# Маду

Татьяна Петровна Буденкова

Глава вторая романа "Белый стриж" Маду - на языке бастов значит "из людей". Ученый астрофизик остаётся на чужой планете, когда выясняется странное обстоятельство, что есть некий артефакт, связывающий местных аборигенов и древний Египет. Ученый пытается выяснить: какие тайны хранит артефакт.

И вот окончательное решение принято. Астрофизик космического корабля "Белый стриж" Попов Иван Фёдорович остаётся на планете Бастов для научных изысканий, равных которым не было в истории землян.

Как думал Попов, он более менее освоился среди пока ещё немногочисленных знакомых: группы учёных и высокопоставленных чиновников. И даже получил новое имя - Маду. С одной стороны в переводе с языка бастов это слово обозначало - из людей. С другой, речевой аппарат бастов просто не был приспособлен произносить некоторые звуки речи землян. Так отчество "Фёдорович" в устах бастов звучало как боевой рык. Да и не приняты у них столь длинные обращения. Поэтому ничего против короткого ёмкого имени Маду, он не имел.

Ещё на "Белом стриже" не поменялась ночная вахта, когда Попова разбудил вызов с планеты.

- Я приношу свои извинения, но мы завершаем строительство вашего жилища. Однако столь странного сооружения мы ни то, что строить, вообразить не могли. Да, конечно, строго следуем чертежам и оставленным распоряжениям. Но посмотрите сами.

Басты торопились. Ведь окончить строительство и оборудование жилища астрофизика следовало до отлёта "Белого стрижа".

Крепкий бревенчатый дом расположился недалеко от берега чистейшей реки, воды которой кипели от всплесков рыбы. Поскольку басты едят пищу без какой-либо обработки, то свято берегут чистоту природы. Рыбалка для них одновременно и развлечение, и завтрак. Причём никаких особых снастей им не требовалось. Длинные изогнутые когти, молниеносно выбрасываемые из мягких подушечек лап, пронзали рыбу, вот тебе и наисвежайшее блюдо.

Попов осматривал строительство своего будущего дома прошлым утром, и даже рыбачил, сам себе удивляясь, ведь на земле удочку в руках не держал. Но тогда вдруг почувствовал, как этот нехитрый рыбацкий ритуал даже за многие световые годы от Земли объединяет его со всеми земными рыбаками своей неизменностью за многие сотни лет. Когда же басты увидели удочку в руках Маду, то шквал добродушно смешливых мыслеформ окутал Попова. Однако очень скоро Попов выловил несколько крупных рыбин. Оказалось это совсем не сложно, так много рыбы резвилось в прозрачных водах. Басты полюбопытствовали на странное приспособление и занялись своими делами.

Теперь, когда до отлёта корабля землян оставалось всё меньше времени, басты всё больше волновались, опасаясь что-нибудь упустить. И только сам Попов, казалось, становился всё более равнодушным к новому жилищу. Командир Тихонов несколько раз напомнил астрофизику, что возможно лучшее решение - это вернуться на землю, какие бы временные парадоксы ни ожидали команду. Ведь нет полной уверенности, что к их возвращению на Земле минует почти четыре сотни лет, тогда как на корабле около года.

- Расчёты и проведённые наблюдения, хочу я того или нет, подтверждают именно такое поведение пространственно-временного континуума в коридоре, который предстоит миновать "Белому стрижу", - вздыхал астрофизик. - Да и второй такой возможности изучать столь отдалённые участки космоса может не представиться! А для учёного это... это... - и он опять вздыхал, но уже совсем по-другому. - Главное потом найти способ отправить добытые знания на Землю.

Пока достраивали дом, Попов жил в своей каюте. С приближением даты отлёта "Белого стрижа" скрывать переживания от предстоящего расставания становилось всё труднее. Вот и в это утро сначала что-то поискал под стулом, потоптался по каюте: три шага в угол и обратно, и, глядя в зеркало, заявил сам себе: "Пока я ещё дома". Услышал писк монитора, повернулся и увидел крупного баста, тот поднявшись во весь рост, растопырил передние лапы:

- Простите, Маду, но ваш дом теперь тут. - Баст явно гордился своей планетой. И Попову стало как-то не по себе.

- Я остаюсь не потому, что моя планета хуже. Она прекрасна! - В сознании Попова всплывали великолепные картины земной природы, леса и горы, океаны и реки, сияющие по ночам города. - Земляне... - хотел было сказать "не чужие вам", но вовремя вспомнил, что это табу на уровне правительства бастов, - я остаюсь, чтобы помочь вам освоить дальний космос.

- Мы понимаем, и ценим. А теперь вам следует спуститься и обследовать строение. А мне пояснить вам кое-что из того, что будет лишь имитировать привычные для вас условия.

Как выяснилось, имитацией оказался камин. Попов ещё на земле мечтал, как когда-то в прошлые века поэт Бунин: "Камин затоплю, буду пить... Хорошо бы собаку купить". Ну, вот насчёт пить, Попов себя приверженцем не считал, собаку завести так и не успел, улетел на космическом корабле. Однако камин в доме все-таки имелся. Электрический, точная копия настоящего. Со всеми фишками: запахом дров, потрескиванием огня и расслабляющим теплом.

- Мы скопировали из ваших мыслеобразов этот прибор. Но открытый огонь в доме - большая опасность, поэтому создали вот такую имитацию.

Попов увидел перед собой точную копию своего домашнего электрокамина. Но что больше всего его удивило, порадовало и заставило улыбнуться, это выглядевшая такой же затёртой его пальцами клавиша температурного регулятора.

- Этот прибор выглядит нелепо? Мы плохо скопировали? - заволновался баст - установщик оборудования. Ещё на его попечении значились: автономная прачечная, холодильное, кухонное оборудование, баня и душ. И хотя техническую "начинку" всех приборов установили местную, вид они имели вполне привычный для землянина.

- Ну что вы? Что вы? Всё замечательно. Спасибо.

- Сегодня с корабля землян возвращается Мира, она окончила стажировку по вашему обслуживанию. Кроме Миры с вами будет жить Мар. Он освоил некоторые другие необходимые в будущем нюансы вашего комфортного и безопасного проживания на нашей планете. Медицинское обслуживание на совести наших медиков. Врач с корабля землян занимается стажировкой специалиста всю последнюю неделю. По моей информации процесс идёт успешно.

- С корабля... землян? - Попова, в который раз остро кольнуло чувство, что для бастов "Белый стриж" уже не его дом.

- И ещё вот. Это автономный агрокомплекс. Тут будет выращиваться привычная для вас растительная пища. Так чтобы не заразить нашу флору и не погубить выращиваемую тут.

- Да я не особенно вегетарианец... - и астрофизик осёкся на полуслове, увидев экзобиолога с корабля в позе типичной для огородников и баста точно в такой же позе, в волнении помахивающим кончиком хвоста.

- Усвоил? - не разгибаясь, спросила экзобиолог.

- Погодите, погодите!- так же, не поднимая от грядки головы, возмутился баст: - Маду что, каждый день будут травой кормить? Он, как вы говорите, лапы отбросит! Не знаю уж куда!

- Ну не совсем травой. Это овощи, фрукты...

- Здравствуйте, - поздоровался Попов.

Баст прищурился, пристально рассматривая Попова, сморщил нос, фыркнул и всё-таки не сдержался:

- Теперь я понимаю, в чём причина такой комплекции вашего тела. Вам надо больше есть мяса и меньше травы!

- Согласен, - улыбнулся Попов. Вернулся к камину, сел в кресло напротив и вдруг увидел, как в камине вспыхнуло пламя, затрещали дрова, а в следующую минуту он ощутил лёгкий запах берёзовых полешек и окутавшую его волну тепла.

- М...и...я, простите, что беспокою. Мы позволили себе дополнительную функцию. Как только вы садитесь в кресло напротив, этот прибор начинает функционировать. Это тестовый вариант, если нет возражений с вашей стороны. Но можете включать как прежде на земле.

- Спасибо. Пусть будет как прежде. - И, смутившись, добавил: - Если в доме жарко, то камин топить... э... включать незачем.

- В доме не будет ни жарко ни холодно. Ваш инженер помог нам внедрить специальную экосистему.

- Кондиционер? - ужаснулся Попов, умудряющийся простывать под самыми прогрессивными моделями.

- Нет, нет! Экосистема. Это... мне вам сложно объяснить. Циркуляция воздуха по специальным каналам.


Свою первую ночь на планете Бастов в новом жилище Иван Фёдорович провёл почти без сна. Мучительное чувство разлуки с товарищами, тревога о том, как сложится его жизнь на чужой планете, не давали астрофизику спокойно лежать. Когда стало совсем невмоготу, он откинул одеяло и свесил ноги:

- Однако спальное место мало напоминает земную кровать. И зачем такая высоченная конструкция?

Астрофизик даже предположить не мог, какую сей факт сослужит ему службу, совсем скоро. Поэтому он просто пожал плечами:

- Басты вообще живут на деревьях. Так что это так, мелочи быта. А вот корабль ещё из глаз не скрылся, а мне уже скулить хочется! Что не так, скажешь?- Спросил сам себя, аккуратно слез на пол, и, продолжая негромко рассуждать, направился к окну.

- Вообще-то никто не заставлял оставаться на этой планете. Даже отговаривали... все. - И таким важным и родным ощутил простое слово "все"!

Ему казалось, что говорит так, для собственного успокоения, еле слышно, но дверь бесшумно приоткрылась и в комнату грациозной тенью проскользнула Мира.

- Что? Что вы говорите? - Модуляции переводчика воспроизводили голос специалиста по связи на "Белом стриже" Ирины.

- Спит теперь Ирочка в своей каюте. - Вздохнул, присмотрелся к очертаниям Миры, еле различимым в темноте:

- Я разбудил вас? - По земным меркам Попов разговаривал с пантерой. Басты внешне более всего похожи именно на этих зверей, и только голова здорово напоминает кошачью.

- Я не спала. Наши учёные говорят, что в давние времена басты охотились по ночам. Теперь такой необходимости нет, но мы всё равно активны в тёмное время суток, разве что иногда чутко дремлем. - И Мира совсем по-кошачьи потянулась.

- А когда же спите? - Не то чтобы именно сейчас его очень волновал этот вопрос, но так не хотелось оставаться одному!

- Сразу после еды. У бастов нет разграничений времени суток на ночной отдых и дневной рабочий день. Но вы человек, ваша физиология устроена по-другому. Ночами вам необходим сон. - И она также бесшумно удалилась, как и появилась.

В окно смотрели чужие звёзды, разделённые сюрреалистической картиной в виде двух чёрных кругов, соединённых между собой таким же чёрным эллипсом. Это далеко в космосе две мощные чёрные дыры, сблизившись, соприкоснулись гравитационными полями. Мощность чёрных дыр оказалась сопоставимой, и между ними образовался коридор, уравновешенный взаимной гравитацией. Пространство и время здесь, под воздействием сверх полей, неимоверно уплотнились, образовав своеобразный конгломерат. Постепенно конгломерат превратился в однородную массу, где различия между пространством и временем перестали существовать. Вот этот пространственно-временной коридор, казавшийся эллипсом на небосводе планеты Бастов, теперь преодолевал "Белый стриж". Астрофизик понимал, что видеть корабль ему оставалось совсем недолго. На выходе из коридора "Белый стриж", вспыхнет яркой звездой и исчезнет с небосвода в просторах дальнего космоса.

- Но ведь неизученное явление! - всматриваясь в чёрный кусок чужого неба, с единственной яркой звездочкой "Белого стрижа", рассуждал астрофизик. - Пришлось из-за тебя... - погрозил пальцем в небо, - тут остаться! Чтоб такое изучить, чтоб такое изучить... - его мысли приняли профессиональное направление и он, мельком окинув взглядом поляну перед окном и исполинский лес в дали, решил ещё раз попытаться уснуть. Но что-то мешало. И он опять направился к окну.

-Хм, однако, надо посмотреть. - Его внимание полностью поглощённое небесной картиной, всё-таки зацепило нечто внизу. Зелёная лужайка одной стороной полого спускалась к той самой речке, в которой Попов недавно рыбачил. А другой её край упирался в настоящий старый лес. Вот там-то и происходило нечто удивительное.

- Это надо... разведать. - Так и оставаясь в ночной пижаме и тапочках, он направился из дома. Тихая тёплая ночь дышала незнакомыми, но приятными запахами растений и вполне узнаваемым запахом реки. Не успел отойти нескольких шагов от крыльца, как почувствовал рядом с собой движение и похолодел от непроизвольного страха: "Кто знает, какие тут животные разгуливают ночами?"

- Маду? Это я, Мира. Не бойтесь.

- А я, а я и не боюсь, - поймал себя на детском смущении Попов.

- Вы забыли. Мы принимаем мыслеформы с поверхности сознания. Страх и даже лёгкий испуг нельзя спрятать и никак не замаскировать. Вот, - протяжно вздохнув, Мира блеснула в темноте белоснежными клыками, и протянула ему калоши. Попов видел такие у деда. - И вот, - это была душегрейка. - Иначе можете простудиться. Берите скорее. Мне неудобно стоять на задних лапах.

Калоши из непромокаемого материала изнутри утеплённые мягким мехом, обулись как влитые. Душегрейка плотно охватила грудь, прикрыла поясницу.

- Но как вы... откуда знаете мой размер? И когда успели?

- Это Мар. Он наблюдал за вашей рыбалкой. Вот и подготовил заранее экипировку. Вы тогда мечтали, что будите рыбачить на зорьке, так принято у вас на земле. Хотя и мы завтракаем в это же время суток.

Попову показалось, что он увидел в темноте, как улыбнулась Мира.

- Вы приняли мой мыслеобраз. У вас хорошо получается. А тапочки не держите в руках, оставьте тут.

- Ищи их потом в высокой траве...

- Я заберу их на обратной дороге. Их амбре столь сильно, что искать не придётся.

- Я... я... я мыл ноги, - Попов почувствовал, как у него загорелись уши.

- Ну что вы? Запах землян ничем не отмыть. Так же как и мы, вы несёте биологические маркеры. Моё обоняние позволяет улавливать их на любых предметах, соприкасавшихся с вами, также легко, как вам днём различать некоторые цвета.

- Возможно я неосторожно вторгаюсь... - Попов искал и не находил подходящих для объяснения слов, поскольку сам не знал куда вторгается.

- Идите за мной. Ступайте тихо. Не спешите. Я покажу вам нечто прекрасное и важное в жизни бастов. Держитесь с подветренной стороны. Ничего не говорите, и не спрашивайте. Всё обсудим дома.

- Хорошо сказать: "Идите за мной". Такая темень! В трёх шагах ни зги не видать!

- Понимаю. Медики склонны думать, что свет разной длиной волны по-разному воспринимается нашей и человеческой зрительной системой. Да и зрение в темноте у людей оставляет желать лучшего. Мы ночью видим почти так же, как и днём. Вы в ночи, как новорожденные котята, почти слепы.

- И всё же "почти"!

- Для нас "почти" - значит, ночью мы видим в другой цветовой гамме. И только.

- Я этого не знал. Интересно! М...да. Очень интересно!

- М...и...я, м...и...я! Вы многого о нас не знаете. Но для этого ещё будет достаточно времени. А пока, мы идём, или так и будем беседовать тут?

- Идём, конечно, идём!

Трава поляны темно зелёная, кажущаяся чёрной в ночном блеске звезд, вплотную подходила к столь же тёмной стене густого леса. Попов старался двигаться как можно осторожнее и не терять из вида Миру, но удавалось ему это с трудом. Будто не крепкое тело, а сгусток ночного мрака скользил в высокой траве. И когда он совсем терял её из вида, вдруг ощущал лёгкий толчок в плечо, так Мира направляла его в нужном направлении.

Как только приблизились к высоким деревьям с могучими стволами, Мира подала знак, и оба замерли, всматриваясь в потрясающую картину. Под раскидистыми кронами гигантов клубилось неровными облаками голубоватое свечение. На фоне этого свечения мелькали стремительные силуэты бастов. В ночной тишине разливался едва уловимый, удивительно тонкий звон и шорох листьев. Откуда лился это звон, Попов понять не мог. От этого ли звука, от таинственного свечения, или ночной тьмы, Попову показалось, будто он попал в волшебную страну, такое может разве что присниться, а тут сказка наяву.

Присмотревшись, понял, голубоватые облака под кроной это множество крошечных светящихся насекомых. Попов подумал, что это те самые жуки боры, которые генерируют силовое поле каров. И тут тоже, видимо, произвольно объединяясь в большие группы, жуки генерировали мощные энергетические сгустки, на которых как на облаках, катались, прыгали и резвились молодые басты. Понаблюдав за этими удивительными играми некоторое время, Попов заметил, что это не просто баловство. Игра происходит по каким-то неведомым ему правилам. Иногда кто-то из молодёжи вдруг проваливался сквозь голубое облако вниз. Но никто не спешил ему на помощь. И он исчезал в темноте леса. Разглядеть возвращался ли он назад, Попов не мог, поскольку видел лишь очертания упругих тел. Как тут узнать кто из них кто? А спросить нельзя. Мира предупреждала о молчании.

Через некоторое время Мира подала знак, что пора возвращаться. И они, также бесшумно ступая, направились назад. Только войдя в дом, Попов вспомнил, про оставленные в траве тапочки.

- Ну вот, надо возвращаться!

- Зачем? - и Мира ловким движением выпущенного когтя вытащила из висевшей на боку сумки его тапки.

- Когда ты успела их забрать, ведь всё время шла рядом? - И вдруг понял, что, даже не видя Миры, чувствует её улыбку.

- Когда ты станешь настоящим бастом, тоже так научишься.

- Я человек. И человеком останусь.

- Пока что ты остался с бастами, а не с людьми.

- Я остался, чтобы помочь бастам, от имени людей, а не превратиться в баста. Да и невозможно это. - И опять принял её мыслеформы то ли улыбки, то ли добродушной насмешки.

- Конечно, шерстью ты не обрастёшь, да и хвост тоже не вырастет. Жаль. Это и вправду невозможно. Но многое из того, что люди утеряли в своём техногенном мире, к тебе вернётся здесь. Это и ваши ощущения, я это чувствую. Ты улавливаешь запах возле камина, принюхиваешься к пище, прежде чем есть, другие наблюдения так же подтверждают твою восприимчивость к нашей культуре.

- Вот только хвоста мне не хватало! - рассмеялся астрофизик. И потянул в себя воздух. - Ты что, чай заварила?

- Ну да, тебе со смородиной, себе с молоком.

- Вот мы уже и перешли на "ты"? Не против? - И с удивлением увидел, что перед ним его любимая домашняя чашка. - Откуда?

- Чашку скопировала из мыслеобразов. На "ты", не против. Совместные ночные прогулки сближают. - И он почувствовал, Мира мысленно улыбается.

- Должна сознаться, когда я изучала на "Белом стриже" ваш образ жизни, он показался мне непостижимо сложным.

- А теперь?

- А теперь, кажется ещё сложнее, - и добродушно-насмешливая мыслеформа окутала Попова. - Ты свои тапочки найти не в состоянии. Что ещё из элементарных бытовых вещей ты не можешь?

Теперь улыбался Попов, принимая растерянные, недоумевающие мыслеформы Миры.

- Поживём, увидишь. - Он вдруг вспомнил, что как-то явился на научную конференцию в разных носках.

- У нас нет такого предмета одежды. Поэтому можешь хоть вообще их не носить. Никто не обратит внимания, - вздохнула, мотнула головой, - кроме меня. У тебя же жалкие волосинки вместо полноценного подшерстка на ногах. Простынешь, лечи потом тебя.

- Мира, теперь-то можешь рассказать: что это было там, в лесу?

- Это молодые басты выбирают себе пару. Жуки боры сверхчувствительны к разнице энергетических полей. И если биоэнергетические поля пары бастов несовместимы, возникает пробой, боры пытаются его заделать, отчего общий потенциал поля слабеет и один из бастов проваливается сквозь него.

- И что?

- Ничего. Идёт искать другую пару.

- Но если нравится именно эта?

- Это же его биоэнергетика, пусть корректирует.

- Так пока корректируешь, состариться можно.

- Можно. Но иначе образуются неустойчивые или хуже того, бездетные пары. Для бастов это трагедия.

- А тонкий мелодичный звон, откуда?

- Результат взаимодействия биоэнергетических полей жуков бора и бастов. Вообще-то там очень шумно. Но звуковой потенциал людей невелик, поэтому ты слышал лёгкий звон, а я... Любит молодёжь пошуметь.

И астрофизик ощутил то ли грусть, то ли какую-то другую, скрытую эмоцию Миры. Он поднялся из кресла и пересел на пушистый ковёр, на котором устроилась Мира. Осторожно, боясь поступить недозволенным здесь образом, провёл ладонью по её голове.

- Тебе грустно?

Она зажмурила глаза, сморщила нос, и встала:

- Пора на отдых.

- Я невольно растревожил какие-то твои личные грустные воспоминания?

- Тебе тоже не весело. И вообще, мне кажется, что ты хочешь слишком много узнать за одну ночь. - И не говоря больше ни слова, вышла из комнаты.

Уснул Попов только под утро.


- Маду? Маду? - Он вздрогнул, резко сел в кровати.

- Проспал на смену... од... од... однако... - ему приснилось, будто на "Белом стриже" надо заступать на дежурство.

- Не спеши. Мы всё успеем. Вот, это отвар травяной, он поможет тебе успокоиться.

- Мне бы кофейку. Я и так спокоен как слон! Проспал!

- У тебя частый пульс и подскочило давление. Пей. Отвар не горький и вкусный, там чабрец и мелиса.

Попов принял теплую чашку:

- Конечно вкусный. Вижу, как облизнулась, - хитро улыбнулся в ответ.

- У нас есть отличия в физиологии, - прищурила глаза Мира. - Допил? Пошли. У тебя утренняя пробежка.

- Кошмар! - нарочито возмутился астрофизик. - Что про моё давление-то?

- Датчики встроены в твою одежду. Ты у нас единственный, надо беречь! - протянула лёгкие кроссовки и форму.

Утро ещё только занималось. Даже роса на траве не обсохла. А над рекой стоял сплошной плеск. Басты рыбачили, заодно завтракали.

- Что ж такую рань-то?

- Всю ночь слушал меня и ничего не услышал. Я же говорила, мы ночью можем дремать, но чаще занимаемся какими-нибудь своими делами. Я просто подстраиваюсь под твой ритм жизни.

- Ничего себе - мой ритм! Я - "сова"! Мне ночью лучше работается. А вот утречком... - потянулся Попов, - не плохо бы поспать.

Она в упор посмотрела на астрофизика:

- Кто ты?

- То есть не я сова, я просто похож...э... Это такая земная птица, которая днём отдыхает, а ночью охотиться.

- Я приняла твои мыслеобразы. - Фыркнула, мотнула головой: - Неужели сходство бастов и людей, в самом деле, столь велико? Нам пора. - И двинулась вперёд так, что ни одна травинка не шелохнулась, Попов тут же потерял её из виду.

- Куда же мне идти? - шагнул наугад.

- Ладно, следи за моим хвостом. Я подниму его вверх, над травой будет видно, - сморщила нос. - Пусть смеются, что теперь делать? - Посмотрела в сторону рыбачивших бастов. - Надо же с чего-то начинать заботу о твоём здоровье и долголетии?

Сначала Мира шла вполне спокойно, но постепенно всё ускоряла ход. Попов уже еле успевал. Однако не кричать же: "Погоди, отдышусь!" И тут хвост замер над травой.

- Да, дело плохо! Вы что совсем спортом не занимаетесь?

- Ну почему? А, а... а вообще-то я астрофизик, не спортсмен!

- М...и...я, м...и...я, пошли домой. Теперь ты впереди. - Подождала, пока он повернётся, и подтолкнула сзади.

В доме Мар расхаживал на задних лапах и напевал нечто непереводимое.

- С добрым утром. Вот это ваш рабочий костюм. - Мар излучал яркие мыслеформы удовольствия. Он стряхнул специальной щёточкой невидимую пылинку, и жестом фокусника протянул костюм Попову. Астрофизик почувствовал сразу две эмоциональных волны. Восторг Мара, и собственный ужас!

- У меня есть свои вещи. Я пойду на работу в форме члена команды "Белый стриж"! Каковым и являюсь! А это... это... - и увидел, нет, скорее почувствовал, как восторг Мара сменился удивлением и растерянностью.

- Я вычитал, что именно в таком костюме люди ходят ... люди ходят...

- Ходили, пятьсот лет назад! Я в панталонах из лосины и бархатном камзоле! Мама дорогая! Мира!!!

- М...и...я! О-о-очень ярко и... красиво! Не волнуйся так! Мы сейчас всё исправим. Маду прав, он должен идти в своем служебном костюме. Я его ещё с вечера привела в порядок.

Попов принял душ, побрился, а успокоившись, осознал всю комичность ситуации, Мара стало жалко. Он же старался. Но когда Попов приступил к завтраку, того нигде не было видно.

- Мира, скажи ему, я не обижаюсь и не сержусь.

- Ты сам уже сказал ему.

- Когда?

- Помни о мыслеформах. Мар ждёт на крыльце, он будет сопровождать тебя.

- На первых порах, конечно, не плохо бы. Но потом я освоюсь...

- На всё есть инструкции в отношении тебя. Ты же не хочешь, чтобы наше начальство решило, будто мы не справляемся с обязанностями?

Завтрак состоял из тоненького кусочка чёрного хлеба намазанного толстым слоем красной икры и чашки кофе с молоком.

- Я люблю чёрное. И сладкую булочку.

- Доктор сказал на голодный желудок - с молоком. И красную икру! Значит с молоком и икру!

Желания оспаривать этот докторский вердикт у Попова не возникло.


Казалось бы мелочи жизни залезть в парящую в двадцати сантиметрах над травой прозрачную капсулу кара. Оказалось - кому как. Только Попов одной ногой ступил внутрь, кар качнулся в его сторону, и он чуть не упал. Ведь ни конкретных дверей, ни поручней нет. Просто вибрирует перед тобой почти прозрачное нечто на вроде яйца, извольте заскочить!

- Вот так, - Мар непринуждённо запрыгнул внутрь. - Иначе возникает разница потенциалов в энергополе.

- Я так прыгать не умею, - развёл руки в стороны Попов.

- Тогда так: я подниму немного вверх кар, а вы садитесь на край.

Действительно, Попов сел на край кара и перебросил внутрь ноги. И только много позже понял, что это было не самое большое бытовое неудобство на планете, которая с борта "Белого стрижа" казалась астрофизику природным раем.

Научные учреждения и различные организации располагались в стороне от жилых домов бастов. И не шли ни в какое сравнение с зелёными оазисами кварталов. Первое, что пришло на ум Попову при виде этих строений, это сходство с термитниками. Огромные коричневые, серые, реже бежевые строения, неровные и неравномерные, будто слепленые как придётся, уходили высоко в небо. Этажи сосчитать при полном беспорядке расположения окон Попов даже не попытался. Как такового входа ни в одно строение тоже не наблюдалось.

- Возможно, это я вижу такую унылую цветовую гамму, ведь цветовое восприятие бастов совсем другое.

И только астрофизик немного осмотрелся, кар взмыл вверх.

- Чёрт! Мы куда?

- В ваш кабинет. Кто такой Чёрт? Откуда он мог взяться? Не очень понял ваш мыслеобраз, но что-то не припомню у нас на планете такой летающей рептилии.

- Рептилии? Ладно, какие твои годы, ещё успеешь повидаться! Мар, вход - то где?

- Кар имеет маршрутную карту. Не волнуйтесь. Вообще-то я немногим младше вас, а Чёрта ещё не видел. Так, где вы его заметили?

Ответить Попов не успел, кар приблизился к эллипсовидному проему, и замер, как показалось Попову, прилипнув к этому отверстию. Прозрачный материал проема бесшумно замерцал и исчез. Попов глянул вниз и обомлел. Если считать по земным меркам, этаж, примерно, двенадцатый, если ни выше. Вдруг эта штука опять качнётся? Уловил озабоченную мыслеформу Мара. Получалось, опасаться было чего. Но не сидеть же вечно в каре? Попов зажмурился и будто в воду, рывком запрыгнул внутрь. Небольшая комнатка в точности воспроизводила его рабочий кабинет на земле. Из неё кроме своеобразного окна имелся выход, точная копия оконного входа. За дверью длинный извивающийся туннель оканчивался крутым поворотом. Бог весть, что там за ним. Вдоль стен этого "рукава" такие же неровные проёмы, как выход из его кабинета.

- Маду, я познакомлю вас с сослуживцами.

- Мне обещали, что я сам буду набирать штат сотрудников.

- Да, конечно. Из представленных правительством кандидатов.

- Почему? Что за дискриминация? - Сделал свои выводы астрофизик.

- Пойдёмте. Нас уже ждут. Правительство озабочено вашей безопасностью. Ничего более.

- Но мне никто пока не угрожает! - удивился Попов.

Мар зажмурился, сморщил нос, и ни одна мыслеформа не выплыла на поверхность его сознания.


Перед входом в зал, где должна состояться встреча с его будущими коллегами, Попов одёрнул форму и постарался по возможности не так сильно волноваться. Заодно приготовился к шквалу мыслеформ, ну, чтобы не показаться не вежливым и соответственно отреагировать открытой улыбкой. Всё-таки межгалактический контакт! Ирина ещё на корабле объясняла ему важность дипломатии в международных отношениях.

Астрофизик переступил порог, улыбнулся и в растерянности замер. Все сидевшие в зале басты скорее напоминали набитые чучела, чем живых учёных: хмурые, неподвижные, все как один, прищурившись, уставились на Попова. Неяркий свет делал их трудно отличимыми друг от друга. Ни одной эмоции не ощутил астрофизик, ни один звук не нарушил полную тишину.

- От имени землян приветствую вас!

В ответ всё та же безответная тишина.

- Значит так, ваше правительство обратилось к землянам за помощью в освоении дальнего космоса. Эту помощь я намерен вам оказать. - Мысленно представил картину дальних галактик. - Это увлекательное зрелище!

- Простите, но какая нам от этого польза?

- Да, слишком высокая цена за возможность видеть дальние звездные системы.

Далее переводчик сыпал аналогичные выпады как горох. Попов поднял вверх руку, мысленно потребовав тишины.

- Вы познакомитесь с другими цивилизациями, возможно, откроете новые миры, новые физические законы, приобретёте новые знания, усовершенствуете уже накопленные! - попытался объяснить суть астрофизик.

- Возможно, откроем, возможно, нет. Пока три направленных в научных целях в сторону огдоды зонда, бесследно пропали! А нашим ресурсам это не дёшево обошлось! Надо учесть, это были автоматические зонды, а если бы на них были басты? - Зал опять зашумел, явно поддерживая оратора.

- Если у вас нет намерений изучать дальний космос, зачем было прикладывать столько усилий, чтобы оставить меня на вашей планете?

- Никто и не говорит, что мы желаем застоя в науке. Нас волнуют необоснованно дорогие проекты, которые, скорее всего, правительство начнёт реализовывать, пойдя у вас на поводу! На планете достаточно нерешённых проблем, чтобы мы бездумно разбрасывались ресурсами!

- Вот именно - бездумно. Вы представьте, что ваши дети живут только в своём доме и ничего не знают ни про лес, ни про реку! Хорошо жить - это не только сытно есть и мягко спать. Так ведь можно деградировать. - И Попов представил эту картину во всей доступной ему "красе": как баст постепенно превращается в мартышку, ищущую насекомых у подруги. Похоже, мыслеобраз подействовал на бастов. Только не ясно: разозлил или впечатлил?

В зале послышался негромкий шелест звуков, тональность которых быстро перешла в сплошной непереводимый визг.

- Жизнь, это перемены, это развитие. - Гаркнул во всю мочь Попов, сам удивляясь своему напору, и мысленно бухнул кулаком по столу. Зал затих, как по мановению волшебной палочки. - Иначе это застой, смерть всей вашей цивилизации. Похоже, у вас есть умные головы, которые это понимают! Ну, растратите вы ресурсы ближайших астероидов, а дальше что? За планету возьметесь?

- Что же нам, астероиды из дальнего космоса таскать? - Мыслеформы бастов не заставили себя ждать: Попов на спине тащит камень, картина эта здорово напомнила астрофизику давненько читаную старинную историю про кузнеца Вакулу. Только в мыслеобразах бастов Попов выглядел Вакулой, а вместо чёрта на нём красовался огромный булыжник на фоне звёздного неба.

- Вы же учёные. Должны мыслить на шаг вперёд, даже собственного правительства. По дороге к вам мы на "Белом стриже" наблюдали, как огдода пожирает целые галактики. А ваша планета расположена в непосредственной близости. Для огдоды это мелочь. Что если наступит ваш час? У вас есть расчёты на этот счёт? Какие-нибудь научные данные есть?

- Пока нет никаких... м...и...я, таких признаков.

- Когда появятся признаки, будет поздно! Видите, даже при первом, поверхностном разговоре, возникает масса вопросов. Для начала не плохо бы проработать научную программу. Обсудить, утвердить. А вы: ресурсы жалко! Сейчас самим мало, не до потомков! Сначала давайте выясним: какие научные вопросы имеют первостепенное значение? Потом: какие доступные методы изучения имеются. И только потом приступим к планированию полётов в дальний космос.

- Всё-таки полёты не отрицаете?

- Конечно, нет.

Зал опять насупился.

- Будем считать первую ознакомительную встречу завершённой. - Мар даже не удосужился согласовать сей вопрос с Поповым, а просто оттеснил его к выходу.

- Вам пора возвращаться.

- Но разговор только начался... и я...

- Пожалуйста, быстрее! - И не очень церемонясь, подталкивал Попова к выходу.

- У Маду по расписанию важная встреча. Он вынужден откланяться. - Вежливо промурлыкав в зал, Мар вытолкнул Попова за дверь. Там их ожидало двое бастов.

- Это дополнительная охрана. С этого момента ни шагу без их ведома. - Попов по-прежнему не ощущал ни одной мыслеформы. Даже удивился, с каких это пор его раздражает отсутствие такой коммуникации?


Кар по-прежнему висел у окна-входа кабинета. Охранники, пропустив Попова в комнату, сразу за дверями придержали. Один из них проворно прыгнул в висевший на прежнем месте кар, и тут же провалился вниз. Попов кинулся к окну, Мар с невероятной силой схватил его зубами за шиворот и отбросил назад.

- Стоять!

- Может ещё можно помочь? Стены неровные, он мог зацепиться за что-нибудь! - Отбивался от Мара Попов.

- Не волнуйтесь. Он сейчас поднимется. - Спокойствие второго охранника ошеломило астрофизика.

- Каким образом?

- По стене. У нас нет внутренних переходов, подъёмов, то, что вы называете лестницами. Мы вполне обходимся внешними выступами на стенах. А вот вы... М...и...я, м...и...я...

- Вот почему они такие неровные и примитивные, - объяснил сам себе астрофизик.

- Вовсе не примитивные. Все продумано так, чтобы подъём и спуск были лёгкими и быстрыми. Хотя мы редко передвигаемся таким способом. Кары быстро и комфортно доставляют нас к любому помещению.

- Что это было? - Теперь Попов хотел услышать от Мара объяснение его поведению на конференции.

- Разве вы не заметили, что в зале находились очень...м...и..я..., крупные басты, в среде которых почти нет учёных. А предполагалась встреча с учёными. Меня это сразу насторожило. Я сообщил в центр охраны, и оттуда немедленно направили к нам вот этих ребят, - Мар мотнул головой в сторону двух прибывших бастов.

- Так это... э... - И Попов отчётливо представил себя на месте провалившегося баста.

- Да, покушение на вашу жизнь, - ответил он.

- Но я ещё ничего не сделал!

Мар прикрыл лапой глаза:

- Маду, как я уже сказал, в зале вместо учёных заняли места чиновники. Административный ресурс! - Фыркнул, ощетинил шерсть на загривке. - Интересы чиновников и научных кругов резко расходятся. Чиновники не отваживаются напрямую саботировать научный прогресс, но он им как кость в горле. - Мар выглянул за дверь, потом посмотрел в окно.

- Думаете, могут подобраться по стене? - пожал плечами Попов.

- Почему бы нет? - послышалось из-за окна, и показалась голова выпавшего из кара баста.

- Почему учёные мешают чиновникам? Вроде никаких общих интересов...

- Из-за научного прогресса чиновники теряют свою власть и значимость. А значит доход и положение в обществе.

В это время к проёму пристыковался другой кар, явно массивнее прежнего.


В дом первыми вошли охранники, тщательно осмотрели каждый угол и ещё более тщательно обнюхали.

- Посторонних меток нет. Но периметр берём под охрану.

- Это же тюрьма! Погодите! Так нельзя! Вы не только чиновников, всех настроите против меня.

- Есть угроза, мы не можем рисковать. Вы не заменимы. Вы единственный.

- Если захотят убить, найдут способ. Надо не прятаться, а сделать так, чтобы не возникало желания меня убить.

- Это как?

- Пока не знаю. Надо подумать. Как минимум от меня должны ждать пользы, а не вреда.

- Всем не угодишь. Пойдёмте обедать. - Мира повернула голову к охранникам: - Пробу сама сняла.

- Мы пришлем специалиста. Тобой рисковать не будем, - нахмурился Мар. И только теперь астрофизик понял, что все оказываемые Маром услуги, это ширма для его деятельности. Среди охранников он явно главный. А во дворе уже кипела работа. Причём сколько Попов не всматривался в окно, понять суть действия бастов не мог. А басты высаживали в траве какие-то кустики.

- По периметру вокруг дома установили детекторы движения, они имитируют собой растения, так что в глаза бросаться не будут, и общий вид картины из дома не испортят. Дополнительно разместили датчики на метки запахов, при несанкционированном приближении, они запишут запах нарушителя и передадут в центр. В этом случае обнаружить нарушителя не составит труда. При попытке проникновения двери и окна автоматически заблокируются.

- Чем? - Попову стало не до обеда. Хотя аромат доносился ещё тот.

- Силовым полем. Вы его не увидите. Возможно, ощутите лёгкий дискомфорт, если кто-либо решит его преодолеть. В этом случае резко возрастает мощность, отчего могут начать чесаться уши, наэлектризовываться... шерсть. М...и...я, у вас м...и...я, шерсти нет.

- Э...э... не совсем, чтобы нет.

Баст оглядел лысую голову Попова округлившимся глазами и перевёл взгляд на форменный комбинезон:

- Укрывали бы только голову. Зачем вам столько одежды?

- Э...э... её мало.

- Ещё одежды мало?

- Шерсти мало и... она лишь в некоторых местах.

- Тогда дискомфорт будет минимальным и лишь в некоторых местах.

Все перешли в столовую. Для охранников Мира накрыла отдельный стол свежей птицей и кусками мяса. Попова тоже ожидал великолепный кусок мяса, но прожаренный на вертеле. Кроме мяса на столе стоял бокал с красным вином.

- Нет, жизнь всё-таки налаживается, - и астрофизик жестом и изысканной мыслеформой пригласил бастов к столу.

Обед закончился традиционно для бастов. Как они ни старались, в сладкий сон впали все.

- Хм, охраннички, - усмехнулся астрофизик, тут же спохватившись про мыслеформы, но поздно.

- Не волнуйтесь, всё на контроле, - дремотно промурлыкал Мар. Астрофизик присмотрелся и в самом деле заметил, как насторожены уши бастов.

Попов перешёл в комнату с камином, вначале сел в кресло. Но на дворе было лето, а выключенный камин выглядит грустно. Тогда он присел на тот пушистый ковёр, на котором прошлой ночью лежала Мира, закинул руки за голову и не заметил, как уснул.

Проснулся Попов от странных звуков, доносившихся из кухни. Осторожно поднявшись, в надежде быть не замеченным, направился посмотреть: что там происходит? Но только приблизился к входу, услышал:

- Маду, не прячьтесь, помогите.

Не скрываясь уже, он распахнул дверь, и ему предстала интересная картина: Мира и Мар сидели напротив экрана самоучителя и старались повторить звуки человеческой речи. Попов замер, привалившись к косяку.

- Модрым мудром, Маду, - блистала клаками Мира.

- Мырдеть! Мржать... м...и...я - как мог, вторил обучающей программе Мар.

- Что вы смеётесь? Не вечно же нам общаться через переводчика? Не эффективно и неприятно! И вам бы не мешало изучить язык бастов. Вы тут жить собираетесь или как? - Вид Мира имела хмурый. Явно устала.

- Согласен. А где все?

- Работают. Нечего прохлаждаться. - Кивнул на окно Мар. Попов выглянул, но никого не увидел.

- И где работают?

- По периметру. Учитесь наблюдать. Подойдите ближе. - Мар показывал, по каким знакам можно заметить чьё-либо передвижение. - Тренируйтесь, не повредит. Это вырабатывает внимательность и обостряет чувство интуиции.


Следующие две недели ушли на визиты чиновникам, и всякие разные согласования. А ведь была заранее написанная и согласованная программа! Но как бы ни так! "Белый стриж" улетел и куда теперь денется Маду?

- Ввиду временных финансовых трудностей... м...и...я, это сейчас очень дорогостоящий проект.

- Ну что ж, я никуда не спешу. Куда мне теперь (особенно выделял это слово Попов) торопиться?

- Однако надо же с чего-то начинать? - юлил чиновник.

Только к концу второй недели кое-как согласовали предварительные действия. И тут встал вопрос обеспечения ресурсами.


Вечером, Маду, Мира и Мар, сидя на пушистом ковре, что стало входить у них привычку, обсуждали именно этот животрепещущий вопрос. В результате пришли к такому решению: Маду обратиться к чиновнику, чтобы он определил своего представителя, занимающегося вопросами материально обеспечения проекта. Мар по своим каналам выяснил, что именно у этого чиновника есть взрослый сын. Маду, будто ничего не зная, скажет, что слышал хорошие отзывы об этом басте, и попросит назначить именно его. От такого заманчивого предложения, да ещё так удачно преподнесённого, ни один чиновник не откажется.

А ещё эти трое расстилали на полу карту звездного неба планеты Бастов и объединяли звёзды в созвездия. Иногда к ним присоединялся Миу. Он вздыхал, ходил возле карты кругами и твердил:

- Найдите, где здесь Солнечная система? Ну, сколько можно из звёзд картинки собирать? И вообще, уж если... то сначала моё созвездие...

- Вы поглядите на него, ему личное созвездие подавай! М...и...я, М...и...я! - отшучивалась Мира.

Попов понимал, почему так волнует Миу этот вопрос. Но определить на этой карте Солнечную систему, если даже Млечный путь закрыт проекциями чёрных дыр, невозможно. Пока никаких идей не приходило. Если только... Но прежде чем высказать эту мысль её надо было просчитать, а для этого требовался мощный компьютер Центра Космической Связи. В договоре были прописаны часы его использования. Оставалось отправить сыночка чиновника согласовать время и даты. Всё оказалось гораздо проще, чем ожидал Попов. То ли чиновник, чей сыночек согласовывал, оказался столь влиятельным, то ли ЦКС не так уж был загружен.


Научные идеи, рождённые в голове астрофизика ещё в период его нахождения на "Белом стриже", и скорее всего явившиеся основной причиной желания остаться на планете бастов, теперь настойчиво требовали своего воплощения, не давая Попову покоя ни днём, ни ночью. А тут ещё чиновничьи заморочки. На земле астрофизику как-то не приходилось сталкиваться с организационными вопросами, но здесь! Как только Попов переставал толкать чиновников, все превращалось в слащавую тянучку. Все на всё согласны, но всё стоит на месте! А возможности открывались умопомрачительные! А тут ещё Мира! Никаких поблажек: утренние пробежки, иногда добровольно-принудительная рыбалка, по утверждению доктора: необходимая эмоциональная и умственная разгрузка. А в плане: тренировка равновесия на облаках жуков бора! Ещё и экскурсии!

- Мира, ну к чему мне это? Ты же сама говорила: я бастом не стану! Хвост сколько ни старайся у меня не вырастет! Я и так из кара не выпадаю! И достопримечательности ещё сто раз успею осмотреть! А к моменту, когда ЦКС выдаст результат, нам надо успеть ... Стоп! А где моя зубная щётка и... паста?

- М...и...я, м...и...я! Ты уже который день чистишь зубы травой белозуба! Вон она, в горшочке!

- Я-а-а? Чем, чем чищу? А в горшочке... цветок растёт, зелёный...

- Те дни я тебе траву белозуба готовила в виде пасты. Но доктор говорит, что щётка наносит микро раны дёснам и вредит зубной эмали.

- И что мне теперь - траву жевать! - вспылил Попов!

- Естественно. Отрываешь листики и жуёшь. Всё как обычно, только без щётки.

- Моя зубная паста, чем доктору не угодила?

- Она убивает защитную микрофлору не только в полости рта, но и желудочно-кишечного тракта, куда хоть в малых дозах, но неизбежно попадает. Это приносит вред твоему здоровью! А, кроме того, доктор настаивает на необходимости укреплять дёсны и тут белозуб в помощь и не в переработанном виде, а свежий.

- Я же не баст, и не корова! - нарисовал мыслеобраз жующей коровы Попов, глядя на горшок с травой.

- Доктор провел тщательное исследование влияния белозуба на твой организм. Не беспокойся. Службой безопасности одобрено. Даже Мар ни против. Да и потом, всю неделю пользовался белозубом и ничего, а теперь что не так?

- Тьфу! Ладно, попробую! - и сунул в рот приятно пахнущие листочки.

- Коровы рот не полощут, а мне надо, нет? - крикнул Мире.

- А как же? Я же говорю, всё как обычно. Кстати, ты заметил?

Попов уже обувал кроссовки:

- Что я должен заметить?

- Переводчик отключен, - мыслеформа Миры то ли радовалась, то ли удивлялась. Но астрофизик точно удивился, потому что не заметил, как в бытовых вопросах перешёл на язык бастов. Видимо сказывалось каждодневное общение и постоянные вечерние тренировки.

- Ты на удивление талантлив! - похвалила Мира. - Тебе потребовалось гораздо меньше времени, чем я предполагала, на изучение нашего языка.

- Зато ты пугаешь меня своим рычаще-ворчащим произношением, - улыбнулся астрофизик.

- Это не я такая... м...и...я, глупая. У нас звуковой аппарат не приспособлен для произношения многих человеческих звуков. Но понимаю-то я речь не хуже, чем ты меня! Всё. Пора на пробежку!

-М...и...я, м...и...я! - шутливо возмутился Попов, и тут же принял улыбчивую мыслеформу Миры.

За время пробежки он надеялся обдумать несколько неотложных вопросов. Попов уже научился не терять из вида Миру, что давало ему возможность непросто бежать и любоваться утренними красотами, но и конструктивно размышлять. Научный поиск столь сильно овладел астрофизиком, что подчинил себе все его стремления. И первым делом, тут он был полностью солидарен с Миу, следовало выяснить, когда и откуда прибыл тот неизвестный небожитель, Бог бастов, чьи гены роднят бастов и землян. А как полагал Попов, это возможно только одним способом: вычислить даты нахождения Млечного пути и соответственно Солнечной системы на небе планеты бастов, когда чёрные дыры не экранировали от планеты эту часть космоса. Потом с помощью артефакта Миу установить более точные координаты. Так что работы непочатый край!


Но даже занятый делами, как сам говорил "выше крыши", Попов всё равно скучал и по "Белому стрижу" и по каждому члену экипажа. Иногда на рассвете накатывала такая тоска, что хоть волком вой.

- Почему именно на рассвете мне так тошно? - Так спросил, сам себя, глядя в ещё тёмный проём окна.

- Ты не возражаешь, если я прилягу тут, на ковре? - Тонкий слух бастов намного превосходил землян. Поэтому Мира всегда знала, когда Маду не спится и пыталась облегчить его тоску по людям.

Заметить когда приходит и уходит Мира почти невозможно. Мало того, что движения бесшумны, так и ещё двигалась, прикрываясь какими-либо предметами. Вот и в этот раз: от дверей к столу, выглянула из-за стула, оттуда к креслу и только потом подошла к Попову.

- Падай, - кивнул Попов. И уловил удивлённый мыслеобраз Миры.

- Это так, образно выражаясь. - Принял недоумевающую мыслеформу: - В смысле - ложись, садись...

- "Падать" - это непроизвольное перемещение под действием силы тяжести. А я вполне владею своими действиями. Почему?

- Потому что, потому! Ложись. Я рядышком при... - хотел сказать "пристроюсь", но с тех пор как Мира и Мар занялись изучением языка землян, приходилось то и дело объяснять некоторые фразеологизмы и просто слова. А именно сейчас у астрофизика не было никакого желания этим заниматься. - Рядом с тобой прилягу.

Устроился поудобнее и подумал: "Слышал бы кто-нибудь нашу беседу из ребят на "Белом стриже"! Я стал путаться: иногда говорю на местном языке, иногда на своём. Ответ не всегда звучит вслух. Принимаю мыслеформы. И как-то мне это нормальным... кажется"

- Ничего тебе не кажется. Так оно и есть. Но ты здесь единственный носитель языка землян. И наши лингвисты уже высказали опасения, что постепенно твоё произношение может измениться до неузнаваемости землянами, если они вернуться.

- А ты думаешь это возможно?

- Если больше будешь говорить только на языке бастов, то так и будет.

- Что будет?

- Плохое произношение. - Она вздохнула и продолжила: - М...и...я, м...и...я, когда ты спишь, тебе снятся удивительные сны. Они трансформируются в столь реалистичные мыслеформы, что я невольно погружаюсь в них. И потом с трудом понимаю, что это только твоё ночное видение, в которое меня занесло.

- Правда? Но я о своих. Как думаешь, пока я жив прилетят?

- Про сны - правда. А люди? Не знаю. Думаю, что нет!

- Успокоила.

- Научный прогресс быстро развивается. А перемещение в пространстве с помощью перелётов, ты во сне считаешь архаичным. Ты даже знаешь, как образовалась связь между нашими генами. Но... только во сне.

- Если ты лучше меня знаешь, что творится в моей голове - расскажи!

- Не могу.

- Почему?

- Я в этом ничего не понимаю. И потом, в твоих снах такие непонятные предметы, образы или просто ты что-то пишешь прямо в воздухе. Какие-то знаки, символы... И как я могу всё это пересказать?

- А ещё что-нибудь мне сниться?

- Да. Красивая девушка. Она от тебя убегает. Ты бежишь за ней...

- Ну что ты замолчала? И что? Что?

- Она поднимается в небо. А ты... плачешь. Я зажигаю ароматические палочки. Их запах успокаивает тебя, ты опять спишь спокойно. А на утро... ничего не помнишь!

- Мира! Чёрт тебя возьми! Кто, кто тебя просил с этими... палочками?! - Попов подскочил, толкнув Миру в бок.

- Если дальше так пойдёт, то без успокоительного, тебе грозит нервный срыв. - Она села, и прищурив жёлтые, светящиеся в темноте газа, повернула голову в сторону Попова.

- Если бы не твои дурацкие палочки, я бы уже нашёл решение вопроса Миу! А это сейчас вопрос для меня, да и для бастов, первостепенной важности!

- Мы освоили ближний космос. Так ли уж важно, что там за дальними звёздами, что прячет огдода? И может она не прячет от нас другие миры, а охраняет наш мир от враждебных пришельцев?

- И ты туда же?!

- Куда?

- Куда все чиновники ваши! Не хотите видеть ничего дальше своего носа!

- А ты нас спросил: нам это надо?

- Спросил, когда ваши чинуши убеждали меня остаться и рисовали грандиозные перспективы!

- М...и...я, м...и...я, а земляне не хотели бы оставить у себя инопланетянина и изучить? Причём ни просто украсть и спрятать, а чтобы он добровольно остался, ещё и свои знания предложил?

Всё сказанное Мирой, на первый взгляд, логично,но ни Попову, ни кому-то другому на корабле такое в голову не приходило. По растерянному выражению его лица, и без мыслеформ Мира сделала вывод:

- Так я и думала. Земляне неисправимые идеалисты. Но может это и хорошо. По крайней мере, мне так кажется...

И астрофизик ясно понял, что Мира сказала не дозволенное ей, то, о чём он не должен был и догадываться. Говорила Мира спокойно, явно не в запале проговорилась. Значит, очень рисковала... ради чего?

- Мира, - он сел рядом ней, прижался к её голове.

- Мои дети и муж погибли. Техногенная катастрофа. Такое случается. Редко, но случается. Из всей семьи выжила только я. Вот и решила, что в этом диковинном сооружении, с несуразным существом отвлекусь от тоски, и жизнь моя опять наполнится интересом. Я учёный. Поле моей деятельности физиология и психология при работе на удалённых астероидах.

- Значит, изучаешь... инопланетянина, то есть меня? - И неприкрытая горечь обиды прозвучала в его голосе.

- Да.

- Спрашивается, на что я мог рассчитывать? Чужак!

Какое-то время оба молчали. Потом заговорила Мира:

-Но я не думала, что этот чужак-инопланетянин окажется таким... м...и...я, добрым. И уж никак не ожидала, что ты и Мар будите так нуждаться в моей опеке, что почувствую себя такой нужной, даже необходимой. И вот, в результате приобрела ещё одну семью. Я чувствую твою тоску, и мне так тебя жалко, будто ты мой ещё один, хоть и странный... немного, ребёнок.

Попов понял, что теперь точно больше не уснёт. А день предстоял насыщенный. Выспаться бы не мешало. Но от души отлегло.

- Если сейчас зажечь твои палочки, мы поспим хоть немного?

- Зачем палочки? У меня есть ваше растение: мята, и мелиса есть. Я тебе чай заварю. Он немного успокоит.

- А ты?

- Забыл? Нам не очень нужен ночной сон. А заняться у меня есть чем.

- Чем?

Мира мотнула головой:

- Я тебе потом расскажу. Не волнуйся, ничего особенного.

- И всё-таки?

- Дописываю свою давнюю научную работу. Всё. Лезь под одеяло, лысое существо, - и улыбнулась шутливо и ласково. - Я пошла за чаем.

- На земле стеснялся, что ноги сильно волосатые. Тут стеснюсь, что мало волосатые, - в ответ отшутился Попов.

- Вот и я говорю: всё относительно.

Однако в эту ночь Попову так и не удалось уснуть. Сидя на кровати, навалившись на подушку, допивая горячий чай из любимой чашки, и уже ощущая подступающую дремоту, вдруг почувствовал, как зашевелились волоса на ногах и руках и даже остатки на голове встали дыбом. Свербящий звук заложил уши. Тут же в комнату одним прыжком влетела Мира. Схватила Попова и рывком забросила под кровать. Чашка вылетела из его рук, и со звоном разбилась об пол. Человеческие силы и силы баста оказались явно не сопоставимы. Попов почувствовал себя тряпичной куклой, абсолютно беспомощным против силы и реакции Миры. Второй раз он убеждался в неоспоримом физическом превосходстве этой расы.

- Нападение, - выдохнула она.

Но вместо страха, Попов вдруг точно понял, что ощущает подопытный кролик, которого берегут как изучаемый результат эксперимента в отдельной клетке.

- Дурак! - принял мыслеформу Миры.

- Тогда дайте оружие! Буду защищаться!

- Дважды дурак! Во-первых, ты не успеешь глазом моргнуть, как будешь убит, а во-вторых, на тебе не должно быть крови бастов.

- Ну и ладно, ладно! Пусть меня убивают! Пусть едят сырое человеческое мясо!

- Молчать! - такого рыка Попов ещё не слышал! - Я думала ты умнее. Не мешай мне!

- Но ты просто лежишь рядом.

- В каком бы месте дома ты не находился, при нападении срабатывает защитное поле, оберегая твоё жизненное пространство.

- Вроде кокона?

- Он и есть. Тише!

- Так дом, ну окна...

- И дом, и периметр, но на каждый замок можно подобрать ключ. Поэтому я рядом. Замолчишь ты, или нет? Я слушаю и анализирую, а ты мешаешь!

Силовое поле, охрана по периметру, это всё ладно, все понятно, но факт, который заставлял Попова ворочаться и скрипеть зубами, оставался фактом: он прятался под собственной кроватью, и его охраняла представительница женского пола! А ещё он подумал, чтобы было, если бы постель не располагалась столь высоко от пола. Не то, что закинуть, затолкнуть его было бы невозможно! Да ещё такого толстячка!

- Чтоб я ещё хоть раз на пробежках ленился! У вас какие-нибудь боевые секции есть? - Но одного взгляда на Миру хватило, что прикусить язык.

Из-за толстых бревенчатых стен дома доносились неясные звуки, определить: чтобы они значили, Попов не мог. И лишь иногда раздавался жуткий рык, от которого кровь стыла в жилах. Не в силах представить, что происходит на поляне, Попов попытался принять мыслеформы Миры. Но до его сознания доходили только отдельные отрывки.

Вот два мощных тела сплелись между собой в смертельной схватке. Утро ещё не наступило. И в полумраке мелькали оскалы могучих клыков, кинжалы когтей и изредка сверкали жёлтые вспышки света в глазах бастов. Потом астрофизик увидел сжавшиеся пружиной мышцы, и в следующее мгновение прыжок баста, схватившего своего сородича за загривок и со всего маха швырнувшего о стену дома. Следующая мыслеформа вырвала из мрака крупным планом голову Мара с окровавленным лбом. Определить, насколько опасно ранен Мар, Попов не мог. Лежать под кроватью тоже больше не мог и, не помня себя, заорал или зарычал, рванув из своего укрытия что было сил! Натолкнулся на Миру, перемахнул через неё, она резким, молниеносным движением оттолкнула его в сторону, он впечатался в стену... и в этот момент дверь в комнату распахнулась! Попов успел заметить прыжок Миры и время для Попова будто замедлилось. Огромный чёрный баст завершает прыжок, он ещё не достиг пола, над ним также в воздухе, в прыжке распласталась Мира! Удар её лапы по голове чёрного баста и он не приземляется, а плюхается на пол. Но в дверь уже врывается следующий нападающий! И вторая лапа Миры обрушивается на его загривок! Однако обе лапы чужака бьют Миру с двух сторон по голове!

- А-а-а-а!!! Наших бьют! - Попов схватил стул и навернул непрошенного гостя по спине.

Следующее мгновение оглушило астрофизика тишиной, и он почувствовал нестерпимый зуд в местах, в которых при Мире постеснялся бы почесаться. Но Мира лежала на полу, бока её поднимались и опускались.

- Жива. Не переживай. - В дверях стоял Мар, слизывая стекающую со лба кровь. - Чешись. Это нормально. Поле работает. - И округлившимися глазами посмотрел на обломки стула, присел на передние лапы, заглянул под кровать и сел напротив Попова.

- Говоря по-человечески: снимаю перед тобой шляпу. Но за эту твою выходку, с меня снимут погоны.

- Да кто видел? - И Попов полез под кровать. - А я-то всё гадал: чего это кровать на таких высоких ножках?

- Ты же разорвал поле? - Мар протянул лапу, но поле опять окружало астрофизика. - Как?

- Это я сгоряча, - оправдывался Попов. - Миру посмотри.

- Да вот она.

- Как ты? Не тошнит? Голова не кружится? - Теперь, спрашивая Миру о самочувствии, Попов даже высунуться не мог из-под кровати. Поле упруго возвращало его назад.

- С тобой закружишься! Мар, это же какой силы энергетика Маду в пиковом выбросе? - Она присела на передние лапы, заглядывая под кровать: - Я тебя ни сильно об стену... м...и...я, м...и...я!

- Нормально.

- Об стену нормально?

- Да всё в порядке. Долго мне ещё под кроватью сидеть?

- Мы же не будем докладывать про Маду?

- Не будем, Мар.

- Эй, вы про меня не забыли?

- Вон, слышишь, кар службы безопасности прилетел. Проверят оцепление и переключат режим поля на обычный.

Наконец Попов почувствовал, что может свободно двигаться. Мира так и не отходила от него, а Мар занялся своими прямыми обязанностями. Всё пространство возле дома осветили мощными прожекторами. И только плотная крона дома Мара оставалась непробиваема для света. Жить вместе с Поповым и Мирой он напрочь отказался. Утверждая, что, во-первых, не может поселиться в таком экзотическом месте как дом землянина, поскольку такая жизнь доставляет ему массу неудобств. А во-вторых, утверждал, что ему в закрытом помещении не хватает воздуха и свободы. "Я же не арестант! - пояснял он астрофизику. - У нас тюрьмы - это такие огромные закрытые, м...и...я, по-вашему, сундуки. Уже одно помещение туда баста - тяжелое для него наказание".

Мар выбрал мощное дерево почти у края охраняемого периметра, там и обустроился. Тем более что никакого другого дерева на этом участке не росло. И каждый вечер уходил к себе.

Но что больше всего удивило Попова, хотя охраняемый периметр не смог покинуть ни один из нападавших, на боле битвы не было ни одного трупа! Все были живы, не сказать, чтобы здоровы, пусть израненные, побитые, но живые!

- Баст не может убить баста, - ответила на его удивлённую мыслеформу Мира.

- Но бьётесь - то вы серьёзно!

- Да, чтобы свалить противника, вышибить из сознания на какое-то время.


К вечеру служба безопасности закончила осмотр территории, и только Мар всё принюхивался и принюхивался, обходя территорию.

- Мар, не понимаю, что тебя смущает?

- Всех нападавших увезли. Посторонние запахи компенсировали, значит всё чисто... должно быть.

- А что? Не чисто? - Насторожился Попов.

- М...и...я, м...и...я, посторонний запах. - И Мар стал обходить дом, принюхиваясь буквально к каждому закутку. - То вроде улавливаю, а то... ничего. Не пойму.

Астрофизик, уставший от всех этих передряг, махнул рукой и решил прогуляться по лужайке возле дома. В сторону реки Мар даже смотреть запретил. Мало ли? Там ещё не достаточно проверено. И Попов побрел в сторону единственного высокого дерева с роскошной кроной, на котором размещалось жилище Мара. Вокруг массивного ствола, под плотной кроной образовалась мягкая подстилка из периодически опадавших сухих листьев. Вот на этой подстилке, привалившись спиной к стволу, уселся Попов. Сидел, и ждал, когда вечерний сумрак перейдёт в ночную мглу и звёзды заблестят над головой. Настоящими чёрными дырами выглядели на небе беззвёздные участки. Попов смотрел, и каждый раз думал, что там, за этими космическими монстрами, его Родина!

"Где-то там, за этим тёмным пространством, находится звездочка... - вздыхал Попов. - Какая звёздочка? Целая галактика - Млечный путь! И оказывается, что вся эта галактика твоя далёкая родина! Солнечная система - родной край, а планета Земля", - и астрофизик вслух закончил свою мысль:

- Единственная такая планета - Земля! Ни край, ни улица, ни дом, а планета - твоя малая родина! Э-эх!

И тут услышал над головой какой-то шорох. Ветерок листья колышет? Но именно в этот момент ни дуновения. Мар? Но он ходил в стороне от своего жилища, продолжая беспокойно принюхиваться. Что тогда? Попова обдало жаром: "Ни что, а кто?" Он поднял голову, но разглядеть в густой листве, кроме некоторых конструкций жилища Мара ничего не смог. И тут шорох повторился ещё громче, потом крепкие ветви затрещали, и прямо перед астрофизиком шлёпнулось тело баста.

- Оп! - Непроизвольно Попов дёрнулся в сторону и вскочил на ноги. Но тело лежало неподвижно и даже всегда напряжённые уши бастов выглядели как-то безвольно. Присмотревшись, Попов разглядел на его теле рану, с запекшейся по краям кровью. Стало ясно, что спасаясь от ареста, баст забрался на единственное дерево. Запах этого баста и смущал Мара. Когда ветерок тянул с реки, то относил запах и его не заметили. Когда ветерок стихал - Мар впадал в беспокойство.

- Тоже мне - террорист! - Попов попытался поднять баста на руки, чтобы унести в дом, но не тут-то было! Вес его явно превышал вес астрофизика. Позвать на помощь?

- Ну, нет! Понятно, Мар тут же сдаст его службе безопасности. Тянуть тоже некуда. Помереть может, а ведь ещё совсем молодой... и глупый! Ох! - Рассудив так, Попов взвалил баста себе на плечи.


- Маду! ‒ Округлила глаза Мира: - Где ты его взял?

- Не важно. Помоги! И врача срочно... нашего врача! Поняла?

- Нападавшему? - Нахмурилась Мира. - Он бы тебя не пощадил!

- Вы же говорите, басты друг друга не убивают!

В ответ Мира только фыркнула:

- Нет. Но от ран бывает, умираем.

- Он теперь наш пленный! Мой народ, хоть и вообще уже сто лет как не воюет, но ждать пока пленный помрёт, даже сто лет назад не стали бы! А это моя территория! Значит, действуют законы землян! Вызывай врача!

- Это ещё кто? - В дверях стоял Мар, недовольно сморщив нос: - Так вот кто воняет!

- Мар, как ты можешь? Он ещё щенок! Молодой и глупый!

- Радуйся, что не попал под когти этого щенка! Сейчас вызову службу безопасности!

- Ты с ума сошёл! Он погибнет в вашей тюрьме! Вы, как я понял, не убиваете друг друга умышленно, но и не лечите побеждённых!

Время шло, и уши баста, как казалось Попову, выглядели всё беспомощнее.

- Мира!!!

- Я вызвала врача!

- Кто позволил? - взвился Мар.

- Приказ Маду приоритетен.

- Только не в отношении моей службы! За безопасность отвечаю я!

И тут в дверях появился врач. Он скосил глаза на Мара, потом на Миру и уставился на Попова.

- Это вы его... так?

- Ну что вы! - изумился Попов.

- Я только хотел высказать своё уважение вашему боевому искусству!

- Осматривайте же скорее его! - заторопил Попов.


Как выяснилось, рана была бы не столь опасной, если бы просто перевязать сразу, а так баст потерял много крови и теперь:

- Как повезёт, - вздохнул врач, завершив перевязку.

- У вас что, неизвестно переливание крови?

- Кто ж ему в тюрьме даст свою кровь? - Скосил глаза в сторону Мара врач.

- Я, если подойдёт.

- Не подойдёт. А пока позвольте удалиться, - расшаркался врач.

- Я буду вам очень благодарен, если вы сохраните в тайне... этот вызов.

- М...и...я, м...и...я! Маду, вы не перестаёте меня удивлять.

- Это невозможно! - Категорично, заявил Мар. - Его место в тюрьме!

- Мар, давай не будем торопить события? В таком состоянии он нам не опасен. Согласен?

- Есть правила, и я обязан их соблюдать! - злился Мар.

- Понятно, что обязан правила соблюдать. А думать головой не обязан? - Попову пришла мысль, как убедить Мара не сдавать Щенка, так он окрестил про себя раненого баста.

- Ну, ты, Мар, поступишь, как решишь, а пока не будем задерживать доктора? И скажем ему отдельное спасибо, за срочный визит! Мира, принеси горшочек!

Мята росла в небольших горшочках в оранжерее. Мира заваривала её специально для Попова. У бастов не было доступа к этой опасной для них траве.

- А то я только зря побеспокоил доктора. Всё у меня в порядке, так лёгкое расстройство пищеварения. Правда, доктор? И никого постороннего вы у нас не видели. Ну, зачем вам объяснения со службой безопасности? Верно, доктор!

Мар недовольно мотнул головой:

- Идите, доктор.

- Так я видел, или не видел?

- Вы оказывали помощь Маду. И никого постороннего не видели.

- Да, конечно, конечно! После пережитых страхов расстройство желудка у людей - естественная реакция! - Закивал головой доктор.

- Причём тут, причём тут... понос?! - взвился Попов.

- Идите уже, доктор! Мы тут сами разберёмся... кто кого принёс!

- Вы не подумайте что... м...и...я, м...и...я, - доктор аккуратно спрятал в пакет горшок с мятой, - для лечения пациентов во время оперативного вмешательства...

- Доктор! Мы вас больше не задерживаем! - рыкнул Мар. И доктор исчез за дверью.


- Мар, твоему руководству нужно знать, какие планы зреют в стане противников?

- Там все крупные басты. Внедрить некого.

- В-о-от! - И Попов взглядом указал на щенка.

- И не думай. Он скорее тебе шею перегрызёт, чем на нас шпионить согласится!

- Не шпионить, а заниматься сбором разведывательных данных! А разведчик - это вам не шпион!

Мар зажмурил глаза:

- Ничего не выйдет!

- Попытка не пытка. В тюрьму отправить всегда его успеешь.

- И что мне с ним делать? Фырк! Нет! Ерунда, ничего не получится!

- А тебе ничего делать не надо. Только мне не мешай. И до поры, до времени делай вид будто ничего не знаешь.

- В службе безопасности что, по-твоему, дураки работают? Или нюха лишились? Любой представитель, только войдя в дом, сразу поймёт, что тут посторонний!

- А вот с этим сложнее. Надо что-то придумать.

- Ничего придумывать не надо. Поместим под крышей. На чердаке. Мар туда лишний раз лазить не будет. - Мира укрыла щенка сверху. - Доктор сказал, много крови потерял, мёрзнет, наверное.

- Сбежит.

- Замкнём и покараулим.

- М...и...я, м...и...я, куда я вляпался! - Мар зажмурил глаза и покачал головой. - Ладно, я на доклад.

- А вдруг твоё начальство будет категорически против? Посадят щенка! Может как-нибудь без доклада?

- Маду, ты меня удивляешь! Ты бы своему командиру доложил?

И Попов вспомнил историю с Даном. Перед полётом кто-то из членов экипажа ухитрился пронести на звездолёт котёнка. Выяснилось это примерно через неделю после старта. Каким-то образом узнала про эту живность вся команда и "героически" скрывала сей факт от командира ещё какое-то время, пока не выяснилось, что это не Дан, а Данка. И вскорости ей предстоит родить!


Мар направился на доклад к начальству, Мира поднялась на чердак, чтобы устроить место для щенка. Попов присел рядом с раненым. Он потихоньку почёсывал его между ушей и говорил так, будто надеялся, что тот его слышит:

- Выздоравливай. Подумай, как тяжело будет твоим родителям потерять тебя. А я... я зла на тебя не держу. Мне тебя жалко. Молодой ещё, глупый. Наслушался чиновничьих речей. А у них своя цель. И тебя им не жаль.

Уши баста напряглись, дрогнула лапа.

- Попьёшь? - Попов подвинул ближе чашку с водой. Но баст отвернулся. - Мы пока спрячем тебя на чердаке. А там будет видно.

-Ты совсем не всесильный, как нам говорили. Тобой командует Мар.

- Я такой же, как и вы. А Мар мной не командует. Он меня защищает. Ты заговорил. Тебе легче?

- Неважно как я себя чувствую. Я обречён.

- Ну что ты? Я обещаю защищать тебя. Ведь ты пытался спастись, спрятавшись в жилище Мара. Значит, хочешь жить! Как тебя звать-то?

Баст отпил немного воды, повернул голову в сторону Попова:

- Мар вернётся за мной с сундуком! Зачем тебе моё имя? Уже прозвали, я слышал.

- Так смотрю, молодой. Щенок ещё. И ничего не бойся, сейчас перенесём тебя на чердак.

- Врагов не спасают!

- Но ты мне не враг!

- Я пришёл, чтобы навсегда заточить тебя в сундук. В нем, от неподвижности твои кости окаменеют. От собственных испражнений станет нечем дышать. И жизнь покинет тебя.

Попов не знал, что ответить на такую неприкрытую злобу. Но жалось, вдруг стала уступать место злости.

- Ну и дурак ты! Щенок! Как есть щенок!

В этот момент дверь открылась, но вместо Миры, как ожидал Попов, в дверь вошёл Мар, за ним четверо охранников. Они несли огромный ящик.

- Что вы делаете? Я не позволю!

- Ты не только слабый, ты ещё и глупый! - Эти последние слова раненый еле промямлил, явно теряя последние силы. После чего его быстро, молча запихнули в ящик. Охранники утащили будущий гроб. А Попов смотрел на Мара и не знал, куда кинуться от разрывавших его чувств. Однако понимал, ругаться бесполезно. Но что делать?

- Как! Как ты мог!

- Меня не спросили.

- Как же быть? Надо искать способ вызволить Щенка!

- Он не человек! Он баст! С чего вдруг ты так в него вцепился? - Мар раздраженно бил хвостом по креслу и даже не замечал этого.

- Ну как ты не понимаешь? Он не злой, он ещё не может быть мне врагом, потому что ему просто заморочили голову, а на самом деле...Тьфу! Я сказал, будем спасать! Моё слово - приоритет! Разве не так?

- Мар, ты можешь узнать, в какую тюрьму его определили? - Мира поставила на стол две чашки чая. - Пейте, вы оба должны успокоиться.

- Бессмысленно. Узнаю и дальше что?

- Тогда я... выступлю по общественной связи! Скажу, что прощаю его и попрошу власть освободить!

- Во-первых, тебя никто не допустит на станцию передачи. И это хорошо! Потому что, во-вторых, это призыв к общественным беспорядкам! Бунт никому пользы не принесёт. Басты по натуре охотники. Если ты не забыл, мы едим сырое мясо. И уровень гормонов агрессии в нашей крови от природы очень высок! Не хватало нам только психологической заразы от людей подцепить! Фырк!!! - Хвост Мара случайно с размаху хлопнул по ручке кресла. - Чёрт! - злясь и пытаясь донести до Попова реальное положение дел, Мар перешёл на человеческий язык.

-Ну, увидел теперь эту "рептилию"? - Нервное напряжение вдруг разрядилось смехом. Смеялся Попов, цветные мыслеформы посылали в пространство Мар и Мира.

- У меня появилась идея.- Хвост Мара замер в поднятом положении. Это, по наблюдениям Попова, значило, что он усиленно думает.

- Ты, Маду, обратишься к сыну того чиновника, что определён тебе в помощники. Скажешь, что нужен для опытов живой баст. Безопасность ты не гарантируешь. Арестант, значит, которому и так и так конец. Возможно, что-нибудь получится.

- Баст для смертельных опытов? Внедрять такое мнение в умы бастов, это бесчеловечно!

- А он и не человек! - Прищурился Мар. - На заре освоения космоса люди собак в ракетах заживо гореть посылали. Это как? Человечно?

- Могут выделить кого-либо злобного преступника, а Щенок так и сгинет. - Мира посмотрела на Мара, на Попова: - Но если Маду будет выбирать сам...

- Кто ж ему позволит?

- Пусть скажет, что есть определённые показатели, которым должен соответствовать... обречённый. Тогда в присутствии стражей он будет выбирать... до тех пор, пока не найдёт Щенка.

- Мы даже имени его не знаем, - вздохнул Попов.

-Главное, чтобы ты его узнал.

- У него на лбу шерсть такой полоской поперёк растёт, - заволновался Попов.

- Как же мне не нравится вся эта морока! Заслужил, пусть сдохнет в сундуке! - Мар с размаху хлопнул хвостом по креслу. - И вообще, я изучал вашу историю, так раньше у вас сами себя в тюрьмы запирали. И назывались они - монастырские кельи.

- Ты всё неправильно понял!

- С историческими парадоксами разберётесь потом. Он очень слаб. Пока суть да дело, умёт! А ты Маду, потом меня своими переживаниями до стресса доведёшь! А у меня, между прочим, тоже гормоны! - Попов внимательно посмотрел на Миру и понял, что даже без передачи мыслеформ они как-то понимают друг друга на интуитивном уровне. Она явно была на его стороне.

- Так вот, по поводу истории и монастырей. Там была такая фраза: "В чужой монастырь со своим уставом не ходят!" И ты, Маду, живёшь с нами, для бастов законы землян - чужой устав.

- Я всё понял. Я постараюсь... соответствовать. Но цивилизация Землян много старше вашей, и к тому же не чужая. Так что лучшее не зазорно позаимствовать.

- Вы оба спешите. Маду живёт изолировано. Он пока не в состоянии понять основы нашего социума. И наша задача адаптировать его к обществу бастов. Так ведь, Мар?

-Так. Значит, вызываем для беседы сыночка? - Попов и Мира согласно кивнули. - И объясни мне, наконец, кто такой Чёрт? У меня по словарю получается то ругательство, то какой-то мифический зверь?

- Э...э... М...и...я, м...и...я, как-нибудь потом. Это очень длинна история. Сейчас я не готов этим заняться, потому что тоже гормоны... Люди, знаешь, хоть сырое мясо и не едят, но гормоны, Чёрт бы их побрал!

- Опять?


На следующей неделе Попов в защитной маске и специальной одежде ходил по тюрьме. Такое страшное место Попов если бы не увидел собственными глазами, то придумать и уж тем более вообразить, точно бы не смог.

В сопровождении двух молчаливых стражников, огромных чёрных пантер, перетянутых кожаными ремнями, с прикреплёнными к ним подсумками, медленно двигался по решётчатому полу. Этот пол на самом деле был потолком камер. По виду чугунные, или из очень похожего материала, ящики с прорезями со всех сторон, крепились к полу специальными захватами. Когда заключенный погибал, захваты отстегивали и арестанта куда-то выбрасывали. А освободившееся место занимал новый страдалец. В этих камерах не было ничего. Ни места для отдыха, ни для еды. Не было и туалета. А когда охраннику пришла большая нужда, он сделал это прямо над очередной решёткой, на арестанта. Ведь деться в клетке просто некуда, столь они малы. Вонь стояла такая, что защитная маска не помогала. Чёрные стены и слабый жёлтый свет довершали картину ужаса.

Вечером, вернувшись домой, Попов признал, что он просто не сможет различить Щенка в такой темноте, скрюченного ещё и через плотные решётки.

- Так и знал, что затеяли вы с Мирой, а нюхать эту вонь придётся мне! На правах охранника завтра пойду с тобой! - и опять со всего маха хлопнул хвостом по креслу.

- Спасибо. Не злись. - Попов уже принял душ, сжевал букет белозуба, но отделаться от навязчивого запаха не мог.

- Мар, это садизм! Так нельзя!

- Опять со своим уставом? Хочешь, чтобы я помог тебе найти завтра Щенка?

- Конечно. Но там так темно...

- Сказал же, по запаху найду! Фырк!!! Не знал бы, что ты человек, подумал бы, что за родного сына бьёшься.

Попов только вежливо вздохнул. По виду Мару не особенно хотелось идти в тюрьму, с его чутким обонянием, то ещё испытание!

На следующий день первое, что сделал Мар в тюрьме, это ощетинил шерсть на загривке и злобно зашипел:

- Вам что, погоны жмут? Или сами хотите оказаться в сундуках?

- Мы строго выполняем...

Шипение Мара стало столь угрожающим, что охранник замолк на полуслове.

- Тут все больные, инфицированные!

- Нам сказали человеку для каких-то зверских опытов... так что всё равно арестанту конец.

- А вам не сказали, что вас ждёт, если человек заразиться? Вас сочтут саботажниками. Командование решит, что специально водили единственного нашего инопланетянина - человека, по местам, где наибольшая вероятность инфекции! Правительству стоило больших трудов заполучить этот... - Мар уголком глаза глянул на Попова, - экземпляр. - Опять шипел злобно и угрожающе. - Я подозреваю, так оно и есть - саботажники! - И сделал вид, что направляется в сторону кабинета начальства.

- Стойте! Стойте! Вот буквально неделю назад привезли одного бандита, молодой, даже кто-то лечить пытался. Рана обработана.

Попов изо всех сил держал на контроле свои мысли. Ведь любая мыслеформа могла провалить всю затею. На радость Попова и к удовольствию Мара, что больше ходить и нюхать не надо, это был Щенок. Но как только подняли клетку, радость улетучилась. Щенок заразился местной инфекцией.

-У него течёт с обеих концов. Возьмите другого. Вон, на выбор! - раздобрился стражник.

- Нет, нет! Мы забираем этого! - От волнения Попов заговорил на своём зыке.

- Что он говорит? - переспросил стражник.

- Что именно такие симптомы требуются для его опытов. - И так зыркнул на Попова, что тот язык прикусил.

-Вызывайте медицинскую капсулу. Не можем же мы везти его в таком виде с собой! - Тут Попову показалось, что стражник и Мар то ли быстро обменялись направленными мыслеформами, то ли просто перемигнулись.

- Я полечу с ним. - Уперся Попов. - Я в защитном костюме! И не спорьте!

- Вымойте и поместите в биокапсулу. Предупредите медиков, инфекционист будет сопровождать... заключенного до полного выздоровления.

- Я с ним! - Настаивал Попов.

- Нет. Ты со мной в камеру дезинфекции и на проф. осмотр к доктору. - Внимательно посмотрел на Попова: - Выживет или нет, не знаю. Но убивать его никто не собирается. Ещё раз идти сюда и нюхать... ведь если мы заявили, что тебе нужен баст, для экспериментов, значит, он у тебя должен появиться! Так что пусть этот выживает. Другой будет не лучше... Фырк! - Мара передёрнуло. - Пошли.

Болел Щенок долго в специально оборудованном боксе, Попов мог его наблюдать только через двойную защитную плёнку. По виду тонкое, гибкое стекло. Но разбить невозможно. Полимерные молекулы этой плёнки столь длинные, скрученные в спирали и переплетённые между собой, что разрыв ни теоритически, ни практически невозможен.

Это был первый день, когда Щенок смог сделать несколько самостоятельных шагов. Тощий, до такой степени, что через облезлую шерсть проступали рёбра. Задняя часть туловища, та, откуда рос хвост, обрита на лысо. Иначе невозможно было соблюдать гигиенические процедуры. Сам хвост, длинный и тонкий, жуткой верёвкой мотался сзади. Обтянутые серой кожей, почти лысые лапы, тряслись, готовые вот-вот подкоситься. И держались на огромных изогнутых когтях-кинжалах, из последних сил цепляющихся за пол. При этом пасть его была ощерена, обнажая мощные белые клыки. На исхудавшей морде блестели жёлтые глаза со странным, необъяснимым выражением недоверия, удивления и радости.

- Мар! Мар! Иди скорее сюда. - Попов смотрел на это "чудо" и впервые, за всё время после отлета "Белого стрижа" вдруг перестал чувствовать себя одиноким!

- Щенок, мы с тобой выстояли! Щенок, мы победили! - кричал Попов, нелепо размахивая руками. А у того все силы уходили на то, чтобы не рухнуть. - Мар! Мар! Мой щенок - то, глянь!

- Не кричи. Его никто не освобождал, значит, в любой момент могут вернуть в сундук! - Вердикт Мара обескураживал, но и заставлял думать: как быть дальше?

- Но он мог погибнуть от моих... экспериментов. А потом объявим кем-нибудь другим.

- Грубо и глупо. Во-первых, идентификация по запаху. Во-вторых, я на подлог не пойду.

Через некоторое время Мар вернулся с фиксатором изображения.

- Надо его зафиксировать в таком виде. Пока сам не знаю зачем, но может пригодиться.

- Нас четверо, - пропищал Щенок.

- Кого "нас"? Ложись и вытянись, будто сдох. - Мар фиксировал Щенка с разных сторон. Эх, если бы он знал, чем обернуться эти снимки для Маду!

- Мар, ну как можно? Ты жесток! Сдох! - передразнил его Попов.

- Ну да, это я от жестокости рисковал сначала потерять службу и погоны, выискивая возможность спасти его, а потом рисковал заразиться в сундуках, когда вынюхивал его! А как же?

-Прости, Мар. Придираюсь к словам. Но как быть?

-Слушай, Маду, твой Чёрт, случайно на него не похож?

Попов посмотрел на Щенка, ласково прищурившись:

-Точная копия!

-Ты, Чёртов Щенок, говоришь у тебя четверо братьев?

- Трое. Я четвёртый. Мы четверняшки. Вместе родились.

- М...и...я, м...и...я, это надо обдумать! - Повернулся к Попову: - Ничего не обещаю! Ничего! Службу безопасности ещё никто не переиграл! - Жестом оборвал попытки астрофизика что-либо высказать по этому поводу: - На сегодня эта тема закрыта.