Буджум Станислав: другие произведения.

Багровый этюд

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мой лучший и самый любимый рассказ.

  Я смотрю в окно.
  У подъезда припарковалась багровая машина. Из компактного Пежо с шашечкой на крыше выпорхнула девушка с багровым цветом волос. Над двором навис багровый небосвод, лучи солнца просачивались сквозь мансарды на крышах многоэтажек, ранили взгляд.
  Слишком высоко падать. Слишком странная, багровая болезнь. Я заболел ей случайно и с каждым часом мои надежды на выздоровление лопались большим мыльным пузырем. С багровыми бликами на тонкой поверхности.
  Я жил в угловой квартире, на восьмом этаже. Слева от моего окна простиралась стена, обклеенная плиткой. Сейчас в плитке отражался только багровый цвет, отчего она становилась похожей на бронежилет, перепачканный кровью.
  Внизу, в соседних дворах, копошились люди. Слишком высоко чтобы упасть, но для наблюдателя вроде меня лучшей позиции не найти. Одержимый вуайерист, страдающий от багровой болезни, видящий весь мир в цвете крови, будто огромный освежеванный труп. И кровь эта залила мне глаза, оставила один на один со своими страхами, придумала иной выход, которым я, конечно же, сейчас воспользуюсь.
  'Спрыгни вниз, и всё закончиться. Ты же не хочешь видеть меня вечно? Не хочешь, чтобы я постоянно висела у тебя на глазах, и показывала багровый мир...'
  
  Света пришла ко мне в гости сразу после института. Глаза моей подруги искрили радостью - сегодня, к своей полной неожиданности, она получила 'автомат' по психологии.
  Мы оккупировали кухню. Света рассказывала о своих планах на предстоящее лето.
  Лето - одно название. В наших краях лето никогда не бывает теплым. А все наши планы сводятся к одному - как найти такую работу, чтобы побольше платили и поменьше требовали. Мы уже выросли из возраста промоутеров, но пока ещё не дотянули до офисных крыс. Меня точил навязчивый страх быть крысой, менеджером продаж в затхлом агентстве, едва сводящим концы с концами. Сидеть в тесном подвале и тухнуть перед заляпанным монитором.
  - Я хочу устроиться консультантом в магазин одежды. - сказала Света, запивая никотин чаем. Через пятнадцать минут кухня наполнилась тяжелым дымом, и мне пришлось открыть окно.
  - Не знаю, одобрит ли это Марина. Мы так редко видимся. В следующем месяце она собралась переехать ко мне.
  - А ты этого хочешь?
  - Мне есть о чём подумать. - отвечает Света, туша сигарету о серое дно пепельницы.
  Света подходит к окну, облокачивается на подоконник и наблюдает за улицей. Я смотрю на её силуэт, и мне кажется, что он вот-вот раствориться в ожидающем дождя воздухе.
  - Хороший вид. - говорит Света и поджигает ещё одну сигарету. - Большое пространство между домами, видно сразу несколько дворов. Кстати, все ваши многоэтажки неправильные. На этой вот четырнадцать этажей, а на той семнадцать.
  Света, кажется, разговаривает сама с собой. Я молча наблюдаю за ней. Мне напелевать на слова, я просто наслаждаюсь её элегантностью, её красотой, её голосом. Странно осознавать, что твоя лучшая подруга при всех своих внешних данных родилась лесбиянкой. Я ничего не имею против сексуальных меньшинств, но иногда похождения Светы озадачивают меня. Я повидал множество её друзей и подруг, общался с такими людьми, о которых и вспоминать страшно.
  Подхожу к окну и выглядываю на улицу. Своим плечом плотно прижимаюсь к Светиной руке, чувствую напряжение.
  - Зачем ты встречаешься с Мариной? - спрашиваю я. - Она бисексуалка, и в любой момент может променять тебя на мужчину.
  Света задумалась.
  - Поэтому я не возлагаю на неё больших надежд.
  - А как же ты с ней жить собираешься?
  - Собираюсь, ну и что? - Света пронзает меня холодным взглядом. Круглая, голубая радужка, словно растопленная в бокале мечта. Эфемерная и несбыточная, потерянная в бесцельных днях под прицелом дождей.
  Удивительное качество - Света всегда выворачивала душу наизнанку, но при этом оставалось загадочной. Я так не могу. Во время откровенной беседы я рассказываю о себе слишком много, и под конец становлюсь прочитанным журналом, подлежащим утилизации.
  - Насладимся вдоволь друг другом и разбежимся. - Света нервно стряхивает пепел.
  Уголек летит вниз. Я слежу взглядом за его траекторией.
  - Я ведь тоже могу подыскивать себе кого-то на стороне.
  Я в футляре. Мой взгляд скользит по плиткам на внешней стене дома, по тусклым балконам с обтекающими бортиками, по лицам людей. Никто из них не замечает наблюдателя. Такие странные люди... Я наблюдаю за ними... я наблюдаю...
  Когда я пришел в себя, Света наливала себе чай. В голове как мантра вибрировали слова: 'Я ведь тоже могу подыскивать себе кого-то на стороне...'
   - А какой тогда смысл вам с Мариной быть вместе? Создавать видимость отношений? Ради секса вы итак можете видеться.
  - Мне нужен не только секс. - Света отвернулась и села на стул. Она была удивленна, с плохо скрываемой стыдливостью в сотый раз осматривала мою кухню. Что тебе скажут эти обои, Света? Может, они уже мертвые, может, меж ними живут жуки и насекомые, и наблюдают за нами, точно так же, как я наблюдаю за людьми из окна.
  - Я хочу попробовать пожить с девушкой.
  - А как же Рената? Ты ведь жила с ней?
  - С этой шлюхой?! - Света рассмеялась. Чистый смех пробрал атмосферу, как холод осени запоздалых прохожих. Я тоже невольно улыбнулся. - Мы прожили с ней четыре дня, и то, потому что её мать вышвырнула эту дуру на лестницу с вещами. Правильно сделала тетка, я тоже так поступила. Рената - охамевшая тварь, я никогда бы не стала унижать себя отношениями с ней.
  - А унижать себя отношениями с Мариной, зная, что она при любом удобном случае променяет тебя на какое-нибудь чмо только потому, что у него есть деньги и ещё кое-что между ног, чего при всей твоей уникальности, нет у тебя.
  Светлана откинулась на спинку стула и задрала ноги на край раковины.
  - Ты слишком глубоко копаешь. Я не целюсь в чувства. Понимаешь, я просто пытаюсь разобраться в себе, понять, что мне действительно нужно. Кто мне нужен и зачем.
  - Ясно.
  Я опустился в кресло. Старое, желтое кресло, привезенное от бабушки три года назад, когда я только въехал в квартиру. В попытках придать жилищу уют, я стал обзванивать всех знакомых и родственников с просьбой подарить мне письменный стол, оставшийся от детей, шкаф, которым не пользуются, посуду, что веками пылиться на антресолях.
  Каждый раз, когда я садился в это кресло я вспоминал бабушку. Детская память избирательна и прозрачна, через неё во взрослую жизнь просачиваются лишь комплексы, стереотипы и сексуальные пристрастия, как говорил Фрейд. Каждый раз... вспоминал бабушку... и каждый раз задевал вырванный клок плюшевой обивки.
  Света села за компьютер и начала ворошить Интернет.
  Грянул дождь. Люди разбежались по домам, словно испуганные птицы в поисках укрытия. Я наблюдал за ними, наблюдал и делал выводы.
  По статистике люди проживают шестьдесят лет. Двадцать из них они тратят на школу и институт, получается сорок.
  А десять съедает сон - остается тридцать.
  Из этих тридцати лет десять мы тратим на поход в магазины, остается двадцать.
  Из двадцати лет год уходит на неуверенность в завтрашнем дне, ещё год на мысли о потере близки, и пять лет на занятие сексом.
  Итого, мы живем не более семи лет. И эти заветные семь лет мы тратим на то, чтобы влиться в коллектив, стать безликим муравейником, заполнять улицы в погожий день, и поспешно сбегать с них по наступлению темноты.
  - Я домой! - сказал Света.
  - Может, ещё чайку?
  - Да нет, спасибо. - она немного мялась, оборачивала вокруг пальца атласный синий ремешок, на который цеплялась флешка. - Дождь поутих, я как раз успею дойти до остановки и поймать маршрутку. Спасибо, что позвал!
  - Спасибо, что пришла.
  Ещё час в воздухе невидимым шлейфом витал запах Светиных духов.
  'Час мы вдыхаем чужие запахи' - подумал я. В голове высокой вавилонской башней выстроились часы, годы и минуты, собранные в единую цитадель, подпирающую небо моих рассуждений.
  Мысли, как накипь, сгрудились вокруг мозга.
  Каждый день я ширяюсь новыми размышлениями. И сегодня эти размышления не принесут ничего хорошего.
  Самое худшее случится завтра.
  
  Утром я пошел в магазин. Обычно я пополняю продовольственные запасы раз в две недели. Улица пугает меня. А сегодня по пути в супермаркет меня настиг телефонный звонок. Голос в динамике разрывался беспокойными струнами.
  Звонила Света.
  - Позавчера умерла Рената, её труп нашли на городской свалке.
  Я неуверенно сглотнул.
  Света сказала, что перед смертью Ренату жестоко изнасиловали, изуродовали. Ладони пронзили насквозь. Милиция составляет список людей, имевших контакт с погибшей. Свету вызывали на допрос, она жутко волновалась, пила валерьянку, и разговаривала со мной целых пол часа.
  'К черту магазин', - подумал я и заспешил домой.
  Вперед, на наблюдательный пост!
  Остаток дня я посвятил домашним делам и размышлениям, а вечером мне снова позвонила Света и рассказала о допросе.
  - Надеюсь, они не подозревают тебя? - спросил я в конце разговора.
  - Нет. - уверенно заявила Света. - Во-первых, у меня железные алиби. Во-вторых, перед смертью Рената была изнасилована. Мужчиной. Это доказала экспертиза. Впрочем, это уже неважно. Ты можешь обвинять меня в бесчувственности, но мне её даже не жалко. Сама виновата...
  Остальные слова доносились помехами белого шума из иных миров. Я пытался сконцентрироваться, беспокойно ходил по комнате взад-вперед, но реальность уже уплывала.
  В телефоне кваканье, связь хулиганит.
  Когда мы закончили говорить, я открыл окно и посмотрел на улицу. Уже поздно, но людей по-прежнему много. В окнах домов загорался свет, огоньки надежды. Миллионы человек по всему миру хотят оказаться в этих огоньках. Уплыть с ними в мертвую вечность сладкого сна.
  Святая мечта оказаться за толстыми стеклами далеких, светящихся в ночи окон, где тебя ждут и любят. Там собрались твои друзья, сидят за столом, и ждут, пока ты покажешься, выйдешь из темной комнаты. Ты всю жизнь летишь на этот свет, а долетев, ты понимаешь, что они собрались на ужин по случаю твоих похорон.
  Мечта ускользает.
  Я не умею жить среди людей, по-этому мне приходится за ними наблюдать. Впиваясь глазами в их спины, я краду энергию, подсознательно жажду, что кто-нибудь из них поднимет свою голову вверх и заметит меня. И заметит во мне.
  Я наблюдаю за ними...
  ...а кто-то наблюдает за мной...
  
  - Можешь считать меня дурой! - Света сидит напротив меня, облокотившись на спинку лавочки.
  - Да говори уже! - я выбрал себе место на остове старого дерева, превращенного в толстый, как бедро слона, пень.
  Только со Светкой я могу чувствовать себя на улице, так же, как и в объятии домашних стен.
  Мимо нас плывет груженая сумками тётка-баржа. За ней, заплетаясь в ветре, тянется удушливый шлейф духов.
  'Час мы вдыхаем чужие запахи'.
  Я вздрагиваю, пытаюсь не свалиться в свои размышления.
  - Вчера вечером ко мне приехала Марина. Мы поужинали, легли спать. Марине почувствовала неладное.
  - Что именно?
  - В квартире был кто-то кроме нас. Я разговаривала с ней, пыталась отвлечь, даже телик включила. Маришка уснула у меня на руках. А мне уже не до сна, я встала и пошла курить на кухню. И знаешь, когда я открыла окно и посмотрела во двор, мне показалось, что всё вокруг красное.
  - Красное?
  - Не то, чтобы красное... а даже багровое. Такой неприятный цвет старого мяса. Это не свет от фонарей или фар, это скорее глюк. И ещё, я ощутила тепло на своих веках, будто бы кто-то прикрыл мне глаза руками.
  - И что в этом ужасного? - не унимался я.
  - Так делала Рената. Эта чертова дура любила подходить ко мне со спины, закрывать глаза и свистеть на ухо своим противным голоском: 'Угадай, кто это?'.
  - Зачем ты ругаешься? О мертвых либо хорошо, либо никак...
  - Какая ей теперь разница!?
  - Странно все это. А ты Марине об этом рассказала?
  - Нет! Что ты? - Света открыла новую пачку 'Кента'. - Она и сегодня и завтра у меня ночует. Я её только перепугаю разговорами о призраках, тем более, я в это не верю. Конечно, что-то там есть, но почему это коснулось именно меня.
  - Так думают люди, захваченные в заложники террористами. - сказал я. - Я знаю, что такое существует, но почему это случилось именно со мной.
  - Плохое сравнение.
  Света замолкла и отвернулась.
  На игровой площадке бегают дети. Маленькие мальчики и девочки весело и беззаботно играют в догонялки, скатываются с горки, установленной в парке по указке депутата, ровно в период его выборов в мэры. Эти дети ещё далеки от нас, далеки от грязного мира, полного убийц, оставляющих на жертвах разорванные отметины, депутатов, в дневное время подписывающих акты, а в ночное снимающих проституток. Кто знает, кем станут эти дети через двадцать лет. Какая из них будет дымить паровозом, и рассказывать о мертвой подружке.
  Я наблюдаю за ними... они меня не видят... но видит кто-то другой.
  - Свет, - говорю я. - По-моему, тебе нужно, прежде всего, успокоиться. У тебя была трудная неделя, ты сдала экзамены, неплохо потрудилась и вполне заслужила отдых. Поезжай куда-нибудь. Если не хочешь брать Марину, я могу составить тебе компанию.
  - Это лишнее. - Света встала со скамейки и принялась вышагивать взад вперед. - У меня ещё много дел в городе. Да и зачем уезжать? От себя не убежишь. Я хотела сказать тебе кое-что ещё.
  Я внимательно посмотрел на Свету.
  - Сегодня утром я сфотографировала себя на мобильный. - Света развела руки и по-идиотски улыбнулась. - Это похоже на бред, который показывают в фильмах ужасов, сначала я смеялась, но потом мне стало не до смеха.
  - Так ты покажешь мне фотографию? - спросил я.
  Раздался пронзительный крик. Мальчик в джинсовой курточке свалился с горки. Ему на помощь поспешила мама. Юная девушка, наверное, даже слишком юная, отряхнула сынишку и принялась что-то нашептывать ему на ухо. Ребенок все равно плакал, затягивая детским фальцетом оперные октавы.
   Света потушила окурок носком ботинка и протянула телефон.
  - Посмотри на это!
  На дисплее я вижу силуэт подруги, отраженный в зеркале. Правую руку она сложила в карман домашних штанов, левой держит черный корпус телефона, направленного на отражение. Сзади отчетливо виднеется окно, фрагмент разобранного дивана и отблеск включенного телевизора.
  - Что здесь не так? - интересуюсь я.
  Света недовольно поджимает губу.
  - Увеличь немного и посмотри на поверхность зеркала.
  Я нажимаю кнопку увеличения, в правом углу появляется значок лупы с крестиком внутри, а картинка начинает приближаться.
  - Что это такое? - спрашиваю я.
  - Отпечатки рук за стеклом.
  От ужаса я готов завопить как мальчишка, рухнувший с горки. Только заботливой мамы у меня давно нет.
  Красные ладони тянутся из глубины зеркала.
  Плачущий мальчик не собирается затихать, но теперь его крик острее бьет по моим нервам. Я возвращаю Свете телефон, поднимаюсь с лавки и быстро шагаю к выходу из парка.
  Свербящий страх внутри оседает в легких, как дым. Всё вокруг сделалось неправильным, некрасивым, и ужасно корявым.
  Руки! В зеркале чьи-то руки!
  Света бежит за мной. Я намерено не сбавляю темп. Меня догоняет мерзкий запах гниющего мусора. Свалок рядом нет, значит, запах исторгает что-то другое, возможно даже мой разум.
  В голове неожиданно всплывает фраза из какой-то дурацкой книги: 'Весь мир - это гниющий труп. Я родился в трупе, и в трупе я сдохну вместе миллиардами других трупоедов, не осознающих этого'.
  Я дышу и бегу, но вонь не уходит. Кажется, будто руки с фотографии пробираются под кожу и я не могу пресечь невидимого паразита.
  Мир в одночасье сваливается в кашу, дома распадаются на кусочки щебня и плавают в мерзких, гнилых волнах кровавого океана. Откуда здесь столько багровой краски?
  Света хватает меня за плечо. Я вздрагиваю.
  - Ты куда направился? - спрашивает подруга. - Тебе нехорошо?
  - Да, - Слюнной комок застревает в горле, горячий и неприятный. - Мне не по себе. Я бы полежал немного, можно я пойду домой.
  - Я провожу тебя.
  Света хватает меня под руку и тащит к выходу. Странно, но где-то за спиной также за руку тянет молодая мамаша своё кричащее чадо, приговаривая ему на ушко: 'Ну пойдем домой, я тебе дам конфету, включу мультики только не плачь'.
  'Только не плачь, и я покажу тебе прекрасный мир. Он сладкий, как кроваво-красный леденец и всегда одинакового цвета'.
  
  Входная дверь хлопает.
  На миг в комнату врывается сквозняк, но так-же быстро исчезает. Я лежу на диване, мои глаза прикрыты, но я не сплю. Сквозь жалюзи льется свет исчезающего в сумерках дня. Стрелки на циферблате впились в семерку. С улицы доносятся голоса.
  'Люди, - думаю я. - Ваш бог устал'.
  Я слышу женский голос. Скорее всего, Света пригласила Марину. Только её сейчас не хватало.
  - Что с ним случилось? - голос Марины доносится до меня глухо, будто сквозь толстую скорлупу яйца.
  - Ему стало плохо когда мы гуляли в парке. Я испугалась, у него ведь может случиться приступ.
  Девушки удаляются на кухню. Мне приходится напрягать слух, чтобы понять, о чём они говорят.
  - А что с ним не так?
  - Я же говорила тебе. - Щелкает зажигалка. - У него эпилепсия. Такие ужасные припадки! В него будто дьявол вселяется. Я до смерти их боюсь.
  - Ужас.
  Кто-то включил чайник. Сейчас он заработает и я больше не услышу их слов.
  Махровое покрывало сползает с кровати. Я встаю, и почти физически чувствую гаснущее солнце на коже. Свет из окна твердый, словно асфальт. Он наполнен безразличием, чудовищной пустотой, которую я выжимаю из себя посекундно.
  На гладь бронежилета ложиться закат. Я вспоминаю недавние слова Светы: 'Такой неприятный цвет старого мяса. Это не свет от фонарей или фар, это скорее глюк'.
  Возможно, мне показалось, но на миг всё пространство за окном сделалось именно таким. Я отошел назад и присел на край кровати. Ощущения клубятся в голове, и я словно опускаюсь в бархатное кресло огромного театра. Предо мной сцена, на которой танцуют люди. Я наблюдаю за ними, их действия иногда кажутся мне глупыми, иногда смелыми, но по большей части бессмысленными. И вдруг поверх падает прозрачный занавес, цвета меркнут и всё окрашивается в багровый. Всё это похоже на затянувшуюся ауру, которая обычно длиться не более двадцати секунд. Двадцать секунд вечности, перед сражающей наповал волной.
  Восемь лет назад я переболел энцефалитом. После этого я стал ощущать странные состояния, словно ты открываешь себя всему миру, поднимаешься над домами, взгляд искривляется и ты не видишь ничего, кроме облицованной стены дома. И взгляды посторонних прилипают к душе, как накипь. Что-то внутри ломается, а потом тебя подсовывают под нос смоченные нашатырем ватки, кладут на подушку, выходят в другую комнату и начинают обсуждать.
  Лучше наблюдать за ними, чем принимать их правила.
  Что я и делаю.
  Дверь приоткрывается, в комнату заглядывает Света. Волосы растрепаны, видимо, девушки целовались.
  - Ты как?
  - Нормально. - отвечаю я.
  Взгляд нечаянно падает на опустошенную пачку таблеток на столе. Я принимаю их каждый день, чтобы угнетать очаг приступа. Что может быть нормального в моей ситуации? Нарушенное мировосприятие, больная структура личности.
  - К нам Марина пришла?
  - Да. - Света смущено разводит руками. - Она мне названивала без конца, я подумала, будет нормально если она придет...
  - Не оправдывайся. - говорю я и встаю с кровати. - Зашла, так зашла, ты же не маньяка привела в мой дом...
  Пока мы втроём сидели на кухне, я пытался восстановить в памяти облик Ренаты. Вроде бы, она была среднего роста, мелированная, с птичьими чертами лица.
   У неё был очень противный голос. Когда-то я прочитал в журнале 'Психолог на каждый день', что низкий голос женщины привлекает мужчин. Высокий наоборот отталкивает своим неблагозвучием, и напоминает крик перепуганной обезьяны. Что за чушь?
  Света налила нам чай. Я устроился в плюшевом кресле, Марина на стуле.
  День за окном почти исчерпал себя. Из окна тянуло вечерней прохладой.
  Я закрываю глаза, в темноте так сложно представить себе какие-то образы.
  Реклама сменилась заставкой, по телевизору начинаются местные новости.
  Я уныло и безразлично смотрю в экран. Марина рассказывает о каком-то случае на работе, Света стоит, облокотившись задницей на разделочный стол. Кажется, ей совершенно всё равно, кто сегодня приходил к Марине в офис и какой скандал он при этом закатил.
  Кажется, что сейчас случиться что-то плохое. Ощущение щемления в грудной клетке нарастает, вместе с вибрацией в мозгу. Нечто подобное я испытываю перед приступами эпилепсии. Медики называют это аурой - предприпадочное состояние, длящееся всего пол минуты, при котором человек может испытывать спектр самых разных эмоций, от печали до эйфории, а также наблюдать слуховые, зрительные и осязательные галлюцинации.
  Диктор ведет репортаж:
  'Позавчера на городской свалке был найден труп молодой девушки. Сильно изуродованное тело лежало на мусорной куче. Личность погибшей уже известна, но в интересах следствия её имя пока не называется. Следователи предполагают, что девушка стала жертвой насильника, однако увечья, полученные ей перед смертью, скорее свидетельствуют о том, что у убийцы серьезные проблемы с психикой'.
  Я вздрагиваю.
  С экрана, сквозь рябь помех, глядят пустые глаза куклы Барби, разорванной питбулем. Нет сомнений - это Рената.
  Ещё несколько минут назад я пытался вспомнить, как она выглядит, а теперь мне больше всего на свете хочется об этом забыть.
  Телевизор начинает рябить и подмигивать, происходящее в нем становится похожим на видеоклип. Шум усиливается, и моя кухонка сползает в мусорную кучу, на вершине которой изуродованный труп девушки накрыт белой тряпкой с багровыми разводами.
  'Наш порошок отстирывает пятна жира и крови'.
  Марина вскрикивает и отворачивается, Света убирает звук и склоняется над подружкой. А со мной начинает происходить нечто странное. Радар в голове ловит низкочастотный сигнал с того света.
  Я медленно встаю, балансируя в прокуренном воздухе и несмело шагаю вперед.
  Света не обращает на меня внимания. Она увлечена Мариной.
  Ещё один шаг на пути к цели. Кажется, что я шагаю не по грязному линолеуму, а по городской свалке, сбивая ноги о мусорные пакеты, разбитые бутылки и скомканные банки из под консервов с жирными пятнами на стенках.
  'Наш порошок отстирывает жира и крови'.
  Я постираю им глаза, чтобы не видеть кровь. Отовсюду льется багровый цвет.
  Зрение исчезает, я вижу сначала темноту, а потом приближающийся силуэт бегущей девушки. От неё веет холодом, а за дырами в руках тянутся следы, будто вспухшие багровые вены мертвой ауры.
  Шаг вперед.
  Света не замечает меня, а я не понимаю в чем дело. Почему всё такое красное, почему контуры предметов сливаются друг с другом, и откуда этот ужасный запах?
  'Позавчера на городской свалке был найден...'
  Мерзкий мусорный смрад. Сюда свозят мертвых зверьков, сбитых кошек, утопленных в канализации крыс, где они плавают в красной воде. Раздробленное тело смотрит со дна канавы под решеткой, и видит лоскуты багрового неба.
  Я уже близок к цели. Ветер больно хлещет по коже. Вязкая гипер-аура давит на глаза. Такой холод отдают звезды из черного зева вселенной, где миллион лет назад агонизировала жизнь.
  Марина замечает меня, а Света по-прежнему сидит перед ней на корточках.
  Надо прекратить это... Завершить начатое.
  'Эта чертова дура любила подходить ко мне сзади...'
  Я наклоняюсь, боюсь потерять равновесие, и тону в багровом цвете. Пелена на глазах, тот самый театр гипер-реальности, когда вся жизнь - это аура перед приступом, и чьи-то команды внутри головы.
  '...закрывать глаза и свистеть на ухо своим идиотским голосом...'
  Я вытягиваю руки к Светиному лицу и зажимаю ей глаза.
  - Угадай, кто это?
  
  По лицу растекается боль.
  Я хочу встать, не могу. Стопы будто увязли в мусоре.
  - Какого черта ты это сделал? - голос Светы звучит уверенно и гневно.
  Я не понимаю, что она имеет в виду. Приоткрываю глаза и снова закрываю их. Лицо горит, словно к щеке прислонили раскаленный утюг.
  - Может, ты ему нос сломала? - говорит Марина.
  В голове щелкают слайды - репортаж по телевизору про смерть Ренаты, и потом всё как бы обрывается, зависает в пустоте. Из окна снова дует сквозняком. Поднимаю голову - нет, окно закрыто.
  Света приподнимает мою голову и внимательно разглядывает. Я облокачиваюсь на руки и пытаюсь привстать. Марина сует мне в лицо что-то холодное.
  - Больно! - говорю я.
  Марина молчит.
  - Что со мной произошло?
  Света встает и тянет меня за собой. Я приподнимаюсь и неуклюже плюхаюсь в своё кресло.
  - А ты разве не помнишь? - говорит моя подруга.
  - Не помню. Мне кажется, что у меня был приступ.
  - Нет! - восклицает Света. - Приступ был у меня, когда ты подкрался ко мне, закрыл глаза и сказал 'Угадай, кто это?'.
  - Я не мог так поступить. - неуверенно прошептал я. - Видимо, это всё-таки был приступ. Кажется, я что-то видел перед тем, как впасть в беспамятство.
  Тонкими пальцами Света сорвала стакан с ржавого крючка и поднесла его к крану. Мутная жидкость стекала по стенкам к донышку, видение заворожило меня, хотя я все ещё плавал в невесомости мыслей.
  Я взял у Светы стакан, сделал несколько глотков и отставил его на подоконник.
  - Извини, - сказала Света. - Я навернула тебя кулаком. От неожиданности.
  - Сильно?
  - Не очень. Под правой скулой синяк, но если подержишь холод, скоро пройдет.
  Марина села на стул, Света вытащила из пачки сигарету и подожгла её.
  - Я тоже хочу покурить. - сказал я и потянулся за сигаретой.
  - Ты же бросил? - Света посмотрела на меня с детской усмешкой.
  - Ну и что. Оставь мне, пожалуйста, свою пачку. Я не хочу выходить в магазин, но думаю, это не последняя сигарета за сегодня.
  Вскоре после этого девушки ушли.
  
  Теперь мой лучший друг - Интернет.
  Именно в него я ринулся спасаться от страха и надвигающейся ночи. В голове звенело двойное 'пока' от моих подруг, и резких хлопок входной двери, за которым потянулись сигареты, горький чай без сахара и чёртовы размышления. Восстанавливая в голове картину событий, я не досчитался нескольких мелких деталей. Если все произошло именно так, как мне рассказала Света, дела плохи.
  Я закинул в рот мятный леденец, и направился в комнату, прихватив с собой пепельницу и сигареты.
  На электронный ящик прислали много хлама. Я почти привык автоматически избавляться от него.
  Последнее сообщение в списке было отослано мне 'роботом' сайта целителей и экстрасенсов.
  'Что за чушь!' - подумал я и ради интереса кликнул мышкой по письму.
  Вот так и вляпываешься в какую-нибудь дрянь. Ради интереса. Интерес питает желание разузнать побольше, разведать, докопаться до сущности проблемы. А в итоге...
  'Позавчера на городской свалке был найден...'
  Как сказала Дана Скалли из сериала 'Секретные материалы', фанатом которого я был в детстве, - борясь с монстрами в чужих головах вы рискуете пустить их в свой разум.
  Но ведь я не с кем не боролся. Я просто наблюдал события с мачты в несколько этажей. А сейчас я чувствую приближение тайфуна, но сматывать удочки поздно. Мой разум готов смести багровый шторм.
  Содержание письма от центра магии и ясновидения вызвало у меня улыбку.
  'Сниму порчу, изготовлю талисманы на удачу, защищу от негативного влияния...'
  Да, защитите меня от мира. Я не хочу в нем жить. Я хочу быть простым наблюдателем, но сейчас меня мучает боль в лице и багровые пятна.
  Сквозняк захлопнул форточку на кухне.
  'Индивидуальная работа с клиентами, избавление от проклятий, помощь одержимым'.
  - Стоп! - кольнуло в моей голове. - Одержимость!
  Как же я раньше не догадался.
  Я закрыл письмо и набрал в строке поисковика слово 'Одержимость'.
  Сервер выдал несколько тысяч ссылок.
  Я закурил, придвинул пепельницу и погрузился в чтение статей.
  'Существует несколько разновидностей одержимости... Когда душа умершего человека не находит покоя, она возвращается в мир и навещает тех людей, с которыми у человека имелся последний контакт при жизни... в некоторых случаях, разгневанный дух завладевает телом эмоционально-слабого человека, заставляя его совершать разные действия, испытывать галлюцинации... после внутреннего контакта с духом или вредоносной сущностью у человека наблюдаются провалы в памяти... как показывает практика, одержимости духами больше подвержены люди с психическими и неврологическими заболеваниями, т.к. их внутренний фон ослаблен, а разрушающаяся личность становиться наиболее ведомой'.
  Я выключил компьютер и снова направился на кухню.
  Из окна лилась темнота, смешанная со светом фонарей.
  Почему именно я? Почему именно я стал тем, который острее чувствует мир? Многие годы я мечтал избавиться от своей сверхчувствительности, которая настигала меня в момент ауры. Приступ сглаживал острые углы, я был мертвой водорослью, дрейфующей в открытом море в момент шторма.
  Я поставил чайник и включил телевизор. Звуки из динамиков распределялись по комнате, иногда на экране вспыхивали полосы помех.
  Порой мне казалось, что люди создают себе четкие связи, и сами живут в них. В этих связях укладывается поход в магазин, ежедневная работа, образование, просмотр телевизора по вечерам, иногда любовь, болезни, потери родственников, секс, ненужные друзья. И какого же себя чувствую такие, как я? И сколько таких? Может, я совсем один, заигрался в наблюдателя и сам выбрал печальный финал.
  Пространство дернулось, словно помехи на экране.
  - О, нет! - прошептал я.
  По телевизору снова показывают материал об убийстве. Я стараюсь не смотреть, но взгляд невольно притягивается к экрану.
  Я чувствую, что стены рушатся, и в то же время им на смену приходит темное губчатое вещество, из которого сочиться багровый воздух.
  Я закрываю глаза и сажусь на стул.
  Пространство порождает звук диффузии.
  Поток людей двинулся через дорогу. Я стою у обочины, облокачиваюсь на светофор. Люди проходят мимо, задевают меня плечами.
  - Что за идиотка!
  - Вы посмотрите на неё, она же в стельку пьяная!
  Я провожу рукой по телу, и понимаю, что у меня есть грудь. Я никуда не двигаюсь, просто стою, слушаю шум в ушах, гул толпы и редкие высказывания в мою сторону. К горлу подкатывается тошнота.
  - Пойдем, красавица! - говорит какой-то мужчина и крепко берет меня под локоть. Его голос кажется мне мерзким, липким и ненатуральным, словно его издает робот.
  В глазах всё дрожит, дома - студенистые медузы, качаются под пологом кривого неба.
  - Я никуда не пойду! - говорит кто-то. Нет, определенно эту фразу сказал я, но прозвучала она на несколько тонов выше.
  '...Голос... у неё был очень противный голос'
  Я падаю со стула, и снова оказываюсь в кухне. Жадно втягиваю воздух, стучу руками по линолеуму. Почему рядом нет Светы, когда это так нужно. Сейчас она скорее всего пьет вечерний коньяк в постели с Мариной.
  Рядом со мной что-то падает. Стены трясутся.
  Кожаная сумка оказывается в луже. Ноги и руки не подчиняются. Я пытаюсь отбрыкаться от тени, нависающей надо мной, будто бог.
  Он не наблюдает, он действует.
  Тело знобит. Я чувствую удовольствие, которое испытывают люди при занятии сексом, напряжение в ногах, учащенное дыхание и сухость во рту. Но при этом я чувствую ещё и омерзение.
  Я пытаюсь выползти из под чьего-то тяжелого тела. Кто-то берет крышу от консервной банки и рваным краем вспарывает живот.
  Из горла вырывается чужой крик. Противный, женский фальцет. Перед глазами плывет нарисованное небо, кучевые облака тают в алом зареве заката. Нос режет ужасный запах гниющих отходов.
  В руку впивается осколок бутылки. Я снова кричу, но не могу извлечь из ладони стекло. Координация потеряна, я будто плаваю в болевой невесомости.
  Постепенно небо трансформируется в запачканный копотью потолок кухни. Я беспомощно лежу на полу, в лужах собственной блевотины. Странно, а ведь я даже не помню, как это произошло.
  Я пытаюсь встать, но перед глазами вырастает пелена темноты, а когда я снова открываю глаза, кухня становиться багровой. И не только кухня, и улица, и стены, и моя кожа...
  
  Телефонный звонок вырывает меня из беспокойного сна.
  Я уже проснулся, но не спешу открыть глаза. Всё равно, я знаю, что увижу багровый потолок, и стены, и пол, будто вся моя квартира превратилась в скотобойню. Я не хочу проверять это, потому что знаю, что таки и будет.
  Через минуту телефон умолкает. Я поднимаюсь с кровати и бреду по коридору на кухню, наливаю багровой воды в багровый стакан, медленно пью. Вода стекает по глотке вниз, орошает прохладой пищевод и растворяется в желудке.
  На багровом дисплее мобильника мерцает надпись: У Вас 46 не принятых вызовов. Абонент - Света.
  'Позвони ей и скажи: Угадай, кто это?'
  - Молодец, Света. - шепчу я, опускаясь в кресло. - подкинула мне неразменную монету.
  За окном клубиться пыльный день. Издалека я слышу шум машин, голоса детей, стук металлических ворот. А внутри сидит голос, мерзкий, как дребезжание полотна пилы, и тепло приливает к глазам.
  День, похожий на закат. Все тона и полутона сливаются в запекшуюся кровь.
  Всю ночь я не мог уснуть. Надо мной стояла Рената, и улыбалась. Её мерзкое лицо напомнило мне куклу, которых выпускали в советское время. Треугольные, покатые щеки, вдавленный лоб, пластмассовая кожа и лицо-маска, из-под которой на меня смотрела совершенно другая Рената.
  Я больше не могу так жить. Я не могу смотреть на своё отражение в зеркале, потому что за спиной стоит Рената, и закрывает мне глаза. Всё вокруг багровое, потому что я смотрю на мир сквозь дырки в её ладонях. В бесплодном аду ночи её кошмары начинают доставать меня, во сне я вижу, как убийца орудует над её телом, а просыпаясь, я вижу лишь багровый цвет.
  Я беру со стола телефон, набираю номер моей подруги. В трубке слышны монотонные гудки. Мне кажется, что сейчас я умру, а эти звуки последуют за мной в багровую пустоту.
  - Наконец-то! - вскрикнул знакомый голос на другом конце провода. - Где ты был? Я уже вторые сутки тебе названиваю.
  Во дворе тормозит машина, я слышу трение шин о неровный асфальт.
  - У меня проблемы, как ты уже догадалась.
  - Я ничего не понимаю...
  - Рената...
  В трубке что-то щелкает. Я вздрагиваю, не хотелось бы потерять связь, потому что другого момента может и не быть.
  - Она не хочет уходить в мир иной.
  - Я сейчас...
  - Не перебивай, - я опускаюсь в кресло и закрываю глаза. - Я прочитал в Интернете, что духи мертвых вселяются в людей с какими-то психическими или неврологическими заболеваниями, потому что их мозг и их сознание не способно выстроить должную защиту. Рената не собирается оставлять меня в покое. Мы тщетно полагаем, что души умерших не покидают наш мир только в тех случаях, когда они хотят что-то сказать оставшимся близким. Но это совершенно не так. Рената не хочет уходить, потому что ей нравится зажимать мне глаза и показывать багровый мир сквозь дыры в своих руках.
  Света напряженно дышит в трубку. Я беру со стола последнюю сигарету, подкуриваю и выпускаю в воздух багровый дым.
  - Я хочу умереть.
  - Не вздумай так говорить!! - подруга что-то кричит в трубку, но её голос доходит до меня обрывочными фразами. Связь вот-вот пропадет.
  - Моя болезнь не оставила мне шанса. Эпилепсия не лечится, а соответственно моё сознание никогда не будет защищено, и Рената всю жизнь будет держать мои глаза закрытыми, показывать извращенный мир, утопленный в её крови. Она пыталась сделать это с тобой, но ты оказалась сильней.
  Давление на глаза усилилось. Я почувствовал боль в верхней части шеи, мышцы напряглись и налились свинцом.
  - Я сейчас приеду. Не вешай трубку, говори со мной.
  - Я уже всё сказал. Береги себя, и ещё... ты очень дорога мне. Я люблю тебя.
  
  
  Мы - незащищенная часть не только общества, но и мира в целом. Нас отправляют на прием к психотерапевтам, кладут в психушки, пичкают сильными препаратами. Наши страхи выдают за бред, и никому не интересно, что мы - действительно проводники, переводчики с их языка на ваш, человеческий. Сейчас я хочу сказать много, но мысли будто выкинуты из головы.
  Я устал смотреть на багровый мир. Я прожил недолгую жизнь, и не собираюсь становиться заложником чужих страхов.
  К подъезду подрулил багровый Пежо со знаком 'такси', из правой двери которого выпорхнула девушка с багровым цветом волос.
  - Света, - шепчу я, забираясь на подоконник. - Зачем ты приехала...
  Я чувствую, как Рината со всей своей демонической силой сжимает мои глаза, и они готовы вот-вот лопнуть, как переспелые сливы.
  'Спрыгни вниз, и всё закончиться. Ты же не хочешь видеть меня вечно? Не хочешь, чтобы я постоянно висела у тебя на глазах, и показывала тебе багровый мир...'
  - Ты от меня ничего не получишь, - я свешиваю ноги за карниз.
  Из подъезда доносятся шаги. Света звонит и барабанит в дверь.
  - Прости... - говорю я.
  Хватит быть наблюдателем. Я должен был жить, а не следить за тем, как муравейник ежедневно поедает сам себя. Боль усиливалась. Багровые люди сбежались к моему подъезду, и это последняя стадия багровой болезни.
  - Прости, Света, я больше так не могу.
  Тело на секунду зависло в воздухе, я потом я полетел вниз, и чувствовал, что сейчас всё закончиться. Меня оглушил громкий звук удара об асфальт.
  - Кто-нибудь, вызовете скорую...
  Наконец, багровый мир отступил. Его заполонила приятная темнота...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Г.Елена "Травница"(Любовное фэнтези) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"