутилась и нехотя ответила.
- Все мы по молодости глупости делаем, вот и я не исключение... Да вы не думайте чего зря! - заметив подозрение в моем взгляде, поспешила объясниться она. - Я людишек не убиваю. Я и перекидывалась-то в последний раз зим двадцать назад. Живу тихо, я себе не враг... Пришли мы. Вот дом магистра Веллария.
Деревенская улица плавно влилась в довольно большую площадь. Ветер лениво трепал молодые березы за тонкие косы ветвей, подхватывал и кружил мелкие невесомые семена, срывавшиеся с сережек, приглаживал вытоптанную, но упорно тянувшуюся к солнцу траву. Справа, на самом краю площади, скрытый высокими старыми кленами, стоял добротный деревянный дом с резными ставнями. Створки ворот как раз распахнулись, выпуская со двора немолодого уже мужчину в черном дорожном плаще, ведущего под уздцы вороного жеребца. Заметив нашу компанию, пуще того - архимага, мужчина удивленно поднял густые брови и поспешил нам навстречу.
- Приветствую, господин архимаг, - почтительно склонил он голову, приветливо кивнул остальным.
- Здравствуй и ты, Велларий, - сдержанно улыбнулся учитель. - Пустишь в дом?
- Конечно! Идемте, - сделал приглашающий жест маг, и ворота перед нами распахнулись сами собой.
Я осторожно коснулась руки Рии и встретилась взглядом с желто-зелеными, кошачьими глазами.
- Он знает? - кивнула я на Веллария.
- Нет, госпожа. Не все видят то, что доступно вашему взору.
- Не поняла... Он же маг!
Рия лукаво прищурилась.
- Потому и не видит, - туманно объяснила она. - Странник видит больше, чем маг, госпожа. Странно, что вы этого не знаете.
- Похоже, я вообще ничего о себе не знаю, - недовольно буркнула я.
- Так будет не всегда. Я могу идти, госпожа?
- Да, конечно, - кивнула я, несколько удивленная тем, что она спрашивает разрешения.
- Благодарю, - почтительно склонила голову Рия и, одарив меня доброжелательной улыбкой, быстро пошла через площадь к дому.
Я смотрела ей вслед, пока Лель не обнял меня за плечи и не увел во двор. Встретить истинного оборотня здесь, в деревне, среди людей было для меня настоящим шоком. В памяти ожила моя первая лекция, прочитанная Льяной, о том, чем упыри отличаются от вампиров, а оборотни от вурдалаков.
- Ксения, о чем так глубоко задумалась? - окликнул меня архимаг.
- Что? Да, иду, - спохватилась я и поспешно взбежала по деревянным ступенькам.
Вслед за мной в переднюю, обшитую потемневшим деревом, вошли Янис и Лесана. Магистр нес раненого пророка, перекинув тощее тело через плечо.
- Святой Маахил, где это вас угораздило? - встревожился Велларий, только теперь заметив раненого. - Проходите в комнату, надо осмотреть рану.
- Мы уже обо всем позаботились, магистр, - благодарно улыбнулась Лесана. - Но все равно спасибо.
- И все же я взгляну, - мягко возразил магистр Велларий и повторил вопрос. - Так что случилось?
- Кто-то очень не хотел, чтобы мы к вам добрались, магистр, - угрюмо ответил Янис, укладывая Тассара на широкую лавку, крытую медвежьей шкурой. - В лесу, на пути к Вешнякам нас поджидали чьи-то наемники.
- Наемники? Это в Фисае-то? Да там даже зайцу спрятаться негде! - искренне удивился магистр и повернулся к архимагу, словно ждал опровержения. Не дождался и тихо спросил. - Что происходит?
Архимаг нахмурился, поджал губы и тяжело опустился на лавку рядом с Тассаром, взъерошил его рыжие волосы. Повел кустистыми бровями - теплое дыхание силы прокатилось по комнате, влилось в простенькое сторожевое заклинание, оберегавшее дом вешняковского мага, укрепляя его. Я прикрыла глаза и сосредоточилась, набрасывая на дом магистра свою собственную охранную сеть - для большей надежности. Брови Веллария удивленно поползли вверх, но вопросов маг задавать не стал, терпеливо дожидаясь объяснений. Архимаг одобрительно мне кивнул, повернулся к магистру и тихо заговорил.
- Ты ведь знаешь о падении Пресветлого?
- Да, - кивнул Велларий и сел рядом с учителем.
- И наверняка понимаешь, чем это грозит Полевии?
Маг помрачнел и кивнул:
- Вторжением Сумеречного.
Краем уха слушая разговор, я с интересом рассматривала комнату, оленьи и кабаньи головы на стенах, чучело совы, примостившееся на письменном столе у окна. И всюду шкуры - на полу, на лавках и креслах, повернутых к очагу, - лисьи, волчьи, медвежьи. Видимо, маг брал ими плату за свои услуги.
- Верно, - тем временем говорил архимаг, - и этого ни в коем случае нельзя допустить. Нужно вернуть Пресветлого в небесный чертог и как можно скорее - он не даст Ламиусу начать вторжение.
- Да, но как вы собираетесь это сделать? - удивился магистр. - Это ведь не погоду заклинать, тут речь о богах - силах, многократно превышающих все наши вместе взятые!
Учитель понимающе кивнул и посмотрел на меня.
- Пресветлый согласен помочь.
Магистр Велларий проследил взгляд архимага и удивленно присвистнул.
- Н-да... Чудные дела нынче творятся, - покачал он головой, во все глаза разглядывая меня. Я смутилась под его пристальным взглядом и спряталась за Леля. - Правильно ли я понимаю, что падший где-то в северном крае, и направляетесь вы к нему?
- Именно так, - подтвердил учитель.
- Значит, засаду устроил тот, кто знает, куда и зачем вы направляетесь, - рассуждал Велларий.
- Уверен, это дело рук Агрохефа, - проворчал архимаг. - Этот пройдоха, пастырь Сумеречного, как он себя называет, недавно бежал из темницы, полагаю, не без помощи своего бога, и леший знает, на что он способен и что еще натворит. Нам срочно нужно на Северный архипелаг, там заперт Фадаш. Знаю, что ты скажешь - через Шарапов лес не пройти, но у нас нет другого выхода. Надо рискнуть.
- Я могу чем-то помочь? - с готовностью спросил Велларий.
- Да. Я бы хотел оставить парнишку у тебя. Приютишь?
- О чем речь, конечно!
Учитель слабо улыбнулся и кивнул.
- Тогда тебе стоит кое-что знать, - произнес он, собираясь поведать о том, какую опасность навлекает на себя маг, соглашаясь оставить Тассара у себя, но Велларий мягко его прервал.
- Поговорим за трапезой. Вы давно в пути и наверняка проголодались, а обеденное время уже минуло.
Не дожидаясь ответа, магистр кликнул служанку и распорядился проводить нас в трапезную. Я удивленно вскинула брови - надо же, трапезная! - и тут же нахмурилась: тратить время на обед - непростительная роскошь. Но стоило увидеть, как оживились мои друзья, предвкушая горячий обед, и я заставила себя смириться с вынужденной остановкой. Нам надо поесть и немного передохнуть.
Пока мы с аппетитом поглощали выставленную служанкой снедь, архимаг говорил с Велларием. Скрывать от мага, входящего в Орден, какую опасность для окружающих сейчас представляет пророк, он не собирался. Напротив, его долгом было предупредить Веллария, что Тассар - излюбленная жертва обоих богов, марионетка, которую они время от времени с удовольствием дергают за веревочки.
- Бедняга, - выслушав архимага, горестно покачал головой магистр. - Не беспокойтесь, я позабочусь о нем.
- Спасибо, друг, - тепло улыбнулся ему учитель.
Велларий рассеянно махнул рукой, мол, не благодари. Потер лоб, явно о чем-то размышляя. Судя по быстрому, настороженному взгляду, которым он нас окинул, думал он о чем-то таком, что рассказывают далеко не каждому.
Наконец, маг решился.
- Шарапов лес не так уж непроходим.
Я даже на лавке подскочила от такого заявления: шутка ли, выслушать столько рассказов, что в лесу без вести пропадает всяк, кто в него сунется, и вдруг узнать, что все эти россказни правдивы лишь отчасти!
- Но сами вы по нему не пройдете, вам нужен проводник, - тем временем быстро, словно боясь передумать, заговорил Велларий. - И тут я могу помочь.
- Как?! - в один голос воскликнули мы с учителем.
- Подскажу, где искать поселок вольных охотников. Надеюсь, они не откажут в помощи главе Ордена магов и самому Страннику.
- Вольные охотники? Разбойники что ли? - хмыкнул Веслав.
- Не разбойники, - улыбнулся магистр и стал объяснять. - Они недавно объявились, с год назад. Пушнину на продажу приносят, мед дикий да воск. Ну и мне иногда травки редкие перепадают. Ведут себя тихо. Появляются редко, только шкуры сбыть, купить кое-что по мелочи, и почти сразу уходят. О себе помалкивают, не говорят ни кто они, ни откуда пришли. Ну, я и схитрил. В последний раз, расплачиваясь с ними, дал каждому по кусочку горного хрусталя. С помощью камней мне удалось проследить, куда эти люди уходят. Так вот, живут они не где-нибудь, а в Шараповом лесу. А раз эти охотники научились там выживать, значит, смогут проводить вас к Северному архипелагу.
Я побарабанила пальцами по столу, размышляя.
- А почему вы думаете, что они не разгадали ваш трюк с камнями? Может, они попросту закинули их в лес, чтобы сбить вас с толку.
Велларий хитро улыбнулся и быстро встал из-за стола, направляясь в соседнюю комнату-кабинет.
- Нет, они их не выкинули, - громко ответил он, чем-то шурша. Вернулся с картой. - Вот, смотрите, - сдвинув посуду и расстелив на столе лист плотной бумаги, произнес маг и ткнул пальцем в россыпь красных точек. Мы склонили головы над картой, рассматривая медленно передвигающиеся магические отметки.
- Ой, они двигаются! - с детским восторгом воскликнула Сигрид.
- Само собой, это магические маячки, - улыбнулся маг девушке. - Вот эти видите? Они перемещаются, но всегда возвращаются к этой, неподвижной - Велларий указал на точку в центре нанесенного на карту круга. - Я не один день потратил, чтобы понять: там, где точка неподвижна, находится их поселок. Видимо, кто-то оставил камень в доме, тогда как остальные носят свои с собой.
- А что означает этот круг? - указав на линию, нанесенную углем, спросила я.
- Думаю, это их охотничьи угодья, - убежденно ответил маг. - Дальше этой границы они не ходят. За исключением вот этой тропы, - указал он на пунктирную линию, ведущую к Вешнякам.
Мы с учителем переглянулись. Старческие глаза светились юношеским энтузиазмом и азартом. Похоже, архимагу уже не терпелось лично во всем разобраться и докопаться до истины. Мне, впрочем, тоже.
- Что ж... Уже неплохо, - задумчиво глядя в карту, произнесла я: кое-какие сомнения еще оставались. - Но захотят ли эти самые охотники нам помогать? Не зря же зовутся вольными! Может, они от кого-то скрываются.
Лель пожал плечами, поправил шнурок с подвеской.
- Попробовать стоит.
Янис согласно кивнул.
- Тогда не будем терять времени, - решительно встала я из-за стола.

Покинув Вешняки, мы пустили лошадей галопом, направляясь в сторону Шарапова леса. Судя по отметке на карте, поселок вольных охотников находился в паре дней пути от деревни. Можно было бы открыть несколько коротких порталов, но мы не рискнули ими воспользоваться, опасаясь, что Сумеречный их перенаправит или вообще запрет нас в междумирье. Оставалось полагаться на выносливость лошадей да смотреть в оба. Все прекрасно понимали: Агрохеф быстро узнает, что первая ловушка не сработала и устроит еще не одну засаду в каком-нибудь перелеске. А они все чаще попадались на нашем пути. До вечера мы пересекли пару обширных смешанных чащ, сквозь которые пролегла тропа, и несколько небольших дубрав, встретивших нас нежным шелестом молодой листвы.
Погода сурового края оказалась коварной: едва лес в лучах закатного солнца подернулся золотистым багрянцем, небо заволокло свинцовыми тучами. Стемнело так стремительно, словно вмешался сам Рэтхе, набросив сразу на весь мир свой черный платок ужасов.
- Кажется, дождь собирается, - пробормотала я, вглядываясь в сумерки и решая, что лучше: остановиться на привал прямо сейчас или, рискуя вымокнуть до нитки, проехать еще пару верст и выиграть хотя бы час времени.
- Ксения, надо остановиться, - с тревогой поглядывая в темное небо, произнес Янис.
- И чем быстрее, тем лучше, - поддержал магистра Веслав. Приподнялся на стременах, осматриваясь по сторонам. - Вон лесок виднеется. Если поторопимся, успеем соорудить укрытие.
Словно поторапливая нас, небо рассекла молния, вдали угрюмо заворчал гром.
Лесок оказался настоящей непроходимой чащей. К тому же в темноте мы потеряли тропу. Пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Небо снова озарилось вспышкой молнии, начал накрапывать мелкий дождик, а удобного для ночлега места все никак не попадалось. Терновые кусты и шиповник, увитые колючими ежевичными плетями, водили хороводы вокруг старых, кряжистых деревьев. Время от времени приходилось переступать через поваленные трухлявые стволы. Буря тут была, что ли?
Наконец, нашлась небольшая уютная поляна, посреди которой возвышалась над юными деревцами, будто царица в кругу подданных, старая разлапистая ель. Я остановилась и настороженно осмотрелась по сторонам, почуяв слабые токи силы, но почти сразу успокоилась: поляна оказалась в центре пересечения двух магических потоков - прекрасная естественная маскировка для мага, не желающего быть обнаруженным.
- Заночуем тут, - объявила я.
Сигрид придирчиво осмотрела поляну и одобрительно кивнула.
- Симпатичная полянка. И от дождя есть, где спрятаться, вон какая елка большая - всем места хватит. - Повернулась ко мне, обняла за плечи. - Хочешь, я заварю тебе чаю? Или корсан?
Я тепло улыбнулась ей, благодарная за заботу.
- Спасибо. С удовольствием выпью чего-нибудь горячего.
Девушка просияла и повернулась к остальным.
- Веслав, Янина, вы идете за хворостом. Да натаскайте побольше, чтоб на всю ночь хватило. И поторопитесь, пока дождь сильнее не пошел. Лель и Янис, вы займетесь лежаками. Да стелите пышнее, чтоб мягче было, я проверю! Рэв и Лесана, лошади - ваша забота, а мы с Ксенией приготовим ужин.
Я изумленно смотрела на девушку, уверенным тоном распределяющей обязанности между нашими спутниками: и откуда только у нее взялся этот командирский тон? А как ловко она всех перетасовала - никто и возразить не подумал! Я-то, кстати, и думать забыла о нашем коварном плане по сближению Веслава и Янины, зато она помнит. 'Ну, и славно, - мысленно усмехнулась я. - Хоть об этом заботиться не придется'.
Лель с Янисом, на всякий случай вооружившись мечами, пошли ломать лапник. Рэв усмехнулся и принялся расседлывать лошадей. Янина подхватила под руку замешкавшегося Веслава, и оба тут же исчезли в лесу. Я с надеждой посмотрела им вслед: хотелось верить, что наш с Сигрид план сработает, и брат Леля переключит внимание с меня на Янину.
- А что делать мне? - передав повод своего коня Лесане, улыбнулся архимаг.
- Вам? - смутилась Сигрид. - Ничего, отдыхайте.
Архимаг, посмеиваясь в пышную бороду, неспешно обошел полянку, стараясь не мешать молодым спутникам. Впрочем, мне тоже нечем было себя занять. Сигрид попросила лишь помочь развести костер, а вот к готовке меня не пустила.
- Готовить не колдовать, сама справлюсь. Отдыхай, тебе и так сегодня досталось, - оттеснив меня от мешка с припасами, велела девушка.
Я удрученно вздохнула, развернулась, собираясь предложить свою помощь Янису с Лелем или Рэву с Лесаной, и уперлась в грудь неслышно подошедшего Леля.
- Ёлки, ты меня напугал! - вздрогнула я.
- Прости, не хотел, - улыбнулся он и заключил меня в объятия.
Я уперлась руками ему в грудь, вывернулась и покачала головой: не сейчас.
- Переживаешь из-за того, что случилось под Вешняками? - участливо спросил Лель.
Я крепко зажмурилась, тряхнула головой, будто так могла избавиться от терзающих мыслей.
- Трудно об этом не думать. Как ни крути, а это было убийство. Жестокое и бессмысленное. В нем не было нужды, ведь он и так умирал, - прошептала я, с трудом подавляя отчаяние.
Лель молча привлек меня к себе, взъерошил волосы. Обнял крепче, словно хотел оградить от всех бед и напастей.
- Боги, как же я тебя люблю... - пробормотал он, уткнувшись в мои волосы. - Как бы хотел снять с твоих плеч хотя бы часть того груза, что ты несешь. А лучше - взять в охапку и унести, спрятать ото всех, и пусть сами выкручиваются. Но я не смею... Ксения, ты самая удивительная, непостижимая, благородная и самая желанная женщина из всех, кого я знаю. И как ты только терпишь рядом с собой такого, как я?
Жаркая речь Леля смущала сама по себе, но последнее просто ошарашило. Только взглянув в его глаза, я поняла, что он шутит, пытаясь меня отвлечь. Васильковые глаза лукаво искрились, в уголках губ подрагивала улыбка, и я невольно улыбнулась в ответ.
Пользуясь моментом, Лель склонился, собираясь меня поцеловать. Я тихонько рассмеялась, быстро приставила к его губам палец и вкрадчиво прошептала.
- А тебе разве не надо помогать Янису?
- Угу, - кивнул он и подмигнул мне. - Вот поцелую тебя и пойду.
- Хочешь поцелуем поднять мой боевой дух? - усмехнулась я и крепче к нему прижалась.
- Хотя бы попытаюсь, - улыбнулся Лель и накрыл мои губы своими губами.

Начавшийся было дождь быстро кончился: гроза лишь попугала нас громом и молниями и прошла стороной. В прорехах туч робко замерцали звезды. Ветер, что твой пастух стадо овец, гнал тучи к востоку, безжалостно рвал их косматые гривы, бесконечно менял рисунок, складывая их, как кусочки паззлов в новые узоры. Воздух пах дождем.
Все собрались у костра. Веслав и Янина постарались на славу, натаскав хвороста столько, что и за ночь не сжечь, а Сигрид, как и обещала, проверила, насколько мягкие лежаки соорудили Янис и Лель. Я только посмеивалась, наблюдая за подругой. Лошадей погрузили в исцеляющий сон. Затаив дыхание, я наблюдала за работой архимага и Лесаны: легкое прикосновение ко лбу, заклинание, произнесенное на одном длинном выдохе, и лошадь ложится на землю и засыпает. Новое знание легко улеглось в моей голове. Мало того, я мгновенно поняла, как этот сон сделать вечным: достаточно приложить чуть больше силы и немного, всего одним словом, изменить заклинание, чтобы сон обратился смертью. А еще такой сон можно было длить столько, сколько пожелаешь, принцип тот же. Я невольно поежилась, понимая, что с этим знанием надо быть очень осторожной.
Ужинали молча, всех утомил долгий перегон. Тишина, оттеняемая скрипом ветвей и ночными шорохами, угнетала, и как видно не только меня. Веслав зябко поежился, озираясь по сторонам, и, буркнув что-то о вечерах дома, потянулся за мешком с гляйрой. Бережно извлек ее, провел по струнам рукой - гляйра отозвалась томным стоном. Тонкие пальцы не дали звуку угаснуть, и над полянкой поплыла красивая мелодия. Я понимала, что для песен сейчас не место и не время, но взглянув в просветлевшие лица своих друзей, не стала его останавливать. Лишь осторожно потянулась к магическим потокам, создавая над поляной непроницаемый для звуков купол.
А Веслав тем временем запел, песню о пастухе и звезде, упавшей в его руки. Невольно я заслушалась, вспоминая свой первый вечер в Полевии: звезды, драгоценными камнями вспыхивающие на темном бархате неба, полную луну и как со страхом ждала, когда братья начнут перекидываться в волков. Я беззвучно засмеялась и уткнулась носом в колени - какой же наивной невеждой я тогда была! И какой счастливой в своем неведении...
Одна песня сменилась другой. Гляйра запела печально и немного тревожно, и мое сердце болезненно сжалось, грохнуло о ребра и словно провалилось куда-то в пятки. Я нервно сглотнула вставший поперек горла ком, собираясь остановить Веслава, пока он не запел, и не успела.
Первые слова песни вспороли тишину подобно острым клинкам. Разбили ее, словно темное зеркало, и то разлетелось тысячью осколков, острых, как бритвы, ранящих самую душу.

Последний поднимется в небо кометой,
Испьет Его Зверь вдоволь звездного света.

А те, кто поставлен пути охранять,
Его у моста будут преданно ждать.

Склонятся и клятву Ему принесут,
Проводят достойно на сторону ту.

И новая эра начнется отныне:
Там встретит Его, кто хозяин над ними.

Не то, чтобы встреча была горяча,
Да есть у того два заветных ключа.

И вручит хозяин Ему ключ один,
Вторым же откроет Врата перед Ним.

Последний и Зверь переступят порог -
Пред ними откроется тайный чертог...

Это было похоже на балладу, и чем дальше я слушала, тем тяжелее становилось на сердце. Мне хотелось сорваться с места и бежать. Сломя голову. Куда глаза глядят. Заткнуть уши и кричать, кричать, кричать, лишь бы не слышать этой жуткой песни. Но ноги словно налились свинцовой тяжестью, тело казалось чужим и не слушалось, а горло сжал спазм. Я слушала и, казалось, заново умирала страшной, мучительной смертью. А Веслав пел, ничего не замечая, полностью отдавшись власти колдовской музыки и пророчества Олания, искусно переложенного в стихи.

...И чтоб ни пришлось потерять, иль найти,
Не будет назад Ему больше пути.

Корона Ему там, и трон Его ждет,
И... тысяча лет одиночества гнет.

Он сядет на трон без сомнения, веря -
И сразу пред всяким закроются двери.

Но Он не король и не царь. Это - блажь.
Теперь Он - извечный сокровищу страж.

Мелодия вздохнула в последнем аккорде и стихла. Вместе с нею схлынуло наваждение, словно долгая ночь закончилась, и первый солнечный луч стер из памяти дурной сон подобно ластику карандашный набросок. Я встряхнулась, сбрасывая оцепенение, встала, пытаясь устоять на дрожащих ногах, и хрипло, будто в самом деле кричала, произнесла.
- Хватит. Завтра с рассветом в путь, так что не теряйте времени, отдохните хорошенько. - Повернулась к подруге, добровольно взявшей на себя распределение между нами обязанностей. - Сигрид, кто первым караулит? Ты ведь понимаешь, что в паре обязательно должен быть один маг?
- Конечно, понимаю! - немного обижено откликнулась девушка и стала перечислять. - Лесана и Рэв первые, потом мы с Янисом, за нами Янина и Веслав, и вам с Лелем достаются предрассветные часы.
- А я? - напомнил о себе учитель. - Мне опять отдыхать?
На этот раз Сигрид быстро нашлась, что ему ответить.
- Уважаемый архимаг, ну вы же остались без пары! К тому же из уважения к вашему возрасту, я настаиваю на том, чтобы вы больше отдыхали - шутка ли, целый день в седле!
Архимаг развел руками и огорченно вздохнул, делая вид, что смирился со своей участью. Я лишь усмехнулась, понимая, что учитель просто так не сдастся и еще тряхнет стариной, ненавязчиво набившись третьим в чью-нибудь пару. Если не решит совсем не спать и лично проследить, чтобы ничего не случилось. С него станется!
Рэв с Лесаной остались у костра. Остальные перебрались под ель. Лежаки и в самом деле получились отменными: пышные перины из еловых ветвей, накрытые одеялами. Я с удовольствием вдохнула воздух, пропитанный смолистым духом, и тут же свернулась клубком: усталость нахлынула подобно гигантской приливной волне. 'Ну, вот тебе и откат', - уже засыпая, подумала я. Последнее, что я запомнила, как Лель укрывал меня одеялом. Целительный сон смежил веки, подхватил меня, унося на ласковых крыльях от дневных тревог и переживаний в царство грез.

Меня рывком вырвали из объятий Леля, бесцеремонно встряхнули и, перекинув через плечо, куда-то понесли. Я испуганно распахнула глаза, спросонок не понимая, что происходит, кто и куда меня несет и главное зачем. Извернулась и, едва ли не сворачивая себе шею, попыталась опознать своего похитителя. Естественно не рассмотрела ничего, кроме спины и светлых волос, стянутых в хвост.
Светловолосых среди нас было четверо - Сигрид, Лель и Рэв с Веславом. Учитывая, что Сигрид девушка, а Лель спал рядом, моим похитителем мог быть Рэв или Веслав. Я похолодела, сообразив, что вряд ли болтаюсь на плече Рэва, но на всякий случай окликнула.
- Рэв?
Похититель не отозвался. Я взбрыкнула - сильные руки тут же стиснули мои ноги, будто тисками. Мужчина ускорил шаг. Костер и Янина, лежащая в странной позе, будто девушка упала, уснув на ходу, быстро удалялись.
- Веслав, ты рехнулся? - все еще надеясь, что обойдется без применения силы, спросила я. Тот будто не услышал, продолжал углубляться в лес. - Веслав, я сейчас заору. - И снова молчание в ответ. - Веслав! - рявкнула я, потеряв терпение.
- Заткнись, - буркнул он, продолжая куда-то идти.
Дольше тянуть было нельзя. Сжавшись, подобно пружине, я рывком освободила ноги, оттолкнулась от его спины и бросила тело вперед и в сторону. Перекатилась через плечо, гася инерцию падения, вскочила на ноги и тут же получила увесистую оплеуху.
Я едва устояла на ногах. В глазах потемнело от удара. В тот же миг Веслав схватил меня за руку и рванул на себя. Вцепился в ворот рубахи, дернул вниз - ткань затрещала, поддаваясь, обнаженную кожу лизнул холодный ветер. Жесткие губы впились в мои, руки жадно зашарили по обнаженной груди. Я вскрикнула и что было сил толкнула Веслава в грудь, подкрепив силу физическую магической. Веслава отшвырнуло назад, но на ногах он устоял. Упрямо нагнул голову и медленно, словно шел против сильного ветра, двинулся ко мне. Я попятилась, сообразив, что Веслав уже не Веслав, и торопливо вскинула перед собой руки.
- Su k'hot!
Рявкнул ветер. Мужчина опрокинулся на спину, но тут же вскочил и бросился на меня. Прыгнул, сбив меня с ног, и навалился всем своим весом, прижав к земле. Я дунула ему в лицо - Веслав с криком отпрянул, яростно протирая залепленные снегом глаза, а я бросилась прочь.
Я мчалась сквозь лес на свет костра, прислушиваясь к топоту за спиной. Оторваться от Веслава не удастся, я понимала, ударить его в полную силу я не смела. Надеяться на помощь друзей - глупо, им, похоже, самим моя помощь не помешает. 'Но что я могу?!' - поддавшись отчаянию, подумала я.
Остановившись на краю поляны, я моргнула, переходя на магическое зрение, и увидела то, чего раньше не замечала: два магических потока, сплетенные в плотную паутину, в которой, как мухи в меду увязли мои друзья - естественное укрытие для мага, не желающего быть найденным, обернулось ловушкой. Я медленно повернулась к Веславу. Отступать дальше не было смысла, все равно он догонит и мне придется принять бой.
Веслав перешел с бега на осторожный, крадущийся шаг, стал обходить по кругу, не сводя с меня черных, отливающих багровым отсветом глаз. В этих глазах не осталось ничего человеческого. Сила, что в них плескалась, напоминала мрачное пламя в самом сердце вулкана и была бы способна убить на месте, если бы не одно маленькое, но важное 'но': Веслав не маг и силу эту выпустить в мир не может.
'Зато он очень даже может свернуть мне шею', - успела подумать я прежде, чем взбурлила моя собственная сила, злющая, как цепной пес. В голове набатом загрохотало 'Убей!!!', заглушая здравый смысл. Кровавая пелена ярости застилала глаза, но поддаться ей, значит проиграть.
- Ламиус, - прошептала я и шагнула ему навстречу.
- Странница, - губы Веслава растянула глумливая улыбочка. - Что ж ты так с парнем? Он, между прочим, все чувствует и все понимает. И что интересно - продолжает испытывать к тебе влечение! Неужели ты не сжалишься и позволишь ему сгореть в огне страсти? - ухмыльнулось божество, подходя вплотную. Я не дрогнула, и Ламиус, склонившись к моему уху, вкрадчиво прошептал. - Ты ведь хочешь этого. Где-то глубоко-глубоко, в самых темных уголках твоей души таится желание поддаться искушению, так поддайся. Уверяю, ты не будешь разочарована! - мерзко захихикал Сумеречный. - И, честное слово, я не буду подсматривать!
Я молчала, глядя в смеющееся лицо Веслава, и пыталась придумать, как ему помочь.
- Ну же, Странница! Все спят, значит, свидетелей нет, а я никому не расскажу, - подмигнул Ламиус и склонился ниже.
Я не отпрянула, не отвернулась. Быстро, боясь передумать, обхватила ладонями лицо Веслава и прижалась к его губам. Ламиус довольно хрюкнул, облапил меня руками Веслава и впился в губы грубым, причиняющим боль поцелуем. Я не сопротивлялась, когда он уложил меня на землю, нетерпеливо шаря руками по телу и срывая остатки одежды. Не сейчас, еще не сейчас... Еще чуть-чуть... Глаза Веслава, чернее самой мрачной бездны, закрылись. Похоже, Ламиуса полностью захватил процесс, и с каждым мгновением он становился все грубее. Когда мои губы стали кровоточить, а Сумеречный коленом раздвинул мне ноги, я сосредоточилась на той силе, что получила в дар от Леля и отпустила ее.
Лес огласил жуткий рев. Веслава отбросило в сторону, прокатило по земле. Из распахнувшихся глаз ударили ослепительные лучи белого света. Паутина Ламиуса, в которую мы угодили, распалась, а его самого выдрало из тела Веслава и вышвырнуло за пределы этой реальности. Веслав обмяк и затих.
На какое-то время мы были в безопасности, но долго оставаться на этой поляне не стоило. В наступившей тишине слышалось уютное потрескивание костра, поскрипывала ветвями старая ель, давшая нам приют. Вздохнула, приходя в себя, Янина, перекатилась на бок и медленно села, недоуменно озираясь по сторонам. Завозились, просыпаясь, Рэв и Лесана, Сигрид, архимаг и Янис. Лель резко сел и озадаченно посмотрел на пустое место рядом с собой.
- Что случилось? - насторожилась Янина, заметив неподвижное тело Веслава.
Я поднялась с земли, торопливо натянула разорванную одежду и вытерла тыльной стороной ладони окровавленные, ноющие губы.
- Нас посетил Ламиус.
- Ламиус?! - встревожился учитель.
- Он самый. На этот раз он выбрал жертвой Веслава и пытался меня... деморализовать, - не вдаваясь в подробности, ответила я и неуверенно добавила. - Я так думаю.
- Дема... что? - не поняла Сигрид.
- А что с твоей одеждой? - нахмурился Лель, смерив меня подозрительным взглядом.
- Деморализовать, - решив потянуть время и первой ответить Сигрид, повторила я. - Это попытка вывести врага из строя, подавив его боевой дух. А одежда... Сумеречный решил устроить мне эротическое представление с Веславом в главной роли.
Глаза Леля потемнели от гнева.
- То есть Веслав тебя... изнасиловал? - тихо, звенящим от ярости голосом спросил он и повернулся к брату. Тот как раз пришел в себя, и, опираясь на руку Янины, поднялся на ноги.
- Да нет же! Нет! - закричала я, но Лель будто меня не слышал. Скрипнув зубами и сжав кулаки так, что побелели костяшки, он ринулся на брата. Я повисла у него на руке. - Лель, остановись! Он же не виноват, это все Ламиус!
Он не остановился, лишь стряхнул меня с руки, как пылинку. Я вскинула руки, собираясь накрыть его защитным колпаком, но тут Лелю заступил дорогу Янис.
- Лель, не дури. Ты же сам видел, что было с Тассаром, когда его разум поработил Пресветлый.
- Отойди, - уперся Лель.
- Остыньте, господин егерь, или я помогу вам остыть! - вмешался архимаг, сурово сверкая глазами. - Ваш брат стал жертвой Сумеречного, его послушной марионеткой и, уверен, переживает и раскаивается в том, что ему пришлось делать.
- А вот это вряд ли, - горько усмехнулся Лель, но остановился, больше не пытаясь броситься на брата.
- Нам только братоубийства не хватало, - проворчал учитель и направился к лошадям: чем черт не шутит, а ну как Сумеречный оставил нас без средств передвижения!
Лель повернулся ко мне, задержал взгляд на губах.
- Переоденься, - сквозь зубы процедил он и пошел прочь, потирая шею.
Я смотрела ему вслед и едва не плакала от незаслуженной обиды: неужели Лель думает, что я ему солгала?
'Не реветь! Ламиус именно этого и добивается, - приструнила я саму себя и крепко зажмурилась, подавляя отчаяние. - После вволю поплачу. Когда все закончится...'
- Как ты с ним справилась? - Лесана участливо заглянула мне в глаза.
Я равнодушно пожала плечами.
- Просто повезло. Ламиус выбрал не ту жертву. Был бы на месте Веслава маг, мне бы не поздоровалось.
Подошла Сигрид, протянула мне штаны и рубаху. Я благодарно ей улыбнулась и быстро переоделась.
- Как Веслав?
- В ужасе от того, что натворил, - досадливо поморщилась девушка.
- Он не виноват...
- Не совсем так, - мягко перебил меня учитель. Я непонимающе вскинула брови, и архимаг принялся объяснять, тщательно подбирая слова. - Почему Ламиус выбрал жертвой Тассара? Потому что он пророк и сам по себе открыт тонкому миру. Но помыслы Тассара чисты или нейтральны, потому-то Сумеречный не смог через него тебе навредить. Все, что ему оставалось - говорить с тобой через него. Веслав другое дело. Парень в тебя влюблен, и это видно невооруженным глазом. Беда в том, что ты не отвечаешь ему взаимностью, мало того, ты - невеста его брата. Что происходит с человеком, когда его отвергают?
- Он злится? - предположила Сигрид.
- Злится, ревнует, завидует сопернику, - улыбнулся девушке архимаг.
- Но я его не отвергала! - воскликнула я.
- Но и чувств его не разделила, - возразил учитель. - Темные помыслы Веслава открыли дорогу Сумеречному, позволили богу поработить его разум. Тебя спасло только то, что Ламиус все еще не может спуститься в Полевию, а в теле простого смертного, не мага, его способности, видимо, ограничены еще сильнее.
Я нахмурилась, размышляя. Объяснение учителя казалось логичным.
- Тогда любой из нас рискует попасться в сети Сумеречного, - тихо произнесла я. - Ведь наверняка у каждого где-то в глубине души найдется хоть одна темная мыслишка, и Ламиус не преминет ею воспользоваться.
- И что же нам делать? - испуганно ойкнула Сигрид и прижалась к Рэву, будто искала у старшего брата защиты от коварного бога.
- Ну, тебе-то нечего переживать, сестренка, - приободрил девушку Рэв. - Что такого темного может таиться в твоей светлой голове?
Сигрид с благодарностью взглянула на брата и уже совсем успокоилась, но тут заговорила Лесана.
- Сумеречному достаточно легкого намека, мимолетного желания или невольной зависти. Уж он сумеет ухватиться даже за такую малость и раздуть из искры пламя.
Сигрид снова ойкнула и уткнулась лицом Рэву в грудь.
- Сигрид, - окликнула я подругу - та посмотрела на меня круглыми от ужаса глазами. - Страх такое же оружие Сумеречного, как зависть или ненависть. Чем сильнее ты боишься, тем уязвимее становишься.
Девушка судорожно сглотнула и отступила от брата, изо всех сил стараясь не показывать, насколько напугана.
- Вот умеешь ты успокоить, - проворчала она, наконец, справившись с собой.
- Ну, прости, - иронично усмехнулась я и ободряюще потрепала ее по плечу. - Лучше сразу правду сказать, чем потом думать, как тебе помочь.
Подошла Янина, ведя под руку присмиревшего, затравленно озирающегося Веслава. Наши с ним взгляды встретились, и мужчина, не выдержав, отвел глаза в сторону.
- Прости... - едва слышно прошептал он. - Я... Я все понимал, и ничего не мог сделать.
Внутри заклокотало от ярости. В ту минуту мне меньше всего хотелось видеть Веслава, слушать его оправдания и мольбы о прощении. Я едва сдерживала себя, чтобы не вцепиться ему в лицо и не выместить на нем весь свой гнев и отчаяние, отомстить за себя, за грубость и неверие Леля и за то, что благодаря ему меня сумел достать Ламиус.
- Прощаю, - сухо произнесла я, кое-как обуздав свою ярость, и коснулась пальцами распухших губ - они все еще кровоточили. Заговорила отрывисто, хлестко. - Я прощаю. Впредь лучше себя контролируй. Не можешь - убирайся назад, в Светлоград, в Королевский лес, хоть к черту на кулички, но не смей, слышишь? Не смей подвергать опасности всю команду! - Повернулась к друзьям, окинула всех жестким взглядом. - Остальных это тоже касается: контролируйте каждое слово, мысль, желание. Не можете - возвращайтесь.
Сигрид виновато потупилась, Лесана задумчиво кивнула, соглашаясь. Янис с Яниной одновременно посмотрели на Веслава, от стыда не смевшего поднять глаз. Во взглядах магистров не было ни осуждения, ни сочувствия, оба держались хладнокровно, не выказывая беспокойства, и в то же время маги были начеку. Рэву, казалось, вообще на все плевать, со скучающим видом он посматривал на восток. Лель не слушал или делал вид, что не слушает, перекладывая что-то в сумке и то и дело потирая шею. За все время разговора он ни разу на меня не взглянул и держался ото всех в стороне.
- Ксения, - сжал мою руку учитель, посмотрел с укоризной. - Не надо. Думаю, все и так вынесли для себя урок из случившегося и впредь будут осторожнее.
Слова архимага меня отрезвили: ну, в самом деле, чего я на всех взъелась, пристыженно подумала я. И вправе ли я требовать от них невозможного?
- А если каждый сейчас признается, что плохого держит на уме? Это остановит Сумеречного? - с надеждой спросила Сигрид.
Я удивленно вскинула брови, взглянула на учителя. Тот выглядел заинтригованным.
- Продолжай, прошу тебя, дитя, - предложил он, пряча в бороде улыбку, и Сигрид торопливо, боясь потерять мысль, продолжила.
- Если Ламиус использует страхи и тайные желания, чтобы поработить чей-то разум, не лучше ли прямо сейчас всем нам прилюдно исповедаться?
- Хочешь сказать, что озвучив свои грязные мыслишки, мы закроем Сумеречному дорогу в наше сознание? - недоверчиво уточнила Лесана.
- Ну, да, - немного неуверенно кивнула девушка. - То, что было тайным станет явным, и лазейка закроется сама собой!
- Предлагаешь устроить вечер, то есть утро откровений? - усмехнулся Рэв и кивнул на светлеющий восток.
- Ну, со мной все и так ясно, вы уже знаете все мои тайные желания, - бесстрастно произнес Веслав.
Не удержавшись, я зло покосилась на него.
- Есть другой способ, - понимая, что не все захотят сознаваться в чем-то постыдном, сказала я. - Использовать ментальный блок, как это делал Тассар, когда в его разум ломился Фадаш. Но в этом случае на магов ляжет двойная нагрузка и ответственность за неодаренного напарника, ведь придется не только за своим блоком следить, но и за его блоком тоже.
- Предпочитаю последний способ, - произнес, подходя, Лель.
Я посмотрела на него с надеждой - может, одумался, простил? - но мужчина старательно избегал на меня смотреть, и я, удрученно вздохнув, предложила.
- Могу всех неодаренных взять на себя, останется только поддерживать блоки.
Архимаг кашлянул, привлекая к себе мое внимание.
- Ксения, будет надежнее, если ты и нам блоки поставишь. Твой способ защиты сильно отличается от всего, что я видел раньше. Я пробовал его повторить и... - учитель, смущенный своим признанием, виновато развел руками. - Я не смог.
- Почему? - удивилась я.
- Потому что моих сил не хватает создать нечто подобное, - горько улыбнулся архимаг.
Наверное, мне стоило бы гордиться - как же, ученица превзошла своего учителя! - но вместо гордости я испытывала неловкость да, пожалуй, недоумение: это я-то, без году неделя маг, могу поставить блок такой силы, повторить который не сможет архимаг?!
Сухие старческие пальцы сплелись с моими.
- Ксения, мне больше нечему тебя учить, - мягко улыбнулся учитель. - Все, что я могу - помогать тебе советом. Надеюсь, ты не откажешься от такой помощи?
Я смотрела в серые проницательные глаза учителя, излучающие спокойствие и искреннюю доброжелательность, на лицо, изборожденное глубокими морщинами - и почему раньше я не замечала, насколько учитель стар?! - смотрела и понимала: я не готова отпустить его руку. Не готова сделать первый, самостоятельный шаг.
- Ты полностью готова, - сжал мои пальцы архимаг. - А я всегда буду рядом. Не сомневайся в себе, Ксения, ибо сомнения...
- ...это страх, а страх - причина больших бед, - эхом повторила я, вспомнив свой первый урок. Вспомнила и улыбнулась. - Спасибо, учитель.

Первые робкие лучи солнца позолотили макушки деревьев, а ментальные блоки получила лишь половина моих спутников. Сложнее всего пришлось с Сигрид: собственное заклинание пришлось осторожно вплетать в заклинание Алленсо, которым хранительница Полевии тщательно замаскировала спрятанную в девушке силу. Работа требовала ювелирной точности: малейшая ошибка - и от нас от всех мокрого места не останется. С меня семь потов сошло, пока я колдовала над блоком подруги, и когда все было готово, мое тело дрожало от напряжения мелкой противной дрожью, а перед глазами плавали разноцветные круги.
- Ксения, передохни, - сжал мое плечо учитель, обеспокоенно заглядывая в глаза.
Я лишь упрямо передернула плечами и вскинула руки над головой следующего - Яниса. За ним подошла Янина. Когда я сосредоточилась на заклинании, девушка поежилась, втянула голову в плечи и зачем-то зажмурилась.
- Что-то не так? - встревожилась я, заметив ее беспокойство.
- Жжется, будто в крапиву сдуру сунулась, - смущенно призналась Янина.
Я отдернула руки, опешив от ее признания.
- Жжется? И сильно?
- Ну... - Янина замялась, бросая на меня быстрые взгляды, в которых помимо уважения сквозил страх.
- Терпеть можно, - успокоил меня Янис и укоризненно посмотрел на сестру.
Продолжила я куда как осторожнее.
Наконец, дошла очередь до Леля. Он неохотно подошел, избегая смотреть мне в глаза, и остановился, не дойдя пары шагов. Потер шею, морщась как от внезапной боли. Лоб мужчины покрылся испариной, на скулах играли желваки. Я забеспокоилась: он что, заболел?
- Лель, будет лучше, если ты сядешь, - мягко заговорила я и попыталась подойти ближе. Мужчина тут же попятился, метнув на меня настороженный взгляд исподлобья. Это обеспокоило меня еще сильнее. Быстро шагнув вперед, я схватила его за руку и попыталась заглянуть в глаза - Лель тут же отвернулся, рука, которую я сжимала, напряглась. - Лель, посмотри на меня, - терпеливо попросила я.
Губы мужчины сжались в тонкую полоску. Он мотнул головой, продолжая смотреть в сторону.
- Мне лучше вернуться в Светлоград, - глухо произнес Лель и попытался вырвать руку.
- Что? - пораженно выдохнула я, крепче сжав пальцы на его запястье.
- Мне лучше вернуться назад. Как ты говорила, - процедил Лель сквозь зубы, делая новую попытку освободить руку. От рывка ворот его рубахи распахнулся, и я увидела тонкий красный рубец на шее, похожий на след от сорванного шнурка.
- Посмотри на меня! - обмирая от догадки, закричала я и вцепилась в его руку как клещ, в то время как Янис осторожно подбирался к Лелю со спины. - Посмотри на меня! Смотри мне в глаза!
Лель зарычал раненным зверем, рванулся назад, выдернув свою руку из моей, и тут же попал в жесткий шейный захват магистра. Обхватив Леля за плечи, Янис локтем сдавил ему шею, принуждая встать на колени. Лель вцепился магистру в руку, резко наклонился вперед, пытаясь перебросить его через себя. На шее Яниса вздулись жилы. Магистр ощерился, уперся ногами в землю и усилил нажим, но Лель продолжал бороться. Лицо его покраснело от нехватки воздуха, но он, казалось, ничего не замечал.
Мы с Рэвом бросились Янису на помощь. Рэв заломил руки брата за спину, помогая Янису его удержать. Я ударила петлей Хено. Временная петля, которая по идее должна была Леля заморозить, скатилась с него, как с гуся вода.
Лель тут же перестал вырываться. Поднял голову, впился в меня черными с багровыми отблесками глазами и расхохотался.
- Ну, хорошо, ты снова меня поймала, - оборвав смех, весело произнес Сумеречный губами Леля.
У меня перехватило дыхание. Любовь, ярость, ненависть и страх - все смешалось в дикий коктейль. Белое пламя силы, отданной в дар, моя собственная сила сплелись воедино, будто две змеи. Сердце моей магии бешено билось, обгоняя ритм сердца из плоти. По венам прокатилась горячая волна, готовая выплеснуться из меня диким пожаром. Кожа марево замерцала. Первые язычки пламени заплясали на кончиках пальцев и угасли, повинуясь моей воле. Я бросилась вперед, упала перед Лелем на колени, обхватила ладонями перекошенное жуткой гримасой лицо и потянулась к его губам.
- Э нет! - усмехнулся Ламиус, отпрянув, и вдруг встал. Встряхнулся, сбросив с себя мужчин, легко, как котят. - На этот раз обойдемся без поцелуев, - нависнув надо мной, прошипел бог. Я ощетинилась под его пронзительным, ненавидящим взглядом. В тот же миг лицо Леля разгладилось. Он улыбнулся, той озорной улыбкой, которую я так любила, и заговорил, как ни в чем не бывало. - Почему бы тебе не вернуться в свой мир, Странница? Дорогу ты знаешь, а с теми способностями, что есть у тебя, сможешь спокойно, не опасаясь за своего Зверя, жить на Земле. Уйди. Оставь Полевию мне.
- Нет, - сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать.
Ламиус склонил голову набок. Выглядел он озадаченным.
- Нет? - переспросил он и удивленно выгнул правую бровь. - Да на кой тебе сдался этот паршивый мирок?
- А тебе? - вскинув голову, парировала я. - Почему именно Полевия?
- А почему нет? - пожал плечами Сумеречный. - Мне здесь нравится.
- Представь себе, мне тоже, - зло прищурилась я.
- О, понимаю. - Ламиус с явным удовольствием провел руками по груди и ухмыльнулся. - Ах, Алленсо! Какое коварство - не ожидал! Но знаешь, что самое удивительное? - наклонившись к моему уху, доверительно прошептал Сумеречный и, не дожидаясь ответа, сообщил. - Что узы Румдели сработали. На тебе.
Я брезгливо фыркнула и отпрянула от него, стараясь ничем не выдать, что не понимаю, о чем он говорит. Вот только обмануть бога даже мне, Страннику, оказалось не по зубам. Взгляд Ламиуса, пронзительный, как укол, проник в самую душу. Я отпрыгнула назад, шипя как разъяренная, напуганная до смерти кошка: мимолетное прикосновение Сумеречного к моему сознанию было подобно тому, как если бы меня прилюдно раздели и облапали.
- Ты попалась, Странница! - заржал бог, захлебываясь безудержным весельем. - Ох, как же ты влипла!
- Иди к черту! - сжав кулаки, выкрикнула я, прекрасно понимая, как глупо выгляжу, и от того разозлилась еще сильнее.
Ламиус гадко ухмыльнулся, встал так, словно собрался драться и поманил меня.
- Ну, давай, Странница, ударь меня. Выбей дух из своего женишка.
Это меня отрезвило. Призвав на помощь всю свою выдержку, я медленно вдохнула, задержала дыхание, чувствуя, как успокаивается клокочущее внутри меня пламя, и, сложив руки на груди, уже спокойно сказала.
- Ты, кажется, поговорить пришел, а ведешь себя, как шпана из подворотни. Какой же ты после этого бог?
Я напрасно сомневалась, что Ламиус не поймет значение слова 'шпана'.
- Я уже все сказал, - рыкнул Сумеречный, зло сверкнув глазами, но тут же взял себя в руки и гадко ухмыльнулся. - Но раз ты так просишь... Вот тебе предсказание, от Сумеречного бога: ты уйдешь. Оставишь Полевию, и случится это... м-м-м... - бог прищурился и щелкнул пальцами у меня перед носом. Я вздрогнула, и он рассмеялся, довольный своей выходкой. - Ты вернешься в свой мир ровно через три дня.
- Врешь, - вырвалось у меня.
- Я? Вру? - деланно обиделся Ламиус. - Зачем мне врать, когда выгоднее сказать правду? Ты вернешься домой, Странница, - прошипел бог и, склонившись к моему уху, довольно мурлыкнул. - И знаешь почему? - Я молчала, и Сумеречный, опаляя кожу жарким дыханием, зашептал. - Потому что твой щит даст слабину. Потому что ты своими руками посеешь в своем сердце семена сомнений. Семена дадут обильные всходы, и оно предаст тебя, твое преданное, любящее сердце... А ты даже не поймешь этого, пока не почувствуешь сосущую пустоту там, где оно билось.
Я отпрянула, прожигая его злым взглядом.
- Все сказал?
- Вот теперь все, - довольно осклабился Сумеречный и издевательски сделал мне ручкой.
Багровая чернота стремительно исчезла из глаз Леля. Мужчина рухнул на землю как подкошенный, став похожим на тряпичную куклу, брошенную кукловодом. Я бросилась к нему, осторожно приподняла голову и страшно перепугалась, не услышав дыхания.
Глаза обожгли слезы отчаяния.
- Лель, пожалуйста, дыши! - взмолилась я, пытаясь нащупать у него пульс.
- Ксения, он жив, просто без сознания, - уверил меня архимаг, окинув Леля внимательным взглядом.
Рядом уже суетилась бледная от страха и потрясения Сигрид, копалась в сумке, ища подходящее случаю снадобье. Лесана и Янина помогли мне поднять и уложить Леля удобнее. Веслав держался в стороне и старался лишний раз не попадаться мне на глаза.
Рэв с Янисом, с чудовищной силой отброшенные богом в стороны, кое-как встали и, потирая отбитые бока, обменялись хмурыми взглядами.
- Никто не говорил, что будет легко, - пробормотал Янис, явно смущенный своим поражением.
- Против бога не попрешь, - поддакнул Рэв, отряхивая штаны. - Давайте-ка убираться с этой проклятой поляны, покуда сумеречный болтун не решил нас всех по очереди оприходовать.
Я метнула на него быстрый, отчаянный взгляд и с надеждой посмотрела в бледное лицо Леля.
- Ну же, Лель, милый, очнись, - прошептала я и погладила его по щеке.
Веки мужчины дрогнули, затрепетали. Васильковые глаза открылись, встретились с моими, и я расплакалась от невероятного облегчения.
- Прости. Я боролся, как мог, - одними губами произнес Лель.
- Ничего, - смахнув слезы, улыбнулась я и помогла ему сесть. - Рэв прав, нам надо поскорее убраться с этого места. Ты как, удержишься в седле?
- Да, - кивнул Лель, поднимаясь на ноги, и тут же крепко сжал мою руку. - Блок. Поставь его сейчас.
- Да, конечно, - кивнула я и вскинула руки, уверенными пассами возводя в сознании Леля невидимую магическую стену.
- А подвеска? - спохватилась Сигрид, когда я уже почти закончила. - Где подвеска? Почему она не сработала?
- Потому что он ее снял, - кивнув на тонкий рубец на шее Леля, ответил Янис.
Сигрид потрясенно уставилась на брата.
- Святой Маахил, зачем ты это сделал?!
Лель смущенно пожал плечами, избегая смотреть на сестру.
- Шнурок натирал шею... Просто огнем пылал! Ну и... вот, что из этого вышло.
Янина и Янис обменялись понимающими взглядами.
- Непрямое нападение. Косвенная атака, направленная не на жертву, а на вещь, даже определенную часть вещи, принадлежащей жертве, - нахмурилась я и отступила в сторону, закончив колдовать над блоком Леля. - Надеюсь, ты хотя бы ее не выкинул?
Мужчина нахмурился, вспоминая.
- Нет. Она где-то в сумке.
Сигрид тут же бросилась ее искать. Торопливо вытряхнула все содержимое объемистой сумы, зашарила в ворохе вещей.
- Нашла! - просияла девушка и бросилась к Лелю. Протянула ему подвеску и строго свела светлые брови к переносице. - Вот, надень и больше не снимай, чтобы там тебе ни показалось.
- А если покажется - сразу говори нам, - добавила Янина и села в седло.
Остальные последовали ее примеру, дождались Рэва, который торопливо заливал водой тлеющий костер, и, наконец, спешно покинули злополучную поляну.
Завтракали на ходу, настороженно крутя головами и зловеще хрустя сухарями. Как ни спешили, а выбираться из леса пришлось долго: потерянная ночью тропа нашлась только на опушке, зато пролегала через широкий луг. Невольно я остановилась, восхищенная открывшейся красотой, глубоко вдохнула прохладный, сладко пахнувший молодой травой воздух. Не смотря на студеные ночи, весна медленно преображала северный край: тут и там на лугу дерзко желтели лютики, прятались в тени таинственные и необычайно красивые колокольцы прострела, застенчиво синела нежная пригожница . Хотелось спешиться и броситься в это великолепие, забыть обо всем на свете, просто лежать, вдыхая аромат первоцветов, смотреть в глубокое небо и жевать сладкую травинку. Но нельзя. Не сейчас.
Я с сожалением вздохнула и пустила Вьюгу через луг к темнеющему вдали лесу. Сжала коленями ее бока, и кобыла послушно перешла в галоп: стоять на открытом месте, зная, кто за нами охотится, было не безопасно. Будь у меня больше времени, я и этот лужок обошла стороной, но не рисковала, делая из себя и друзей живые мишени для наемников Агрохефа - лучшего места устроить засаду в густом подлеске на той стороне луга и расстрелять нас из арбалетов и желать нельзя. Потому-то я, зло сощурившись, пришпорила и без того мчавшуюся на перегонки с ветром кобылу, стремясь как можно скорее пересечь луг.
До лесной стены оставалось всего ничего, когда кобыла споткнулась и с визгом рухнула грудью в траву. От удара я вылетела из седла и кубарем перекатилась ей через голову. Небо смешалось с землей. Желудок сжался, грозя исторгнуть скудный завтрак. Воздух наполнился испуганным ржанием падающих лошадей и криками вылетевших из седел всадников, задрожал от магического напряжения. Я вскочила на ноги, как подброшенная пружиной. Моргнула, переходя на магическое зрение, и быстро осмотрелась: вдоль опушки мерцал, уже угасая, невидимый человеческому глазу барьер, а из мирного доселе леса со зловещим шелестом полетели стрелы.
- Щиты! - срывая голос, закричал учитель.
Я обрадовалась, услышав его, но тут же сосредоточилась: вслед за стрелами на опушку с гиканьем и улюлюканьем вырвался, пришпоривая всхрапывающих лошадей, отряд вооруженных до зубов всадников.
Рядом поднялась и энергично встряхнулась, как большая кошка Вьюга. Испуганно шарахнулась от несущегося на нее коня и рванулась к лесу. Воздух над головой свистнул, рассеченный мечом. Я отклонилась и ударила всадника первым, что пришло в голову - в траву со стуком шмякнулась отрубленная голова в черном шлеме. Почуяв запах крови, конь обезумел, встал на дыбы и помчался прочь с обезглавленным телом в седле. И снова свист меча, и снова отскок, разворот, удар, еще удар, и еще. Наемники Агрохефа сыпались, как горох из дырявого мешка и, казалось, им несть числа. Не было времени осмотреться, узнать, живы ли мои друзья, как не было его на то, чтобы придумать что-то убойное и одним махом покончить с нападавшими.
- Ксения, сзади! - крикнул Лель.
Я мгновенно обернулась, с разворота ударила всадника копьем Эрил. Мимолетная передышка на вдох, быстрый взгляд по сторонам: Янис и Янина, спина к спине, успешно противостояли четырем наседавшим на них всадникам, перемежая удары мечом лаконичными и более действенными ударами магии. Рэв прикрывал Лесану, пока та со снайперской точностью расстреливала фаерболами лезущих из леса наемников. Веслав и Сигрид держались рядом с архимагом: Веслав ловко орудовал мечом, прикрывая учителя со спины, умения Сигрид хватало только на то, чтобы защититься самой, и архимагу приходилось отдуваться за двоих, раскидывая близко подобравшихся наемников, зато делал он это поистине виртуозно - и не скажешь, что древний старец. Лель зайцем петлял между всадниками и, отбиваясь на ходу, мчался ко мне.
С опушки, ухнув, вырвалась волна магического огня.
- Ксения, щит! - услышала я испуганный крик Лесаны.
Щит я поставить успела, взяв под защиту подбежавшего Леля. Огненная волна, выжигая все на своем пути, прокатилась через луг, жадно лизнула кусты на опушке леса напротив и исчезла, по счастью не задев никого из нас. Вслед за нею пронесся вихрь ледяных стрел. Я судорожно сглотнула, живо представив, во что бы мы превратились, не успей вовремя поставить щиты: в зажаренных до хрустящей корочки ежиков, утыканных ледяными иголками. На всякий случай я усилила собственный щит и потянулась к магам, вливая силу в их защиту, и тут же резко повернулась к негостеприимному лесу, почувствовав, как изменились течения энергетических потоков: кто-то тянул силу, выплетая нечто настолько зловещее, что волосы шевелились на затылке от грядущего ужаса.

...Кожа иссыхает мгновенно, лопается, как пергамент, обнажая кровоточащую плоть. Рвутся сосуды, с хрустом ломаются кости, не выдерживая чудовищного давления. Кровь испаряется багровым паром, плоть чернеет на глазах, кусками отваливаясь от хрупких костей...

Нечто приближалось тяжелой поступью, и удушающе смердело разложением - смертью. Если маги-ренегаты, прятавшиеся в лесу, успеют закончить заклинание, нас размажет по лужку тонким кровавым слоем. Но чтобы превратить нас в кучи гниющего мяса, прибегнув к некромантии средь бела дня - это какой же силой нужно обладать? Правильно, заемной. И я знала, кто тот ростовщик, снабдивший своих пешек этим могуществом.
- Лель, прикроешь? - кивнула я на могучую ель.
Лель проследил мой взгляд и, крепко сжав мою руку, бросился вперед.
Казалось, полоса препятствий, которую нам пришлось одолеть на пути к дереву, никогда не закончится. Плечом к плечу мы с Лелем пробежали отделяющее нас от леса расстояние, тараном вломились в подлесок, где ненадолго увязли, напоровшись на пятерых наемников, жаждущих проткнуть нас мечами. Двое почти сразу свалились, хрипя, напоровшись на копье Эрил. Двоих взял на себя Лель, закружился в смертельном танце, отбивая выпады и атакуя. Мне достался последний, пятый мечник. Косматый мужчина выставил перед собою клинок и остановился, настороженно следя за моими руками. Опустил голову и, зыркая исподлобья, подобно зверю, выжидающему удобного для нападения момента, стал обходить меня по кругу.
- Бу! - сделав страшные глаза, рявкнула я и прыгнула вперед.
Наемник, ожидавший чего угодно, только не этого 'бу', выронил меч и, завывая от страха, ломанулся через кусты прочь. Помня, что врагов в тылу не оставляют, я замахнулась, достав его мечом Амалайры - тело мужчины развалилось пополам. В нос ударил запах паленой плоти.
Я судорожно сглотнула, подавляя рвотный позыв, и бросилась к ели. Не дойдя до цели, перешла на скользящий шаг, тенью лавируя между кустов и стараясь не наступать на сухие ветки. Остановилась, стягивая в кулак собственную магию, и нырнула под еловые лапы. Скользнула вперед, обогнула замшелый ствол и осторожно выглянула из своего укрытия.
Увиденное меня ничуть не удивило. Напротив, я ждала чего-то подобного: на крошечной прогалине, расчистив землю от травы и опада, кружком сидели закутанные в темные плащи маги, надвинув на головы капюшоны. На лица падала глубокая тень, не давая их рассмотреть, да мне это и не было нужно: еще привидятся в страшном сне - мне и так кошмаров хватало. Пентаграмма, тщательно начертанная на земле, как раз начинала мерцать ядовито-зеленым светом - значит, успела я вовремя, и если не буду стоять пнем, то заклинание удастся деактивировать.
Я скорее почувствовала, чем увидела тонкий энергетический шнур, ведущий куда-то далеко-далеко за пределы этого мира. То, что находилось на другом конце этой связи, заставило судорожно сглотнуть - такая чудовищная и отвратительная по своей сути силища там обреталась. Похоже, Ламиус напрямую питал заклинание, направляя силу в созданный магами фокус. Недолго думая, я потянулась сквозь пространство, чтобы разорвать эту связь.
От напряжения заломило виски. Жгут энергии извивался в моих руках, как живой, одновременно обжигая и пронизывая холодом до самых костей. Скрипя зубами и едва подавляя искушение вцепиться ими в неподдающийся, невидимый и неосязаемый в мире смертных энергетический шнур, я разорвала его и, не удержав равновесия, рухнула на колени, словно рвать пришлось нечто материальное. Вскочила, с опаской осматриваясь и прощупывая пространство: чем черт не шутит, может, сила, которую Сумеречный успел сконцентрировать в пентаграмме, сейчас бабахнет и снесет с лица Полевии и этот лесок, и Вешняки в придачу.
Но вместо громогласного 'бум!' раздалось глумливое 'пшик'. Над прогалиной поплыл отвратительный гнилостный душок. Пентаграмма испуганно замигала и, словно застеснявшись, покраснела, а потом и вовсе исчезла. Маги потрясенно пялились в исчезнувший фокус, а я облегченно перевела дух: успела.
- Ку-ку! - раздвинув еловые лапы, приветливо улыбнулась я и вышла из своего укрытия.
От неожиданности маги подскочили, разворачиваясь в мою сторону, слаженно вскинули в защите руки, но поздно: тяжелая плита спрессованного воздуха уже рухнула на их головы.
Аккуратно обойдя раздавленное тело, я пробралась в центр прогалины и тщательно почистила место, где была пентаграмма. На всякий случай. За этим занятием и застал меня Лель.
- И чем они тут занимались? - поинтересовался он, с отвращением поглядывая на мертвых магов.
- О, эти ребята хотели поиграть в страшных некромантов, - усмехнулась я, брезгливо вытирая руки о штаны, словно собственноручно задушила каждого, - и едва не разложили нас заживо. Представь, каково это - чувствовать, как лопается твоя кожа, и гниющее мясо отваливается от костей.
Лель резко побледнел - видимо представил. Я подмигнула ему и, нырнув в пролом в кустах, выбралась на опушку.
На луг, еще недавно цветущий и благоуханный, было страшно смотреть. В безоблачное небо поднимались черные дымки, повсюду лежали обгоревшие тела наемников. Воздух едва ли не искрился от магии - магистры и архимаг выложились по полной.
- Ничего себе повоевали, - пробормотала Сигрид, подходя ко мне и окидывая настороженным взглядом поле боя.
- Да уж, повоевали, - тихо откликнулась я.
Потерь с нашей стороны не было, но досталось почти каждому: Янис зажимал рукой рану на плече, на скуле Янины кровоточила глубокая царапина. У Веслава багровел синяк в пол лица, Рэв громко ругался, жалуясь жене, что левая рука у него несчастливая - та его успокаивала, торопливо бинтуя порез на предплечье, а я вспомнила, что в эту же руку он был ранен в Санлукских горах год назад. Вспомнила и облегченно улыбнулась: все живы, а раны заживут - Сигрид с Лесаной постараются.
- Сигрид, Янис ранен, - кивнула я на магистра. Девушка встрепенулась и со всех ног бросилась мужчине на помощь. Я тихо засмеялась, глядя ей вслед.
Подошел учитель, оглянулся на ель, за которой прятались маги-ренегаты, и нехотя пошел к лесу.
- Учитель, вы куда? - окликнула я его.
Архимаг поморщился, словно съел что-то не свежее.
- Хочу посмотреть на тех, кто предал Орден.
- Тогда я с вами.
Смотреть в лица тех, кого убила, было жутко. Учитель обходил тела, откидывал капюшоны и горестно качал головой, называя незнакомые имена. У четвертого тела он остановился надолго.
- Агрохеф. Так я и знал.
- А разве он маг? - удивилась я.
- Нет, но стал им ненадолго - награда Сумеречного за преданную службу.
- Скорей уж, смертный приговор, - возразила я.
- А разве Ламиус хоть раз поступал иначе? - не без иронии посмотрел на меня учитель.
Я промолчала, вспоминая всех, кто помогал богу - все они, кроме князя Беголейма, бродили сейчас где-то в Лабиринте Кошмаров, пытаясь найти свой путь в рай. Или, как говорили полевяне, в страну вечного счастья Ледэн.
Архимаг откинул капюшон с лица последнего мага и отпрянул, пораженно охнув.
- Ферод!
- Что? - вздрогнула я: в памяти мгновенно ожил образ вихрастого коротышки-мага, задиравшего Тассара. - Его же сослали на Восточную заставу!
- Он сбежал, как раз в ту ночь, когда ты воскресла, - мрачно произнес архимаг и нахмурился. - Мне следовало ожидать от него чего-то подобного.
Я с жалостью смотрела на учителя, на горькую складку у рта, поникшие плеч и вдруг поймала себя на мысли, что злюсь на саму себя за то, что не пристукнула Ферода еще тогда, в трапезной, когда он напал на Фаньку. Поймала и ужаснулась: как легко, оказывается, переступить черту! Как быстро привыкаешь все трудности решать силой, не задумываясь отбрасывая с пути все, что мешает, распихивая тех, кто путается под ногами.
'Я ничем не лучше Ламиуса', - мрачно подумала я, глядя через плечо учителя на искаженное гримасой смерти лицо Ферода. Отвернулась и быстро пошла обратно. В голове созрело решение, казавшееся единственно правильным: хватит прятаться, Ламиус все равно найдет. Всегда находит. Лучше рискнуть раз по-крупному, чем ежеминутно ждать, на кого Сумеречный нападет в следующий миг.
- Всем собраться! - отбросив церемонии, скомандовала я и хмуро осмотрела своих друзей. - Поймайте лошадей, перевяжите раненых. Выступаем по готовности.
- Ты что-то придумала? - приглушенно спросил учитель.
- Да. Я открою портал к самой границе Шарапова леса.
Брови архимага взметнулись вверх, рот округлился буквой 'о'.
- Ксения, ты в своем уме? - зарокотал он, повышая голос.
- Вполне, - спокойно произнесла я, наблюдая за возвращающимися с лошадьми мужчинами. Вьюга никому не позволила себя изловить, трусила чуть в стороне, упрямо держась особняком. Я пошла ей навстречу, поймала болтающийся повод и успокаивающе погладила бархатную морду. - Испугалась?
Вьюга виновато ткнулась мордой мне плечо и жарко фыркнула, будто прощения просила за то, что бросила меня одну.
- Никому не далась, - улыбнулся Лель, глядя на ластящуюся кобылу. - Стоило подойти, сразу с места сорвалась и умчалась.
- Гордая, как неуловимые эльфы, - пошутила я, пытаясь пятерней расчесать спутанную гриву.
- Не такие уж они неуловимые, и в людские поселения частенько захаживают, - пожал плечами Веслав, проверяя мешок с гляйрой. - Просто тебе пока не повезло с ними встретиться, и горевать тут не по чем - они людей не очень-то жалуют. - Поймав мой недоверчивый взгляд, усмехнулся и добавил. - Вот подожди, поедешь к Еленьскому морю, сама убедишься, что эти нелюди нас просто терпят.
Я промолчала: зная, какие чувства испытывает ко мне Веслав, не то, что говорить с ним не хотелось, даже находиться рядом казалось небезопасным: вдруг он самую безобидную реплику, простой взгляд воспримет, как поощрение или обещание?
Попросив у архимага карту, я еще раз внимательно проследила наш путь к поселку вольных охотников. Ворон предупреждал, что вблизи леса и в нем самом тропы не открываются, а вот о порталах не упоминал и вряд ли забыл. Открыть портал к самому порогу охотничьих домиков? А если Велларий все-таки ошибся, и вместо поселка я приведу всех в ловушку? И на что я собираюсь ориентироваться?
Красная точка - один из камней Веллария - медленно ползла вдоль пунктира, обозначавшего границу Шарапова леса. 'А что, если взять за опору этот камень? - размышляла я, буравя точку пристальным взглядом и представляя почему-то косматого, с бородой по колено мужика в звериных шкурах. - На нем отпечаток магии Веллария, а с магистром я лично знакома и вполне могу, несмотря на расстояние, позвать, а затем и 'притянуться' хоть к этому, хоть к любому другому камню. Главное, взять немного в сторону, иначе всей гурьбой свалимся бедолаге-охотнику на голову'.
Архимаг, изучавший карту вместе со мной, то и дело бросал на меня взгляды, полные любопытства.
- Что скажешь? Как ты собираешься открыть портал на такое расстояние без маячка? - пряча в уголках глаз хитринку, спросил он, когда я свернула и отдала ему карту.
- Ну, почему же без маячка? - иронично усмехнулась я. - Там штук двадцать веллариевых камней у самой границы разбросаны - выбирай да настраивайся.
- И вылетишь из портала аккурат на владельца камешка, - не сдавался учитель, видимо, решивший устроить мне внеурочный экзамен.
- Учитель, вы меня совсем уж за дурочку держите, - невольно засмеялась я. - Помню я, помню о поправке по Ольраду.
Архимаг довольно крякнул и, заложив руки за спину, приготовился наблюдать.
Я вздохнула, сосредотачиваясь, повела плечами и прикрыла глаза. Порыв ветра принес тошнотворный запах горелой плоти, заставив поморщиться. Накатила дурнота, желудок болезненно сжался, а к горлу подкатил горький ком: похоже, желание полакомиться сочным жарким после сегодняшней бойни у меня появится еще очень не скоро.
Кое-как, призвав на помощь все свое самообладание, я сосредоточилась на деле: найти, почувствовать камень Веллария на границе Шарапова леса. Узреть магическим зрением, прощупать и прочувствовать его нового хозяина, понять и выбрать направление и не забыть сделать нужное отклонение.
Камень откликнулся теплой пульсацией, поселившейся, казалось, прямо между глаз. От радости, что получилось, я едва не заорала что-то совершенно бессмысленно-ликующее - все-таки магия все еще оставалась для меня непостижимым чудом, - но, спохватившись, сосредоточила все внимание на этой пульсации и отпустила сознание. Мое 'я', дух, воля, астральное тело - я не знала, как правильно назвать то, что со мной происходило, - словно взметнувшаяся в небеса птица, устремилось вперед. Перед внутренним взором медленно-медленно возник образ прозрачного неграненого камня на кожаном шнурке и... все. Я удивилась, почему не вижу хозяина, усилила нажим и зашипела от боли в висках: кем бы он ни был, новый хозяин камня имел сильнейшую защиту от магического воздействия. Не спеши мы так к Северному архипелагу, я бы ее без сомнения взломала. Помучилась бы, поскрипела зубами и нашла слабину, но пришлось напомнить себе о необходимости экономить силы и время и ограничиться лишь наметкой пути.
О поправке по Ольраду я успела напрочь забыть. Впрочем, не только о ней.


Глава 15. Тайна Шарапова леса


или обратный отсчет



Туманная арка портала светилась мягким золотистым светом - цветом моей силы. Я повернулась к друзьям и сделала приглашающий жест.
- Это точно не опасно? - с понятным страхом и сомнением вглядываясь в золотой туман, уточнила Сигрид.
- Жизнь сама по себе опасная штука, - усмехнулась я и кивнула Янису, мол, помоги даме сердца преодолеть страх.
Магистр понятливо кивнул и взял девушку под локоток.
- Я поведу вас и буду крепко держать за руку.
- А если Сумеречный нападет в тот момент, когда мы будем в этой штуке? - уперлась Сигрид, оглядываясь на меня и цепляясь за его руку.
- Придется рискнуть, - раздраженно буркнула я и, потеряв терпение, втолкнула в туман портала первого, кто попался под руку.
Под руку попался Веслав. Не сводя с меня затравленного взгляда, парень, не оказав сопротивления, покорно позволил выпихнуть себя в клубящееся ничто - и куда только подевались горделивая осанка и самоуверенный, хищный взгляд, придающий и ему и Лелю сходство с волками! В тот момент он напоминал скорей щенка с поджатым от страха хвостиком, нежели потомка легендарных воинов Белого Эллона.
'Ничего, почувствуй себя жертвой - тебе только полезно будет', - мстительно подумала я и не без удовольствия отметила, какой радостью вспыхнули синие глаза Веслава, когда Янина, не выдержав, бросилась к нему на помощь.
Вслед за ними в туман междумирья с некоторой опаской шагнула Сигрид, вцепившись в ладонь Яниса так, что костяшки побелели. Лесана, напротив, вошла в туман бесстрашно, потянув за собой настороженно крутящего головой мужа. Архимаг взял на себя переправу лошадей. Погрузив животных в легкий гипнотический транс, старец уверенно шагнул в портал, держа под уздцы своего жеребца. За ним как привязанные последовали наши кони. Последней шла Вьюга. Напрасно я беспокоилась, что на своенравную кобылу, над выведением породы которой трудились мудрые эльфийские селекционеры, заклинание учителя не подействует - сонно понурив голову, Вьюга покорно шла вслед за остальными лошадьми.
Маленький караван растаял в клубящемся ничто. Настала наша с Лелем очередь.
- Готов? - сжав его руку, спросила я.
Вместо ответа Лель шагнул в золотистое марево, потянув меня за собой.
До этого момента я пользовалась порталом лишь однажды, да и то коротким и неосознанно, когда любым путем пыталась избежать предложения Леля руки и сердца. Тогда я и сама не поняла, что сделала, чтобы оказаться на крыше, а момент перехода был так краток, что глаз оказался не в состоянии его зафиксировать. Теперь же перемещение из одной точки пространства в другую я и видела, и чувствовала. Точнее, не видела и не чувствовала ничего, кроме потока силы, клубящегося мягко сияющим туманом. И только теперь, попав в казавшееся бесконечным пространство, где понятие о направлении теряло всякий смысл, поняла свою ошибку: порталу, открытому на дальнее расстояние, следовало придавать иллюзию хотя бы коридора. Чтобы обмануть непривычные к подобным путешествиям органы чувств. Дать им хотя бы видимость постоянства и подобие ориентира.
Рука Леля не ощущалась - еще один минус истинного нутра портала: невозможность почувствовать спутника даже при прямом физическом контакте. Казалось, я была одна, парила в золотом тумане подобно бесплотному духу, замирая от страха: а вдруг это навсегда?! Золотое ничто вокруг, одиночество и забвение навеки - дух, запертый в клетке междумирья на потеху злобному божеству... Поддавшись панике, я обернулась: за спиной, словно за золотистой кисеей виднелось пятно с расплывчатыми очертаниями реального мира - точка входа. Если взять за ориентир это пятно, то ровно напротив должна быть точка выхода. Там она и была, в виде далекой, крохотной белой звездочки. Вот к ней-то я и устремилась, отчаянно сжимая пальцами пустоту, стараясь не смотреть по сторонам и не выпускать из темного чулана памяти давно и надежно запертые там детские страхи о всяких неведомых чудовищах, тянущих ко мне сквозь туман когтистые лапы. В конце концов, это просто глупо. И стыдно. Мне ли пугаться надуманных кошмаров, особенно когда хватает реальных?
Мгновение - и я вывалилась из невесомости портала в чьи-то объятия. Мир, вставший с головы на ноги, поплыл у меня перед глазами, кружилась голова. Я зажмурилась, отчаянно подавляя тошноту: после перехода мутило так, что, я была уверена, урок запомнится, мне надолго. Тело, вновь в полной мере прочувствовавшее все прелести силы притяжения, отяжелело, ноги подкосились, и я отчаянно вцепилась в того, кто поддерживал меня за плечи, не давая упасть.
Решившись, наконец, открыть глаза, я уставилась на Веслава. Выглядел он бледно, видимо сам едва отошел от прелестей путешествия порталом, автором которого являлась легкомысленная недоучка. Рядом, опираясь на руку такого же бледного, как Веслав Рэва, приходил в себя Лель. Остальные члены нашей спасательной экспедиции выглядели ничуть не лучше: бледные, с мутными глазами и самыми разнесчастными лицами. На Сигрид жалко было смотреть. Девушка лежала на земле, свернувшись жалким калачиком, и тихонько постанывала. Янис с непроницаемым лицом - верный признак сильнейшего беспокойства - осторожно промокал тряпицей ее покрытый испариной лоб. Лишь учитель выглядел здоровым и бодрым, словно переход не оказал на него ровным счетом никакого влияния: видимо, попав в туманное нутро портала, мгновенно сориентировался и создал для себя иллюзию пути.
- С прибытием, - иронично улыбнулся он и, сжалившись, с мягким укором спросил. - Поняла свою ошибку?
- Да, - прохрипела я, не став озвучивать свои выводы при всех. Было невыносимо стыдно. Моя торопливость, самоуверенность и беспечность вполне могла всех погубить. И нехваткой опыта тут не отговоришься - тем более должна была быть осторожной и продумать каждую мелочь!
Учитель словно прочитал мои мысли.
- Это тоже опыт, пусть и горький. Зато запомнится на всю жизнь, - и, видимо, решив, что укоров на сегодня достаточно, пророкотал, одобрительно улыбаясь. - Что поправку сделать не забыла, молодец.
Я вскинула голову и в ужасе уставилась на учителя. Сердце ухнуло куда-то в пятки: поправка! Я совершенно о ней забыла!
К счастью, архимаг уже отвернулся и выражения моего лица не видел, иначе не избежать мне головомойки. С отчаянным стоном прикусив губу, я уткнулась лбом в грудь Веслава.
- Тебе нехорошо? Голова кружится? - встревожился тот, удерживая меня на ослабевших ногах. В пронзительно-синих глазах светилась робкая надежда - одно лишь это способствовало быстрому приходу в чувство.
- Я в порядке, можешь отпустить, - раздраженно передернула я плечами.
Державшие меня руки разжались весьма неохотно. Я поспешно отступила как можно дальше от Веслава, лихорадочно размышляя, как же получилось, что портал, несмотря ни на что, открылся не перед самым носом охотника?! Еще одна особенность Шарапова леса или Ламиус вмешался?
'Что теперь гадать, - злясь на себя, хмуро размышляла я. - Благо, все живы остались, и лес, вот он, родимый'.
Перед нами стеной возвышались вековые ели с редкими вкраплениями дубов и лиственниц, разбавлявших мрачную красоту северного леса едва проклюнувшимися листочками и светло-зелеными, молоденькими иголками. Кое-где нахально пробивались к свету можжевеловые кусты.
- Шарапов лес, граница, - тихо произнесла Янина, встав рядом со мной.
Я склонила голову набок, пристально рассматривая дремучую чащу. Обернулась - за спиной возвышались все те же ели, дубы и лиственницы, отделенные от Шарапова леса весьма условной границей - узкой полосой земли, свободной от деревьев, зато густо устланной серо-бурой прошлогодней травой и стелющимися кустами можжевельника. Снова повернулась к таинственному лесу - ничем опасным оттуда не веяло, лес как лес.
- Пошли, - скомандовала я и взяла Вьюгу под уздцы.
Пальцы Леля упреждающе сжали мое плечо.
- Я пойду первым, - напряженно произнес он, сжимая свободной рукой рукоять меча.
- Нет, первой пойду я.
- Почему ты? - нехорошо сузил глаза Лель. - Почему не архимаг, не Янис, не Лесана, а ты? Почему ты всегда должна первой шагать в пекло?! Потому что Странник?
Я с трудом сдержалась, чтобы не вспылить. Мне прекрасно было известно, что Лелю решительно не нравилась моя роль в происходящем, но как же некстати он решил об этом напомнить!
- Не хватайся за меч, - вместо ответа с ледяным спокойствием произнесла я и, подумав, добавила. - Пожалуйста. - Повернулась к остальным. - Слушайте все! Мы здесь гости, причем незваные. А разве ходят в гости с оружием? Нет! Поэтому что бы ни случилось, не хватайтесь за мечи. Нам важно убедить здешних обитателей, что мы не враги и попросить пропустить нас к Северному архипелагу. Это понятно?
- Да, - вразнобой и весьма неохотно согласились мои друзья. Лель с видимым усилием отпустил меч и с большой неохотой пропустил меня вперед.
'Ёлки, ну как он не понимает? - удрученная его внезапной истерикой, думала я. - Я вынуждена так поступать! Из-за меня эта каша заварилась, мне ее и расхлебывать, хочу я того или не хочу. А я не хочу... Что мне, больше всех надо?!'
Впрочем, приступ жалости к себе прошел очень быстро: мы вошли под сень Шарапова леса.
Тишина, обрушившаяся на нас, оглушала. Это было странно, это было противоестественно и нереально - полная, абсолютная тишина в лесу, полном жизни. А то, что Шарапов лес обитаем, можно было не сомневаться, достаточно взглянуть на звериные тропы. Следы были настолько свежими, что даже мне было понятно: и часа не прошло, как тут пробежал олень, уходя от стаи охотящихся волков, а вот об ту ель недавно точила когти рысь. Но - тишина. Ни посвиста птиц, ни звериного рыка. Деревья и те не скрипели ветвями, хотя ветерок непрерывно дул в лицо, осторожно так, поначалу словно бы изучающе, потом озадаченно и, наконец, растеряно. Как бы глупо это ни звучало, но меня не оставляло чувство, что ветер и в самом деле нас изучает, пытаясь решить, что с нами делать. И чем дальше мы углублялись в лес, тем явственнее ощущалось его растерянность пополам с изумлением. Вдобавок к этому чувству появилось стойкое ощущение внимательного взгляда в спину. Некто неотрывно следовал за нами и наблюдал. Мне вдруг стало ясно, что наблюдать за нами будут до строго определенного момента и места, которого мы, видимо, пока не достигли, и одно это настораживало и обостряло все мои чувства, заставляя медлить и ступать вперед с предельной осторожностью. Мои спутники, встревоженные необычной тишиной, пристально смотрели по сторонам, обменивались красноречивыми взглядами и в полном молчании шли вперед - тихо-тихо, как тени, неотличимые от лесных теней, каким-то чудом умудряясь не хрустеть сухими веточками и не шуршать опадом. Лошади и те ступали бесшумно, притихли, беспокойно прядая ушами.
Наконец, спустя час, лесную тишину потревожил первый звук: тихое журчание воды - где-то совсем рядом протекала река.
Сделав всем знак остановиться, я вытянула шею, всматриваясь вперед, стараясь проникнуть взглядом сквозь можжевеловые кусты. Робкое дуновение ветра напоминало невесомые касания крыльев бабочки и уже успело порядком достать. Я раздраженно мотнула головой и, оглянувшись, поманила к себе архимага и Яниса.
'Интересно, как далеко смогли продвинуться пропавшие экспедиции прежде, чем сгинули?' - перейдя на мысленную речь, поделилась я своими тревогами.
'Увы, об этом нам ничего не известно, - горестно покачал головой учитель. - Одно ясно: пока нас изучают'.
'Я тоже чувствую чей-то взгляд, - нахмурился Янис, мрачно оглядываясь по сторонам. - И ветер... Странный он какой-то. Словно живое существо, а не поток воздуха'.
'Ты тоже заметил?' - вскинулась я, облегченно переводя дух: значит, все в порядке, с ума не схожу.
'Заметил с самой границы, - кивнул магистр. - Не будь я магом, подумал бы, что это легендарные живые ветры Эрил шалят'.
'Может, и шалят, - проворчал архимаг, и я повернулась к нему, удивленная этим внезапным приступом суеверия. Учитель стоял, закрыв глаза, и, от напряжения шевеля кустистыми бровями, сканировал пространство. - Не могу поймать, - вздохнул он. - Тут явно кто-то есть, и этому кому-то помогает нечто, чему у меня объяснений нет. Попробуй ты. Возможно... да нет, я уверен, ты увидишь и почувствуешь больше'.
Ну да, я же Странник, только для себя подумала я. Мне и карты в руки. То есть сети - ловить живые ветры богини судьбы и ветров.
Прикрыв глаза, я сосредоточилась на робких касаниях ветерка. 'Иди сюда, малыш, - ласково позвала я, пока ничего не предпринимая. - Иди, не бойся. Я тебя не обижу...'.
В ответ раздался тихий смешок - словно серебристые колокольчики зазвенели. 'Малыш' и не думал бояться. Удивляться - да, но только не бояться. Вился у самого лица, и я уже почти его 'увидела', когда он решил, что хорошего понемножку и, спутав мне волосы, умчался прочь со всей доступной ветру скоростью. Когда я открыла глаза, мелкая труха и пыль еще не успели осесть, показывая направление, в котором умчался шаловливый ветерок Эрил.
- Идем к реке, - заговорила я вслух: а смысл скрываться, когда о твоем присутствии и так известно! - Устроим небольшой привал, заодно посмотрим, не выйдет ли кто встретить гостей незваных.
И первой двинулась на звук. Рядом бесшумно возник Лель.
- Что вы узнали?
- Да ничего, - поморщилась я. - Кто-то следит за нами и явно ждет, что мы предпримем. Судя по тому, что мы все еще живы, хозяева леса пока не считают нас угрозой.
- Или в ловушку заманивают, - проворчал Веслав, нагнав нас.
- Зачем бы? - хмыкнула за спиной Сигрид. - И вообще, с чего вы взяли, что нам что-то угрожает? С нами Странник, а с этой силой глупо не считаться.
Я тихо засмеялась, обернулась, одарив подругу ироничным взглядом.
- Что? - мгновенно перешла в оборону девушка. - Хочешь сказать, что я неправа?
- Хочу сказать, что не стоит делать поспешных выводов.
Деревья спускались к самой реке. Редкие ивы полоскали в воде гибкие ветви, утыканные белыми пушистыми сережками. Раздвинув их, я вышла на узкую прибрежную полосу и прищурилась, рассматривая противоположный берег. Лица снова коснулся ветер, а в следующий миг перед моими глазами стремительно пронеслось нечто белесое, похожее на клок тумана. За спиной раздался испуганный вопль Сигрид, сдавленно вскрикнул Веслав. Я мгновенно обернулась, ища опасность, но ничего не увидела. Брат и сестра, оба с растрепанными волосами, с опаской озирались по сторонам, высматривая что-то незримое, и с одинаковым недоумением ощупывали свои лица. Подоспевший Янис схватил девушку за плечи, быстро осмотрел и, убедившись, что Сигрид цела и невредима, растеряно моргнул.
- Я готов поклясться, что что-то видел.
- Белесое, похожее на призрака? - быстро спросила я.
- Да, - нахмурился магистр и повернулся к девушке. - Что вы почувствовали?
- Оно меня... лизнуло, - растеряно произнесла Сигрид, брезгливо вытирая щеку платочком.
- И меня, - пробормотал Веслав, утираясь рукавом.
Я озадачено вскинула брови и уже открыла рот, собираясь расспросить обоих о подробностях, когда рядом охнул Лель. Подскочил, как ужаленный, и замахал руками, словно отбиваясь от роя невидимых пчел. Архимаг, Янис, Янина и я бросились к нему одновременно и... упали навзничь, отброшенные сильным порывом ветра. Я тут же вскочила, но не успела и шагу ступить: некая сила мягко, но настойчиво толкнула в грудь, не подпуская к Лелю. А тот, запрокинув голову, замер в самом центре белесого вихря. Глаза мужчины закатились, страшно отсвечивая белками, грудь лихорадочно вздымалась, словно ему не хватало воздуха. Подвеска, выбившаяся из-под рубахи, сияла ослепительной звездой, пытаясь защитить своего владельца. Вот только тому, что на него напало, ее магия не причиняла никакого вреда.
'Ёлки, неужели опять?!' - в панике подумала я, пытаясь переступить незримую границу. Нечто оказалось сильнее. Оно не пускало, отталкивало, и все, что мне оставалось - отчаянно метаться вокруг маленького пятачка с Лелем в центре, расталкивая и сбивая с ног своих спутников.
- Лель! - срывая голос, крикнула я. Заморгала, переходя то с обычного зрения на магическое, то обратно, пытаясь понять, как прорваться сквозь незримый заслон.
Кто-то схватил меня за плечи и попытался оттащить прочь.
- Ксения, это может быть опасно! - прокричал в самое ухо Веслав и как следует встряхнул.
- Пусти, дурак! - вырвалась я из его рук и бросилась обратно к границе.
- Ксения, не дури. Веслав прав, мы не знаем, что это, - попытался воззвать к моему здравому смыслу Янис.
Я резко обернулась и, прожигая мужчин яростным взглядом, прошипела.
- То есть вы предлагаете бросить его там?!
- Но мы все равно не можем ему помочь! - закричала Лесана, в отчаянии заламывая руки. - Мы даже не видим, что там происходит!
- Можем, - зло прищурилась я и повернулась к Лелю. Снова заморгала, переходя с магического зрения на обычное и обратно. - Можем и поможем. Главное, понять - как.
Наверное, мое желание, крепко сдобренное отчаянием и злостью на собственное бессилие, было очень сильным. В груди уже клокотало от ярости, когда мир вдруг выцвел. Исчезли все краски - я словно стояла посреди гигантского карандашного наброска, только не плоского, а объемного. С Полевии словно сдернули маску, показав мне иное, доселе незнакомое ее лицо. В этом новом для меня мире еще не успели родиться ни свет, ни тень. Полевия напоминала гигантский холст, по которому неведомый художник прошелся скупыми, поразительно выверенными движениями карандаша, но, едва приступив к работе, вдруг потерял к нему интерес. Лес вокруг походил на стремительные росчерки - только стволы и голые ветви. Земля под ногами - мутное пятно, почему-то прозрачное, словно запыленное стекло, сквозь которое проглядывало нечто далекое, похожее на кита. Небо - белая гладь без единого облачка, солнце как круг на детском рисунке, оно даже улыбалось нарисованной улыбкой и пялило на меня нарисованные пустые глаза. Я быстро отвела взгляд и, стараясь не поддаваться нахлынувшему первобытному ужасу, посмотрела на Леля.
Вихрь вокруг него уже не был вихрем - передо мной клубился ослепительно-белый сгусток силы, такой яркий и совершенно неуместный в этом бесцветном мире, а сам мужчина стал как будто выше и шире в плечах и весьма отдаленно напоминал моего жениха. Подвеска непостижимым образом продолжала сиять маленькой злой звездочкой, стремясь его защитить.
- Лель! - снова закричала я и, сделав отчаянный рывок, вдруг ворвалась внутрь запретного круга, не встретив никакого сопротивления: неведомая сила, не дававшая подойти к мужчине, исчезла, словно растворилась в пространстве.
В тот же миг белесый вихрь и сияние подвески слились воедино, вспыхнув особенно ярко, - от вспышки стало больно глазам - и разом втянулись в прозрачный камешек. Лель без чувств свалился на землю.
- Лель! - бросилась я перед ним на колени, лихорадочно ощупала, осмотрела. Мужчина был цел и невредим, грудь размеренно вздымалась, как у спящего. - Лель! Очнись!
Мужчина вздохнул и медленно, опираясь на мою руку, сел.
- Что это было? - пробормотал он, растеряно озираясь.
- Ты как? Что-нибудь болит? - тревожно спросила я, помогая ему встать.
Лель замер, прислушиваясь к себе.
- Нет... Странно, даже сил как будто прибавилось, - не без удивления признался мужчина.
Я облегченно перевела дух, но тут же озадаченно сдвинула брови: тогда что это было, если не нападение? И почему оно набросилось только на Сигрид, Веслава и Леля? И когда это мир успел вновь наполниться красками? И вообще, что такое я видела?!
- Ксения, - напряженным голосом окликнул меня Веслав. - Лес ясно дал понять, что не пропустит нас. То, что случилось с Лелем - первое предупреждение. Лучше бы нам вернуться...
- Что?! - вскинулась я и повернулась к нему лицом. - Вернуться? Столько вытерпеть и теперь бросить все к черту? Никогда!
Веслав почему-то попятился. Остальные, впрочем, тоже.
- Лес их напугал, надо же! - саркастически воскликнула я и хмыкнула. - Не привидений надо бояться, Веслав. Бояться надо того, что случится, если мы отступим.
Я устало опустилась на землю, уткнулась носом в колени и закрыла глаза. Хотелось минуту покоя - привести в порядок расшатанные нервы, успокоиться, собраться с мыслями. А еще - понять, что я видела и что сделала, чтобы это увидеть когда искала, как помочь Лелю. И что за сгусток энергии напал на детей Ивара.

'Поздравляю', - вкрадчиво прошелестел знакомый голос.
'Интересно, с чем?' - мысленно хмыкнула я, не слишком обрадованная появлению бога.
'А разве не с чем? - делано удивился мой незримый собеседник. - Ты заглянула туда, куда могут заглянуть очень немногие. Это большой... нет - гигантский шаг вперед для такого юного Странника'.
'Спасибо, - подумав, поблагодарила я за поздравление. - И куда же именно я заглянула?'
'А сама не догадываешься?' - тихо засмеялся бог.
Я удрученно вздохнула. Догадка-то у меня была, но казалась настолько невероятной, что просто не могла быть правдой.
'Ну-ну... - ухмыльнулся бог и нарочито печально вздохнул. - И до чего же недоверчивая молодежь пошла! Недоверчивая да сомневающаяся. И это после стольких задушевных бесед, после стольких бесценных советов и наставлений. Да что там советы - после трех экскурсий на тот свет со мной в качестве гида!'
'Каких еще советов? - возмутилась я. - Да за все это время я не слышала от тебя ничего, кроме насмешек и туманных намеков! Что до экскурсий - извини, я запомнила только одну, да и та мне совсем не понравилась. И вообще, ты выбрал очень неподходящее время для шуток'.
'А, ну да, конечно... - повинился бог и вдруг заговорил серьезно, мгновенно сбросив напускную дурашливость. - Вот что, Странница. Прекращай себя жалеть и во всем сомневаться. Как там у вас говорят: взялась за гуж - не говори, что не дюж? Давай-ка, поднимайся и топай вперед, как и положено Страннику. И запомни: лишь тебе выбирать дорогу, но не всякая дорога приведет к желанной цели. Можно и вовсе никуда не прийти'.
И исчез. Как всегда не попрощавшись.

- Ну, спасибо, - пробормотала я и невольно съежилась: если поначалу этот неопознанный бог меня только раздражал, то сейчас его слова заставляли замирать от очень-очень дурного предчувствия. Не опасности, нет. С каждым его визитом я как будто отказывалась от крошечной частички самой себя. Каждое сказанное им слово - как шаг в неизвестность, манящую и страшную одновременно. Словно бы я пустилась через болота в погоне за огоньком-заманихой и вот-вот ухну в трясину. Или пересеку болото и куда-то приду. Но куда?
- Ксения, - окликнул меня архимаг.
- М-м-м? - я с большой неохотой подняла голову и безразлично посмотрела на учителя. За его спиной, не скрывая слез облегчения, суетилась Сигрид и то и дело обнимала Леля. Лесана сдержанно улыбалась, Янис с Яниной о чем-то его расспрашивали. Рэв одобрительно ухмылялся и похлопывал брата по плечу. Лишь Веслав смотрел на него волком.
- Похоже, дальше нас пускать не хотят, - прервал мои наблюдения учитель. - Если мы немедленно не придумаем, как убедить здешних обитателей, что пришли с миром, боюсь, нам придется или вернуться или прорываться с боем.
- Лучше вернуться, - услышав последние слова архимага, встрял Веслав. - Ясно же, нас не пустят дальше этого места и...
- Возвращайся, - перебила я Веслава и неохотно встала. - Возвращайся, тебя никто не держит. Я с самого начала была против твоей компании. И всей остальной тоже, - смерила я друзей выразительным взглядом - никто не сдвинулся с места, и Веслав виновато развел руками, мол, все, молчу. Я усмехнулась - трудно, ох как трудно им, даже архимагу, сохранять хладнокровие! - и продолжила. - Даже если это нападение было всего лишь демонстрацией сил, я с места не сдвинусь, но добьюсь переговоров! Потому что другого пути нет. А теперь, если мы закончили этот бесполезный спор, предлагаю воспользоваться возможностью и немного передохнуть. Кто знает, когда еще придется.
Мои друзья, недоуменно переглядываясь, принялись разбивать лагерь. Веслав и Янина собирали хворост, не отходя, впрочем, слишком далеко от остальных, благо сушняка вокруг хватало. Янис и Рэв кормили лошадей, Лесана и Сигрид доставали из сумок хлеб, сыр и копченую колбасу, которыми нас снабдил магистр Велларий. Учитель о чем-то тихо спрашивал Леля - тот так же негромко отвечал, кивал, хмурил пшеничные брови и выглядел крайне серьезным и сосредоточенным. Немного понаблюдав за ними, а заодно просканировав лес насколько хватало моих способностей, я спустилась к реке. После отчаянной попытки увидеть то, что лежало за гранью магического зрения, мутило. Повторить эксперимент немедленно нечего было и пытаться: к горлу подкатывал горький ком при одной только мысли об этом - видимо, выложилась по полной. Мне нужна была передышка, минутка покоя, хотя лучше бы несколько часов полноценного сна, чтобы восстановить силы, но сон - непозволительная роскошь. Оставалось уповать на то, что у меня будет та самая минутка для медитации на вершине моего утеса: там и время течет по-другому, и энергетические потоки доступнее.
Я поплескала в лицо водой, глубоко вдохнула и, задержав ненадолго дыхание, медленно выдохнула - стало немного легче. И все-таки что это было, задумчиво нахмурилась я, рассматривая в воде свое отражение. Что напало на Сигрид, Веслава и Леля и почему больше всего досталось именно последнему? Белесый вихрь - сгусток силы, явно чуждой этому миру, и в этом я была уверена хотя бы потому, что только он да, пожалуй, подвеска выглядели иначе, чем все остальное. 'Это что же получается? - рассуждала я, настороженно озираясь по сторонам. - В лесу, под самым носом у магов, боги знает с каких времен живут неизвестные сущности, всякие там живые ветры Эрил и иже с ними, которым по идее место в детских сказках?'
Это казалось безумием, но как еще объяснить то, что я чувствовала и видела собственными глазами? Эмоции ветра - безумие? О да! Именно так я и рассуждала бы год назад, когда не верила ни в существование богов, ни в магию. Сейчас, осознав в самой себе частицу той самой мифической магии и, пусть с трудом, приняв ее, я думала по-другому.
- Стоп! - вскинулась я и хлопнула себя по лбу. - Выходит, и подвеска - вещь, чуждая Полевии?
В памяти сам собой всплыл давний урок: Тассар, я и Лель в кабинете архимага. Юный пророк сжимает в руке подвеску, бормоча что-то о вратах и ключах...
- О чем задумалась? - прервал мои размышления Лель.
Я вздрогнула и обернулась, скользнула по нему быстрым внимательным взглядом - Лель выглядел как всегда, словно и не подвергался воздействию какой-то силы.
- Да так, - тряхнула я головой и, улыбнувшись, шагнула ему навстречу. - Пытаюсь понять, что на вас напало.
Лель смущенно потупился, потер щеку.
- Наверное, это прозвучит странно, - неуверенно начал он, - но что бы это ни было, вряд ли оно... нападало.
Я удивленно вскинула брови и Лель продолжил.
- Оно очень сильное, Ксения, хотело бы убить, я уже был бы мертв. Нет, оно не нападало. И зла никому не желало.
Подумав, я неохотно согласилась.
- Оно спряталось в подвеске. Я видела, как две силы, подвески и та, другая, словно смешались и вернулись в камень, - помолчала, кусая губы, и почти беззвучно прошептала. - Хотела бы я знать, что это, чего хочет и чем это грозит тебе в будущем.
- Думаю, ничем, - улыбнулся Лель и обнял меня. - Похоже, оно нас просто поприветствовало.
- Что? - пораженно отпрянула я, тревожно заглядывая ему в глаза. - Поприветствовало?
- Угу, - кивнул Лель и снова притянул меня к себе, зарылся лицом в волосы. - Оно лизнуло Сигрид и Веслава, помнишь? А я... Как бы тебе объяснить? - мужчина помолчал, подбирая слова. - Понимаешь, оно вело себя, как Ресс, когда меня долго не бывает дома: бросается, валит с ног и лижет лицо. Я не упал только потому, что это... существо или как его правильно назвать, бросилось со всех сторон сразу.
Я недоверчиво на него покосилась.
- То есть тут, в заповедном лесу живет нечто, знакомое с твоей семьей?
- Выходит, так, - пожал плечами Лель.
Выскользнув из его рук, я повернулась к реке. Зябко поежилась и обхватила себя за плечи - у воды холод северного края казался пронзительней.
'Итак, что мы имеем, - мысленно рассуждала я. - А имеем мы вот что: лес и в самом деле непрост, и тайны свои кому попало открывать не желает. Чужаков запугивают живые ветры Эрил - ёлки, поверить не могу в их существование! - и какие-то призраки. Один из них напал на Сигрид, Веслава и Леля. Правда, Лель говорит, что это было не нападение, а приветствие... Допустим. Тогда почему поприветствовали только детей Ивара? Что в них такого особенного?'
- Идем-ка к костру, ты совсем озябла, - прервал мои размышления Лель.
- Ты иди, я сейчас, - рассеяно ответила я, пытаясь не упустить мысль.
Мужчина, помедлив, тихо отступил, а я снова погрузилась в свои думы.
Что же особенного в детях Ивара? Первое, что приходило в голову - их много, и, если верить Сигрид, почти все похожи на отца, высокие, статные, светловолосые и светлоглазые. Одним словом, красавцы, как на подбор. Десять сыновей и одна дочь - этакий маленький отряд, живущий замкнутым кланом в Старом королевском лесу. Лесники, охраняющие охотничьи угодья короля Велимира. И, опять же, если верить их семейному преданию - потомки воинов Белого Эллона.
- Потомки воинов лесного божества... Вот оно! - потрясенно прошептала я и уже по новому посмотрела на Шарапов лес - высоченные ели и дубы окружали меня подобно грозным стражам, тишина давила. Мне вдруг стало здорово не по себе: казалось, прямо сейчас из лесной чащи в окружении волчьей стаи выйдет Белый Эллон собственной персоной и задаст незваной гостье хорошую трепку. Пришлось ущипнуть себя, чтобы избавиться от наваждения. - Ёлки... Когда все закончится - а я надеюсь, что все закончится хорошо, - слово даю, я вернусь сюда и не уйду до тех пор, пока не обшарю лес до последнего куста и не выясню, что здесь творится, - мрачно пообещала я, подозрительно осматриваясь вокруг.
Ощущение пристального взгляда усилилось. Совсем рядом раздался мягкий стук. Я мгновенно повернулась на звук и прищурилась, высматривая новую напасть. Никого, просто шишка сорвалась с ели. Живой ветерок утих - видимо, потерял ко мне интерес. А вот воздух изменился, едва уловимо: чуть острее запахло прелым опадом и еловой смолой, влажной землей и тиной.
И мокрой шерстью.
Медленно-медленно я повернулась туда, где спокойная гладь реки сочилась сквозь заросли сухого рогоза, ожидая чего угодно, вплоть до появления легендарного божества. Запах мокрой шерсти стал еще острее. Среди темных теней почудилось стремительное движение.
- И долго ты будешь за нами красться? - сурово спросила я и уставилась в желто-зеленые кошачьи глаза.


Глава 16. Муки ревности


или вся правда о любви



Серо-рыжая тень, помедлив, выскользнула из рогоза.
- Я не крадусь, - раздалось в ответ, - а обхожу наши границы.
Наверное, у меня от удивления отвисла челюсть: о том, что, перекинувшись зверем, оборотни сохраняют не только разум, но и речь я понятия не имела.
- Ты что, никогда истинного оборотня не видела? - крупная, много крупнее обычной, рысь разразилась рыкающим смехом.
- Видела один раз. В Вешняках, - подобрав челюсть, пробормотала я. - Только он в человеческом облике был.
- А, ты о Рие, - понимающе мотнула головой рысь. - Она уже давно не живет в нашем клане. Ушла. Оно и к лучшему.
- Почему? - не поняла я.
- Потому что, - недовольно проворчала кошка. - Она тебе не сказала, я и подавно не стану говорить.
- Извини, - смутилась я.
- Извиняю, - примирительно отозвалась рысь. - И каким же ветром тебя занесло в наши края, да еще и с такой шумной компанией?
Яростный порыв высказать все, что думаю об этом заповедном уголке и его системе охраны угас, едва до меня дошло, что вот он, удобный случай добиться встречи с хозяевами леса.
- Нам на Северный архипелаг нужно. И очень важно попасть туда быстро. Шарапов лес - единственный короткий путь, поэтому мы здесь. Вы пропустите нас? Это очень-очень важно.
Рысь смерила меня задумчивым желтоглазым взглядом.
- Важно, говоришь? Хм... Не мое это дело, что вам на архипелаге понадобилось. И не мне решать, пускать вас или завернуть. Я вас к старшему провожу. Пусть он решает, что с вами делать. Отвернись, мне перекинуться надо.
Я едва не подпрыгнула от восторга, моментально позабыв обо всем на свете: ёлки, вот бы посмотреть на трансформацию!
- А можно посмотреть?
- Нет, - озадаченно моргнул оборотень.
- Почему?
Рысь снова рассмеялась рыкающим смехом.
- Не успели познакомиться, а ты уже неприличное предлагаешь! Или не знаешь, что мы перекидываемся в зверя, в чем мать родила?
Предательски запылали уши, но упрямство вкупе с любопытством способны победить что угодно. На всякий случай я бегло осмотрела берег в поисках тючка с одеждой - его нигде не было видно. Значит, за вещами рыси придется куда-то сходить, а мне - все равно пялиться на ее наготу: не оставлять же ее без присмотра? А ну как сбежит, и тогда прощай возможность получить разрешение на проход через лес!
- Можно подумать, я потом не увижу, - подозрительно прищурилась я.
- Не увидишь, я одежду как раз под этим дубом припрятал.
Припрятал?! Я ойкнула и поспешно отвернулась.
Определить пол оборотня, когда он в звериной ипостаси, можно лишь одним способом, но не стану же я приглядываться! Предположить, что оборотень может оказаться мужчиной мне и в голову не пришло: желание увидеть превращение зверя в человека плюс моя подозрительность победили здравый смысл.
- И сбегать я не собирался, - насмешливо раздалось за спиной, и я для верности еще и зажмурилась. Уши уже не просто пылали - готовы были самовоспламениться вместе со щеками.
- Все, можешь повернуться, - разрешил молодой смеющийся голос. - Да не смущайся ты так! Ты же не знала, что я мужчина.
Я медленно повернулась. Медленно, чтобы успеть согнать краску, залившую щеки.
Под дубом, небрежно опираясь плечом о ствол, стоял высокий темноволосый мужчина весьма симпатичной наружности и ничем не напоминал бородатого мужика в звериных шкурах, которого я себе навоображала. Хотя бородка и усики присутствовали: ухоженные, аккуратно подстриженные, я бы сказала - щеголеватые. Удлиненные волосы мягкими каштановыми локонами свободно рассыпались по плечам. Коричневая куртка, из-под которой выглядывала зеленая, в тон глазам рубаха, узкие штаны, заправленные в высокие сапоги - чем-то он напоминал мне Робина Гуда. Во всяком случае, я всегда его именно так себе и представляла. Для полноты картины не хватало лишь тирольской шапочки с пером, лука и колчана со стрелами, выглядывающего из-за плеча.
В распахнутом вороте рубахи тускло блеснул необработанный камешек горного хрусталя, и веяло от него очень знакомой магией. 'Вольный охотник!' - изумленно моргнула я.
- Привет, - улыбнулся оборотень. - Я Кир.
- Привет, я Ксения, - в тон ему назвалась я.
- Знаю, но все равно очень приятно, - кивнул Кир.
- Откуда? - удивилась я.
Оборотень довольно засмеялся, отлип от дубового ствола и шагнул в мою сторону. Я невольно попятилась.
- Земля слухами полнится, Странница, - туманно объяснил Кир и, заметив мой маневр, ухмыльнулся. - Ты меня не бойся.
- Я и не боюсь! - возмутилась я.
- В самом деле? Значит, я тебя волную, - хитро прищурился Кир, явно намекая на мой недавний конфуз. Этого я спустить ему не могла.
- Ты всегда так себя ведешь с незнакомцами? - улыбнулась я, надеясь, что вышло в меру угрожающе, и рысь поймет все правильно и не сбежит, испугавшись гнева Странника.
Не на того напала!
- Как - так? - непонимающе вскинул бровь оборотень, и не думая пугаться и сбегать. И это было странно, а для разнообразия приятно - наконец-то встретить в Полевии существо, которое перед тобой не трепещет от страха, не заискивает в надежде угодить, не вытягивается подобострастно в струнку и не смотрит как на решение всех мыслимых и немыслимых проблем. Мои друзья не в счет, конечно, потому-то они и друзья. 'Но я бы совсем-совсем не имела ничего против, если бы Лель перестал ко мне относиться как к хрупкой вазе', - пронеслась в голове огорченная мысль. Пришлось срочно взять себя в руки: нашла время сожалеть!
- Я бы сказала - опрометчиво и самонадеянно, - объяснила я, несколько смягчив то, о чем на самом деле думала, и, не давая ему опомниться, вкрадчиво спросила. - А может, за наглостью ты пытаешься скрыть собственный страх?
Кир изумленно моргнул и вдруг расхохотался, до слез, будто я сказала что-то невероятно забавное. Я растерялась, не зная, как себя с ним вести.
- Извини, - сдавленно, все еще всхлипывая от смеха, пробормотал Кир и вытер рукавом слезы. - Ты такая смешная, когда злишься. Честное слово, не будь ты Странником, непременно бы сделал своей подругой.
- Угу, спасибо. Я тебе не клоун карманный, - огрызнулась я, озадаченная этим 'не будь ты Странником'. Интересно, что бы это значило?
- Чего? - не понял мой новый знакомец.
- Проехали, - махнула я рукой, довольная, что смогла сбить его с толку. - Идем, я тебя с остальными познакомлю.
Мои друзья мгновенно насторожились, едва мы с Киром вышли к месту привала, но за оружие никто не схватился - помнили о моем предупреждении. А стоило сказать, что Кир - вольный охотник, на которого я настраивала портал, и что он отведет нас к поселковому старосте, и подозрительность во взглядах стремительно сменилась облегчением и надеждой. Сообщать о том, что Кир - истинный оборотень, я не стала: не моя это тайна, захочет - сам откроется. Достаточно того, что в меню истинных оборотней двуногая добыча не входит, а значит, опасности Кир не представляет. Впрочем, сам оборотень с признанием не спешил, и я его понимала: кому приятно оправдываться и доказывать, что вурдалаки и истинные оборотни - существа, не имеющие ничего общего? Люди остаются людьми, они и за меньшее убивают. Потому-то и скрываются истинные оборотни в самых глухих и неприступных уголках Полевии, оставаясь в людской памяти персонажами сказок, в основном коварными злодеями-людоедами, реже - верными друзьями.
Кир на роль злодея-людоеда не подходил никак. Его обаяние мгновенно покорило наших девушек, мужчины тоже сдались без боя и, по-моему, даже не поняли, что произошло, и в какой момент новый знакомый стал своим в доску парнем. Я присматривала за Киром краем глаза - не из опасений, что он нападет, а на случай, если скажет о себе правду и мне придется его защищать - и пыталась понять: все ли оборотни имеют такую особенность - располагать к себе людей, или это личное качество Кира? Харизма у парня прямо-таки звериная!
Пока архимаг всячески пытался вызнать у Кира хоть какие-то подробности о Шараповом лесе, я вернулась к реке и наскоро умылась. Лель заботливо держал полотенце, бдительно посматривая по сторонам - караулил, уверенный, что делает это незаметно.
- Лель, здесь никого нет, - мягко улыбнулась я, принимая из его рук полотенце. - Успокойся. Кажется, с нашим присутствием смирились.
Мужчина заметно смутился.
- Как я могу быть спокойным, зная, где мы и куда и зачем идем? - горько улыбнулся он. - И как ты можешь просить меня быть спокойным, когда я знаю, что не в силах ни помочь, ни защитить тебя?
- Лель...
- Ты - моя женщина. Мой долг оберегать тебя, заботиться о тебе, но что я могу?! Ничего. Я бессилен, и это пугает и приводит меня в ярость!
Я вскинула голову, не на шутку встревоженная и раздосадованная его признанием. Эта исповедь была настолько неожиданной, насколько не ко времени: приплыли, называется! Мало мне забот, теперь думай, как привести в порядок его растрепанные чувства. 'Вы же сами напросились идти и знали против кого идете, так терпите теперь и не жалуйтесь!' - едва не завопила я, но сдержалась, заставила себя стоять на месте и слушать, хотя единственным желанием было броситься прочь.
- Лель, ты не прав, если думаешь, что бессилен и бесполезен, - медленно, отчаянно пытаясь подобрать правильные слова, заговорила я. - Поверь, мне достаточно того, что ты рядом и поддерживаешь меня. Достаточно чувствовать твою любовь... - я замялась, не зная, что еще сказать. - Она придает мне сил и уверенности в себе и в том, что я на верном пути, что мне есть, что терять и за что рисковать. Твоя любовь - мой щит и меч, Лель... И, поверь, я сделаю все, чтобы победить и чтобы все мы вернулись домой живыми.
Лель молчал. Он словно окаменел - казалось, и дышать перестал. Я заглянула ему в лицо, пытаясь уловить хоть тень эмоций. Напрасно. Лицо Леля не выражало ничего, взгляд был пустым. Глаза, всегда яркие, васильково-синие, потемнели почти до полной черноты.
- Лель... Не молчи. Пожалуйста...
- А что тут скажешь? - бесстрастно ответил он, наконец, очнувшись. - Тогда, с Черным драконом, все было просто - так мне казалось. Я и наполовину не понимал происходящего. Пёр, как дурак, вперед, ни на минуту не задумываясь, чем все закончится, уверенный, что именно моя любовь... я смогу защитить тебя в решающий момент. И что в итоге? Пещера закрылась прямо перед моим носом.
- Но ты же не мог знать! Никто не мог, - воскликнула я, отчаянно пытаясь хоть как-то помочь ему справиться с чувством вины. - И все же хорошо кончилось, разве нет?
Мужчина беззвучно рассмеялся, в глазах вспыхнула и погасла ярость, губы скривились в презрительной усмешке.
- Хорошо... Ксения, когда пещера открылась, и мы поняли, что тебя в ней нет, и следа не осталось, я готов был сдохнуть прямо там. Потому что был уверен, что ты погибла. По моей вине! Я не досмотрел, понимаешь? Я не помог и не сберег. Я - тот, кто давал клятву! И теперь история повторяется. Только на этот раз я все понимаю. И понимаю, что бессилен.
- Тогда хотя бы не путайся под ногами, - раздался ледяной голос Веслава, и мы дружно повернулись: я - возмущенная его бестактным вмешательством в разговор, Лель - в состоянии той самой ярости, когда на обидчика бросаются, не задумываясь о последствиях.
Прыжок Леля был стремителен. Перед глазами промелькнула смазанная тень, а в следующий миг по берегу покатился лягающийся, рычащий и изрыгающий проклятия клубок.
До этого дня я ни разу не видела, как дерутся взрослые мужчины, по-настоящему, жестоко. Из-за меня. Стоять и смотреть, как братья избивают друг друга, выясняя, у кого больше на меня прав, я не могла. В груди жарко толкнулась сила, отозвавшись на мой гнев. Я вскинула руки и остановилась, не уверенная, что у меня получится задуманное. Воображение мгновенно изобразило весьма живописную картину: сцепившиеся браться застывают памятником самим себе, буравят друг друга злобными взглядами, тянутся и никак не могут завершить удар. А что будет, когда я их разморожу? То-то же! Значит, для начала их надо разнять.
Не раздумывая, я бросилась к братьям и едва не опрокинулась на спину: кто-то схватил меня за воротник, удерживая на месте.
- Мужчины дерутся - дева не мешай.
- Кир! - завопила я, отчаянно дергаясь. - Пусти! Они же убьют друг друга!
- Не пущу, - спокойно ответил оборотень. - Предоставь это мне.
Отпустив воротник, и на всякий случай оттолкнув меня подальше, Кир с разбегу врезался в дерущихся. Раскидал их в стороны и замер между братьями, предупредительно выставив руки. На берег, переполошенные шумом, высыпали Янис, архимаг, Рэв с Лесаной, Сигрид с Яниной и остановились, пораженные увиденным.
- Мне плевать, что вы не поделили, но дева расстроена, - насмешливым тоном сообщил Кир недовольно сопящим братьям.
- В сторону, мы сами разберемся, - хрипло выдохнул Веслав, вперив в рыся угрожающий взгляд.
- Несомненно. И я бы мог закрыть на это глаза, но дева - Странник, - Кир нехорошо улыбнулся, продемонстрировав гораздо больше зубов, чем бывает у обычного человека. - А Странника расстраивать негоже. Странник против драки, и его желание для меня закон.
Я изумленно вскинула брови: выходит, местным обитателям кое-что известно о Странниках раз мои желания для них ни много, ни мало закон. И что же они обо мне знают?
Как выяснилось, этим вопросом задалась не я одна. Едва братья, злобно и многообещающе зыркая друг на друга, разошлись в разные стороны, к Киру приблизился архимаг.
- Вы знаете, кто такие Странники? - с надеждой спросил он, и я навострила уши, ожидая, что ответит учителю Кир.
Ответ оборотня меня разочаровал.
- Я знаю лишь то, что они важны, но чем... - Кир задумчиво потеребил бородку, пожал плечами. Казалось, он впервые задался этим вопросом. - Старейшины должны знать. Спросите у них. Мне, стражу границы, достаточно того, что она, - рысь кивнул на меня, - Странник и вправе идти любой дорогой. Вы - ее сопровождающие, и именно поэтому до сих пор живы.
- То есть, не будь с нами Ксении, ты нас всех?.. - ужаснулась Сигрид.
- Да, - последовал лаконичный ответ, и девушка в страхе отшатнулась. Кир криво улыбнулся и приглашающе махнул рукой. - Идемте, отведу вас к старосте.
Чтобы попасть в поселок вольных охотников, нам пришлось довольно долго идти по берегу реки. Мои друзья настороженно озирались по сторонам: лес, казалось, с каждым шагом становился все сумрачней, деревья-великаны подступали ближе к реке, зловеще нависали над нашими головами, сплетаясь могучими ветвями, поросшими бородатым мхом. Берега постепенно поднялись, стали почти отвесными и обрывистыми, и река, зажатая между ними, пропала из виду. Наконец, тропа уперлась в узкий подвесной мост, по которому можно было переправиться на тот берег только по одному и ведя лошадей в поводу. Перил у моста не было.
Подойдя к этому сомнительному средству переправы, я с опаской заглянула вниз и зажмурилась, пытаясь справиться с головокружением: река бурлила, закручиваясь водоворотами, стремительное течение разбивалось о коряги и камни. Оступиться здесь означало верную смерть.
- Не смотри вниз, - посоветовал Кир и повернулся к остальным. - Завяжите лошадям глаза.
Мы сгрудились на крошечном пятачке перед мостом, готовя лошадей к переправе.
- Куда впадает эта река? - спросил Янис, пытаясь сличить местность с картой.
- В залив Белых волков, - ответил оборотень, заглянул в свиток через плечо магистра и усмехнулся. - Ваша карта неверна. Вот смотри, - принялся объяснять он, ткнув в нее пальцем. - Это ни какая не Фиела, это Мальда. - Кир кивком указал на бурлящую под мостом реку. - А Фиела ее приток, впадает в нее чуть западнее по Границе леса.
Магистр выглядел озадаченным. Янина, с интересом прислушивавшаяся к разговору, посматривала то на реку, то в карту, но чаще - на Кира, и когда их с оборотнем взгляды встречались, смущенно опускала глаза.
- А где же исток Мальды? - влился в разговор учитель.
- В Лесистых горах, это недалеко от Ничьих земель.
- Может, отложим урок географии до более подходящего времени? - вмешалась я, выразительно посмотрев на Яниса и архимага. - Мы спешим, помните?
Янис не споря свернул и затолкал карту в тубус, и Кир первым ступил на мост.
- Потрясающе... Это невероятно - увидеть своими глазами то, что до сих пор никто не видел! - воскликнул архимаг, возбужденно жестикулируя. - Ты чувствуешь? Тут даже воздух дышит магией и Тайной! Как думаешь, мы сможем добиться разрешения пропустить сюда экспедицию? - приглушенно спросил он и посмотрел на меня с надеждой.
- Не знаю, - рассеяно ответила я, больше обеспокоенная тем, как бы не оборвался под кем-нибудь из моих друзей хлипкий мост, по которому безо всякого страха шагал оборотень. Тайны Шарапова леса интересовали меня в последнюю очередь - куда они денутся? Тысячу лет ждали разгадки, и еще подождут. - Можно попробовать поговорить с их старейшинами.
- Обязательно поговори. Это очень важно! - воздев палец к небу, заявил учитель и, взяв коня под уздцы, зашагал вслед за Киром. Мост пошел волнами, застонал и заскрипел веревками.
- А вдруг он оборвется? - озвучила Сигрид мои опасения, тревожно глядя вслед учителю.
- Нет, за ним хорошо приглядывают, - успокоил девушку Янис, указав на свежие доски, и, не скрывая уважение, пробормотал. - Ловко придумано: даже если враг каким-то чудом минует Границу и прорвется к мосту, с той стороны просто обрубят веревки.
'А по-моему это в характере любой кошки - прятаться в самых труднодоступных местах, - усмехнулась я про себя и, глядя на машущего с той стороны Кира, подумала. - Интересно, а рыси умеют мурлыкать?'
- Ксения, ты решила остаться тут? - окликнула меня Лесана.
Я удивленно тряхнула головой. Оказывается, пока я размышляла на тему, мурлычут ли рыси, в том числе рыси-оборотни, и каково это - перекидываться в зверя, почти вся моя команда благополучно перебралась на тот берег. Только Лесана с Рэвом задержались, ждали, как выяснилось, меня.
- Да-да, идемте, - кивнула я и взяла Вьюгу под уздцы.

Поселок вольных охотников прятался в старой дубраве и встретил нас смехом и визгом играющей в догонялки детворы. Я замедлила шаг, вглядываясь в чумазые лица маленьких проказников - рыси, все как один! - покосилась на учителя: неужели не видит?
Архимаг шествовал рядом с Киром, окидывая цепким, изучающим взглядом все, что попадалось на пути, но не видел самого главного - истинную суть обитателей поселка. Видимо, Рия была права, и чтобы увидеть настоящее лицо оборотня, одного магического зрения мало.
Перед внутренним взором мгновенно возникло видение: выцветшие краски, размашистый рисунок-набросок, словно нанесенные на чистый лист скупые и поразительно точные линии - другая Полевия. То, что позволило мне это увидеть, нечто большее, чем магическое зрение, но что? Я прикусила губу - и ведь не спросишь у учителя, он и сам вряд ли что-то об этом знает! - и задумалась: всегда ли была со мной эта способность или появилась сейчас?
Мои друзья, кто как Сигрид с детским восторгом, кто со сдержанным любопытством, глазели по сторонам и удивленно перешептывались. А посмотреть было на что. В отличие от людей, оборотни не вырубали лес для своих поселений, лишь расчищали от подлеска место под будущий дом. Небольшие жилища жались к могучим стволам дубов-великанов и были почти незаметны за молодой порослью, которую, видимо, оставляли намеренно, для пущей маскировки. Никаких садов и огородов, хозяйственных построек и сараюшек я не заметила, да и откуда им взяться, если избушки охотников прекрасно обходились без дворов? А нет дворов, стало быть, и заборов тоже нет. Впрочем, тут много чего не было, например улиц в человеческом понимании. Их заменяли тропинки, которые словно ручейки сбегались со всех сторон к дубу, возвышавшемуся в самом сердце дубравы - самому большому и старому дереву из всех, что я когда-либо видела. В обомшелом, поросшем мхом стволе этого великана зияло здоровенное дупло. Выступающие корни напоминали корявые ступени и, видимо, ими и являлись, на что указывала содранная кора. Я почему-то подумала, что именно в этом дупле и обретается местный староста - так велик был дуб, что в нем запросто мог бы уместиться небольшой домик, - но Кир свернул на одну из тропинок и повел нас совсем в другую сторону.
Не успели мы одолеть и половины расстояния, отделяющего нас от домика, как дверь распахнулась, выпуская на крыльцо поджарого мужчину в черных штанах и коричневой рубахе навыпуск. Был он бос, седые волосы и короткая бородка всклокочены, словно мужчина только что встал с постели. О том, что это так и есть, говорили сонные желто-зеленые глаза и припухшие веки. Я остановилась, с любопытством созерцая хозяина домика, предположительно старосту.
Если старого волка можно назвать матерым, то как назвать рысь, прожившую очень долгую жизнь - матерой рысью? И как, скажите на милость, в одном человеке... ладно, не человеке - оборотне могут уживаться благородство и мудрость со звериной хитростью, расчетливостью и привычкой оборачивать любую ситуацию в свою пользу? При взгляде на этого мужчину единственное определение, которое приходило в голову - кот, битый жизнью, много чего повидавший и научившийся выживать благодаря своему недюжинному уму.
- День добрый, путники, - мягко, чуть растягивая слова, заговорил староста тогда, как взгляд его, затуманенный и сонный, в мгновение ока преобразился, став предельно внимательным и подозрительным.
- Здравствуйте, - отозвалась Сигрид, приветливо улыбнулась и ойкнула, когда Янис, безошибочно уловивший скрытую угрозу в мягком голосе старого оборотня, схватил ее за руку и задвинул себе за спину. Рэв прикрыл собой Лесану, чутьем бывалого охотника почуяв недоброе. Янина прижалась к учителю, но не из страха, а чтобы в случае чего объединить силы в защитном заклинании. Лель с Веславом, не сговариваясь и в кои-то веки не споря, встали плечом к плечу, заслонив мне обзор. Я их тут же бесцеремонно растолкала - нашли, кого защищать! - и вышла вперед.
Староста, казалось, не обращал никакого внимания на непрошенных гостей - буравил тяжелым взглядом Кира.
- Приветствую, уважаемый, - поспешила я отвлечь его от нашего провожатого, сообразив, что уж кому-кому, а мне так точно со стороны старосты ничего не грозит.
- И тебе не хворать, - тоном, не сулящим ничего хорошего, ответил мужчина. - По делу, али так просто шля... - продолжил он и вдруг осекся, встретившись со мной глазами. Крякнул, прочищая горло, и, склонив голову в почтительно поклоне, немного смущенно произнес. - Прощения просим, госпожа Странница, что сразу не признал. Проходите в дом, и вы тоже, господа. Кир позаботится о ваших лошадях.
Я облегченно улыбнулась: все-таки в том, чтобы быть Странником определенно есть свои плюсы.
Минуя темные сени, мы вошли в дом. Состоял он из одной комнаты и поражал простотой: небольшой стол, лавка, покрытая домотканым полавочником, да сундук, на полу - плетенные из ивовых прутьев коврики. По центру - печь-очаг, большая, выложенная из крупного дикого камня и делившая комнату на две неравные части. Из-за печи виднелась неприбранная кровать с ворохом смятых подушек. Маленькие окошки кокетливо щеголяли вышитыми занавесками. И ни малейшего намека на шкуры, которыми торговал клан.
Староста, пыхтя, внес из сеней вторую лавку. Вслед за ним вошла невысокая седовласая крепышка и принялась накрывать на стол. Я мысленно застонала, сообразив, что просто попросить проводника и сейчас же отправиться в путь не получится: какими бы нелюдимыми ни были истинные оборотни, а законы гостеприимства им оказались не чужды, и коль гость ступил на порог, без угощения его не отпустят. Значит, опять придется задержаться, теряя драгоценное время в угоду вежливости.
Тем временем наши девушки вовсю помогали женщине: сновали из комнаты в сени и обратно, неся миски с солеными грибами и мочеными яблоками, квашеную капусту и связку копченых колбасок. Седовласая женщина - видимо, жена старосты, - достала из печи и водрузила на стол латку с жареной уткой в россыпи желтых, пропитанных жиром кусочков яблока.
С некоторым трудом мы расселись за столом.
- И что же привело Странника в наши леса? - выждав, пока гости утолят первый голод, приступил к расспросам староста.
- Нам нужно попасть на Северный архипелаг, и быстрее всего это сделать, пройдя через Шарапов лес, - ответила я.
Брови старосты удивленно взлетели вверх.
- Северный архипелаг? А не слишком ли легко вы одеты для тамошних мест? Архипелаг - владения Близнецов, земли вечной ночи и стужи.
- Близнецов? - я нахмурилась, не понимая, о чем он говорит.
- Элехнэ и Рэтхе, - подсказал мне Лель. - Боги-близнецы, повелевающие сновидениями.
- А при чем тут Северный архипелаг? - все еще не понимала я.
- Так земли-то вечной ночи, - усмехнулся Рэв.
Помедлив, я кивнула: логично, где еще обитать богам сновидений, как не там, где вечная ночь?
- А разве они не исчезли? - недоуменно спросила я, вспомнив, что рассказывал Лель о полевских богах.
Староста неопределенно пожал плечами, больше озабоченный тем, как насадить на двузубую вилку соленый гриб, чем какими-то там богами. Гриб, опенок, скользил по тарелке, как живой, и ни в какую не желал быть съеденным.
- Они-то, может, и исчезли, да кое-что от них осталось, - совладав, наконец, с неуловимым опенком, ответил староста и посмотрел мне в глаза. - Лес-то нам кто стеречь помогает?
- Живые ветры Эрил, - оробело пробормотала Янина.
- То-то же! - хмыкнул старый оборотень. - Нам и делать-то почти ничего не приходится, где ветры, где речные обитатели границу стерегут, а где земляные твари.
Я задумчиво кивнула и побарабанила пальцами по столу, размышляя над словами старосты. Выходит, после исчезновения старых богов всякие волшебные существа спрятались в Шараповом лесу. И людей в него не впускают. Почему? Обиделись или... боятся? Если боятся, то кого? Не людей, уж точно!
Вывод напрашивался весьма любопытный, и воображение немедленно подхватило робкую мысль, раздув ее до масштабов вселенского заговора.
- Давайте все-таки о деле, - призвав расшалившееся воображение к порядку, заговорила я. - Вопрос с теплой одеждой не самый важный. Мы можем купить ее у вас, например. Но нам нужен проводник. Вы нам поможете?
Староста, хмурясь, буравил взглядом тарелку.
- Зачем вам на Северный архипелаг? - спросил он и, подняв голову, посмотрел на меня в упор. - Госпожа Странница, я - глава клана. Я должен знать, на что посылаю своих людей.
Я замялась, решая, стоит ли открывать ему всю правду.
- Там застрял один человек... - медленно, подбирая слова, заговорила я. - И ему очень нужна помощь.
- Твоя помощь, - подчеркнул староста, перейдя на 'ты'. - И это не просто 'одни человек', так?
- Допустим, - прищурилась я.
Староста усмехнулся и подался вперед, поставив локти на стол.
- Ты на меня не злись, госпожа, - примирительно заговорил он. - Только вряд ли Странник пойдет выручать простого человека, я так думаю. И если я прав, то это значит, что в Полевии опять что-то неладно. Ты же вроде управилась с драконом, а?
- Можно и так сказать, - криво улыбнулась я. - Вы точно хотите знать, кому на помощь мы идем?
- Точно. Так что же за человек удостоился внимания Странника?
Ответить старосте взялся архимаг.
- Это касается Пресветлого, - издалека начал учитель. - Уверен, вы знаете, что он пал.
- Допустим, знаем, - подозрительно прищурился староста и выжидательно уставился на архимага.
- Значит, понимаете, чем его падение грозит Полевии. Последствия будут ужасными. Для всех, не только для нас. Сумеречный уже сейчас...
Оборотень вскинул руку, оборвав объяснения учителя, и недоуменно посмотрел на меня.
- Госпожа, правильно ли я понял: вы идете на помощь падшему?
- Да, - кивнула я и терпеливо напомнила. - Но нам нужен проводник. Не знаю, сколько времени понадобится Сумеречному, чтобы сломить сопротивление Алленсо, поэтому дорога каждая минута. Решайте, господин Палентий. Или скажите, где искать тех, кто не побоится проводить нас к архипелагу.
Фраза, брошенная наугад, сработала как надо. Палентий обижено засопел, хмуря кустистые брови, отложил вилку, которой гонял по тарелке опята и кусочки моченого яблока.
- Не надо никого искать, - проворчал он. - Дам я вам проводника. И одежкой какой надо всех снабдим. И платить за нее не надо! - замахал руками Палентий, едва я, обрадованная его решением, полезла в карман за кошелем. - Но коль с вами отправится мой человек...
Я понимающе кивнула и посмотрела старосте в глаза: в них читалось сомнение.
- Слово даю, ваша тайна останется тайной, - пообещала я, и староста, помедлив, махнул рукой, давая свое позволение открыть правду, заерзал на лавке, недовольно сопя. - Слушайте все, - обратилась я к своим друзьям, обведя их серьезным взглядом. - То, о чем я сейчас скажу, должно остаться между нами. Надеюсь, все умеют держать язык за зубами?
- Да в чем дело-то? - не выдержал Веслав и тут же получил подзатыльник от Сигрид.
- Сказано же - тайна! Клянись, что никому не разболтаешь.
Я закрыла глаза, сдерживая раздражение, и медленно, сосчитав до десяти, выдохнула.
- Ксения, - окликнул меня учитель. - Даю слово, от меня никто ничего не узнает.
- Клянусь, - кивнул Янис, посмотрел на остальных.
- Слово мага, - в один голос поклялись Янина и Лесана, первая тихо и торжественно, вторая - твердо глядя в глаза старосте.
Голоса Сигрид, Веслава и Леля слились в общей клятве. Староста зачем-то встал, отошел к печи и небрежно оперся об нее плечом.
- Учитель, ребята, - встав с лавки, заговорила я. - Позвольте представить вам нашего гостеприимного хозяина - старосту Палентия, главу клана рысей.
В комнате повисла недоуменная тишина. На стол шмякнулся кусок не донесенной Рэвом до рта утки, звякнула ложка, оброненная дрогнувшей рукой Янины.
- Оборотни? - недоверчиво переспросил архимаг, разглядывая старосту с вниманием зоолога, обнаружившим у себя под носом неизвестного науке зверька.
- Истинные оборотни, - уточнила я. - Те, кто становится зверем по собственному желанию, сохраняя при этом разум и речь.
Тем временем Рэв, не сводя со старосты настороженного взгляда, тянулся к мечу, медленно и осторожно. Видимо, недостаточно осторожно, потому что был пойман за руку Лесаной, которая отвесила горе-охотнику внушительный подзатыльник.
- За что? - почесывая макушку, обиженно посмотрел Рэв на жену.
- Сказано же - сохраняют разум! - укоризненно покачала головой Лесана. - Они не хищная нежить, Рэв.
Янину заботил другой вопрос.
- Как ты поняла? - удивленно спросила девушка.
- Она - Странник, - ответил за меня Палентий, возвращаясь за стол.
Объяснение старосты, слишком туманное для всех, включая меня, учителя ни в какую не устраивало. Прикрыв глаза, архимаг погрузился в размышления, шевеля кустистыми бровями. Я посмотрела на него с надеждой: а вдруг учителю все-таки что-то известно о той способности, которая во мне раскрылась? Может, сразу надо было сказать про нее, а не утаивать? Кто знает, может он и о той, другой Полевии что-то знает.
'Ладно, потом спрошу', - решилась я и украдкой посмотрела на Леля. Казалось, мы так недавно в пути, а будто прошла не одна неделя. Если бы не Сумеречный со своими амбициозными планами стать единственным богом Полевии, сидели бы мы сейчас в моей комнате у очага - я, Фанька и Лель. Если бы не Пресветлый, позволивший себя низвергнуть, я бы грелась в объятиях Леля, а Фанька лежал под боком, свернувшись клубком. Если бы не дурацкая разборка между старыми и новыми богами, мы сейчас не к черту на кулички сломя голову мчались, а болтали бы о всяких пустяках или просто молчали, прихлебывая чай и глядя на танцующее в очаге пламя... Я тихонько вздохнула, понимая, что мы можем и не вернуться назад, в уютную зеленую гостиную, где остался ждать меня мой дракон. Почему-то только сейчас я до боли остро почувствовала его отсутствие и встревожилась: что с ним будет, если я не справлюсь? Если я не вернусь...
- От тебя пахнет кровью, - прервал мои размышления староста.
- Что? - вздрогнула я от неожиданности.
- От тебя пахнет кровью, - повторил Палентий. - Ты недавно убивала - запах совсем свежий. И это было для тебя впервые.
- Откуда вы знаете? - вспыхнула я.
Староста посмотрел на меня с неожиданным сочувствием.
- Чую твое отчаяние.
Внутри всколыхнулась смесь недавних чувств: слепящей ярости и обжигающей боли, безнадежного отчаяния и удушающего страха, жгучего стыда и раскаяния, потрясающего осознания необратимости содеянного и болезненного сожаления. Чувства рвали душу, грозя вырваться на свободу и обрушиться на меня сокрушительной лавиной. 'Еще немного, и я забьюсь в истерике', - мелькнула злая мысль.
Злость, как ни странно, помогла если не успокоиться, то загнать отчаяние в самый темный угол души.
- Я в порядке. - Я улыбнулась одними губами и уставилась в тарелку, понимая, что облегчение временное и еще не раз о себе напомнят и отчаяние, и стыд, и сожаление. Утка, еще теплая, пряно благоухала печеным яблоком, но не вызывала ничего, кроме омерзения. Мне чудился запах крови, перед глазами застыл образ наемника с лицом, перекошенным страхом.
- Я понял!
Вилка как живая выпрыгнула из моей руки и со звоном брякнулась в тарелку. Я подскочила на лавке и настороженно уставилась на учителя.
Вопль архимага заставил подскочить на лавке не только меня. Янис, Лель, Рэв и Веслав, наплевав на запрет, все как один схватились за мечи. Сигрид испуганно пискнула и вцепилась в Лесану, Янина хищно пригнулась, мгновенно изготовившись к атаке, и напоминала кошку, перед которой внезапно выскочил пес - нервишки пошаливали не только у меня.
- Я понял! - Учитель быстро развернулся, вперив в меня взгляд, полный изумления.
- Что? - в один голос воскликнули Лесана и Янина.
Вместо ответа учитель схватил меня за руки и окинул таким восхищенным взглядом, словно внезапно узрел величайшее чудо.
- Ксения, ты не перестаешь и, наверное, никогда не перестанешь меня удивлять, - зарокотал архимаг. - Твой дар раскрывается, подобно бутону розы: постепенно, лепесток за лепестком.
- Угу, и офигеть как медленно, - угрюмо буркнула я, не оценив поэтического сравнения.
- А ты куда-то спешишь? - усмехнулся учитель и, заметив мой негодующий взгляд, примирительно поднял руки. - Не злись на старика. Лучше послушай, что я вспомнил. Давно это было, когда я был юным адептом, нетерпеливым и жадным до знаний, - взгляд учителя затуманился, стал далеким и немного печальным. - Мой старый учитель, магистр Оланий, объяснял нам, зеленым юнцам, в чем отличие между вурдалаками и истинными оборотнями. О том, что распознать в человеке истинного оборотня, посмотрев на него магическим зрением, невозможно, он тоже предупреждал. Только если повезет раздобыть волос или клок шерсти оборотня, говорил он, то, бросив его в чистое пламя, вы сможете понять, с кем имеете дело. Помнится, мы бросились рвать друг у друга волосы, мол, а вдруг мой сосед по комнате как раз и есть оборотень, а я не знаю? Тогда все крыло паленым провоняло.
Архимаг улыбнулся воспоминаниям.
- А что будет, если волос оборотня бросить в огонь? - не утерпев, спросила Сигрид.
Учитель встрепенулся и посмотрел на старосту.
- Вы позволите?
Палентий пожал плечами, выдернул несколько волосков из своей шевелюры и протянул их архимагу. Мы дружно подались вперед, глядя на бледный лепесток магического пламени, вспыхнувшего над ладонью учителя. Палентий разжал пальцы, волоски невесомо скользнули к огню и вдруг брызнули, потрескивая, яркими искрами, будто маленький салют. Сигрид ойкнула от неожиданности и зажмурилась, втянув голову в плечи. Остальные отпрянули, прикрывая глаза руками. Я лишь моргнула и потянула носом воздух: по комнате плыл терпкий запах хвои и меда.
- Ух, как красиво! - восторженно воскликнула девушка, оправившись от испуга. - И пахнет так приятно, а не воняет паленой шерстью. Почему?
Учитель, явно впервые проводивший опыт, удивленно развел руками.
- Хотел бы я знать. Возможно, потому, что оборотни все-таки не люди.
Я тихонько хмыкнула - очень тонкое наблюдение! - и поторопила архимага.
- Учитель, что еще, кроме того, как определить оборотня по волосу, вы вспомнили?
Архимаг пригладил бороду, зачем-то переложил с места на место вилку, разгладил крошечную складочку на скатерти.
- Вспомнил кое-что из истории магии, - немного смущенно, словно воспоминание было постыдным, пробормотал он. - Ты ведь уже знаешь, что Полевия стала пристанищем для беженцев из трех миров, - начал учитель издалека, и я нетерпеливо кивнула. - Бежали в спешке. О том, чтобы спасти библиотеки, хотя бы самые ценные манускрипты, и речи не было - в первую очередь спасали перепуганных людей. Со временем, конечно, библиотеки восстановили бы, написали новые книги, если бы... Если бы не война, - учитель горько улыбнулся, покачав головой. - Первым миром, разрушенным Черным драконом, стал Васнет, затем был Тронт. Тронтийские маги в спешке открыли тропу, и она привела их в Полевию, где до них уже успели обосноваться беженцы из Васнета. Как такое могло случиться, чтобы беженцы из двух разных миров открыли тропы в один и тот же мир, а именно в Полевию - загадка.
- Карма у них такая, - мрачно буркнула я, не вполне понимая к чему все эти подробности.
- Карма? - не понял архимаг.
- Ну, судьба. Называйте, как хотите, суть от этого не изменится. Так что там с моим бутоном... то есть даром?
- Не будь такой нетерпеливой, - укоризненно посмотрел на меня учитель и продолжил. - Судьба или, как ты выразилась - карма, свела беженцев из двух миров в Полевии, уже не важно. Нетрудно догадаться, что бывшие васнетцы не слишком обрадовались новым соседям. Они успели обжиться в новом мире, считали его своим домом, а дом принято защищать, и выходцы из Васнета загнали малочисленных тронтийцев в болота.
- Где они и обретаются по сей день, - поддакнул Рэв, внимательно слушавший рассказ архимага.
- Верно, - улыбнулся ему учитель. - После Тронта Дракон взялся за Брандин, и беженцев-брандийцев ждала, в общем-то, та же участь, что и тронтийцев. Но тут Дракон добрался до Полевии, и, чтобы выжить, три народа были вынуждены объединиться и заключить союз с другими расами. Начались времена Великого Противостояния. - Архимаг замолчал. Между седых бровей пролегла глубокая морщина, серые глаза помрачнели и, казалось, смотрели куда-то за пределы этого мира. - То были страшные времена, Ксения. Войны за земли и без того сильно ударили по магам, а в попытках защитить новый мир от Черного дракона они погибли почти все. Вместе с их гибелью оказалась утеряна большая часть знаний. Тем, кому повезло выжить, пришлось по крупицам восстанавливать искусство магии. Что-то вспоминали, что-то открывали заново, а что-то ушло навсегда, став легендами. Одну такую легенду и поведал на том уроке мой учитель - легенду о зелье, на время дарующее магу способность видеть то, что способны видеть лишь высшие существа.
Я скептически вздернула бровь.
- Высшие существа?
- Боги, - ровно произнес Янис.
Одно-единственное слово упало тяжелой ледяной каплей, скользнуло холодом в мой недоверчивый разум, парализовав все мысли разом. Впрочем, не я одна лишилась дара речи: тишину, которая повисла в домике старосты Палентия, казалось, можно резать ножом - такая она была плотная.
- Вы хотите сказать, что Ксения - бог? - бесстрастно спросил Лель, нарушив всеобщее напряженное молчание. Слишком бесстрастно спросил, и я зажмурилась, боясь даже представить, что должно быть творится сейчас в его душе.
- Этого я не говорил, - уклончиво ответил архимаг. - Способность, которая открылась у Ксении, можно искусственно вызвать у любого, достаточно сильного мага, и, возможно, является всего лишь следствием ее смерти и воскрешения.
'Угу, тогда уж следствием трех смертей', - угрюмо подумала я и спросила вслух.
- А название у этой способности есть?

'Истинное зрение', - насмешливо шепнул мой неизменный и незримый собеседник, на мгновение опередив учителя.

- Истинное зрение, - тоном, не лишенным некоторой торжественности, ответил архимаг. - Но должен тебя предупредить: не злоупотребляй этой способностью - она способна свести человека с ума.

'Человека - да', - самодовольно подтвердил слова учителя бог.
'Будь добр, заткнись, а?' - мысленно прорычала я, раздосадованная его внезапным появлением и вмешательством в разговор.
'Да я никуда и не исчезал, ибо попросту не в силах куда-то исчезнуть', - как ни в чем не бывало, отозвалось неопознанное божество.
'Да-да, ты повсюду и нигде, я помню. Но сейчас ты не вовремя, поэтому хотя бы помолчи'.
'Эх, Странница... Ладно, умолкаю', - неискренне обиделся бог, но действительно умолк.

Я медленно выдохнула, приводя мысли в порядок.
- А то, что я вижу настоящее лицо оборотней, просто так, не напрягаясь, считается злоупотреблением? - вперив взгляд в стол, не без опаски спросила я: чем черт не шутит, вдруг эта новая способность уже давно взялась за дело и вовсю разжижает мои и без того не слишком крепкие мозги, а я не знаю?
Учитель ответил не сразу.
- Скорее всего, нет. Понимаешь, твоя новая способность, она как... - старец неуверенно замолчал, пытаясь подобрать слова для объяснения.
- Солнце! - нашлась Сигрид. - Если смотреть на него специально, то можно ослепнуть, но ты же не смотришь на солнце, а пользуешься светом, что оно дает. Так и с этим твоим зрением: ты, как и с солнцем, не прилагаешь никаких усилий, чтобы видеть оборотней, потому что видишь их, как в солнечном свете. Или как-то так... Ну, разве я не права?
Девушка с вызовом посмотрела на нас, донельзя довольная собственным объяснением.
Архимаг, подумав, кивнул.
- Пожалуй, можно и так сказать.
- Ага, - кивнула я, хватаясь за умозаключение подруги, как утопающий за соломинку. - Значит, моя новая способность - ослепительное солнце, на которое нельзя смотреть, без риска ослепнуть. Тогда... Тогда все не так плохо. Я и так не пользовалась истинным зрением специально потому, что о нем не знала, - я улыбнулась Сигрид: сама того не зная, девушка подала мне отличную идею. - А от яркого солнца спасут солнцезащитные очки.
- Чего? - не понял Рэв.
- Щиты, - пояснила мужу Лесана и, усмехнувшись, скользнула по мне уважительным взглядом. - Тебе помочь? Знаю неплохое заклинание для новичков, у которых слишком рано раскрывается способность к магическому зрению. Оно ведь тоже опасно для неподготовленного разума.
- Спасибо, помощь мне не помешает, - благодарно кивнула я и повернулась к старосте. - Все в порядке? Мы договорились?
Палентий молча кивнул и поднялся из-за стола.
- Договорились, - буркнул он, явно недовольный тем, что пришлось раскрыть тайну клана людям, к тому же магам.

Идти с нами вызвался Кир. Не то, чтобы из всего поселка не нашлось больше никого, кто пожелал бы нас сопровождать - пойти-то как раз желала едва ли не вся мужская половина клана, даже кое-кто из женщин. Но Палентий опытными охотниками рисковать не хотел, а от остальных отказалась я сама: все претенденты оказались главами больших семей, и тут уж взыграла моя совесть - меньше всего мне хотелось оставить их детей сиротами. Зато моя совесть ничего не имела против Кира, и ее охотно поддержали все мои друзья. Все, кроме Веслава. Веслав принял нового члена нашей команды с видимой прохладцей, о чем не замедлила сообщить мне Сигрид. Едва мы выехали из поселка, девушка поравнялась со мной и тихо заговорила.
- Может, зря мы Кира проводником взяли?
- Почему? - нахмурилась я.
- А ты видела, как на него Веслав косится?
Я чуть повернула голову, осторожно, чтобы Веслав не заметил слежки, и какое-то время за ним понаблюдала. Скрипнула зубами с досады, убедившись, что Сигрид права.
- Ёлки, вечно с ним все не слава богу... Вот скажи, какого черта он волком смотрит на нашего рыся?
- Ревнует, - виновато посмотрела на меня Сигрид.
- Ревнует! Ёлки, достал он со своей любовью, - раздраженно проворчала я. - Можешь его успокоить, Кира не интересуют человеческие девушки.
- Откуда ты знаешь? - удивилась подруга.
- Просто знаю, - уклончиво ответила я.
Сигрид молчала, бросая на меня озадаченные взгляды - ждала объяснений. Поняв, что я не настроена откровенничать, огорченно вздохнула.
- Я поговорю с братом, - обиженно пробормотала она и отвела свою лошадь в сторону, оставив меня наедине с собственными мыслями.
Вот только поразмышлять мне не дали. Едва я задумалась над тем, как выстроить защиту на основе той, что предлагала Лесана, меня догнал учитель. Кашлянул, привлекая к себе мое внимание.
- Нет, мы не будем нарушать клятву, - усмехнулась я, взглянув на его страдальческое лицо.
- Боги упаси! - тут же замахал руками архимаг. - Я дал слово мага и намерен его сдержать. - Помолчал, о чем-то размышляя, и, видимо, ничего не придумав, горестно вздохнул. - Ах, какая возможность, какая возможность! И никакой надежды ею воспользоваться! Этакий кладезь древних знаний, а я не могу из него почерпнуть.
- Ну почему же? Черпайте на здоровье пока мы здесь, - попыталась я успокоить расстроенного учителя.
- Эх, ты не понимаешь, - отмахнулся старец, огорченный моим предложением едва ли не больше данной клятвы. - Все это время мы жили и не подозревали, какие чудеса таит в себе Полевия, что она приняла и сохранила не только нас, но стала домом существам, память о которых лишь в легендах и сохранилась. Как же много мы потеряли в тех войнах. Еще больше - во времена Противостояния. Подумать только, живые ветры Эрил, призраки воинов Белого Эллона, истинные оборотни - все они существуют. И где? Под самыми нашими носами! Ты пойми, меня печалит не то, что я один из немногих магов, кому выпал шанс увидеть все это богатство собственными глазами. Я опечален тем, что мы потеряли доверие обитателей этого леса и пониманием того, что они правы, не доверяя нам. - Учитель тяжело вздохнул, рассматривая лес. Скорее всего, смотрел он зрением мага в надежде увидеть еще какое-нибудь легендарное существо. - Хотел бы я знать, в какой момент люди допустили ошибку, породившую Черного дракона и вынудившую старых богов кануть в небытие.
Я вздрогнула и метнула в учителя быстрый взгляд. Кому-кому, а мне было известно, что стало причиной перерождения моего dhart'a в чудовище. Но я никогда не связывала этот факт с исчезновением старых богов. Может, зря?
Поселок вольных охотников давно остался позади, и вековые дубы сменили могучие ели. Мелькавшее в просветах солнце заволокло свинцовыми тучами. В лесу, и без того мрачном и неприветливом, стало темно как ночью. Разгулявшийся ветер гнул вершины деревьев, и они стонали, словно живые, скрипели ветвями, роняя на наши головы иголки и кусочки коры. Сорвались первые капли, заставив нас натянуть капюшоны, забарабанили по плечам. Ветер, тоненько завывая, пробрался к самой земле, пронесся по тропе, отвешивая холодные оплеухи и норовя забраться под куртку.
- Будь мы в степи, а не в лесу, уже промокли бы до нитки, - проворчал Веслав.
- Все равно промокнем, - беззаботно откликнулся Кир. - Он надолго зарядил, вон, как небо обложило. Хоть бы к ночи закончился.
Веслав враждебно на него покосился и, поравнявшись со мной, тихо заговорил.
- Не нравится мне этот оборотень. Приветливый такой, а сам наверняка только и ждет подходящего случая кого-нибудь разорвать.
- Не говори ерунды. Истинные оборотни на людей не нападают, - поморщилась я и, не удержавшись, пошутила. - Ну, разве что очень сильно проголодаются.
Веслав шутку не оценил.
- Меч в брюхе утолит любой голод. А еще отобьет всякое желание пялиться куда не надо.
- Это куда же? - удивилась я.
- На тебя.
Я ошарашено уставилась на Веслава и вспыхнула, столкнувшись с его взглядом, долгим, пристальным - взглядом охотника, преследующего ускользающую добычу.
- Веслав, на что ты надеешься? - приглушенно спросила я, кое-как справившись со смущением.
Робкая улыбка тронула побелевшие от напряжения губы мужчины. Васильковые, как у Леля глаза засветились любовью, вспыхнули страстью, желанием обладать. Я потрясенно отпрянула, заглянув в этот синий омут, натянула повод, принуждая Вьюгу остановиться. Затравлено оглянулась, чувствуя себя немногим лучше загнанного в ловушку зверя.
Улыбка Веслава померкла, лицо исказила гримаса боли и какого-то звериного упрямства, никак не вязавшегося с тем светлым чувством, что он ко мне испытывал.
- Что ты выберешь меня, - глухо ответил мужчина и пришпорил жеребца.
Судорожно вздохнув, я закрыла глаза и подставила лицо дождю, в который раз обругав себя за то, что взяла Веслава с собой.
- А братец-то времени зря не теряет, - раздался рядом пугающе ровный голос Леля.
Я вздрогнула и повернулась к нему. Васильковые глаза Леля, всегда спокойные и светлые, напоминали тучи над лесом - такие же темные и холодные. Я оцепенела под его ничего не выражающим взглядом, как мышонок перед змеей.
- Лель, пожалуйста... Не обращай на него внимание,- мягко заговорила я.
- Не обращать? - голос Леля сочился сарказмом. - Знаешь, это очень непросто - не замечать взгляды, которые он на тебя бросает.
Моя сверх меры чувствительная кобыла, безошибочно уловив в голосе Леля угрозу, беспокойно переступила, и я судорожно вцепилась в седло.
- Я знаю, что сглупила, знаю, - покаянно опустив голову, пробормотала я. - Но теперь уже поздно что-то менять. Веслав с нами, и с этим придется смириться. Я не давала, не даю, и не буду давать ему никаких надежд, как и тебе - поводов для ревности.
- А разве это что-то меняет? - прищурился Лель.
- Не там ты ищешь виноватых, - вклинилась в наш разговор Сигрид. - Это моя вина. Я написала маме, что Ксения вернулась.
Напоминанием о письме девушка, видимо, надеялась хоть немного смягчить негодование брата, но добилась прямо противоположного результата.
- Спасибо, сестренка, что напомнила, кто виноват в том, что он здесь! - резко повернулся к ней Лель, гневно сверкая глазами.
- Да какая теперь разница, кто, в чем виноват? - не выдержав, в сердцах выкрикнула я. - Если уж искать виноватого, то не проще ли во всем обвинить меня? Как-никак, а все началось с моего появления здесь!
Я зло пнула Вьюгу каблуками, и та, яростно взвизгнув, с места сорвалась в галоп. Мимо смазанными тенями промелькнули угрюмый Рэв и смущенная Лесана, ехавшие перед нами и прекрасно слышавшие весь разговор от первого до последнего слова. Остальные, надо думать, тоже все слышали и видели тоже. Кир, возглавлявший наш отряд, в последний момент успел отвести свою лошадь в сторону, уступив мне дорогу.
- Ксения, там дальше тропа ответвляется, сверни вправо! - удивленно крикнул он мне вслед.
Вьюга птицей летела вперед - аж ветер в ушах свистел. Я прижалась к ее шее, стараясь выбросить из головы Веслава с его навязчивой любовью и Леля, вздумавшего меня ревновать. И что вдруг на него нашло? Куда делась его рассудительность и бесконечное терпение, которое всегда меня восхищало? Может, это все последствия воздействия Ламиуса?
Тропа, как и предупреждал Кир, раскололась на две, огибая кряжистую, древнюю ель. О предостережении оборотня я вспомнила, только когда кобыла взмыла в воздух, перемахнув довольно широкий овражек.
- Куда я свернула? Влево? Надо вернуться, - пробормотала я, оглядываясь назад. Повернулась, собираясь остановить и развернуть кобылу, и на всем скаку налетела в еловую лапу, низко нависшую над тропой.
Могучая лапа сработала, как катапульта. Я даже понять ничего не успела, не то, что испугаться. Меня мгновенно выдрало из седла и со всего маху впечатало в еловый ствол. В затухающем сознании успела мелькнуть мысль, что теперь-то меня точно оставят в покое. Причем все сразу.

Тьма неохотно рассеивалась, выпуская из жадных лап небытия мое сознание. Наконец, я пришла в себя настолько, чтобы почувствовать чье-то жаркое дыхание, согревающее мою кожу. Я поморщилась, уворачиваясь от шершавого языка, вылизывающего мое лицо, и отпихнула чью-то морду.
- Эй, ты еще долго будешь отдыхать? - позвал чей-то рык.
Глаза открывать не хотелось. Хотелось свернуться калачиком, вернуться в спасительную тьму и спрятаться в ней, но некто схватил меня за воротник и встряхнул так, что клацнули зубы. Я всхлипнула: не хочу! Я так долго бежала, я почти удрала от того непосильного груза, что свалился на мои плечи. Оставьте меня, ну, пожалуйста...
- Странница! Вставай! - снова рыкнули в самое ухо. - Послушай, мне, конечно, нравится тебя целовать, но имей совесть!
Я с трудом разлепила веки и уставилась на рыжую морду с забавными кисточками на ушах. Тело среагировало быстрее затуманенного разума, инстинктивно шарахнувшись от оскаленных клыков.
- Ничего плохого я тебе не сделаю, не надейся! - засмеялся зверь.
- Кир? - прохрипела я, узнавая.
- Тебе что, память отшибло? - клыкасто усмехнулся рысь. - Тебя ищут все, умчалась демоны знают куда. Я ведь предупреждал, что свернуть надо направо, а ты куда повернула?
Память потихоньку возвращалась. Я вспомнила нашу с Лелем ссору и признание Веслава, то, как я пришпоривала Вьюгу, желая удрать от обоих и еще от чего-то важного. От чего? Ах, да, Фадаш и Ламиус... Ну, почему я не свернула себе шею, свалившись с кобылы? Столько бы проблем решилось одним махом! Судьба чертовски милосердна ко мне. То есть, жестока. Вечно вмешивается, соломку подстилает, чтобы падать было мягко, и снова кидает в бой.
- Где все? - спросила я и осторожно села. Поморщилась, почувствовав, как саднит спина.
- Я же говорю - тебя ищут, - повторил Кир. - Вставай, надо еще кобылу твою поймать.
Если царапины я терпеть научилась, то занудное бубнение совести нет. Я медленно поднялась, стараясь свести к минимуму контакт ободранной спины с грубой тканью дорожной рубахи: ёлки, вторая рубаха за два дня! Куртке, надо полагать, тоже пришла хана. Осмотрелась в поисках своей капризули. В этот раз Вьюга далеко убегать не стала - приятное разнообразие, - стояла, замерев, в стороне, держась от Кира на почтительном расстоянии, и настороженно прядала ушами.
- Вьюга, иди сюда, малышка, - позвала я.
Кобыла бочком, недоверчиво косясь на рыся, подошла ко мне. Я поймала ее за повод и, вставив ногу в стремя, с трудом взобралась в седло.
- Ну что, возвращаемся? - спросил Кир и, дождавшись моего кивка, рыжей тенью скользнул по тропе, ворча себе под нос. - И чего собачитесь? Вы ж любите друг друга, я чую!
- Любим, - вздохнула я. - И что на них нашло?
- На них? - уточнил Кир, бросив через плечо удивленный взгляд.
Пришлось объяснить.
- Лель и Веслав. Оба подверглись воздействию Ламиуса, и тот, подозреваю, не преминул оставить после себя подарочек. Эта божественная скотина наверняка заронила зерно сомнений в душу Леля, а Веслав... Даже не знаю, что он с ним сделал.
- Опасно идти с теми, кому не доверяешь, - прорычал Кир.
- Я доверяю Лелю! - возмутилась я. - Просто ему трудно смириться с тем, что Веслав тоже... питает ко мне чувства. А я-то, дура, надеялась, что ему понравится Янина.
- Не-а, ему ты нравишься, - отозвался оборотень. - Поверь, мы, оборотни, много чего видим и замечаем. Так вот Веслав, как и Лель, влюблен в тебя по уши.
Это я и без Кира знала, но продолжала тешить себя надеждами, что чувство Веслава пройдет, как только рядом появится более достойный предмет обожания, чем я.
- Кир, ты бы хоть соврал, что ли, - иронично усмехнулась я. - Мне и так мучительно стыдно, еще ты со своей правдой.
- Соврать Страннику? - изумился рысь. - Себе дороже. А тебе заниматься самообманом чревато. Знать - значит, быть готовым к последствиям.
- Да знаю я, что информация это тоже оружие, - поморщилась я. - Только иной раз лучше бы оставаться в блаженном неведении.
- Только не тебе, - отозвался Кир.
Я промолчала, больше не желая говорить ни на тему ревности Леля и влюбленности Веслава, ни расспрашивать Кира о том, что он знает о Странниках. По случайно (а может и намеренно) брошенным фразам выходило, что рысь знает больше, чем говорит.
Тропа вильнула, и я едва не вылетела из седла во второй раз, за малым не столкнувшись с Янисом.
- Ксения, куда ты умчалась? - воскликнул магистр, поспешно отводя жеребца в сторону.
- Развеяться захотелось, - буркнула я.
- Развеяться? - возмутился Янис. - А если бы с тобой что-то случилось? Мы с ног сбились, ищем тебя всюду!
Я угрюмо посмотрела на магистра, давая понять, что оправдываться и объяснять ничего не буду. В груди потеплело, и между мной и Янисом, мерцая и тихонько потрескивая, вырос щит. Янис удивленно моргнул, разглядывая магическую преграду, протянул к ней и тут же отдернул руку, посмотрел на меня с укором. Я была удивлена не меньше магистра, сообразив, что выстроила защиту инстинктивно, да такую мощную, что ее видно обычным зрением.
- Давай-ка немного пройдемся, - предложил Янис и спешился. - Кир, предупреди остальных, что пропажа нашлась, и мы скоро подойдем.
Кир, юркнувший в кусты, едва почуял движение силы, снова выбрался на тропу. Вздыбившаяся на загривке шерсть медленно опустилась, прижатые уши снова встали торчком.
- Только не долго. Скоро темнеть начнет, а до полянки еще ехать и ехать, - рыкнул оборотень, снова скользнул в кусты и тихо, не шелохнув ни одной ветки, растворился в лесу. Я с завистью посмотрела ему вслед - так тихо по лесу мог ходить только Лель. Нехотя спешилась и, прихрамывая, заковыляла по тропе.
- Что с твоей спиной? - спросил магистр, заметив, что я морщусь и то и дело повожу плечами.
- С лошади упала, - нехотя призналась я.
- Ну-ка, покажи, - остановился Янис, помог мне снять куртку и повернул к себе спиной. - Ого! Да у тебя вся спина ободрана. Как тебя угораздило?
- Отвлеклась, налетела на еловую лапу, ну и вот, - морщась от его осторожных прикосновений, ответила я. - Ты, кажется, поговорить хотел?
- Нет, я хотел послушать тебя, - сказал магистр, копаясь в поясной сумочке. Я с любопытством покосилась на ее содержимое и с удивлением поняла, что в ней Янис хранит аптечку. Магистр вытащил бинт, оторвал от него кусок и, сложив тампоном, смочил какой-то жидкостью из темной бутылочки. - Будет жечь, - предупредил он, приступая к обработке царапин.
Я шипела и морщилась, пока Янис врачевал мои раны, и все думала, стоит ли раскрывать перед ним душу. С Сигрид я бы еще поделилась, все-таки подруга, но Янис... Хотя, может, он и подскажет, как мне быть Лелем?
Магистр не торопил, молча ждал, пока я решусь, а я просто не знала, с чего начать.
- Нелегко тебе приходится в последнее время, - сжалился надо мной Янис, первым заговорив о моих тревогах. - Беды валятся одна за другой - только поспевай поворачиваться да парировать удары судьбы. Еще и Веслав...
- Янис, я уже сто раз пожалела, что взяла его, хоть ты мне этим не тычь! - перебив магистра, вскрикнула я, жалея, что согласилась на этот разговор.
- И не думал, - возразил тот. - Я не осуждаю тебя, нет. Напротив, меня возмущает поведение Веслава. Я понимаю, сердцу не прикажешь, но можно же не выставлять свои чувства на показ?
- А он не считает нужным их скрывать, - горько усмехнулась я. - Я-то могу не обращать на него внимания, но Лель... Лель всякий раз выходит из себя, и я его понимаю. Я бы тоже злилась на его месте. Но еще никогда он не срывался на мне... Янис, мне страшно. Сегодня он вел себя так, словно я в чем-то виновата, но в чем - убей бог, не могу понять. Его злость была бы понятной, если бы я в самом деле заигрывала с Веславом, но это не так! Ёлки, да я лишний раз посмотреть на него боюсь: а вдруг он расценит мой взгляд, как обещание? Господи, ну почему все так сложно!
- Знаешь, по-моему, ревность тут ни при чем, - дав мне выговориться, сказал Янис.
- Я тоже подозреваю, что вмешательство Ламиуса не прошло для обоих даром, - устало пробормотала я.
- И Сумеречный тоже ни при чем, - тут же опроверг мою догадку магистр. - Проблема в твоем даре.
Я едва не упала, споткнувшись на ровном месте, настолько Янис огорошил меня своим выводом.
- А дар-то с какого боку виноват?
Магистр так скорбно вздохнул, словно я спросила о чем-то настолько глупом, что и в объяснении-то не нуждалось.
- Ксения, ты - сильнейший маг из всех, кого я знаю, - намекнул Янис и выразительно на меня посмотрел, предлагая самой догадаться, в чем тут подвох.
- Ну, и что? - нахмурилась я, не понимая, к чему он клонит.
- Да то, что Лель - обычный мужчина! Думаешь, ему легко примириться с тем, кто ты и какая незавидная роль досталась ему? Лель тенью следует за тобой, но что может тень? Любимая женщина, которую он хочет оберегать и защищать, не нуждается ни в его опеке, ни защите. Твоя сила растет, ты уже не боишься бросить вызов самим богам, и он понимает, что единственное слабое место в твоей броне - это он. Не ты, а он нуждается в защите, потому что стал отличной мишенью, по которой Ламиус будет бить до тех пор, пока ты не сдашься.
- Лель не тень! - зло выкрикнула я, возмущенная таким обидным сравнением. - И он не беззащитен!
Губы Янис дрогнули в ироничной улыбке.
- Не занимайся самообманом. Лель не дурак, и видит разницу между вами. Пока в Полевии было спокойно, она вам не мешала. Теперь же, когда только от тебя зависят наши судьбы, между вами выросла пропасть, которую разве что слепой не увидит.
Я молчала, как громом пораженная. Янис был прав во всем: ревность лишь способ выразить свое отчаяние. Лель считает, что он мне не ровня, думает, что стал обузой. Но я-то люблю его не за то, кто он! Не за какие-то там качества и заслуги, а просто так. Между нами была особая связь, сила, которую дарует только истинная любовь. Нить, что связывала наши с Лелем сердца, я чувствовала так, будто она была материальна. Через нее я черпала силу в его любви и благодаря ей шла вперед. Да бог с ней, с силой! Что мне сделать, чтобы Лель не чувствовал себя безликой тенью, навеки привязанной к своему хозяину, который и внимания-то на нее не обращает?
- Янис, что мне делать? - испуганно спросила я, судорожно вцепившись в гриву Вьюги.
В глазах магистра мелькнуло сожаление и жалость.
- Я не знаю, - качнул головой он.

Глава 17. Благие намерения или предательство преданного сердца



Выпустив повод, я, спотыкаясь, побрела по тропе, ничего не видя за пеленой слез. В голове лихорадочно заметались мысли: как убедить Леля, что он для меня не тень? Как перебросить через ту пропасть, что нас разделяет, мост понимания? Как примирить его с тем, кто я есть? Что сделать, чтобы не потерять его?
Страх потерять единственного человека, чья любовь поддерживала меня, как спасательный круг в бурном море полевских страстей, был сильней, чем перед Черным драконом. Что со мной будет, если я лишусь своей единственной точки опоры, потеряю равновесие, обретенное с таким трудом? Если Лель уйдет - уйдет и моя решимость, моя вера в победу. Ведь все, что я делаю - это все для него. Для мира, в котором он живет, и в котором я хотела жить вместе с ним. Без Леля, без его любви мне в Полевии не будет места. Мне останется или уйти в свой мир на радость Ламиусу, или остаться из чистого упрямства и погибнуть в сражении с Сумеречным.
'И это будет наилучшим выходом', - черной кляксой всплыла с самого дна сознания мрачная мысль.
Кобыла мягко ткнула меня в плечо, и я рассеянно погладила ее, запутавшись пальцами в гриве. Вьюга всхрапнула, остановилась, натянув повод, жарко дохнула в лицо и встала боком, приглашая забраться в седло. Заботливая моя. Я тряхнула головой, словно так могла избавиться от страха и отчаяния, завладевшими моими мыслями, и упрямо вздернула подбородок: мы любим друг друга, а значит, сумеем договориться. Решив, что поговорю с Лелем на привале, я забралась в седло.
- Ксения? - с легким беспокойством в голосе окликнул меня Янис.
- Все в порядке, Янис, - украдкой смахнув слезы, уверила я магистра.
Конечно же, он не поверил и смотрел так, как когда-то смотрел мой отец на сбитую им собаку - виновато, с раскаянием и жалостью.
- Янис, прекрати, - тронув кобылу, велела я. - Твоя жалость унизительна, вины твоей тут нет, значит, и каяться не в чем. Забудь обо всем, и едем. Наши, наверное, уже далеко ушли, их догонять придется.
Магистр удрученно вздохнул, явно жалея, что затеял этот разговор, и, придав голосу бодрости, сказал.
- Никто никуда не уехал, договорились ждать на развилке. Скоро сама увидишь.
Тропа, обогнув пушистый можжевеловый куст, свернула к кряжистой древней ели, делившей тропу на две. Под нею, кто сидя прямо на земле, кто нетерпеливо прохаживаясь взад-вперед, дожидались нашего возвращения мои друзья. Кир, успевший перекинуться и одеться, стоял в своей излюбленной позе - расслабленно опираясь плечом о еловый ствол. Сигрид, нервно теребившая повод своей лошади, замерла, с беспокойством заглядывая мне в лицо. Архимаг, заложив руки за спину, повернулся к нам с Янисом, всем своим видом выражая неудовольствие то ли вынужденной остановкой, то ли недавней ссорой. Янина шагнула нам навстречу и остановилась, осуждающе посмотрев на Веслава. Тот, поймав ее взгляд, поспешно отвернулся. Рэв, как всегда угрюмый, обнимал за плечи притихшую жену. Лель, поправлявший сбившиеся седельные сумки, обернулся и нахмурился. Подошел, упорно избегая смотреть мне в глаза.
- Прости, - глухо пробормотал он.
- Ты тоже прости меня, - прошептала я и робко коснулась его руки.
Лель вздохнул и обнял меня, а в следующий миг, ощутив под руками разорванную ткань куртки, развернул к себе спиной.
- Святой Маахил, что с тобой случилось? - воскликнул он.
- Ничего страшного! Просто небольшая авария, - криво улыбнулась я, морщась от саднящей боли.
- Какая еще авария? О чем ты? - не понял Лель, повернув меня к себе и тревожно заглядывая в лицо.
- С лошади она упала, - ответил за меня Кир. - Лежала в беспамятстве, когда я ее нашел.
- И ты говоришь об этом только сейчас? - накинулся на него Лель.
Кир равнодушно пожал плечами и зачем-то мне подмигнул. Подбежала Сигрид с аптечкой, заохала, разглядывая мои царапины. Архимаг потребовал рассказать, как я умудрилась свалиться с Вьюги. Как бы ни хотелось выглядеть в глазах друзей никудышной наездницей и разиней, рассказать пришлось. А когда я, спотыкаясь от смущения и заикаясь на каждом слове, закончила рассказывать, как налетела на еловую лапу, Лель уже и думать забыл о нашей ссоре. Все, что его заботило - не пострадала ли я сильнее, чем кажется на первый взгляд. С изумлением обнаружив, что самый действенный способ отвлечь Леля - показать ему мою беспомощность, я украдкой перевела дух и мысленно вознесла благодарность злополучной еловой лапе, из-за которой едва не свернула себе шею. Кажется, я начинала понимать, что значит манипулировать людьми. Не самое благородное средство достичь своей цели, и применила я его невольно, но ведь сработало! Теперь дело оставалось за малым - убедить Леля выбросить из головы дурацкие мысли о пропасти между нами.
Маленькое происшествие снова всех сплотило. Мои друзья вдруг вспомнили, куда и с какой целью мы едем, и от кого зависит, будет ли жить этот мир. Сигрид и вовсе всех насмешила, заявив, что мое падение - дело рук Ламиуса, он, мол, намеренно наклонил еловую лапу, рассчитывая, что я сверну себе шею.
- Сомневаюсь, что Ламиус опустился до таких примитивных трюков, - отсмеявшись, сказала я. - Он любит более эффектные зрелища, типа того заклинания, что готовили его маги-наемники.
- Или проникновение в сознание, - кивнула Лесана.
- Знать бы наверняка, какую еще пакость от него ждать, - задумчиво произнесла Янина.
- Не какую, а когда, - наставительным тоном поправил архимаг. - Как-то подозрительно он притих, не находите?
- Сплюньте, господин архимаг! - вздрогнул Веслав и зачем-то отступил как можно дальше от меня.
- Может, мы все-таки поедем уже? - подал голос Кир. - Стемнеет скоро, а до поляны еще доехать надо.
- А что на той поляне, Кир? - спросила я, натягивая порванную куртку поверх новой рубашки.
- Ночлег, - просто ответил рысь. - Шалаш, очаг и сухая растопка. Ну, и источник, лошадей-то поить чем будем? Так что давайте-ка поторопимся.

До поляны добрались уже в сумерках. Обещанный шалаш, примостившийся между двух молоденьких елей, темнел грудой сваленных в кучу веток. При ближайшем рассмотрении это оказалось капитальное сооружение, больше напоминавшее избушку, сплетенную из толстых веток и крытую пожелтевшими еловыми лапами. Внутри, как и говорил Кир, нашелся очаг, сложенный из камней, и приготовленная кем-то загодя растопка. У стен, устроенные из еловых лап и сухой травы, были настелены лежаки.
- Ого! - восхитился Янис, заглянув внутрь. - Да это настоящий дворец!
- Не дворец, конечно, - возразила Сигрид, забравшись в шалаш. - Ну, хоть не под кустом спать.
- Все равно всем места не хватит, - хмыкнул Веслав, окинув охотничий шалаш оценивающим взглядом. - Кому-то все-таки придется скоротать ночь под кустом.
- Не беда, кто-то же должен караулить, - добродушно усмехнулась Янина и нырнула внутрь, внося сумки с провиантом.
- Тогда сразу распределим очередь, - тут же взялась командовать Сигрид.
- Ничего этого не потребуется, - заявил Кир, разгружая вьючную лошадь. - Я перекинусь и сам покараулю. Слух у нас, оборотней, тонкий, так что проснусь при малейшем шорохе.
Как ни велик был соблазн проспать всю ночь, положившись на Кира, а отказаться пришлось.
- Нет, так не пойдет, - помедлив, отрицательно качнула я головой. - Может, у тебя и слух тонкий, и в звериной ипостаси ты сильнее человека, но все это не спасет нас, если Сумеречный решит напасть. На этот случай обязательно должен быть начеку кто-то из магов. Я первой составлю тебе компанию, за мной - Янис, потом Янина, Лесана и архимаг.
Кир пожал плечами, мол, как скажешь, и повел лошадей к ручью. Вместе с ним пошел Лель и архимаг: первый - набрать воды, второй - в надежде вызвать нашего рыся на откровенность и узнать как можно больше о Шараповом лесе.
Пролившиеся дождем тучи медленно расползались, обнажая черный шелк северной ночи. Холодно сияла бриллиантовая россыпь далеких звезд. Тоненький серпик новорожденного месяца застенчиво бросил на землю серебряный лучик и тут же спрятался в тучку, словно бы застеснявшись своих роскошных соседок. Я улыбнулась ему и, опустившись на землю, обняла колени руками. Мне надо было подумать, как убедить Леля выбросить из головы всякий вздор о пропасти между нами. Думалось плохо. Точнее, не думалось вовсе: надо - еще не значит, что хочется. Удрученно вздохнув, я посмотрела, как расплывается и тает облачко пара от моего дыхания и встала с холодной земли. Из шалаша потянуло вкусным дымком, и я вдруг поняла, что проголодалась. Сразу вспомнился обед у старосты Палентия: утка с яблоками, к которой я так и не притронулась, соленые опята и прочие разносолы. И если об утке я ни сколько не сожалела, то об опятах очень даже да.
- Ксения, - тихонько окликнул меня Янис, вынырнув из темноты.
- Да? - подскочив от неожиданности, откликнулась я.
- Давай я вместо тебя покараулю, а ты выспись хорошенько, - предложил магистр и почему-то страшно смутился.
Сначала я удивилась - это чем же я заслужила такую заботу? - но, подумав, понимающе улыбнулась. Ну, конечно, Янис хочет побыть наедине с Сигрид. Так почему бы не согласиться? Мне лишний час сна не помешает, а у них будет на целый час больше времени, чтобы побыть вдвоем.
Из шалаша послышался заливистый смех очаровательной причины столь неожиданного предложения.
- О'кей, - кивнула я, радуясь за подругу, и сурово добавила. - Но если что - сразу буди.
Магистр послушно кивнул и, пригнувшись, вошел в шалаш, оставив меня любоваться северной ночью. Тучи рассеялись окончательно, и в темном небе медленно разгорелась и так же неспешно угасла бледная радуга тропы, отметив собой путь какого-то мага, прошедшего из мира в мир. Или простого смертного, ступившего на тропу случайно. 'Бедняга', - с сочувствием подумала я, вспомнив, как сама очнулась посреди Старого королевского леса и как отказывалась верить, что вокруг - чужой мир. Был чужой. Теперь этот мир мой. Невольно я приросла к нему, полюбила, несмотря на то, что трижды за него умирала, пусть и не помнила две из трех смертей. Может быть, поэтому я ощущала с Полевией связь более крепкую, чем с родной Землей - кто знает? Но главным звеном в этой цепочке был все-таки Лель. Только бы он выдержал, не сломался, изводя себя сомнениями! Я все искала и не находила подходящие слова, которые убедили бы его в том, что я не считала и не считаю его обузой, и уж тем более никогда не относилась к нему как к тени.
- Ты - моя опора, а не обуза, - прошептала я, глядя на Леля и Кира, возвращавшихся из леса с охапками хвороста.
Лель словно почувствовал мой взгляд. Сбросил свой груз у входа в шалаш и пошел к тени, в которой я пряталась.
- Что ты тут делаешь? - улыбнулся он и обнял меня за плечи. - Холодно уже, почему ты не в шалаше у костра?
Я хотела ответить, но замерла, прислушиваясь к тишине. Притихший лес стремительно наполнялся зловещим шорохом. Тревожено засвистел воздух, и прежде, чем мы успели понять, что происходит, тучи мелких тварей заполонили поляну и молниеносно спикировали нам на головы. Оскаленные пасти, полные бритвенно-острых зубов, раскрылись, как по команде, огласив лес пронзительным визгом.
- Виверны! - закричал Лель, выставив руки в защитном жесте.
- Держись ближе ко мне! - выкрикнула я в ответ, и без его подсказок безошибочно опознав в зубастых тварях малых лесных виверн. Закрутила вихрь, отбросив беснующихся ящеров, и спешно прикрыла нас щитом.
Щит виверн ничуть не смутил. С поразительным упорством, свойственном обезумевшему зверью, твари раз за разом бросались на нас в тщетных попытках пробиться, и всякий раз отскакивали от щита, как горох, брошенный в стену.
Как уничтожить виверна я знала, но что делать, когда их целая стая - не имела ни малейшего представления. Цель слишком маленькая, чтобы расстреливать файрболами, огненную волну тоже применить нельзя - лес загорится. Можно было бы нырнуть в шалаш и там отсидеться, накрыв его все тем же щитом, вот только твари уже успели туда пробраться, разворотив крышу. Раздался девичий визг, и из охотничьего укрытия едва ли не кубарем вылетела вся наша команда.
- Ксения, иней! - закричал архимаг, мгновенно оценив ситуацию, и, вскинув руки, напевным речитативом стал выкрикивать слова заклинания.
Повторять за учителем я не стала, по-простому влив в его силу свою. Сразу ощутимо похолодало. Над поляной поплыли облачка белого пара, в воздухе закружились снежинки. Виверны, метавшиеся над нашими головами, мгновенно обросли густым инеем, здорово смахивающим на сверкающий мех. На землю с глухим стуком посыпались заледеневшие тушки. Какое-то время они еще жили, вяло подергивали крыльями и сучили лапами, потом замирали навсегда. Тварей было так много, что, казалось, над нами разверзлись небеса и оттуда сыплются градины размером с голубя - только успевай уворачиваться да голову прикрывать.
- Это Ламиус! - крикнула Лесана, озвучив очевидное.
Догадаться, чьих рук это дело, большого ума не надо. Видимо, на этот раз Сумеречный бог решил не полагаться на силы наемников и магов, и натравил на нас целые полчища лесных виверн.
- И где он столько нашел? - пропыхтела рядом Янина, успевая между делом и заклинание плести, и голову прикрывать, и разговаривать. - По всей Полевии собирал, что ли?
Меня же волновал другой вопрос: почему виверны именно лесные, а не, скажем, горные? Те гораздо крупнее и опаснее тем, что, как ближайшие родственники драконов, имели зачатки разума.
В следующий миг вопрос о странном выборе Сумеречного стал не важен: прямо передо мной открылся черный провал портала, чуть в стороне еще один, еще и еще. Оттуда, из чернильной пустоты, один за другим шагнули странные крылатые существа в черных доспехах и встали на одно колено, целясь в нас из арбалетов. За их спинами тут же вырос второй ряд стрелков. Нас взяли в кольцо.
- Это отвлекающий маневр! - срывая голос, закричала я.
Я едва успела сгенерировать щит, прикрывая себя и тех, кто был рядом, и выкрикнула первое, что пришло в голову. Арбалетные болты, не долетев до щита, на миг замерли в воздухе и со звоном осыпались вниз. Рядом возник архимаг, его пальцы искрились, выплетая какое-то заклинанием, и мелькали так стремительно, что глаз не успевал следить за их движениями. Взвыл, закручиваясь свирепым вихрем, ветер, ринулся вперед и, с жалобным стоном прянув к земле, бессильно рассеялся. Ледяные стрелы оплыли и растаяли, не достигнув цели - первая атака архимага была легко отбита.
Дальнейшие события развивались с такой скоростью, что я не успевала их фиксировать. Воздух дрожал и мерцал от магии. Арбалетные болты то и дело срывались в воздух и вспыхивали, сгорая на подлете. Визжали виверны, одинаково нападая как на нас, так и на арбалетчиков. Янина и Лесана взяли их на себя: подхватив заклинание архимага, продолжали превращать тварей в градины и швыряли ими в нападавших. Янис вместе с учителем выплетали нечто настолько убойное, что у меня скулы сводило от пришедших в движение сил.
Завершить заклинание они не успели: прямо перед ними возникли мечники, словно вынырнули из темной воды - крылатые арбалетчики только отвлекали наше внимание, навязав магический бой. Лель и Кир прикрыли учителя и магистра, с трудом отбив первые выпады. Рядом брызнули искры от стакнувшихся мечей - Рэв с Веславом отбросили мечников от Янины с Лесаной.
Наш круг распался на отдельные группы, теперь каждый был сам за себя. Лес наполнился лязгом металла и вскриками. Арбалетчики отбросили арбалеты и взялись за мечи. Янис с Яниной, спина к спине, отчаянно отбивались от шестерых мечников. Еще трое насели на Леля, медленно оттесняя его к кромке леса. Двое бросились на меня и упали, напоровшись на копье Эрил - черные доспехи тут же покрылись изморозью. Я быстро оглянулась. Вокруг кипел бой, отчаянный и неравный. Крылатых было больше, и двигались они быстрее. Но самым неприятным было то, что они казались неуязвимыми: мечи отскакивали от доспехов, не оставляя даже царапин, и магия их не брала. Те двое, получившие от меня копьем Эрил, восстали буквально через минуту и ничтоже сумняшеся снова кинулись на меня. На их пути возник Кир, одного отпихнул ногой, второго плашмя ударил по голове мечом. Меч, не выдержав удара, брызнул осколками. Крылатая тварь на мгновение замедлилась, потрясла головой в рогатом шлеме и бросилась уже на Кира. Тот попятился и, как был в одежде, перекинулся в зверя. Ткань истлела мгновенно, кожаные сапоги и куртка стекли на землю, словно расплавленный воск. Крупная рысь оскалилась, зашипела и бросилась на мечника, опрокинула его на землю и вцепилась в глотку. Второго, получившего пинка, разорвало на части - архимаг постарался. Части шевелились и упорно ползли друг к другу: разорванное существо восстанавливалось на глазах.
- Собирай всех в круг! - скомандовал учитель и, обернувшись, снова метнул своим взрывным заклинанием в только что восстановившегося мечника.
Я растеряно огляделась - собирай всех в круг - легко сказать! - и бросилась исполнять приказ. Поднырнув под мечом крылатого, возникшего на пути, помчалась по поляне, раздавая напавшим на нас оплеухи чистой, не оформленной в заклинание силой. Заметив Леля, пошатнувшегося под градом ударов, закрутила воздушное лассо. Захлестнула двоих из трех крылатых и сбила их с ног, заставив пропахать землю открывшимися забралами. Лель бросил на меня странный взгляд, развернулся, занося меч для удара, но ударить не успел: взвившийся в длинном прыжке Кир сбил крылатого с ног. Зверь и мечник покатились по земле, рыча и яростно борясь друг с другом.
- Ксения, круг! - снова крикнул архимаг, волчком крутясь между двумя крылатыми и орудуя мечом с завидным проворством.
Рэв с Веславом, чудом сдерживая натиск четверых, прикрывали Лесану и Сигрид. К ним, отбивая и нанося ответные удары, медленно продвигались Янис с Яниной. Кир продолжал рвать сбитого мечника - тот вяло отбивался, лежа под ним навзничь. Подломившиеся крылья судорожно подрагивали, царапая землю. Лель ударом ноги отбросил одного из тех, кого сбило воздушное лассо, уклонился, уходя от меча второго, и едва успел отскочить в сторону от отброшенного им мечника. Я бросилась ему на помощь, снова начав раскручивать воздушную петлю.
- Я справлюсь! - подставив меч под рубящий удар, рыкнул Лель и тут же попятился, едва поспевая блокировать удары.
Зло взвыл воздух, и мечника, теснившего Леля, захлестнуло воздушным лассо.
- К Янису, быстро! - велела я. - Я прикрою.
Лель мгновение медлил, кусая губы, потом бросился к магистру. Я мчалась следом, чистой силой отпихивая с нашего пути крылатых. За спиной топали, догоняя, те, из-под чьих мечей я вырвала Леля. Я обернулась, швырнув в них заклинанием, и пара маленьких смерчей устремилась навстречу мечникам. Те затормозили и бросились наутек. Поздно: смерчи догнали обоих, закрутив крылатых в свирепых объятиях. Я ухмыльнулась, донельзя довольная собой, и пустила гулять по поляне целую россыпь смерчей - уж очень действенным оказалось заклинание. Развернулась и оказалась нос к носу с крылатым. Тело среагировало мгновенно. Я прыгнула в сторону, словно распрямившаяся пружина. Мечник не отставал, бросился на меня, замахиваясь мечом. Я попятилась, споткнулась и упала навзничь, в последний момент успев прикрыться щитом.
Следующий удар приняли на свои мечи Лель и Веслав. Крылатый отступил, покрутил головой, словно решая, кого убить первым, а потом бросился вперед, закружил братьев в смертельном танце, помогая себе крыльями и нанося молниеносные удары. Понять, где в этом рубящем и рычащем клубке Лель, а где Веслав было невозможно. Крылатый брал вверх. Я оцепенела от страха, когда один из братьев упал на колено, зажимая рану на плече, а второй, согнувшись пополам, медленно осел на землю. Расправившись с братьями, черный мечник развернулся и пошел на меня.
- Ксения, беги! - завизжала сзади Сигрид.
Я и побежала, как просили. Но не прочь от крылатого, а на него. В руке сам собой возник огненный меч Амалайры. Крылатый замахнулся. Я рухнула на колени, уходя от удара, и одновременно ударила сама, вложив в удар всю свою ярость. Черный мечник дернулся и упал вперед, придавив меня своей тушей.
- Черт! - выбравшись из-под тяжелого тела, выпалила я и быстро осмотрелась.
Лель бежал в мою сторону, взвалив на плечо обмякшее тело Веслава. За ним по пятам мчались трое крылатых, то ли догоняя, то ли убегая от моих смерчей. В центре поляны, у разрушенного шалаша отчаянно отбивались от черных мечников Рэв, Сигрид и Кир, прикрывая взявшихся за руки архимага, Лесану, Янину и Яниса. Бывшая ключ-дева, закрыв глаза, быстро шептала слова какого-то заклинания. В памяти отзывались незнакомые и до боли знакомые слова на странном языке, вспыхивали огненными строками, взывая к силе настолько свирепой, что земля испуганно задрожала, а сама Лесана начала светиться, словно диковинный светлячок. Я похолодела, сообразив, что затеяли маги. Когда-то я сама воспользовалась этим заклинанием, спасая Полевию от мести Черного дракона. Но какую цену пришлось за него заплатить!
- Лесана, нет! - в ужасе крикнула я, бросилась к магам, в надежде, что еще не поздно их остановить, и напоролась на суровый взгляд архимага.
- Не смей!
- Вы же погибнете!
- Но ты будешь жить, - весомо произнес учитель и посмотрел на меня с укоризной. - Ты должна жить.
Я в отчаянии прикусила губу, лихорадочно размышляя, как не дать погибнуть этим безумцам. Встать в круг? Можно, но что если Сумеречный именно этого и ждет? И получится, что я не только не спасу магов, а, выложившись вместе с ними по полной, преподнесу всех нас Ламиусу на блюдечке с голубой каемочкой.
А крылатые все наседали, рвались вперед, пытаясь пробить нашу хлипкую оборону. Здорово помогали запущенные мной смерчи, взявшие на себя большую часть крылатого воинства, но совершенно не спасали от виверн. Мелкие твари, сообразившие своим скудным умишкой, что от магии лучше держаться подальше, на время ретировались в лес и снова ринулись в бой, нападая на всех без разбору. Рэв, Сигрид, Кир в звериной ипостаси и Лель, страшно уставшие, медленно отступали к кругу, образованного магами. Я машинально поделилась с ними силой, взбодрив на какое-то время, покосилась на раненого Веслава, лежащего у самых ног архимага, и столкнулась с взглядом Сигрид. Лицо девушки было мокрым от слез, в глазах застыло отчаяние. Ученица Льяны, воспитанница самой Алленсо вместо того, чтобы врачевать раны брата, изо всех сил старалась не дать крылатым прорваться к кругу магов. Я встала рядом с нею, вскинув меч Амалайры, и когда Лесана почти закончила читать заклинание, решение, как спасти от гибели четырех отважных магов, нашлось само собой.
- Su hasse Ros! - выкрикнула бывшая Ключ-дева, завершив заклинание.
- Да будет свет, - одновременно с ней пробормотала я и ударила огненным мечом по защитной оболочке Сигрид.
Освобожденная сила, спрятанная хранительницей в своей ученице, хлынула в заклинание, и первозданный свет, свирепый и ласковый, способный как согреть, так и спалить неосторожного, вспыхнул ослепительной вспышкой, превратив ночь в день. Визг виверн, свист моих смерчей и лязг мечей - все исчезло, растворилось в тишине и свете. Я зажмурилась, но мне и не надо было смотреть - другие чувства заменили зрение, - как тают, растворяются в этом свете крылатые демоны Анахеля, будто глыбы льда в горячей воде. Холод, которому не было места в этом теплом мире, отступал за грань Серого предела.
- Ксения, все кончено, - раздался усталый голос архимага, прервав мой транс.
Я медленно открыла глаза, зрением мага осмотрела поляну и лес - ни крылатых, ни виверн больше не было. Лишь ледяные трупики напоминали о том, что тут было. Поляна, изрытая ногами (и носами), напоминала свежевспаханное поле. Сигрид слепо моргала, вздрагивала и зябко потирала плечи, сидя на холодной земле. На побледневшем от усталости лице застыло выражение крайнего удивления пополам с испугом: кажется, девушка даже не поняла, что случилось. Поднялась и, оступаясь на дрожащих ногах, бросилась к Веславу, упала перед ним на колени и быстро осмотрела.
- Что это было? - очумело потряс головой Рэв, усиленно моргая.
- Первозданный свет, - угрюмо буркнула я, наблюдая, как Сигрид осторожно освобождает Веслава от куртки и окровавленной рубахи. Ей помогала Янина. Невольно я восхитилась ее выносливостью: остальные маги попадали, где стояли, переводя дух и собираясь с силами. Похоже, мой план все-таки сработал, вот только не совсем так, как хотелось бы.
- Да нет, я про тех страхолюдов с крыльями, - поморщился Рэв и ожесточенно потер глаза.
- Не три, потерпи немного, скоро пройдет, - схватила его за руки Лесана.
- Демоны Анахеля, стражи лабиринта Кошмаров, - содрогнувшись от свежих воспоминаний, ответила я на вопрос Рэва. - Не знала, что у бога смерти так много слуг.
- Так и лабиринт огромен, - не весело усмехнулся архимаг. - Майали, которого ты видела, охраняет вход, всех впускает, но никого не выпускает обратно. Если верить преданиям, лабиринт полон и других стражей, чья задача - вытягивать из душ все, что с ними было при жизни и заставлять переживать заново, многократно усилив впечатления. То есть, попросту говоря - заставлять страдать. От отчаяния, тоски, страха - не важно.
- А если человек любил? - тихо спросил Янис.
- Значит, от любви, - кивнул учитель и, кряхтя, тяжело сел на кучу хвороста. - Эх, совсем старый стал, - посетовал он. - Немного повоевал, а сил совсем не осталось. На отдых пора. Вернемся - подам в отставку.
- Ну, вы на себя не наговаривайте, господин Дальган! - возмутилась Янина. - И об отставке забудьте! Кто тогда Орденом управлять будет, Перенег что ли? Нет уж, нам такой глава не нужен - снега зимой не допросишься!
- Янина, Перенег опытен и мудр - это раз, он молод и энергичен - это два. Уж кто-кто, а он лучше всех подходит на этот пост. Да, он скуповат, но в остальном - лучшего приемника и пожелать нельзя, - возразил архимаг.
Пока учитель спорил с Яниной о кандидатуре нового главы Ордена, я подошла к Лелю. Тот, закрыв глаза и положив меч на колени, сидел на корточках, опираясь спиной о еловый ствол.
- Как твое плечо? - спросила я, подходя и присаживаясь рядом.
- Пустяки, царапина, - устало ответил он. Помолчал и пугающе ровным тоном продолжил. - Ксения, если я говорю, что справлюсь, значит, справлюсь. Не надо все бросать и мчаться меня спасать только потому, что тебе показалось, будто мне вот-вот снесут голову. Я в состоянии постоять за себя.
- Но тебе правда нужна была помощь! - возразила я.
- Когда мне будет нужна твоя помощь, я скажу, - оборвал меня Лель и отвернулся.
От незаслуженной обиды защипало глаза: вот, значит, как? Мужская гордость взыграла?
- Это были демоны Анахеля, Лель, - тихо произнесла я и встала. - У человека, даже обладающего даром, против них почти нет шансов. Тебе нужна была помощь, и я помогла. Это нормально. А дуться, прячась за дурацким предубеждением, что мужчина якобы сам должен справляться со всеми трудностями - глупо.
Высказав все, что думаю, я отвернулась и пошла прочь, не разбирая дороги. Глаза жгли невыплаканные слезы, сердце то сжималось от отчаяния и обиды, то колотилось, как безумное от любви и страха.
- Ксения, - окликнул учитель и, тяжело поднявшись на ноги, отвел меня в сторону. Усилием воли призвав чувства к порядку, я вопросительно посмотрела в старческие глаза. Архимаг, хмуря косматые брови, ворчливо заговорил. - Я благодарен тебе за спасение наших жизней, но потратить этакую прорву силы ради нас - это верх глупости! Мы бы справились сами.
- Вы бы погибли! - мгновенно ощетинилась я.
- Зато у тебя остался бы мощный источник силы на случай, если Сумеречный придумает что-то похлеще демонов Анахеля! - больно вцепившись костлявыми пальцами в мое плечо, выдал яростную тираду учитель.
Слезы, которые я так тщательно загоняла внутрь, брызнули сами собой. Архимаг, опешив от такой реакции, замолчал. Вздохнул и по-отечески ласково обнял меня за плечи. Уткнувшись в его плечо, я расплакалась навзрыд: от обиды на Леля, учителя и Алленсо - могла бы предупредить! - от злости на Ламиуса и бессилия перед ним.
- Пойми же, глупенькая, - миролюбиво заговорил старец, неловко гладя меня по голове, - Алленсо не просто так копила силу и не просто так тщательно ее оберегала. И не зря сделала источником именно Сигрид. Она знала, что происходит в Полевии и предвидела, что в решающий момент эта сила пригодится именно тебе. И что ты сделала? Вместо того, чтобы потратить ее с толком, бездарно распылила, спасая кучку магов!
- Без ваших знаний и мудрости эта сила ничего не стоит, - всхлипнула я и отстранилась. - Откуда вам знать, может, Льяна как раз на этот случай ее и копила.
Учитель ничего не сказал. Отвернулся, поджав губы: видно, зря я назвала Алленсо именем женщины, к которой архимаг питал нежные чувства.
На этом неприятные сюрпризы не закончились. Ночь продолжала сыпать их нам на головы, как из рога изобилия. Бывшее поле боя превратилось в лазарет. Досталось всем, кому крепко, а кто отделался синяками да царапинами. Рана Леля, к моей радости, действительно оказалась неглубокой, и Янина, стянув края магией, крепко ее перевязала. Раны самой девушки врачевал Янис, Лесана хлопотала над Рэвом. Кир в горячке боя схлопотал арбалетный болт в заднюю лапу. Сработанный мастерами загробного мира, болт не давал оборотню перекинуться, и на попытку помочь его извлечь рысь отреагировал не как разумное существо, а как обезумевший от боли раненый зверь. Кир злился, рычал и беспокойно метался по поляне, поминутно останавливаясь и пытаясь вырвать болт зубами. Уговоры не помогали, рысь шипел, скалился и никого к себе не подпускал. Пришлось прибегнуть к магии и усыпить его. К счастью болт вошел между костей, пробив мышцу. Отломив наконечник, Янис выдернул его, и Янина, обработав рану, стянула ее края магией.
Веславу досталось больше всех. Глубокая рана кровавой бороздой пролегла через грудь мужчины и кровоточила, не переставая, вызывая всеобщее беспокойство. Снадобья Сигрид не помогали, и за дело взялись маги. Но и их усилия оказались тщетны: всякий раз, когда магистры пытались сомкнуть края раны магией, она неохотно поддавалась, но через какое-то время открывалась снова. Веслав впал в беспамятство, побледневшее лицо покрыла испарина, он то и дело вздрагивал, как от холода.
- Не понимаю, в чем дело, - пробормотал архимаг, с тревогой глядя, как рана, только что сомкнутая, снова открывается. - Она не только не закрывается, но как будто становится глубже. И кровь не сворачивается...
- Может, лезвие было отравлено? - предположила я.
- Тогда бы и Лель метался в горячке, их же ранили одним мечом, - возразил учитель.
- Нет, - покачал головой Лель. - Меня демон крылом ударил, а Веслава мечом.
- Но яда в ране нет, я уже проверял! - недоуменно воскликнул учитель.
- Или этот яд нам не знаком, - мрачно пробормотал Янис.
- Он умрет? - всхлипнула Сигрид и прижала ко рту руку, будто испугавшись собственных слов. Янис обнял ее за плечи, и она прижалась к нему, расплакавшись от отчаяния.
Смотреть на плачущую Сигрид было выше моих сил. Я склонилась над мечущемся в горячке Веславом, сама не зная, что собираюсь делать, провела рукой над раной, пытаясь, как маги до меня, стянуть ее края, и отпрянула: руку пронзило холодом, словно я не над живым телом ею провела, а сунула в ледяную воду.
- Холодная какая, - пробормотала я, разглядывая рану магическим зрением.
- Что? Холодная? - переспросила Янина, с надеждой следившая за моими попытками исцелить Веслава. - Странно... Я ничего не почувствовала. А вы, господин архимаг?
- Ничего, - удивленно пожал плечами учитель и, заинтересовавшись, придвинулся ближе.
Как ни вглядывалась, а увидеть источник холода с помощью зрения мага не получалось. Оставалось последнее средство: наплевать на предупреждение учителя и воспользоваться истинным зрением. Уговаривая себя, что от одного раза ничего не будет, я сосредоточилась на том чувстве, которое испытала, когда пыталась рассмотреть, что напало на Леля.
Тишина надвинулась внезапно, накрыв меня ватным колпаком. Рыдания Сигрид и прочие звуки стихли, и я осталась один на один с холодом, прячущимся в ране Веслава. В крови копошилось нечто маленькое и бесплотное. Сгусток энергии, чуждой этому миру - маленький привет от Анахеля - неспешно делал свою черную работу, вгрызаясь в плоть все глубже и глубже и с удовольствием поглощая силу целебных заклинаний. Я замерла, потрясенная изощренной хитростью бога: спрятать в мече духа смерти - ход настолько коварный, что ужас пробирал до печенок.
'Ёлки, нашла время ужасаться! - разозлилась я на саму себя. - Действовать надо, пока карачун не добил свою жертву'.
Руки сами собой нырнули в грудь Веслава, ставшую вдруг податливой и текучей, словно вода. Над головой призрачной тенью вился печальный вестник - верный признак близкой смерти. Я зло отмахнулась от него и, ухватив дымчатый сгусток, похожий на отвратительного слизняка, вырвала карачуна из тела. Мелкий дух отчаянно извивался, норовя выскользнуть между пальцев и удрать. Закусив губу, я смяла его, как кусок пластилина, скатала в шарик и подожгла. Печальный вестник испуганно отпрянул, а когда я запустила горящим карачуном в туман Серого предела, и вовсе кинулся наутек со всей доступной ему скоростью. Проводив обоих мрачным взглядом и убедившись, что горячий привет от Странника прибыл по назначению, я занялась раной Веслава. Чистая, она пусть медленно, но затягивалась, а я все думала и никак не могла взять в толк: как же так вышло, что Ламиусу, новому богу, помогает бог из старого пантеона? Они же вроде как на ножах, и, тем не менее, Анахель натравил на нас своих демонов, вооружив одного из них особым мечом. Рана, нанесенная таким оружием, не обязательно должна быть смертельной, достаточно царапины - смерть обеспечит карачун. Странно, что такой меч был только один, зато предельно ясно, кому предназначался 'подарок' Анахеля.
Мысли наплывали одна за другой, будто волны на берег, но совершенно не трогали, казались незначительными. Странное состояние - полный покой, умиротворение и тихая радость, зреющая на самом дне души. Рана под моими руками почти затянулась, обещая остаться лишь тонким шрамом-напоминанием о случившейся беде, и чем быстрее она затягивалась, тем острее я чувствовала приближение чего-то невероятно огромного и величественного, чего-то захватывающего дух и пугающего одновременно. Тишина, мягкая и ласковая, как материнские объятия, обволакивала, она проникла внутрь, засияла теплым солнцем и вдруг брызнула ярким светом.
Транс прервался. Ватная тишина схлынула, и в уши ударила какофония звуков. Я пошатнулась, открыла глаза и уставилась на свои руки: под ними розовел тонкий блестящий шрам. Грудь Веслава размеренно вздымалась, дыхание выровнялось, смертельная бледность сменилась робким румянцем.
- Святой Маахил... - послышался рядом благоговейный шепот Янины. - Никогда не видела ничего подобного!
Тихий шепот девушки отозвался в голове ноющей болью. Морщась, я потерла виски: тяжело далось исцеление. Внутри вместо теплой пульсации силы ощущалась болезненная пустота, по телу разлилась слабость. Хотелось прилечь, свернуться калачиком, закрыть глаза и немного передохнуть, а лучше - поспать.
- Ксения, ты как? - тревожно спросил учитель и заботливо обнял меня за плечи.
- Спать...
Собственный шепот показался далеким и призрачным. Тело, ставшее внезапно непослушным, словно чужим, обмякло. Я свернулась калачиком прямо на земле, уронив голову на колени архимага, и закрыла глаза. Болезненная пустота в груди леденила, разливалась по телу холодным оцепенением - настал миг расплаты: смерть очень не любит, когда из ее костлявых рук вырывают законную добычу. Смерть требовала компенсации, но нечто решило по-другому. Теплый поток золотого света принял меня в свои объятия, смывая боль и усталость, проник в каждую клеточку, наполняя меня силой. Холодная пустота внутри наполнилась теплом и трепетом сердца моей магии. Я засыпала, и сила самой Вселенной баюкала и качала меня, как ласковая мать дитя. Знакомый многоголосый хор, что когда-то пел для меня Гимн жизни, теперь нашептывал колыбельную. Колыбельную для Странника... Колыбельную для меня... Я попыталась вслушаться в слова, но меня оттолкнуло, беззлобно, с тихим смешком, мол, всему свое время, еще узнаешь. А сейчас спи... Спи... Спи...

...- Никогда не видела ничего подобного...
...- За всю ночь не шевельнулась ни разу...
...- Бедняжка... Так выложиться...
...- В свитках нет упоминаний...
...- Вы видели, да?..
...- Она может и с того берега Предела вернуть?..
...- Возможно... Я уже ничему не удивлюсь...
...- Удивитесь...
...- Демоны Анахеля... это месть...
Медленно-медленно я возвращалась из мира грез. Тихие голоса друзей вились вокруг моего сонного сознания, как мотыльки над водоемом в летний полдень. Я сладко потянулась, чувствуя, как внутри бурлит сила, перевернулась на спину и открыла глаза. Сквозь еловые лапы навеса сочился слабый свет - значит, уже день. Я заполошно подскочила и замерла, встретившись взглядом с задумчивым взглядом Леля.
- Доброе утро, - дрогнули его губы в улыбке, в то время, как взгляд оставался все таким же задумчивым и отстраненным. Я насторожилась. - Как ты себя чувствуешь?
- Доброе, - улыбнулась я в ответ, очень надеясь, что губы не дрожат и улыбка получилась беззаботной. - Я в полном порядке. Как Веслав?
- Здоров и полон сил. Только шрам на память остался, - ответил Лель, отводя взгляд и перестав улыбаться.
- А остальные? Вообще, как ночь прошла? Все спокойно? - сыпала я вопросами и отчаянно пыталась понять, что не так, почему Лель ведет себя, как чужой.
- Спокойно, - кивнул мужчина. - Остальные... Взбудоражены. Всё обсуждают, как тебе удалось вырвать Веслава из лап смерти.
И снова посмотрел мне в глаза долгим, пристальным взглядом, и читалась в нем такая печаль, что мое сердце сжалось от предчувствия чего-то недоброго.
- Лель...
- Не надо, Ксения. Не говори ничего, - горькая улыбка искривила его губы. - Никогда не думал, что когда-нибудь буду сожалеть о том, что полюбил тебя...
- Почему? - прошептала я, оцепенев от страха.
- Почему? Странный вопрос, - пожал плечами Лель и заговорил так тихо, что пришлось напрягать слух, чтобы его услышать. - Однажды я спросил, не слишком ли ты опекаешь этот мир, и хорошо помню, что ты ответила. Мне стоило задуматься уже тогда, но... Я надеялся, что после истории с Черным драконом ты станешь обычным человеком. Ну, не совсем обычным - магом, не без того, - горько усмехнувшись, поправился мужчина. - Дар не может внезапно исчезнуть. Но ты, вместо того, чтобы жить как все, снова по уши увязла в войне богов за Полевию. И снова я понадеялся, что все обойдется, и от тебя потребуется только сыграть роль нашей святой. Ты же вместо этого выбрала другой путь. Видно, не зря таких, как ты называют Странниками. Вы следуете собственными путями, и эти пути не из легких. Я понимаю... пытаюсь понять, что с тобой происходит, пытаюсь принять новую тебя и... не могу. Не успеваю. Ты меняешься на глазах. Твоя сила... растет так же быстро, как твой дракон. Ты стала по-другому думать и поступать, не так, как та Ксения, которую я встретил год назад. Ты - другая. В этом нет твоей вины. Люди не выбирают, кем рождаться. Ты - Странник, и твоя судьба - дорога, ведущая к неведомой цели. А я... Мой удел прост: охранять королевские леса от браконьеров и устраивать для Велимира охоту. Я не могу быть твоим попутчиком. Как бы ни старался, не могу. Твоя стезя для тебя одной. Идти рядом, прокладывая путь по бездорожью - задерживать тебя. Со мною ты всегда будешь уязвима, потому что во всем, что касается магии и богов я бессилен, и этим будут пользоваться все, кто захочет тебе навредить. Я как камень на твоей шее, который тянет вниз, не давая расправить крылья и взлететь.
- Лель, это не так! Ты не тянешь меня вниз, неправда! А война... Она ведь закончится, и снова будет мир, все будет хорошо! Я стану обычным человеком, даже учиться брошу...
Я замолчала под его укоризненным взглядом.
- Никогда так не будет, Ксения. Ты никогда не была обычной, и тебе ни на минуту не дадут забыть о том, кто ты. Тебя не оставят в покое ни наши магистры, ни магистры других миров, ни боги... Тебе надо учиться и понять, чем так важны Странники. Ты должна идти вперед, не оглядываясь на меня.
Он замолчал, подбирая слова, которые должны были добить меня. А я ждала, не веря, отказываясь верить в то, что он решится их сказать. Маленький, робкий огонек надежды еще теплился в заледеневшей от боли душе.
- Я бесконечно благодарен судьбе за то, что встретил тебя - ты лучшее, что было в моей жизни. И ее же проклинаю за эту встречу, ибо оказался к ней не готов, - прошептал Лель. Снял подвеску, покрутил в руках, рассматривая игру света на гранях, и повесил мне на шею. - Тебе больше пригодится.
- Лель, пожалуйста!.. - заплакала я, пытаясь снять с себя прозрачный камешек и вернуть ему.
- Прости, я не могу... Я больше не буду камнем, тянущим тебя к земле. Ты свободна, от моей любви и от данного обещания. Путь свободен, Странница. Прощай, - тихо закончил он, поднимаясь, и вышел из шалаша.
Огонек мигнул и погас. На мою голову рухнуло черное небо, пригнуло к земле, накрыло холодным ливнем, погребло под снегом. Я свернулась калачиком, оцепенев от боли, а где-то далеко за этим небом, выше солнца и звезд хохотал Сумеречный бог, торжествуя победу. 'Ты своими руками посеяла в своем сердце семена сомнений, и оно предало тебя, твое преданное, любящее сердце, - вкрадчиво нашептывал бог. - Ты уже чувствуешь? Чувствуешь пустоту там, где оно билось?'
- Иди к черту... - зажмурилась я, словно так могла отгородиться от всего мира. Слез больше не было, они замерзли глубоко внутри маленьким соленым озером.
Сколько я так пролежала, застыв от потрясения и горя, трудно сказать. Может пять минут, а может и пять часов. Очнулась я, только когда меня безжалостно встряхнули за плечи.
- Ксения! Что случилось? - тревожно спрашивала Сигрид, не переставая меня трясти. - Лель вдруг уехал, никому ничего не объяснив, и я не смогла его удержать. Вы что, опять поругались? Ксения! Не молчи, пожалуйста!
- Сигрид, прекрати меня трясти, - прошептала я, очнувшись от оцепенения. Села, опершись спиной на еловый ствол. Взгляд упал на кольцо в россыпи бриллиантовых искр - обручальное кольцо Леля, символ его любви и преданности. Символ его предательства - пророчество Сумеречного сбывалось, и в этом была виновата только я: не смогла убедить, не успела. Что бы я ни делала, это лишь сильнее раздувало в душе Леля огонь сомнений. Я и в самом деле собственными руками вырвала из груди свое любящее, преданное сердце, сама толкнула его на предательство. Стянув кольцо с пальца, я протянула его девушке. - Отдашь ему, когда все закончится.
Сигрид удивленно уставилась на мерцающее в полумраке украшение. По лицу девушки, словно рябь по воде, пронеслась целая гамма чувств: растерянность, недоумение и, наконец, негодование пополам с сочувствием.
- Он что, совсем ушел? - ахнула она.
Я не ответила, вложила кольцо ей в руку и шагнула из укрытия на поляну. И наткнулась на сочувствующие взгляды друзей. 'Ёлки, так и раскиснуть недолго!' - зло подумала я и, старательно не замечая ничьих взглядов, тряхнула головой. Приклеив к губам бодрую улыбку, обвела всех насмешливым взглядом.
- Кто-то умер?
- Ксения... - начала было Лесана и осеклась под моим запрещающим взглядом.
- Веслав, как ты себя чувствуешь? - деловито спросила я, снимая с огня котелок и наливая в кружку травяной чай, пахнущий земляникой.
- Хорошо. Благодаря тебе, - откликнулся мужчина, пряча глаза.
Я удивленно вскинула бровь: что, и это все? Не будет ни злорадных ухмылок вслед ушедшему брату, ни плотоядных взглядов в мою сторону и попыток под шумок подкатить к покинутой невесте? Посмотрела на Лесану, Рэва, архимага, Янину с Янисом, Кира... Надо было срочно что-то делать с этим траурным настроением, пока они меня до депрессии своим сочувствием не довели.
- Вот что, голуби мои, - наскоро проглотив чай, заговорила я. - Как бы мы не спешили, а все-таки придется вам ненадолго задержаться на этой чудной полянке. Советую не тратить время попусту, а как следует отдохнуть перед дальней дорогой.
- Что ты задумала? - насторожился архимаг.
- Хочу попробовать свои силы в пространственных перемещениях, - усмехнулась я и, заметив подозрительность в старческих глазах, поспешила его успокоить. - И нечего подозревать меня во всяких глупостях. Я иду к Алленсо.
Портал открылся прежде, чем кто-либо успел возразить, и я шагнула на золотисто-прозрачный свод, защищающий Полевию от вторжения Сумеречного.
Здесь ничего не изменилось: золотые прядильщики все так же старательно ткали свою паутину, и странные существа, тщательно меня огибая, спешили куда-то по своим загадочным делам. Далеко внизу, в золотистой дымке, словно прикрытый вуалью, плыл сине-зеленый шар - Полевия, мир, из-за которого перегрызлись боги, и который мне предстояло спасти во второй раз.
- Странница, я ждала тебя.
Ласковый голос, раздавшийся за спиной, заставив меня быстро повернуться к его источнику.
Женщина, которая шла мне навстречу, ничем не напоминала румяную деревенскую травницу: высокую красавицу в серебристых доспехах, украшенных замысловатым гравированным орнаментом, окутывало, словно плащом, сияние силы. Каштановые волосы забраны в высокий хвост, глаза - два бездонных озера - светились спокойствием и мудростью.
- Алленсо? - на всякий случай уточнила я.
- Здравствуй, Ксения, - улыбнулась хранительница. - Ты вспомнила, как пользоваться тропами - я искренне рада.
- Вспомнила? - недоуменно нахмурилась я. - Вообще-то нет. Это полностью заслуга Ворона. Он подсказал, сама бы я до сих пор гадала, как это делается.
- Ворон рассказывал о вашей встрече, - кивнула Алленсо. - Но ты пришла по делу, значит, не будем терять время понапрасну. О чем ты хотела спросить?
- Да, времени мало, - согласилась я, вспомнив, зачем сюда пришла. - Алленсо, вы веками жили в Полевии как обычный человек. Я не спрашиваю, почему, на то, видимо, были причины. Всё, что мне нужно - узнать ваш секрет маскировки. Научите, как спрятаться от Сумеречного.
Хранительница удивленно вскинула брови.
- Ты только за этим сюда пришла? Ксения, но ты уже знаешь мой секрет!
Я непонимающе нахмурилась.
- Э-э-эм... Щит двойного плетения?
- Тройного, - укоризненно улыбнулась хранительница. - Первый слой - спрятать силу, второй - личина, и третий, скрывающий саму волшбу.
Щеки вспыхнули предательским румянцем: могла бы сама догадаться! Решение самой главной проблемы - спрятаться от глаз Сумеречного - оказалось простым, как все гениальное.
- Я - балда... - не скрывая горечи, пробормотала я и усмехнулась собственной глупости.
- Ты еще учишься. И вспоминаешь давно забытое - на это нужно время, - возразила Алленсо. - Ксения, ты ведь заключила с Пресветлым сделку и спешишь к мысу Трех скал, так?
- Да.
- Тогда почему не откроешь портал прямо туда? Так гораздо быстрее и безопаснее.
- А точка выхода? На что мне ориентироваться? - хмыкнула я.
Хранительница рассмеялась, и я снова залилась краской.
- Что, глупость спросила, да? - смущенно проворчала я, одарив хранительницу хмурым взглядом.
- Прости. Я все время забываю, что ты еще совсем дитя, - подавив смех, покаялась хранительница. - Ксения, Фадаш не раз являлся тебе во сне, а не так давно приходил лично просить твоей помощи.
Алленсо замолчала, выразительно глядя на меня, словно воспитательница детского сада, загадавшая малышу загадку.
- Ну... да, - согласилась я, не понимая, к чему она клонит, и вдруг замерла, как громом пораженная. Ну, конечно! Вместо того, чтобы подвергая опасности, тащить всех обычным путем, я могла открыть прямой портал к мысу Трех скал, настроив его на самого Фадаша. И тогда мы, избежав всех ловушек Сумеречного, уже добрались бы до цели, и я выполнила бы свою часть сделки, а Пресветлый - свою, и Полевия была бы спасена. И Лель был бы рядом... Мое любящее, преданное сердце никогда не предало меня, если бы я дала себе труд подумать прежде, чем мчаться, сломя голову, на помощь Пресветлому.
От осознания собственной глупости, у меня подкосились ноги. Я бессильно села прямо на прозрачный свод, слепо глядя перед собой. Обрывки мыслей перепуганными пичугами метались в моей голове: если бы... если бы... если бы...
- Ксения? - окликнула меня Алленсо. - Что-то случилось?
Голос хранительницы казался приглушенным, будто доносился сквозь ватное одеяло.
- Лель ушел, - отстраненно ответила я.
- Как ушел? Куда? Вы что, повздорили?
- Нет, мы не ругались. Просто он решил, что мешает мне, что мы не пара, и я... самая большая ошибка в его жизни, - прошептала я и расплакалась, уткнувшись носом в колени.
Боль, отчаяние, горе, загнанные в самый темный угол души, словно разъяренные фурии вырвались на свободу. Сердце колотилось в груди обезумевшей птицей. Ему было тесно от любви и страшно от потери и одиночества. Я даже не поняла, в какой момент оказалась в объятиях Алленсо, выплакивая свое горе ей в плечо.
- Ксения, мне так жаль... - шептала хранительница, по-матерински прижимая меня к себе.
Наревевшись, я отстранилась и смущенно отвернулась, вытирая заплаканные глаза и распухший нос.
- Я сама во всем виновата. Я не просто балда - тупица, каких поискать. Настроить портал на Фадаша - ха! Это же логично, а что сделала я?
- Ты еще учишься, - мягко напомнила Алленсо и ободряюще улыбнулась. - Как тебе однажды сказал уважаемый господин Дальган: не бойся ошибаться, ибо это есть опыт и путь к мудрости, но бойся повторять ошибки. Ты усвоила урок, и этот опыт однажды тебе пригодится. Но одного я не понимаю, - недоуменно нахмурилась хранительница. - Зачем ты тащишь с собой всех этих людей? Фадашу нужна твоя помощь, понимаешь? Только твоя, а не всей вашей команды.
- Но... - начала я и осеклась: а, правда, зачем? Потому что не смогла убедить их остаться? Чтобы показать учителю низвергнутое божество? Нет! - Вчера на нас напали, демоны Анахеля и стая виверн. Веслава ранили мечом, заговоренным на смерть... Мне дорого далось его исцеление. Я едва не отправилась за Серый предел вместо него. Это, может, прозвучит трусливо и глупо, но, Алленсо, мне важно знать, что учитель рядом и в случае чего поможет хотя бы советом. Мне всё талдычат все, кому ни лень, что ты, мол, Странник, ты - воплощенная сила и все такое... Ну и что? Что я могу? Я, волшебник-недоучка?! Ламиус - бог! Он плюнет - от меня мокрого места не останется.
Алленсо загадочно улыбалась, давая мне выговориться.
- Вот скажи - я уверена, ты знаешь, - скажи мне, что я такое? Ты же знала, что я Странник еще тогда, когда впервые меня увидела. Так скажи мне - кто или что я? Почему ты провела обряд, связавший наши с Лелем сердца, даже не объяснив, зачем это делаешь? Почему Странник делит душу со зверем? Что такое слияние и зачем оно нужно? Что случится после того, как наши с Фанькой души сольются в одно целое? И кто всё это придумал?!
Последний вопрос я выкрикнула ей в лицо, сжимая от ярости кулаки. Хранительница и бровью не повела. Казалось, она вообще меня не слушает, полностью погрузившись в созерцание бабочки, невесть откуда взявшейся и порхающей прямо перед моим лицом. Протянула руку, и бабочка бесстрашно села на предложенную опору, обхватив тонкими лапками палец Алленсо.
- Ты знаешь, как появляются на свет бабочки? - невпопад спросила хранительница, пристально рассматривая сложенные крылышки.
Вопрос сбил меня с толку. Я удивленно моргнула и, помолчав, раздраженно проворчала.
- Знаю. Бабочка откладывает яйца и из них вылупляются безобразные, волосатые гусеницы. Они жрут листья, жиреют, растут, потом окукливаются, а спустя какое-то время из куколки появляется бабочка.
- Верно, - кивнула Алленсо. - А теперь представь, что ты и есть та самая безобразная, волосатая гусеница, которая только и делает, что жрет листья, жиреет и растет.
Я ошарашено уставилась на хранительницу.
- Ну, ты сравнила! Я - гусеница?
- Именно, только жиреешь не на листьях, а усиленно поглощаешь силу и знания. Так же как твой зверь. Но ты - Странник во втором воплощении, этакая аномалия, и предугадать, как ты будешь развиваться, практически невозможно: когда твоему прошлому воплощению пришло время окуклиться и превратиться в прекрасную бабочку, вмешался некто - в результате вместо бабочки появился Черный дракон, а весь процесс пошел не так, как задумывалось изначально. Твоя душа, которая лишь наполовину твоя, прошла через Лабиринт, значит, и драконья тоже. Как это испытание на вас повлияет, предсказывать не взялись бы и боги. Возможно, все просто встанет на круги своя, ты, как и положено гусенице, окуклишься и превратишься в бабочку. Но может случиться и так, что ты станешь чем-то совсем иным. Эволюционируешь, как говорят в твоем мире, - Алленсо помолчала, хмурясь своим мыслям. - Что до остальных твоих вопросов - кто ты и почему делишь душу с драконом, - я не могу на них ответить. Прости. Не потому, что не хочу, а потому, что в некоторые процессы лучше не вмешиваться. В твоем случае вмешательство вообще опасно. Ты должна развиваться сама, не опираясь на чужие подсказки, тем более, что каждый Странник - существо уникальное, рождающееся раз в тысячелетие - передать опыт одного другому не получится. Каждый из вас проходит собственный путь.
Хранительница, закончив свою коротенькую лекцию, замолчала и посмотрела на меня с вызовом, мол, еще вопросы?
- А провести обряд, связывающий сердца - это, значит, не вмешательство, - саркастически усмехнулась я.
Алленсо вздрогнула и, поджав губы, проворчала.
- Ты напрасно меня обвиняешь. Не я провела тот обряд, Ксения. Все, что я сделала - подтолкнула тебя к Лелю, потому что в тот момент ты нуждалась в его любви. И если это не твоих рук дело - а теперь-то выяснилось, что не твоих, - то стоит подумать, кому выгодно привязать тебя к человеку.
Я прищурилась, пристально вгляделась в глаза Алленсо, но нет, вряд ли она лгала. Если ей так много известно о Странниках, и конкретно о моем случае, вряд ли она рискнула бы вмешаться. Уважение, с которым она о них говорила, лишь подтверждало их важность для Вселенной. Простая хранительница маленького мирка, коих множество, не станет вмешиваться, тем более осознанно вредить чему-то, что много ценнее ее собственной роли в жизни Вселенной - зря меня, что ли, в эту самую ценность носом тычут все кому ни лень? Тогда кто?! Ламиус? Но он сам подозревает Алленсо. Фадаш? Нет, он больше заинтересован в моем 'превращении в бабочку', иначе не стал бы помогать в пещере. Старые боги? Они сгинули. Ну, не все, конечно, остался Анахель и тот, что мне помогает. Но бог смерти не станет настолько усложнять себе жизнь, ему проще убить. Что он и пытался сделать. Другой, мой неизменный спутник, ни за что не стал бы проводить любовный обряд хотя бы потому, что сам ревностно следит за моим... скажем так, развитием. Но если не они, то кто?
- Тот, кому выгодна была твоя смерть в прошлом, тысячу лет назад, - негромко произнесла Алленсо, отвечая на мой невысказанный вопрос.
- И кто он? - быстро спросила я.
Та лишь печально улыбнулась, разводя руками, и отрицательно качнула головой.
- Прости...
- Я поняла, ты не можешь этого сказать, потому что боишься оказать на меня влияние, - раздраженно хмыкнула я. - Ёлки, это какой-то бред. Это не может быть реальностью. Так не бывает! Вся моя жизнь в один миг стала похожа на дурной сон!
- А может мы и есть чьи-то грезы? - сверкнула загадочной улыбкой хранительница.
Намек был слишком явным, чтобы не обратить на него внимание. Алленсо, безусловно, знала, что мне известно и о Хрониках спящих, и об Игре. Да, она не рискнула бы вмешиваться напрямую, но, как и бог, могла намекнуть. Мало того - желала дать мне подсказку.
- Алленсо, кто придумал Игру? - прямо спросила я.
Улыбка хранительницы стала шире, глаза вспыхнули торжеством.
- Правильные вопросы задаешь, девочка, - посерьезнев, ответила Алленсо. - Но задавать их ты должна не мне.
- Тогда кому? Богам?
- Богам? - укоризненно вскинула брови хранительница. - Неужели ты, правда, уверена, что они - последняя инстанция во Вселенной?
- А разве нет? - опешила я от ее ответа. - Разве есть кто-то могущественнее их?
- Всегда найдется тот, кто сильнее, - на губах Алленсо снова заиграла загадочная улыбка.
- Спящие, - беззвучно произнесла я и улыбнулась, когда хранительница кивнула.
Это был даже не кивок, а намек на него. Я не выдержала и рассмеялась: снова намек! Сплошные намеки, подсказки россыпью, но - никакой четкой инструкции по воспитанию гусеницы... то есть Странника. Мне предлагалось воспитываться и расти самостоятельно, как сорняку в поле, а из скудных крох информации сложить собственную картину мира. Добывать эту самую информацию не возбранялось, но источником ее должен был стать сам мир, а не те, кто его населяет. И причина проста: мнение любого существа, будь то человек, хранитель или бог, предвзято, ими движут собственные побуждения и как бы они ни старались быть беспристрастными, быть таковыми до конца не могут. Да и не стараются, если уж совсем на чистоту, и мне еще предстоит разобраться, что в их намеках и подсказках зерно истины, а что - мусор.
- Ксения, тебе пора возвращаться, - напомнила о себе Алленсо. - Каким бы ни было мое отношение к Пресветлому, его надо вернуть. Ты правильно рассудила: только Фадаш может раз и навсегда избавить Полевию от Сумеречного. Не медли, отправь архимага с командой восвояси и открывай портал сразу на мыс Трех скал. Силы Фадаша не бесконечны, да и Ламиус не сидит, сложа руки.
- Эх, навалять бы этому вашему Ламиусу, чтоб неповадно было, - проворчала я и шагнула к сияющей рамке портала.
Лицо Алленсо вновь озарила загадочная улыбка.
- Что-то мне подсказывает, скоро тебе представится такая возможность, - сказала она мне в след.
Я оглянулась, удивленная этим ее обещанием, и уставилась на пустое место: аудиенция закончилась, и хранительница, напророчив на прощанье очередную гадость, удалилась. Мне же оставалось надеяться, что ее пророчество сбудется хотя бы наполовину: уж если не навалять, так хотя бы не посрамиться.

Пока я беседовала по душам с хранительницей, мои друзья успели не только отдохнуть и собраться в путь-дорогу, но и забеспокоиться, а кое-кто заскучать. Янина, заметившая меня первой, радостно улыбнулась и бросилась мне навстречу. За ней подтянулись остальные, не скрывая своего облегчения. Мне даже стыдно перед ними стало: бедняги, они еще не знают, что с этого момента наши пути расходятся, и им предстоит дорога домой.
- Как поживает Лья... то есть хранительница? - спросил учитель, тщетно скрывая любопытство.
- Ну... если на миг забыть, что она готовится к вторжению, то неплохо, - улыбнулась я. - Извините, учитель, поговорить по душам времени у нас не было, так что я без приветов, и хотела бы перейти сразу к делу.
Все посерьезнели и приготовились слушать.
- В общем, дальше я пойду одна, - прямо заявила я. - И возражать бесполезно.
- То есть как, одна? - опешил архимаг.
- Ксения, ты себя хорошо чувствуешь? - тревожно спросила Сигрид, намекая на мое душевное состояние.
- И как же ты собираешься пересечь незнакомый лес в одиночку? - прищурился Кир.
- Ты пошутила? - скептически заломил бровь Янис.
Я невозмутимо выслушала возмущенные и обиженные возражения своих спутников, дав возможность высказаться каждому. Наконец, они замолчали.
- Закончили? Теперь послушайте, что я скажу, - присаживаясь на замшелый пень, заговорила я. - Отправляясь к мысу, каждый из вас преследовал собственные цели, начиная с удовлетворения любопытства, - улыбнулась я архимагу, - заканчивая... личными интересами, - жесткий взгляд в сторону Веслава. - Не спорю, все вы в первую очередь хотели мне помочь, и я вам искренне за это благодарна. - Я замолчала, собираясь с мыслями - признаваться в собственной глупости было стыдно, но как иначе убедить их вернуться домой, как не открыв правду? - и, решившись, продолжила. - Я очень виновата перед вами. Из-за меня, из-за моей глупости и торопливости все вы рисковали жизнями. Я рисковала вашими жизнями... И совершенно напрасно. Я могла открыть портал к мысу прямо из столицы, нацелив его на падшего. Простите меня... и возвращайтесь домой, - чуть слышно прошептала я, избегая смотреть им в глаза.
Сигрид растерянно захлопала ресницами, приоткрыв от неожиданности рот, Янис тихо выругался сквозь зубы, полыхая праведным гневом, Янина укоризненно качала головой, сведя брови в одну линию. Рэв, мрачнее мрачного, смерил меня угрюмым взглядом и отвернулся, Лесана почему-то обиженно поджала губы. Архимаг, озадаченно вскинув брови, застыл памятником самому себе, Веслав бросал на меня хмурые взгляды, досадливо покусывая губы, Кир вообще ощерил удлинившиеся клыки и зашипел, как рассерженный кот.
- Ксения, ты серьезно? - недоверчиво спросила Сигрид, заглядывая мне в глаза глазами полными слез. - Ты серьезно предлагаешь нам отпустить тебя одну? А если с тобой что-то случится? Вдруг твой портал не сработает или его перехватит Ламиус? Господин архимаг, он ведь может?
Архимаг встрепенулся, кашлянул и посмотрел на девушку с откровенной благодарностью, а до меня вдруг дошло, что мои друзья потрясены вовсе не тем, что рисковали собой из-за моей глупости - все они, как один, не хотели отпускать меня одну!
- Ламиус - бог, и, я уверен, только и ждет, когда ты воспользуешься порталом. Алленсо, безусловно, хотела как лучше, но, Ксения, открыть портал на такое дальнее расстояние - натуральное самоубийство. Подумай сама, почему Фадаш прямо об этом не сказал? - прищурился учитель и, не дав мне открыть рот, сам ответил на свой вопрос, триумфально воздев к небу перст. - Да потому, что хотел уберечь тебя от Ламиуса!
Я прикусила губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться: какие же они милые и какие наивные, если думают, что я об этом не подумала. Конечно же, Ламиус только и ждет, когда я открою портал, и обманывать ожидания бога я не собиралась. Как не собиралась озвучивать свой план друзьям. Нет уж, пусть остаются в блаженном неведении - судьба уже преподала мне замечательный урок, и повторять ошибки я не собиралась. Если хочешь, чтобы близкие тебе люди таковыми и оставались, о некоторых вещах им лучше не знать. И хотя от мысли, что придется им соврать, воротило с души, отказываться от задуманного я не собиралась.
- Я как-то об этом не подумала, - пролепетала я, напустив на себя растерянный вид. - И Алленсо, похоже, тоже.
- Еще бы! У нее своих забот хватает, - обрадовалась Сигрид и спросила с надеждой. - Значит, ты не станешь открывать портал? Ведь не станешь же, правда? Вот увидишь, мы будем ехать быстро-быстро и успеем вовремя.
- Можно открывать порталы на короткие расстояния, - подхватила Лесана, облегченно переведя дух, - их Ламиус засечь не сможет. Они тем и хороши, что легко маскируются под завихрения энергетических потоков... Кстати, зачем ты ходила к хранительнице? - спохватилась она.
- Узнать ее секрет маскировки, - призналась я. - Завихрения завихрениями, но спрятаться от его вездесущей божественности не помешало бы.
Учитель, подумав, кивнул.
- Хорошее дело. Только об этом надо было подумать чуть раньше, когда мы из Светлограда выезжали. Теперь-то прятаться бесполезно: Сумеречному доподлинно известно, где мы.
- Да на здоровье! - хмыкнула я. - Про Алленсо они оба знали, а найти ее не могли. Она веками водила их за нос, а мы чем хуже? Прикинемся охотниками или дровосеками - Ламиус на нас и внимания не обратит.
- Не выйдет, - покачал головой архимаг. - У Сумеречного множество наблюдателей, которые даже не подозревают, что их глазами пользуется кто-то еще. Даже маги умеют видеть глазами птиц и зверей, что уж говорить о боге! Зная где мы и сколько нас, Сумеречный не обманется, обнаружив вместо нашей компании охотников или дровосеков. Я уж не говорю о том, что он может лично наблюдать за нашим преображением - то-то посмеется!
- Выходит, я зря потратила время? - деланно огорчилась я, взяв на заметку такую удобную возможность наблюдения. А что? Подсматриваешь себе потихоньку, скажем, глазами птицы, а жертва об этом ни сном, ни духом. И первым, на ком я попрактикуюсь, станет Лель: надо же убедиться, что с ним ничего не случилось, и до поселка рысей он добрался в целости и сохранности!
- Выходит так, - улыбнулся Янис и тут же поспешил меня успокоить. - Да не переживай ты так! Ты же его не напрасно потратила.
'О да', - мысленно усмехнулась я, жалея, что нельзя покраснеть по заказу, и, удрученно вздохнув, проворчала.
- Собирайтесь, итак полдня почти потеряли.

Кир в звериной ипостаси мчался по едва заметной тропе, ничуть не уступая в скорости Вьюге. Остальные поотстали, и нам с рысем приходилось их дожидаться. Полуденное солнце плыло низко над лесом, царапая бока об острые верхушки елей. Позади остались два портала, приблизивших нас к цели верст на двадцать, не больше. Открывать их чаще мы не рискнули: чем меньше силовых завихрений отметят наш путь, тем лучше.
Когда солнце, совершив свой короткий путь по северному небу, омыло лес золотом и пурпуром, мы рискнули открыть третий портал, перенесший нас на поляну. Здесь было удивительно тихо и торжественно: погруженная в золотистые сумерки, поляна напоминала древний заброшенный храм. Сухие заросли прошлогоднего папоротника, прихваченные легким морозцем, походили на фрески. Огромные, мрачные ели, подпиравшие небеса как колонны, густо поросли изумрудным мхом.
- Может, остановимся перекусить? Ненадолго, - устало предложил Рэв.
Я угрюмо посмотрела на остальных: уставшие, голодные, мои друзья с трудом поддерживали тот темп, который я задала. Намеренно задала, кстати, собираясь с наступлением темноты осуществить свой план. Он был прост: двигаться вперед со всей доступной скоростью, вымотать всех до предела, чтобы попадали там, где стояли, когда придет время объявить привал. Усталость притупит бдительность даже у магов, и я легко улизну, как только все уснут.
- До полной темноты осталось около часа - прорва времени на то, чтобы сократить расстояние до мыса еще хотя бы на чуточку! - зло возразила я, придерживаясь роли.
- Но, Ксения, мы же совсем ненадолго, - попробовала меня вразумить Лесана. - В конце концов, мы легко компенсируем потраченное время, если откроем еще один портал. Нам всем надо поесть и передохнуть, иначе выбьемся из сил. Мы-то не боги.
Ее поддержали остальные, и мне пришлось согласиться.
- Отдыхайте, - буркнула я и спешилась, собираясь потратить с пользой это время.
Усевшись прямо на мерзлую землю, я посмотрела вверх, на клочок розоватого неба в зазоре между еловыми лапами. Высоко над лесом парил сокол. Какая удача, улыбнулась я, и потянулась всем своим существом ввысь, навстречу гордой птице. Сокол выслеживал зайца, не подозревая, что ему придется изменить свои планы и на время стать моими глазами.
Мысли и чувства растворились в пламени заката. Сокол испугано дернулся, когда я коснулась его сознания, затрепыхался и неохотно подчинился моей воле. Какое-то время я парила вместе с ним, давая ко мне привыкнуть, смотрела его глазами на лес, темнеющий далеко внизу, и замирала от восторга: вот, кто по-настоящему свободен!
Полет пьянил. Искушение остаться с птицей и парить вместе с ней, свободной от всякой суеты, с каждым мгновение становилось все сильнее. 'Нельзя, - мелькнула на периферии сознания отрезвляющая мысль. - Я здесь не ради мечты о небе'.
Сокол подчинился безропотно: несколько сильных взмахов крыльями, и направление полета сменилось. Поймав другой поток воздуха, птица понесла меня на юг, высматривая зорким взглядом белокурого всадника на сером в яблоках жеребце.
Далеко внизу плыл лес. Солнце, зарывшись в облака, как в одеяло, сонно оседало за горизонт. В багряных сумерках мелькнула голыми ветвями знакомая дубрава, а Леля не было и следа. 'Где же ты?' - отчаянно подумала я, всматриваясь в темнеющий лес.
...Радко, весь в пене, мчался наперегонки с ветром. Лель безжалостно пришпоривал усталого жеребца, направляясь к границе Шарапова леса, до которой оставалось рукой подать. Сокол снова дернулся, почувствовав мой ужас: что он делает, этот безумец? Если он не остановится, жеребец падет, не выдержав безумной скачки...

...- Ксения?
Возвращение в собственное тело было подобно шоку. С трудом открыв глаза, я заморгала, привыкая к лесным сумеркам, шевельнулась, сбрасывая оцепенение. Подслеповато щурясь, посмотрела на Сигрид.
- Что случилось?
- Нет-нет, ничего! - поспешила меня успокоить девушка. - Прости, что разбудила. Я поесть тебе принесла.
- Спасибо, не хочется, - отказалась я и встала. Тело казалось тяжелым и непослушным, ноги дрожали и отказывались держать.
- Э, нет! Так нельзя, подруга, совсем сил лишишься, - подхватив меня под руку, запротестовала Сигрид. - Тебя уже качает, того и гляди упадешь.
- Сигрид, я правда не хочу, - уверила я девушку и благодарно улыбнулась. - Спасибо, что заботишься обо мне. Все поели? Можем ехать?
- Ночь уже, куда ехать-то? - буркнул Веслав.
- Может, заночуем тут? - поддержала его Янина и украдкой зевнула.
Мои друзья наперебой стали уговаривать меня не дурить и остаться на поляне до утра. Даже Кир к ним примкнул и с самым несчастным видом признался, что еще никогда так не уставал. Похоже, мне и в самом деле удалось их как следует измотать, и дело оставалось за малым.
Судорожно вздохнув, я махнула рукой, мол, делайте, что хотите, и отвернулась, пряча довольную улыбку.
- Ксения, - окликнул меня учитель и, подхватив под локоть, отвел в сторону. - Ну как, нашла его?
Я вздрогнула и удивленно уставилась в проницательные старческие глаза.
- Как вы узнали?
Архимаг укоризненно улыбнулся.
- Ты в самом деле думаешь, что я бесчувственный болван и ничего не замечаю? Видела бы ты себя со стороны, когда я упомянул о тайных соглядатаях бога. Твои глаза загорелись таким интересом, что я даже испугался, как бы ты не вошла в транс прямо в седле. Благо, тебе хватило ума так не рисковать. Ну, так как, нашла его?
Я кивнула, вперив взгляд в землю: предательские слезы обожгли глаза.
- Он готов загнать Радко, лишь бы быть как можно дальше от меня.
- Не загонит, остановится, - учитель успокаивающе сжал мою руку. - И бежит он не от тебя, а от самого себя. Не терзайся, все у вас образуется. Молодости присуща горячность. Лель одумается, вот увидишь.
- Хотела бы я, чтобы ваши слова оказались правдой, - вздохнула я и поделилась с ним своими тревогами. - Учитель, я боюсь, что Ламиус нападет на Леля теперь, когда он остался один. А он даже без подвески!
- То есть как? А где же она? - опешил учитель.
Хрустальная капелька холодно блеснула острыми гранями, когда я молча вытащила из-за пазухи тонкий кожаный шнурок.
- Благородно. И так опрометчиво, - потрясенно пробормотал архимаг. - Если Ламиус об этом пронюхает... Святой Маахил, ну что за глупость!
Архимаг говорил что-то еще, но я его не слышала - смотрела на подвеску. Камень покачивался на кожаном шнурке, притягивал взгляд, завораживал. Острые грани даже в сумраке играли, преломляя скудный свет. Поднеся подвеску ближе к глазам, я увидела маленькие искорки, танцующие в глубине камня, прищурилась, вгляделась в камень внимательнее: казалось, там есть что-то помимо искр, нечто манящее, притягивающее взор. Затаив дыхание, я посмотрела на камешек зрением мага, пытаясь проникнуть в эту глубину и...

...рухнула в прозрачное белое небо.
Этот мир казался нетронутым листом бумаги - ослепительно-белый, девственный, как первый снег. Воздух ничем не пах - стерильно-чистый, словно застывшее мгновение между рождением и смертью. Сквозь ослепительное сияние, льющееся с прозрачных небес, медленно-медленно проступили тонкие, будто воздушные линии - горы вдали, такие же снежно-белые, как и сам мир. Робко и неуверенно заворковал прозрачный ручей, чье русло - серебристый, искрящийся песок и кристаллы горного хрусталя, обкатанные быстрыми прохладными водами: первый звук в ватной тишине - или островок тишины посреди какофонии звуков? Сила - так много! - то ли свободно текущая во всех направлениях сразу, то ли замершая одним большим, обманчиво-спокойным озером - не понять... Призрачные тени, внезапно возникающие из туманной дымки и так же внезапно исчезающие - а были ли они вообще?.. Ни ветерка, ни движения - стремительное движение, ураган, самый его эпицентр... Разлитый в воздухе страх и ненависть - объявшая этот странный белый мир любовь и покой... Адский коктейль, с металлическим послевкусием, обжигающий, ядовитый, отнимающий жизнь - мед с молоком, терпкая сладость, свежесть мяты и сочность спелого яблока, жизнь возвращающая... Мир, спорящий сам с собой. Мир, еще не рожденный, но готовящийся к рождению - или умирающий?
'Где я?..' - мелькнула изумленная мысль.
'Уходи, ты еще не готова...'

Сила, швырнувшая меня назад, сбила с ног. Архимаг едва успел подхватить меня, не давая упасть. Он что-то говорил, тревожно заглядывая в глаза, но слов я не слышала - в ушах еще звенело от тишины (или грохота?!) белого мира. Кто-то, кажется Веслав, подхватил меня на руки и перенес к костру, уложил на расстеленное одеяло. Рядом засуетились Сигрид, Лесана и Янина, пытаясь разжать мне зубы и напоить чем-то горьким, пахнущим валерианой. Я протестующе мотнула головой, вяло дернулась и затихла, слепо глядя в ослепительно-белое, прозрачное небо - белый мир, из которого меня безжалостно вышвырнули, не отпускал. Я тонула в его тишине и стерильной чистоте воздуха, в хрупком звоне ручья и океане силы - тонула, тонула, тонула...

Была уже глубокая ночь, когда я очнулась. Небо - самое обычное, родное - в черном, расшитом звездным бисером одеянии, с любопытством подглядывало за спящей землей, подсвечивая себе серебряным фонариком месяца. Рядом наигрывала печальная мелодия: кто-то смутно знакомый, склонив голову над гляйрой, легонько перебирал струны. Отсветы костра золотили выпуклый бок инструмента, но оставляли в тени лицо гляйриста.
- Веслав? - шепотом окликнула я.
Мужчина вскинул голову, отложил гляйру и подошел ко мне.
- Хвала святому Маахилу, ты пришла в себя! - не скрывая облегчения, прошептал он. - Ну и напугала же ты нас!
- Я не специально, - буркнула я и содрогнулась, вспомнив белый мир. - Давно я в отключке?
- Давно, - кивнул Веслав.
- Где все? - оглядываясь по сторонам, спросила я.
- Спят. Кир где-то поблизости бродит - охраняет, - ответил Веслав и подал мне кружку с травяным чаем, приготовленным заботливой Сигрид.
Я жадно пила, стуча зубами о край кружки. Меня трясло, не от холода - от потрясения, но Веслав понял это по своему и обнял меня за плечи, решив согреть своим теплом. Я попыталась его оттолкнуть, но сил хватило лишь вяло трепыхнуться, и Веслав с тихим смешком привлек меня к себе.
- Да не дергайся ты. Я согреть тебя обнял, а не домогаться.
Я притихла, пытаясь ни о чем не думать, тихонько вздохнула и замерла: почудилось или в самом деле пахнуло сладостью меда пополам с лесной свежестью? Запах Леля - откуда? Ведь он ушел! Потому что решил, что мы с ним не пара. Точнее, что он мне не пара.
Ноющая боль разлилась по сердцу, вгрызлась в него, подтачивая, как червяк яблоко. Слезы побежали по щекам, оставляя на них быстро стынущие влажные дорожки. Я тихо плакала, уткнувшись носом в колени, позабыв о Веславе, который и в самом деле просто согревал меня своими руками.
- Ты плачешь? - склонился надо мной Веслав.
- Нет, - упрямо мотнула я головой и украдкой смахнула слезы.
- И все-таки ты плачешь, - сказал он. Помолчал и заговорил тихо и серьезно. - Ксения, я не буду притворяться, будто сожалею, что мой брат ушел. Я не сожалею. Напротив, я рад, что он освободил тебя от обещания. Ты же знаешь, я испытываю к тебе вовсе не дружеские чувства, и теперь у меня появилась надежда. Понимаю, я не вовремя с этим разговором, но хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя и буду рядом. Я подожду, пока утихнет твоя боль, но никогда не оставлю тебя одну. Я последую за тобой, куда бы ты ни пошла, не оставлю в покое до тех пор, пока ты не ответишь мне взаимностью.
- Веслав, помолчи, а? - поморщилась я, раздосадованная его признанием, и снова попыталась высвободиться из его теплых рук. Он не отпустил. Я иронично усмехнулась и вкрадчиво спросила. - А если не дождешься? Силой возьмешь?
- Тебя возьмешь, как же, - хмыкнул мужчина. - Нет, измором возьму. Буду следовать за тобой тенью, пока ты не сдашься добровольно. В конце концов, ты привыкнешь ко мне, - пожал плечами Веслав. - Я согласен даже на эту малость.
Я удивленно скосила на него глаза.
- Дурак ты, Веслав, и не лечишься, - беззлобно проворчала я. - Вот признайся, на кой тебе сдалась именно я? Неужели мало вокруг достойных девушек? Я - зверушка опасная, неизвестно на что способная - не страшно разве? Зачем тебе такое сомнительное счастье? И зачем оно мне, раз уж на то пошло? Сейчас ты говоришь, что любишь и готов на все ради моей любви, но что ты запоешь, когда узнаешь меня поближе? Лель вот узнал, и где он теперь?
- Мой брат еще молод и идет на поводу своей гордости, - ответил Веслав и презрительно сощурился. - Лель полюбил напуганную, беззащитную девушку, а узнав тебя поближе, растерялся. Ему невдомек, что тебя надо просто любить, всю, целиком, со всей твоей слабостью и силой. Я это понимаю и готов принять и любить тебя такой, какая ты есть. Я смирюсь с тем, что ты никогда не будешь принадлежать мне полностью. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошла, и согласен нести за тобой твой меч, а если в битве мне не будет места, не стану путаться под ногами. Потому что ты для меня желанна всегда. Потому что после войны будет мир, и ты снова станешь прежней мягкой и нежной женщиной. Вот что я обо всем этом думаю, - тихо закончил он.
Я потрясенно молчала, во все глаза глядя на Веслава. Не во всем он был прав, но открылся для меня с совершенно неожиданной стороны. Если Лель изо всех сил хотел избежать незавидной роли быть моей тенью, то Веслав готов стать ею добровольно. Любовь на выгодных условиях - иначе не скажешь!
- Ксения? - легонько встряхнул меня Веслав и нетерпеливо заглянул в глаза. - Ты согласна?
- Я... Я подумаю, - кивнула я, слишком ошарашенная его предложением, и шмыгнула носом.
Снова почудился знакомый запах - мед и древесная терпкость. Я осторожно потянула носом и вдруг поняла, что запах принадлежит... Веславу! Пьянящий, родной, сводящий с ума, он всколыхнул целую бурю воспоминаний. Я словно снова была в объятиях Леля, и прежде, чем поняла, что делаю, потянулась к губам обнимавшего меня мужчины.
Он ответил на поцелуй, страстно, неистово и - по-другому. Поцелуи Леля были нежнее. Я испугано распахнула глаза, сообразив, что целую чужого мужчину, но остановиться, отпрянуть в сторону уже не могла: сердце моей магии запульсировало, отбивая бешеный ритм, вспыхнуло белым сиянием дареной силы. Меня против воли бросило в объятия Веслава, принудило искать его губы и страстно отзываться на ласки - сила, связавшая наши с Лелем сердца, словно сошла с ума. Казалось, она зажила собственной жизнью, управляя мной и Веславом, как марионетками. В широко распахнутых глазах мужчины читалось и удивление, и недоверие, и восторг. Скорее всего, он принял происходящее, как мое согласие, а магическое принуждение - как нечто само собой разумеющееся, а я, как ни старалась, не могла взять взбесившуюся силу под контроль. Она бушевала, как штормовое море, обжигающей волной прокатилась по венам, заглушив голос здравого смысла и сметя на своем пути все преграды из общепринятых и моих личных табу. Запретов больше не было, и тело подчинилось страсти и неистовому, причиняющему боль желанию. Лишь где-то глубоко-глубоко в душе скреблось понимание, что это уже не было, не могло быть той трепетной любовью, подаренной мне Лелем. Нечто ее отравило, извратило, превратив в похоть, которая лепила нас и мяла, как безумный скульптор два куска глины. И когда нас откатило в густую тень, и Веслав, сорвав одежду, навис надо мной, буравя меня торжествующим взглядом залитых мраком глаз, я поняла, что происходит. Поняла и смогла дать отпор.
Это была битва двух сил: силы любви и моей собственной, напитанной гневом и яростью. Два огня, белый и золотой, столкнулись, закрутились спиралью, как две змеи. Золотая 'змея' - часть меня, воплощенная ярость - брала верх, и белая, словно вдруг опомнившись и испугавшись, подчинилась.
- Хитро придумано, Ламиус, - зло улыбнулась я, и тонкое копье сил, слившихся воедино, вошло в лоб Веслава.
Мужчину отбросило в сторону. Я вскочила, прижимая к груди разорванную рубашку, и с опаской уставилась на его обмякшее тело. Над ним поднималось багровое сияние, неторопливо собираясь в шар. Я невольно попятилась и уперлась голой спиной в еловый ствол. Шар поплыл вслед за мной, потрескивая алыми молниями. Остановился, вытянулся веретеном и потемнел, приняв узнаваемую форму.
Ужас кольнул сердце и исчез, уступив невольному восхищению. Я смотрела на парящее перед самым моим носом существо, приоткрыв от изумления рот. Это была сама красота, воплощенная мечта, совершенство, перед которой невозможно не преклоняться, как невозможно не желать ею обладать. Я поймала себя на мысли, что хочу прикоснуться к этим длинным иссиня-черным волосам, хочу целовать эти чувственные губы. Провести, повторяя совершенные линии, пальцем по скулам и носу, соколиным бровям, потрогать сложенные за спиной черные в алых прожилках крылья и полюбоваться алыми всполохами, вспыхивающими в пронзительно-черных, миндалевидных глазах. Снять этот черный, подбитый золотой парчой плащ с обманчиво-хрупких плеч и алую, как сама страсть шелковую рубашку. Коснуться гладкой золотистой кожи на груди, очертить пальцами каждую мышцу мускулистого живота, расстегнуть ремень и...
Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Красота никуда не исчезла, она все так же ослепляла своим совершенством - восхитительная, возмутительная и обидная потому, что служила оболочкой отвратительному содержимому. Когда-то это существо было человеком, безусловно красивым по людским меркам, но видимо недостаточно прекрасным по его собственным. И, думая так, оно веками доводило себя до нынешнего совершенства, сногсшибательного и завораживающего - демонического, сулящего вагон неприятностей с пресловутой тележкой вдогонку.
Не касаясь ногами земли, ко мне приближался Ламиус Сумеречный собственной персоной.

Внимание! Доступ к последней главе книги только для друзей. Прошу прощения за неудобства.
Так же продолжение можно прочитать в Живом Журнале. Для этого вы должны быть зарегистрированы в ЖЖ и вступить в закрытое сообщество. Получить приглашение можно здесь. Далее ВНИМАТЕЛЬНО читаем пост, знакомимся со ВСЕМИ ссылками в нём и всё-всё понимаем. Если с пониманием совсем туго - обращаемся ко мне за помощью, так и быть разжую и в рот положу. Всем спасибо за внимание.