# Демоны внутри. Жатва. Глава 6. Бегство

Надежда Булочко

Ты можешь убежать,

Ты можешь отрицать.

Я все равно буду жить в тебе.

В пустынях городов,

В плену твоих слов,

Ты в каждом действии - почувствуешь меня.

И будешь повторять вновь и вновь:

- Будь ты проклят.

Я побежал прочь от памяти своей,

Сознав, что все в ней - сам разрушил.

Я испугался собственных теней,

И каждый новый шелест меня душит.

Я в паранойе - танцую вальс со смертью,

Целуя жадно её бесчувственный скелет,

Я покидаю вас.

Toluca - "Purson"


Я не могла позволить себе потерять ни секунды, дав Азазелю и его шайке опомниться: побежала прямо на него, не выпуская из руки иглу с намотавшимся на неё кончиком плети, и, приблизившись на расстояние, с которого не боялась промахнуться, всадила ему в ногу ещё одну. Организм, не привыкший к таким скоростям, отзывался тупой болью, но я уговаривала себя тем, что в данном случае движение - это жизнь. Зрение по краям размылось, и, атакуй меня кто со стороны, я бы вряд ли заметила, даже приблизься враг ко мне вплотную. К счастью, мне пока что относительно везло. Возможно, такая прыть с моей стороны и самоубийственная отчаянность сбивала с толку, либо же они хотели посмотреть, на что я способна, если меня как следует разозлить.


Азазель принял удар на удивление тихо, учитывая то, что игла прошила ногу насквозь. Каким-то невероятным способом я почувствовала, что Наама, завидев, что я сделала, попытается порешить меня на месте. Не оставалось ничего, кроме как довериться инстинктам и чувству предвидения, которое захлестнуло меня с головой: я просчитывала всё вокруг на два шага вперёд с ненормальной для человека, который никогда не бился в подобных условиях, точностью. Словно мне в кровь вплеснули не только смесь из кофеина и адреналина, но и волшебную сыворотку, повышающую мозговую активность. Реальность предстала передо мной в ином своём виде: потоки энергии, для того, чтобы увидеть которые, мне раньше приходилось сосредотачиваться, сейчас были как на ладони, окрашивая сумрак цеха во все цвета радуги и разгоняя полумрак вокруг.


Сейчас я практически не боялась самого Азазеля: казалось, что он едва ли сильнее меня, а отсутствие у него крыльев и вовсе делало нас равными. Перебросив половину энергии на то, чтобы залечить наиболее крупные раны и ссадины, я между тем снова призвала иглу и пробила ею грудь зазевавшегося Ситри, отталкивая его от себя, после чего снова ушла от атаки Наамы. Падшая казалась мне раздражающе блестящей, потому что теперь я видела настоящие сияние её оболочки, к которому примешивались пайетки на платье. Моё тело двигалось, принимая решения за меня, мне же надо было лишь улавливать признаки опасности вокруг. Оставалось только надеяться на то, чтобы количество пытающихся загнать меня падших оставалось таким же, или даже уменьшилось. К счастью, в происходящее не вмешивались Тени - я даже не знала, где они сейчас находятся. И хотя, как показывал опыт, я могла с ними сражаться, не особо боясь некоторых заклятий, но хотелось, чтобы они всё так же оставались в стороне, наблюдая за нами из своих укрытий, и не вмешивались.


- ШХА! - крикнула я, очерчивая полукруг ногой. Заклятие, к моему удивлению, сработало. Это хотя бы не придало мне глупый вид со стороны. Вспышка света позволила мне отпрыгнуть ещё дальше и юркнуть за одну из облупившихся грязных колонн. Дыхание давно сбилось, а руки ходили ходуном. Головокружение давало понять, что в дальнейшем лучше не использовать магию крови, иначе я могла попросту потерять сознание, как меня и предупреждали.


Но я даже не успела перевести дух, как прямо передо мной взорвалось заклятие, и меня приложило о стену, оглушая. Закашлявшись, я попробовала изменить своё местоположение, потому что замешкалась и задержалась за колонной на десяток секунд дольше, чем следовало, но как только я сделала рывок, по ноге меня снова ударил кнут, роняя на пол. Я едва не проехалась по щебню лицом, кое-как закрываясь руками. И в этот момент тело напомнило мне о том, что для всего есть свой предел: мой только что настал - у меня едва ли были силы для того, чтобы подняться обратно на ноги. Получилось это сделать только с третьей попытки: меня повело в сторону, и я, держась за болящую руку, которой досталось больше всего, ударилась плечом о стену. Но моих сил не хватило даже на несколько шагов: я телепортировалась последний раз, не в состоянии больше контролировать энергию в теле и подчинять её себе. Даже если там её было достаточно, воспользоваться ею не получалось. На этот раз я совершила ошибку, не рассчитав такой рывок, и очутилась в углу. Обессиленно я обернулась, надеясь, что у меня есть хотя бы мгновение, чтобы исправить это, но Азазель преградил мне путь и теперь словно разочарованный учитель постукивал свёрнутым кнутом по своей ладони. Хромота от раны в ноге едва ли мешала ему передвигаться с недоступной даже для совершенно здорового человека скоростью.


- Маркиза, я старался быть мягким и учтивым, - произнёс он таким тоном, что было понятно и дураку - шутки кончились. - Я очень надеялся, что в вашем со мной общении не дойдёт до кровопролития, но вы, похоже, решительно настроены на насилие, м?


Я попятилась и, потеряв равновесие, снова очутилась на полу. Азазель вынудил меня начать ползти спиной назад, делая шаг за шагом следом, до тех пор, пока я не упёрлась в стену. Ужас от осознания того, что я в ловушке, на этот раз очевидной, а не той эфемерной, когда мне позволили скакать туда-сюда и огрызаться магией, захватил меня с головой. Наама и Ситри стояли по обе стороны от своего лидера, хоть и на некотором отдалении от него, преграждая мне хоть какие-то пути к бегству.


Реальность вокруг померкла, утратив все яркие краски энергии вокруг, словно кто-то в моей голове щёлкнул рубильником, выключая свет. Похоже, что время, отведённое на чудо, истекло.


- Или тебе так хочется, чтобы я лично научил тебя послушанию? - Азазель замер и нехорошо улыбнулся. - Ай-яй-яй, а с виду такая воспитанная девочка, так и не скажешь, что у тебя в голове такие мыслишки крутятся.


Мне, в отличие от падшего, было не до шуток. Впрочем, сомнений в том, что раз я попалась Азазелю, то он наверняка пройдётся по моей голой спине плетью, не оставалось. Во взгляде читалось желание и дальше издеваться, но только в более приватной обстановке. На мгновение в памяти всплыла та юная девушка, которую я видела в воспоминаниях Велиала: она до смерти боялась его. Наверняка сейчас я смотрю на него таким же взглядом.


- Что ж, я думаю, раз мы во всём разобрались, то больше нет смысла мёрзнуть на улице, предлагаю вернуться и выпить вина в честь... Примирения? Пожалуй, это можно так назвать.


- Катись в пекло, - пробормотала я, поджимая ноги, но это никак мне не помогло: я не успела ни взбрыкнуть, ни подняться, потому что Азазель поднял меня за грудки одной рукой, схватив за ворот плаща, и с силой ударил о стену, не выпуская. Удар снова выбил воздух из лёгких, и я закашлялась, вцепившись между тем в его пальцы и пытаясь их разжать.


- Может мне тебя прямо тут прикончить? Даже если переломать тебе все кости, это не принесёт мне такого удовольствия, как просто убить тебя, а тело бросить на съедение крысам и потеху сумасшедшим бродягам. Как тебе такое, м? У меня терпение всё-таки тоже не безграничное, деточка, - он снова ударил меня о стену, и я поняла, что начинаю задыхаться. - Вот только слюни на меня пускать не надо, меня это не растрогает.


Неожиданно нас всех обдало волной раскалённого воздуха. Ситри даже вскрикнуть толком не успел, когда его поглотило пламя, обращая в кучку дымящихся углей. От этого зрелища к моему горлу подступила тошнота, вызванная болезненными воспоминаниями. Асмодей, всё ещё лежащий на грязном полу, перевёл дрожащую руку на Азазеля, а тот словно и не замечал, что его подхалим только что растворился из-за заклятия рун.


- Ещё одна головная боль, - падший с нескрываемым раздражением повернулся к нему, между тем продолжая держать меня. Сил брыкаться и как-то ещё пытаться вырваться на свободу уже не было: я послушно висела у Азазеля в руке, мечтая лишь о том, чтобы он меня по неосторожности не придушил. - Нет, мой хороший, ты будешь развлекать сегодня вечером мальчиков и девочек, как раз на тебя у меня очень большие планы.


- Ебитесь между собой сами, а нас в свои игры не втягивайте, - огрызнулся нефилим. - Опусти Нозоми, иначе я прибью ещё кого-нибудь из твоих друзей или даже тебя.


- В таком случае я могу использовать твою подружку как живой щит, не находишь? - Азазель без труда вытянул руку, которой держал мой ворот. - Или будешь дырявить свою ненаглядную? Лично я за естественное количество дырок в женском теле, но тут уж дело вкуса, согласен. А что касается тебя, то ты не в моём вкусе, хотя крылья у тебя загляденье, не спорю.


Я смотрела в лицо работорговцу и мысленно проклинала его, он же в ответ ухмылялся. К моему немалому удивлению, нефилим его словно и не впечатлил своими угрозами, но Азазель это, видимо, понял раньше, чем дошло до меня, и не позволил тому выпустить заряд магии в нашу сторону.


- Что, Нозоми, будем учить тебя летать, раз уж ты теперь считаешь себя равной падшим? - я даже не успела ничего ответить, потому что Азазель швырнул меня в Асмодея. Кто-то из присутствующих, возможно даже и сам Азазель, успел сделать что-то, чтобы при ударе я не убилась, но встретившись с воздушной подушкой, кое-как успев прикрыться при этом магией, я всё же прокатилась по земле. Кости в очередной раз натужно хрустнули, а мышцы заныли. Но опомниться мне не дали: работорговец просто резко поднял руки вверх, словно подбросил что-то невидимое к потолку. Меня и Асмодея рвануло следом, но, к счастью, мы так и зависли в воздухе, как две сломанные марионетки, не встретившись в очередной раз с чем-то твёрдым. - Для первого раза неплохо, но тебе следовало бы самой выставлять защиту, я ведь мог забыть это сделать, рассчитывая на твоё чувство самосохранения. Или ты и этого не можешь? Не советую всё время рассчитывать на интуитивную магию: однажды бдительность притупится, и она попросту не сработает.


Он снова подошёл ко мне и сжал мою челюсть с такой силой, что я вскрикнула от боли. Асмодей что-то прорычал сбоку, но Наама ударила его в живот, вынуждая закашляться и, тем самым, заткнуться.


- Маркиза, я дам вам дружеский совет: никогда не показывайте зубки тому, кто может вам их выбить. Может быть ваши силы отныне не маленькие, но ими всё же надо уметь владеть. Смотрите, в каком вы теперь прискорбном положении. Что ж, будем считать, что я выиграл. Из этой печати вам не выбраться, она, так сказать, авторская, и если не знать нюансов, то её не разрушить.


И, несмотря на попытки Азазеля меня вразумить, я не выдержала и, кое-как извернувшись, сдерживаемая магией, вцепилась зубами ему в ладонь с такой силой, что ощутила на языке кровь.


- Страстно, - оценил спокойным голосом работорговец, даже не пытаясь вырвать пострадавшую конечность и как-то меня осадить за это. По-хорошему, мне, наверное, действительно следовало выбить зубы за такую выходку, но Азазель лишь легонько ткнул меня под рёбра скрученным кнутом, больше рассчитывая на эффект внезапности, что я свернусь калачиком от неожиданности и испуга. Это, в принципе, и произошло. - И что ты теперь делать будешь, можно поинтересоваться?


Я оскалилась перепачканными в чёрной крови зубами и плюнула в него, потому что ничего больше сделать не могла.


- Ну, я же просил не пускать слюней, - Азазель на миг замер, потом склонил голову на плечо. - Впрочем... Я, кажется, придумал, что с тобой делать...


Он поднял окровавленную руку и потряс ею, поморщившись так, что чёрные капли полетели во все стороны, а через мгновение кожа в месте укуса была совершенно чистой и целой. После чего он снова сжал мой подбородок. Я попыталась ударить его ногой в живот, но не смогла даже пальцем пошевелить: печать давила со всех сторон, словно я очутилась под толщей воды. Померещилось, что вокруг падшего сгустились все тени этого помещения, за секунду исчезли все звуки, кроме его голоса. Чувство абсолютной пустоты и вакуума схлопнулись вокруг нас двоих, заставляя меня запаниковать от странного ненормального ощущения, которое не предвещало ничего хорошего. Но это длилось не дольше, чем я несколько раз моргнула: тени растворились, темнота перестала быть такой плотной вокруг Азазеля, а звуки вернулись в полном объёме - гудящие и давящие со всех сторон, словно разом заговорили все вокруг. Я слышала падших, я слышала это здание, каждый шорох и свист сквозняка, я слышала город. Но громче всех был Азазель.


- Знаешь, что происходит с теми светлыми ангелами, что становятся одержимыми Тьмой? Сначала эта мерзость забирается к тебе под кожу, тебя бросает то в холод, то в жар, с каждым разом всё сильнее, - Азазель положил вторую ладонь мне на глаза. - А когда это заканчивается, когда ты внутри себя теряешь свою светлую суть, очерняется Ядро, то начинаешь мечтать о смерти, потому что есть ещё что-то внутри, что не позволяет тебе принять новый изуродованный мир, словно предохранитель. Но однажды и он перегорает. Почти как смерть, почти как погибель. А знаешь, что будет в твоём конце, Казадор? Тьма или Пустота? Будет ли это всё больно настолько, что сорвёшь себе глотку? Будет ли эта боль длиться вечно или отпустит после того, как всё закончится? В тебе столько тьмы, что досталась от Велиала и Загана, что мне теперь интересно, что скажет мне твоя душа в финале, девочка. Будешь ли ты кричать, Казадор? Будешь?


Уши вначале заложило, а потом они и вовсе невыносимо заболели. Перед глазами опять заплясали чёрные пятна, я потеряла ориентацию в пространстве и уже не получалось полноценно воспринимать, где я нахожусь и что со мной происходит, всё вокруг заполнилось болью, которая нарастала с каждой секундой. Асмодей, возможно, закричал что-то, но я не поняла ни одного слова. Кажется, я кричала от боли, но я не понимала и этого. Единственное, что я могла точно понять, кроме того, что мне больно, это то, что от меня словно пытаются оторвать кусок: тела или сознания - не знаю, но это было невыносимо.


- Будешь, - голос Азазеля звучал так далеко и, казалось, раздавался прямо у меня в голове.


А потом всё закончилось. Резко оборвалось, разом опустошая сознание и давая сделать вдох. Азазель не касался меня. Не сразу, но до меня дошло, что я лежу на полу, а под щекой холодная щебёнка и куски штукатурки. Горло невыносимо болело, потому что падший не соврал: мгновение назад я кричала.


- Ты что себе позволяешь?


Пришлось снова моргнуть несколько раз, прежде чем зрению вернулась хоть какая-то чёткость и я смогла понять, что изменилось: кто-то помешал Азазелю закончить начатое. Вместо ответа последовала тишина.


- По, не мешай! - голос теперь принадлежал Нааме. - Зухар убил Ситри, ты что, не видел, что ли? Они заслуживают как минимум смерти за это!


По действительно стоял между мной и Азазелем, словно не беспокоясь о том, что я могу атаковать его со спины. Впрочем, при всём желании, сейчас я не могла его даже пнуть.


- Отошёл! - рявкнул Азазель, материализуя меч. Но По демонстрация оружия явно не впечатлила, он просто развёл руками, предлагая себя атаковать, если тому захочется. Работорговец так и поступил: нанёс удар такой силы, что По рухнул на колени. Но вместо того, чтобы начать истекать кровью или вообще рассыпаться пеплом, будучи серьёзно раненным, он поднялся на ноги, как ни в чём не бывало. - Я сказал, пошёл вон!


Азазель снова ударил его, но По снова упрямо стоял на ногах уже спустя секунды. Демон пустыни явно терял терпение, потому что удары теперь сыпались градом: не особо заботясь о том, что ясновидящий может атаковать в ответ, он снова и снова бил его. Я не на шутку испугалась за По, хотя не знала его и не понимала причин, почему он вмешался в происходящее и теперь молча принимает всё это. И что самое страшное, Азазель явно мог продолжать эту экзекуцию очень долго, если бы только Наама не схватила его за руку и не оттянула на себя, призывая успокоиться.


- На нём уже достаточно синяков, хватит, Аз, - прошептала она. Азазель что-то прорычал, но всё же рвано выдохнул, пытаясь затушить ярость, которая сейчас явно сжирала его изнутри. - По же говорил тебе. Это ничего не решит, или же он вмешается. Нам этого не надо, - из её слов я не поняла ничего, но, похоже, это было крайне серьёзно, потому что Азазель неожиданно для меня сдался.


По сделал какой-то жест, видимо, подтверждая её слова, после чего обернулся ко мне, не боясь Азазеля, и протянул мне руку. Я растерянно уставилась на пятерню, не зная, как реагировать на это. Пророк что-то промычал и поднёс руку ещё ближе, нетерпеливо потряхивая ею. Я перевела взгляд на Асмодея. Тот сидел на полу, держась за грудь и, оскалившись, смотрел на нас, готовый если не магией, то уж точно зубами защитить меня в случае чего.


- В таком случае, проваливайте, - Азазель посмотрел на меня с такой злостью, что у меня внутри всё сжалось от страха. Наама попыталась было что-то ещё сказать ему, но тот ударил её по руке, заставляя отстраниться и молчать. Я молниеносно схватила ладонь По, и он рывком поднял меня на ноги, помогая удержать равновесие. После того, что сделал со мной Азазель, тело казалось ватным. Я не сразу поймала себя на мысли, что обхватываю павшего руками и вообще стою к нему куда ближе, чем стоило бы, но желание спастись было велико и заглушало все мысли о правилах приличия. По повернулся, прижимая меня к себе, к Асмодею и протянул ладонь и ему. Тот помощи не принял, с усилием поднялся сам, но в итоге пророку всё равно пришлось подхватить его под руку, чтобы он снова не оказался на земле. - Второго шанса у вас уже не будет. Попадётесь ещё раз - пожалеете, что вообще пережили эту ночь.


По коротко кивнул ему в ответ. Несмотря на попытки Асмодея сопротивляться его прикосновениям, пророк всё же сжал плечо нефилима, и мы прыгнули.


* * *

- Куда ты нас притащил?! И что это вообще было?! - Асмодей явно был не в восторге от произошедшего. Чтобы меня не стошнило от рывка, пришлось первое время держать глаза закрытыми и довериться тому, что он хоть как-то контролирует ситуацию. Ну, или хотя бы пытается это делать. Я же слепо протянула руку вперёд, нащупала прохладную и от этого столь приятную стену и сползла на пол, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Голова кружилась, но я не чувствовала себя так, как чувствуют люди после пыток: усталость, смертельная усталость, не более. И это сбивало с толку. Тело не болело, за исключением тех самых травм, которые я заработала по своей вине: растяжения и ссадины. И удары плетью. Но результаты заклятия Азазеля разве что вымотали и причиняли дискомфорт лишь какими-то фантомными вспышками ощущений в мозгу.


По промычал что-то как обычно невнятное, вместо вразумительного ответа, и это окончательно вывело Асмодея из себя: он схватил падшего за плечи и начал трясти с такой силой, что голова бедняги моталась туда-сюда, а без того непонятные звуки превратились в какую-то какофонию, отдалённо напоминавшую звуки, издаваемые гхорами:


- Что за тарабарщину ты несёшь? Я ни черта не понимаю! - прорычал он. Из-за этих звуков мне пришлось открыть глаза чуть раньше, чем того хотелось бы.


- Успокойся, а то ты его прикончишь ещё, - я осторожно ущипнула нефилима за бедро, призывая оставить ясновидящего в покое.


- Это не язык жестов, который я знаю, это бред какой-то, - Асмодей уставился на По и в очередной раз попытался расшифровать знаки, которые тот подавал на этот раз одной рукой, потому что второй держался за голову. От такой тряски она бы разболелась и у меня. - Нозоми, я боюсь, что мы украли у Азазеля дебила.


По что-то зло фыркнул. Потом сделал вид, что ищет что-то в нагрудном кармане, после чего продемонстрировал нефилиму "вынимаемый" из кармана средний палец, ткнув жестом ему прямо в лицо.


- Ну, смотри, послать тебя он может, значит, всё не так уж и плохо, - хмыкнула я вместо того, чтобы рассмеяться в голос от выражения лица Асмодея, потому что даже на смех сил не было. Облачать мысли в слова и звуки было очень некомфортно, но я старательно делала над собой усилия. - Наама же понимает, что он говорит, значит, он говорит на каком-то языке, а не, как ты говоришь, несёт тарабарщину. Надо только понять, на каком именно.


- Но это не язык жестов! - Асмодей обречённо закатил глаза.


- Вот и расшифруем новый язык! - оптимистично объявила я.


- Что? Расшифруем? Нозоми, ты хотела сказать, что я расшифрую. Ты понимаешь, что это не одного дня работа?! Я как минимум устал и хочу спать, я всё ещё не восстановился после Врат, а Азазель новых синяков наставил, - я, в ответ на его недовольное ворчание, улыбнулась. - Прекрасно, просто прекрасно! Знаете что, идите в жопу. Оба!


- Тем не менее, По понимает, что мы говорим, - я перевела взгляд на падшего, которого неприятности тоже не обошли стороной: сначала лишился возможности нормально говорить, потом схлопотал несколько ударов от Азазеля, когда попытался остановить его. Тот кивнул. - Хм. Ты все языки понимаешь? - снова кивок в ответ. - А разговаривать можешь на всех? Ну, язык жестов, например? - По отрицательно мотнул головой. - Хм... А писать? Ты должен уметь писать! - но на мою гениальную догадку По снова отрицательно замотал головой. Я растерянно заморгала, пытаясь понять, что он имеет в виду. Как это, быть падшим и при этом не уметь писать?


- Погоди-ка! - Асмодей неожиданно заинтересовался нашим разговором. - На скольких языках ты вообще можешь говорить?


По поднял один палец.


- Если я спрошу на каком, то какова вероятность, что ты сможешь мне ответить? - Асмодей нахмурился. - У меня скверные предчувствия.


По снова поднял палец вверх, а потом поднял руку над головой и многозначительно посмотрел в потолок.


- Твою ж... Высший эдемский? Серьёзно? - Асмодей с секунду выглядел растерянно, а потом закрыл лицо руками и, что я совсем от него не ожидала, нервно захихикал: - Это задница, самая что ни на есть настоящая задница.


Пророк, глядя на его реакцию, лишь пожал плечами.


- А что в этом плохого? - поинтересовалась я, не понимая, в чём проблема.


- Нозоми, у этого языка нет письменности. Считай, что это звуки самой материи, как они есть. Для общения с человеком, когда ангелам не хочется говорить на языке, на котором говорит тот, к кому они пришли в гости, они общаются на енохианском. Но это... Хм... Как язык плебеев для них. У енохианского письменность есть, а тут... Ты точно не знаешь хотя бы енохианского? - По снова замотал головой и опустил глаза, словно теперь стеснялся своей неполноценности.


- А жестами ты на каком языке говоришь? - спросила я, а По снова ткнул пальцем в потолок.


- Теперь ясно, почему я его не понимаю. Скажи мне, почему нельзя было использовать для общения уже готовый принятый международный язык для глухонемых? - устало поинтересовался нефилим. - Зачем изобретать колесо?


По сложил руки словно в молитве, поднял глаза, потом показал на себя, на свои глаза и схватился за горло, словно хотел задушить сам себя.


- Священный... Слепой, а нет, зрячий... Глотка... - пытался перевести эту странную игру в "крокодила" нефилим. В итоге По изобразил руками "нельзя", перекрестив их и замотав головой. - Отец запретил тебе из-за твоих способностей говорить?


По с довольным видом щёлкнул пальцами и показал ими на Асмодея, словно хотел сказать "точно, чувак".


- Бред какой-то, ты же сейчас общаешься с нами, хотя это несколько... - я попыталась подобрать как можно более ёмкое, но при этом не ругательное слово. - Муторно и долго.


Пророк снова показал в потолок, сложил руки в молитве, потом на глаза, потом отвёл свою ладонь ото рта и показал на меня и на уши. Всё закончилось словом "нельзя".


- Людям нельзя знать своё будущее, - расшифровала я, за что меня похвалили. Теперь неудивительно. Если человек мог выучить и язык падших, и енохианский, то язык материи вряд ли дался бы ему так просто. Тем более, я ни разу его не слышала. Почему-то представлялись какие-то гудящие звуки, вроде тех, что публиковали в интернете под видом голосов планет нашей солнечной системы. - Это типа проклятия такого? Или "защита от дурака"? - По снова кивнул, соглашаясь со мной. Только сейчас до меня дошло, что я не могу подобрать описание внешности пророка: он был неуловим в буквальном смысле этого слова: стоило мне отвести взгляд и я не могла вспомнить практически ничего - ни цвета глаз, хотя знала, что они красные, но теперь казалось, что я ошибаюсь, ни цвета волос, ни формы носа, ничего. Казалось, что падшего можно было описать, как "непримечательный", но и это было бы не верно. - И после того, что с тобой случилось, тебе пришлось обходить высшие правила, придумав жесты для этого, как вы его называете, высшего эдемского?


- Он совершенно бесполезный, - заключил нефилим и едва успел увернуться от недовольного пинка по колену со стороны По. - У нас нет времени учить его язык. Насколько мне известно, возможность говорить он потерял совсем недавно, а значит, что он явно сам не особо хорошо им владеет.


- Хорошо, займёмся этим попозже. А сейчас что будем делать? - я снова осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, где мы находимся, но всё освещение, кроме дежурной лампы над дверью, было выключено. Судя по цвету стен и забетонированному полу, мы снова оказались в каком-то промышленном помещении, а ещё тут пахло какой-то бытовой химией и резиной.


- Нам надо выбираться из города, а заодно и из страны. Азазель отпустил нас только потому, что этот мямля ему что-то сказал, - Асмодей снова посмотрел на По с раздражением, словно тот скрывает от него нечто важное. - Надо только понять, где мы. Куда ты нас перенёс?


По вытянул руку в сторону и что-то нащупал на стене раньше, чем мы спохватились, решив, что падший может нажать на кнопку сигнализации или как-то ещё указать на наше местоположение врагам. Но вместо этого с глухим шумом, одна за другой, под потолком начали зажигаться лампы дневного света.


- Хорошо, сейчас я, пожалуй, готов признать, что ты не настолько бесполезен, Хочмаэль, - Асмодей даже почесал затылок, глядя на то зрелище, что открылось нашему взгляду.


- Ребята, если я сейчас упомяну вслух Создателя, вы сильно обидитесь? - я во все глаза смотрела на коллекцию дорогих автомобилей, которые стояли вдоль стен двумя блестящими рядами. Даже представить себе страшно, каких денег это всё стоит и в какое бешенство придёт владелец коллекции, если мы что-нибудь тут поцарапаем. Кажется, что вопрос с транспортом решился ещё до того, как успел превратиться в реальную проблему.


По достал телефон из кармана и открыл навигатор, прикрыл глаза на секунду, после чего едва ли не в слепую проложил маршрут по городу, просто отмечая пальцем какие-то точки на карте. Закончив с этим, он сунул его Асмодею, тем самым намекая, что за рулём будет он, сам же пошёл к машинам.


* * *

- Это же твоя машина, - Асмодей перебирал документы, копаясь одной рукой в отсеке подлокотника, между тем стараясь выехать из подземного гаража так, чтобы не разбиться раньше времени. - Почему не двухместное купе? Ты вроде только с Наамой в дружеских отношениях.


Он усадил По рядом с собой, открыто объясняя это тем, что не доверяет предсказателю настолько, чтобы находиться к нему спиной. Того подобное положение дел совершенно не смутило, и он даже не стал пытаться протестующе мычать и пинаться. Астон Мартин действительно был четырёхместный, несмотря на специфику кузова, но я бы и не задумалась над этим, если бы Асмодей не поинтересовался. Мало ли у По развлечений? Может, любит нагружать машину девицами и кататься с ними по ночному Парижу, атмосфера города вполне располагает к романтике. Во всяком случае, большинство своих гостей и жителей. Салон автомобиля пах, как выразился какой-то писатель, и описание пришлось мне по вкусу, "свежей долларовой купюрой". Кожа сидений приятно едва слышно поскрипывала под пассажирами.


По, не оглядываясь, указал в мою сторону. Вообще мы планировали прихватить другую машину, но По начал поочерёдно размахивать руками, тыкать пальцем в чёрный спорт-кар, а потом показывать на себя. Асмодей без восторга пошутил про то, что мы не в какой-нибудь там бондиане, а в реальной жизни, и эти машина будет слишком заметна, но пророк его будто не слышал, настаивая именно на этой машину, едва ли не доводя самого себя до истерики, поэтому нам пришлось сдаться.


- Погоди, ты что, и это предсказал? - растерялась я. Асмодей ткнул пальцем в небо и попал, а По словно знал всё наперёд. Или же уверенно делал вид, что знает, заставляя и окружение поверить в это. Знал и купил машину специально для всего побега. - Это вообще как...? Роберт, я не уверена, что это нормально. В смысле... Стой.


Асмодей вначале вздрогнул, когда я назвала его более привычным именем, и только после ударил по тормозам. К счастью, улица была неожиданно пустая в столь ранее время, и никто не прилетел нам в зад после такой выходки.


- Так, тебе придётся поклясться, что ты не затаскиваешь нас в ловушку, дав фору Азазелю и его шайке, чтобы они успели зализать раны, прежде чем мы прекратим плутать по указанному тобой маршруту, - я подалась вперёд и теперь выглядывала между передними сидениями. Пророк не выглядел смущённым, но и не улыбнулся дружелюбно, чтобы хоть как-то разбавить нарастающее напряжение. - Я не собираюсь слепо следовать твоей указке, пока ты не объяснишь мне всё нормально, не юля и не обманывая.


Падший почесал подбородок, словно в ситкоме, потом быстрым жестом показал, что у него есть какая-то идея, наигранно просияв лицом, и, неожиданно схватив меня за руку, как-то странно на неё посмотрел. Не сразу я поняла, что он разгадывает то самое место, отмеченное кровной клятвой с Марбасом. Она была не видна, какую магию ни применяй, во всяком случае, из знакомой мне, но По словно знал, что она там. Асмодей бросал на нас непонимающие взгляды, так как был не в курсе произошедшего в Геенне, стараясь при этом контролировать и дорогу. По указал пальцем на моё запястье, потом на себя.


- Ты серьёзно? - я опешила. - Хочешь дать мне клятву на крови?


Предсказатель закивал.


- Нет уж, - я без труда выдернула руку из его ладони, отстранилась, откидываясь на спинку сидения, и сложила руки на груди. Не было никакого желания привязывать к себе ещё одного бессмертного. К тому же По не мог изъясняться нормально, а значит, неизвестно, что он там себе может намычать, и что я приму, доверившись ему. Конечно, можно было бы уговорить, дать клятву Асмодею, но это тоже казалось не самой разумной идеей. Пришлось отступить. - Будем считать, что я тебе поверила и без всего этого.


По пожал плечами и, словно разом потеряв к нам интерес, начал копаться в бардачке, вытаскивая оттуда целую коробку энергетических батончиков и пару банок с водой.


- Я погляжу, ты основательно подготовился к побегу из золотой клетки, - хмыкнул Асмодей, забирая у него воду. По мотнул головой и снова указал на меня. - Серьёзно? Мне интересно, насколько хорошо ты всё это видишь. В смысле, будущее.


Пророк прикрыл глаза ладонью, после чего развёл пальцы, делая щель. Видимо, это означало что-то типа подглядывания с его стороны.


- Поразительная уверенность в своих действиях в таком случае, - заметил нефилим. По снова пожал плечами и сунул в рот батончик. Тут я поняла, что есть ему в принципе неудобно, когда падший пару раз как-то странно закинул голову назад, словно птица. Лезть к нему с расспросами о том, как ему вообще живётся без языка, и что произошло, я не решилась, хотя какой-то ненормальный интерес присутствовал.


Очень скоро мы миновали пригород Парижа. Я то и дело проваливалась в дрёму: стычка с Азазелем лишила меня сил, а ведь он даже ни разу не ударил серьёзно, со всей силой, скорее, развлекался. Эта мысль заставляла меня злиться на саму себя за слабость. Нужно было тренироваться, но в сложившихся обстоятельствах это было куда сложнее, да и я не представляла, как уговорить Асмодея поднять на меня меч, пусть даже в качестве урока самообороны.


С заднего сидения шоссе казалось какой-то белой слепящей полосой, по краям которой сгущалась тьма. То и дело отблеск фар проезжающих мимо машин болью врезался в закрытые веки. Мне хотелось спать, окунуться в мир сновидений с головой, но страх от присутствия постороннего падшего рядом мешал, хотя Асмодей явно держал По под контролем. На мгновение мне почудилось, что за рулём мой отец и на самом деле мы едем в сторону Кураёси, как тогда, той проклятой ночью. Когда Асмодей снизил скорость, чтобы пропустить обгоняющую нас машину, моё сердце провалилось куда-то в желудок от страха. Казалось, ещё чуть-чуть и я начну задыхаться от ужаса. По, словно почувствовал что-то, высунулся из-за кресла и посмотрел на меня. Его взгляд был спокойным, хоть и заинтересованным происходящим со мной.


- Чего тебе? - проворчала я, вжимаясь в спинку дивана.


По прищурился и показал пальцем себе на голову, потом закрыл ладонью глаза и зевнул. К счастью, в темноте салона я не смогла разглядеть его изувеченный рот.


- Не хочу я спать, - я снова сложила руки на груди. - С тобой рядом вот уж точно не хочу. Не знаю, что ты там о себе возомнил, то что ты остановил Азазеля вовсе не значит, что я начну тебе доверять.


- Кстати об этом, - вмешался в разговор Асмодей, едва глядя на пророка. - Что это было за заклятие, ты в курсе? Никогда такой херни не видел, если честно. Знаю, что Азазель поехавший на эстетике и прочей лабуде, но даже это, мягко говоря, за гранью моего понимания.


Тот кивнул и положил руку себе на грудь, после чего сжал ладонь в кулак и сделал жест, словно что-то вырывает из груди.


- Погоди, это что, уничтожение Ядра? - Асмодей даже скорость снизил, чтобы меньше смотреть на дорогу и больше на По. Тот тем временем приложил кулак ко рту. - Он жрёт Ядра? Серьёзно? Для чего? Энергии душ должно хватать для его развлечений и без всего этого.


По отрицательно замотал головой и провёл ладонью перед глазами, а потом снова и снова. Я непонимающе смотрела на него, Асмодей, похоже, тоже не понимал, что тот хотел нам сказать. Пророк схватился за голову и раздражённо зарычал, правда, из-за травмы это был странный и едва угадываемый звук.


- Так погоди, не психуй так, - Асмодей едва успел убрать руку с плеча По, когда тот раздражённо щёлкнул зубами. - Азазель жрёт ядра, но не ради энергии, так? - По кивнул. - Эта ерунда основана на заключении контрактов, как с людьми? - снова кивок. - Только насильно, потому что с ангелом или падшим контракта падшему не заключить, я понял.


Повисла напряжённая тишина. По больше ничего не пытался изобразить, а сидел молча, видимо, обдумывая, как простыми жестами донести до нас то, что мы от него хотели узнать. Но этого не понадобилось, потому что до нефилима, кажется, дошло:


- Падший при заключении контракта получает душу и тело, - Асмодей раздражённо передёрнул плечом, и я заметила, что он сжал руль крепче, чем того требовалось. - Евин сын таким образом выкачивает информацию.


- Чего? - я снова подалась вперёд и высунулась между передними сидениями.


- Вспомни получше, Нозоми. Падший при заключении контракта и поглощении души получает все воспоминания человека, - Асмодей криво усмехнулся, хотя определённо испытывал только отвращение к подобным вещам. И тут до мня дошло: Велиал первое время часто отпускал шуточки и бил по моим личным болевым точкам, напоминая какие-то малоприятные моменты из моей жизни, когда я ошибалась.


- Ему не нужны доносчики, - выдохнула я, ошарашенная осознанием происходящего. - Ему и пытать кого-либо не надо: просто поглотить Ядро какого-нибудь идиота, которой решит найти у него помощи и, сам не заметив, угодит к Азазелю в капкан. Поглотит и получит тем самым всю информацию, не упуская ни одной детали.


А добавить к этому наличие под рукой По, который видит будущее, и становится понятно, почему Азазель так долго времени здравствовал, находясь в тени, и преспокойно строил и осуществлял планы, играя с правителями Тёмного трона как ему вздумается.


- По, - я развернулась лицом к падшему. - Кто сказал ему про неудачный контракт Велиала?


Пророк отрицательно замотал головой.


- Это важно, По! У Велиала шпион или же был шпион, возможно, он оставил след, - настаивала я. - Фурфур подозревает, что вокруг Велиала действует целая сеть незаметных заговорщиков.


- И как ты собираешься в случае чего сообщить об этому Велиалу?


- Это второй вопрос. Как вариант: попросим твоих суккубов это сделать, - отмахнулась я от раздражённого взгляда нефилима. Похоже, что после гибели Малка он едва ли хотел знакомить меня ещё с хотя бы одним. - Должен быть способ проникнуть в Геенну без использования Врат, ну правда же! Сейчас не об этом речь. По, кто это?


Пророк показал пальцем на себя и отрицательно замотал головой.


- Он не знает, - перевёл его жесты Асмодей.


По снова показал на себя и закрыл глаза руками, после чего показал пальцами шаги и махнул рукой: не только не видел лично, но и не участвовал в передаче информации и сговоре, видимо, Азазель встречался с этим кем-то без свидетелей.


- Знает! Он видит будущее, а значит, он видел всё это раньше, воспринимая как будущее, - я замолкла, понимая, что говорю какую-то путаницу. - По! Если Азазель захочет отомстить, то ему достаточно будет просто обезглавить короля. Если через меня не получилось, то он пришлёт кого-нибудь к нему! Тёмный трон в опасности, там и так сейчас война. Если король умрёт, то от Геенны ничего не останется. По, там мои друзья. Возможно, твои тоже. Их жизни на той же чаше весов, что и Велиала!


Падший жестом словно бы натянул что-то себе на голову и двумя руками закрыл лицо, после чего посмотрел на меня раздражённо, словно я заставила его выдать величайшую из тайн, которые он хранил.


Предатель был среди Теней. И, похоже, он всё ещё рядом с королём.


* * *

Мы едва не проехали какой-то мотель, когда По неожиданно встрепенулся и задёргал Асмодея за руку, показывая на парковку, на которой теснилось несколько фур. Вид у здания был малопримечательный, но падший заставил нефилима сдать назад и даже показал место, где мы должны поставить машину: между двумя грузовиками с шоссе её было не видно.


- Ты предлагаешь нам остановиться тут? - уточнил Асмодей, хотя уже заглушил двигатель.


После новости о том, что Тени по какой-то причине действуют против Тёмного трона, сонливость мою как рукой сняло: я молча сидела всю дорогу до самого рассвета. Но к моменту, когда зимнее солнце достигло зенита, стало понятно, что мой мозг больше не в состоянии обрабатывать поступающую к нему информацию: сознание стало похожим на кисель, а мысли стали спутанными. Поэтому, когда По настоял на остановке, я даже обрадовалась, хоть сейчас и хотелось быть как можно дальше от Парижа.


- Может, всё же для начала доберёмся до Германии? Тут рукой подать до границы, - Асмодей обернулся ко мне: - Ты как?


- Жить буду, но адекватности не гарантирую, - отозвалась я и демонстративно зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью. - Я настолько устала, что плевать, пусть хоть небо рухнет, я спать хочу.


- Не надо небо, - нефилим потёр шею, пытаясь размять затёкшее тело. - Ладно, поспим немного и двинемся дальше, хотя дневной сон та ещё бесполезная ерунда.


Я была с ним согласна: после него тело становится ватным и в целом проснуться очень сложно, но особого выбора у нас не было. По отказывался садиться за руль, да и не хотелось доверять ему это дело - мало ли куда он мог нас отвезти, пока бы мы отсыпались сзади.


Мотель оказался двухэтажным, прям в лучших традициях Америки, как ни странно. Уверена, что если бы не дневной свет, то его наверняка бы украшала какая-нибудь неоновая вывеска снаружи, а так лишь рекламный щит у дороги и табличка над входом. Оформление невероятным образом сочетало в себе минимализм и ампир, но из-за почти полного отсутствия мебели, кроме самой необходимой, гостиница выглядела каким-то разграбленным и опустошённым дворцом. Зато внутри было чистенько и аппетитно пахло кофе с пирогами, видимо, где-то в глубине здания был буфет. За стендом администратора гордо пестрел трёхцветный флаг Франции. Француз, седовласый загорелый мужчина, улыбнулся нам, сворачивая газету.


- Bonjour, - как я поняла, он нас поприветствовал, после чего задал вопрос.


Но ни Асмодей, ни По явно не были настроены на милый и дружеский разговор, потому что администратор качнулся так сильно, что я испугалась, как бы он не ударился головой о столешницу. А через долю секунды, мужчина смотрел на нас стеклянными глазами, разом растеряв не только позитив, но и вообще какие-либо эмоции. Из нас троих нормально говорить с местными мог только Асмодей, поэтому нефилим очень быстро отдал несколько команд, сделал наспех какую-то запись в журнале регистрации, видимо, чтобы в случае чего у пришедшего в себя мужчины не возникло вопросов о том, кто мы такие, взял ключи от номера и наконец заговорил на понятном мне языке:


- Номер четырёхместный, но однокомнатный, поэтому извиняюсь. Я бы предпочёл видеть вас двоих постоянно, думаю, что причины понятны. Я вписал нас на три дня, но уедем сразу, как только придём в себя. Что касается тебя, - он хмуро посмотрел на По. - То никаких глупостей, иначе я верну тебя Азазелю в коробочке из-под телефона. Понял?


По равнодушно пожал плечами и, взяв ключи, направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы последовали за ним. Номер оказался не хуже и не лучше чем тот, который мы заняли в первый день в Бате: места было совсем мало, но если тогда добрую половину пространства занимали ангельские крылья Асмодея, то теперь это был По, который ни секунды не сидел на месте, беспокойно нарезая круги по помещению. Смущало отсутствие туалета и ванной в номере - нужно было идти в конец коридора и, возможно, дожидаться своей очереди. А учитывая наших преследователей и заложника, идти надо всем вместе, что раздражало ещё больше, стоило только представить себе подобное паломничество.


- Что у тебя опять случилось? - поинтересовался Асмодей, который никак не мог приступить к отдыху, поэтому сидел на краю кровати и раздражённо наблюдал за пророком.


Тот начал было жестикулировать, потом отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Замер, словно прислушивался к чему-то, обошёл комнату ещё раз, снова замер, принюхался, закрутил головой.


- Мне не нравится, - предупредил его нефилим. - Или ты объясняешь мне, что происходит, или я отправляю тебя спать насильно, но по пробуждению у тебя будет очень сильно болеть голова.


По снова зажестикулировал, потом опомнился и ударил себя по лбу за такую оплошность: придётся играть в "крокодила".


"Я чувствую что-то, но не могу понять, что: оно далеко", - показал он и снова замер, видимо прислушиваясь к ощущениям.


- Это кто-то или что-то? - Асмодей продолжал сидеть, но я заметила, что он ощутимо напрягся. - И это опасно для нас?


"Оно нас ищет, но пока что не видит", - По поднял взгляд к потолку, продолжая между тем игру жестов. - "Буря".


- Буря? - я стянула с себя свитер, джинсы и, оставаясь в одной лишь длинной футболке, быстро скользнула под одеяло второй кровати, первую оставляя мальчикам. - В каком смысле "буря"?


- Что-то, что разрушает, видимо. Что-то сильное и опасное, - предположил Асмодей.


На ум тут же пришла ассоциация "неукротимая". Если По так мечется по номеру, словно кошка перед грозой, то ничего хорошего ждать не придётся.


- Во всяком случае, это не Азазель, - поспешил успокоить меня библиотекарь. - А его ты чувствуешь?


"Он спрятался, потому что Буря ему не по зубам", - пророк наконец обошёл кровать и сел с другой от Асмодея стороны.


- Ладно, плевать на эту вашу бурю, чем бы она там ни была, - честно призналась я этим двоим. - Я спать. Разбудите, когда решите, что пора бежать дальше. Или провернёшь всё тот же фокус, что и в Ливерпуле, - я многозначительно посмотрела на нефилима, отчего он раздражённо фыркнул. - И ещё одна просьба, сделай, пожалуйста, снова так, чтобы мне ничего не снилось. Я очень-очень хочу спать, без сновидений.


Асмодея не пришлось просить дважды, похоже, что ворчащая девушка, которая пытается при возможности "куснуть", раздражала его ничуть не меньше, чем немой пророк, который не мог найти себе места.


* * *

Дорога до Кракова заняла почти двое суток: несколько раз мы останавливались в придорожных гостиницах, в кафе и на заправках. Пару раз нас пытались остановить для досмотра и проверки документов, но стоило применить магию убеждения, как представители местной власти теряли к нам всякий интерес и отпускали восвояси, поэтому мы, не стесняясь, нарушали скоростной режим. Асмодей несколько раз едва ли не молитвы возносил к Небесам за то, что Европа объединилась в Евросоюз, и перемещаться по ней стало куда удобнее.


Лишь раз мы остановились в Дрездене не ради передышки, а потому что решили, что стоит купить свежую одежду, переоделись прямо в магазине, а старую выбросили в ближайший мусорный бак. Теперь у случайных свидетелей хотя бы не возникало желания вызвать полицию, решив, что мы шайка грабителей, угнавших дорогой автомобиль. Впрочем, машину всё равно пришлось оставить, хоть и потолкавшись на дороге с другими автолюбителями, заставлявшими Асмодея причитать о том, что это какое-то безумие, и что с каждым годом движение всё плотнее, и должен же быть предел этому всему. Мы припарковались перед каким-то парком, успевшим уже полностью облететь. Я уже не понимала, где мы находимся и куда нам теперь идти, слепо доверившись нефилиму: вокруг парка были однотипные двух-трёх этажные дома, различающиеся между собой разве что количеством и высотой окон да цветом стен.


- Мне проще пока что бросить её тут и в случае чего найти на штраф-парковке, чем искать, где приткнуть там, - нефилим кивнул в глубь улицы, кишащей, судя по всему, туристами. По тоскливо посмотрел на свою машину, словно бы прощаясь с ней, но скорее просто заранее расстраивался, что её могут или угнать, или поцарапать.


Быстро миновав парк, мы прошли мимо парковки, но Асмодей сказал, что она принадлежит администрации города, и туда пока что соваться не стоит.


- А что тут? Какая-то гостиница? - поинтересовалась я, когда мы протискивались через толпу. Как ни странно, тут людей было куда больше, чем в том же Бате, словно бы они и не боялись всего, что сейчас творится в мире. За эти два дня я вдоволь насмотрелась новостей, пока мы отдыхали в кафе и хостелах, поэтому такое обилие позитива вокруг сбивало с толку.


- Тут я живу, - Асмодей свернул на углу, продолжая держать меня за руку. По семенил следом, заинтересованно озираясь по сторонам. Нам даже пришлось его окликнуть: он остановился около витрины, на которой в качестве украшения была развешена всяческая выпечка. Даже то, что она чёрствая, не делала её вид менее аппетитным, у меня в очередной раз жалобно заурчал живот. - Жил. И живу, когда бываю проездом. С тех пор, как переехал в Америку, бываю редко, но всё же бываю.


Мы обогнули квартал и свернули на неприметную улицу, на которой было как-то свободнее, хотя она больше походила на переулок. Миновав две обшарпанные двери и практически пустующую витрину, украшенную искусственными деревцами в катках, мы остановились у какого-то входа. Дверь тут хоть и была на порядок дороже и красивее, но почему-то перекошена, словно бы входная арка немного завалилась на бок.


- Издержки старого жилого фонда, - объяснил нефилим, заметив моё недоумение, между тем нажимая какую-то кнопку на домофоне. Я хотела было поинтересоваться, с кем он живёт, но женский голос в динамике отозвался на вызов быстрее, чем я отпустила очередную колкость в адрес библиотекаря.


- Kto tam jest? * - явно поинтересовались на другом конце.


- Panno Ozheshko, to jest Robert, - всё так же без акцента отрапортовал Асмодей. - Wrocilem.


Неизвестная мне женщина что-то явно радостно ответила, и дверной замок с пиканьем щёлкнул, позволяя войти внутрь. Внутри немного пахло сыростью и каким-то винтажным парфюмом. Лифта не было, поэтому нам пришлось подниматься пешком, хотя без вещей сделать это было несложно.


- Я оставляю ключи семье Ожешко постоянно, поэтому не пугайся, если кто-то из них вдруг заглянет в гости, - по пути на второй этаж инструктировал меня нефилим. - Они тихие и ненавязчивые люди, мешать не будут, если их не раздражать, поэтому ты тоже не особо шуми. В смысле, не включай музыку и телевизор слишком громко. В остальном никаких сложностей возникнуть не должно.


Как я поняла по первому знакомству, миссис Ожешко была дамой в годах, но достаточно общительной. На заднем плане маячил, видимо, мистер Ожешко: он был в два раза стройнее и тише своей общительной супруги.


- Czesc, synu marnotrawnym, - произнесла женщина, когда Асмодей одной ногой уже был на лестничной площадке, где располагалась квартира четы. Я не понимала, что она там говорит, но нефилим лишь отмахнулся на её слова, сказанные с явной долей доброй издёвки.


- Nic nie wiem, place podatki! - ответил он, натянуто улыбаясь в ответ, демонстрируя всеми силами доброжелательность и забирая протянутые ему ключи.


Вслед нам сказали что-то ещё, но я разобрала только слово "Америка", поэтому поинтересовалась, что происходит, и не злится ли женщина. Вдруг Асмодей забыл закрутить кран и случайно затопил столь дружелюбную семью.


- Обозвала блудным сыном и приглашает на пироги, в обмен на доклад о том, стоит ли Америка на прежнем месте, или Мексика наконец-то поглотила её. Ты бы знала, как она дулась, когда я сказал, что я уезжаю туда по работе. Словно личную обиду нанёс, - поднявшись на третий этаж, я поняла, что если на втором этаже было две квартиры, то этот этаж принадлежал Асмодею полностью. Дверь была массивная деревянная, почти как та, что вела в подъезд, разве что на порядок элегантнее и без всяких сдвигов и перекосов.


- Я думала, Польша поддерживает НАТО, все дела, - я зашла следом за нефилимом, когда тот открыл дверь.


- Иногда я восхищаюсь патриотизму, который у вас всех воспитывается с детства, честно. Но реальность далеко не такая, как тебе раскапывали в школе. У поляков не всё так однозначно, некоторые из них больше любят Россию. Всё-таки, польский и русский родственные языки, да и после войны много русских и поляков катались туда-сюда, кто на учёбу, кто по работе. В общем, лучше говори, что ты из Англии, они разницу вряд ли заметят, а нам меньше головной боли.


- А что говорить про твою внешность? Ты же сбросил лет десять разом! - я оглядывалась в прихожей: из-за того, что мебель была скрыта от пыли тканью, прям в лучших традициях фильмов про переезд семьи, казалось, что нас окружает целая стайка призраков. Воздух был спёртый, пахло какими-то травами и книжной пылью - такой привычный для Асмодея запах, он даже тут такой же. - И очки.


- У четы Ожешко не очень хорошая память на лица и не самое лучшее зрение, вряд ли они что-то заметили. А если заметили, то я, возможно, заработаю пару очков для американской пластической хирургии, - Асмодей взял мой плащ и куртку и одним махом сорвал со шкафа простынь, поднимая облачко пыли. - Раньше её было меньше, - заметил он мрачно, развешивая вещи на вешалках и пытаясь при этом не чихнуть. - Туристы, проклятые туристы.


Мебель в квартире была куплена давно и теперь считалась антиквариатом. Паркетный пол то и дело мягко поскрипывал под ногами. Нефилим провёл для нас экскурсию по всем комнатам, сказав, что первое время можно заплутать, но если такое произойдёт, то можно просто позвать его, и он выведет из этих лабиринтов. На самом деле квартира была хоть и огромной, но надо было только запомнить где какая комната. В угоду своему отшельничеству Асмодей отказался от гостевой спальни и расширил гостиную, которая, впрочем, была больше заставлена книжными шкафами, чем мебелью для гостей. Комната была сквозной и вела в изолированную спальню и кабинет, из которого можно было попасть в коридор.


В квартире, несмотря на соседство с оживленными кварталами, было тихо, просторно и уютно. На стенах висели какие-то грамоты и фотографии, всюду аккуратными стопками и рядами были книги. По пути экскурсии нефилим снимал простыни, освобождая мебель из "заточения" и в конце концов пришлось открыть окна, чтобы впустить свежий зимний воздух и перестать чихать. То и дело на комодах и полках встречались мелкие безделушки, но я не интересовалась их происхождением, решив оставить эти разговоры на потом. В принципе, за два дня, прошедшие со встречи с Азазелем, мы многие разговоры отложили на потом, хотя было понятно, что советнику короля очень интересно узнать, что произошло между мной и Заганом на самом деле.


Спальню отдали мне, в гостиной разместили По, предупредив, что диван не раскладывается. К счастью, пророк был невысокого роста, чего не скажешь о нефилиме, и ему даже не придётся поджимать ноги, чтобы уместиться на нём. По не протестовал, попросив только подушку и одеяло.


- Учти, что я всё ещё за тобой слежу. Одна выходка, и поджарю на драконе, тут недалеко, мне даже делать ничего не придётся особо, - нефилим многозначительно кивнул куда-то в окно. По поднял руки, показывая, что в мыслях ничего такого не было, и единственное, что он сейчас хочет, это перекусить. Я была с ним совершенно согласна. - Закажите курьером, - предложил Асмодей. - Доставка из магазина или кафе, дел на пять минут. Я бы не стал сломя голову бежать смотреть достопримечательности, нам всем надо отдохнуть для начала. Ты вообще то и дело шатаешься, того и гляди кровь из носа пойдёт.


- Я польского не знаю, а он и читать не умеет, - проворчала я. - Там внизу, прямо под окнами, два кафе. Я думаю, что еду можно заказать и позже, а так мы, считай, переползём в соседнее здание.


Асмодей задумался. Было видно, что идти куда-либо ему совершенно не хотелось, но отпускать меня с По ему хотелось ещё меньше. Про то, что я могла гулять сама, и речи быть не могло, но этой привилегии я выбить и не пыталась: инстинкт самосохранения ещё не отмер, и шляться одной по незнакомому городу, где любой враг мог прикинуться туристом и где полно вот таких вот маленьких улочек и закоулков, было бы верхом глупости. К тому же, я всё ещё помнила слова Азазеля об интуитивной магии и притуплении бдительности: рано или поздно эта система даст сбой, и я окажусь в очень плачевном положении.


- А потом зайдём в аптеку, я, кажется, видела её в соседнем доме по дороге сюда. Мне нужны витамины, - я показала ссадину на руке в качестве аргумента.


Магия крови оказалась крайне неприятной штукой, потому что я не смогла подчинить себе чужую кровь, и пришлось пользоваться своей. Потеряла я прилично, поэтому большую часть пути сюда отсыпалась на заднем сидении, подложив пыльную свёрнутую куртку под голову и накрывшись плащом наёмника. И хотя благодаря помощи Асмодея с заклятием сна, которое он накладывал всякий раз по моей просьбе, я смогла восстановиться настолько, что в придорожных забегаловках не падала лицом в стол, но до прежней бодрости было очень далеко. И это было странное ощущение, словно я была не здесь и не сейчас, а где-то совсем в ином месте. Окружающие меня падшие и их речь звучали как-то отстранённо, когда я пыталась вспоминать сказанное ими, а места, которые мы проезжали на машине, практически никак не запомнились. Я была такой всего два дня, а такое ощущение, словно страдала хронической усталостью минимум год. Всё раздражало, всё казалось тяжёлым, включая собственное тело, а любое желание, высказанное организмом, становилось во главе, потому что казалось спасением от этой жижи, в которую превратилось моё мироощущение.


Асмодей, глядя на на это, всё же согласился, и мы спустились на первый этаж, пересекли улочку и отобедали в мясном ресторане, правда, общаться с персоналом через нефилима не пришлось: меню оказалось на трёх языках, одним из которых, к счастью, оказался английский. Советник короля предупредил меня, что английский тут не пользуется популярностью и поляки в школах изучают или французский, или немецкий языки, поэтому мне в случае чего будет проще общаться с ними примерно как По - жестами. Пророк, который всю дорогу довольствовался всякими кашами, фруктовыми пюре и вообще чем-то мягким, очень странно поедал стейк, то и дело тряся головой, отчего на нас хоть и украдкой, но поглядывали другие посетители, хотя мы разместились в самой глубине зала.


- Какое-то наказание, - пробормотал нефилим, глядя на это не самое привлекательное в мире зрелище. - Может тебе фрикадельки заказать? Они из фарша, жевать особо не надо.


- Ему в любом случае надо проталкивать еду к глотке, - я хмуро нарезала тендерлойн стейк на небольшие кусочки: говядина сочилась ароматным соком, а розмарин только усиливал чувство голода. Для себя я чётко решила, что питаюсь тут ровно до того момента, как меня начнёт мутить от количества съеденного мяса. Но это, возможно, поможет мне хоть как-то ускорить процесс восстановления.


- Мне уже хочется прибить того, кто это с тобой сотворил, - Асмодей впёрся взглядом в По. - Я правильно понял, это ведь Марбас был?


Я поперхнулась. Невероятно, как я могла забыть об этом. Впрочем, тогда было совсем не до таких мелочей, как кто кому вырвал язык: надо было свою шкуру спасать любой ценой. По замер на секунду, потом кивнул и принялся снова орудовать ножом, пытаясь отделить от внушительного куска ребая кусок, который было бы в его случае удобно прожевать.


- За дело или просто так? - поинтересовался нефилим. По молчал, но нож, ударившись о металлический поднос, на которых нам подали заказы, теперь неприятно шкрябал поверхность, вместо того, чтобы остановиться: пророк замер, а подвижной осталась только рука. - Эй, эй. Не уходи в себя, я... пошутил? Шутка глупая и жестокая, извини, - библиотекарь понял, что сделал глупость, но пророк едва ли как-то реагировал на его извинения, продолжая пилить ножом тарелку.


- Какой же ты бываешь дурак, - я зло посмотрела на нефилима. - По, он дурак.


Пророк поднял взгляд, и я поняла, что с ним что-то не так. Его губы шевелились так, словно он вёл с кем-то ожесточённый спор, а зрачок расширился настолько, что закрыл собой всю радужку.


- Твою ж... - Асмодей поднял руку и магией внушения развернул всех сидящих вокруг от нас. - Это не я дурак, а он: он в трансе!


Внушение оказалось таким сильным, что я едва удерживалась от желания самой идти заниматься какими-нибудь делами, которые не планировала изначально: например узнать у официанта у бара, есть ли у них свежевыжатые соки, причём самой подойти к ним для этого.


- Осторожнее, - я ущипнула себя за плечо, надеясь, что это хоть как-то отрезвит моё и без того многострадальное сознание, которому и без того сложно концентрироваться на реальности. - Это плохо?


- Понятия не имею. О той фигне, которую он назвал Бурей, он больше не говорил ни разу, но учитывая, что он фактически подключён к самому Замыслу, не думаю, что это хорошо.


- Подключён к Замыслу? Это как?


- Как, по-твоему, он получает предсказания и вообще просчитывает всё? Есть Замысел, формально назовём это судьбой. Всё что началось - должно к чему-то прийти. По, выражаясь человеческим языком, примерно как калькулятор - вычисляет, что и как сложится по пути из точки "А" в точку "Б", не более. Любое действие ведёт к каким-либо последствиям, но главный итог всегда один, и его придумал не человек. Замысел, если надо, переломает судьбу шестерёнки так, чтобы она не мешалась в общем плане. Это не страшно, потому что тут мы ничего сделать не можем: остаётся просто говорить, что повезло или не повезло, так сложилась судьба и вообще... А вот то, что у По... кхм... выделенный канал связи с этой самой штукой - мне не нравится.


- То есть, за Замыслом кто-то может следить? - я пыталась прочитать по губам, что говорит пророк, но ничего не получалось. Впрочем, это было и неудивительно, если он мог говорить только на высшем эдемском.


- Может. И не кто-то, а Эдем, потому что это творение Создателя. Нозоми, нам надо от него избавиться, - Асмодей перевёл взгляд на меня, словно спрашивая разрешение на убийство. - Мы и так отобрали у Азазеля любимую игрушку, нам этого не простят, но Азазель просто любитель по сравнению со всей армией Эдема, если они обнаружат нас в компании с Хочмаэлем.


- Тебе не кажется, что это расточительство?


- В смысле? Нозоми, ты не понимаешь, какую опасность он представляет?


- Понимаю. Прекрасно понимаю, не надо считать меня глупой девочкой. Но он видит будущее, а значит, может видеть и опасность. Я не думаю, что ему самому охота попасть под раздачу, - По неожиданно затряс головой, и его зрачки резко сузились до тонких щёлок, а потом вернулись к нормальному состоянию. Пророк охнул и потёр глаза, словно они болели. - Ну вот, смотри, до сих пор никто не явился по наши души. Возможно, всё не так уж и плохо. Ты всегда был пессимистом.


- Я всегда готовлюсь к худшему, Нозоми. Это помогает смириться с малоприятной реальностью, - Асмодей положил руку на плечо По. - Что интересного показывали по божественному телевидению?


"Лучше б я сдох, чем смотрел это всё", - признался жестами тот, но фраза была понята мной очень условно. Фактически падший чиркнул себя по горлу и прислонил два пальца к виску, словно хотел вышибить себе выстрелом мозги. Асмодей благоразумно промолчал о том, что обсуждалось тут минутой раньше, пока пророк был не с нами. - "Я не слишком шумел? А то они все..." - он обвёл взглядом помещение с людьми.


- Можно сказать, что был нем, - Асмодей ахнул, потому что я со всей силы пнула его под столом, но По помахал мне, мол, проблема не стоит и выеденного яйца, к таким насмешкам он или привык, или вообще не воспринимает их, а мне не стоит так из-за этого нервничать.


- Что ж, - я лучезарно улыбнулась, стараясь в очередной раз не пнуть Асмодея. Это занятие мне почему-то понравилось, и оно неплохо расслабляло. Главное, не увлекаться. - Предлагаю быстрее закончить с едой, потом всё же дойдём до аптеки. А потом ты расскажешь мне всё, что знаешь, По, в том числе о своих мотивах помогать нам. Советую быть убедительным и не юлить, потому что у меня сложилось впечатление, что ты рад больше нас, что убрался от Азазеля и остальных. И мне плевать, что это может занять всю ночь, я думаю, что у Асмодея или доброй миссис Ожешко найдётся достаточно кофе, чтобы мы обговорили всё за раз.


***

Учить новый язык оказалось той ещё головной болью: идею с тем, что я выучу высший эдемский, я отбросила сразу, поэтому Асмодей предложил По просто тыкать пальцем в предметы и показывать их обозначение жестами. Но это было бы слишком долго, поэтому нам в очередной раз пришлось играть в "крокодила", отложив идею с обучением на следующий день. К счастью, нас не видел никто со стороны, потому что разговор, несмотря на всю серьёзность, выглядел очень глупо. Мы то и дело оказывались в тупике и искали обозначение жестами и мимикой для слова или целой фразы по десятку минут. Апокалипсис вот так сразу и просто, как выяснилось, не объяснишь во всех нюансах.


"Азазель приметил меня сразу, как понял, что я ушёл из Эдема и шляюсь где ни попадя. Я тогда ещё нормально общался, пусть и с этими идиотскими ограничениями, но мы кое-как договорились. Потому что иначе у него бы закончилось терпение быстрее. Возможно, мне повезло, и я оказался для него полезнее, чем думал изначально. Я далеко не сильный ангел, и мне нужна была защита, чтобы выжить. Азезель мне её давал в обмен на информацию, которую я мог представить", - По то и дело попивал чай, который заварил для нас всех Асмодей, купив его по дороге в лавочке со свежей выпечкой, витрина которой ранее так понравилась пророку и мне. Раз уж нам всю ночь сидеть, то хотя бы не голодать. - "Я предсказал падение Велиала, я предсказал ваше появление в Гайе. И да, я вижу будущее, но я вижу его очень размыто, если честно. В масштабах мира оно практически не видно, кроме как Финала, но я не могу сказать, когда именно он произойдёт. А ещё я могу предсказать судьбу отдельно взятого человека или ангела", - к моему немалому удивлению, он упорно отказывался называть своих братьев падшими. - "Но Азазелю достаточно и этого. Я не могу сказать с полной уверенностью, какую роль ты сыграешь в нашем общем будущем, Нозоми, но я точно знаю, что ты должна была выбраться оттуда живой при любом условии, и я знал, что Ситри должен погибнуть. Я сразу сказал об этом Азазелю, потому что это было предрешено. Он знает, что бывает, если противиться Замыслу, именно поэтому он вас отпустил".


Меня буквально разрывало от желания узнать, что нас всех ожидает, но я понимала, насколько это опасно для такого дилетанта, как я, в этом вопросе: даже Асмодей ни разу не задал По ни одного вопроса касательно будущего, хотя тот, похоже, готов был рассказать всё, что знает.


- То есть ты постоянно указываешь Азазелю, как ему поступить в том или ином случае? - уточнил Асмодей и, получив согласный кивок, к моему удивлению, рассмеялся. - Восхитительно. Хочмаэль, ты кажешься такой святошей со стороны, а на деле тот ещё манипулятор!


Я растерянно переводила взгляд с нефилима на падшего и обратно, не понимая причин для веселья. По, вместо того чтобы обидеться, неожиданно тоже улыбнулся, и совсем не той милой и извиняющейся улыбкой, какую демонстрировал мне за всё время нашего знакомства, разом перестав казаться наивным и управляемым мальчиком, на мгновение явив не только свою истинную личину, но и свой возраст.


- Вот как чувствовал, что ты не так прост, как кажешься. Азазель, наверное, слёзы там льёт, что мы увезли с собой его обожаемого предсказателя, а на деле, можно сказать, мы его спасли. Благими намерениями, как говорится... - Асмодей пытался отдышаться, но его снова пробивало на смех: последнее время как-то часто подтверждается эта фраза, честное слово.


"Я просто хочу выжить, Асмодей. Это не моя война, но моя работа, которую мне вручил Создатель, и я ничего не могу с этим поделать. Моё падение было предрешено Замыслом, я живу так, как он того требует. Не больше и не меньше. Азазель тоже не такой наивный, как ты думаешь, и то и дело ловил меня за руку, когда я мог просчитать будущее и понимал, что можно оградить кого-то или что-то от его выходок. У меня тоже есть чувства, в том числе и чувство дискомфорта. Но мои услуги ему нужны, а второго такого он вряд ли найдёт, поэтому считается. Мы партнёры".


- Если ты такой милый и учтивый при возможности, то почему Марбас вырвал тебе язык? - не утерпел Асмодей, наплевав на все правила хорошего тона и задав вопрос максимально прямо. Меня же больше интересовало, почему Марбас его вообще не убил. Вряд ли у наемника тёплые отношения с Азазелем, а тут ему попал в руки едва ли не самый лучший друг работрговца.


"Не всем нравится знать их будущее", - туманно ответил По, не желая вдаваться в подробности произошедшего конфликта. Он был настолько серьёзным сейчас, что выпытывать об этом у него не хотелось. - "То, что вас не интересует ваше, вовсе не значит, что Марбас не спросил меня про своё. Из любопытства. Я рассказал ему, и он, видимо, был не в восторге от услышанного".


- Ты сказал ему про предателей? - я отставила чашку с чаем, потому что руки в очередной раз дрожали от перенапряжения. Самолюбие Марбаса уязвить крайне просто, и второй простой способ после упоминания шрама на щеке это насмехательство над Братством. По кивнул: - Сказал до того, как это воплотилось в реальность. В это сложно поверить. В плане, сложно поверить в то, что кто-то может предугадывать будущее настолько хорошо и точно. Неудивительно, что он так с тобой поступил. Ты наверняка его здорово обидел. Такое вообще легко принять за наговоры.


"Дело не в этом. Он просто решил, что я опасен для всего этого", - По обвёл жестом пространство вокруг. В смысле, обозначая им вообще всё. - "И это здорово спутало карты Азазелю: тот был в бешенстве. Но дело даже не в этом: Марбас насмехался над моим предупреждением и решил, что лучший способ сделать подлость всем и сразу, это лишить меня возможности озвучивать видения. А то, что я лишусь языка, я знал гораздо раньше, это было предписано Замыслом. К такому привыкаешь быстро, поверь. Хотя, возможно, мне всё же не стоило говорить вообще всё. К сожалению, этот момент я как-то не просчитал: невозможно считать все ходы заранее, только те, до каких догадался. Но как только выбор сделан - дверь за спиной захлопывается, и остальные варианты становятся не видны, оставляя тебя перед очередной развилкой, все пути которой ведут к Финалу".


-Сказал ему всё? Что ты видел? - спросила я, подавшись вперёд, стараясь тем самым показать, что было бы неплохо, если он ответит хотя бы на этот вопрос.


"Я лишился за это языка. Не думаю, что твой друг будет в восторге от того, что я разбалтываю чужие секреты", - пророк обернулся к окну, в котором редел только-только начинавшийся новый день. - "Я уйду ровно в тот момент, когда это от меня потребуется. Не раньше и не позже. А больше мне сказать пока что нечего. Извините".


***

- Мой отпуск закончился, и ты пришла снова трахать мне мой несчастный мозг, Казадор? - поинтересовался Марбас, даже не оборачиваясь.


- Забыла попросить Роберта помочь мне со сновидениями, - раздражённо пожала плечами я.


- Наверно, тоже стоит попросить твоего ненаглядного укладывать меня в кроватку и целовать в лобик, сказки рассказывать перед сном, лишь бы не видеть твой светлый образ.


- Ты не настоящий, лишь плод моего воображения. Это ты мне снишься всякий раз, как я закрываю глаза. Что ты вообще такое? Моё извращённое сознание? Тебе-то какой смысл в этом?


На мой вопрос падший обернулся:


- Действительно, - Марбаса словно повеселили мои слова, и он улыбнулся, но как-то слишком грустно. - Действительно, я тебе снюсь. Или же... не думала, что это ты могла вломиться ко мне в сознание?


От таких слов я чуть было не закашлялась от возмущения.


- Что? Мы же с тобой находимся по разные стороны Врат! И даже никак, кроме клятвы, не связаны!


- Неисповедимы пути моего отца, - наёмник поднял руки и театрально посмотрел вверх, словно тут было небо, с которого на нас мог взирать Создатель. - И ой ли? Клятва. Да ещё и на крови. И ещё раньше, гораздо раньше, Казадор. Раскинь мозгами, а я подскажу: Чарли и Велиал.


Пальцы сами собой дотронулись до губ. Я уже успела позабыть почти всё, что произошло той ночью в отеле Ориенталь, когда меня в буквальном смысле скрутило от боли, а Марбас перебросил все мои ощущения на себя, тем самым спасая от смерти.


- Ты знал?! - я не могла поверить, что ассасин умудрился обвести всех вокруг пальца: и королей, и нефилима. - Специально так всё сделал? Чтобы следить за мной?


- Что ж. Учитывая последние открытия для тебя, скажу, что мне подсказал, что делать, наш общий знакомый. Все мы не так просты, как кажемся, правда ведь? - он склонил голову на плечо. - А козыри в рукаве - вещь полезная. Особенно, когда тебе много чего известно наперёд и тебя недолюбливают твои же партнёры по игре. Этот матч никогда не был дружеским в самом-то деле: мы все сотрудничаем до определённого момента. Вся Геенна такая: дружит друг с другом, только когда это выгодно. Да что там Ад - все миры такие... Гнилые...


- И как далеко ты зашёл в растасовке своих козырей?


Мне неожиданно захотелось утопить наёмника в крови, что хлюпала под моими ногами на протяжении всего сна. Крови, которая на деле заливала не мою, а его совесть. Вот он, внутренний мир убийцы. Закрывая глаза, он не видел ничего светлого и доброго, лишь чьи-то останки, которые не имели уже никакого смысла. Просто море крови, до самого горизонта, которая для него уже и не пахнет, которая не стонет в агонии, не молит о пощаде. Просто факт того, что всё для кого-то кончено. И кончено для него. Эти поля никогда не покроют цветы.


Я в очередной раз чувствовала себя пешкой в чужих руках. Но почему-то меньше всего я ожидала этого от Марбаса: он никогда не был заинтересован в правлении Геенной и в политических игрищах в целом. Ему нужен был простор для его собственных развлечений, которые никаким боком не вязались с образом справедливого короля. Ну, если только он не посвятит себя тому, что первую сотню лет будет бесконечно казнить виновных. В конце концов преступности не останется, и со скуки он переключится на остальных.


- Я просто хочу быть в курсе того, что творится у меня за спиной, - поспешил заверить меня ассасин, видимо заметив, что я не особо восхищена его выходкой. - Мне мало что говорят, давая лишь распоряжения относительно моего направления в пространстве. Если не шлют в пешее эротическое или на эшафот, то с радостью отправят на очередную бойню в качестве камикадзе. Если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие слушать твои мысли, то ты сильно ошибаешься, солнышко. Они, конечно, бывают занятными, но детский лепет порой невыносим, - он развёл руками. - Так получаем, что я в курсе того, что ты решила скооперироваться с Велиалом, чтобы убить меня. Я же отхватил себе не меньший кусок лакомого пирога в виде способа давления на его нежную ахиллесову пяточку, - Марбас продемонстрировал мне запястье правой руки, на котором проступила метка клятвы. Она действительно походила на змею, или нет, она больше походила на цепи Дементия - магическую татуировку на руке Велиала. - Но я ж не сволочь какая, которая будет давить на больное место каждый раз.


Я едва не заскрипела зубами и сжала кулаки с такой силой, что почувствовала под пальцами кровь, хотя и понимала, что её там быть никак не могло.


- Очень надеюсь на твоё понимание. Это мой запасной план на случай полного провала всех остальных запасных планов, - Марбас отступил назад и едва не слился с темнотой вокруг, но я зачем-то шагнула за ним.


- Не уходи, - сказала я спокойным голосом, сама тому удивляясь. Несмотря на всю злость, которая буквально сжигала меня изнутри, я не хотела снова оставаться одна в его сне. Кошмар ли это был? Не похоже. Но что есть вечное одиночество, если не кошмар для бессмертного существа? Ведь если так подумать, то кроме нас двоих тут больше никого никогда не было.


- Казадор, я хочу отдохнуть. У меня был очень тяжёлый день, - неожиданно для себя я поняла, что вижу под глазами Марбаса внушительные синяки, да и в целом он был ещё более худой, отчего казался ещё меньше. - Или неделя... Я потерял счёт времени, девочка.


Мне хотелось добавить, что я тоже потеряла ему счёт, ровно с того момента, как мне исполнилось восемнадцать. Что я не заметила, как наступила зима, что я не заметила, как моя боль от произошедшего сменилась на какое-то ненормальное равнодушие, словно прошли не месяцы, а годы, а может даже десятилетия. Мне так много хотелось сказать Марбасу, но я никак не могла понять, что же именно. Я стояла, открыв рот, и пытаясь ухватиться хотя бы за одну мысль, но никак не получалось.


- Не пытайся, - неожиданно сказал он, щурясь, видимо, почувствовав хаос, творящийся у меня в голосе. - Покой приходит не сразу и не всегда, но всегда тогда, когда для этого придёт время. Тебе ещё рано, иначе потеряешь бдительность и тебя сожрут. Но покой не всегда означает жизнь. Впрочем, многие и после смерти его не находят.


Я кивнула, словно поняла то, о чём он мне сказал, между тем раздражение начало постепенно утихать. У меня уже не получалось злиться на его проделки, словно сам факт его существования подразумевал такой сценарий каждый раз, и по-другому наёмник жить просто не умел. Это как говорить каждый раз "ну что вы от него ждали? он же...". Он же... Убийца? Орудие возмездия? Злая усмешка Создателя? Мой собственный демон? Кто он такой, если подумать?


- Всё и ничего, - устало ответил на мой немой вопрос Марбас. - Хватит уже насиловать мои мозги, солнышко. Тебе пора выметаться из моей башки, иначе я придумаю, чем нам заняться в моих фантазиях. И я сильно сомневаюсь, что тебе это понравится. Хочу отдохнуть, а потом надо разгребать сущее дерьмо.


- Марбас, нет, - я сделала ещё несколько шагов по направлению к наёмнику, но он, не двигаясь, отдалился от меня. А потом и вовсе поднял руку и сложил пальцы. - Нет, нет, нет. Пожалуйста, позволь мне остаться тут! Там страшно...


- До встречи, солнышко, - Марбас болезненно улыбнулся, но от этой улыбки меня пробрал озноб, и оглушительно щёлкнул пальцами, заставляя меня открыть глаза. И мгновение спустя я поняла, почему падший выглядел так плохо: дело вовсе не в том, что идёт война, дело в том, что он знал, что его предадут его близкие, знал, но не верил в это до последнего. Какого это: отрицать предательство того, кому ты безмерно доверял всё это время. Предсказания По, видимо, действительно были настолько точными, что стоили ему языка.


Примечания:


* - здесь и далее перевод с польского.

- Кто там?

- Миссис Ожешко, это Роберт. Я вернулся.

- Здраствуй, блудный сын.

- Ничего не знаю, я плачу налоги!