# Демоны внутри. Жатва. Глава 3. Незримые нити

Надежда Булочко

Твоё слабое тело,

Скудный разум и мысли -

Преклонятся передо мной.

Ты, подобный болезни,

Весь безликий и чистый,

Уготован к слиянию со мной.

Я - единственный способ,

Я спасенье от жизни,

Угнетённой самой же собой.

Наконец-то ты сознал,

Мы единая особь,

Без способности все изменить.

В регрессирующей форме,

Подчинив всё пространство,

Я оставлю тебя одного без возможности жить.

Toluca - 'Paimon'


Грета встретила меня утром, приветственно кивнув и настойчиво поманив к себе, словно у меня была возможность сбежать на улицу. Она сидела на кухне в одиночестве. Стол был накрыт на двоих, но она указала на другой стул, поднявшись, чтобы поставить новую тарелку и мне.


- Как ты относишься к каше? Я совершенно не знаю, чем вы там в своей Америке питаетесь, - поинтересовалась она и, убедившись, что отказываться от завтрака я не буду, принялась хлопотать над плитой. - Судя по тому, что говорят по телевизору, китайская химическая промышленность должна помереть от зависти, если зайдут к вам в супермаркет... А вообще, ты как-то рано.


- Последнее время я очень плохо сплю, - призналась я. - Решила не тратить время на то, чтобы бессмысленно ворочаться в кровати по утру.


- Кошмары или бессонница? - к моему немалому удивлению, её голос действительно звучал беспокойством.


- Ни то и ни другое. Я бы не называла эти сны кошмарами. Они... странные, словно не мои. Такое уже было со мной, но раньше это выглядело совсем по-другому, - я разбавила чай молоком и теперь наблюдала за причудливым смешиванием цветов и текстур.


- Наверно, ты просто сильно переживаешь. А что именно снится? У снов есть общий сюжет? - Грета поставила чистую тарелку рядом со мной. Из тостера на всю кухню умопомрачительно тянуло ароматом горячего хлеба. Где-то в гостиной едва слышно работало радио. С улицы доносились людские голоса и шум машин. Город жил своей жизнью.


Когда я только проснулась и открыла окно, чтобы проветрить в спальне, то выяснилось, что напротив дома располагалось какое-то учебное заведение. Смотреть в интернете, что именно там преподавали, мне было неохота, но в окна просматривались висящие на стенах рисунки, видимо, работы студентов. Да и на улице было подозрительно много подростков.


Сон сегодня едва ли отличался от того, что был прошлой ночью: бесконечная лужа крови под ногами. Чёрно-красная, словно кто-то вылил краски, не потрудившись их как следует размешать. Тёплая, вязкая, пахнущая приторно сладко, но этот запах отталкивал любого адекватного человека. Когда я проснулась, мне казалось, что этот запах остался со мной. С трудом поборола приступ тошноты, но душ всё же приняла: к счастью, у Марбаса была собственная ванная комната. Думаю, он не сильно обидится, если узнает, что я пользовалась его гелем. Мне всегда были интересны предпочтения наёмника к ароматам. Если Роберт почти неизменно пах чем-то травяным, явно скучая по Вест-Ив, то от Марбаса почти постоянно тянуло сигаретным дымом и перегаром. Вначале подобное действовало мне на нервы, но достаточно скоро я привыкла, а теперь даже немного скучала. К моему немалому удивлению, Марбас предпочёл аромат хлопка, а не какой-нибудь сосны или бодрящего цитруса. Аромат чистоты, словно свежестиранное бельё. Как ни странно, но и в квартире наёмника не пахло ничем - воздух казался совершенно стерильным, как после использования ультрафиолетовой лампы, даже несмотря на кучу огрызков, разбросанных где ни попадя. А ещё тут не было никаких насекомых, которые бы могли полакомиться остатками всей этой роскоши. Я ожидала всего, даже геля с блёстками и запахом сахарной ваты с ирисками, но не такого.


На первый этаж я спустилась в его футболке. С трудом удалось отыскать какую-нибудь с нейтральным рисунком. Закрадывалось подозрение, что так как она была больше на пару размеров, чем все остальные в гардеробе наёмника, то, возможно, вообще принадлежала Седиту. Грета никак это, к счастью, не прокомментировала, хотя, судя по всему, знала, чья эта вещь на самом деле.


- Если бы у меня был дар предсказания, я бы подумала, что мне открылся итог Судного дня, - ответила я на её вопрос, немного подумав. - Мне, конечно, раньше снились странные сны, но там была причина. Потом, во всяком случае, стало понятно, что это всё значило.


Связь с камнем оказалась настолько сильной, что сознание Велиала уже тогда постепенно проникало каким-то образом в моё, пусть и не преднамеренно. И чем ближе был день, в который следовало провести ритуал, тем тоньше становился барьер камня, и тем больше я видела того, что не следовало. А потом я и вовсе окунулась в воспоминания короля, наблюдая за его прошлым либо его глазами, либо со стороны, увидев то, что видеть мне совсем не стоило.


Сейчас же, когда моё сознание оказалось на свободе, влияние падшего на меня исчезло, и что значат сны, которые вижу, я совсем не понимаю. Действительно, если до этого я видела прошлое, то может ли это быть будущим?


- Иногда нужно время, чтобы всё осветилось, - философски заметила Грета, усаживаясь рядом и протягивая мне тарелку с тостами, на которых уже было черничное варенье с маслом. - Иногда то, что кажется ужасным на первый взгляд, оказывается в итоге совсем не таким. Хотя не спорю, бывает наоборот. Обожаю философию: можно рассуждать о всякой ерунде с умным лицом. Знаешь, когда ты чего-то ждёшь, в любом случае будет или приятная неожиданность, или выйдет как и ожидалось. Это ни от чего не зависит.


Старушка вызывала всё большую симпатию.


- Мне нравится ваш ход мыслей, - я засмеялась.


- Поживи с моё, деточка. Станешь таким же пессимистом до мозга костей. К слову, существенно облегчает восприятие мира вокруг. Никогда не уважала людей, которые демонстративно тянут из себя счастье щипцами. Нет ничего более жалкого, чем такая личность, сидящая среди царящего хаоса и пытающаяся убедить себя, что всё хорошо. Комфорт никогда не был двигателем прогресса. Любой. Он ведёт к деградации и упадку, и история уже не раз это доказала. Если тебе не комфортно, значит, не нужно ждать с моря погоды, а надо разобраться с тем, что не так.


Я прожевала кусок тоста и поспешила запить его чаем: смена климата в очередной раз сыграла со мной злую шутку, и где-то внутри я чувствовала, что организм готов вот-вот взбунтоваться по любому поводу. На второй тост я щедро намазала масло и мёд, добавив того же и в кашу. Тратить энергию, которую передал мне Заган, на лечение простуды совершенно не хотелось. Даже мысли об этом казались какими-то мерзкими. Конечно, возводить мёртвого короля в ранг святых было бы глупо, но толику уважения испытывать стоило.


- Сердце болит? - Грета обеспокоено посмотрела на меня. Я не сразу спохватилась, что держу ладонь на груди.


Мотнув головой, я поспешила вернуть себе расслабленный вид, но вопрос так и вертелся у меня на языке. Грета была слишком интересной. Сколько их таких, людей, что не побоялись падших? Воспринимающих их не как опасный инструмент, как способ добиться желаемой цели, когда остаётся уповать только разве что на божественную силу, практически безграничный источник власти, а как друзей.


- Вы знали Загана? - я бросила украдкой взгляд в сторону лестницы, но, похоже, что Асмодей решил отоспаться за эти пару дней, а Малка или составил ему компанию, или же его носит невесть где. Возможно даже, что в соседнем учебном заведении, которое уж точно кишело его фанатками.


- Король Заган нечастый гость в моём доме, но в галантности ему не откажешь, - мягко улыбнулась женщина, а после спохватилась. - Погоди... Что значит 'знали'?


- Он погиб несколько дней назад. В какой-то степени я виновата в его смерти: он защитил меня от ангелов, которые... В общем, мы немного перестарались с маскировкой, и теперь они меня не узнают.


Грета промолчала, видимо в очередной раз пытаясь смириться с плохой новостью.


- Теперь я не знаю, чего ждать от всего, не знаю, чем это закончится. Кто выживет, а кто умрёт. Я чувствую себя виноватой во всём, что происходит сейчас во всех трёх мирах. Я... - я с силой сжала ложку, не думая о том, что могу её погнуть, но мне на руку легла ладонь Греты, призывая успокоиться.


- Во-первых, смерть - это исход всякой жизни. Нозоми, - я вздрогнула, услышав фразу, которую когда-то произнёс Заган. - Какой бы долгой она ни была, рано или поздно она окончится для всех. Нет никого абсолютно бессмертного. Заган наверняка прожил прекрасную жизнь, насыщенную приключениями и проблемами. Во-вторых, эгоцентризм не красит девочку. Особенно, если речь идёт не о самолюбии. С чего ты взяла, что исключительно ты виновата во всём? Публичное самобичевание ещё никому не помогало, уж поверь.


- Я знаю, но мне от этого не легче. Из-за всего этого гибнут мои друзья. Когда мы бежали с Асмодеем, столько всех осталось там, на передовой. Это не война между людьми, это гораздо страшнее, потому что противники не знают усталости, у них неограниченные ресурсы. Они уничтожают целый мир из-за каких-то мелочей, каких-то глупых разногласий, которые наверняка можно решить за столом переговоров, а вместо этого они кидают друг в друга лишь ультиматумами и трупами своих братьев.


Я снова заёрзала на стуле, не зная, куда себя деть от этого чувства неуверенности в себе, что пробудилось тут же, как только я напомнила себе, что в другом мире всё не так уж и хорошо. Гайя, укрытая Вратами, была действительно иным миром, подчиняющимся своим законам, и даже время текло тут иначе. Но понимание того, что где-то в другом месте начался настоящий геноцид, не давало мне покоя. Грудь словно сковал стальной обруч, который сжимался всё сильнее и сильнее, заставляя меня всё больше нервничать.


- Использовать войну в качестве рычага давления на собственных братьев, на целый мир - слишком мелочный и низкий ход. Любая война мелочна, что уж там говорить. Из-за чего бы она ни начиналась, и какие бы цели ни преследовала каждая из сторон: свобода, власть, идеалы. Всё это рано или поздно заканчивается лишь грязью и усталостью. Такой, что уже нет сил ненавидеть врагов. Политика, увы, это всегда грязь. И кто-то вымазывается в ней сам, а кто-то заставляет тонуть других.


- В таком случае, война - самый грязный рычаг из всех, - выпалила я и спохватилась, решив, что, наверно, произнесла это слишком громко и кого-нибудь разбудила. Мне очень хотелось, чтобы разговор остался исключительно между мной и этой женщиной, потому что он мог вот-вот стать очень личным. Странно, конечно, открываться первому попавшемуся человеку, но если Марбас ничего от неё особо не скрывал, разве что самые отвратительные стороны характера, то и мне нет смысла её опасаться.


- Мой муж и сын погибли на войне. Я и сама была медсестрой и насмотрелась на все её стороны, выхаживала вернувшихся покалеченных солдат. Если мой муж сражался за идеи и думал, что нёс какую-то великую цель, рассыпая во все стороны автоматные очереди, то мой сын стал врачом, но не сидел, как я, в родном городе, размазывая зелёнку и сопли. Решил ездить по миру и помогать тем, кто пострадал от великих целей и идей. Вместо оружия у него была медицинская аптечка и книга со сказками для детишек. Могу ли я сказать, что они оба герои? Могу. Каждый по своему: один любил своё государство, а другой любил людей, а всякое государство, что несло разрушения - ненавидел. Тело его принадлежало Англии, а сердце всему миру. Хотел, видимо, исправить ошибки отца. Я так и не узнала, какие идеалы преследовал он на самом деле, что им тогда двигало. Возможно, одновременно и злость, и надежда. Такое бывает. Тебе надо презирать не тех, кто воюет друг с другом, а тех, кто сталкивает лбами эти стороны, не давая им договориться о мирном исходе.


- Я всё ещё не понимаю, как вы умудрились найти с Марбасом общий язык, - честно призналась я. - На его фоне вы просто сама доброта.


- Я ленивый мизантроп. Мне не хочется лишний раз напоминать окружающим, что они идиоты, - грустно улыбнулась Грета. - Но для мальчишки я готова сделать исключение. Он... особенный, как и все его друзья. У него нет выбора, кем ему быть. Я пыталась понять, что им движет. И поняла, что этого не изменить: он или защищает то, что ему дорого, или уничтожает. Его создали таким, переполненным тягой к сражению. Сколько бы он не обещал больше никому ничего не ломать, в итоге всё закончится одинаково. По-своему это ужасно: даже если он не хочет, то всё равно причиняет боль. Но когда он причиняет боль тем, кем дорожит, ему самому куда больнее. Наверно, поэтому он разрушает или всё вокруг, или самого себя.


- Вы тоже это заметили? В смысле, страсть к саморазрушению.


- Думаю, что это такой способ оградить кого-то очень дорогого ему от собственной чрезмерной агрессии, поэтому он разворачивает её на себя. Я не хочу думать о том, что с ним станет, если близкие причинят боль уже ему. Пока что они его щадят, и я надеюсь, что так будет продолжаться и дальше. Он через слишком многое прошёл, чтобы страдать ещё больше.


Я поджала губы и моргнула, не зная, стоит ли мне говорить ей что-то. Марбас - чудовище, а Грета делает его слишком человечным, находит какие-то оправдания для существа, который никого ни во что не ставит. Или же это я неправильно всё поняла? Смогла же как-то смириться с тем, что он творит время от времени, даже делая скидку, что он и о половине своих выходок не рассказал. Грета не выглядела наивной дурой, не выглядела и сумасшедшей, которая решила приютить исчадие ада исключительно из жалости, но и холодного расчёта тут не было, как если бы Марбас наобещал ей что-то вроде вечной жизни и прочих приятных бонусов.


- Вы много о нём знаете, - не удержалась я, но пришлось приложить немало усилий, чтобы эта фраза не сочилась ядом.


Грета лишь пожала плечами.


- А ты, видимо, нет, - беззлобно ответила она.


- Не знаю, уместно ли такое говорить на этой кухне, но я поклялась ему его убить. И я не собираюсь отказываться от этого решения.


- Клятва - дело серьёзное. Не выглядишь ты глупой девочкой. Раз поклялась и не передумала, значит, вполне мог заслужить, не исключаю. Ты общалась с ним и понимаешь, что будет с тобой в случае ошибки, и всё равно не забрала свои слова обратно. К тому же, он явно находит это забавным. Ха-ха, - Грета неожиданно захихикала в кулак.


Я едва не подавилась чаем:


- И что тут забавного, простите? Я балансирую на острие ножа, а он ходит по тонкому льду.


- Такой уж он - все, что опасно для жизни, его больше забавляет, чем настораживает. Проверяет себя на прочность. Я говорила ему много раз, что не надо тратить свою удачу зазря, но чем дальше заходит, тем больше у меня складывается впечатление, что она у него буквально неисчерпаемая. Создатель не поскупился, когда создавал его: эту б энергию, да в мирное русло. Хоть с ремонтом помог, и на том спасибо.


С лестницы послышались шаги, и уже через несколько секунд на нижних ступеньках красовался заспанный Малка, который даже не потрудился натянуть что-то на нижнее бельё, демонстрируя не только прекрасную фигуру, но и то, чего у человека быть никак не должно: хвост волочился следом за хозяином, будто жил отдельной жизнью и ещё не проснулся.


Грета раздражённо фыркнула, когда инкуб поравнялся со столом и, сняв с сушилки чашку, налил воды прямо из-под крана.


- Оделся бы для приличия, демон, - проворчала старушка. Тот практически никак не отреагировал на недовольство, лишь проворчал что-то невнятное. - Как там тебя...


- Возбудилась что ли? - поинтересовался он у неё, склонив голову на плечо и самодовольно улыбаясь.


- Меня перестали привлекать чужие тела после того, как я проходила практику в морге в студенческие годы, инкуб, - нашлась Грета.


К моему немалому удивлению, оказалось, что Малка тоже умеет шутить:


- А... Тогда ясно, почему ты, постарев, стала таким невыносимым снобом: скучная молодость, все прелести секса мимо.


- Паршивец, - Грета свернула полотенце и, не поднимаясь со своего места, отточенным движением больно стеганула им по хвосту инкуба, который, посчитав, что ему ничего за сказанное не будет, уже успел отвернуться. Чашка, которую выронил Малка от неожиданности, чуть было не разбилась о пол, но я успела подхватить её магией, хоть и сделала это непрофессионально: посудина взмыла вверх и врезалась инкубу под дых. Он вцепился в неё обеими руками и закашлялся.


Забывшись и извиняясь, я кинулась к инкубу. Мне было неловко за то, что я так криво исполнила заклинание, едва не травмировав кого-то со стороны. Ведь чашка могла не только вот так вот больно ударить, но и, например, взорваться, зацепив при этом ещё и Грету. Малка затормозил меня хвостом, к немалому моему удивлению, не оттолкнув и не ударив, а просто осторожно отстранил, мягко отодвинув в сторону. Это сбило меня с толку: не то чтобы у нас были хорошие отношения, но ущипнуть меня за выходку, пусть и непреднамеренную, было бы вполне справедливым исходом. Малка же выпрямился, посмотрел на меня как-то странно, с каплей жалости, что ли, и оскалился, изображая улыбку.


- Всё нормально, - хрипло сказал он мне, стараясь не сорваться на шипение, как мне показалось, от боли. - Научишься.


Я стояла с совершенно глупым выражением лица, не зная, что ответить на это. Уж чего-чего, а слов поддержки я точно от него не ожидала. Малку словно подменили за ночь. Куда только делось это чувство собственного превосходства, которое он мне демонстрировал два дня подряд?


Не дожидаясь моих очередных попыток объясниться, инкуб снова отвернулся к плите, перебросив чашку на хвост и ловко продев его кончик в ручку. Глядя на всё это, я подумала, что это действительно очень полезная в хозяйстве штука.


- Чур, мне тосты с маслом, - сказал он, возясь со своей порцией завтрака. Владелица кухни не препятствовала, глядя на нас со своего места, потому что я так и продолжала стоять рядом с демоном.


С появлением Малки тема разговора сменилась сама собой: как выяснилось, Грета видела Малку не только на экране телевизора, они пересекались пару лет назад, когда Заган приходил решать вопросы с Марбасом. Она осудила его за бессмысленные тексты, которые инкуб поёт со сцены, на что тот ответил, что ему их вообще-то пишут, и раз людям нормально, то зачем из-за этого вообще париться.


- Мелодия простая, в мозг въедается. Они её напевают всё время себе под нос, ищут скрытые смыслы. Меня вполне устраивает, - инкуб вгрызся зубами в тост с джемом, позволяя Грете высказать всё, что она думает об этом.


Я почти не слушала их спор, потому что все мысли оказались заняты Заганом. Мне же было непривычно думать о короле, которого никогда уже не вижу, в прошедшем времени. Был, существовал. Всегда был в этом мире, с самого его создания, а теперь его нет, обратился грудой углей и пепла. Ни за что, его убили просто за то, что он защищал себя и свою территорию, свой народ и своего брата.


Не сразу я поняла, что давно не слышу разговора инкуба и Греты, а рука старушки снова лежит на моей.


- Нозоми, ты плачешь? - она подвинулась ко мне, но я наспех утёрла слёзы и улыбнулась как можно более беззаботно.


- Ничего такого, я просто... В глаз попало что-то, - ответила я, моргая и потирая лицо, словно дело действительно было только в этом. Малка снова склонил голову к плечу и как-то слишком внимательно смотрел на меня, отчего мне стало не по себе. Я резко поднялась из-за стола, возможно, сбрасывая с себя ладонь Греты чуть настойчивее, чем следовало бы. - Извините, мне надо убраться наверху. Там... Возможно, у Марбаса что-то завалялось, на что у меня аллергия, и теперь чешутся глаза...


Я нервно поставила тарелку в холодильник, пообещав, что доем позже, и, миновав лестницу с максимальной скоростью, стараясь не поднимать шум, чтобы не привлечь к этому ещё и Асмодея, которому видеть мои слёзы уж точно ни к чему, скрылась на третьем этаже.


В огромной спальне было светло благодаря двум окнам, выходящим на улицу, и светло-серым стенам, но захламлено настолько, что пространства казалось катастрофически мало. При всём этом этот хлам создавал ощущение безопасности, словно бы говоря, что всякому, кто решит выцарапать меня отсюда, понадобится ещё время, чтобы пробиться сквозь весь этот бардак. Я плюхнулась на кровать, раскинув руки, и смотрела в потолок, на десятки самых разнообразных ножей. Их разномастные рукояти порождали собой какой-то причудливый узор, словно размашистый и щедрый мазок какого-то художника импрессиониста. Всё чего мне сейчас хотелось - это уверенности. В себе и в окружающих. Загана, который буквально излучал спокойствие и непоколебимость, больше нет, и никогда не будет. Я не встречу его ни в одном из миров, если только не в своих снах, но этого слишком мало: кажется, что и тогда он просто молча посмотрит на меня, развернётся и уйдёт, как делал это сотни раз. Мы мало разговаривали, я всегда позволяла ему принимать решения и вести за собой. Только когда теряешь кого-то, кто был тебе хоть сколько-то небезразличен, ты понимаешь, насколько мало слов ты ему на самом деле сказал.


- Ноешь? - появление инкуба застало меня врасплох. Он уже успел вырядиться в джинсы и футболку, но я всё равно испытывала смущение, глядя на него, словно одежды не было вовсе.


Малка стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. Более расслабленную позу едва ли можно было придумать. Актёрское мастерство у этой адской твари было развито просто великолепно.


- Не твоё дело, - я спешно вытерла слёзы и зло посмотрела на инкуба. - Что ты тут забыл?


- Меня попросили тебе помочь. Грета умеет быть убедительной, - пожал плечами парень, легко отталкиваясь от стены и проходя мимо с таким беззаботным видом, что хотелось швырнуть в него если не ножом, то подушкой. Правда, и до того, и до другого надо было ещё дотянуться.


- Кому-то прищемили хвост, - позлорадствовала я, понимая, что мне только и остаётся, что скалиться в ответ на все отпущенные им язвы в мой адрес: инкуб был точно не по зубам. Его творец, который сейчас отсыпался этажом ниже, не поскупился на создание внушительного арсенала из клыков, рогов, хвостов и когтей у этого порождения Тьмы. Если добавить к этому его врождённую способность порабощать слабые человеческие умы жаждой похоти, то просто удивительно, как Асмодей не решился на то, чтобы править Гайей единолично.


- Кто-то сейчас прикусит язык, - Малка поднял с игровой приставки фотографию, которую я вчера вытащила из дверного косяка, пригвождённую туда ножом. - О, я думал, что он будет носить её в паспорте с какой-нибудь сопливой надписью, вроде 'ты делаешь это ради него', - хмыкнул он и едва заметно улыбнулся. - Марбас бывает сентиментальным, когда дело касается друзей. Если можно их так назвать.


- Что ты там бормочешь, зверь?


Меня почему-то невероятно раздражал тот факт, что инкуб находился со мной в одной комнате, да ещё и не упускал возможности, чтобы между делом, по ходу беседы 'укусить'. То, что это проявление его ревности, я уже поняла, но всё никак не могла выяснить, почему он сегодня ведёт себя как-то иначе. И вряд ли тут замешан Асмодей и его вчерашняя угроза.


- Я был здесь в тот день, - Малка обернулся, демонстрируя мою фотографию, изуродованную ножом. - Я пришёл с Заганом, он попросил меня показать, где прячется глава падальщиков. Знаешь, все эти договоры, условия, сделки. Падшие так их любят. О таких вещах лучше договариваться лицом к лицу.


Мне с трудом удалось побороть дрожь, в которую бросила одна лишь мысль о том, что этот инкуб может знать что-то, о чём мне не сказали.


- Такие, как я, больше доверяют языку тела, сердцебиению и... - продолжал Малка, потом на мгновение замер, явно понимая, что я теряю контроль над эмоциями. Пусть я не высказывала своё любопытство вслух, но он уже всё об этом знал. - Запахам. Они меняются. Каждая эмоция пахнет уникально: будь это страх, влюблённость, безразличие и заинтересованность, - последнее слово он намеренно произнёс чётко, и оно тут же эхом отразилось у меня в голове.


- И о чём они говорили? - я решила не ходить вокруг да около, раз уж он в курсе, что я от него хочу. Лучше сразу получить отказ и успокоиться, а не ждать милости от этой твари.


Но Малка оказался хитрее.


- Тебе дословно? - поинтересовался он, сощурившись.


Просто удивительно, насколько сейчас он отличался от того идиота, что я наблюдала два последних дня. И, наверное, такое различие ввело бы в ступор, не будь я знакома с Люцифером и его недугом. Но Малка всё же отличался от духовного главы Геенны, правда, я всё ещё не могла понять, чем.


- Сомневаюсь, что у тебя настолько хорошая память, - улыбнулась я, стараясь всё же держать лицо.


Малка ещё раз посмотрел на фотографию, после чего вытянул руку, сжимая её между пальцами, крутанул, словно какую-то игральную карту, и неожиданно изменился. Теперь передо мной стоял Марбас. Идеальная копия наёмника: инкуб повторил всё, вплоть до роста, шрама на лице и дежурной ухмылки. И я почувствовала, что это не иллюзия, вроде тех фокусов, что любит проворачивать со своими жертвами Люцифер. Инкуб действительно сменил внешность.


Поскольку он был существом, что ходит через зазеркалье, эта способность вполне объяснялась. Наверняка он мог повторить внешность любого, кого видел. Очень удобная способность для того, кто приходит к изнывающим от безответной любви людям - принять облик их несбыточных грёз.


Инкуб снова посмотрел на фотографию, выхватил из воздуха нож и вогнал его в дверной косяк, возвращая её на место.


- Тебе придётся пообещать мне сам небесный трон, чтобы я ввязался в такое говно, Заган, - я снова вздрогнула, когда Малка заговорил, потому что он идеально имитировал голос падшего: ломающийся, как у подростка, и с едва сдерживаемой злостью, от которой в интонации проскальзывало куда больше высоких нот, чем следовало бы при разговоре с королём. - Ты представляешь себе хоть на мгновение, сколько там охотников? Девчонка сидит, словно принцесска в башне, окружённая целым стадом охочих до меня драконов, желающих сожрать с потрохами! Может я и ебанутый, но не настолько, чтобы лезть ко всем охотничьим звёздно-полосатым семьям за раз.


Неожиданно инкуб замолчал, мне показалось, что он решил не продолжать, но выражение его лица сменилось на ещё более раздражённое. Видимо, Марбас выслушивал то, что говорят ему гости, невидимые мне.


- Два ёбаных трона, Заган. А то и все три, потому что это самоубийство. Я люблю твоего брата, но не так сильно, как ты, чтобы мне точно так же напрочь отбило мозг, - Марбас сорвался с места и решительным шагом подошёл к окну, развернулся ко мне и сложил руки на груди. - И я могу бесконечно поднимать цену, - словно бы между делом напомнил он. - Поэтому у тебя последний шанс заставить меня передумать. Да, в курсе. И? - инкуб в образе наёмника неожиданно замер и теперь выглядел так, словно ему сказали что-то такое, о чём он или не догадывался, или же не ожидал, что ему такое скажут. - В смысле? Я, конечно, понимаю, что девчонка у нас жертвенный ягнёнок, и что вы все хотите её поделить между собой, что ты, что охотники: кому рожки, кому ножки, но не настолько же. Она сама-то в курсе этой херни, что творится вокруг?


- В курсе чего? - не выдержала я, уже жалея, что позволила инкубу выбрать себе роль Марбаса, а не Загана, но вряд ли он решит переигрывать всё с самого начала.


Марбас из прошлого словно услышал меня и подошёл ближе.


- Маленький жертвенный ягнёнок, чья кровь должна была окропить темницу его величества Велиала, а ещё у тебя в этот момент появляется почитатель в лице Асмодея, который готов был уничтожить любого, кто бы посмел угрожать твоей безопасности. Заган попросил меня контролировать этого придурка, чтобы он не слишком увлекался смертной девчонкой, но ему совершенно нет до кого-либо дела, кроме объекта своей слепой страсти. Раз за разом мы готовы перегрызть друг другу глотки из-за тебя, потому что на кону слишком многое: для одного какие-то идиотские чувства к той, кого он обманывает, не договаривая всей правды о том, кто он такой на самом деле. Воспользовался тем, что девочка никогда не видела падших ангелов, не назывался нефилимом и не сказал своего настоящего имени. А я просто хочу высвободить своих братьев из тисков, в которые заключили их ангелы смерти. С каждым днём две петли на шеях этих глупцов затягиваются всё сильнее, - я только сейчас поняла, как близко подобрался ко мне Марбас: теперь он буквально нависал надо мной, а его лицо было так близко, что я ощущала горячее дыхание падшего и запах сигарет. - Всё из-за одной единственной девочки, в чьих руках оказалось слишком много судеб. Хотя, признаюсь честно, девчонка эта забавная.


Он коснулся моей щеки ладонью, заставляя сердце пропустить удар.


- Знаешь, что я понял? - почти шёпотом спрашивает Марбас, и я не могу ответить, потому что все, что я могу видеть - это его красные светящиеся глаза. Он слишком близко, неправильно близко, но всякий раз я с трудом признаюсь себе, что на самом деле наслаждаюсь этим страхом, что испытываю, когда он рядом. Это словно заглянуть в глаза собственной смерти и в очередной раз уйти живой. Прикосновение же и вовсе лишает меня дара речи. - Никогда не взваливай на себя больше, чем можешь вынести. Мир так переменчив, и кто знает, позволит ли судьба в следующую минуту доделать начатое, или же придётся бежать прочь, спасая свою жалкую жизнь. Но ради тебя я готов рискнуть, Нозоми.


Я моргнула, вырывая разум из сладкого морока. Хвост Марбаса, которого у него по определению быть не должно, оказался у меня под футболкой, и, судя по тому, как расслабленно он меня лапал, был там уже давно.


- Малка, - прошипела я, с силой ударяя его по ладони, второй же рукой хватая за хвост, но инкуб перехватил моё запястье и сжал так сильно, что я вынуждена была сдаться, охнув. - Ублюдок!


- Шлюха, - отозвался он, улыбаясь так, словно только что выиграл в лотерее, и принял более привычный облик. Я аж поперхнулась от такого заявления. - Вывести тебя на чистую воду труда не составило. Ты просто маленькая шлюшка, которая тащится от падших.


- Ты меня зачаровал!


- Нет, это просто ты течёшь от Марбаса. Я разве что подсунул тебе того, кого ты хочешь. Ткнул пальцем в небо и попал, - Малка расплылся в хищной улыбке. - Мой хозяин места себе не находит, оберегая тебя, словно ты какое-то сокровище, готов был убить ради тебя самого Загана, второго из королей, и любого, кто будет тебе угрожать, бросить Геенну на произвол судьбы, а ты раздвигаешь ноги перед этим куском говна, забавно.


- Ты поехавший, - я попыталась вырваться, но инкуб без труда повалил меня на кровать. - Отпусти меня, или тебя ждут большие проблемы!


- Кричи сколько влезет, тебя не услышат, пока не придут проверить, как у тебя дела. Хоть какая-то польза от падальщика и его паранойи. Самое время поговорить о том, что мне будет за моё молчание вне этих стен, - Малка склонился ещё ниже, после чего я снова ощутила прикосновение его хвоста. То ли к счастью, то ли нет, но 'оглушать' меня он не стал, позволяя сполна испытать чувство отвращения к происходящему.


- Добровольно я тебе не отдамся, даже не мечтай, - я сжала челюсть с такой силой, что зубы заболели. Не нужно было быть гением, чтобы понять чего именно хотел от меня инкуб. - Убирайся, пока цел.


- Ты такая забавная, - к моему немалому облегчению Малка не собирался меня целовать. - Ты представляешь себе, что будет с моим господином, если ты разобьёшь ему сердце? Что, если я скажу ему всё как есть тут, в этом доме? Что будет с Гретой? Бедная, бедная женщина. Она не заслуживает такой страшной смерти. Он же тут камня на камне не оставит. Заган предвидел эту одержимость и попросил Марбаса вмешаться, потому что только бешеная тварь справится с бешеной тварью.


- Ублюдок, - я снова попыталась высвободить руку или хотя бы использовать магию, но никак не выходило: та словно уснула во мне. - Что ты себе позволяешь?!


- Я ведь не только с помощью запаха могу вызывать у человека желание неистово трахаться всю ночь напролёт, - инкуб облизнулся и игриво прикусил кончик языка. - Итак, что же ты мне дашь за моё молчание, Нозоми?


Очень хотелось сказать, что могу дать по морде. Судя по тому, как его время от времени воспитывает его хозяин, это скорее всего вполне уместный способ подчинения.


- Уверена, что Асмодей поверит мне, если я скажу, что это ложь.


- Асмодей может прочитать мои мысли. Конечно, возможно, что вначале он поверит тебе, но зерно сомнения прорастает гораздо быстрее, чем тебе кажется. Надо лишь удобрять почву как следует. Слово здесь, видение там...


- Ты... - я не могла поверить в то, что слышала. Малка, мало того, что готов был избавиться от меня настолько грязным способом, так ещё и собирался в случае чего манипулировать собственным хозяином. Демон. Преданный дурачок, истинную опасность которого просто недооцениваешь, а он выжидает, притупляя бдительность всё больше и больше, до тех пор, пока ты окончательно не теряешь контроль над ситуацией.


- И поверь, я всегда смогу излечить его разбитое сердце, - Малка неожиданно снова поменял внешность. Теперь на меня смотрела я сама. Практически, разве что я была парнем: черты лица ближе к женским, так сразу и не разглядишь, а ночью так и вовсе можно перепутать, да и какая, собственно, будет разница, если развернуть спиной. - Как делал уже много-много раз.


Асмодей запретил ему приближаться ко мне, но поскольку инкуб получил разрешение от меня лично и мог выставить всё в таком свете, ему вряд ли грозит что-то серьёзнее пары сломанных костей или синяков. А если он выкачает из меня достаточно энергии душ, то и это не станет для него такой уж большой проблемой. К тому же была высока вероятность, что Малка в итоге сможет убедить своего хозяина, что это я его принудила.


- Ты точно сумасшедший, - я не нашла, что ещё ему сказать на всё на это. Стать игрушкой инкуба - удовольствие для смертного точно не из приятных, оно подобно наркотику, когда в конце понимаешь, что зашёл за черту невозврата, но сил остановиться уже нет. И как же злило моё бессилие и то, что он угрожает не только мне, но и Грете, которая хоть и ворчала, но пустила нас, накормила, а не выгнала в ночь.


Малка ждал мой ответ, улыбаясь и явно наслаждаясь моментом, а я не представляла, как выйти из этой ситуации победителем. Точнее, я не сомневалась в своей правоте, а он, судя по всему, был уверен в своей. Но ведь это неправда! Я ничего такого не испытываю к Марбасу! Это любой поймёт: он всего лишь мой друг, если его вообще можно так назвать, учитель. А я те самые свободные уши, которых ему явно не хватало веками. Вот и всё, что нас связывает. К тому же, мы дали друг другу клятву.


- Мне надо... подумать, - осторожно произнесла я. - Я ещё девственница, и у меня нет желания отдаваться тебе, каким бы ты знаменитым в этом мире не был. Прости, но я не твоя фанатка.


Хотелось провалиться под землю от стыда, пока говорила это, но инкуб неожиданно изобразил понимание:


- Ты решила остаться в старых девах? Или ты с Марбасом какие-то более извращённые техники практикуешь?


- Между нами ничего нет, кретин! - я снова попыталась высвободиться. К моему немалому удивлению, Малка отстранился, снова возвращая себе вид поп-исполнителя. Однако, выпустив меня, он продолжал нависать сверху, поднявшись на локтях. - Кровь тебя устроит? - неожиданно нашлась я. Просто кровь, как падшие передают энергию друг другу. Тогда есть шанс, что он меня не тронет.


-Я предпочитаю практиковать проверенные методы, а не связываться с магией Крови. Она слишком непредсказуемая. Если не хочешь лишаться девственности со мной, то можешь подпустить к себе моего господина, - хвост инкуба коснулся моей шеи, я бы сказала, с нежностью, но я всё равно продолжала мыслить трезво. Похоже, что Малка решил обезопасить себя на случай, если я обвиню его перед Асмодеем в том, что он меня одурманил. - Или же сделать это сама. Вроде как тогда некого будет винить, победителей в этой глупой схватке за обладание тобой не будет, - твой цветок невинности формально останется при тебе навсегда.


Я едва удержалась от того, чтобы не ударить инкуба в пах. С другой стороны, обдумывая его слова позже, когда он ушёл, я понимала, что это был совершенно холодный расчёт и даже некоторая поблажка со стороны этого демона: ему попросту нужна была беспроблемная кормушка, которая обеспечивала его энергией всё то время, пока он был рядом.


Стены теперь давили на меня ещё больше. Я уставилась на нож, который лежал под телевизором. Сцена с фотографией оказалась такой же иллюзией, как и тот спектакль, который инкуб разыграл от лица Марбаса. И фото, и нож как лежали там, где я оставила их вчера, так и лежали. В голове хаотично роились сотни мыслей, не помогая отыскать выход в момент, когда я была практически в отчаянье. Лишь одна ошибка инкуба спасла меня от того, что могло произойти полчаса назад: Марбас никогда не называл моего имени. Я же просто-напросто отсрочила час своего позора, поддавшись невесть чему. Малка дал мне времени до вечера следующего дня на раздумье, после чего, перед отбытием, он преподнесёт своему господину всё, что узнал обо мне. Я же уже сама не знала, кто из нас будет врать Асмодею: его собственноручно созданный демон или же возлюбленная, ради которой он готов был навсегда покинуть своих королей.


* * *

К счастью, Асмодей, наученный многовековым опытом общения с юными девами и человечеством в целом, слово 'нет' понимал хорошо. Он заглянул ко мне, чтобы поинтересоваться моим самочувствием, сказав, что слышал от Греты, что мне не очень хорошо, но был тут же послан прочь. Спорить со мной нефилим не стал, пообещав между делом, что я могу обратиться к нему, если мне понадобится помощь или задушевный разговор. Естественно, разговаривать с ним я не собиралась. Я вообще с ужасом осознавала, что, возможно, скоро вся эта забота и учтивость со стороны нефилима исчезнет раз и навсегда. Более того, воображение богато рисовало сюжет развития событий, когда Асмодей просто возьмёт то, что ему нужно, силой, не спрашивая меня. Если он действительно настолько одержим мной, как говорит Малка, то ничем хорошим всё это не закончится в любом случае. Я по счастливой случайности не испортила отношения с ним раньше, например, попросту оттолкнув. Теперь Асмодей выглядел в моих глазах настоящим психопатом. И неизвестно, что было страшнее во всём этом: держать его так близко или же попытаться избавиться раз и навсегда.


Посвятив весь день уборке, я просто выволакивала черные мешки с мусором на третий этаж, за дверь, и каждый раз, когда приносила очередной, не находила старых: то ли Малка, то ли его хозяин убирали их невесть куда. Я разложила всю коллекцию комиксов по хронологии выпуска, приспособив под это пару ящиков из-под пива. Запускала стиральную машинку несколько раз, каждый забивая её полностью, просто собрав все вещи наёмника, что нашла, не разбирая на чистое и грязное. Самое сложное было избавиться от железок от мотоцикла, тут действительно пришлось попотеть. К счастью, на этаже оказалась обширная прихожая, в которой можно было спрятать даже слона.


Окно кухни квартиры, где жил Марбас, так же как и кухни Греты на первом этаже, выходило на внутренний двор. Некоторое время, в перерыве между приступами маниакальной жажды чистоты, я разглядывала стоящий у кирпичного забора укрытый брезентом мотоцикл. Почему-то очень хотелось заглянуть под его накидку и узнать цвет и модель. В конце концов я не выдержала и, сняв с вешалки куртку, спустилась на первый этаж, в гостиной было пусто, лишь радио продолжало тихо работать на какой-то волне, что-то бормоча из своего угла.


Дверь, ведущая во внутренний двор, оказалась не заперта и я осторожно высунулась наружу, поглядывая по сторонам и в небо: справа располагалась глухая каменная стена высотой почти в два метра, рядом с которой росло огромное дерево. Мне почему-то сразу представилось, как Марбас яростно точит об него когти или дремлет на верхней ветке, обозревая округу и поджидая ничего не подозревающих птиц. Слева же во двор выходили чужие окна, в которые были видны учебные комнаты: одноместные парты пустовали, несмотря на то, что сегодня был рабочий день.


Мир казался таким, словно из него разом вытянули все краски, оставив лишь чёрное, белое и всю палитру серых оттенков. С одной стороны даже этого немало, не зря люди так любят старые фотографии, находя, что на мрачных снимках чётче видны детали, но когда привыкаешь смотреть на мир через розовые очки, такое изменение цветовой гаммы дико удручает. Всё выглядело так, словно раньше этого никогда не существовало, и я никогда с этим не сталкивалась.


Байк сиротливо стоял у какого-то небольшого куста. Судя по налипшей к брезенту опавшей листве, его давно никто не трогал. Я осторожно подняла жёсткий матерчато-пластиковый край и уставилась на транспортное средство: если бы я только могла им пользоваться, то наверняка предпочла бы попытаться сбежать, а не торчала бы здесь, ожидая чьей-то милости. На самом деле уезжать отсюда не хотелось, хотелось выставить за дверь всех, кроме Греты, потому что только от неё одной я не чувствовала исходящей угрозы. Возможно, именно по этой причине Марбас осел тут на долгие годы.


- Лучше бы ты был гхорой, - честно сказала я, обращаясь к мотоциклу. Он оказался чёрным тяжёлым Харлеем. - С ней хотя бы можно договориться. И на неё не нужны водительские права. А ещё... А ещё ей можно скормить всех, кто надоедает.


Ощутив на себе чей-то взгляд, я подняла голову и увидела в окне Асмодея. Он смотрел на меня, но с такого расстояния и из-за бликов стекла сложно было понять его эмоции. Препятствовать в прогулках он не стал, что в некоторой степени радовало, но это, скорее всего, означало, что где-то рядом ошивается Малка, который уж точно не теряет меня из виду ни на секунду.


- Твой инкуб идиот, - буркнула я под нос. Асмодей никак не отреагировал, видимо, его магия осязания пространства не давала ему возможности читать по губам. - И это половина беды, потому что его хозяин мало того что тоже идиот, так ещё и слепой.


* * *

Кровь никуда не делась. Почему-то казалось, что теперь её стало ещё больше.

Я просто стояла, глядя себе под ноги. Течения времени я не чувствовала, словно оказалась на сеансе флоатинга, разве что за исключением того, что я продолжала стоять, а не плавала в этой грязной жиже. Не происходило ничего и, пользуясь этим затишьем и мнимым спокойствием, я пыталась найти хоть какое-то решение в сложившейся с инкубом ситуации.

- В вопросах жизни и смерти, если с кем-то не можешь договориться, то убей его.

Голос прозвучал настолько неожиданно, что я растерялась, потому что уже как-то успела привыкнуть, что я в этом странном сне одна. Подняла взгляд от кровавой поверхности, по которой во все стороны от меня расходились круги, и увидела Марбаса. Он оказался в десятке шагов от меня. Вид у него был такой, словно он проходил мимо, случайно заметил меня и как бы между делом решил толкнуть напутственную речь.

- Малка, отвали, - я не была уверена в том, что произнесла это достаточно громко. Я вообще не была уверена в том, что произнесла это вслух. Но Марбас пропустил это мимо ушей.

- Демонов, что сжирают тебя во сне и наяву, следует уничтожать, - продолжил наёмник, проигнорировав моё раздражение. - Это вопрос выживаемости. Внутренние и вымышленные уничтожают покой не хуже осязаемых. Однажды, поддавшись их влиянию, можно сойти с ума, вечно пытаясь найти ответ на вопросы, которые они тебе задают. Но со временем любой твой ответ станет заведомо неверным, потому что они умеют переубеждать. Ты же хочешь жить, - помедлив, я кивнула. Марбас не спрашивал, он утверждал, потому что знал и видел, как я цепляюсь за всякую спасительную соломинку. Я могла закончить всё ещё в тот момент, когда Велиал сказал, что мы оба теперь зависим друг от друга.

Я ведь правда могла закончить всё это много-много раз, но каждый раз мне чего-то для этого не хватало: я или боялась боли, страшилась смерти, или же зачем-то упрямо смотрела вперёд, словно за следующим поворотом судьбы всё чудесным образом разрешится.

Велиал уже говорил мне о том, что если проблему нельзя решить, то её следует уничтожить. Просто уничтожить и забыть, срубить на корню. Вообще, с точки зрения падшего, проще всего разобраться с источником большинства проблем - тем, кто её приносит: человеком, демоном или другим падшим.

- Тогда тебе придётся ступить на этот скользкий путь ещё раз, хотя ты так этому противишься. Бессмертие не даётся даром, солнышко, и ты это знаешь. Но цена всегда разная: когда-то от чего-то отказаться тебе, когда-то кому-то другому. И каждая смелая и безрассудная тварь в округе захочет сесть тебе на шею, потому что каким бы высокоморальными учениями ни щеголяло общество, в нём всё равно все будут думать всегда только о своей шкуре. О чужих шкурах, наплевав на своё личное благополучие, думают только идиоты.

Я снова кивнула, словно соглашаясь с его словами, хотя совсем не понимала, как мне противостоять инкубу. Даже не была уверена в том, что это видение не Малка. В прошлый раз он ошибся, прогорел на сущей мелочи. Марбас говорил, что имя надо заслужить, инкуб этого попросту не знал, потому что не мог наблюдать наше с ним сближение. Но где гарантия, что демон не в состоянии пролезть ко мне в голову, пока я сплю, и узнать то, что ему нужно? Пусть я не указала ему на его просчёт, он наверняка догадался, на каком именно моменте я вырвалась из-под его контроля.

- Не позволяй всякому мусору пытаться оттяпать от тебя кусок, потому что когда-нибудь отгрызать будет уже нечего. Ты гораздо сильнее и опаснее, чем тебе кажется, - Марбас поднял голову и посмотрел вверх, словно мог что-то видеть в чёрном непроглядном мраке. Я посмотрела следом - там, как и ожидалось, не было ничего нового, а когда опустила взгляд обратно, оказалось, что видение исчезло.

- Осталось понять, как избавиться от инкуба, - обречённо вздохнула я в пустоту.

- Блять, Казадор, у тебя целый арсенал прямо над твоей тупой башкой, уж придумай что-нибудь, - Марбас появился на мгновение ещё раз, словно Чеширский кот из сказки, на этот раз выглядел он раздражённым, словно я не дала ему уйти на пафосной ноте. - Поверь моему опыту: не каждая тварь выдержит столько ударов, особенно если она не в состоянии поглощать всю энергию души за раз.

- Ну, это решительно меняет дело, - я натянуто улыбнулась и снова осталась одна. Что ж, в случае чего можно будет сказать, что я просто испугалась, и сработала интуитивная магия. Если только Малка не прикончит меня раньше, как только узнает, что я задумала.

И всё же было непривычно чувствовать такое спокойствие, вынося кому-либо подобный приговор. Воистину, оправдание тем, что тебе просто надо спасти собственную шкуру любой ценой, очень помогает, когда ты буквально на грани истерики.


* * *

Малка буквально сидел у меня на груди, как кошмар с картины Фюзеля, когда я проснулась посреди ночи, и смотрел мне в лицо. Угрызений совести и уж тем более никакого смущения он не испытывал. К счастью, ему хватило мозгов не принимать нечеловеческий облик, иначе бы я спросонья умерла от разрыва сердца.


- Будь добр, скажи, что ты тут делаешь? - поинтересовалась я, когда первый шок прошёл. Поражало, что за всё это время инкуб не сменил своего положения в пространстве, хотя видел, что я уже не сплю. И что уж там говорить, вряд ли засну до самого утра, будучи в ужасе от его выходки.


- Ты разговариваешь во сне, - инкуб склонил голову на плечо и замолчал, подозрительно сощурившись.


Тоже мне новость. Именно эта ерунда и выдала произошедшее со мной охотникам: Анна рассказала всё, что услышала за ночь Маргарет, после того, как мы отдыхали в домике на берегу Блу Ридж. Я нахмурилась и едва смогла сохранить самообладание, и вовсе не из-за неприятных воспоминаний, а потому что в таком случае Малка в курсе того, что я задумала с ним сделать.


- И давно ты знаешь язык Братства? Кого попало они в него не посвящают, насколько мне известно. Даже их новобранцы общаются на языке падших. Мой хозяин не смог его расшифровать и выучить, он слишком заковыристый.


- Тебе... показалось, - я не знала, что ответить, потому что не понимала, что на самом деле произошло во сне. Неужели это был не такой уж и сон? Иначе как объяснить то, что произошло? Или же Малка решил меня обмануть и выведать что-то ещё, соврав, что я разговариваю на языке Теней? Это логичное объяснение: если то, что он сказал сейчас, было бы правдой, то в глазах всякого я бы выглядела едва ли не как агент Братства, а там, при желании, вытянуть из смертной нужную информацию не составило бы труда. - Мы не настолько близко общаемся, да и я бы попросту не успела выучить новый язык за такой короткий срок.


Инкуб нахмурился, словно переживал глубокий мыслительный процесс, после чего неожиданно улыбнулся, как простачок:


- Твоя правда, наверно, ты просто пытаешься подражать своему любовнику, - рассмеялся он и тут же получил магический толчок с моей стороны, на что беззлобно оскалился и облизнулся. Я поздно спохватилась: продемонстрировав ему в очередной раз энергию, лишь раззадорила эту голодную тварь.


- Слезь с меня, мразь, - мне пришлось напомнить ему о том, что он очень грубо нарушает моё личное пространство. Хоть инкуб ничего и не весил сейчас, отчего больше походил на ночной кошмар, его нахождение так близко не приносило мне никакого удовольствия.


- Конечно-конечно, Нозоми, извини, - он, продолжая улыбаться, соскользнул на пол, словно дымка и всего за мгновение очутился у зеркала. - Увидимся утром. Очень жду встречи, вкусная моя.


Я едва удержалась от того, чтобы рявкнуть инкубу в след, что я не его, и уж тем более чтобы он не разевал пасть, потому что я не еда. К счастью, выдержки хватило на то, чтобы с надменным спокойствием проследить за тем, как демон скрылся в зазеркалье: стоило же ему там очутиться и обернуться ко мне игриво помахать рукой на прощанье, как я запустила в него лежащим на тумбочке у кровати ножом. У меня не было цели убить или ранить инкуба сейчас, но зеркало со звоном разлетелось на десятки осколков. Какое счастье, что я не слышу, как этот демон возмутился с той стороны: просто подскочила с кровати и бросилась в ванную, чтобы уничтожить зеркало и там, не думая о том, что могу пораниться. По дороге в спальню я взяла в коридоре рулон с мусорными пакетами и отмотала несколько штук. Малка хмуро смотрел на меня из особенно крупного осколка, но звуки действительно не пробивались через толщу стекла.


- Только сунься ещё раз сюда, пока я сплю, козёл, - предупредила его я, накрывая осколки пакетами. - Спокойной ночи.


Я с трудом смогла заставить себя выровнять дыхание и успокоиться. Этот идиот и так разболтал больше, чем следовало: такие, как он, воздействуют на разум и контролируют человеческое тело и сознание с помощью феромонов. Обычная биохимия, не более. А значит, мне надо просто придумать, как ему противостоять: самое простое - это не дышать в его присутствии, разве что. Но так долго я не продержусь. Значит, надо придумать что-то ещё.


Вместо того, чтобы лечь спать самой, я включила аудиосистему, принадлежавшую наёмнику. Во-первых, было интересно, что за музыку он слушает. А во-вторых, это давало призрачный шанс того, что я не усну раньше времени. В-третьих, музыка всегда действовала на меня более-менее успокаивающе. К счастью, ничего совершенно чудовищного на флэшке не оказалось, и я сидела на кровати, поджав к груди и обхватив руками ноги, наслаждаясь роком конца восьмидесятых - золотая классика, которая совершенно не мешала думать.


В интернете на тему борьбы с феромонами не нашлось ничего, кроме как информации, что некоторые животные перебивают их своими, но я настолько плохо понимала в этой части биологии, что накладывать на себя заклятия не решилась. На чтение статей я потратила не меньше трёх часов, причём пришлось поднапрячься и вспомнить испанский и французский, но это мало помогло, особенно учитывая специфику текста, богатого заумными словечками, которые порой выговорить с первого раза можно только читая по слогам.


Если я атакую Малка в лоб, то скорее всего ничем хорошим это не закончится: он сам по себе оружие, и дело не только в магии, которой он обладает. А если я чудом смогу его ранить, но он выживет, то первым делом побежит жаловаться на меня Асмодею.


- Та ещё задачка, - я посмотрела на ножи, которыми был утыкан потолок над моей головой. Мой внутренний голос, конечно, дал неплохую идею, что если всадить в спину инкуба все эти ножи разом, то с высокой долей вероятности он не выживет, потому что он, как ни крути, хоть демон, но облачённый Асмодеем в плоть, а значит, такой же уязвимый, как и всё материальное. В случае, если мне не поможет атака ножами, я смогу продырявить его мечом, ведь скорее всего ему будет не до того, чтобы контролировать потоки моей магии. - На словах всё выглядит несложно, но на деле... - я вздохнула и упала спиной на подушки.


Убивать этого дурачка я не хотела, но если мне не удасться сыграть в вершителя его судьбы, доведя до истощения и пощадив в последний момент, то другого выхода у меня не остаётся: или я избавляюсь от агрессивного демона, который опасен не только для меня, но и для своего хозяина, или же я каким-то образом показываю ему его место в этой небольшой стае. Простая иерархия в природе, когда право командовать нужно доказать.


Думай, Нозоми, думай. У него должно быть слабое место, как и у всех подобных чудовищ. Асмодей не стал бы создавать совершенную тварь, пусть та даже сотню раз будет клясться ему в верности, он видел Люцифера и знает, что такое предательство создателя, не хуже остальных падших.


Асмодей говорил про печати, которые используют против его питомцев, но они просто не дают им проникать в помещения через двери или зеркала. Вещь полезная, но для меня совершенно не подходит - я ведь не собираюсь отсиживаться тут вечно, к тому же рано или поздно инкуб тоже потеряет терпение, расхаживая, словно голодный зверь, вокруг такого аппетитного и такого недостижимого блюда.


Итак, у меня есть способности к магии, пусть они и совершенно ужасны, но я могу достаточно ощутимо атаковать обидчика: даже на Тенях работает, как показал опыт. Но Малка, скорее всего, заблокирует мои и без того невыдающиеся способности сразу же, как окажется со мной в одной комнате. Возможно, на улице из-за большого количества свежего воздуха ему потребуется для этого чуть больше времени, но есть шанс привлечь лишнее внимание если не людей, то ангелов. Или же бесконечно долго стараться сохранить дистанцию, но тогда даже дурак догадается, что я что-то задумала.


Я окинула взглядом комнату в поисках какой-нибудь новой подсказки или хотя бы направления для размышления. Магия, магия, магия. Чёртова магия. Активированные печати слишком просто обнаружить, если только не скрыть слабую под сильной и 'фонящей', но моих знаний для этого явно недостаточно. Но ведь печати можно активировать и потом! Надо только найти нужную. Если так подумать, то незавершённое заклятие та ещё бомба замедленного действия. Только вот где мне достать справочник по всем этим вещам? Спросить у Асмодея - себе дороже, Малка наверняка подслушивает. А больше не у кого.


Поднявшись и обойдя весь этаж, я сфотографировала все печати, которые нашла, после чего вернулась к себе и теперь занималась тем, что разглядывала их, пытаясь понять, как связано их начертание с последствиями, которые ведёт за собой активация.


Как увидеть то, что скрыто? Заклятие - это поток энергии, которая распределяется определённым способом в пространстве: если это магия обнаружения, то было бы логичнее, если бы она струилась во все стороны, как паутина...


Я восторженно хлопнула себя по лбу. Ну конечно же! Как я могла забыть магию, которую использовал Асмодей всё это время и Риа в Вест-Ив, окутав всё таким вот заклятием?! Это и были совершенно незаметные невооружённому глазу потоки энергии, но тот, к кому эти 'нити' крепились, чувствовал любое отклонение от нормы, кто бы ни потревожил их покой, словно паук. А что если подвязать эти нити не только к себе, но и к чему-то ещё? Как фокус с ножом, когда я тренировалась в метании, но было совершенно лениво идти за ним обратно. В общем-то особо сложным мой план в реализации не был: мне надо просто придумать, как на время деактивировать заклятие, которое возвращает нож в руку, а потом, в нужный момент, выставить на пути оружия инкуба. Риа для этого заклятия рисовал какое-то подобие руны, которая походила на перевёрнутую ель, воткнутую при этом верхушкой в землю, а корни всё ещё разрастались в нечто похожее на солнце или камень. Он объяснил мне, что я всегда должна ощущать руну. От неё и правда исходило едва ощутимое тепло, если прикоснуться.


Подпрыгнув несколько раз, я всё же смогла ухватиться за рукояти и выдернуть пару ножей. Пришлось выбирать сначала те, у которых деревянные и пластиковые ручки, чтобы нанести царапины. На страницах купленной ранее книги, не найдя под рукой другой бумаги, я рисовала мудрёную руну до тех пор, пока не почувствовала, что энергия откликнулась. Теперь же мне предстояло создать себе поистине внушительный арсенал и каким-то образом вернуть всё на место, как бы высоко оно ни было, чтобы не вызывать подозрений, когда начнутся переговоры.


Надеюсь, что автор книги не слишком уж обидится на меня за столь грубое использование его трудов. Зато в случае успеха можно будет написать в рецензии где-нибудь на Амазоне, что он в прямом смысле слова посодействовал в спасении моей жизни.


* * *

- Даже не знаю, что и сказать, - Грета смотрела на меня даже пока делала глоток кофе. Я и сама всё прекрасно знала, без её оханья: вид у меня был такой, словно я готовилась к экзаменам. Если быть совсем объективным, то так оно и было: сегодня в прямом смысле слова решится моя судьба, настоящий экзамен жизни. Нет, я, конечно, немного преувеличиваю, но иного выхода из ситуации я не видела. - Опять бессонница?


- Ну, я смогла отвоевать себе пару часов сна.


К счастью, при моей болтливости я прикусила язык раньше, чем успела пожаловаться женщине на идиота-инкуба, который решил, что сидеть у меня на груди очень даже неплохое развлечение. А ещё надо было потом объяснить, куда в квартире Марбаса делись все зеркала, не хотелось, чтобы меня сочли за неадекватную девицу, что крушит чужую собственность направо и налево.


- Может стоить пить снотворное? У меня есть, могу дать, если надо, - предложила Грета, но я отрицательно мотнула головой. Выпить таблетки и окончательно потерять контроль над ситуацией? Ага, как же!


- О, нет-нет! Я думаю, что это и из-за смены режима дня в том числе. Марбас не говорил, что в Геенне не двадцать четыре часа, а тридцать два? - теперь настало время удивляться уже Грете. Старушка замерла на мгновение, переваривая информацию.


- Ужас какой! - выдохнула она, сохраняя при этом растерянное выражение лица, что немало меня повеселило, хотя я понимала, что она подыгрывает. - Я и так порой не знаю, чем себя занять с нашим-то количеством часов, а там придётся смотреть эти идиотские ток-шоу ещё больше. Наверно, это одно из наказаний для грешников, например тех, кто страдал при жизни трудоголизмом.


- Даже не знаю. Порой это бывает очень удобно, - честно призналась я, подумав. Ведь столько всего можно сделать за один лишь день и обладая магией. Я не задумывалась об этом, пока была в Геенне, но сейчас мне казалось, что дни проносятся просто с ужасающей скоростью. С одной стороны, это было удобно, и я иногда даже не успевала толком устать или заскучать, а с другой стороны, я понимала, что если для меня время понеслось с ужасающей скоростью, то в Геенне ничего не поменялось. И то, что в моём понимании является часом, там это несколько часов, а значит вся боль, страдания и ужасы растягиваются очень надолго. В какой-то степени Грета оказалась права: это выглядело как ещё один способ пытки, и речь шла не только о грешниках.


Когда Асмодей появился на кухне вместе с семенящим за ним инкубом, я с Гретой хихикала над какими-то сущими глупостями. Старушке оказалось очень интересно послушать про то, как я первое время пыталась понять, что именно мне предлагают в качестве еды, её неожиданно порадовало, что кое-что из привычного нам рациона тоже можно отыскать, хоть и с трудом. Как отшутилась Грета, на случай, если после смерти она попадёт в Ад за то, что водится с нами всеми, то хотя бы не попадёт впросак.


- Смотрю, у вас всё хорошо, - прокомментировал услышанное Асмодей, остановившись в нескольких шагах от стола. Взгляд у него был не самый приветливый, что меня порядком напрягло, и я мысленно прощупала наличие меча.


- Зато у тебя такой вид, словно всю ночь работал, - отозвалась Грета. - Мне сказали о таком недоразумении, как длина светового дня у тебя дома, полагаю, привычка жить по такому расписанию очень въедливая.


- Не более, чем привычка лезть ко всем со своим мнением, - Асмодей перевёл взгляд на неё, и мне стало совсем дурно. Лишь бы не решил, что она представляет угрозу. Грета, видимо почувствовав, а может и прочитав у меня на лице, что что-то не так, тут же замолкла и теперь напряжённо смотрела то на меня, то на нефилима.


- Он просто голоден, - отшутилась я, старясь как-то сгладить ситуацию, между тем поднимаясь со своего места. Нефилим снова впёрся в меня немигающим взглядом. Я с трудом поборола желание замереть и не двигаться. Судя по тому, что Малка был такой же испуганный, дело было явно не в наших с ним разборках. - Тебе овсянку или пожарить омлет?


- Я вполне сам могу себя обслужить, - Асмодей сорвался с места и, подойдя ко мне, буквально с силой вырвал из рук контейнер с яйцами.


- Что с тобой? Ты сам не свой, - шёпотом обратилась к нему я, боясь дотронуться до его руки, потому что не была уверена в том, что мне за это не сломают в итоге руку. Судя по выражению лица, Асмодей был очень и очень зол, а насколько я поняла из разговоров падших, когда нефилим похож на просыпающийся вулкан, ничем хорошим для окружающих это обычно не заканчивается. - Какие-то новости из Геенны?


- Ад на месте. Пока что. Насколько мне известно.


- Тогда что?

- Кое-кто, кого я не хотел встречать в Гайе, уже знает, что мы тут. Завтра утром уезжаем отсюда. Паспорта уже у меня, билеты я заказал, - нефилим, в отличие от меня, говорил не шёпотом, а значит, Грета всё слышала.


Я растерянно заморгала. Новость о том, что мы покинем Ливерпуль, новой не была, и меня сразу предупредили, что мы тут всего на пару дней, но внутренний голос пытался убедить меня, что безопаснее места, чем это, мы вряд ли найдём на всём белом свете. Безопасней и спокойней.


А ещё это означало, что я всё же обманула бедную женщину, которой придётся встречать Рождество в полном одиночестве в пустом доме.


- Я делаю это в том числе ради безопасности этой женщины, - Асмодей снова посмотрел на Грету. Та никак не отреагировала на его слова, словно всё ещё пребывала в шоке от его поведения. - Я не сторонник бессмысленных смертей, тем более она наш друг и не раз нам помогала.


Слова 'наш друг' прозвучали как-то не к месту, и их можно было даже принять за издевательство, но я всё же кивнула. Если Асмодей так нервничает, когда его разумом больше управляет агрессия и гнев, чем доводы здравомыслия, значит, враг действительно опасный, и нефилим понимает, что вполне может не справиться с ним. Враг. Или враги?


- Прости за вопрос, а о ком именно речь? - я вернула коробку яиц себе. Нефилим в этот раз не возражал, словно высказав всё, что его терзало, разом пришёл в норму, и ему стало легче. Пока он собирался с ответом, я достала из ящика тарелку, чтобы как следует взбить яйца в омлет.


Высыпав в ладонь немного соли, я, помедлив, кинула щепотку в Малку. Инкуб раздражённо отряхнул белые кристаллики с футболки. На вопрос, всё ли у меня в порядке с головой, я многозначительно ответила, что попробовать стоило.


- Ангелы смерти, - наконец ответил Асмодей, ровно в тот момент, когда я взяла тарелку в руки, намереваясь продолжить орудовать вилкой уже навесу. - Надеюсь, что ты помнишь Аваддона и его лучшую подругу Шахат, потому что у меня есть все основания полагать, что нам сели на хвост.


Если бы я не ухватилась за тарелку, едва не выпавшую из моих рук от такой новости, то завтракать Асмодей сел бы ещё очень нескоро. Впрочем, всё равно пришлось экстренно включать вытяжку, потому что я спалила омлет к чёрту, задумавшись над тем, как пережить ещё и встречу с самой что ни на есть настоящей смертью.


* * *

Малка пришёл ко мне почти сразу, как заходящее солнце окрасило плотные серые тучи в тревожно-лиловый оттенок. Глядя на небо, казалось, что чувствуешь кожей грядущую беду. И без того неприятный нервоз достиг своего апогея.


Весь день, словно стараясь загладить вину за то, что завтра мы уезжаем, я провела вместе с Гретой, а когда выпала возможность, словно бы случайно порезалась ножом и спешно забинтовала ладонь, отмахнувшись от предложения Асмодея помочь мне. Мы испекли несколько противней апельсинового печенья, а потом ещё несколько часов развлекались тем, что раскрашивали его разноцветной глазурью. Я рассказывала Грете о Геенне, о том, что успела узнать, и только в догадках, о существах, что я там видела, о дворце и тронном зале, о королях и о Кругах, о самой большой библиотеке, которую я только видела, о деревне Вест-Ив, о двух изгнанных ангелах и о Люцифере. Кое-что Грета знала и сама. Как выяснилось, она общалась с Братством довольно тесно и была в курсе того, что падшие могли обращаться в животных, видела гхор, правда, они ей не понравились, потому что ужасно выли и вытоптали ей газон, заодно вырыв там пару внушительных ям, на что старушка предположила, что, может быть их можно приспособить и для поиска трюфелей или сдавать в аренду фермерам. Я старалась не вдаваться в подробности, но история вышла такой длинной, что спохватились мы только к вечеру. Всё это время Асмодей вышагивал туда-сюда, словно животное в клетке, периодически выглядывая на улицу и расставляя новые заклятия всюду, где только мог.


Я решила поинтересоваться чуть позже, откуда он узнал о происходящем. Для начала мне надо было разобраться с неприятностью, которая грозилась обернуться лично для меня настоящей катастрофой не меньшего масштаба, чем появление Аваддона на горизонте.


Инкуб посмотрел на то место, где раньше стояла его персональная входная дверь. Утром я собрала и выбросила осколки, после чего пропылесосила комнату ещё раз. То, что ему приходится в такие моменты передвигаться как обычному смертному, было Малка явно не по душе. Я поднялась с края кровати, где последний час занималась тем, что смотрела новый сезон любимого сериала, набросив на плечи плед, и постаралась вложить во взгляд всё презрение, которое только ощущала. Инкуб усмехнулся и решил, что может приблизиться ко мне. Судя по всему, он или слишком самонадеянный, или же просто не почувствовал того, что заклятий в комнате стало на десяток больше.


- Что ж, время вышло, - улыбнулся он, и я едва удержалась от того, чтобы ударить его в очередной раз. Это невероятное умение превращаться из слащавого мальчика в законченную тварь меньше чем за минуту просто поражало. - Что ты решила?


Для начала я решила, что сразу откажусь, и если он не поймёт отказ, то придётся действовать уже по обстоятельствам. Малка решил не дожидаться моего ответа, словно решив, что я уже готова отдаться ему на милость, потянул ко мне руки.


- Нет, - я отступила назад на несколько шагов, к окну.


Теперь мне надо было изобразить или сомнения, или страх. То, что заставит его снова приблизиться и встать на линию между мной и ножами. Только тогда я буду чувствовать себя по-настоящему уверенной. Я прижала забинтованную руку к груди и нервно задёргала перевязь, закусив губу. Сомневаюсь, что выглядела я убедительно, но Малка зрелище явно пришлось по душе. Ведь в какой-то степени я его не обманывала: я испытывала и сомнения, и страх, но только это не касалось его предложения. Но ведь такие нюансы вряд ли как-то различаются по запаху.


- Ты действительно хочешь посмотреть, на что способен нефилим в ярости? - поинтересовался он, не чувствуя подвоха.


Мне очень хотелось ответить, что я видела, на что способен Асмодей, ведь я видела гибель его города от его же руки, пусть это и были лишь воспоминания Велиала, в которые меня случайно утянуло. Но я промолчала, лишь отрицательно замотала головой.


Малка снова приблизился:


- Я буду нежен, и, поверь мне, тебе понравится, - хищно улыбнулся он. - Ты сама не захочешь, чтобы это заканчивалось. Никогда.


- Мне совершенно не нравится, что ты воспринимаешь меня в качестве еды. Мне надо отрезать тебе хвост, чтобы ты перестал так себя вести? - поинтересовалась я, резко меняя интонации в голосе на раздражение. Пришло время выставить ультиматум. Если Малка не откажется от своей затеи, то сейчас всё начнётся.


Ну же...


- От твоего хамства ничего не изменится, малышка, - инкуб даже не перестал улыбаться, видимо считая происходящее забавным. - Ты совсем не понимаешь правил игры? Люди всегда были пищей для тех, кто выше их. Души питают и демонов, и падших. Души возвращаются в лоно Творца. Я - демон, а ты, - он, улыбаясь, щёлкнул меня по носу, отчего я едва не отпрянула от него. - А ты моя еда. Я предлагаю тебе приятный способ времяпровождения, который ничего не будет тебе стоить. Я ведь не убью тебя.


- Ты сделаешь это, но очень медленно. Не считай меня дурой, как будто я не знаю, как вы питаетесь. И ещё отвратительнее то, что ты угрожаешь мне, несмотря на запреты Асмодея, и даже пытаешься им понукать!


Малка коротко рассмеялся, запуская пальцы в свои осветлённые волосы:


- Он - мусор.


Я в ужасе распахнула глаза.


- Он ничтожен, он отребье, которое не имело право на существование с самого начала, и которое решило, что может подчинить себе, таких, как я. Мальчишка, решивший поиграть с высшей первозданной материей, решивший обмануть её, подчинив и прописав все условия в заклятии, в котором он её изменял, - инкуб изменился в очередной раз, явив мне весь свой демонический облик. Я испуганно вжалась в стену, уже не будучи уверенной в том, что смогу не то что убить его в случае чего, но хотя бы ранить. - Пусть он и мой хозяин, но я не его слуга. Поэтому можешь перестать пытаться молить меня о том, чтобы я передумал, и запугивать меня Асмодеем. Подумай ещё раз и ответь, что ты решила.


Что. Ты. Решила. Три слова, звучащие так, словно гвозди вбивают в крышку гроба. Моего гроба. Я испуганно зажмурилась и машинально попыталась выхватить из воздуха меч Набериуса, но он не отозвался, так же, как и огонь, который я в ту же секунду попыталась призвать заклятием. Малка успел заблокировать магию в доли секунды.


- Знаешь, появление ангелов смерти делает всё ещё интереснее, - с едва слышным животным рыком произнёс демон. - Если ты откажешь мне...


- Если я откажу...? - повторила я за ним, потому что он замолчал, а я просто не могла ждать, когда эта тварь закончит свою мысль, потому что боялась новой чудовищной идеи, которая могла зародиться в его голове.


- Если ты мне откажешь, то я убью тебя. И скажу, что это сделали они. Манипулировать смертными так просто, особенно, когда знаешь их слабости, согласись.


Я закусила нижнюю губу. Закусила, чтобы не взвыть от боли, когда разом сдёрнула с ладони бинты, обнажая рану в виде печати и срывая с неё корочку засохшей крови. Ощутив, как уже готовая к применению магия откликнулась, отыскав окроплённую и активированную печать как маяк во тьме, я едва не засмеялась от облегчения и злорадства.


Доли секунды чтобы поднять ладонь, сжать её в кулак, схватив десяток невидимых, тянущихся к ней нитей и дёрнуть, молясь, чтобы всё получилось. Но Малка упал раньше, чем первый нож коснулся его спины. А я рухнула следом, сбитая ударом по ногам.