Буджум Станислав: другие произведения.

Багровый этюд

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мой лучший и самый любимый рассказ.

  Я смотрю в окно.
  У подъезда припарковалась багровая машина. Из компактного Пежо с шашечкой на крыше выпорхнула девушка с багровым цветом волос. Над двором навис багровый небосвод, лучи солнца просачивались сквозь мансарды на крышах многоэтажек, ранили взгляд.
  Слишком высоко падать. Слишком странная, багровая болезнь. Я заболел ей случайно и с каждым часом мои надежды на выздоровление лопались большим мыльным пузырем. С багровыми бликами на тонкой поверхности.
  Я жил в угловой квартире, на восьмом этаже. Слева от моего окна простиралась стена, обклеенная плиткой. Сейчас в плитке отражался только багровый цвет, отчего она становилась похожей на бронежилет, перепачканный кровью.
  Внизу, в соседних дворах, копошились люди. Слишком высоко чтобы упасть, но для наблюдателя вроде меня лучшей позиции не найти. Одержимый вуайерист, страдающий от багровой болезни, видящий весь мир в цвете крови, будто огромный освежеванный труп. И кровь эта залила мне глаза, оставила один на один со своими страхами, придумала иной выход, которым я, конечно же, сейчас воспользуюсь.
  'Спрыгни вниз, и всё закончиться. Ты же не хочешь видеть меня вечно? Не хочешь, чтобы я постоянно висела у тебя на глазах, и показывала багровый мир...'
  
  Света пришла ко мне в гости сразу после института. Глаза моей подруги искрили радостью - сегодня, к своей полной неожиданности, она получила 'автомат' по психологии.
  Мы оккупировали кухню. Света рассказывала о своих планах на предстоящее лето.
  Лето - одно название. В наших краях лето никогда не бывает теплым. А все наши планы сводятся к одному - как найти такую работу, чтобы побольше платили и поменьше требовали. Мы уже выросли из возраста промоутеров, но пока ещё не дотянули до офисных крыс. Меня точил навязчивый страх быть крысой, менеджером продаж в затхлом агентстве, едва сводящим концы с концами. Сидеть в тесном подвале и тухнуть перед заляпанным монитором.
  - Я хочу устроиться консультантом в магазин одежды. - сказала Света, запивая никотин чаем. Через пятнадцать минут кухня наполнилась тяжелым дымом, и мне пришлось открыть окно.
  - Не знаю, одобрит ли это Марина. Мы так редко видимся. В следующем месяце она собралась переехать ко мне.
  - А ты этого хочешь?
  - Мне есть о чём подумать. - отвечает Света, туша сигарету о серое дно пепельницы.
  Света подходит к окну, облокачивается на подоконник и наблюдает за улицей. Я смотрю на её силуэт, и мне кажется, что он вот-вот раствориться в ожидающем дождя воздухе.
  - Хороший вид. - говорит Света и поджигает ещё одну сигарету. - Большое пространство между домами, видно сразу несколько дворов. Кстати, все ваши многоэтажки неправильные. На этой вот четырнадцать этажей, а на той семнадцать.
  Света, кажется, разговаривает сама с собой. Я молча наблюдаю за ней. Мне напелевать на слова, я просто наслаждаюсь её элегантностью, её красотой, её голосом. Странно осознавать, что твоя лучшая подруга при всех своих внешних данных родилась лесбиянкой. Я ничего не имею против сексуальных меньшинств, но иногда похождения Светы озадачивают меня. Я повидал множество её друзей и подруг, общался с такими людьми, о которых и вспоминать страшно.
  Подхожу к окну и выглядываю на улицу. Своим плечом плотно прижимаюсь к Светиной руке, чувствую напряжение.
  - Зачем ты встречаешься с Мариной? - спрашиваю я. - Она бисексуалка, и в любой момент может променять тебя на мужчину.
  Света задумалась.
  - Поэтому я не возлагаю на неё больших надежд.
  - А как же ты с ней жить собираешься?
  - Собираюсь, ну и что? - Света пронзает меня холодным взглядом. Круглая, голубая радужка, словно растопленная в бокале мечта. Эфемерная и несбыточная, потерянная в бесцельных днях под прицелом дождей.
  Удивительное качество - Света всегда выворачивала душу наизнанку, но при этом оставалось загадочной. Я так не могу. Во время откровенной беседы я рассказываю о себе слишком много, и под конец становлюсь прочитанным журналом, подлежащим утилизации.
  - Насладимся вдоволь друг другом и разбежимся. - Света нервно стряхивает пепел.
  Уголек летит вниз. Я слежу взглядом за его траекторией.
  - Я ведь тоже могу подыскивать себе кого-то на стороне.
  Я в футляре. Мой взгляд скользит по плиткам на внешней стене дома, по тусклым балконам с обтекающими бортиками, по лицам людей. Никто из них не замечает наблюдателя. Такие странные люди... Я наблюдаю за ними... я наблюдаю...
  Когда я пришел в себя, Света наливала себе чай. В голове как мантра вибрировали слова: 'Я ведь тоже могу подыскивать себе кого-то на стороне...'
   - А какой тогда смысл вам с Мариной быть вместе? Создавать видимость отношений? Ради секса вы итак можете видеться.
  - Мне нужен не только секс. - Света отвернулась и села на стул. Она была удивленна, с плохо скрываемой стыдливостью в сотый раз осматривала мою кухню. Что тебе скажут эти обои, Света? Может, они уже мертвые, может, меж ними живут жуки и насекомые, и наблюдают за нами, точно так же, как я наблюдаю за людьми из окна.
  - Я хочу попробовать пожить с девушкой.
  - А как же Рената? Ты ведь жила с ней?
  - С этой шлюхой?! - Света рассмеялась. Чистый смех пробрал атмосферу, как холод осени запоздалых прохожих. Я тоже невольно улыбнулся. - Мы прожили с ней четыре дня, и то, потому что её мать вышвырнула эту дуру на лестницу с вещами. Правильно сделала тетка, я тоже так поступила. Рената - охамевшая тварь, я никогда бы не стала унижать себя отношениями с ней.
  - А унижать себя отношениями с Мариной, зная, что она при любом удобном случае променяет тебя на какое-нибудь чмо только потому, что у него есть деньги и ещё кое-что между ног, чего при всей твоей уникальности, нет у тебя.
  Светлана откинулась на спинку стула и задрала ноги на край раковины.
  - Ты слишком глубоко копаешь. Я не целюсь в чувства. Понимаешь, я просто пытаюсь разобраться в себе, понять, что мне действительно нужно. Кто мне нужен и зачем.
  - Ясно.
  Я опустился в кресло. Старое, желтое кресло, привезенное от бабушки три года назад, когда я только въехал в квартиру. В попытках придать жилищу уют, я стал обзванивать всех знакомых и родственников с просьбой подарить мне письменный стол, оставшийся от детей, шкаф, которым не пользуются, посуду, что веками пылиться на антресолях.
  Каждый раз, когда я садился в это кресло я вспоминал бабушку. Детская память избирательна и прозрачна, через неё во взрослую жизнь просачиваются лишь комплексы, стереотипы и сексуальные пристрастия, как говорил Фрейд. Каждый раз... вспоминал бабушку... и каждый раз задевал вырванный клок плюшевой обивки.
  Света села за компьютер и начала ворошить Интернет.
  Грянул дождь. Люди разбежались по домам, словно испуганные птицы в поисках укрытия. Я наблюдал за ними, наблюдал и делал выводы.
  По статистике люди проживают шестьдесят лет. Двадцать из них они тратят на школу и институт, получается сорок.
  А десять съедает сон - остается тридцать.
  Из этих тридцати лет десять мы тратим на поход в магазины, остается двадцать.
  Из двадцати лет год уходит на неуверенность в завтрашнем дне, ещё год на мысли о потере близки, и пять лет на занятие сексом.
  Итого, мы живем не более семи лет. И эти заветные семь лет мы тратим на то, чтобы влиться в коллектив, стать безликим муравейником, заполнять улицы в погожий день, и поспешно сбегать с них по наступлению темноты.
  - Я домой! - сказал Света.
  - Может, ещё чайку?
  - Да нет, спасибо. - она немного мялась, оборачивала вокруг пальца атласный синий ремешок, на который цеплялась флешка. - Дождь поутих, я как раз успею дойти до остановки и поймать маршрутку. Спасибо, что позвал!
  - Спасибо, что пришла.
  Ещё час в воздухе невидимым шлейфом витал запах Светиных духов.
  'Час мы вдыхаем чужие запахи' - подумал я. В голове высокой вавилонской башней выстроились часы, годы и минуты, собранные в единую цитадель, подпирающую небо моих рассуждений.
  Мысли, как накипь, сгрудились вокруг мозга.
  Каждый день я ширяюсь новыми размышлениями. И сегодня эти размышления не принесут ничего хорошего.
  Самое худшее случится завтра.
  
  Утром я пошел в магазин. Обычно я пополняю продовольственные запасы раз в две недели. Улица пугает меня. А сегодня по пути в супермаркет меня настиг телефонный звонок. Голос в динамике разрывался беспокойными струнами.
  Звонила Света.
  - Позавчера умерла Рената, её труп нашли на городской свалке.
  Я неуверенно сглотнул.
  Света сказала, что перед смертью Ренату жестоко изнасиловали, изуродовали. Ладони пронзили насквозь. Милиция составляет список людей, имевших контакт с погибшей. Свету вызывали на допрос, она жутко волновалась, пила валерьянку, и разговаривала со мной целых пол часа.
  'К черту магазин', - подумал я и заспешил домой.
  Вперед, на наблюдательный пост!
  Остаток дня я посвятил домашним делам и размышлениям, а вечером мне снова позвонила Света и рассказала о допросе.
  - Надеюсь, они не подозревают тебя? - спросил я в конце разговора.
  - Нет. - уверенно заявила Света. - Во-первых, у меня железные алиби. Во-вторых, перед смертью Рената была изнасилована. Мужчиной. Это доказала экспертиза. Впрочем, это уже неважно. Ты можешь обвинять меня в бесчувственности, но мне её даже не жалко. Сама виновата...
  Остальные слова доносились помехами белого шума из иных миров. Я пытался сконцентрироваться, беспокойно ходил по комнате взад-вперед, но реальность уже уплывала.
  В телефоне кваканье, связь хулиганит.
  Когда мы закончили говорить, я открыл окно и посмотрел на улицу. Уже поздно, но людей по-прежнему много. В окнах домов загорался свет, огоньки надежды. Миллионы человек по всему миру хотят оказаться в этих огоньках. Уплыть с ними в мертвую вечность сладкого сна.
  Святая мечта оказаться за толстыми стеклами далеких, светящихся в ночи окон, где тебя ждут и любят. Там собрались твои друзья, сидят за столом, и ждут, пока ты покажешься, выйдешь из темной комнаты. Ты всю жизнь летишь на этот свет, а долетев, ты понимаешь, что они собрались на ужин по случаю твоих похорон.
  Мечта ускользает.
  Я не умею жить среди людей, по-этому мне приходится за ними наблюдать. Впиваясь глазами в их спины, я краду энергию, подсознательно жажду, что кто-нибудь из них поднимет свою голову вверх и заметит меня. И заметит во мне.
  Я наблюдаю за ними...
  ...а кто-то наблюдает за мной...
  
  - Можешь считать меня дурой! - Света сидит напротив меня, облокотившись на спинку лавочки.
  - Да говори уже! - я выбрал себе место на остове старого дерева, превращенного в толстый, как бедро слона, пень.
  Только со Светкой я могу чувствовать себя на улице, так же, как и в объятии домашних стен.
  Мимо нас плывет груженая сумками тётка-баржа. За ней, заплетаясь в ветре, тянется удушливый шлейф духов.
  'Час мы вдыхаем чужие запахи'.
  Я вздрагиваю, пытаюсь не свалиться в свои размышления.
  - Вчера вечером ко мне приехала Марина. Мы поужинали, легли спать. Марине почувствовала неладное.
  - Что именно?
  - В квартире был кто-то кроме нас. Я разговаривала с ней, пыталась отвлечь, даже телик включила. Маришка уснула у меня на руках. А мне уже не до сна, я встала и пошла курить на кухню. И знаешь, когда я открыла окно и посмотрела во двор, мне показалось, что всё вокруг красное.
  - Красное?
  - Не то, чтобы красное... а даже багровое. Такой неприятный цвет старого мяса. Это не свет от фонарей или фар, это скорее глюк. И ещё, я ощутила тепло на своих веках, будто бы кто-то прикрыл мне глаза руками.
  - И что в этом ужасного? - не унимался я.
  - Так делала Рената. Эта чертова дура любила подходить ко мне со спины, закрывать глаза и свистеть на ухо своим противным голоском: 'Угадай, кто это?'.
  - Зачем ты ругаешься? О мертвых либо хорошо, либо никак...
  - Какая ей теперь разница!?
  - Странно все это. А ты Марине об этом рассказала?
  - Нет! Что ты? - Света открыла новую пачку 'Кента'. - Она и сегодня и завтра у меня ночует. Я её только перепугаю разговорами о призраках, тем более, я в это не верю. Конечно, что-то там есть, но почему это коснулось именно меня.
  - Так думают люди, захваченные в заложники террористами. - сказал я. - Я знаю, что такое существует, но почему это случилось именно со мной.
  - Плохое сравнение.
  Света замолкла и отвернулась.
  На игровой площадке бегают дети. Маленькие мальчики и девочки весело и беззаботно играют в догонялки, скатываются с горки, установленной в парке по указке депутата, ровно в период его выборов в мэры. Эти дети ещё далеки от нас, далеки от грязного мира, полного убийц, оставляющих на жертвах разорванные отметины, депутатов, в дневное время подписывающих акты, а в ночное снимающих проституток. Кто знает, кем станут эти дети через двадцать лет. Какая из них будет дымить паровозом, и рассказывать о мертвой подружке.
  Я наблюдаю за ними... они меня не видят... но видит кто-то другой.
  - Свет, - говорю я. - По-моему, тебе нужно, прежде всего, успокоиться. У тебя была трудная неделя, ты сдала экзамены, неплохо потрудилась и вполне заслужила отдых. Поезжай куда-нибудь. Если не хочешь брать Марину, я могу составить тебе компанию.
  - Это лишнее. - Света встала со скамейки и принялась вышагивать взад вперед. - У меня ещё много дел в городе. Да и зачем уезжать? От себя не убежишь. Я хотела сказать тебе кое-что ещё.
  Я внимательно посмотрел на Свету.
  - Сегодня утром я сфотографировала себя на мобильный. - Света развела руки и по-идиотски улыбнулась. - Это похоже на бред, который показывают в фильмах ужасов, сначала я смеялась, но потом мне стало не до смеха.
  - Так ты покажешь мне фотографию? - спросил я.
  Раздался пронзительный крик. Мальчик в джинсовой курточке свалился с горки. Ему на помощь поспешила мама. Юная девушка, наверное, даже слишком юная, отряхнула сынишку и принялась что-то нашептывать ему на ухо. Ребенок все равно плакал, затягивая детским фальцетом оперные октавы.
   Света потушила окурок носком ботинка и протянула телефон.
  - Посмотри на это!
  На дисплее я вижу силуэт подруги, отраженный в зеркале. Правую руку она сложила в карман домашних штанов, левой держит черный корпус телефона, направленного на отражение. Сзади отчетливо виднеется окно, фрагмент разобранного дивана и отблеск включенного телевизора.
  - Что здесь не так? - интересуюсь я.
  Света недовольно поджимает губу.
  - Увеличь немного и посмотри на поверхность зеркала.
  Я нажимаю кнопку увеличения, в правом углу появляется значок лупы с крестиком внутри, а картинка начинает приближаться.
  - Что это такое? - спрашиваю я.
  - Отпечатки рук за стеклом.
  От ужаса я готов завопить как мальчишка, рухнувший с горки. Только заботливой мамы у меня давно нет.
  Красные ладони тянутся из глубины зеркала.
  Плачущий мальчик не собирается затихать, но теперь его крик острее бьет по моим нервам. Я возвращаю Свете телефон, поднимаюсь с лавки и быстро шагаю к выходу из парка.
  Свербящий страх внутри оседает в легких, как дым. Всё вокруг сделалось неправильным, некрасивым, и ужасно корявым.
  Руки! В зеркале чьи-то руки!
  Света бежит за мной. Я намерено не сбавляю темп. Меня догоняет мерзкий запах гниющего мусора. Свалок рядом нет, значит, запах исторгает что-то другое, возможно даже мой разум.
  В голове неожиданно всплывает фраза из какой-то дурацкой книги: 'Весь мир - это гниющий труп. Я родился в трупе, и в трупе я сдохну вместе миллиардами других трупоедов, не осознающих этого'.
  Я дышу и бегу, но вонь не уходит. Кажется, будто руки с фотографии пробираются под кожу и я не могу пресечь невидимого паразита.
  Мир в одночасье сваливается в кашу, дома распадаются на кусочки щебня и плавают в мерзких, гнилых волнах кровавого океана. Откуда здесь столько багровой краски?
  Света хватает меня за плечо. Я вздрагиваю.
  - Ты куда направился? - спрашивает подруга. - Тебе нехорошо?
  - Да, - Слюнной комок застревает в горле, горячий и неприятный. - Мне не по себе. Я бы полежал немного, можно я пойду домой.
  - Я провожу тебя.
  Света хватает меня под руку и тащит к выходу. Странно, но где-то за спиной также за руку тянет молодая мамаша своё кричащее чадо, приговаривая ему на ушко: 'Ну пойдем домой, я тебе дам конфету, включу мультики только не плачь'.
  'Только не плачь, и я покажу тебе прекрасный мир. Он сладкий, как кроваво-красный леденец и всегда одинакового цвета'.
  
  Входная дверь хлопает.
  На миг в комнату врывается сквозняк, но так-же быстро исчезает. Я лежу на диване, мои глаза прикрыты, но я не сплю. Сквозь жалюзи льется свет исчезающего в сумерках дня. Стрелки на циферблате впились в семерку. С улицы доносятся голоса.
  'Люди, - думаю я. - Ваш бог устал'.
  Я слышу женский голос. Скорее всего, Света пригласила Марину. Только её сейчас не хватало.
  - Что с ним случилось? - голос Марины доносится до меня глухо, будто сквозь толстую скорлупу яйца.
  - Ему стало плохо когда мы гуляли в парке. Я испугалась, у него ведь может случиться приступ.
  Девушки удаляются на кухню. Мне приходится напрягать слух, чтобы понять, о чём они говорят.
  - А что с ним не так?
  - Я же говорила тебе. - Щелкает зажигалка. - У него эпилепсия. Такие ужасные припадки! В него будто дьявол вселяется. Я до смерти их боюсь.
  - Ужас.
  Кто-то включил чайник. Сейчас он заработает и я больше не услышу их слов.
  Махровое покрывало сползает с кровати. Я встаю, и почти физически чувствую гаснущее солнце на коже. Свет из окна твердый, словно асфальт. Он наполнен безразличием, чудовищной пустотой, которую я выжимаю из себя посекундно.
  На гладь бронежилета ложиться закат. Я вспоминаю недавние слова Светы: 'Такой неприятный цвет старого мяса. Это не свет от фонарей или фар, это скорее глюк'.
  Возможно, мне показалось, но на миг всё пространство за окном сделалось именно таким. Я отошел назад и присел на край кровати. Ощущения клубятся в голове, и я словно опускаюсь в бархатное кресло огромного театра. Предо мной сцена, на которой танцуют люди. Я наблюдаю за ними, их действия иногда кажутся мне глупыми, иногда смелыми, но по большей части бессмысленными. И вдруг поверх падает прозрачный занавес, цвета меркнут и всё окрашивается в багровый. Всё это похоже на затянувшуюся ауру, которая обычно длиться не более двадцати секунд. Двадцать секунд вечности, перед сражающей наповал волной.
  Восемь лет назад я переболел энцефалитом. После этого я стал ощущать странные состояния, словно ты открываешь себя всему миру, поднимаешься над домами, взгляд искривляется и ты не видишь ничего, кроме облицованной стены дома. И взгляды посторонних прилипают к душе, как накипь. Что-то внутри ломается, а потом тебя подсовывают под нос смоченные нашатырем ватки, кладут на подушку, выходят в другую комнату и начинают обсуждать.
  Лучше наблюдать за ними, чем принимать их правила.
  Что я и делаю.
  Дверь приоткрывается, в комнату заглядывает Света. Волосы растрепаны, видимо, девушки целовались.
  - Ты как?
  - Нормально. - отвечаю я.
  Взгляд нечаянно падает на опустошенную пачку таблеток на столе. Я принимаю их каждый день, чтобы угнетать очаг приступа. Что может быть нормального в моей ситуации? Нарушенное мировосприятие, больная структура личности.
  - К нам Марина пришла?
  - Да. - Света смущено разводит руками. - Она мне названивала без конца, я подумала, будет нормально если она придет...
  - Не оправдывайся. - говорю я и встаю с кровати. - Зашла, так зашла, ты же не маньяка привела в мой дом...
  Пока мы втроём сидели на кухне, я пытался восстановить в памяти облик Ренаты. Вроде бы, она была среднего роста, мелированная, с птичьими чертами лица.
   У неё был очень противный голос. Когда-то я прочитал в журнале 'Психолог на каждый день', что низкий голос женщины привлекает мужчин. Высокий наоборот отталкивает своим неблагозвучием, и напоминает крик перепуганной обезьяны. Что за чушь?
  Света налила нам чай. Я устроился в плюшевом кресле, Марина на стуле.
  День за окном почти исчерпал себя. Из окна тянуло вечерней прохладой.
  Я закрываю глаза, в темноте так сложно представить себе какие-то образы.
  Реклама сменилась заставкой, по телевизору начинаются местные новости.
  Я уныло и безразлично смотрю в экран. Марина рассказывает о каком-то случае на работе, Света стоит, облокотившись задницей на разделочный стол. Кажется, ей совершенно всё равно, кто сегодня приходил к Марине в офис и какой скандал он при этом закатил.
  Кажется, что сейчас случиться что-то плохое. Ощущение щемления в грудной клетке нарастает, вместе с вибрацией в мозгу. Нечто подобное я испытываю перед приступами эпилепсии. Медики называют это аурой - предприпадочное состояние, длящееся всего пол минуты, при котором человек может испытывать спектр самых разных эмоций, от печали до эйфории, а также наблюдать слуховые, зрительные и осязательные галлюцинации.
  Диктор ведет репортаж:
  'Позавчера на городской свалке был найден труп молодой девушки. Сильно изуродованное тело лежало на мусорной куче. Личность погибшей уже известна, но в интересах следствия её имя пока не называется. Следователи предполагают, что девушка стала жертвой насильника, однако увечья, полученные ей перед смертью, скорее свидетельствуют о том, что у убийцы серьезные проблемы с психикой'.
  Я вздрагиваю.
  С экрана, сквозь рябь помех, глядят пустые глаза куклы Барби, разорванной питбулем. Нет сомнений - это Рената.
  Ещё несколько минут назад я пытался вспомнить, как она выглядит, а теперь мне больше всего на свете хочется об этом забыть.
  Телевизор начинает рябить и подмигивать, происходящее в нем становится похожим на видеоклип. Шум усиливается, и моя кухонка сползает в мусорную кучу, на вершине которой изуродованный труп девушки накрыт белой тряпкой с багровыми разводами.
  'Наш порошок отстирывает пятна жира и крови'.
  Марина вскрикивает и отворачивается, Света убирает звук и склоняется над подружкой. А со мной начинает происходить нечто странное. Радар в голове ловит низкочастотный сигнал с того света.
  Я медленно встаю, балансируя в прокуренном воздухе и несмело шагаю вперед.
  Света не обращает на меня внимания. Она увлечена Мариной.
  Ещё один шаг на пути к цели. Кажется, что я шагаю не по грязному линолеуму, а по городской свалке, сбивая ноги о мусорные пакеты, разбитые бутылки и скомканные банки из под консервов с жирными пятнами на стенках.
  'Наш порошок отстирывает жира и крови'.
  Я постираю им глаза, чтобы не видеть кровь. Отовсюду льется багровый цвет.
  Зрение исчезает, я вижу сначала темноту, а потом приближающийся силуэт бегущей девушки. От неё веет холодом, а за дырами в руках тянутся следы, будто вспухшие багровые вены мертвой ауры.
  Шаг вперед.
  Света не замечает меня, а я не понимаю в чем дело. Почему всё такое красное, почему контуры предметов сливаются друг с другом, и откуда этот ужасный запах?
  'Позавчера на городской свалке был найден...'
  Мерзкий мусорный смрад. Сюда свозят мертвых зверьков, сбитых кошек, утопленных в канализации крыс, где они плавают в красной воде. Раздробленное тело смотрит со дна канавы под решеткой, и видит лоскуты багрового неба.
  Я уже близок к цели. Ветер больно хлещет по коже. Вязкая гипер-аура давит на глаза. Такой холод отдают звезды из черного зева вселенной, где миллион лет назад агонизировала жизнь.
  Марина замечает меня, а Света по-прежнему сидит перед ней на корточках.
  Надо прекратить это... Завершить начатое.
  'Эта чертова дура любила подходить ко мне сзади...'
  Я наклоняюсь, боюсь потерять равновесие, и тону в багровом цвете. Пелена на глазах, тот самый театр гипер-реальности, когда вся жизнь - это аура перед приступом, и чьи-то команды внутри головы.
  '...закрывать глаза и свистеть на ухо своим идиотским голосом...'
  Я вытягиваю руки к Светиному лицу и зажимаю ей глаза.
  - Угадай, кто это?
  
  По лицу растекается боль.
  Я хочу встать, не могу. Стопы будто увязли в мусоре.
  - Какого черта ты это сделал? - голос Светы звучит уверенно и гневно.
  Я не понимаю, что она имеет в виду. Приоткрываю глаза и снова закрываю их. Лицо горит, словно к щеке прислонили раскаленный утюг.
  - Может, ты ему нос сломала? - говорит Марина.
  В голове щелкают слайды - репортаж по телевизору про смерть Ренаты, и потом всё как бы обрывается, зависает в пустоте. Из окна снова дует сквозняком. Поднимаю голову - нет, окно закрыто.
  Света приподнимает мою голову и внимательно разглядывает. Я облокачиваюсь на руки и пытаюсь привстать. Марина сует мне в лицо что-то холодное.
  - Больно! - говорю я.
  Марина молчит.
  - Что со мной произошло?
  Света встает и тянет меня за собой. Я приподнимаюсь и неуклюже плюхаюсь в своё кресло.
  - А ты разве не помнишь? - говорит моя подруга.
  - Не помню. Мне кажется, что у меня был приступ.
  - Нет! - восклицает Света. - Приступ был у меня, когда ты подкрался ко мне, закрыл глаза и сказал 'Угадай, кто это?'.
  - Я не мог так поступить. - неуверенно прошептал я. - Видимо, это всё-таки был приступ. Кажется, я что-то видел перед тем, как впасть в беспамятство.
  Тонкими пальцами Света сорвала стакан с ржавого крючка и поднесла его к крану. Мутная жидкость стекала по стенкам к донышку, видение заворожило меня, хотя я все ещё плавал в невесомости мыслей.
  Я взял у Светы стакан, сделал несколько глотков и отставил его на подоконник.
  - Извини, - сказала Света. - Я навернула тебя кулаком. От неожиданности.
  - Сильно?
  - Не очень. Под правой скулой синяк, но если подержишь холод, скоро пройдет.
  Марина села на стул, Света вытащила из пачки сигарету и подожгла её.
  - Я тоже хочу покурить. - сказал я и потянулся за сигаретой.
  - Ты же бросил? - Света посмотрела на меня с детской усмешкой.
  - Ну и что. Оставь мне, пожалуйста, свою пачку. Я не хочу выходить в магазин, но думаю, это не последняя сигарета за сегодня.
  Вскоре после этого девушки ушли.
  
  Теперь мой лучший друг - Интернет.
  Именно в него я ринулся спасаться от страха и надвигающейся ночи. В голове звенело двойное 'пока' от моих подруг, и резких хлопок входной двери, за которым потянулись сигареты, горький чай без сахара и чёртовы размышления. Восстанавливая в голове картину событий, я не досчитался нескольких мелких деталей. Если все произошло именно так, как мне рассказала Света, дела плохи.
  Я закинул в рот мятный леденец, и направился в комнату, прихватив с собой пепельницу и сигареты.
  На электронный ящик прислали много хлама. Я почти привык автоматически избавляться от него.
  Последнее сообщение в списке было отослано мне 'роботом' сайта целителей и экстрасенсов.
  'Что за чушь!' - подумал я и ради интереса кликнул мышкой по письму.
  Вот так и вляпываешься в какую-нибудь дрянь. Ради интереса. Интерес питает желание разузнать побольше, разведать, докопаться до сущности проблемы. А в итоге...
  'Позавчера на городской свалке был найден...'
  Как сказала Дана Скалли из сериала 'Секретные материалы', фанатом которого я был в детстве, - борясь с монстрами в чужих головах вы рискуете пустить их в свой разум.
  Но ведь я не с кем не боролся. Я просто наблюдал события с мачты в несколько этажей. А сейчас я чувствую приближение тайфуна, но сматывать удочки поздно. Мой разум готов смести багровый шторм.
  Содержание письма от центра магии и ясновидения вызвало у меня улыбку.
  'Сниму порчу, изготовлю талисманы на удачу, защищу от негативного влияния...'
  Да, защитите меня от мира. Я не хочу в нем жить. Я хочу быть простым наблюдателем, но сейчас меня мучает боль в лице и багровые пятна.
  Сквозняк захлопнул форточку на кухне.
  'Индивидуальная работа с клиентами, избавление от проклятий, помощь одержимым'.
  - Стоп! - кольнуло в моей голове. - Одержимость!
  Как же я раньше не догадался.
  Я закрыл письмо и набрал в строке поисковика слово 'Одержимость'.
  Сервер выдал несколько тысяч ссылок.
  Я закурил, придвинул пепельницу и погрузился в чтение статей.
  'Существует несколько разновидностей одержимости... Когда душа умершего человека не находит покоя, она возвращается в мир и навещает тех людей, с которыми у человека имелся последний контакт при жизни... в некоторых случаях, разгневанный дух завладевает телом эмоционально-слабого человека, заставляя его совершать разные действия, испытывать галлюцинации... после внутреннего контакта с духом или вредоносной сущностью у человека наблюдаются провалы в памяти... как показывает практика, одержимости духами больше подвержены люди с психическими и неврологическими заболеваниями, т.к. их внутренний фон ослаблен, а разрушающаяся личность становиться наиболее ведомой'.
  Я выключил компьютер и снова направился на кухню.
  Из окна лилась темнота, смешанная со светом фонарей.
  Почему именно я? Почему именно я стал тем, который острее чувствует мир? Многие годы я мечтал избавиться от своей сверхчувствительности, которая настигала меня в момент ауры. Приступ сглаживал острые углы, я был мертвой водорослью, дрейфующей в открытом море в момент шторма.
  Я поставил чайник и включил телевизор. Звуки из динамиков распределялись по комнате, иногда на экране вспыхивали полосы помех.
  Порой мне казалось, что люди создают себе четкие связи, и сами живут в них. В этих связях укладывается поход в магазин, ежедневная работа, образование, просмотр телевизора по вечерам, иногда любовь, болезни, потери родственников, секс, ненужные друзья. И какого же себя чувствую такие, как я? И сколько таких? Может, я совсем один, заигрался в наблюдателя и сам выбрал печальный финал.
  Пространство дернулось, словно помехи на экране.
  - О, нет! - прошептал я.
  По телевизору снова показывают материал об убийстве. Я стараюсь не смотреть, но взгляд невольно притягивается к экрану.
  Я чувствую, что стены рушатся, и в то же время им на смену приходит темное губчатое вещество, из которого сочиться багровый воздух.
  Я закрываю глаза и сажусь на стул.
  Пространство порождает звук диффузии.
  Поток людей двинулся через дорогу. Я стою у обочины, облокачиваюсь на светофор. Люди проходят мимо, задевают меня плечами.
  - Что за идиотка!
  - Вы посмотрите на неё, она же в стельку пьяная!
  Я провожу рукой по телу, и понимаю, что у меня есть грудь. Я никуда не двигаюсь, просто стою, слушаю шум в ушах, гул толпы и редкие высказывания в мою сторону. К горлу подкатывается тошнота.
  - Пойдем, красавица! - говорит какой-то мужчина и крепко берет меня под локоть. Его голос кажется мне мерзким, липким и ненатуральным, словно его издает робот.
  В глазах всё дрожит, дома - студенистые медузы, качаются под пологом кривого неба.
  - Я никуда не пойду! - говорит кто-то. Нет, определенно эту фразу сказал я, но прозвучала она на несколько тонов выше.
  '...Голос... у неё был очень противный голос'
  Я падаю со стула, и снова оказываюсь в кухне. Жадно втягиваю воздух, стучу руками по линолеуму. Почему рядом нет Светы, когда это так нужно. Сейчас она скорее всего пьет вечерний коньяк в постели с Мариной.
  Рядом со мной что-то падает. Стены трясутся.
  Кожаная сумка оказывается в луже. Ноги и руки не подчиняются. Я пытаюсь отбрыкаться от тени, нависающей надо мной, будто бог.
  Он не наблюдает, он действует.
  Тело знобит. Я чувствую удовольствие, которое испытывают люди при занятии сексом, напряжение в ногах, учащенное дыхание и сухость во рту. Но при этом я чувствую ещё и омерзение.
  Я пытаюсь выползти из под чьего-то тяжелого тела. Кто-то берет крышу от консервной банки и рваным краем вспарывает живот.
  Из горла вырывается чужой крик. Противный, женский фальцет. Перед глазами плывет нарисованное небо, кучевые облака тают в алом зареве заката. Нос режет ужасный запах гниющих отходов.
  В руку впивается осколок бутылки. Я снова кричу, но не могу извлечь из ладони стекло. Координация потеряна, я будто плаваю в болевой невесомости.
  Постепенно небо трансформируется в запачканный копотью потолок кухни. Я беспомощно лежу на полу, в лужах собственной блевотины. Странно, а ведь я даже не помню, как это произошло.
  Я пытаюсь встать, но перед глазами вырастает пелена темноты, а когда я снова открываю глаза, кухня становиться багровой. И не только кухня, и улица, и стены, и моя кожа...
  
  Телефонный звонок вырывает меня из беспокойного сна.
  Я уже проснулся, но не спешу открыть глаза. Всё равно, я знаю, что увижу багровый потолок, и стены, и пол, будто вся моя квартира превратилась в скотобойню. Я не хочу проверять это, потому что знаю, что таки и будет.
  Через минуту телефон умолкает. Я поднимаюсь с кровати и бреду по коридору на кухню, наливаю багровой воды в багровый стакан, медленно пью. Вода стекает по глотке вниз, орошает прохладой пищевод и растворяется в желудке.
  На багровом дисплее мобильника мерцает надпись: У Вас 46 не принятых вызовов. Абонент - Света.
  'Позвони ей и скажи: Угадай, кто это?'
  - Молодец, Света. - шепчу я, опускаясь в кресло. - подкинула мне неразменную монету.
  За окном клубиться пыльный день. Издалека я слышу шум машин, голоса детей, стук металлических ворот. А внутри сидит голос, мерзкий, как дребезжание полотна пилы, и тепло приливает к глазам.
  День, похожий на закат. Все тона и полутона сливаются в запекшуюся кровь.
  Всю ночь я не мог уснуть. Надо мной стояла Рената, и улыбалась. Её мерзкое лицо напомнило мне куклу, которых выпускали в советское время. Треугольные, покатые щеки, вдавленный лоб, пластмассовая кожа и лицо-маска, из-под которой на меня смотрела совершенно другая Рената.
  Я больше не могу так жить. Я не могу смотреть на своё отражение в зеркале, потому что за спиной стоит Рената, и закрывает мне глаза. Всё вокруг багровое, потому что я смотрю на мир сквозь дырки в её ладонях. В бесплодном аду ночи её кошмары начинают доставать меня, во сне я вижу, как убийца орудует над её телом, а просыпаясь, я вижу лишь багровый цвет.
  Я беру со стола телефон, набираю номер моей подруги. В трубке слышны монотонные гудки. Мне кажется, что сейчас я умру, а эти звуки последуют за мной в багровую пустоту.
  - Наконец-то! - вскрикнул знакомый голос на другом конце провода. - Где ты был? Я уже вторые сутки тебе названиваю.
  Во дворе тормозит машина, я слышу трение шин о неровный асфальт.
  - У меня проблемы, как ты уже догадалась.
  - Я ничего не понимаю...
  - Рената...
  В трубке что-то щелкает. Я вздрагиваю, не хотелось бы потерять связь, потому что другого момента может и не быть.
  - Она не хочет уходить в мир иной.
  - Я сейчас...
  - Не перебивай, - я опускаюсь в кресло и закрываю глаза. - Я прочитал в Интернете, что духи мертвых вселяются в людей с какими-то психическими или неврологическими заболеваниями, потому что их мозг и их сознание не способно выстроить должную защиту. Рената не собирается оставлять меня в покое. Мы тщетно полагаем, что души умерших не покидают наш мир только в тех случаях, когда они хотят что-то сказать оставшимся близким. Но это совершенно не так. Рената не хочет уходить, потому что ей нравится зажимать мне глаза и показывать багровый мир сквозь дыры в своих руках.
  Света напряженно дышит в трубку. Я беру со стола последнюю сигарету, подкуриваю и выпускаю в воздух багровый дым.
  - Я хочу умереть.
  - Не вздумай так говорить!! - подруга что-то кричит в трубку, но её голос доходит до меня обрывочными фразами. Связь вот-вот пропадет.
  - Моя болезнь не оставила мне шанса. Эпилепсия не лечится, а соответственно моё сознание никогда не будет защищено, и Рената всю жизнь будет держать мои глаза закрытыми, показывать извращенный мир, утопленный в её крови. Она пыталась сделать это с тобой, но ты оказалась сильней.
  Давление на глаза усилилось. Я почувствовал боль в верхней части шеи, мышцы напряглись и налились свинцом.
  - Я сейчас приеду. Не вешай трубку, говори со мной.
  - Я уже всё сказал. Береги себя, и ещё... ты очень дорога мне. Я люблю тебя.
  
  
  Мы - незащищенная часть не только общества, но и мира в целом. Нас отправляют на прием к психотерапевтам, кладут в психушки, пичкают сильными препаратами. Наши страхи выдают за бред, и никому не интересно, что мы - действительно проводники, переводчики с их языка на ваш, человеческий. Сейчас я хочу сказать много, но мысли будто выкинуты из головы.
  Я устал смотреть на багровый мир. Я прожил недолгую жизнь, и не собираюсь становиться заложником чужих страхов.
  К подъезду подрулил багровый Пежо со знаком 'такси', из правой двери которого выпорхнула девушка с багровым цветом волос.
  - Света, - шепчу я, забираясь на подоконник. - Зачем ты приехала...
  Я чувствую, как Рината со всей своей демонической силой сжимает мои глаза, и они готовы вот-вот лопнуть, как переспелые сливы.
  'Спрыгни вниз, и всё закончиться. Ты же не хочешь видеть меня вечно? Не хочешь, чтобы я постоянно висела у тебя на глазах, и показывала тебе багровый мир...'
  - Ты от меня ничего не получишь, - я свешиваю ноги за карниз.
  Из подъезда доносятся шаги. Света звонит и барабанит в дверь.
  - Прости... - говорю я.
  Хватит быть наблюдателем. Я должен был жить, а не следить за тем, как муравейник ежедневно поедает сам себя. Боль усиливалась. Багровые люди сбежались к моему подъезду, и это последняя стадия багровой болезни.
  - Прости, Света, я больше так не могу.
  Тело на секунду зависло в воздухе, я потом я полетел вниз, и чувствовал, что сейчас всё закончиться. Меня оглушил громкий звук удара об асфальт.
  - Кто-нибудь, вызовете скорую...
  Наконец, багровый мир отступил. Его заполонила приятная темнота...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) I.Eson "Атар"(Научная фантастика) М.Лунёва "Мигуми. По ту сторону Вселенной"(Любовное фэнтези) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Д.Хант "Три дракона для Фло"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Е.Флат "Невеста из другого мира"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Вам конец, Ева Григорьевна! ПаризьенаМачеха из другого мира. Лариса ВасильеваВ плену монстра. Ольга ЛавинКосмолёт за горизонт. Шурочка МатвееваАртефакт для практики. Юлия ХегбомВедьма на пенсии. Каплуненко НаталияОхота на серую мышку. Любовь ЧароСлужба контроля магических существ. Севастьянова ЕкатеринаГостья Озерного Дома. Наталья РакшинаНить души. Екатерина Неженцева
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"