Бурко Денис Васильевич: другие произведения.

Правила игры (полный текст книги)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
  • Аннотация:

    Книга издана

    Можно купить здесь:

    КУПИТЬ

    Игра - это неотъемлемая часть жизни. Игры бывают разные, и даже войны - это всего лишь разновидность игры. Вот и наш герой стал пешкой в чьей-то игре. Проблема лишь в том, что правила ему выдать забыли. Зато вместо игрового реквизита выдали бесконтрольную силу, способную в мгновение ока уничтожить весь мир, а то и не один. Осталось лишь выжить и покорить собственную силу.

    На данный момент это окончательная версия первой книги. Бумажный вариант несколько отличается от версии, выложенной на СИ, но существенных отличий по сюжету нет.

    Пока издательство не требовало от меня удалить текст с СИ, поэтому старая версия пока доступна для чтения.



   Лабиринтами закрученными
   Да путями неизученными
   Переулками немыслимыми
   Чтоб никто тебя не выследил
  
   Так беги уж хоть на согнутых
   Ты животное особенное
   К дикой жизни приспособленное
   В развороченном раю
   Эдмунд Шклярский, группа "Пикник"
  
  
   Глава 1. Необычное представление.
   В самом большом зале Палат Созерцания собралось довольно много разумных, отдаленно похожих на людей. Тех, кто сейчас собрался в зале Большого Совета, скорее всего, можно было назвать просто существами.
   Зал являл собой своеобразный цирковой купол, увенчанный черным мраморным потолком. По центру зала располагалась небольшая круглая площадка для выступающих. Перед ней на значительном возвышении находилась трибуна Совета Созерцателей. По всему оставшемуся периметру площадка была окружена трибунами Совета Хранителей. В задней части площадки находился вход.
   Надо отметить, вход был более чем необычным. Дверь, ведущая в зал, имела свой разум, могла разговаривать и читать эмоциональный фон входящих. Естественно существо желающее навредить любому из членов Советов выпроваживалось под громкий хохот двери. Но главной целью двери было не допускать проникновение в зал посторонних. Впрочем, это была довольно легкая задача, ведь вход в зал был только один, и любого другого способа попасть в зал просто не существовало.
   Всё в зале было изготовлено из отполированного черного мрамора и украшено золотом с инкрустацией крупных рубинов. Сиденья членов Совета Созерцателей были отделаны бархатом сочного бордового цвета, а сиденья Совета Хранителей - черным сукном. Под потолком висела огромная люстра из червонного золота, на которой вместо свечей горели яркие магические огоньки. Каждый огонек соответствовал одному присутствующему в зале, и если кто-то покидал зал, его огонек гас, но при этом интенсивность освещения не падала. Таким образом, последний выходящий из зала невольно исполнял архаичное правило "Выходя, гасите свет".
   В центре зала стояли девять существ и выглядели так, будто они собрались на маскарад и соревнуются у кого наиболее глупый и безвкусный костюм. В данном споре, наверняка бы, победил мужчина стоящий, так сказать, в центре композиции. Невероятно высокий (под два с половиной метра), худой и костлявый, он был наряжен в сиреневый костюм с зелёными рюшечками и при этом весь с ног до головы был увешан костями и черепами. Не далеко от него ушел и другой, стоящий по правую руку от первого, индивидуум. Маленький, метр в прыжке, и толстенький, он был скорее похож на ходячее хранилище хлама. На нем висело все, что только попадалось ему под руку, начиная от крысиных хвостиков и заканчивая вантузом. При каждом его движении всё барахло начинало тарахтеть так, что это было слышно во всех уголках Палат Созерцания. Остальные персонажи выглядели не менее зрелищно.
   Существа на трибунах были одеты в одинаковые черные балахоны с глубокими капюшонами, скрывающими лица. В зале было шумно. Все обсуждали собравшихся в центре зала.
   На трибуну Совета Созерцателей поднялся председатель Большого Собрания. Все разговоры тут же утихли, и в помещении установилась абсолютная тишина.
   - Доброго вам вечера, господа. - Голос Хамониуса был не слишком громким, но и не слишком тихим. Его слышали все присутствующие, и не было потребности переспрашивать (да, собственно, никто бы и не рискнул). - Сегодня мы собрались здесь по очень важному делу. Как вы знаете, господа, в Сармонтазаре ныне очень большие проблемы. Магия исчезает, маги не рождаются, а шесть великих народов: эльфы, гномы, орки, тролли, гоблины и люди, - последних он назвал с особым отвращением, - не могут прийти к согласию. Как вы помните, Большое Собрание решило направить в Сармонтазар группу стакхов-странников, избранных из числа Созерцателей. Прошло пятнадцать лет, и вот они перед вами. Думаю, будет правильным позволить им самим себя представить. Конферансье сегодняшнего собрания будет Джедаан - стакх надежды.
   Из группы стакхов отделилась фигура в мешковатой хламиде и вышла на центр сцены. Освободившись от хламиды легким движением руки, стакх предстал перед публикой во всей своей красе. Джедаан оказалась девушкой божественной небывалой красоты. Она была выше всяких сравнений, похвал и комплиментов. Любой эталон красоты по сравнению с ней был столь убог как дешевый граненый стакан по сравнению с золотым королевским кубком. Она была обнажена до предела. Тонкое, свитое из тончайших серебряных нитей с густым вкраплением бриллиантов, платье слабо прикрывало прелести красавицы, но при этом её нагота не казалась не то, что вульгарной, но не вызывала даже тени сомнения в её добропорядочности и непорочности. Её невероятные темно-синие волосы великолепными волнами спускались чуть ниже плеч. Весь зал, не смотря на пол и расовую принадлежность, смотрел на девушку с невероятным вожделением и надеждой хотя бы приблизиться к ней. Воздух в помещении буквально завибрировал от восторженных возгласов.
   - Ну что ж, господа, начнем наше маленькое представление, - чарующим голоском промурлыкала Джедаан. - Первый, кого я хотела бы вам представить, является моей полной противоположностью во всех смыслах этого слова. - Девушка вела себя как заправский шоумен, создавая нужную напряженность в зале и поддерживая интерес публики. Представляю вам Эффри, стакха страха.
   Из строя вышел невзрачный человек с серым оттенком кожи и просто посмотрел вокруг. Присутствующих охватила легкая паника. Каждый видел то, чего видеть явно не желал, кто-то старого врага, кто-то огромного паука, а у кого-то сработал элементарный инстинкт чувства опасности. Его выход подавил все возгласы восторга, вызванные появлением Джедаан, чего, собственно, и добивались устроители импровизированного шоу. Роль Эффри как раз и заключалась в том, чтоб эффектно оттенить стакха надежды и обратить взоры аудитории на происходящее действо, а не на прелестную девушку.
   - Кхм, кхм, да уж, и это не всё на, что он способен, - произнёс Хамониус, слегка дрожащим голосом.
   - Риана, стакх воды,- продолжила представление Джедаан.
   От группы отделилась симпатичная зеленокожая стакхша, одетая в платье, сделанное из водорослей и тины. В ее волосы была вплетена огромная кувшинка, а на шее висело ожерелье из крупных жемчужин. Она взмахнула рукой, и прямо из каменного пола перед ней ударил столб воды. Вода вздымалась на высоту полтора метра над уровнем пола и, красиво рассыпаясь искрящимися каплями, опадала в неизвестно откуда взявшийся небольшой пруд. Риана сделала еще один грациозный, словно фрагмент танца, жест и фонтан застыл невероятной ледяной скульптурой. В зале раздались аплодисменты, а зеленокожая стакхша поклонилась и отошла в сторону, освобождая сцену.
   - Дардо, стакх огня, - представила Джедаан следующего участника.
   Это существо выглядело типичным исчадием ада: черная кожа с огненными разводами, пылающий взор и горящий рогатый череп могли бы привести в трепет даже самого опытного охотника на монстров. За спиной этого огнепоклонника развевался черный кожаный плащ, а вокруг пояса была намотана массивная стальная цепь. Дардо одним движением сдернул цепь с пояса и, словно кнутом, стеганул ей по ледяной скульптуре. На месте бывшего фонтана заполыхал разрастающийся огненный смерч и шипел водяной пар, а температура была такой, что, казалось, горит сам воздух. Но вот огонь стал утихать и опадать хлопьями на пол, а вместо замерзшей струи воды на сцене стояла ледяная скульптура предыдущей участницы.
   Хранители и Созерцатели еще не успели опомниться от происшедшего, а на сцену уже вышла Селена, стакх земли, которую вновь представила Джедаан.
   Селену можно было бы назвать неотразимой, а благодаря обилию золота и драгоценных камней даже блистательной, но все это великолепие было прилеплено на самую обыкновенную грязь, из которой и был сделан ее необычный костюм. Селена не стала долго задерживаться. Она, словно походя, погладила статую по голове, щелкнула пальцами и, не задерживаясь, отошла к остальным, уже представленным стакхам. А тем временем на сцене произошли разительные перемены. Ледяная статуя превратилась в мрамор, справа от нее прямо из каменного пола сцены проросло небольшое дерево и расцвело красивыми белыми цветами, а сама сцена поросла травой и цветами, словно небольшая лесная полянка.
   - Следующего нашего участника зовут Вентар, - продолжала конферансье, не давая публике даже перевести дух. - Он стакх воздуха и, поверьте, обладает просто ураганной силой.
   Парень с серыми, будто запыленными, волосами, казалось, имел только голову и кисти рук, потому как всё остальное тело окутывал густой туман. Вентар хлопнул в ладоши, и произошло нечто немыслимое. С двух сторон от сцены и, размещенной на ней, красивой поляны образовались черные столбы смерчей, которые шли друг на друга.
   Столкновение. Пыль. Зловещий шелест. Тишина.
   Когда воздух вновь приобрел прозрачность, члены Большого Собрания увидели первозданно чистую сцену, на которой мирно стоял Вентар. Ни статуи, ни дерева, ни травы с цветами, ни, даже, пыли на сцене не было. Стакх воздуха величественно поклонился и отошел на заранее отведенное ему место.
   - Поприветствуйте, господа, стакхов стихий. - Джедаан демонстративно похлопала в ладоши, призывая к тому же остальных присутствующих. Когда шум аплодисментов стих, она продолжила представление.
   - Эту девушку, несмотря на её неземную красоту, крайне редко замечают мужчины. Впрочем, женщины её тоже никогда не видят, потому что Хоркилла стакх-невидимка. - В воздухе ниоткуда появился элегантный кинжал и, проделав несколько выверенных боевых движений, исчез. Сама же владелица опасной цацки так и не появилась. - Ну вот, видели? И больше не увидите. А для представления следующего стакха мне потребуется один доброволец.
   Из лож Совета Созерцателей вышел большой орк. Даже через просторный балахон были видны глыбы его мускулов. Орк был высок и широкоплеч, а благодаря серой коже казался выкованным из стали. Он уверенной походкой вышел на сцену, а на лице читалось благоговение перед Джедаан и радость, что он смог приблизиться к этому совершенству хоть на пару шагов ближе, чем остальные.
   Орки среди Созерцателей встречались крайне редко, а уж этого орка знал каждый из присутствующих. Это был легендарный Торк - великий вождь орков, который смог примирить все племена своего народа и наладить торговлю с другими народами. При его правлении Орыхата - оркская империя переживала свою золотую эпоху. Он был уважаем и почитаем всеми. Торк был великим вождем, великим дипломатом и великим полководцем, который один из немногих не стал пытаться захватить мир, а увидел выгоду в мирном сосуществовании народов.
   - Ну, что ж, господа, многоуважаемому Торку предстоит сразиться с очень опасным противником. Итак, представляю вам Зарха, стакха перевоплощения.
   Ходячий мусорник неуклюже поклонился, чем вызвал жуткий грохочущий звук и смех в зале. Когда смех утих, и тишина была восстановлена, Зарх подошел к Торку, подпрыгнул и бесцеремонно выдернул несколько волосинок из роскошной орочей шевелюры. На пол приземлился уже не совсем Зарх. Рядом с Торком в черном балахоне Хранителя стояла его абсолютная копия, но уже в легком кожаном доспехе.
   - Ну, что, уважаемый Торк, принимаете вызов? - спросила стакх надежды.
   - Естественно, - сказал орк-воин, который не привык отступать ни перед кем. - Пусть выбирает оружие.
   - Двуручные мечи, - произнес Зарх в обличии Торка.
   В зале появились двое прислужников, которые несли два простых двуручных меча. Мечи перешли в руки бойцов и поединок начался.
   Торк атаковал первым. Зарх умело отразил атаку и плавно перетек в нижнюю стойку, откуда попытался атаковать противника. Это был коронный удар великого вождя, которым тот по праву гордился и никак не ожидал, что кто-то еще сможет проделать такое с тяжелым двуручным мечем. Орк не был бы самим собой, если бы не знал контрудара против своего же приема. Он увернулся и с разворота нанес сильнейший удар по противнику. Казалось, что это однозначная победа, но меч стакха непостижимым образом остановил движение стальной смерти и тут же нанес болезненный удар рукоятью по колену. Орк устоял, но начал заметно припадать на правую ногу. Зарх встал в полный рост, и противники обменялись несколькими ударами, которые, впрочем, не нанесли вреда ни одной из сторон. В процессе обмена ударами стакх постепенно, словно нехотя, отступал от своего противника и вошедший в азарт Торк не заметил когда Зарх перехватил двуручник в левую руку, а правой нанес сильнейший апперкот в подбородок орка. Воин замешкался всего на мгновение, но этого времени стакху хватило, чтоб перегруппироваться для смертоносной связки. Удар. Скольжение. Еще удар и меч непобедимого Торка отлетает в сторону, а голова, окропляя кровью сцену, падает под ноги бойца.
   В зале повисла звенящая тишина. Никто из присутствующих не верил, что великого вождя больше нет в живых. А победитель, словно в насмешку над великим мастером меча, вновь обратился в никчемного коротышку с громко гремящим хламом. Стакх перевоплощения так же неуклюже, как и в первый раз поклонился публике, но теперь в его адрес не прозвучало ни единого ехидного смешка.
   - Не правда ли печальная картина? - спросила Джедаан у молчаливой публики. - Думаю, что пора представлять последнего стакха... Последнего по списку, но не по силе. Его зовут Хлюсерон. Он стакх-некромант, - веско произнесла девушка, делая ударение на последнем слове.
   Стакх в сиреневом костюме подошел к телу погибшего орка и перетащил его в центр сцены. Затем он аккуратно перенес голову и приложил её туда, где ей и положено быть. Легкое движение руки и в камне сцены образовался глубокий узор идеальной октограммы. Хлюсерон сорвал со своего костюма несколько черепов и, поочередно разместив их в лишь ему известном порядке, растоптал их в пыль. Из складок своей мантии он извлек пузырек жидкости, подозрительно напоминавшей кровь, и вылил её в канавки октограммы. После недолгих приготовлений некромант стал в изголовье трупа за пределами магического рисунка. Воздев руки вверх, он что-то забормотал. Громыхнуло. Узор на полу сцены на миг озарился невыносимым алым светом, и в следующий миг пропал. На полу сцены зашевелился Торк.
   - Ну, вот я, кажется, и нашел достойного противника, - произнес воскрешенный воин в гробовой тишине зала, встал и пошел на свое место в зрительном зале. По пути на свое место он остановился, повернулся лицом к Зарху, приложил сжатый кулак ко лбу, потом к сердцу и вытянул его в сторону стакха. Этот жест означал знак высшего уважения у орков. Жест подразумевал фразу "Мой разум и сердце в твоих руках".
   Когда орк уселся на свое место, зал взорвался аплодисментами и радостными криками. А на сцену вновь вышла стакх надежды.
   - Наше представление подошло к концу. Как вы прекрасно понимаете стакхи отнюдь не цирковые клоуны, а сильные воины и маги. Самые сильные воины и маги. Можете не волноваться, мы справимся с поставленной перед нами задачей. Передаю слово председателю Большого Собрания, многоуважаемому Хамониусу.
   - Спасибо, Джедаан. Как видите, господа, стакхи-странники полностью готовы к своей миссии. Но, к сожалению, у нас произошла некоторая... кхм-кхм... заминка, и сегодня здесь не присутствует Гонзар. Но я дум...
   В этот момент в центре зала появился клубок черного дыма. Стакхи расступились, а дым, растянувшись вширь и высоту, вдруг неожиданно исчез, оставив вместо себя человека. Парень стоял в трусах, с зубной щеткой во рту и ошарашено озирался вокруг. Всеобщее замешательство, казалось, может продлиться целую вечность, но через пару минут волшебная дверь в зал распахнулась и произнесла:
   - Его сиятельство, светлейший князь, архимаг Лириуок из рода Черного Пламени.
   Все взоры тут же обратились к входу, на пороге которого стоял эльф в сером балахоне. Как и все эльфы, Лириуок был высок и красив. По меркам людей на вид ему было не более сорока лет, однако на самом деле он был одним из самых старых эльфов. Ему было больше пяти тысяч лет. Архимаг пользовался огромным уважением в обоих Советах, и лишь по одному ему известным причинам не хотел становиться главой ни одного из них.
   - Господа, - произнес Лириуок, обращаясь к залу, - прошу любить и жаловать ГОНЗАРА. - С этими словами он указал на ничего не понимающего парня. - В связи с некоторой заминкой, которую создал уважаемый Хамониус, у моего протеже не было времени на обучение. Даже персонификацию он, увы, пройти не успел. Поэтому Гонзар отправится в Сармонтазар завтра. Прошу извинить, у нас еще очень много дел. - Лириуок взял человека за руку и вывел из зала.
   Как только двери за архимагом захлопнулись, в зале поднялся страшный гвалт. Каждый стремился отстоять свою точку зрения, но все сходились в одном: доверить право быть Гонзаром человеку - это же просто нонсенс, с другой стороны Лириуок ни разу не ошибался в своих поступках. Ситуация была сложной и требовала всестороннего обсуждения. Каждый из присутствующих кричал и пытался доказать, что именно его точка зрения верна, даже если его сосед говорит то же самое.
   Вспышка огня и громкий хлопок взрыва, последовавший за ней, заставили всех утихнуть. Дардо поклонившись Хамониусу, вернулся в строй.
   - Спасибо, мой друг! - Произнес Хамониус елейным тоном. - Ну, что ж, господа, похоже, наш эксцентричный Лириуок вновь затеял какой-то эксперимент. Не будем ему в этом мешать. - Пока шли споры председатель Большого Собрания смог кое-что решить для себя, и теперь ему оставалось только привести свой план в действие. - Я думаю, исходя из того, что Гонзаром стал не самый достойный из нас, а какой-то жалкий человек, стоит проверить его силы. Пусть он победит любого из стакхов-странников. - Зал откликнулся одобрительными возгласами.
   - Постой, Хамониус, - на противоположном конце трибун заговорил Парадокс Черный Молот - глава Совета Хранителей.
   Это был огромный по меркам своего народа гном. Его рост составлял ни много, ни мало сто пятьдесят сантиметров, что для гномов, рост которых не превышает ста двадцати сантиметров, было просто немыслимо. Сам Парадокс объяснял свой невероятный рост просто: я в детстве "Растишишки" переел. Естественно ему мало кто верил, ведь это средство для быстрого роста растений изначально создавалось как смертельно опасный яд, причем оно было довольно вкусное, чтобы отравляемый с удовольствием его съел. Одной столовой ложки этого средства было достаточно для отравления крупного орка-воина, о силе и здоровье которых ходило немало легенд. Отравленный умирал не сразу, а лишь через неделю, но противоядия от "Растишишки" не существовало. Именно поэтому никто и никогда не рисковал попробовать сей опасный деликатес. Самое интересное было то, что гном действительно не врал, но об этом мало кто знал.
   Глава Совета Хранителей был очень колоритной личностью. Начиная со своего уникального для гнома роста, веселых морщинок в уголках глаз, добродушной улыбки и заканчивая длинной бородой, заткнутой за пояс, всё в нем говорило о том, что это невероятно уникальный сарм, да к тому же душа любой компании и защитник угнетенных.
   Парадокс поднялся со своего места, расправил свои богатырские плечи и продолжил возмущаться несправедливостью Хамониуса:
   - Все знают, что в случае отсутствия Гонзара, им должен был стать ты. А теперь ты предлагаешь отдать его на растерзание стакхам?
   - А, что ты хотел, Парадокс? Ведь стакхи должны будут почувствовать лидерство Гонзара. Да и они опытные воины. Ты же не думаешь, что они причинят вред беззащитному человечишке? Как говорится, солдат ребенка не обидит. - На лице Хамониуса так и сияла довольная улыбка, а в зале послышались угодливые смешки. - Ну а если Гонзар будет настолько глуп, что умрет, от какого ни будь вируса, то и поделом ему за его тупость.
   - Раз так, Хамониус, я думаю, ты не будешь возражать, что за убийство Гонзара положено назначить кару.
   Председатель непонимающе уставился на гнома.
   - Ты же не будешь возражать, если убивший Гонзара "вирус" умрет вместе с ним?
   - Ладно, - нехотя согласился гоблин, - но стакхи обучались в течение пятнадцати лет. А кто захочет учить человека, ведь Лириуок не имеет на это права? Да и времени маловато.
   - Я. - Ответил Парадокс, спускаясь с трибуны. - И начну прямо сейчас.
   - Ха-ха-ха, гном обучающий человека. Да уж, Парадокс, ты самый настоящий парадокс. - Все прекрасно знали, что гномы очень неуживчивый народ, а уж к людям они относятся крайне негативно.
   - Я уже учу одного человека и довольно успешно, - запротестовал гном. На самом деле он сильно приукрашал успехи одного из своих учеников, но и уступать провокациям Хамониуса он не собирался.
   - Ну, раз так, то желаю удачи, она тебе явно понадобится, - это было сказано таким язвительным тоном, что Парадокс с трудом сдержался от споров и драки. Он быстро спустился с трибун и почти бегом отправился вслед за Лириуоком.
   А тем временем Большое Собрание подошло к концу.
   - Кажется, мы решили все вопросы, господа. Пора отправлять стакхов в Сармонтазар. Или у кого-то есть еще вопросы? - Хамониус окинул взглядом зал. Все молчали. - Ну, что ж, стакхи-странники, можете быть свободны, вы знаете свое задание. - Председатель взмахнул рукой, и стакхи вышли из зала. - На этом объявляю Большое Собрание закрытым.
  
   Глава 2. Этот мир не ждал гостей.
   Пожалуй, расскажу о себе. Это будет очень непросто, но я постараюсь. Еще совсем недавно я был студентом на Земле. Честно говоря, других подробностей о своей прошлой жизни я не знаю. По крайней мере, об этой жизни. А жизней, как выяснилось, у меня было много.
   Итак, я был самым заурядным студентом. Вообще студенты - народ пестрый и необычный, каждый из них является уникальной личностью. Это уже позже под воздействием общества люди становятся "как все", а студенты в большинстве своём имеют иммунитет к одинаковости. Будучи студентом, трудно быть заурядным, и все же, я мало чем выделялся из обшей массы.
   Все это абсолютная правда... была. До тех пор, пока я не стал Гонзаром. Но обо всем по порядку.
   Однажды утром я проснулся и отправился чистить зубы. Нет, вы не подумайте, зубы я чищу каждый день. На дворе стоял самый обычный пасмурный воскресный день, не предвещавший ничего хорошего, впрочем, ничего плохого он тоже не предвещал. Зайдя в ванную, я взял в руки пасту с зубной щеткой и только тут заметил, что мои домашние тапочки начали дымиться. Я тупо уставился на них. Обычно с ними такого не происходило. От удивления я даже не догадался их сбросить с ног. Тем временем густой вонючий черный дым заполнил всю комнату, но не успел я откашляться, как дым исчез, а я уже был не в своей ванной комнате.
   Я стоял посреди небольшой площадки, вокруг которой были трибуны с восседавшими на них людьми в черных мантиях. Их морды были спрятаны в капюшонах. И все они таращились на меня. Судя по всему, мое появление было незапланированным и вносило некоторую интригу в довольно таки скучное шоу. Кроме меня на площадке было еще девять дурно одетых личностей.
   Вдруг кто-то чего-то проорал на непонятном мне языке, и в зал буквально влетел мужик в светло сером балахоне. Он, что-то сказал залу, после чего схватил меня за руку и потащил наружу самым, что называется, наглым образом. Этот негодяй просто-напросто лишил меня счастья стать звездой шоу идиотов. Следом за нами дверь захлопнулась, стукнув меня одной из своих громадных створок, и жутко захохотала, когда я, приобретя некоторое ускорение, пролетел метров пять по коридору. Чудак в сером балахоне поднял меня на ноги, и, не дав толком отряхнуться, потащил меня дальше по коридорам. Вскоре мы оказались в довольно шикарной квартире. Он посадил меня на диван, и представился. Знаете, странно так представился, в смысле сунул мне в руки стакан с каким-то пойлом и сказал:
   - Располагайся как дома. - Эта часть знакомства была вовсе не странной. Странности начались позже. Когда он затараторил, как из пулемета, не давая мне опомниться и отвечая на мои вопросы прежде, чем я успевал их задать. - Меня зовут Лириуок из рода Черного Пламени. У нас очень мало времени, поэтому сразу к делу. Я эльф, архимаг, представитель Совета Созерцателей, президент Магического совета, я князь и наконец мне пять тысяч сорок четыре года... Да, магия существует. Нет, я тебя не разыгрываю. Ты находишься в Палатах Созерцания, в моих личных покоях. Нет, здесь нет никакой ошибки. Да, ты должен был оказаться, но не здесь, не сейчас, и не оттуда. Вся твоя жизнь ничто. Отныне в своем мире ты пропал без вести. Отныне твоего имени не существует, да и тебя тоже не существует. Теперь ты ГОНЗАР, твое новое имя ОДИНОН. Я ответил на все твои вопросы?
   Несколько минут я переваривал полученную информацию. Нет, он не ответил на все мои вопросы. Более того, их стало еще больше, но в голове образовалась такая информационная каша, что сформулировать хотя бы один вопрос не представлялось возможным. Я глотнул из стакана. Жидкость оказалась приятной по вкусу и консистенции. Я сделал еще пару глотков, и сознание начало проясняться. Допив до конца, я спросил:
   - То есть, как пропал без вести? А, как же мои родители, друзья?
   - Не беспокойся о них, они тебя уже забыли, точнее и не знали никогда. - Эльф говорил это таким обыденным тоном, словно ежедневно занимался стиранием людей из их прошлого.
   - То есть, как "забыли"? И... И, вообще, как это "не знали"?..
   - Магия, - просто ответил эльф.
   - Какая такая, нафиг, магия? У меня же есть мама и папа. Стоп! - Остановил я собственный фонтан возмущения и озадачился. - А они у меня есть?
   - Возможно, раньше были, но теперь их точно нет.
   - А ну верни меня в мой мир, сволочь. - И как он меня терпел, не знаю.
   - Не могу. Это не в моих силах.
   - А как я сюда попал?
   - Я тебя доставил. Но назад вернуть не могу!
   - Это почему же то? Раз смог сюда, значит смоги назад!
   - Понимаешь, ты был избран, чтобы стать Гонзаром.
   - Каким таким Гонзаром? Не хочу Гонзаром! Хочу домой!
   - Позже. - Лириуок добавил в мой стакан еще напитка и продолжил. - Так вот, ты был помечен.
   - Я что дерево, чтоб меня помечать? Назад меня верни, говорю!
   - Заткнись! - Гаркнул эльф. И я заткнулся. А эльф как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ. - Как я уже сказал, ты был помечен и после своей смерти, которая произошла бы в твои сорок семь лет, ты должен был погибнуть в автокатастрофе, ты бы оказался здесь. Точнее не здесь, а в тренировочном зале, и не сейчас, а пятнадцать лет назад. Все эти пятнадцать лет тебя должны были тренировать. Но... - Эльф вздохнул, налил себе напитка, осушил одним глотком и продолжил. - Это сделал Хамониус, председатель Большого Собрания и глава Совета Созерцателей. Он сам хотел стать Гонзаром, ведь это огромная сила. Лишь вчера я отправил своего "магического паучка" на твои поиски. И, к счастью, он тебя нашел.
   К моменту, когда Лириуок закончил я начал понимать, что из меня хотят сделать, или уже сделали, какого то супермена. Я допил остаток напитка и уселся поудобнее на диване в предвкушении долгого и интересного разговора.
  
   ***
  
   Парадокс шел по коридорам Палат Созерцания по направлению к покоям Лириуока. "Как он мог - думал гном - как он мог выбрать на роль Гонзара человека. А я, тоже хорош - согласился его обучать. Да он же мне всю кузницу разнесет. Нет, отказаться я теперь не смогу, но Лириуоку выскажу все, что я о нем думаю".
   Парадокс махнул рукой впереди себя, и дверь в покои Лириуока отворилась.
   - Ну и какого лешего тут делает этот человек?
   - Какой человек? - Спокойно спросил эльф, прервавшись от разговора с человеком.
   - Вот этот, который расселся на твоем диване. - Уже не так уверенно произнес гном.
   - Присаживайся, друг мой. Я так понимаю, ты вызвался быть его наставником? Что ж похвально, похвально. - Гном все еще стоял в нерешительности. Ему было всего двести пятьдесят семь лет, что по меркам князя эльфов было ничтожно мало. Кроме того, Лириуок в свое время был наставником Парадокса. Так, что теперь спорить с ним было достаточно проблематично, и прямолинейный гном всегда терялся в присутствии эльфа. - Да ты не стой, присаживайся. Нам предстоит долгий разговор. Кстати, он не человек. - Гном сел и приготовился слушать. - Ой, я же совсем забыл вас представить. Одинон, познакомься это твой будущий наставник. Его зовут Парадокс Черный Молот, он гном. Не удивляйся, что он такой большой. Остальные гномы гораздо меньше ростом, а Парадокс единственный в своем роде. Не зря ж его Парадоксом зовут. - Одинон встал с дивана и протянул руку гному, который совсем не спешил её пожать. Сам же хозяин жилища продолжил свой монолог, обращаясь к своему другу - Ну, и, соответственно, дружище, представляю тебе Одинона. Ты правильно меня понял, став Гонзаром, он перестал быть человеком. В общем-то, тебе предстоит стать наставником самого настоящего бога. - Тут уже и Парадокс улыбнулся и довольно крепко пожал протянутую руку парня. После предварительного знакомства все сели и Лириуок начал рассказывать.
   - Существует семь миров. - Начал свой рассказ Лириуок, - шесть из них принадлежат великим расам: эльфам, гномам, оркам, троллям, гоблинам и людям. Каждый из этих шести миров уникален по-своему. В каждом живут существа свойственные только ему. Все эти миры существуют только за счет магии.
   Сармонтазар - седьмой мир. В Сармонтазаре живут все шесть великих народов, все существа из других миров, а так же существа и народцы принадлежащие исключительно Сармонтазару. Но самое главное, что Сармонтазар является источником магии. Никто не знает как и откуда в Сармонтазаре берется манна, тонкая магическая материя, стоящая в основе самой магии. Но концентрация манны в этом мире в сотни и тысячи раз превышает концентрацию манны в других мирах. Именно из Сармонтазара манна распространяется в другие миры и поддерживает их существование.
   Сейчас потоки живительной магической энергии ослабли. И с каждым днем они иссякают всё быстрее.
   Когда-то Сармонтазар был самым мирным из миров. Принято считать, что лишь люди в своем неуёмном стремлении к власти постоянно воевали между собой. Постепенно они втянули в войны эльфов и гномов. Орки, не знавшие до тех пор войн, восприняли их как повод развлечься. Они резали и убивали просто так, потому, что это им нравилось. Когда люди, эльфы и гномы объединились, чтобы разбить орков, те в свою очередь призвали на помощь троллей. Огромные, практически непобедимые тролли просто растоптали объединенную армию. Люди, эльфы и гномы были настолько поражены тем, что их армия была разбита, что не решились выступить во второй поход. Гоблины, видя силу союза орков и троллей, примкнули к ним.
   Таким образом, Сармонтазар разделился на две противоборствующие группы. Союз орков, троллей и гоблинов назывался "Легион Смерти", а союз людей, эльфов и гномов назывался "АрмаДа". Сокращенно от "армия добра". По крайней мере, нам хотелось в это верить. Началась долгая и изнурительная война. В войне с обеих сторон принимали участие маги.
   Честно сказать, зачинщиками той войны были совсем даже не люди. Все расы приложили немало усилий, чтоб развязать глобальную бойню в надежде урвать кусочек послаще. А люди... сначала они гордились сомнительным званием зачинщиков войны, а в итоге стали козлами отпущения. Да и не так уж важно с чего всё началось. Важно к чему это привело. Но обо всём по порядку.
   Тогда каждый второй в Сармонтазаре был магом. Маги всегда шли на пролом, не обращая внимания ни на, что. Они крушили армии и города на своем пути. Но и против них выходили маги, и потери с обеих сторон были велики.
   Наконец, пятьсот шестнадцать лет назад произошла "Последняя битва".
   Смешно... ту войну мы называем не иначе как "Последняя Битва", но войны ни в Сармонтазаре, ни в остальных шести мирах так и не прекратились. Конечно, таких серьезных войн больше не было, но маленьких локальных конфликтов сколько угодно. Наверное, есть что-то в живых существах, что заставляет их беспрестанно конфликтовать друг с другом.
   - Лириуок, что-то ты отвлекся, - напомнил гном.
   - Да, конечно. - согласился эльфийский князь. - Поле, на котором произошла Последняя Битва, теперь называют не иначе как Кровавой долиной. Тогда сошлись две огромные армии. Со стороны АрмаДы выступали пятьсот тысяч воинов, сто пятьдесят тысяч магов, пятнадцать тысяч красных драконов, и тысяча биоботов. Тогда это была новая технология, разработанная на основе магии и техники, теперь эта технология утрачена навсегда. - Лириуок тяжело вздохнул. Воспоминания давались ему тяжело. Он перевел дыхание и продолжил. - Генералом магов АрмаДы был я. Со стороны Легиона Смерти было семьсот тысяч воинов, сто тридцать тысяч магов и сорок семь тысяч черных драконов. Генералом магов Легиона Смерти был не кто иной, как сам Хамониус. Ты видел его в зале, такой маленький зеленый с огромными ушами.
   - Ага, точно он на Йоду из "Звездных войн" похож.
   - Не знаю, возможно, - бросил Лириуок и продолжил. - Наши армии сошлись ранним утром. Солнце, только поднявшееся из-за горизонта, окрасило поле кроваво красным цветом. Кто-то из моей свиты тогда сказал: "А рассвет-то, какой кровавый". Он тогда и не предполагал насколько был прав.
   Все решилось в течение нескольких часов. Первыми сошлись воины. Следом за ними в бой вступили драконы. Они смели на своем пути пехоту, причем не только чужую, но и свою, и накинулись друг на друга. На стороне Легиона Смерти было значительно больше драконов. Выжившие в сражении с красными, черные драконы накинулись на магов АрмаДы. Мы бы тогда наверняка проиграли войну, ведь против дракона маг мало, что может. Но тут в бой вступили биоботы. Эти искусственные создания были ростом с дом и обладали невероятной силой. Они легко запрыгивали на драконов и одним сильным ударом ломали им хребет. Однако они уступали драконам в опыте, хитрости и главное в количестве. Они все погибли, а драконы, видя свое поражение, ушли с поля боя. Дальше в бой вступили маги. Я шел в первых рядах. В какой-то момент магия в окружающем пространстве достигла критической массы и вышла из под контроля. Магические структуры действовали совершенно произвольно, уничтожая и своих и чужих. До сих пор не понимаю, как я тогда выжил.
   Когда взрывы и треск магических атак стихли, я увидел, что остался на поле один.
   Я осмотрелся. Вокруг валялись мертвые тела. Поле было красным, но теперь солнце было не причем, поле было красным от крови. Кстати таким оно осталось навсегда. Я сел на пропитанную кровью землю и проклинал все на свете. Тогда я отрекся от этого жестокого мира.
   Позже, уже отсюда, я наблюдал за изменениями, происходившими с Сармонтазаром.
   Я и не подозревал, насколько был прав, отрекаясь от мира живых, мне было не до того. Но это понял Хамониус и отрекся от всего мирского, чтобы спасти свою шкуру.
   Механизм принятия в Созерцатели до сих пор не изучен. Известно лишь, что существует некое поле разумности, распространяющееся везде и вся. Если будет угодно это поле можно называть абсолютным богом. Так вот, если сарм отрекается от мира живых, это не значит, что он попадет сюда. В Палаты Созерцания попадают только те кто может пригодиться, добровольно отрекшиеся от мирской суеты.
   Парень попытался что-то сказать, но эльф его прервал.
   - Нет, Одинон, не подумай, Сармонтазар не так плох. А прав я был совсем по другой причине. Теперь я могу попытаться спасти Сармонтазар и все обитаемые миры.
   Дело в том, что у каждого живого существа есть сукра - своеобразный "Сосуд жизни". В этом сосуде хранится небольшая толика манны поддерживающей жизнь данного существа. Постепенно манна иссякает и существо умирает. У магов таких эфемерных сосудов два. Один поддерживает жизнь и количество манны в нем нельзя изменить, поэтому маги смертны. Второй, называемый чакра или "Сосуд силы", предназначен для магии, и количество манны в нем можно пополнять. Чем больше маг пользуется магией, тем сильнее развивается его чакра, и тем больше манны она может вместить. Драконы тоже являются своеобразными магами, только их магические чакра и сукра практически бездонны. Драконы используют свою чакру, чтобы летать и испускать огонь.
   Если какое либо существо погибнет, то вся манна, хранящаяся в нем, выходит наружу.
   В Последней битве погибло настолько много существ и в особенности драконов, что образовался новый, самый мощный источник манны.
   -Так какого черта она, эта ваша манна, стала пропадать? - Одинон устал слушать рассказ эльфа, кроме того, он замерз и проголодался, но самое главное его кое-что пугало. И этим "кое-что" было знание. Знание, что Лириуок говорит правду. Более того, некоторые моменты парень мог бы даже дополнить. - И, вообще, я замерз и есть хочу, раз пригласили, так сказать, в гости, то будьте добры обогрейте и накормите меня.
   - А ты наглый, это мне нравится, - сделал сомнительный комплимент Парадокс. - Действительно, Лириуок, а то от этого твоего экскурса в историю у меня разыгрался аппетит. А парень вообще давно должен был завтракать.
   - Да, действительно, я как-то не подумал об этом. - Президент Магического Совета взмахнул рукой и напротив дивана, на котором сидели Одинон и Парадокс, появился стол со всякой снедью. - Ну, что ж, кажется, я исполнил ваши желания, так, что продолжим. - Князь эльфов еще раз взмахнул рукой, и позади него материализовалось мягкое и удобное кресло. Он, с действительно дворянской вальяжностью уселся в него и продолжил свой рассказ.
   - Так вот...
   - Нет, я против. Во-первых, вся эта еда появилась ниоткуда, можно ли ее теперь есть? А во-вторых, мне ХО-ЛОД-НО. - Снова запротестовал Одинон.
   - Еду есть можно. - Архимаг начинал злиться. - А что бы согреться возьми плед. - Он сделал жест вроде как бросает какой-то предмет, и с его руки сорвался мягкий и пушистый плед.
   - Ну, раз ты такой великий маг, то сделай мне хотя бы какую-нибудь одежду. А-то куда я пойду в этом пледе. - Одинон распалялся все больше и больше. Он никак не мог понять, зачем он здесь, да еще и одежду не выдают.
   - А ты никуда и не пойдешь, пока я не разрешу. - Лириуок был уже на грани. - Сиди, ешь и слушай. МОЛЧА. То, что я говорю очень важно.
   - Парень ты это... того, помолчи. Видишь, он нервничает? - Осадил взъерепенившего было Одинона, гном. - Он злой, знаешь, какой бывает?
   Поняв, что дальше спорить бесполезно, не то еще по маковке надают, новоявленный Гонзар молча взял со стола огромный кусок балыка, и так же молча начал его жевать, при этом, не забыв хорошенько укутаться в плед.
   - Так вот, - продолжил эльф свой рассказ. - Образовавшийся источник и стал причиной всех дальнейших несчастий. Манна очень подвержена различным явлениям. Особенно сильно на нее влияют чувства. Во время Последней битвы кроме манны выплеснулось невероятно много чувств. Злоба и ярость, надежда и разочарование, боль и страх, любовь и ненависть. Все эти чувства сплелись в страшный клубок, который изменил структуру манны. Манна этого источника приобрела особый серый цвет, вместо привычных зеленого, бирюзового и синего. Серая манна стала ничем иным как силой чистого хаоса. Прикасаясь к живому, она умертвляла. Прикасаясь к мертвому, она порождала новые виды жизни. Зомби, вампиры, вурдалаки и многие другие восстали из могил и направились войной на мир живых.
   Первыми восстали из мертвых армии Легиона Смерти и АрмаДы. Недавние противники вынуждены были объединиться против нового врага. Но на этом все несчастья не закончились. Серая манна распространялась и все чего она касалась, приносило смерть. Особенно это касалось магии и магических предметов. Сарм мог пройти мимо скопления серой манны и не подозревать об этом. Но если при нем было хоть, что-то магическое и тем более, если он сам был магом, выжить было не возможно. Постепенно все отказались от магии, а магов стали считать чуть ли не прокаженными.
   В течение последующих десяти лет была разрушена практически вся цивилизация Сармонтазара, мир канул в пучину хаоса. Цивилизация вернулась на уровень средневековья. К тому времени армия живых мертвецов была разбита, но количество погибших в этой войне было просто колоссально. Еще сто лет сармы боролись против серой смерти, так они окрестили серую манну.
   Наконец великая волшебница Латесса из города Виоран добилась большого успеха. Никто не знает, что за заклинание она применила, но с тех пор как она ушла к центру Кровавой долины, ее никто не видел, а серая манна из источника перестала распространяться. К тому моменту Кровавая долина разрослась на огромную территорию, в том числе часть Моря Слез и Поднебесного океана, перекрыв тем самым один из самых выгодных торговых путей.
   Храбрая девушка спасла наш мир ценой своей жизни и с тех пор каждый год восьмого марта разумные празднуют "День святой Латессы-спасительницы", это единственный праздник - общий для всех шести великих народов. Кстати, Одинон, насколько я знаю, отголоски этого праздника докатились даже до вашего мира?
   - Да, это так, но у нас его называют международным женским днем. - Ответил парень.
   -Что ж это в любом случае ничего не меняет. Хотя серая смерть и перестала распространяться, вокруг кровавой долины было решено возвести защитный купол. Это укрепление представляло собой огромную полусферу диаметром около четырех с половиной тысяч километров. А на расстоянии в тысячу километров от купола была создана огромная стена. Впоследствии пространство между стеной и куполом было названо Зоной Отчуждения. Там жили и живут обычные сармы, но особого восторга они, естественно, не испытывают. Кому же понравится жить в таком соседстве: с одной стороны купол, за которым находится самая страшная опасность этого мира, а с другой защитная стена, отгораживающая от всего мира? Поэтому со временем эту территорию стали использовать для ссылки.
   Вот я и подошел к концу моего рассказа. Серая манна отступила, нежить была побита, в Сармонтазар пришли мир, согласие и все стали жить счастливо.
   Так должно было быть. Но так не стало.
   Что-то неуловимое лопнуло. Исчезла некая струна поддерживающая гармонию. Да и сама магия стала исчезать. Теперь великие народы Сармонтазара воевали не только друг с другом, но и стали вести междоусобные войны. На очередном Большом собрании было решено выслать в Сармонтазар девять сильнейших воинов и магов, которые когда-либо существовали, а так же их предводителя всесильного, всемогущего и бессмертного Гонзара. Для создания таких воинов были выбраны существа разных народов, миров и времен.
   Долгие века в Палатах Созерцания хранились "Шкатулки богов". В этих шкатулках хранились силы древних богов. Этими силами и были наделены все девять стакхов.
   - А кто такие эти стакхи? - спросил Одинон. - Я так понял, что я такой же как они.
   - О нет, мой мальчик, ты не такой. Стакх является лишь полубогом. Каждый из них владеет одной из сил бога войны. Сукра стакха не статична как у обычных сармов, ее можно пополнять, потому стакхи бессмертны, как и ты. Но в остальном они обычные сармы. Ты же - Гонзар. Кстати слушая меня, ты не заметил ничего странного?
   - Ну-у, - протянул Одинон - мне почему-то кажется, что я все это где-то уже слышал.
   - Вот именно. А не подозреваешь почему?
   - Я, что уже здесь был?
   - Нет, нет, - Эльф рассмеялся, - отнюдь. Ты не был здесь и вообще не имел никакого ко всему этому отношения. Более того, несмотря на то, что я тебе поведал историю Сармонтазара достаточно подробно, ты можешь многое дополнить. Не так ли?
   - Так. Не значит ли это, что моя сила в знании?
   - В точку! - Обрадовался князь. - Ты был наделен силами бога знаний... ВСЕМИ ЕГО СИЛАМИ. У тебя нет разделения на чакру и сукру. Ты обладаешь единым источником манны внутри себя, который питает не только твою жизнь, но и твои магические силы. Этот источник, в отличие от природных, абсолютно неистощим. Ты можешь черпать из него манну в любых количествах, и при этом тебя ничто не лимитирует. Кроме того, ты обладаешь силой абсолютного знания. Так, что ты знаешь много больше чем я. Но я умею пользоваться своими знаниями, потому, что я их приобрел сам, путем проб и ошибок. А ты, - эльф задумался, - ты просто знаешь. Но, к сожалению, ты не знаешь, что ты знаешь. Прости за каламбур. Скажем так, ты похож на больного амнезией, по принципу "тут помню, тут не помню".
   - Это как? - Не понял Одинон. - Я вот, например, не помню, как меня звали в моем мире. Получается, я это знаю, но вспомню потом?
   - О нет. Тут как раз все гораздо сложнее. Понимаешь, когда ты попал сюда, то был стерт из того мира. Тебя там не существовало, а значит, и имени у тебя не было. Так, что единственное, что тебе остается это взять себе имя бога знаний, то есть - Одинон.
   - Ну, допустим. А как быть с остальными знаниями?
   - Элементарно. Представь, что твои знания - это библиотека, в которой книги стоят как попало. Что-то ты найдешь сразу, а что-то будешь искать годами. Зато, если тебе встретится какая-то информация, то она станет ключом для поиска нужной "книги". Поэтому чем больше ты будешь учиться, тем больше книг в своей "библиотеке" найдешь и поставишь на место. - Произнеся это, Лириуок резко выкинул руку вперед и с нее сорвался огненный шар. Шар медленно полетел к парню сидящему на диване.
  
   ***
  
   На меня медленно плыл огромный огненный шар. Не смотря на то, что шар был в двух метрах от меня, мне было жарко. Казалось, сам воздух вокруг шара плавится. В комнате стало так жарко, как бывает только в мартеновском цеху. Диван подо мной стал чернеть и обугливаться. Я понимал, что бежать некуда. Но вместе с тем пришло какое-то странное чувство спокойствия. Осознание того, что этот шар всего лишь иллюзия. Шар разрастался, становился подобием маленького солнца. Диван уже начинал гореть в нескольких местах, но теперь я точно знал, что передо мной морок и ничего более. Я развернул плед, в который был укутан, и просто шагнул прямо на шар. Будь, что будет, если шар настоящий, то я протяну лишь несколько секунд, пока он меня сожжет. А если нет, то он в любом случае развеется.
   Шаг, еще шаг... огонь пропал, и я снова оказался в комнате Лириуока, уютной и немного прохладной.
   - Ну, что, теперь ты понял? - Улыбаясь, спросил меня эльф.
  
   ***
  
   Одинон стоял посреди комнаты, все так же в одних трусах и с зубной щеткой в руке. Но теперь он был Гонзаром, великим и всемогущим богом знаний, всемогущим... никто. Он стоял с осознанием своей силы и немощи. Он знал, что потерянные пятнадцать лет учебы и тренировок могли сделать из него настоящего бога. А из-за их отсутствия он продолжал оставаться никчемным человеком.
   - Зачем вы меня нашли, и забрали из моего мира? - набросился он на Лириуока - там я был собой, там я мог многого достичь. А здесь, в вашем дурацком Сармонтазаре, я никто, без долгой тренировки, я не владею даже самой простой магией не говоря уже о чем-то большем. И вы, Лириуок, знали об этом, зачем же вы меня искали. Вы же знали, что я ни на, что не способен. Зачем я вам?
   - Да, знал. - Спокойно ответил архимаг, - Ты, конечно, извини, но я использовал тебя как пешку. Понимаешь ли, Хамониус решил вернуться в Сармонтазар. А сделать это, он может, лишь став Гонзаром. Чтобы этого не произошло, я нашел тебя, истинного Гонзара. Теперь у тебя есть два выхода, либо отправиться в Сармонтазар и исполнить свое предназначение, стать сильным и великим, либо я тебя прямо сейчас поджарю, чтоб не мучался. В любом случае я своего добился. Хамониус не стал Гонзаром.
   - Вы хотите сказать, что можете меня сейчас убить? - Поразился парень. - То есть, вот взять и убить?
   - Именно это я и хотел сказать. - Холодно ответил эльф. - Сейчас ты пешка, но не забывай, что любая пешка может стать ферзем.
   - Ладно, хватит пугать парня, - вступился Парадокс, - в конце концов он и так сегодня немало пережил. Да и ты тоже хорош. Нашел на кого орать. Это тебе не просто так. Лириуок великий маг, при желании он и тебя и меня, да кого хош в порошок сотрет.
   - Ладно, уговорили, я выбираю еще немножко пожить. - Обреченно вздохнул Одинон и вернулся на диван. - Где надо подписаться?
   - Подписываться нигде не надо, пошли за мной, - сказал Созерцатель, развернулся и пошел к двери, приглашая за собой Парадокса и новоявленного Гонзара.
  
   Глава 3. Подземные предсказания.
   Они шли по длинным узким туннелям Палат Созерцания. Эти туннели не являлись основными коридорами. Они были для избранных. Лишь через них можно было попасть туда, куда их вел Лириуок. Об этих туннелях ходили слухи и легенды. Эти туннели были огромным лабиринтом, с одним входом и без единого выхода. Лабиринт охранял минотавр - огромный человек-бык, пожирающий свои жертвы. Кроме минотавра в лабиринте было предостаточно мерзких тварей, охраняющих тайну лабиринта. Путь к центру лабиринта знал один Лириуок.
   В пути Одинон решил немного наверстать то, что пропустил за пятнадцать лет обучения стакхов и уточнить некоторые вопросы.
   - Лириуок, - обратился он, - я бы хотел узнать. В чем различие между Гонзаром и богом?
   - Да, собственно говоря, ни в чем. Дело в том, что любой бог изначально обладает своими силами, а Гонзар получает их в течение жизни с какой то определенной целью. Это равносильно дворянам. Потомок графа рождается графом, не зависимо хочет он того или нет. В течение своей жизни он может жить, как хочет, и заниматься чем хочет. А сарм, получивший графский титул вследствие каких-либо заслуг обязан будет до конца жизни служить своему королю, а после смерти он не сможет передать полученный титул по наследству. Со стакхами и полубогами дела обстоят точно так же, только своих сил они лишаются сразу после исполнения возложенных на них обязательств.
   С тех пор как они зашли в лабиринт, прошло уже три часа. В туннелях было темно и смрадно, сырость буквально пронизывала все вокруг. Несчастный Одинон, укутавшийся в плед продрог до костей. Сам же плед постепенно становился все более и более влажным. Как бы то ни было, но Лириуок сильно заблуждался, считая, что дойти до центра лабиринта и вернуться обратно не сможет никто кроме него. Одинон бы смог, и он это чувствовал. Более того. Он знал куда и зачем его ведут. И от этого знания не становилось легче. Наоборот, с каждым шагом идти хотелось все меньше и меньше.
   - Лириуок, стой. Я многое могу понять. - Обратился Гонзар к архимагу. - Я даже могу согласиться с тем, что меня забрали из собственной жизни. Но зачем забирать мою внешность?
   - А откуда... а, ну да, ну да ты же Гонзар. - Вспомнил Лириуок непреложную истину. - Теперь понимаешь, как это классно быть Гонзаром? Ты, наверное, сможешь выбраться из лабиринта. - Эльф пристально посмотрел на Одинона. - О да, сможешь. А если потренируешься в своих умениях, то даже из Палат Созерцания выберешься. Но я все-таки думаю, тебе стоит пройти персонификацию. Ведь пройдя ее, ты получишь целую кучу преимуществ. Персонификатор делает твое тело соответствующим твоему будущему предназначению. Например, если в будущем тебе придется стать пожарником, то ты станешь неподвластным огню, а если водолазом, то сможешь дышать под водой. В твоём случае без Персонификатора тебе не жить. После этого тебя сможет убить только магия, сильный взрыв, стихийное бедствие, холодное, огнестрельное и химическое оружие, болезнь, ну и вообще все непредвиденное.
   - Ага, то есть все, что угодно.
   - Ну, в общем-то, да, - смутился Лириуок, - но только непредвиденное.
   - Ладно, я согласен, все равно не отпустишь, - смирился Одинон и пошагал дальше по туннелю.
   Дальше они шли молча. Унылые коридоры сменялись переходами, а переходы коридорами. Все было до безобразия скучно и одинаково. Они петляли вот уже три часа, когда эльф вдруг остановился.
   - Так... кажется, заплутали, - произнес он на своем родном языке. Как ни странно Одинон его понял, но при этом не подал виду.
   - Что ты хочешь этим сказать? - на том же языке спросил его Парадокс.
   - Абсолютно ничего, просто последний раз я был здесь пятнадцать лет назад. Тогда я приводил сюда стакхов. А теперь, кажется, все напрочь забыл. По крайней мере, я смогу вывести нас назад, но вот к Персонификатору мы не попадем. Похоже, путь туда закрыт навсегда. - Подавленно сообщил эльф. От растерянности на нем проступили все прожитые годы. Он резко постарел. Нет, даже не постарел, одряхлел, причем сразу на пять тысяч лет. Лириуок беспомощно оперся о стену. Казалось еще чуть-чуть, и он начнет рассыпаться. Да, князь давно не терпел столь сокрушительных и бесспорных поражений, тем более от самого себя.
   - Лириуок, вы забываете, что я, хоть и не обученный, но все же Гонзар и обладатель сил бога знаний. - Обратился Одинон к эльфу все на том же странном певучем языке. - Я знаю наш дальнейший путь, как будто я кроме этой дороги больше ни по одной не хожу. - Парадокс с уважением посмотрел на юношу.
   - Да, молодой человек, похоже, вы будете самым успешным из моих учеников. - С восхищением произнес гном.
   - Так чего же мы ждем? - Воспрянул духом эльф. - У нас еще куча дел.
   Дальше вел Одинон. Они продолжали идти теми же однообразными переходами и через пятнадцать минут оказались в большой и просторной комнате.
  
   ***
  
   Когда Лириуок включил свет, Одинон опешил. Он стоял в самом обычном рентген кабинете самой заурядной российской больницы. На стенах криво и косо была налеплена керамическая плитка дрянного качества, обвалившаяся в некоторых местах, а из рентгеновских аппаратов была только камера для снятия флюрограммы. Камера стояла посреди комнаты, а в углу стояла затрапезного вида кушетка. На кушетке лежала давно не стираная простыня со стершейся больничной печатью.
   Решив, что это какая-то шутка, Одинон обернулся и обнаружил за спиной вовсе не санитаров в белых халатах, а ехидно ухмыляющихся Лириуока и Парадокса.
   - Не волнуйся ты не в психушке, - обратился к нему эльф, - просто когда создавался Персонификатор дизайн был нагло сворован из вашего мира. Уж больно энергетика этого дизайна примечательна. - Он подошел к камере флюрографа, а точнее Персонификатора, и открыл дверь. - Добро пожаловать в будущее. - Любезно пригласил архимаг.
   Гонзар нерешительно шагнул внутрь камеры, и дверь за ним бесшумно захлопнулась.
   Внутри камера уже не была такой обыденной как флюрограф. Войдя туда можно было почувствовать, что ты попал в другое измерение. Здесь все было так и не так. Стены из зеленоватого камня с серебристыми прожилками как будто перетекали из одного места в другое, при этом оставаясь на месте. Камера то увеличивалась до немыслимых размеров, то сжималась, едва ли не раздавливая находящегося в ней Одинона, но при этом ее размеры были неизменны. Казалось, камера вращается в хаотичном движении, оставаясь неподвижной.
   Вдруг со всех сторон Одинона окутал свет. Свет был настолько ярким, что казалось он испепеляет тело. Свет лился со всех сторон, как будто изучая находящегося в камере пленника.
   - ИДИ, - произнес голос из ниоткуда.
   На полу среди света проступила узкая полоса дорожки. Дорожка была настолько узка, что с нее легко можно было сорваться и упасть в свет. Одинон чувствовал, что падать ни в коем случае нельзя.
   Он ступил на дорожку, и тут же все резко изменилось. Свет потух, а вокруг была странная комната, стены и потолок которой были утыканы страшными ржавыми колючками длинной в несколько десятков сантиметров. Неизменной осталась только дорожка.
   Одинон сделал еще один шаг. И все снова изменилось. Теперь он стоял в огромном цирковом куполе. Дорожка проходила в тридцати метрах над манежем, но теперь она была значительно уже.
   Еще один шаг и новая декорация. Теперь это просто комната. Та самая где жил Одинон до попадания в этот мир. Что-то екнуло в душе парня. Там в предыдущих комнатах было страшно, но сделать шаг и оказаться в новом месте казалось проще всего. Здесь же не было ничего страшного. Наоборот, здесь было хорошо, хотелось сделать шаг и вернуться. Вернуться туда, куда дороги нет. Вернуться в свой настоящий мир. Снова стать простым и заурядным студентом. Но именно это и было самое страшное. Мало, что может быть настолько страшным как прошлое.
   Отгоняя от себя видение, Одинон сделал еще один шаг по дорожке. Все снова поменялось. Но Гонзар даже не взглянул, куда он попал. Он просто пошел по дорожке. Прямо и прямо и прямо. Декорации сменяли одна другую как в бешеном хороводе. Они не могли ничего изменить, они были лишь мутными отражениями на зеркале жизни. Здесь проскакивали реальные и нереальные картины прошлого, будущего и настоящего.
   - СТОЙ, - приказал голос из ниоткуда. - ТЫ ДОСТОИН.
   Одинон снова оказался в камере Персонификатора. Мир завертелся у него перед глазами и через секунду он увидел перед глазами странный стих:
  
   Тебе дана сила,
   Тебе дана мудрость,
   Так обрети же скорее храбрость.
  
   Тогда лишь облик получишь бойца,
   Когда вынешь меч из глыбы творца.
  
   И лишь тогда станут впору латы,
   Которые ты получил в награду.
  
   Одинон не пытался его запомнить, но предсказание глубоко врезалось в его память. А еще он понял одну важную вещь. Персонификатор спас ему жизнь. По крайней мере, на какое-то время.
   Тела смертных имеют слишком слабые энергетические каналы и не способны поддерживать божественные сущности. Уже через неделю старое тело Одинона буквально сгорело бы от переполняющей его энергии. Создать полноценного аватара Персонификатор был не в состоянии, зато новое тело может выдерживать сущность бога не менее полугода. Что ж, значит, придется еще раз сменить тело.
  
   ***
  
   Комната, а точнее камера Персонификатора, стала вдруг жутко холодной и несколько увеличилась. Я понял, что превращение "меня" в "меня нового" завершено и открыл дверь камеры.
   - М-да, не этого я ожидал. Наверное, чего-то перепуталось. - Произнес Парадокс. - А ну Лириуок заводи свою шарманку заново.
   - С удовольствием, но не выйдет. - С горечью ответил эльф. - Пройти через Персонификатор можно лишь раз в жизни.
   - Э-э-э, мужики, вы чего, у меня, что бородавка на носу? - удивился я. Мне сразу не понравилась эта машина.
   - Хуже, - коротко сказал архимаг, бросая на пол, какой то шарик. На полу тут же возник абсолютно голый пацан лет двенадцати.
   -Что может быть хуже? У меня, что кожа зеленая? И вообще, что за извращенчиские наклонности. Я мальчиками, между прочим, не увлекаюсь, да и девочек люблю никак не младше шестнадцати. - Как всегда распаляясь, начал я. - Ну, дайте же кто-нибудь зеркало.
   - Тебе его уже дали, - указал Парадокс на пацана. - Это и есть ты.
   - Что?! - Праведно вознегодовал я. - Вот это убожество и есть я? Да еще абсолютно... - Я взглянул вниз и осекся. Я понял, что на мне действительно ничего нет и зеркало, насколько бы странным и непривычным оно не было, не врет. Я осторожно обошел "зеркало" вокруг. Гном с эльфом тактично не вмешивались. Это трехмерное изображение действительно напоминало меня в двенадцать лет с единственной разницей - оно было несколько более жилистое и мускулистое. Но тут мое самосозерцание бестактно прервал сквозняк, напоминая, что я все еще гол и бос.
   - Нет. Да, что же это за безобразие такое? Мало того, что меня превращают неизвестно в кого, да еще и забирают последнюю часть моего и без того скудного гардероба. Это уже, знаете ли, ни в какие ворота. А щетка, куда вы забрали мою зубную щетку? Она мне была дорога... как память.
   - Предполагаю, что твой "гардероб" все-таки где-то есть. - Задумчиво произнес Лириуок. - Персонификатор никогда ничего не присваивает, он лишь преображает. Возможно, ты просто не обратил внимания на свой новый костюм, когда выходил из камеры Персонификатора.
   Я вновь вернулся к злополучной машине и забрался внутрь. Как и предполагал эльф, на полу лежало какое-то снаряжение. Не долго думая, я сгрёб всё и вывалил на стоящую неподалеку кушетку.
   Определенно, это были удобные, красивые и практичные вещи. Черные штаны из плотной ткани, рубаха из хорошо выделанного черного полотна, высокие походные сапоги, кожаная куртка и плащ. Все это, конечно было великолепно, но... опять это противное "но". Такое ощущение, что в этом мире всё против меня и везде стоит это "но". Вот, и сейчас вещи были как минимум на десять размеров больше, чем необходимо, учитывая мой нынешний рост.
   Единственной вещью, которой я мог бы хоть как-то воспользоваться, был странный металлический глобус, с выгравированной на нем картой моего мира. Не смотря на то, что глобус был как будто из металла, он абсолютно не имел веса. Даже воздушный надувной шарик, и тот имеет вес, этот же, с позволения сказать "глобус", не весил НИЧЕГО. Повертев шар в руках и не найдя ему практического применения я бросил его в направлении ненавистного мне аппарата. Я уже собрался было негодовать по поводу несоответствия размера моего нового костюма, когда увидел, что гном лежит на полу.
   - Э, это... я не хотел, - пробормотал я, ожидая серьезного нагоняя.
  
   ***
  
   Со стороны Одинон сейчас представлял собой самое жалкое зрелище. Абсолютно голый ребенок стоял посреди полупустой комнаты и, того и гляди, мог зареветь. А в противоположном конце этой самой комнаты стоял грозный эльф в сером балахоне.
   Лириуок присел рядом с бесчувственным гномом и внимательно осмотрел его голову.
   - Н-да, меткое попадание, чем это ты его? А, ну конечно. Интересная штука. - Казалось, эльфа совсем не беспокоит судьба его друга. - И как ты умудрился только?
   - Это не я, - начал оправдываться мальчик, - я только кинул его в эту хреновину, - он указал рукой в сторону Персонификатора, - а дальше все само произошло.
   - Запомни, малыш, в этом мире ничего не происходит "просто так", "по случайности", "само собой" и так далее и тому подобное. Все, что происходит в этом мире, происходит по чьей либо воле или с чьего то позволения. В данном случае ты просто позволил этому случиться, потому что хотел. - Лириуок был довольно серьезен и убедителен. Не смотря на отсутствие страшных клыков и щупалец, он был страшен, по настоящему страшен. - Ну да ладно, - без перехода продолжил он, как будто ничего не произошло, - сейчас мы все исправим.
   Он нагнулся над Парадоксом и, что-то прошептав, провел рукой над его головой. Гном тут же очнулся и встал на ноги.
   - Что это было? - спросил он.
   - Просто наш юный друг решил избавиться от этой милой вещицы, - эльф протянул гному сферу, - а ты, стоял у него на пути.
   - Хм, глобус... - протянул Парадокс и взял шар в руку. Взвесил, ощутив отсутствие веса. Приложил к нему ухо и постучал по поверхности костяшками пальцев. После чего внимательно стал рассматривать карту на глобусе.
   - Ну и, что это такое? - не выдержал, наконец, Одинон.
   - Глобус!
   - Это я и так понял. Только, почему на нем изображен мой мир? И как эта штука, не имея веса, умудрилась набрать достаточную скорость, чтобы тебя вырубить?
   - На первый вопрос я тебе отвечу. География всех семи миров идентична. Так, что это глобус всех миров. А, касательно второго - не знаю. Более того, скажу тебе как кузнец: во-первых, такого металла я не знаю, он практически не имеет веса; и, во-вторых, глобус сделан целиком из металла, не имея внутри пустот. Вот.
   - И, что все это значит? Зачем мне нужна эта железяка?
   - Понятия не имею, - ответил Лириуок. - Раз Персонификатор превратил твою зубную щетку в это, значит, так было нужно. Ладно, держи одежду и пошли назад, тебе еще руну наносить будут.
   - Какую такую руну? И куда мне ее будут наносить?
   - Защитную. А наносить будут, куда сам захочешь. Хоть на правую ягодицу, хоть - на левую...
  
   Глава 4. Тату для бога.
   В огромных светлых апартаментах, один в один похожих на покои Лириуока вот уже несколько часов нервно расхаживал Хамониус и рассуждал в слух:
   - Этот проклятый гном знал, что просит, и испортил все мои планы. Теперь я вынужден потратить уникальную силу "Кисти истинного художника"* на дурацкого... как там люди себя называют?.. гуманоида. Более того, руна "Карающей десницы" даст псевдо Гонзару уникальную неуязвимость.
   - Скрилп, - позвал Хамониус.
   На зов пришло маленькое существо. Его можно было бы назвать человекоподобным, если бы не слоновий хобот вместо носа, ослиные уши и длинный крысиный хвост. Другими словами на человека он мало чем походил. Скрилп подошел к магу и замер в ожидании.
   - А, явился. Держи, - Хамониус протянул Скрилпу листок бумаги с изображением руны и шкатулку с "Кистью истинного художника". - Эту руну ты должен начертать Гонзару. Иди к покоям Лириуока и жди его там. Когда он придет, скажешь, что я прошу его прийти, а сам в это время приступай к начертанию руны. Я не смогу долго задерживать здесь эльфа. Поэтому, руну нужно начертать до возвращения Лириуока. Никто не должен заподозрить, что ты чертишь не ту руну. Если сделаешь все правильно, я тебя отпущу.
   - Я понял, господин. Я все сделаю, - произнес Скрилп и вышел из комнаты.
  
   ***
  
   Выйдя из лабиринта, я чувствовал себя уставшим, разбитым и голодным. С трудом передвигая уставшие ноги, я плелся следом за магами, жалея, что вообще сегодня проснулся. Когда мы вновь подошли к апартаментам Лириуока, нас (ну по крайней мере меня) ждал неожиданный (впрочем, в этом месте всё неожиданно, даже само его существование) сюрприз. В углу очень скромненько стоял симпатичный урод и крутил в руках свой длиннющий слоновий хобот. Стоило нам появиться, как существо перекинуло свой внушительный обонятельный орган через плечо и, отскочив от стены, подбежало к эльфу.
   - О-о, Великие Мамувашу, я, презренный раб, приветствую Вас и смиренно прошу Вашего соизволения выслушать меня, Мамувашу, - пропищало существо и замерло в ожидании ответа.
   - Этот карлик, что, издевается? - произнес я, с трудом сдерживаясь от смеха. - Он же нас столь изысканно оскорбил, что даже рука не поднимается в нос ему дать. Хотя, судя по виду, его не только за нос, но и за уши тягают за подобные выходки довольно часто.
   - Ничего подобного. Нос и уши у него такие от рождения, - начал пояснять Парадокс. - А оскорблять он нас и не думал. Даже наоборот, хотел выразить нам свое уважение.
   - Говори, Скрилп, - обратился к существу Лириуок.
   Длинноухий, носастый и мелкий хвостатый урод подобрался, поклонился и снова заговорил:
   - Я пришел сказать Вам, Мамувашу, - обратилось существо к Лириуоку, - чтобы Вы шли в одно место, куда Вас послал превеликий Кабеель Хамониус, желающий Вас в своих апартаментах видеть по делу очень нама важному, Мамувашу.
   - Хм, Хамониус, говоришь, зовет. Ладно, пойду, узнаю, чего этот... как ты его назвал?.. а, кобель хочет.
   Эльф ушел, а коротышка вновь обратился к нам:
   - Уважаемые Мамувашу, кому из Вас я должен нанести рунический символ?
   - Одинону, кому ж еще? - ответил за меня Парадокс.
   Скрилп упал пере до мной на колени, сложил ручки в молитвенной позе и затянул свое: - О, вели...
   - И велю. - Прервал я коротышку. Все эти странные титулы и уважительные обращения меня порядком достали. - Не называй меня больше Мамувашу.
   - Хорошо, - подозрительно легко согласился скрилп и я уже хотел, было обрадоваться, но не успел. - Я не могу вас называть Мамувашу. Вы же великий солнцеподобный Фигеель.
   - Сам ты Фигеель, - разозлился я, - ща как дам.
   - Но...
   - Запомни раз и навсегда - меня зовут Одинон, и никак иначе. Ты меня понял?
   Только тут я заметил, что Парадокс смеется стоя неподалеку. Точнее не смеется, а просто бесстыдно ржет как лошадь. Представив всю картину со стороны, я разразился еще более диким хохотом. Еще бы. Только представить себе: пацан лет двенадцати стоит напротив плюшевой игрушки, которую явно собирали недоделанные полудурки-мутанты по своему образу и подобию, и заявляет, что бы эта самая игрушка называла его "Одинон и никак иначе".
   Дождавшись, пока я вдоволь насмеюсь, скрилп вновь обратился уже без всякого почтения:
   - Ладно, умник, пошли. А-то мне с тобой еще час возиться.
   Несколько удивившись резкой смене настроения Скрилпа и его отношения ко мне, я все же проследовал за ним.
  
   ***
  
   "Черт, что за бред" думал он смотря в зеркало, "дымящиеся тапки, эльфы, гномы, магия, стакхи, Гонзары, а я... я... Зараза, как же меня зовут-то? Не, ну не Одинон же в самом-то деле?.. О-ой-ё голова-то как раскалывается!" Выпив таблетку аспирина, запив его таблеткой цитрамона и на всякий случай еще и таблеткой анальгина, он вновь подошел к зеркалу. "Н-да, а по роже то не скажешь, что вчера... а, собственно, что вчера? Так, давай кА вспоминать сначала. С утра я пошел в универ, отслушал все причитающиеся лекции и потопал домой. Не, чего-то не сходится. Почему тогда я не помню своего имени? И почему голова трещит как при похмелье?"
   - Пииииии-п, Пииииии-п, Пииииии-п, Пииииии-п, - подал голос мобильник.
  
   Так ты на экзамен решил не приходить? - гласила SMS-ка.
  
   "Сейчас 9:20. Экзамен в 9:45. А я все еще дома (!!!). Физик меня точно завалит." - с этой мыслью он подскочил, и начал носиться по квартире в поисках чистых носков.
   Через полчаса он уже стоял перед дверью в лекционный зал.
   - Эрнст Абдурахманович, можно войти?
   Преподаватель физики - Эрнст Абдурахманович Калиостов - маленький вредный старик в жизни любил только три вещи - себя, физику и пунктуальность. Иногда он мог не заметить очередного глупого прозвища, но студент, который его произнес, или посмеялся с него, почему-то с неуклонной регулярностью забывал выучить физику. А если учил, то совершенно не то, что надо. На его лекциях все сидели столь тихо, что было слышно, как скрипят шариковые ручки по бумаге. Ну, а уж если студент, не дай бог, опаздывал - отчисление ему было гарантировано.
   - О, молодой человек, кажется, ошибся аудиторией? - съехидничал преподаватель.
   - Вовсе нет. У меня здесь экзамен.
   - Да, что вы говорите? - наигранно изумился физик. По его маленькому личику расползлась пакостная улыбка, отчего куцая бороденка преподавателя еще больше растрепалась. - Ну, тогда выбирайте билет, - в протянутой руке Эрнста Абдурахмановича красовался целый... ОДИН билет.
   - А как же право выбора?
   - Пока вы спали, все билеты уже разобрали. Так, что берите, не стесняйтесь!
   Одинон, а именно так он решил себя называть, пока не вспомнит настоящего имени, взял билет и побрел в направлении последней парты.
   - Молодой человек, сумочку-то оставьте. На экзамене вам понадобятся только бумага и ручка, которые я вам с радостью предоставлю. - Физик окончательно убил последнюю надежду на конспект и шпоры.
   Положив сумку и забрав, предложенные противным старикашкой бумагу и ручку, Одинон вновь побрел к последней парте.
   Каково же было его удивление когда он прочитал билет. Задачи были столь просты, что уже через пять минут листик с правильными ответами лежал у преподавателя на столе.
   - Уже сдаетесь? - почти разочарованно спросил Эрнст Абдурахманович.
   - Отнюдь, я все решил, - радостно сообщил ему молодой человек.
   - Что ж, присаживайтесь пока, - проскрежетал своим визгливым голосом физик. Ему явно не нравился этот студент, и он желал его "завалить" всеми возможными способами.
   - ЭТО НЕ ВОЗМОЖНО!!! - От дикого визга преподавателя у Одинона заложило уши. Физик не кричал, он именно визжал, словно стёртые тормозные колодки на старом автомобиле. От этого визга задребезжали стекла в аудитории, а студенты на передних партах готовы были скорчиться в судорогах. - Признавайтесь, где у вас шпаргалка, и я поставлю вам честно заработанную тройку.
   - Но у меня нет шпаргалки, - возмутился Одинон.
   - Нет, говорите? - Эрнст Абдурахманович подобрался, как кобра перед прыжком, а из его рта словно яд так и брызгала слюна. - Я поражаюсь вашей наглости. Хорошо, если вы сейчас при мне решите вот эту задачу, - преподаватель вынул из своего портфеля написанную от руки записку с заданием, - ставлю вам пять, а нет - два без права пересдачи.
   Одинон молча взял записку, и довольно быстро написал на доске решение. Минут пять, пока злобный старик изучал надписи на доске, в аудитории стояла гробовая тишина. Вся аудитория замерла в ожидании. Большинство студентов даже прекратили писать ответы на экзаменационные вопросы. Самые же проворные и сообразительные бросились ворошить свои шпаргалки, пока физик отвлекся от аудитории. Даже муха, влетевшая вначале экзамена и не дававшая всем покоя своим неуместным жужжанием, села на парту и замолчала.
   - Потрясающе! - Вдруг вскрикнул физик. В этот момент у него был донельзя забавный вид. Казалось, в нем борются два противоположных чувства: с одной стороны, он был обижен, что какой-то студент решил задачу, которую он сам решить не мог; С другой стороны, это ведь был его студент. В конце концов, победило чувство гордости за себя любимого, что смог воспитать такого студента. - Браво! Я искренне вас поздравляю! Вы гений! Как ваша фамилия?
   - Э-э... Ну-у... Как бы это сказать? - Начал мямлить Одинон. - Именно этот вопрос мучает меня в течение последнего часа.
   - В смысле? - Удивился физик. Он всё еще пребывал в состоянии радостного возбуждения, что с ним происходило не часто.
   - В смысле я забыл, как меня зовут. - Зал разразился гомерическим хохотом.
   - Вы надо мной издеваетесь? - спросил Калиостов, когда в аудитории наступила относительная тишина.
   - Нисколько.
   - Странно... - задумался препод. - А, что вы принимали?
   - Аспирин, цитрамон и анальгин. - Зал вновь покатился от хохота.
   - А до этого? - вкрадчиво спросил препод.
   - Не помню, - честно признался Одинон. Некоторым в зале от смеха уже становилось нехорошо.
   - Хорошо, давайте вашу зачетку, там должно быть написано.
   Обрадовавшись появившемуся шансу обрести утраченное имя, парень начал рыться в своей сумке.
   - Нет ее тут, - сообщил он Калиостову, тщательно перетряхнув свои вещи, - наверное, дома второпях забыл.
   - Печальный случай, - скорбно сообщил преподаватель. - Ладно, кто-нибудь знает, как его зовут?
   - Оди, - раздалось сразу с нескольких мест.
   - Я спрашиваю как его имя и фамилия, а не как вы его называете,- разозлился преподаватель.
   - Эрнст Абдурахманович, но ведь мы же на заочке учимся, друг друга знаем плохо. - Сообщил Ваня, один из друзей Одинона по универу.
   - Ладно, молодой человек, я честно выставлю вам вашу пятерку, как только вы вспомните свое имя и придете ко мне с зачеткой. А пока можете быть свободны.
   Когда Одинон уже выходил из аудитории, порыв сквозняка резко захлопнул за ним дверь и с силой приложил ею по затылку.
  
   ***
  
   Одинон очнулся от страшной боли в спине. А если уж быть совсем точным, он думал, что спины у него теперь вообще нет. Вместо спины есть только кровавое месиво вперемешку с раскаленными углями.
   - А мальчишка-то силен! Очень силен! - Кряхтел над ним скрилп. - Ну, ничего, сейчас мы это исправим!
   Мгновение и новая волна невыразимой боли прокатилась по спине. В беззвучном крике Одинон вновь провалился в небытие.
  
   ***
  
   Когда он очнулся вновь, спина уже не болела.
   - Мамувашу Парадокс. Мамувашу Парадокс. Он очнулся! Господин Одинон очнулся, - кричал скрилп где-то вдалеке.
   Через мгновение на пороге комнаты появился Парадокс собственной персоной.
   - Как прошло нанесение рун? - спросил он.
   - Ужасно. Этот урод чего-то там во мне "исправил".
   - В смысле? - не понял гном.
   Попутно одеваясь, мальчик начал рассказывать приключившуюся с ним историю. Когда он закончил Парадокс приказал снять рубашку и осмотрел спину, при этом давая Одинону возможность увидеть ее в зеркало. На правом плече красовался черный глаз.
   Глаз был как настоящий, разве, что не моргал. Татуировка была расположена на абсолютно гладкой коже плеча, хотя ранее на этом месте красовался большой (с ладонь) шрам от ожога.
   Этот ожег он получил еще в детстве. Ему было всего семь лет и, когда родители были на работе, он часто оставался дома один. В один из таких дней мальчик решил поиграть с самолетиками из бумаги, которые он бросал в окно. Довольно быстро ему надоело просто бросать самолетики, и он решил перед броском поджигать их словно это подбитые истребители. Первый же самолетик после удачного вылета занесло в комнату порывом ветра. Далеко самолет не улетел и "приземлился" на плече у мальчика. Рубашка, естественно, загорелась, но он не сплоховал и, сбросив рубашку на пол, затоптал пламя ногой. Образовавшийся на плече ожог довольно сильно болел и, зная, что все раны нужно мазать йодом, он не преминул им воспользоваться. Поверх термического ожога образовался химический.
   Потом он попал в больницу. Его долго лечили. А на память о том случае остался этот большой шрам. Одинон очень гордился своим шрамом, ведь такого нет ни у кого. И вот теперь вместо его привычного шрама на плече красуется татуировка с каким-то там глазом.
   - Прекрасная работа, молодец скрилп. - Похвалил вошедший Лириуок.
   - Но этого не может быть. Я сам слышал... - возмутился Одинон.
   - Похоже, у молодого человека слишком живая фантазия, - мерзко захихикал, вошедший вслед за Лириуоком, Хамониус. - А Вы, уважаемый мастер Парадокс, как можно скорее отправляйтесь со своим новым воспитанником в Сармонтазар. Стакхи уже приступили к активным действиям. - Хамониус помолчал. - Похоже, мы допустили самую большую ошибку в истории.
   - Они уже что-то натворили? - отвлекся от спины Одинона Парадокс.
   - Пока ничего. Но их планы мне совсем не нравятся. Стакхи стихий вместе с Джедаан действуют по заранее утвержденному плану. Зарх и Хоркилла исчезли. Но хуже всего обстоят дела с Хлюсероном и Эффри. Эти двое затевают большую войну. Причем каждый свою. Хлюсерон собирает армию нежити против церковников. А Эффри обостряет и без того сложные отношения между эльфами и орками.
   Все замолчали, обдумывая сказанные слова.
   - Стоп, - вдруг подал голос Одинон, - а как они успели?
   - Что успели? - Удивился эльф.
   - Стакхи, как они могли успеть что-то сделать за сутки? - Пояснил свой вопрос Одинон.
   - А, ну так скорость течения времени в Палатах и в Сармонтазаре различна. - Стал пояснять гном. - За сутки, что ты провел здесь, в Сармонтазаре прошло два месяца. Да и сами стакхи обучались не в Палатах, а в специальном тренировочном лагере в Сармонтазаре.
   - Значит, находясь тут, я опять теряю время?
   - Выходит так. - согласился с ним Хамониус. Похоже, что он был страшно доволен этим фактом.
   - Н-да, похоже, теперь не отвертеться, - как бы подтвердил какие-то свои умозаключения Одинон. - Куда идти?
   - За мной, - произнес Лириуок, и вышел из комнаты.
   Никто не видел как, задержавшийся, Хамониус с довольным видом сообщил скрилпу его новое имя.
   Телепорт представлял собой огромное светящееся серебром зеркало, которое, тем не менее, ничего не отражало. По краям зеркало телепорта было рваным, словно старая половая тряпка на ветру. Телепорт был неподвижен и в то же время не прекращал своего загадочного движения. Казалось, он заглатывает в себя весь окружающий мир и в то же время он словно выплескивает нечто наружу.
   - Вот держи, - протянул Лириуок сверток. - Это мой тебе подарок.
   - Спасибо, а...
   - Потом развернешь, когда надо, он сам раскроется, - Предугадав вопрос, ответил эльф.
   - Нам пора. - произнес Парадокс и повел Одинона к телепорту.
   Когда они подошли, телепорт покрылся мелкой рябью и через мгновение явил картину замечательно-красивой зеленой полянки на краю обрыва. На поляне было раннее утро. Ярко светило летнее солнце и щебетали птицы. Ветер легонько колыхал траву и листья на деревьях. Было тихо и спокойно. Внизу обрыва был расположен красивый город. В центре города возвышалась огромная шпилеобразная башня. По всему городу были прорыты декоративные каналы и пруды. Город просто тонул в зелени парков и скверов. На всё это великолепие можно было смотреть часами.
   Гном взял мальчика за плечи и вместе с ним прошел в зазеркалье. Ощущение какого-либо перехода или изменения отсутствовало. Просто, в какой то момент все вокруг преобразилось, словно театральные декорации. Стоило им выйти на поляну, как телепорт тут же с легким хлопком закрылся.
  
   Глава 5. Временное пристанище.
   - Ну вот мы и дома!!! - радостно прогудел Парадокс и присел на траву, предлагая своему спутнику последовать его примеру. - Садись. Здесь и начнем первый, так сказать, вводный урок.
   Начнем с имени. В любом мире имя несет в себе тайный смысл. Говорят если знать истинное имя врага, то победить его не составит труда. В этом есть доля истины. Но, в то же время, это не совсем так. Истинное имя несет в себе все могущество и все слабости. Не зря же говорят "создай себе имя" или делают, что-либо "во имя". Поэтому, произнося имя врага и выдавая кому-либо свое имя, триста раз подумай и все равно не делай этого. В Сармонтазаре не существует магии имен, но, тем не менее, по имени тебя легко могут вычислить. Поэтому меняй имена как перчатки. И ты всегда будешь оставаться в тени. Если же хочешь стать знаменитым, то не меняй своего имени и совершай поступки, которые всколыхнут Сармонтазар. Тогда о тебе заговорят. Но тогда будет сложнее скрыться.
   Предлагаю тебе назваться Феанор Сет Архон Кайя*.
   - Почему именно так?
   - Во-первых, это очень знатный и славный род людей. Во-вторых, этот род происходит от самых древних правителей Сармонтазара, и ты будешь иметь право на императорский престол людей, который сейчас пустует.
   - Почему пустует?
   - Потом как-нибудь расскажу. Не отвлекайся. Кайя Сет Архон Тан был моим лучшим учеником и другом. Его род был богат и знатен. Но пришли святоши этого проклятого бога Валора и решили забрать себе земли и богатство рода Сет Архон. Впрочем, не только этот род тогда пострадал. Подробнее я расскажу чуть позже. Главное же, что ты должен знать, что род Сет Архон уничтожен. Последним умер мой друг Кайя Сет Архон Тан. Он вез ко мне своего годовалого сына Феанора, надеясь его спасти. К сожалению, карета перевернулась в обрыв. Феанор погиб. А Кайя перед смертью разрешил мне дать имя своего сына любому достойному. Кроме разрешения он предоставил все необходимые документы.
   - Значит, теперь меня зовут Феанор Сет Архон Кайя? - удивился Одинон. - Всё так просто?
   - Конечно, просто. А ты, что хотел грома и молний?
   - Нет, но...
   - Ладно, продолжим. Надо рассказать тебе немного про историю Сармонтазара. Да и вообще как ты тут оказался и почему стал Гонзаром.
   В любом мире разумные существа верят в различных богов. И сармы не исключение. В древние времена. Задолго до Последней Битвы существовала вера в трех богов-братьев. Одинон - бог знаний и истины. Хомманурс - бог войны и силы. Лайриэль - бог коварства, хитрости и лжи. Именно они создали все существующие на данный момент миры. К сожалению, я не знаю всей легенды. А если быть более точным, то ее никто толком не знает. Остались лишь отрывочные сведения.
   Так вот, согласно легенде сначала все было хорошо, но потом в какой-то момент братья поссорились. Вот тут-то и начинаются непонятности. По какой то причине братья исчезли. Непонятно толи погибли, толи друг друга поубивали, толи их кто убил.
   После их исчезновения появились Палаты Созерцания. Первые прибывшие сюда Созерцатели обнаружили десять шкатулок и записку, гласившую, что "Шкатулки откроются лишь тогда, когда Сармонтазар будет на краю бездны". Кстати, почему шкатулок десять так никто и не знает. Кроме того, загадкой остается тот факт, что присутствовали лишь силы двух богов - Одинона и Хомманурса, в то время как силы Лайриэля отсутствовали. И опять таки не понятно, почему силы Хомманурса были разделены, а силы Одинона были представлены лишь одной шкатулкой.
   Пятнадцать лет назад они открылись. Внутри шкатулок сидели магические пауки, которые благополучно разбежались в поисках носителей новых сил - стакхов. В суматохе никто не увидел, как Хамониус поймал одного из пауков.
   Дело в том, что силы, хранимые пауками, передаются путем убийства носителя силы. Иначе говоря, достаточно убить паука, чтобы забрать его силу.
   Хамониус неоднократно пытался убить пойманного им паука для получения его силы. Уж не знаю, по какой причине, но паук выжил. Тогда Хамониус поселил паука в контейнер из лостра - особого материала, который изолирует мага от его силы. Не имея сил, паук впал в спячку, а Хамониус, так и не добившись желаемого, вручил компрометирующую его вещь Лириуоку, надеясь, что тот ничего не заподозрит.
   Недели две назад Лириуок случайно наткнулся на архивную запись, которая косвенно указывала на истинное происхождение паука. После интенсивной магической терапии паук смог отправиться на твои поиски. Ну а дальше ты все и так знаешь.
   Но вернемся к вопросу веры. После исчезновения трех богов в Сармонтазаре начинает зреть культ Валора. Сначала это были маленькие секты и небольшие группки людей, которые поклонялись великому и всемогущему единому богу Валору. Позже этот культ становится всё более популярным, пока не становится основным божеством Сармонтазара. Согласно Истатхе Валор пришел из тьмы и решил, что здесь не хватает света. И тогда Валор создал Сармонтазар.
   Изначально культ Валора был мирным и призывал к терпимости. В общем-то, тогда он не причинял никому вреда. Однако после Последней битвы культ объявил всех магов, а так же владеющих даром еретиками и начал грандиозную чистку. Именно под эту чистку и попал твой... да, да теперь уже твой род, Феанор.
   Чистка была направлена не на искоренение и без того малочисленных магов, а на их запугивание с целью дальнейшего подчинения. В конце концов, эльфы все поголовно маги, хоть и слабые. Пришлось бы устраивать геноцид эльфийского народа. Сейчас руководство церкви Валора заметно поубавило агрессию по отношению к магам, но чистка продолжается и сейчас.
   - Что, колдунов на кострах сжигают? - усмехнулся Одинон.
   - Нет, они используют гораздо более действенные методы, - вздохнул гном, - впрочем, и на кострах тоже иногда сжигают. Новая политика церковников направлена на тотальное подчинение магов. Незарегистрированный маг не имеет право ни на что, даже на жизнь. А зарегистрированные маги вынуждены подчиняться такому количеству ограничений, что могут позавидовать даже рабам.
   - Неужели маги ничего не делают? - возмутился юный бог.
   - Делают, - ответил Парадокс, поднимаясь с земли и отряхивая мантию. - Они бегут в Ассарэй.
   - Мы уходим?
   - Да. Мне нужно успеть показать тебе окрестности. С этого момента ты Феанор, но не забывай о том, КТО ты на самом деле. И еще, отныне ты мой ученик, поэтому обращаться ко мне будешь МАСТЕР. С должным почтением. И никак иначе.
   - А если...
   - Не советую. Пошли.
   Гном подвел мальчика - ведь Одинон, он же Феанор, теперь был именно мальчиком - поближе к обрыву. Отсюда представлялся прекрасный вид на город внизу. При более детальном рассмотрении стало понятно, что город построен концентрическими кругами. Холм, на котором они находились, был расположен с северной стороны города. Город насквозь, словно стрела яблоко, прошивала довольно широкая река. Вдоль всей реки были выстроены красивые резные мосты. Своей южной границей город примыкал к огромному водоему. Судя по всему это было море или залив. В порту города стояли сотни разных кораблей. Здесь были и огромные парусники, и маленькие рыбацкие суденышки, внушительные военные линкоры и небольшие прогулочные яхты. Количество и разновидности кораблей поражали воображение. К городу примыкали три широких тракта, по которым нескончаемым потоком двигались люди. Собственно с такого большего расстояния Одинон мог видеть только двигающиеся точки, но количество этих точек поражало. Город был прекрасен и величествен. Но, что-то в этом городе было не так. Непривычно. Необычно. Чего-то не хватало. Лишь присмотревшись повнимательней, Одинон понял, что в городе нет ни одного храма или чего-либо подобного, столь привычного взору жителя двадцать первого века. Была только огромная шпилеобразная башня. Но назвать ее храмом язык не поворачивался.
   - Это Ассарэй - великий город магов! - Сообщил Парадокс таким тоном, что сразу становилось понятно - это не просто его любимый город, а настоящая Родина. - Башня, которую ты видишь, является самым большим, а теперь, к сожалению, и единственным, Университетом Магических Наук (УМН). Сейчас почти во всех странах, подчиненных церкви Валора появились так называемые школы Ордена Покаяния. Там они обучают орденских магов и вбивают им в головы, что их магическая сила предоставлена самим Валором. Но всё это жалкое подобие былому величию магов. - Новый учитель Одинона надолго замолчал, задумавшись о чем-то своем.
   - Так что там насчет Ассарэя? - прервал его размышления ученик.
   - О, этот город одно из немногих мест, где маги могут чувствовать себя в полной безопасности. Все жители этого города в какой-то степени маги. Если ты не маг, значит ты лишь гость в этом городе. Все приезжие обязаны регистрироваться в городской канцелярии. Если приезжий маг, то он получает право на месячное пребывание в городе, после чего обязан пройти перерегистрацию. Если же приезжий не является магом, то он обязан регистрироваться раз в три дня.
   - Но разве это справедливо? - удивился Одинон.
   - Мастер.
   - Что, "мастер"?
   - ОБРАЩАЯСЬ КО МНЕ, ТЫ ОБЯЗАН НАЗЫВАТЬ МЕНЯ МАСТЕР! - проревел Парадокс на ухо мальчишке так, что тот чуть не оглох.
   - Хорошо, мастер, - покорно согласился новоиспеченный Сет Архон. - И все-таки, мастер, разве это справедливо, что к сармам, не обладающим магическими способностями, так относятся? - Одинон даже не заметил насколько легко и непринужденно он применил это новое для него слово - "сарм".
   - Возможно, это не совсем справедливо. Но это обусловлено соображениями безопасности. В город уже неоднократно тайно пытались проникнуть паладины Валора. Так, что, думаю, меры вполне адекватны.
   - А кто такие эти паладины Валора, мастер?
   - Это особые воины церкви. Они обладают способностью чувствовать магию, ощущают присутствие магов и нейтрализуют любые магические воздействия. Кроме того они искусные воины. Дело в том, что маг без своей магии не представляет никакой опасности. Магов ведь, за редким исключением, не обучают даже минимальному уровню владения оружием. Так вот эти самые паладины охотятся на магов и уничтожают их. Пошли. Кроме Ассарея здесь еще много достопримечательностей.
   - Каких?
   - Ну, этот материк сам по себе уже достопримечательность. Дело в том, что мы находимся на материке, который называется Яиларатсва. Это древнеэльфийское название, которое в переводе на общий язык означает малая земля. Правда, в последнее время все чаще используют сокращенное название - Яил. Это самый маленький из пяти обитаемых материков Сармонтазара. Он расположен на довольно большом расстоянии от остальных материков и отгорожен от них двумя океанами. Дай-ка свой глобус, я покажу тебе где он находится.
   Одинон достал металлический глобус из сумки, в которой лежали все его новые вещи и передал его гному.
   - Вот, смотри, - показал Парадокс точку на глобусе, - тут находится наш Ассарэй.
   - Так это же Австралия! - Обрадовался мальчик.
   - Может и Австралия, - согласился с ним учитель. - Но ты не забывай, что на самом деле это Яиларатсва. Это единственный материк, который не пострадал от серой смерти. Но главное, что это единственный материк, на котором маги могут чувствовать себя в относительной безопасности. Здесь расположены всего лишь два государства: Калгир, который занимает почти всю территорию Яила, и Ассарэй - государство магов. Собственно, Ассарэй довольно маленькое государство. Кроме столицы имеется всего один довольно большой город Номар, который расположен на самом большом острове государства, несколько небольших поселков и мощные форты на близлежащих островах. На Яиле живут все расы, и при этом нет социальной разницы между, скажем, эльфом и орком. Здесь до сих пор действует магия и существует манна. Если маг едет на другой материк, то найти источники манны там практически невозможно. Да, собственно, прежде чем он применит хотя бы одно заклинание, его уже раз пять сожгут на костре.
   - Прямо рай какой-то, - удивился Одинон.
   - Ха-ха-ха - рассмеялся Парадокс - отнюдь, мой мальчик, отнюдь. Здесь, к сожалению тоже много несправедливости.
  
   ***
  
   Когда они немного спустились с вершины холма взору Одинона предстал большой двухэтажный дом, окруженный с трех сторон лесом. С южной стороны, с которой они спускались, был вырыт бассейн. В бассейне кто-то плавал. Восточная сторона была отведена под различные хозяйственные постройки. С западной стороны находилась тренировочная площадка. С севера подходила дорога, ведущая из леса прямо к центральному фасаду дома. Дорога была перегорожена высоким каменным забором с огромными коваными воротами. Забор не позволял подъезжающим видеть, что происходит во дворе дома, а ворота надежно преграждали от нежелательных посетителей.
   - Это мой дом. - Радостно сообщил Парадокс. - Здесь живу я со своими тремя учениками. Ты четвертый.
   - А кто другие?
   - Сейчас познакомлю. - Парадокс отставил правую руку в сторону и разжал кулак. В руке появился резной каменный посох, которым маг тут же стукнул о землю, после чего посох исчез. Через мгновение раздался громкий гул, словно кто-то ударил в огромный гонг.
   - Этот звук - сигнал к общему сбору. - Пояснил гном.
   Когда они спустились к подножию холма, на площадке перед бассейном их уже ждали трое учеников мага.
   - Доброго дня, ученики. - Поприветствовал их Парадокс.
   - Доброго дня, мастер. - Откликнулись все хором.
   - Что ж, думаю, надо вас представить. Этот гигант, - Парадокс указал на огромного, два с лишним метра ростом, зеленокожего парня, который только что вылез из бассейна, и демонстрировал свои огромные стальные мускулы, - Сарг Рагиш. Это, - он указал на худого парня лет двадцати пяти с растрепанными черными волосами и недовольным лицом, - Леонард Ар Сагейро Фунт. Ну, а эту красавицу, - маг указал на очаровательную девушку лет шестнадцати, - зовут Ариэтти-Нила Атари Мэйя из ветви Солнечной Розы.
   Одинон по наитию своего внутреннего голоса выполнил сложный неглубокий поклон, который, тем не менее, показывал, что он, будучи выше их по рангу, принимает их в свой круг, как равных. Парадокс незаметно улыбнулся в бороду.
   - Представляю вам своего нового ученика. Это Феанор Сет Архон Кайя. Отныне вы должны принимать его как своего брата.
   - Да, мастер. - Хором отозвались ученики.
   - Ну, что ж, Феанор, экскурсию по дому я проведу позже. А сейчас мне необходимо разобраться с некоторыми неотложными делами. Пообщайся пока с ребятами. - Сказал Парадокс и пошел по направлению к дому. Но уйти он так и не успел.
   - Мастер, - остановил Парадокса возглас Леонарда Ар Сагейро Фунта, - я бы хотел уточнить, с чего вы взяли, что этот оборванец является истинным Феанором Сет Архон Кайя?
   - Тебе уже не достаточно моего слова? - деланно удивился гном.
   - Достаточно, мастер, но Феанору Сет Архон Кайя сейчас должно быть двадцать три года, а этот мальчишка явно недотягивает.
   - И это мне говорит мой лучший ученик? - возмутился Парадокс. - О горе мне, старому, если мои ученики не знают основы основ магии! - начал он картинно причитать, схватившись руками за голову. - У этого мальчишки, как ты выразился, самая лучшая рекомендация из всех. Эту самую рекомендацию, вместе с самим ребенком и необходимыми бумагами мне передал его отец Кайя Сет Архон Тан двадцать два года тому назад. И все эти годы я прятал его в одном из поселков Калгира. До недавнего времени он сам не знал своего настоящего имени. Сегодня я решил принять его в свои ученики, а чтоб проверить, не следили ли за нами церковники, обратил его на время в ребенка. Я дал вам достаточно подробный доклад, господин Ар Сагейро?
   - Д-да, - промямлил опешивший от подобного поведения Леонард.
   - Ну, что ж тогда даю тебе неделю, чтоб полностью повторить материал по превращениям. - Сказав это Парадокс действительно направился к дому, но, услышав облегченный вздох молодого мага (безусловно, учитель задал Леонарду перелопатить и выучить целую гору информации, но это наказание было гораздо менее страшным, чем наказание за непочтительное отношение к учителю), обернулся и добавил, - да, чуть не забыл, за непочтительное ко мне отношение вымоешь кузню. Да так, чтоб блестела.
   Некоторое время все ученики парадокса рассматривали друг друга.
   - Это ж надо сам Сет Архон. - Растягивая слова, заговорил Леонард - А, что ж ты такой бедный? Где же состояние твоего великого рода?
   - Не приставай к нему Лео, - вступился Сарг. - Я слышал, его род паладины подчистую вырезали. Говорили, никого не осталось. А вот видишь...
   - Да я ничуть не удивлен, что выкормыш Сет Архона остался в живых, - продолжал Леонард. - Где же теперь твое состояние? Даже одежка ненастоящая.
   Леонард мгновенным движением подскочил к Одинону и дернул какую-то ниточку у него на рубашке. Плотная суконная рубаха и штаны, которые только, что скрывали тело Одинона от посторонних глаз, мгновенно испарились. Застыло неприятное молчание.
   Первые секунды Одинон стоял и стыдился своей наготы и той дурацкой ситуации, в которую он попал. Но когда он рассмотрел проступающие улыбки на лицах других учеников и легкий румянец на щеках Ариэтти в нем стал расти и полыхать костер гнева. Только, что ехидное и довольное лицо Леонарда резко изменилось в чертах и превратилось в маску ужаса.
   Только тут Одинон ощутил жар. В правой руке он сжимал огромный, с человеческую голову, огненный шар. Нет, это был не простой огнешар, которыми так любят швырять маги. Это был чистый сгусток подожженной манны. Такой сгусток мог прожечь любой щит, и ничто не смогло бы спасти жертву от участи стать факелом. На создание подобного "шарика" уходило столько энергии, что исполнить подобное заклинание могли лишь несколько магов совместными усилиями или маги высшего уровня. Этот вид огнешара назывался "Звезда смерти" и применялся при осаде крепостей для сжигания внешних стен. Десяток таких шаров могли полностью уничтожить целый город, не оставив камня на камне.
   Именно по этим причинам Леонард бежал. Бежал так быстро, как мог, и так далеко как видел.
   - Эй, парень, - осторожно обратился Сарг к Одинону, - ты поаккуратней с этой штукой. А то ненароком уронишь и всем нам каюк.
   - Что? - мальчик отвлекся от своих мыслей. Теперь он понимал, что значит быть Одиноном. Теперь он знал, каково быть богом. - А, это... - Он зажал "Звезду смерти" между ладоней и с усилием начал их сжимать. Сфера поддавалась с трудом. Тогда он мысленно облек огненную сферу прозрачной непробиваемой пленкой. Жар исчез. - Ну, по крайней мере, теперь оно абсолютно безопасно. - Произнес Одинон и нарочито небрежно уронил получившийся "мячик" на землю.
   Стоявшие рядом ученики попадали плашмя прямо где стояли. Одинон же подбил несколько раз сферу ногой как заправский футболист.
   - Хм, а с одежкой было бы неплохо, - произнес он.
   Поняв принцип магии на примере шара, Одинон принялся творить. В итоге через пять минут из травы сплелись великолепные джинсы, рубашка и куртка. Ботинки остались старые. Недолго думая, одевшись в получившуюся одежду, мальчик обратился к лежащим ученикам.
   - А вы чего разлеглись? Этого вашего... как его... кто догонять будет?
   - А чего его догонять? - удивилась Ариэтти, - есть захочет сам придет.
   - Теперь я понимаю, почему за твоим родом так гонялись паладины, - подал голос гигант. - Зови меня Сарг.
   - Феанор. - Протянул руку мальчишка.
   - Классно ты его, - сказал гигант, пожимая протянутую руку, - я бы лучше не смог. Нет, конечно, по морде я ему настучал бы, но как маг он бы меня поломал. Я ведь только год учусь. Да и, если честно, мастер говорит, мои способности невелики.
   - Да ладно тебе, Сарг, не прибедняйся, - вступила в разговор Ариэтти. - ты же владеешь тремя лентами хамодо.
   - Чем? - не понял Одинон.
   - Каждый воин получает ленту за умение владеть отдельным типом оружия. - Начала Ариэтти. - Эту ленту воин обязан носить на запястье, не снимая. Впрочем, снять ее всё равно невозможно. Ленты отличаются по цветам в зависимости от типа оружия. Кроме того, на лентах имеются поперечные черные линии, обозначающие ранг бойца. Одна линия - первый ранг. Две линии - второй. Всего существуют пять рангов: новичок, стажер, боец, мастер и хамодо.
   - Значит если на ленте пять черных линий, значит это хамодо? Сарг, а почему у тебя четыре ленты и ни на одной нет пять черных линий?
   Левое запястье великана, словно браслеты часов опоясывали четыре разноцветных ленты. Белая, оранжевая, желтая и голубая.
   - Лента хамодо чиста, - продемонстрировал Сарг запястье. Лишь на белой ленте красовались три черных поперечных линии.
   - Классно, наверное, быть таким сильным бойцом. - Восхитился Одинон.
   - Да-а, - смакуя это слово, произнес Сарг, - это прия-атно.
   - А ты меня научишь?
   - Нет. Тебя будет учить мастер. Или я, если он прикажет.
   - Мальчики, может, пойдем в дом, - предложила Ариэтти. - Я уже есть хочу.
   Идея сразу пришлась Одинону по вкусу, как, впрочем, и сама еда.
   Изнутри дом оказался большим, светлым и, что самое удивительное, современным. Здесь были и холодильник, и микроволновая печь, и ультрасовременный трехмерный телевизор, правда, не рабочий, и много еще всего. Все вещи здесь были не просто современными, они были гораздо более высокотехнологичны, чем вещи из мира Одинона. Он представлял этот мир, в котором существуют маги, эльфы, гномы, орки, мечи и многое другое, что в нашем мире есть только в фильмах и книжках, совершенно иначе. Как ни странно, но кнопок приборы практически не имели. Всё управлялось мыслью.
   В соответствии с классическим фентези, которого Одинон в своем мире прочитал немало, здесь должно было быть глухое средневековье. Именно это предположение он и хотел высказать Ариэтти, но, вспомнив, что он здесь инкогнито, решил позже поговорить на эту тему с Парадоксом, или попытаться разобраться во всем в одиночку.
   Несмотря на огромное количество высокотехнологичных приборов электричества в этом мире не существовало, точнее не существовало в том виде, в котором его привык видеть Одинон. Основным и, по большому счету, единственным видом энергии здесь была манна. Как Впоследствии выяснилось, подобные современные дома существовали далеко не у всех. Все же остальные сармы жили в условиях, которые мало чем отличались от средневековья.
   В ходе обеда Одинон узнал много нового о своих новых знакомых и о мире в целом.
   Так выяснилось, что Ариэтти - полуэльфийка, ей было восемьдесят пять лет, и по эльфийским меркам она была несовершеннолетней. Внешне девушка была невероятно красивой и практически ничем не отличалась от простого человека. Разница чувствовалась лишь где-то глубоко, на подсознательном уровне. И еще её истинное происхождение выдавали вертикальные, как у кошки, зрачки глаз. Такой вид зрачка был только у полукровок. Причем, полукровок всех рас. Предугадать на какую из двух рас родителей будет больше похож ребенок-полукровка было не возможно, но одно было предопределено - зрачки будут вертикальными как у кошки.
   Ариэтти училась магии уже пять лет и за это время достигла огромных успехов, достигнув шестого уровня магии, что для эльфов и полуэльфов было почти пределом. Собственно, стать магом она никогда не стремилась и даже наоборот не хотела этого. Однако судьба распорядилась иначе. Их семья была довольно бедна. Отец Ариэтти, будучи эльфом, владел изначальными знаниями магии. За, что и платил церкви грабительский налог. Однажды в их поместье приехал старый и очень могущественный жрец Валора и предложил выдать за него Ариэтти, а в ответ избавить отца от всех проблем с налогами и даже обеспечить огромное состояние. Отец, естественно, отказался. Тогда жрец пригрозил отцу страшной расправой за неповиновение, после чего приказал своим паладинам схватить девушку и привести к нему. Защищая дочь отец погиб, но смог переправить её в Ассарэй - единственное место, куда паладинам и жрецам ходу нет. Здесь ее и подобрал Парадокс, сделав своей ученицей.
   Сарг был даже не полукровкой как Ариэтти. Он был выведен искусственно одним сумасшедшим колдуном. Колдун желал создать армию непобедимых воинов, которые смогли бы помочь ему захватить весь Сармонтазар и населить его магами. Несмотря на свои кровожадные планы, сам колдун был довольно неплохим стариком, а к Саргу он относился почти как к сыну.
   Когда церковь Валора узнала о планах старика, на его уничтожение были посланы лучшие паладины. Они напали на жилище колдуна ночью. Все были в тяжелых железных доспехах и вооружены прекрасными мечами.
   Паладины подавили магическую силу колдуна, и тот вынужден был обороняться врукопашную, ведь оружия в спальне он не хранил. Естественно, без оружия он ничего не мог противопоставить против закаленной стали и был схвачен в первые минуты боя. А Сарг мог... Он голыми руками порвал четверых из десяти нападавших и, попытался спасти колдуна. Однако недостаток умения и отсутствие даже элементарного оружия сделали свое черное дело, и молодой воин был тяжело ранен в бедро и голень.
   Видя безвыходное положение своего ученика, колдун приказал бежать и Сарг с тяжелыми ранами сумел скрыться от погони. Через сутки раны зажили и он вернулся к дому колдуна. То, что он там увидел, повергло молодого парня в шок.
   Судя по всему, старик не пожелал выдавать секрета выращивания идеальных воинов, и озверевшие паладины решили поиздеваться над стариком по полной программе. Они пригвоздили колдуна к стене дома вниз головой и нанесли множество мелких ранений на теле. Кровь из ран стекала в пустой чан, в который была опущена голова старого мага, и несчастный просто-напросто захлебнулся в собственной крови.
   Похоронить тело Саргу не удалось. За домом следили и, как только он туда вошел его окружили шестеро оставшихся в живых паладинов, усиленные нарядом городской стражи из пятнадцати человек. Они думали, что такого количества народу должно хватить для поимки ученика колдуна, но они просчитались. В этот раз молодой воин был вооружен добытым из тайника мечем, а злость, от сотворенного с учителем, удесятеряла и без того немалую силу. Уничтожить всех не было никаких шансов, но Сарг смог убежать. Попутно убивая всех на своем пути, он направился подальше от родного дома в поисках новой жизни.
   С его огромным ростом, силой и выносливостью Саргу не составило большого труда устроиться свободным наемником. Так он прожил девять лет, путешествуя по Сармонтазару и сражаясь за своих нанимателей. В своем долгом путешествии он научился многому и стал одним из самых сильных и высокооплачиваемых бойцов.
   Он был невероятно живуч. По утверждению самого Сарга, при выполнении одного из заданий ему отсекли затылочную часть черепа топором. Но его группа никогда не бросала своих, и унесли тело товарища с собой. Каково же было их удивление, когда выяснилось, что их командир жив. Одинон не поверил своему новому знакомому, но спорить не стал, опасаясь за собственное здоровье.
   Сарг провел в коме чуть больше года, а когда пришел в сознание, решил завязать с ремеслом наемника. Он понял, что устал от постоянных войн, в которых он убивает ни в чем неповинных перед ним сармов лишь потому, что так приказал очередной наниматель. Тогда он пришел к Парадоксу и попросился стать учеником кузнеца. Парадокс его взял, а параллельно стал учить магии.
   Самая же интересная история была у Леонарда. Он единственный, за чье обучение Парадокс берет деньги. ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ. Леонард Ар Сагейро Фунт - потомок одного из древнейших родов Империи людей. Он единственный за сотни лет представитель рода Ар Сагейро, обладающий магическим даром. Поговаривали, что отец Леонарда подкладывал свою жену всем проезжающим через его поместья магам, чтоб назвать родившегося ребенка своим. Дар в Леонарде был обнаружен в три года и вот уже двадцать пять лет он занимался магией. Наследник рода Ар Сагейро - был бы вторым в списке претендентов на обладание короной императора, но... чтобы получить корону нужно было выполнить всего-то два условия: убрать самого главного претендента - потомка рода Сет Архон и стать магом. Первое условие успешно исполнили паладины Валора, уничтожив весь род Сет Архон. А второе условие Леонард практически исполнил. За время обучения он достиг пятого уровня магии и считался одним из самых перспективных молодых магов современности. Он уже спал и видел себя новым императором. И вдруг появляется этот проклятый выродок Сет Архон. Да не просто появляется, а в первую же минуту, без всякой подготовки и обучения, создает ТАКОЕ...
  
   ***
  
   - Феанор! - Крик Парадокса доносился с улицы. - Немедленно сюда.
   - Чего это он? - встрепенулся Сарг. - Пойдем, я тебя прикрою.
   Когда они вышли во двор. Причина недовольства учителя тут же стала ясна. Вокруг него бегал Леонард, и интенсивно жестикулируя, что-то пытался объяснить. Сам же Парадокс перекидывал из руки в руку "Звезду смерти", обезвреженную и благополучно забытую возле бассейна.
   - Вот, мастер, этот...
   - Заткнись Леонард. - Прервал его Парадокс. - Феанор, что это такое? Указал он на сферу в своих руках.
   - Если не ошибаюсь, то эта штука называлась "Звезда смерти", а теперь это просто магический мячик.
   - Он хотел кинуть ЭТО в меня, - вновь влез Леонард.
   - А ты первый начал, - стал оправдываться Одинон. - Зачем было надо мной издеваться?
   - СТОП! - крикнул Парадокс, - сейчас же оба прекратили препирательства. Значит так. Виноваты оба. Ты, Леонард, посмел обидеть человека, который тебе ничего не сделал - это поступок недостойный мага. При этом ты не оценил всю степень опасности - эту ошибку ты, будучи магом, не имел права допускать. А ты, Феанор, во-первых не умеешь контролировать собственные эмоции, а во-вторых оставляешь следы, - Парадокс подбросил сферу в руках, - но это ещё не всё. Сарг, позови сюда Ариэтти.
   Когда через пару минут Сарг и Ариэтти стояли перед гномом, он продолжил свой монолог.
   - В том, что сфера осталась здесь у всех на виду, вы двое виноваты не меньше, а даже больше, чем Феанор. Поэтому наказание понесете все четверо.
   - Но, мастер... - хором попытались возразить ученики.
   - В наказание пройдете ЛАБИРИНТ на третьей ступени второго уровня сложности, - безапелляционно заявил маг.
   - Но, мастер, Феанор ведь абсолютно не обучен. - Стал заступаться, как ни странно, Леонард. - Он ни разу не проходил лабиринт даже на первом уровне. А на таком высоком уровне сложности он наверняка погибнет.
   - А, разве не этого ты хочешь? - деланно удивился Парадокс. - Хотя, ты прав. Ты ведь виноват больше всех. Поэтому твоим дополнительным наказанием будет защита жизни Феанора любой ценой.
   - Но...
   - Даже ценой своей собственной жизни. В лабиринт пойдете в понедельник. Сегодня среда, значит у вас целых четыре с половиной дня. За это время можете обучить мальца всему, что посчитаете нужным. А у меня дела. Я буду в воскресенье вечером. На этом всё, можете быть свободны. - Парадокс сделал сложный пасс рукой и ушел в открывшийся перед ним стационарный портал, которые на территории его поместья находились буквально на каждом шагу. О том, где какой портал находится, и куда он ведет, знал только гном и ни с кем этим знанием не делился.
   - Странный он какой-то сегодня, - проговорила Ариэтти.
   - Это всё ты, Лео, виноват, - пробасил Сарг. - Что тебе мальчишка плохого сделал?
   - Он Сет Архон. - Возмутился непониманием Сарга Леонард.
   - И, что дальше? - спросила Ариэтти. - Убьешь его? Тогда ты точно недостоин быть императором.
   - Да не в том дело, - успокаиваясь, проговорил Леонард и сел в стоящий неподалеку шезлонг. - Меня с детства приучали, что Сет Архоны это зло в чистом виде. Причем напоминали об этом практически ежедневно, ежечасно и ежеминутно. Подозреваю, что к истреблению рода Сет Архон могут быть причастны мои родственники. Наш род более древний и знатный, чем род Сет Архон, но из приставки Ар следует, что мы практически не обладаем магией. А значит, и на императорский трон мы претендовать не можем. И тут рождаюсь я, обладающий немалыми магическими способностями. Отец с рождения готовил меня к восхождению на императорский престол. Он даже мысли не мог и не сможет допустить, что я, как и тысячи передо мной, не смогу пройти испытания. Когда отец узнал о рождении Феанора мне было пять. Он пришел домой в жуткой ярости и сильно меня выругал за то, что я плохо стараюсь в обучении магии. Потом паладины уничтожили весь род Сет Архон, а отец направил меня учиться магии к Парадоксу. Поэтому сегодня утром, узнав твое имя, я не сдержался. Искренне прошу прошения.
   - Прощаю, - коротко ответил Одинон, зная, что другого ответа давать нельзя. Иначе будет маленькая локальная война. И, не смотря на свою огромную силу, он эту войну проиграет.
   - Ну вот и славно! - обрадовалась Ариэтти. - Теперь давайте решим как будем проходить лабиринт.
   - Это действительно проблема. - Подтвердил Сарг. - Да еще и ребенка с собой тащить.
   - Я не... - попытался было возразить Одинон, но пролетев пять метров оказался в бассейне. Он успел увидеть лишь окончание молниеносного движения Сарга, который сильным ударом отправил его в непродолжительный полет. И вот он уже в воде захлебывается от нехватки воздуха и невозможной боли в груди.
   Еще через мгновение Одинон болтался в воздухе над бассейном и жадно вдыхал воздух ртом, отплевывая недавно проглоченную воду. Как ни странно грудь уже не болела. Ариэтти громко отчитывала Сарга, а Лео держал Одинона над гладью бассейна в магических путах. Вот Леонард делает короткий пасс левой рукой и одежда на Одиноне вновь сухая как и прежде. Еще один пасс и он уже стоит у борта бассейна.
   - Ну, что? Страшно было? - спросил его Леонард.
   - Всё произошло настолько быстро, что я даже испугаться толком не успел.
   - Так вот в лабиринте всё происходит гораздо быстрее, а исход намного печальнее. - Сообщил безрадостную новость гигант и, уже обращаясь к остальным, спросил, - ну и, что мы с ним теперь будем делать? Научить чему-то за четыре дня не реально. Хотя потенциал у него просто колоссальный.
   - А, что если использовать его огненные шары? - предложила Ариэтти.
   - Нет уж, - возразил Лео. - Ты видела КАКИЕ шары он создает? Это же была звезда смерти. Он такими шариками нас же и сожжет.
   - Тогда, что ты предлагаешь?
   - Необходимо вычислить его потенциал, как физический, так и магический. И тогда уже можно будет, что-то решать.
   - Я не могу, - произнес, молчавший до этого, Одинон.
   - Чего ты не можешь? - хором спросили ученики Парадокса.
   - Не могу создавать огненные шары. Пока вы тут решали, что со мной дальше делать, я пробовал создать огненный шар. Ничего не получается.
   Ариэтти пристально посмотрела на мальчика. Ее глаза горели призрачным светом. Выглядело так, словно она его сканировала. Да, собственно, так оно и было. Через пару минут призрачный свет в глазах Ариэтти потух, и она произнесла:
   - Ничего удивительного в том, что ты не можешь творить магию, нет. Ты потратил все свои силы на создание "Звезды смерти".
   - Но это не возможно. Я... - Одинон запнулся на полуслове, поняв, что сейчас взболтнет лишнего. "Обговорю это с Парадоксом", подумал он.
   - Я вообще удивляюсь, как ты смог выжить после этого. Ты потратил столько энергии, что хватило бы полностью стереть этот дом, - она указала на дом Парадокса, - с лица земли.
   - Да уж, на такое способны только маги не ниже шестого уровня силы. Да и то не все. - С немалой долей зависти констатировал Леонард. Сам он и имел лишь пятый уровень, но для этого он потратил целых двадцать пять лет и точно знал, что не поднимется выше второго уровня, а Феанор не прилагал никаких усилий.
   - Ладно, раз такое дело, попробуем натаскать тебя хотя бы физически, - произнес Сарг. - Пойдем на полигон.
   - Да, наверное, это будет правильно, - согласилась с ним Ариэтти. - А я попробую составить командный план действий.
  
   Глава 6. Познай себя.
   На полигоне Одинона ждал очередной сюрприз. Вместо кучи тренажеров и различных приспособлений на полигоне было пусто. Точнее, это была обширная квадратная поляна, огороженная высоким каменным забором. Больше здесь ничего не было.
   - Э-ээ, - протянул Одинон, - и на чем тренироваться?
   Раздавшийся смех учеников Парадокса его нисколько не обрадовал, а удивил еще больше.
   - Для начала потренируешься в беге. - Проговорил Сарг, когда отсмеялся, - а потом будем продолжать тренировку.
   - А с чего ты решил, что я буду бегать? - удивился Одинон.
   - А с чего ты решил, что не будешь? - в тон ему ответил Лео. - Если хочешь выжить в лабиринте, то будешь и бегать и прыгать и ползать, а иначе я тебя сам убью, чтоб не мучаться.
   - Ну ладно, - вынужденно согласился Одинон. - А сколько бегать?
   - Беги по кругу поля с максимальной скоростью, на которую способен, и так долго, как сможешь.
   И Одинон побежал. Первый круг пробежать было довольно легко, но уже на втором кругу он начал задыхаться и остановился, переводя дыхание.
   - Да ты, парень, слабак, - проговорил подошедший Сарг.
   - И ничего подобного, просто раньше я вообще не бегал.
   - Заметно. Тогда продолжай бегать.
   - Но я не могу!
   - А через не могу? - продолжал настаивать Сарг.
   - Да брось ты его. Видишь, ему жизнь не мила. А неумение хотя бы бегать самое то, что нужно для смерти в лабиринте. - Подключился к разговору Леонард.
   - Ага, сами тут стоите, а я бегай, - возмутился Одинон.
   - Ладно, тогда давай спор. - предложил Лео. - Мы даем тебе фору в, скажем, двести метров. Это два круга. Потом мы начинаем бежать.
   - А какие правила?
   - Бежим максимально быстро и долго пока не упадешь от усталости. И еще нельзя применять магию. Идет?
   - А кто будет судьей?
   - Вот это самый интересный вопрос. - Произнес Леонард, вынимая небольшой позолоченный обруч и водружая себе на голову. - Ты же не думаешь, что полигон - это просто поляна?
   - Ну-у, вообще-то думаю. - Подтвердил Одинон.
   - Тогда смотри.
   Площадь полигона прямо на глазах стала преображаться. Только, что это была заросшая травой поляна и вот теперь это практически современный стадион в миниатюре. По периметру "стадиона" шла прекрасная беговая дорожка, которая была как бы склеена при помощи красивой арки, а в центре был расположен двухметровый столб непонятного назначения.
   - Вау, - не удержался мальчишка. - Прямо виртуальная реальность.
   - Чего? - хором переспросили Сарг с Леонардом.
   - Да так. Не важно. - Попытался замять неудачно всплывшую фразу Одинон. - Классно, говорю.
   "Вот ведь, попал, так попал." думал Одинон "Мало того, что перенесся в непонятный мир в котором от меня ждут его спасения и не меньше, так еще и выдать себя боишься. Имя родное отобрали, тело отобрали, новое имя... тоже отобрали, а теперь дали имечко, которое вообще принадлежит вымершему роду, а, чтоб его произнести без ошибок нужно месяц тренироваться. И всего этого показалось мало. Теперь я, как ненормальный, должен бегать. А главное - не будешь бегать, погибнешь в каком-то там лабиринте. Спрашивается, нафиг мне туда вообще идти, если я вовсе не стремлюсь погибать? Так ведь и не идти нельзя, прямо тут и прибьют. Ну, что ж. Надо бежать? Значит, буду бежать. Я этим придуркам еще покажу, как надо бегать!"
   - Ладно, так и сделаем. - Согласился Одинон. - Насколько я понимаю, столб посреди полигона и будет судьей? - это понимание пришло к нему внезапно, а отвисшие от удивления челюсти других учеников Парадокса лишь подтвердили его догадку. Так же к нему пришло понимание того, что полигон действительно не имел ничего общего с виртуальной реальностью. Все здесь было действительно реально. Только благодаря особой магической прошивке здесь можно было творить любую реальность, на которую хватало фантазии, но стоило вынести кусочек этой нереальной реальности за пределы полигона, и она исчезала. - А какое вознаграждение победителю?
   - А победитель получит мой поцелуй, - произнесла Ариэтти, - я уже продумала наши действия в лабиринте.
   По взглядам парней Одинон понял, что приз им действительно нравится, и они будут буквально землю грызть, чтобы его заполучить. А он-то надеялся, что за незначительный приз они и напрягаться особо не будут. Впрочем, такой приз, как поцелуй самой прекрасной из виденных им когда-либо девушек, был по душе и самому Одинону.
   - Побежим вчетвером. - Продолжила девушка, - а потом я вам расскажу, чего надумала относительно тактики прохождения лабиринта, но для начала я должна убедиться в физической форме Феанора. - Она стала на дорожку и сделала приглашающий жест остальным. - Насколько я понимаю, считаем, что Феанор уже пробежал два круга?
   - Безусловно, - подтвердил Сарг, хотя изначально предполагалось, что эти два круга Одинон все же пробежит сам.
   - Тогда, на старт... внимание... МАРШ. - Прокричал Лео, и они стартовали.
   Соперники Одинона устремились вперед, быстро наращивая темп и разрывая разделяющее их расстояние. Мальчишка быстро переставлял ноги, смотря вниз на дорогу, и с яростью думал, что будь у него такой же рост, как и у Сарга он бы двигался быстрее. На втором круге Сарг с Леонардом его обогнали, и Одинон глянул вперед, чтоб посмотреть, как далеко убежала Ариэтти. Девушка была недалеко, всего в каких-то паре метров от него. Одинон уже хотел опять уставиться себе под ноги, когда его взгляд упал на короткие шортики Ариэтти и округлости, которые они скрывали, просто приковали взгляд. Та легкость и грация, с которой бежала девушка, были просто восхитительны, а идеальные формы тела заставляли смотреть, не отрывая глаз. И Одинон смотрел. Бежал и смотрел. Он старался бежать так, чтоб ракурс обзора был идеален. Теперь он уже не обращал внимания ни на дорогу, ни на усталость, ни на периодически обгоняющих их ребят. В какой-то момент, когда усталость организма была уже на пределе, и Одинон стал отставать от Ариэтти, теряя из виду ее прекрасные формы, в нем словно бы открылось второе дыхание, по телу пробежала приятная горячая волна и силы были восстановлены. Постепенно начали сгущаться сумерки, и девушка стала быстро снижать темп. Она пробежала еще пару кругов и в изнеможении уселась на траву, а Одинон уже по инерции пробежал еще один круг и тоже рухнул как подкошенный.
   Только теперь он понял насколько устал. Все его тело болело, а мышцы сводило судорогой. Голова была словно пустой чан, который звенит от каждого прикосновения. Волны невыносимой боли прокатывались по всему телу аж до самых кончиков пальцев. Легкие горели, будто залитые расплавленным свинцом. Даже на крик уже не было сил. Вместо крика он издавал глухой сиплый хрип. Видимо, из-за боли он отключился. Сквозь пелену сознания он слышал взволнованные голоса учеников Парадокса и какие-то мелькающие тени.
  
   ***
  
   Очнулся я... А я очнулся? Судя по ощущениям - да, но исходя из того, где я находился - нет.
   Итак, я открыл глаза, и ослепительный яркий свет ударил мне в... блин. Хотел было подумать, что я уже очнулся и свет ударил мне в глаза, а у меня тела нет. И кругом все белое, светлое, сияющее. А если быть точным, то меня окружало белое ничто. И тела, опять же, нет. Я повторяюсь?
   Ну так вот, я и подумал, что уже того... умер. В надежде тут же попасть в рай или в ад (ну или хоть куда ни будь, а то осточертело тут торчать) я уселся на пол. Точнее хотел усесться на пол, но за отсутствием пола и того, чем нужно садиться, был вынужден продолжать стоять, висеть, лежать (нужное подчеркнуть) там, где и был, а при попытке перемещения окружающая меня пустота осталась на месте.
   - Ну и где я? - произнес я вслух. Ну, или подумал вслух, так как говорить-то было нечем.
   - Ты тут, - просто и без затей ответил мне кто-то из пустоты.
   Хм, интересно. Значит я здесь не один.
   - Нет, - снова сказал голос.
   - Что, "нет"?
   - Ты тут один.
   - Это как? А ты тогда где?
   - Тут.
   - Но, если ты там же где и я, то мы вместе в одном месте, а значит мы здесь вдвоем. - Выдал я абсолютно бестолковую фразу. - Кстати, где мы?
   - Не мы, а ты.
   - Но ты же тоже здесь?
   - Да.
   - Значит здесь я не один, а нас двое я и...
   - Ты, - перебил меня голос.
   - Правильно, - я начал злиться, - здесь Я и ТЫ.
   - Нет, здесь ТЫ и ТЫ. - Пояснил голос.
   - То есть как? Ты - мое второе Я?
   - Нет, скорее это ТЫ мое второе Я. - удивил меня голос.
   - Слушай, мне это уже надоело. Давай наконец разберемся кто из нас кто.
   - Ну, ты - это ты, а я - это тоже ты, но при этом ты - это не я. - Дал свои "четкие" объяснения голос.
   - Э, а можно сначала?
   - Ну, ты - это ты, а я - это тоже ты, но при этом ты - это не я. - Повторил голос.
   - Да уж, мне стало намного "понятнее".
   - Вот и замечательно. - С облегчением произнес голос.
   - Ага, - обрадовался я, - значит, я тебя достал!
   - Ты сам себя достал. - Невозмутимо произнес голос.
   - Ладно, возьмем за аксиому, что ты это я. Но ответь мне на другой вопрос: где находится это "тут"?
   - Тут это и есть тут, или нигде. - Объяснил голос.
   - Да перестань ты говорить загадками.
   - Как скажешь. Мне действительно многое следует тебе объяснить и еще большему научить. - Он на секунду замолчал, будто задумался. - Н-да, а времени у нас мало.
   - Для чего мало времени?
   - Для всего. Не перебивай меня глупыми вопросами. Для начала разреши представиться. Я Одинон. Можешь не удивляться, но ты тоже Одинон. Только вот я тот самый бог, а ты моя реинкарнация. Хм, сложно... - Голос опять замолчал, а я пытался вникнуть в его пространные рассуждения. - Короче, обойдемся без представления. Скажем так: тот ты, которым ты когда-то был, предвидел, что его попытаются убить или как-то устранить и предпринял меры. В частности он создал в своей голове копию своей личности, то есть меня, а свою собственную личность закамуфлировал. Эта самая скрытая личность и передавалась в твоем роду по мужской линии. Как это точно действует, я до конца не знаю, да и рассказывать долго и бессмысленно. Сам вспомнишь. Одно я знаю точно. Со временем ты станешь самим сбой - Одиноном, богом знаний. Меня ты видишь...
   - Не вижу! - перебил я его.
   - Ну, хорошо, - терпеливо продолжил голос. - Со мной ты общаешься в первый и последний раз. Я вообще предназначен для того, чтоб дать тебе пару советов и восстановить некоторые навыки, которые позволят тебе выжить, а там ты и сам разберешься. Скажем так, меня так запрограммировали.
   - Ну, хорошо. Тогда я тебя слушаю. - Соизволил выдать я, понимая, что теперь мне ничто не грозит (ох как я ошибался).
   - Та татуировка, которую тебе нанес скрилп, всего лишь рисунок.
   - Но ведь мне сказали, что это некая древняя руна.
   - А ты сам-то эту руну узнал? - насмешливо спросил меня голос.
   - Нет. Я же не знаю рун. - Удивился я в ответ.
   Голос радостно рассмеялся. Этот глубокий задорный смех раздавался, казалось, отовсюду. Он снова и снова продолжал хохотать, а потом резко остановился и произнес словно обращаясь к самому себе:
   - Неужели я стал идиотом?
   - Ты, вполне возможно, а я пока еще нет и, надеюсь, остаться в здравом уме.
   - Ха-ха, ну, по крайней мере, чувства юмора не потерял. Конечно же, ты знаешь руны, причем все. Ты же их сам и сочинял. Короче коротышка всех надул. "Кисть истинного художника" не требует краски. Он начертил целое заклинание. Причем руны он не использовал. Кисть улавливает сам смысл линии, а не ее внешний вид. Например, если ты рисуешь руну "вихрь"... - В моей памяти тут же всплыло изображение этой самой руны в виде головокружительного переплетения различных линий. - Да, да эту самую. - Подлец, все-таки читает мои мысли. - Так вот "Кистью истинного художника" достаточно нарисовать спираль или полоску или, что угодно, думая о вихре, и он тут же появится, вихрь то-биш. Иначе говоря, Кисть исполняет желания художника. Таким образом, скрилп нарисовал тебе то, что хотел, а потом уже обычной тушью сделал татуировку искаженной руны "карающего ока".
   - Ну и, что же на самом деле нарисовал мне этот самый скрилп? - задал я самый животрепещущий вопрос.
   - Каляки-маляки. - Невозмутимо ответил голос.
   - И-и-и-и, что он под ними подразумевал? - не понял я.
   - А вот это уже правильный вопрос. И это самая большая загадка. Кое-что я уже разобрал, а остальное сам поймешь.
   - Ну, и?
   - Первое: раньше ты никоим образом не мог скрыть свою истинную силу и для любого мага ты выглядел как новогодняя елка, а обычный обыватель, присмотревшись, мог увидеть слабое свечение вокруг тебя. Теперь твоя магическая суть абсолютна невидима. Более того если ты применяешь магию, то она так же не имеет ауры. Второе: этот "камуфляж" препятствует использованию тобой магии.
   - А как же "Звезда смерти" и мой костюм?
   - Я же не сказал "блокирует твою магию", я сказал "препятствует". Раньше ты применял магию, даже не задумываясь. Так же просто как дышать. Если бы не было этого барьера, то вместо безобидной "Звезды смерти" ты бы испепелил весь Сармонтазар, только потому, что ты зол и не умеешь себя контролировать. Кстати, первые два созданных мною мира я так и уничтожил. А теперь тебе просто нужно научиться преодолевать эту сдерживающую силу.
   - И как это сделать?
   - Очень просто - осознанно пожелать применить магию. Иначе говоря, теперь твои магические способности завязаны не на инстинктах и эмоциях, а на разуме.
   - Я бы сейчас желал очутиться на морском бе...
   Дальше я продолжать не стал, потому, что словно бы от центра меня в абсолютно белом свете стало появляться желтое пятно песчаного пляжа. Пятно постепенно росло и расширялось. Вот стали появляться крупные ракушки, гладкие прибрежные камни, грязные водоросли. "Нет, вот этого не надо" подумал я и водоросли тут же исчезли. Пятно уже имело около пятнадцати метров в диаметре, и тут моя фантазия развернулась на полную катушку. Теперь уже не просто пятно, а кусочек несуществующего мира стал расти просто на глазах. Появилось прекрасное лазурное море. Поверхность абсолютно прозрачной воды была гладкой как зеркало. И это "зеркало" тянулось в даль, в бесконечность к... взором я нарисовал горизонт и сотворил прекрасное голубое небо с редкими облачками. Подошла очередь создать светило. Наверное, из шалости, я создал фиолетовое солнце. Как ни странно, но солнце смотрелось очень даже ничего. Обернувшись, я увидел все ту же белую пустоту. Практически не задумываясь, я создал прекрасный холмистый остров. Невдалеке пустил широкую речку, которая вопреки всем законам физики, географии и чего бы то ни было еще, не впадала в море, а наоборот вытекала из него и, поднимаясь на высокий обрывистый холм, срывалась с него живописнейшим водопадом. Сам остров я густо утыкал разно-всякими тропическими деревьями, а позади острова продлил и без того бескрайний океан. Безусловно, картинка получилась просто загляденье, но чего-то тут не хватало. Подумав, я создал небольшую стайку чаек и легкий бриз, который, наконец, всколыхнул идеальное зеркало океана, превратив его в самый настоящий шедевр.
   - Ну, вот. - прервал мои творческие порывы голос. - Как видишь ничего сложного для бога.
   - Да, но я ведь не бог.
   - Это почему это? - удивился голос. - Всегда был богом, а теперь перестал им быть?
   - Нет, я им и не был никогда. Я же этот самый... как его? Гонзар.
   - ЧТО? - возопил голос. - Это тебе эти недоумки так сказали?
   - Какие? - удивился я. - Это мне сказали в Палатах Созерцания.
   - Так вот я тебе скажу: ты никакой не Гонзар, а самый настоящий БОГ.
   - И, что же мне теперь с этим всем делать?
   - А, что хочешь. - Беззаботно отозвался собеседник. - Но для начала нужно научиться быть богом. И научиться выживать. Для выживания тебе необходимо научиться пользоваться различными видами оружия, но в первую очередь тебе нужно научиться пользоваться магией. Если ты не научишься пользоваться магией, то умрешь через недели две.
   - Это еще почему? - поразился я.
   - Вынужден сообщить тебе принеприятнейшую новость: третьим из опознанных мной свойств тех узоров, которые нанес на тебя скрилп, является беспрерывный прирост манны в твоем внутреннем источнике. Раньше этот источник был просто бескрайним как этот океан. - Собеседник повел в сторону созданного мной океана рукой. СТОП! Рукой? Но... когда же он появился? И... я тоже появился? Как же я этого не заметил?
   Передо мной сидел я сам до прохождения Персонификатора, а я выглядел все тем же пацаном, которым я вышел из этой чертовой машины. В размышлениях о своей внешности и внешности своего собеседника, а так же о том, как я мог не заметить нашего появления на пляже, я совсем потерял суть размышлений своего собеседника.
   - Ты меня не слушаешь! - заметил, наконец бывший голос. - У нас не так много времени, чтоб предаваться мечтам и пустым размышлениям "как это могло произойти?".
   - Да, конечно, я тебя слушаю!
   - Так вот, представь, что ты муравей. Ты имеешь огромный по твоим меркам десятилитровый резервуар с водой. Этой воды хватит тебе, всему твоему муравейнику, всем окрестным муравейникам, и еще много останется. Для маленького муравья этот десятилитровый резервуар является практически неисчерпаемым источником влаги. А теперь представь, что в эту десятилитровую кастрюлю стали очень-очень медленно доливать воду прямо из реки. И теперь несчастный муравей должен, не отрываясь, пить все прибывающую воду, чтоб предотвратить ее перелив через край кастрюли. Потому, что если он не сдержит этот нескончаемый поток, произойдет катастрофа.
   - Да, страшная картина. А я-то тут при чем?
   - Притом, что этот муравей и есть ты. И если ты не будешь использовать магию, то произойдет страшная катастрофа.
   - Какая?
   - Не знаю, но то, что это может случиться, я знаю точно. - Собеседник горько вздохнул. - Каждые две недели ты должен тратить такое количество манны, которого бы хватило на тридцать (!) "Звезд смерти". Ты можешь тратить сколь угодно больше манны, лишь бы не меньше.
   - Ого! - ужаснулся я. - Если я буду создавать подобные штуки в таком количестве, то через год от Сармонтазара живого места не останется.
   - Не волнуйся, если будешь создавать такие штуки, то это произойдет гораздо раньше. - Утешил, нечего сказать. - Именно поэтому тебе нужно овладеть магией в совершенстве. Правда, твоя магия, не смотря на свое совершенство, будет выглядеть топорно.
   - В смысле? - не понял я. - Если оно совершенно, то уж никак не топорно.
   - Видишь ли, все маги стремятся создавать заклинания, которые позволят творить чудеса с наименьшей затратой магической энергии. А ты должен будешь творить магию с максимально возможной энергопотерей.
   - Логично.
   - Так вот, для этого тебе придется научиться творить магию без заклинаний, на одних только желаниях. Приблизительно так, как ты создал это место.
   - Подозреваю, не обойдется без пары "но". - Промямлил я.
   - Это, да. - Подтвердил собеседник. - Тебе нужно так же научиться определять количество затраченной манны и количество манны, которую еще следует затратить. Вот это гораздо сложнее. Итак, начнем с теории.
   Дальше он долго и пространно начал мне объяснять, кто такие маги и как их различать. Конечно, благодаря моей усовершенствованной памяти, я теперь запоминал все как компьютер, но в его речи было чрезвычайно много нагромождений и отступлений. Суть же сводилась к следующему.
   Маг - это общее название для всех сармов, обладающих магической силой. На самом же деле маги делились на несколько групп:
   Колдуны и колдуньи - самые сильные и могущественные маги. Работают непосредственно с первостихиями. Именно они создают огненные шары, ледяные иглы, воздушные кулаки и когти земли. Однако преобразовать энергию манны во, что-то более созидательное они практически не способны.
   Ведьмы и ведьмаки - в ближнем бою им нет равных. Способны воздействовать на самих себя, изменяя различные характеристики. Могут усилить свои физические способности и гнуть сталь голыми руками или изменить свою внешность. Они лучшие обольстители.
   Волшебники и волшебницы - работают с магией через предметы-посредники - волшебные палочки, посохи и амулеты. Предметы-посредники они создают сами. Внутри волшебной палочки может храниться несколько сотен магических формул, которые выполняются по мысленному приказу мага. Подобные вещи пользуются хорошим спросом на рынке, ведь с их помощью даже слабый и малоопытный маг способен сдвинуть горы.
   Только все это деление на группы абсолютно бесполезно, потому, что каждый маг совмещает в себе свойства каждой из трех групп в различных соотношениях. Поэтому была введена многоуровневая система оценки магических способностей. Эта система так же довольно условна, но все-таки более точно отражает действительную картину. Таким образом сила каждого мага определяется количеством манны, которую он может единовременно потратить не используя накопительные артефакты. Градация уровней силы идет в обратном порядке, так самый слабый маг - это маг пятнадцатого уровня, а самый сильный - маг первого уровня. Маг каждого последующего уровня обладает запасом манны вдвое большим, чем на предыдущем уровне.
   - А если у мага запас манны выше первого уровня силы? - простого рассказа мне было недостаточно и я желал задать как можно больше вопросов по ходу повествования.
   - Таких магов не существует, - начал отвечать собеседник, но видя, что я неудовлетворен ответом, продолжил, - однако, если такой прецедент случится, то этот маг всё равно получит первый уровень силы. Сразу же отвечу на еще не заданный тобой вопрос. Если маг имеет уровень силы ниже пятнадцатого, то он не является магом и не имеет права учиться в УМН.
   - И, что все жители Ассарэя маги не ниже пятнадцатого уровня? - удивился я.
   - Нет, что ты, таких даже меньше половины, однако магическими способностями обладают все.
   - Тогда как же они живут в городе?
   - Таких неполных магов называют термином шега, для них есть специальные школы и они являются полноценными гражданами Ассарэя. Полноценные маги обычно очень презрительно относятся к шега, но в Ассарэе предусмотрено наказание за некорректное поведение по отношению к сармам, более слабым в магии.
   - Хм, понятно, в принципе, градация довольна простая.
   - Это далеко не вся градация магов, поэтому продолжим. Кроме уровня силы маги так же делятся на ранги. Ранги дают понять уровень знаний мага, и равносильны научным степеням. Однако в отличие от обычных научных степеней ранг нельзя получить только за знания. Для получения каждого ранга маг должен иметь определенный минимальный уровень силы, причем для каждой расы этот уровень силы разнится. Низшим рангом мага является ранг ученика, а высшим - ранг архимага.
  
   ***
  
   После бесконечной теории пришла очередь практики. Сначала я должен был научиться концентрироваться, чтоб увидеть собственный источник энергии. Так как мы (или точнее дважды я) находились в нематериальном мире, ни есть, ни отдыхать, ни нужду справлять здесь было не нужно. И потому я тренировался, не отвлекаясь ни на что.
   Уж не знаю сколько недель или месяцев у меня ушло на это занятие (создавая остров, я, к сожалению, не предусмотрел смену дня и ночи и над головой постоянно светило это дебильное фиолетовое солнце), но я наконец попал в фриггус.
   Это состояние маги называют по-разному. Кто-то зовет это внутренним космосом или духовной пустотой, а самые бестолковые маги называют это астралом. Так или иначе, фриггус - это мысленное пространство, заключенное в разуме мага. Мыслительные процессы в фриггусе проходят в миллионы раз быстрее, чем в реальном мире, что позволяет довольно быстро проектировать магические структуры. Для меня же фриггус был еще и своеобразной библиотекой. Отсюда, из своего "внутреннего космоса" я мог узнать или увидеть все, что хотел. Собственно, зрелище оказалось не ахти какое интересное. Просто бескрайняя тьма, в которой нет ничего, и есть все. Описать или объяснить это невозможно. Это нужно просто увидеть и почувствовать.
   Получив такую возможность, я решил узнать, сколько же манны я имею в количественном эквиваленте. Полученная цифра была просто ужасающей. Количество нулей не поддавалось никакому подсчету. На тысячном нуле я сбился и решил преобразовать эти бесконечные цифры в более-менее приемлемую шкалу. Так я создал шкалу с тремя делениями: критический максимум, абсолютный ноль и текущее значение. Получалось, что текущее количество манны не слишком-то далеко отстояло от критического максимума и очень быстро росло.
   - Ну вот, теперь ты понимаешь как все плохо. - Произнес откуда-то из темноты голос и я вновь вернулся на остров к своему собеседнику, который все так же сидел на песчаном пляже. - Если ты не будешь пользоваться магией, то в скором времени ты просто захлебнешься в своей силе.
   - И, что же делать? - угнетенно спросил я.
   - Ну, попробуй изменить цвет этого противного солнца. - Предложил он.
   Я, не особо задумываясь, просто захотел нормального желтого солнца и, как ни странно, оно тут же стало естественного ярко-желтого цвета. Я тут же нырнул во "внутренний космос". Теперь я смог погрузиться в него не полностью, а лишь настолько, чтоб можно было оценить потраченную манну. Значение заметно опустилось в сторону уменьшения. Воодушевленный достигнутым эффектом я тут же сотворил ночь и огромную белую луну на небе. Потом я заставил солнце и луну медленно сменять друг друга. Ну вот, наконец-то какое-то разнообразие. А шкала снова чуть-чуть сдвинулась к нулю, но до нуля было очень и очень далеко. Дабы приблизиться к нулю, нужно изменить цвет стольких солнц, что от представленной цифры у меня помутнело в глазах. Такими темпами я должен буду миллиарды лет только тем и заниматься, что менять цветовую палитру звезд, и при этом уровень запаса манны всё равно никогда не опустится до нуля.
   - Ну, что ж, ты довольно быстро учишься. - Похвалил меня я.
   Дело в том, что прибывая здесь довольно долгое время в этом закрытом мирке и побывав во фриггусе я наконец стал ощущать то, о чем изначально говорил мне мой собеседник. Я стал понимать, что он и есть я, но не наоборот. Постепенно наши разделенные личности стали срастаться воедино.
   Видимо второй я это так же почувствовал, потому что он резко ускорил темп обучения, правда, ничего мне не сказал. Теперь, когда я стал ощущать его как себя самого, мы практически не разговаривали. Я понимал его уже даже не с полуслова, а с полужеста.
   Быстро пройдясь по основам магического воздействия и взаимодействия, мы разыграли несколько простых магических дуэлей. Сначала я защищался, создавая различные щиты, купола и стенки, а потом нападал, творя простые огненные шары и сложные сети из молний. Мы отработали сотни различных защитных и наступательных заклинаний и, если я ошибался, эти заклинания меня... убивали.
   Нет, я, конечно же, тут же воскресал, но боль, которую я при этом испытывал, была просто невыносима. Неоднократно мне отрывало руки, ноги, голову. Заклинания рубили меня на части, выворачивали наизнанку, скручивали как тряпку, иссушали и топили. За это время я пережил столько смертей и боли, что, казалось бы, мог бы и привыкнуть. Но к смерти привыкнуть невозможно. Каждый раз это была новая мука, новая пытка. И ни разу я не был готов умереть и пережить новую боль.
   Собственно, говоря называя творимые мной магические действия "заклинаниями" я довольно сильно искажаю действительность. На самом же деле вся творимая мной магия заклинанием не являлась никоим образом. Реальное заклинание - это определенная формула, которая представляет собой сочетание слов, жестов и рисунков. Эта формула призвана для того, чтобы сконцентрировать достаточное количество единиц манны и сформировать из них определенный энерго-пространственный каркас, который будет выполнять определенные функции. Это все равно как компьютерная программа, в которой каждая буква и каждая переменная выполняет определенную маленькую функцию. По отдельности эти переменные и буквы не имеют никакого смысла, но объединенные воедино и в правильном порядке представляют огромную силу.
   Мои же заклинания (Я решил, раз уж я творю магию, то буду называть это заклинанием. Ну не называть же это чудом? Даже непривычно как-то.) представляли собой довольно хаотичное нагромождения различных магических структур, которые формировались лишь под воздействием моего собственного желания. Суть формирования моих заклинаний я так и не понял. Они формировались практически мгновенно. С той же скоростью, что и сама моя мысль. На месте, где творилось заклинание, мгновенно образовывалось облачко манны, из которого тут же возникал каркас этого самого заклинания, а лишняя манна возвращалась ко мне. Безусловно, такая форма создания заклинаний была гораздо более энергоемка, но факт возвращения лишней манны мне не очень-то нравился, а поделать я с этим ничего не мог.
   Пользуясь фриггусом, я смог открыть истинное зрение. Это зрение позволяло видеть ауры предметов и заклинаний.
   Возможно, я и сбился со счета, но даже при моих невероятных способностях вспоминание (именно вспоминание, а не обучение, ведь я это уже когда-то знал) одних только магических навыков заняло около года. За это время моя личность уже практически приросла к моему второму я. Мы уже практически были одним целым.
   - Похоже, время твоего пребывания здесь подходит к концу. - Произнес второй я. - К сожалению, я не успел восстановить твои боевые навыки владения оружием, но, думаю, что владея настолько сильными магическими способностями ты теперь сможешь выжить. А навыки владения оружием и многие другие ты восстановишь уже в реальном мире. Кстати, хочу тебя предупредить. В реальном мире творимые тобой заклинания не будут возвращать лишнюю манну, а будут использовать её как энергию.
   - Так это же замечательно! - обрадовался я, - значит, я буду быстрее расходовать магические излишки.
   - Ничего замечательного в этом не вижу. Представь, что при попытке зажечь свечу ты спалишь полгорода.
   - Э-ээ, не очень-то приятная картинка, - промямлил я.
   - Это еще не худшее, что может случиться, поэтому продолжай учиться пользоваться магией. Здесь, в этом призрачном мире, я полный хозяин и потому смог снять ограничения наложенных скрилпом рун, но дальше... В общем, я надеюсь, ты всё-таки сможешь спасти Сармонтазар. Грустно создавать новые миры, когда старый так прекрасен. А теперь прощай. Мы больше не увидимся никогда.
   - Почему? - удивился я.
   - Потому, что отныне ты со мной единое целое.
   И он исчез. Нет, не так. Он просто поселился где-то у меня в душе, если таковая есть у бога, и теперь мы действительно стали единым целым. А следом за ним стали исчезать звезды, луна, небо, океан, остров... И даже белая пустота исчезла. Я вернулся.
  
   Глава 7. Новые открытия.
   Одинон очнулся лежащим на земле, а склонившаяся над ним Ариэтти прощупывала его пульс. Когда она взглянула на его лицо, Одинон открыл глаза. Их взгляды встретились, и мальчик ей улыбнулся.
   - Кажется, я выиграл твой поцелуй. - Произнес он нарочито слабым голосом.
   - Дурак, ты мог умереть. Нельзя же доводить себя до такого состояния. - Возмутилась девушка и залилась краской.
   - Но ведь не умер. Давно я тут загораю? - поинтересовался он.
   - Минут пять. - Недовольным голосом сообщил стоявший неподалеку Леонард. Он давно имел виды на Ариэтти, а тут какой-то недоносок пытается ее отбить. И, надо сказать, довольно успешно пытается. Хорошо хоть он еще пацан и Ариэтти не будет воспринимать его всерьез. Однако Леонард решил предупредить мальца от необдуманных и поспешных действий. Потом... Наедине...
   - Странно, а мне казалось, прошли годы. - Промямлил Одинон. Он решил никому не рассказывать подробности встречи со своим вторым я. - Так я получу свой приз?
   - Конечно, - она окинула Сарга и Леонарда ехидным взглядом, потом хитро прищурившись посмотрела на Одинона и поцеловала его в лоб. - А ты чего ожидал? - Со смехом в голосе произнесла она, видя его недовольное лицо. Леонард с Саргом ее поддержали.
   Одинон встал с земли и струсил грязь и налипшую пыль с одежды.
   - Кажется, я знаю, как смогу пригодиться в вашем лабиринте, - произнес он, спустя несколько минут.
   - Не будешь мешаться под ногами? - с надеждой предположил Сарг.
   - И это тоже. - Подтвердил его догадку пацан. - Но это не главное. Лео, ты не мог бы создать на полигоне, что-то типа мишени и какие-нибудь метательные снаряды?
   - Не вопрос, - произнес Леонард, надевая обруч.
   Поле тут же преобразилось. Исчезла беговая дорожка, судейский столб и трава. Появилась площадка из утоптанного песка. В одном углу полигона появился стенд с различными мишенями. Мишени были словно скопированы из обыкновенного земного тира. Здесь были и неподвижные круги, и постоянно перемещающиеся цели в виде различных животных, и изредка мелькающие среди искусственных кустов квадратики. Стенд был довольно велик и насчитывал тридцать различных мишеней. Из угла со стендом шла шкала с делениями по пять метров. По непонятным причинам размеры поля изменились, и оно теперь было продолговатым вдоль всего участка тира. Расстояние от стенда до противоположного угла теперь составляло пятьдесят метров. В противоположном от стенда углу появился стол с различными метательными приспособлениями. Здесь было все, что только смог придумать Леонард. Метательные ножи различных типов, дротики, длинные и короткие копья, сюрикены, круглые свинцовые ядра и даже обыкновенные камни. Все это громоздилось на столе аккуратными стопками. Сам стол крепился на специальные рельсы, которые позволяли передвигать его ближе или дальше к стенду.
   - Ну, что, устраивает тебя такой тир? - поинтересовался Леонард у Одинона.
   - Вполне.
   - Тогда с какого расстояния будешь метать?
   - Да прямо отсюда и буду. - Произнес мальчишка, чем изрядно рассмешил всех трех учеников Парадокса. - А, что, нельзя? Удивленно спросил он, когда они отсмеялись. Этот вопрос почему-то вызвал еще больший приступ смеха.
   - Нет, конечно, можно, - отсмеявшись, ответил Лео, - но только... - он закатил рукав и показал фиолетовую боевую ленту с четырьмя поперечными полосами. - Я мастер метательного оружия - гордо произнес юноша - и я смогу попасть во все эти мишени с расстояния не более двадцати пяти метров.
   Одинон понял, что, желая похвастаться своими новоприобретенными умениями, сильно опростоволосился, но отступать было уже некуда. Поэтому он молча взял со стола приглянувшийся ему четырехконечный сюрикен в правую руку и с сильным замахом из-под левого плеча метнул его в цель. Несомненно, при обычном броске сюрикен бы не только не попал в намеченный целью большой стационарный круг, но даже и не долетел бы до него. Да, что там "не долетел", он бы вообще полетел в совершенно другую сторону. Однако в момент броска Одинон вложил в сюрикен неслабый магический заряд, который помогал преодолеть немалое расстояние и направлял снаряд точно в цель. Сюрикен сорвался с ладони Одинона и, преодолев скорость звука, разнес запланированный круг в щепки.
   "Видимо влил слишком много манны" подумал Одинон.
   Эффект от разлетевшейся в щепки мишени был такой же как от "Звезды смерти". Ученики Парадокса, разинув рты, смотрели на развороченный стенд, а спустя мгновение все взоры были обращены на Одинона, готовящегося сделать очередной бросок. Теперь в качестве снаряда он использовал широкий метательный нож.
   Снова замах и нож срывается с руки мальчика в цель. В этот раз хлопка от преодоления скорости звука не было, но по окончании полета нож по рукоятку вошел во второй круг.
   Ребята все так же молча наблюдали, как мальчишка берет узкий нож и снова пускает его в полет. А потом Одинон стал с огромной скоростью хватать со стола все попадающиеся под руку снаряды и мгновенно посылать их в стенд. Снаряды летели уже с обеих рук, а Одинон все метал и метал их в многострадальный стенд. Через минуту он остановился и перевел дыхание.
   - Кажется, все попал, - произнес Одинон и, улыбаясь, уселся на край стола. Его соученики все так же с открытыми ртами смотрели на него.
   Еще через пару минут, когда Лео пришел в себя, он напялил на голову обруч и заставил стенд приблизиться к столу.
   - Надо же ни одного не промазал, - промямлил пораженный Сарг.
   - Ага, и даже магию не применил. Я после первого его броска сразу это проверила. - Услышав это заявление, Ариэтти Одинон чуть было не расхохотался. Знала бы она СКОЛЬКО он применил магии... С другой стороны, это был такой мизер.
   Ребята с удивлением и восхищением рассматривали стенд с глубоко засевшими в нем снарядами.
   Одинон и сам с удовольствием рассматривал плоды своей работы. "Наверное, я немного перестарался" подумал он "Так и раскрыть себя недолго. Надо быть поаккуратнее. Где это видано, чтоб одиннадцатилетний пацан творил такие чудеса. Хотя, последние три сюрикена я кинул вообще без магии. Надо же, попал".
   - Покажи руки, - вдруг потребовал от него Леонард.
   - Что? - удивился Одинон. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил пристального внимания со стороны остальных учеников гнома. "Надо будет над этим поработать", мельком подумал он.
   - Я сказал, закати рукава и покажи мне свои руки, - вновь потребовал Леонард.
   - На каком основании? - возмутился Одинон. - Ты, что извращенец? Сначала меня до гола раздел, а теперь хочешь на мои руки смотреть?
   - Не покажешь, силой заставлю, - пригрозил Леонард.
   - Ой, напугал. - Одинон в притворном испуге отскочил от Лео и расстегнул рукава рубашки. - На смотри, придурок. Что ты увидеть хотел? Руки как руки.
   - Но как такое может быть? - ошарашено произнес Лео и уселся на землю.
   - Даже хамодо метательного оружия не способен повторить то, что ты только, что продемонстрировал, а ты вообще еще даже не имеешь боевой ленты. - Пояснил Сарг. - Честно говоря, ты меня очень пугаешь своими способностями. Не завидую я твоим врагам.
   - Кстати, - напомнила о себе Ариэтти, - а почему ты не упомянул о своих способностях, когда мы тебя спрашивали?
   Этого вопроса Одинон ждал. Ждал и надеялся его не услышать. Спроси об этом кто другой, он бы и ухом не повел. А теперь... он страшно не хотел причинять девушке боль, а трансформация сознания довольно болезненная процедура. Да и с дозировкой манны можно не угадать, а в таком деликатном деле, как работа с живым существом, Одинон боялся просто выжечь девушке мозги. "Черт, что же делать? Что делать?" думал он. "Сказать правду и рассеять свою легенду? Это, конечно, вариант, но раскрыв свое инкогнито я могу навлечь на себя, да и на окружающих, очень большие неприятности. Солгать? Но, что я могу сказать? И кто меня за руку тянул? Бросил бы это занятие после первого сюрикена и сказал бы, что это случайно получилось. Хотя, нет. Случайно такого не получается." Одинон стоял и соображал, что бы такого сделать, чтоб обойти эту тему стороной?
   Он еще даже не задумывался, насколько много магии ему придется ежедневно тратить, чтобы выжить. Там, на несуществующем острове, можно было в любую минуту, не таясь изменить цвет солнца или добавить пару звезд на небосвод, потратив на это уйму манны. А здесь подобные явления заметят. Ой, как заметят! И мало кому это понравится. Даже маги, не говоря уж о фанатиках Валора, не очень-то обрадуются пришествию бога. Сармы, не зависимо от расы, всегда стремились уничтожить тех, кто хоть немного отличался от них. А если этот кто-то был еще и сильнее их, то мириться с ним никто не намерен. Именно по этой причине маги в Сармонтазаре были гонимы практически повсеместно. Раньше, когда каждый второй был магом, а каждый первый имел немалые магические задатки, на магов не обращали никакого внимания. Они ведь такие же как все, чего их трогать? А когда магов стало мало, и их сила стала значительно превышать силу обычного смертного, на них начались гонения. Так, что появление бога навряд будет воспринято положительно. Даже сейчас, когда простой мальчишка создал "Звезду смерти", а потом так мастерски метал холодное оружие, к нему стали относиться с опаской. Скажи он сейчас, что он бог и его воспримут как какого-то страшного слугу тьмы.
   Подобное развитие событий Одинона совершенно не устраивало. Он посмотрел на ауры своих товарищей. На каждом из них красовались десятки различных щитов от физического, магического и ментального воздействия. Да уж, такую защиту можно смять или сломать, но невозможно незаметно обойти. Тем более с его топорными умениями.
   Решение пришло неожиданно. Одинон нырнул во фриггус и зачерпнул оттуда необходимую информацию. "Что ж можно попробовать" решил Одинон и принялся к реализации собственного плана.
   - Девушка задала тебе вопрос, - нетерпеливо напомнил Леонард.
   - Понимаете ли, - Одинон вздохнул, - я не знаю на, что я способен.
   - Это как? - выразил общую мысль Сарг.
   - Я помню только последнюю неделю своей жизни. Я очнулся недалеко от скального завала. У меня на голове была огромная шишка. Что там произошло, и как я там оказался я не помнил. В памяти не сохранилось ничего. Из одежды на мне были только какие-то драные лохмотья. Осмотр местности не принес никаких результатов. Я проторчал там три дня, но так и не нашел признаков цивилизации. Все это время я питался плодами дерева дранг. На четвертый день я нашел узкую проселочную дорогу или скорее тропинку. По ней я и пошел. А вчера меня нашел Парадокс и привел сюда через портал, предварительно превратив в ребенка и сообщив моё имя - Феанор Сет Архон Кайя. Вот, собственно, и все.
   - А почему сразу нам ничего не рассказал, - все еще подозрительно спросил Леонард, но похоже в историю все-таки поверил.
   - А ты бы сильно хотел распространяться, что потерял память? - Заступилась за Одинона Ариэтти. - Ладно, пойдемте в дом ужинать.
   К этому времени на окрестности дома спустились глубокие сумерки преобразив окрестную картину до неузнаваемости. В тенях прятались чьи-то злобные взгляды. Огни в доме не горели и он казался старым и вымершим. Черная вода в бассейне казалась бездонной пропастью. А над головой, словно страшный рок, висело серое небо, затянутое густыми облаками. В некоторых местах среди облаков проглядывали багровые пятна закатного солнечного света. Яркие краски поблекли, и окружающий мир превратился в сумеречный кошмар. Ветер все больше усиливался, а над головой сгущались тучи. Надвигалась буря.
   - Феанор, пошли на обрыв, я тебе, что-то покажу, - предложила Ариэтти и побежала в сторону холма, с которого днем пришли Парадокс с Одиноном.
   Одинону ничего не оставалось, как последовать за девушкой. Сарг с Леонардом так же направились на холм.
   - Сейчас Ассарэй будет поднимать свои стены. - Проговорила девушка, указывая на город внизу.
   - Да, это действительно незабываемое зрелище. - Подтвердил Сарг.
   Некоторое время город оставался таким же как и прежде, только на вершине башни полыхал гигантский огонь. "Видимо, благодаря своей большой высоте башня используется как маяк" догадался Одинон. Спустя некоторое время город вместе со своими зданиями улицами и переулками пришел в движение. Кольцевые концентрические дороги стали подниматься из земли, вырастая в огромные стены. Всего город имел десять круговых стен, и лишь со стороны морского порта внешняя стена размыкалась, образуя своеобразную подкову. Город превратился в гигантскую неприступную крепость.
   Взглянув на город истинным зрением, Одинон был поражен еще больше. Вся поверхность гигантских стен просто полыхала от наложенных защитных заклинаний, а силовые линии, питающие всю эту сложную магическую конструкцию, как ни странно, отсутствовали.
   - Но откуда же столько энергии? - поразился Одинон.
   - Город был построен задолго до Последней битвы. Секрет его строительства не известен. - Стала рассказывать Ариэтти. - В любом случае если кто из высших магов и знает этот секрет, то ни за, что его не выдаст.
   - А стены поднимают каждую ночь?
   - Нет, что ты. Их поднимают только при опасности нападения или когда наступает вот такая непогода.
   - А если я, например, нахожусь в другой части города и после поднятия стен не могу попасть домой, как тогда быть? - спросил Одинон.
   - В городе множество гостиниц и их владельцы в таких ситуациях обязаны давать приют всем желающим.
   - А если не дадут?
   - Смертная казнь.
   - Действительно, вряд ли кто воспротивится, - согласился Одинон.
   Город уже полностью поднял свои стены, когда порывы ветра значительно усилились и ребята решили поспешить в дом.
   Оставшиеся дни до похода в лабиринт погода не менялась. На улице бушевала бесконечная буря. Ветер неимоверной силы просто сбивал с ног. Черные тучи покрывали небосвод сплошной непроглядной пеленой. Окрестности периодически освещались разрядами молний. С неба лились холодные струи дождя. Собственно, эти потоки воды даже дождем-то назвать было нельзя. Вода лилась, словно из бочки без дна.
   Все это время Одинон тренировался в метании различных предметов. Теперь он вкладывал магию лишь в свое собственное тело, а не в снаряды. Такой подход был более эффективен. Во-первых так он смог увеличить собственную скорость, силу и глазомер и эти способности оставались на некоторое время с ним и он мог использовать их в иных целях. Например, для боя на мечах. Во-вторых направив манну на улучшение собственного тела Одинон быстрее восстанавливал свои боевые навыки и теперь превосходно метал любые предметы не прикладывая к этому магической энергии, а соответственно не вызывая лишних подозрений.
   Параллельно Одинон упражнялся в бое на мечах с Саргом. Это занятие ему не доставляло удовольствия, потому, что после каждого тренировочного поединка Одинон с трудом мог пошевелить даже мизинцем. На первой же тренировке Сарг предупредил, что, раз они будут сражаться не на настоящих мечах, а на симуляторах, то поблажек он тем более допускать не будет.
   Симуляторы оружия были прямо таки замечательным изобретением магов прошлого. С их помощью можно было создать любое оружие и потренироваться в бое на нем. Такое оружие имело одно преимущество перед обычным тренировочным снаряжением - все нанесенные во время тренировочного боя раны и повреждения, будучи так же болезненны и имея такой же внешний вид, как и настоящие, являлись всего лишь искусной иллюзией.
   Сарг совершенно не щадил мальчишку. От его тяжелых ударов у Одинона неоднократно были сломаны несколько костей и разорваны сухожилия, оторваны руки и подрублены ноги, а уж нанесенные сокрушительными ударами Сарга синяки и ссадины вообще пересчитать было не возможно. Но стоило отключить симулятор и уже через пару секунд кости становились на место, конечности появлялись, как ни в чем не бывало, а забрызганная кровью комната очищалась. Тем не менее, Сарг заметил, что Одинон слишком силен и быстр, и подобные феноменальные способности тела не могли не заинтересовать дотошных учеников Парадокса, и они постоянно пытались выведать у Одинона любые мелочи из его якобы забытого прошлого, чтоб по крупицам воссоздать картину происхождения странного мальчика. Особенно в этих допросах усердствовал Сарг, ведь даже у него - специально выведенного идеального солдата, у которого перелом срастался не более чем за сутки, а ссадины заживали в течение часа, не всегда хватало сил пробить блок, поставленный мальчишкой.
   Но даже при таких своих способностях и жесточайшем режиме тренировок сколько бы Одинон не старался бой на мечах был для него непостижимой наукой. В то же время Сарг с удовольствием хвалил мальчишку после каждой тренировки, пророча ему славу величайшего мечника.
   - В крайнем случае твои немалые силы дадут тебе огромную фору перед многими противниками. - Говорил Сарг после очередного особо жестокого и изощренного избиения мальчишки.
   По вечерам после тренировок Одинон буквально доползал до предоставленной ему комнаты на втором этаже и засыпал, не раздеваясь и не расстилая постель. Но даже ночью его мучения не прекращались. После того как он засыпал, его тело начинало меняться изнутри. Мышцы, кости, сухожилия и кровеносные сосуды преображались, превращая его в идеальную машину для убийства. Эти преобразования были невероятно болезненны, но о них знал только сам Одинон. Как ни странно, но по ночам он не кричал и лишь проснувшись, помнил о перенесенной во сне боли. Уже на второй день сухожилия стали невероятно эластичными и прочными настолько, что на нынешних предельных скоростях не только не рвались, но даже не болели. Внешне изменения тела не отражались никоим образом. И это явление удивляло не только Одинона. Каждый вечер Леонард с Ариэтти в полном недоумении осматривали мальчика. Они были прекрасными целителями, а девушка невероятно тонко чувствовала любые магические колебания. Но тело мальчика не отличалось ни внешне, ни в магическом спектре от тела обычного человека и при этом переносило перегрузки, которые не каждый тренированный боец сможет выдержать, а мальчишка не только выживал, но и продолжал тренировки. Это явление было для них столь удивительным, что за Одиноном буквально установили слежку как за подопытным кроликом.
   Гораздо хуже дела обстояли с тратой излишней магической энергии. Тратить ее незаметно никак не получалось, ведь Леонард с Ариэтти практически не сводили с Одинона глаз. И если в магическом плане они не смогли бы увидеть творимые мальчиком заклинания, то их внешние проявления были бы крайне заметны. По началу он пытался вкладывать крупицы магии буквально во все свои действия, но это было крайне неудобно и привлекало ненужное внимание. Так, садясь за стол во время обеда, он попытался создать из своей простой кухонной табуретки невероятно удобное и мягкое воздушное кресло. Внешне это никак не должно было отразиться. Одинон предполагал, что будет, как и все сидеть на обыкновенной табуретке, а на самом деле хотел окружить табуретку плотными воздушными массами, создававшими удобные невидимые подушки. Всё бы хорошо, но объем этих самых воздушных масс был столь велик, что все предметы, находящиеся в комнате, включая самого Одинона и остальных учеников Парадокса, с силой вдавило в стены и потолок, а потом они полчаса ждали рассеивания заклинания. После того как воздушная подушка рассеялась, Одинона заставили убираться в кухне.
   Убравшись в кухне, Одинон решил всё-таки поесть и, раз уж никого поблизости нет, разогреть еду в своей тарелке. Лучше бы он этого не делал! При попытке незначительно поднять температуру тарелки супа он её просто испепелил. В итоге остался голодным, да еще и пришлось убирать остатки сгоревшей тарелки супа.
   Да, тратя манну на такие никому не нужные мелочи, Одинон мог удерживать предельный объем манны на подобающем безопасном уровне, но эти "мелочи" каждый раз грозили нешуточными неприятностями, и выхода из этой ситуации он пока не видел.
   Вечером четвертого дня прибыл Парадокс. К этому моменту буря не только не стихла, а лишь набрала обороты. Леонард даже говорил, что эта буря, скорее всего неприродного характера, а вызвана магией. Оснований для подобных утверждений не было, ведь буря ничем не выдавала своего магического происхождения. Но и природной она уже совсем не казалась. Никаких предпосылок для появления бури не было, да и буря развернулась только над территорией Ассарея, в то время как над Калгиром не было ни облачка. Парадокс зашел в дом мокрый и грязный с ног до головы. Гном был чем-то крайне недоволен и, направляясь в свои апартаменты, приказал, чтоб Феанор пришел к нему через полчаса.
  
   Глава 8. Могильный червь
   Старик Джос очень любил свое старое кладбище. Он был смотрителем вот уже более полувека и за это время успел повидать много всякого.
   Казалось бы, что может быть интересного на кладбище, могилы они и есть могилы? Ан нет... Здесь была особая атмосфера. Даже природа здесь хранила свой неповторимый отпечаток печали. Но не той печали, что наводит несусветную тоску, а истинной печали. Эта печаль заставляла вспомнить прошлое и, струсив с плеч прах увядания, устремить свой взор в будущее. Здесь всегда было тихо и мирно, не то, что в городе. Никто не смел тревожить прах, а Джосу только этого и было нужно.
   На должность смотритель кладбища Джос был назначен еще старым князем, правителем здешних земель. Князь сослал сюда Джоса за нежелание вступать в рекруты. Все предыдущие кандидаты от этой должности отказались. И не мудрено. Кому ж захочется жить рядом с покойниками? После назначения на эту должность молодые люди, до этого не желавшие идти в дружину князя, готовы были идти куда угодно, хоть на плаху, лишь бы не на кладбище. А Джос остался.
   Поначалу ему приходилось туго. Старое заброшенное кладбище представляло собой поистине ужасающее зрелище. Некогда величественные склепы и обелиски покрылись густыми лабиринтами трещин. Древние могилы поросли бурьяном и пыреем. Старые и ссохшиеся деревья издавали противные скрипящие звуки от каждого легкого порыва ветерка. Домик же смотрителя не только выглядел полуразвалившимся сараем, но и в действительности был таковым. Когда Джос попытался открыть дверь в это псевдоархитектурное произведение искусства, то в руках у него только и осталась ручка от двери, а сам сарайчик рухнул как таковой. Но хуже всего было то, что все его друзья и знакомые отвернулись от Джоса и даже придумали ему неприятное прозвище "Могильный червь".
   В общем то подобное положение вещей должно было неминуемо привести юношу на тропу княжеской службы. Но Джос оказался крепким орешком. Воевать за князя он бы может еще и пошел, но князь был одним из паладинов "Ордена Благочестия". В обязанности ордена входил поиск и уничтожение всякого, кто посмел прикоснуться к запрещенной магии. Джосу подобное занятие совершенно не нравилось. Кроме того Лиса, его любимая девушка, сама владела определенными навыками магии и тщательно это скрывала даже от своих родных. Об этом знал только Джос. И он никак не мог понять, чем Валору так насолили носители магического дара и почему их нужно уничтожать. Поэтому когда Джоса назначили смотрителем кладбища, он не стал противиться и пытаться, что-то изменить.
   На следующий же день после назначения парень занялся работой. Он вырубил все сухие деревья и стащил их на место старой сторожки. Из получившихся бревен он соорудил первую комнату своего будущего большого и добротного сруба.
   Когда начало дома было воздвигнуто, жить стало веселее. Да и деревья по ночам скрипеть перестали.
   Князь, видя, что назначенный им смотритель все-таки решился взяться за благоустройство кладбища, махнул на него рукой как на воина.
   - Вояк я смогу найти сколько угодно, а хорошего смотрителя для кладбища найти не так-то просто, - объяснил князь свое решение советнику.
   С тех пор Джос стал жить на кладбище. Постепенно он привел его в идеальный порядок. Вычистил от сорной травы, бурьяна и пырея. Подремонтировал древние памятники. Заделал специальным раствором собственного изобретения все трещины на могильниках. Раствор оказался настолько удачен, что места замазки можно было рассмотреть, лишь тщательно приглядываясь. Уже спустя год кладбище вновь ожило. Немногочисленные посетители стали вновь приходить, чтобы помянуть своих предков. К Джосу же стали относиться с почтением и небывалым уважением. Больше никто не называл его Могильным червем. А спустя полгода в его новый дом переехала Лиса.
   Время текло. У Джоса и Лисы родилась дочь. Казалось, ничто не предвещает беды для семьи кладбищенского смотрителя, но грязная длань Ордена Благочестия Валора дотянулась и сюда.
   В один прекрасный день, когда Джос с маленькой дочкой прогуливался по кладбищу, в его дом пришли слуги Валора. Когда Джос вместе с дочерью вернулся с прогулки, все уже было кончено. Лиса была мертва. Но эти подонки не просто пришли и казнили ни в чем не повинную девушку, которая была виновата лишь в том, что владела кусочком магического дара, которым даже толком не умела пользоваться. Нет, простой казни им показалось мало и они впятером жестоко изнасиловали несчастную. Маги для паладинов были хуже животных, и они не считали зазорным обращаться с ними, как сами того захотят. Более того, в Ордене Благочестия Валора бытовало мнение, что чем больше маг помучается перед смертью, тем более благочестивым он будет в следующей жизни. Пытки, на которые паладины обрекали магов перед смертью, считались исключительным благом.
   Все это Джос узнал чуть позже, а сначала его с дочерью окружили вооруженные паладины. Они допросили, кто он такой и проверили его с помощью странного амулета. Когда амулет приложили ко лбу Джоса, ничего не произошло, и удовлетворенный паладин повторил эту процедуру с девочкой. Амулет тут же засиял красивым переливчатым светом, а изменившийся в лице воин выхватил меч и одним ударом снес голову дочери Джоса.
   Возмущенный и взбешенный отец попытался кинуться на паладинов, но куда ему - простому кладбищенскому смотрителю - против опытного и хорошо вооруженного воина. Удара под дых и легкого толчка было достаточно, чтоб опрокинуть Джоса на землю. Бить и уж тем более убивать смотрителя никто не собирался. Паладины не безжалостные убийцы. Они лишь слуги своего бога и до простых сармов им нет дела.
   - Она несла в себе скверну запретной магии, - пояснил паладин и, более не произнося ни слова, отряд удалился с кладбища, оставив безутешного Джоса наедине со своей болью.
   В доме Джос обнаружил еще более ужасающую картину.
   Когда Джос пришел в себя, он похоронил Лису с дочерью недалеко от дома. С тех пор он всей душей возненавидел Валора, его паладинов и все, что с ними было связано. А еще Джос получил дар. Он научился чувствовать мертвых. Достаточно было немного сконцентрироваться, и Джос мог увидеть любого покойника на своем кладбище, узнать о его прошлой жизни, призвать его дух для разговора. Так он стал общаться с могилами.
   С тех пор прошло около пятидесяти лет. За это время Джос постарел, покрылся сетью морщин и обзавелся серебром в волосах. Но одно оставалось неизменным. Он очень любил свое кладбище. И свою Лису, дух которой он призывал каждый день и подолгу общался с ней.
   На дворе стоял прекрасный летний вечер. Джос прогуливался по кладбищу, намечая работу назавтра. Около могилы графа Стернского выросло много сорной травы. На обелиске двух стихий появилась маленькая трещина. Покосилась дверь в склеп княжны Аррайской. Все эти мелочи Джос замечал как бы между прочим. Небо над головой красовалось вечерним серо-голубым окрасом, а Джос медленно продвигался по кладбищенской аллее, когда его внимание привлекло, что-то странное. Это было тем более странным, что этого просто не могло быть. Один из покойников был... ЖИВ.
   Джос еще раз прислушался к своим ощущениям. Определенно тот, кто сейчас бродил по его кладбищу был мертв. Но так же верно было и то, что мертвые не ходят, ведь на то они и мертвые. Что-то было не так, и Джос решил пойти и сам во всем разобраться. Он не таясь направился туда, куда вели его ощущения. Старику было нечего бояться, и ему нечего было терять. После того памятного дня, когда была убита Лиса, он стал патологическим фаталистом и не боялся уже ничего и никого.
   Пройдя между могил, и обогнув несколько больших фамильных склепов, Джос вышел к разбитой часовне древнего бога. Эта часовня стояла здесь еще с незапамятных времен. Сколько сотен или даже тысяч лет ей было, не мог сказать никто. У часовни была разбита крыша и сильно покосившиеся от времени стены. Но при всем своем потрепанном виде строение было еще довольно крепким. Одно время тут пробовали поселиться священники Валора, но, что-то им не понравилось и они ушли из этих мест, предварительно постаравшись уничтожить часовню. Джос специально не восстанавливал старого здания, оставив его как памятник безрассудству и глупости служителей Валора. А еще он опасался, что восстановив часовню привлечет к своему кладбищу ненужное внимание разного рода паломников.
   На крыльце часовни сидел странного вида человек. Он был невероятно высок, тощ, бледен и нескладен. Его сиреневый с зелеными оборками костюм напоминал бы наряд шута, если бы не был увешан костями и черепами, в том числе и человеческими. На ступенях рядом с человеком лежал черный балахон с глубоким капюшоном. Человек сидел и, что-то бормотал себе под нос. Казалось, ничто вокруг его не касается и является лишь жалким дополнением к пустоте в его невероятно глубоких черных глазах.
   - Кх-кхм, - прокашлялся Джос, чтоб привлечь внимание незнакомца. - Вы тут трупа не видели?
   - Тут? - Удивленно спросил незнакомец. Его голос разносился, словно тихое шипение со свистящими нотками, так, словно, шипят змеи. - Безусловно, видел. Это же кладбище. Разве не так? Здесь под каждым камнем труп, а то и не один. - Под конец фразы его голос приобрел яркие звонкие ноты и уже не звучал таким замогильным шепотом.
   - Да, это, конечно, кладбище, но здесь все покойники ведут себя прилично. Лежат себе в своих могилах, а этот вздумал расхаживать по округе.
   - И давно он тут расхаживает? - с интересом спросил незнакомец. Его вовсе не напугала весть о живом мертвеце и даже, кажется, ничуть не удивила.
   - Да кто его знает. Я только сегодня почувствовал. - После этой фразы незнакомец, до этого небрежно рассматривавший ногти на своих руках, приобрел активнейший интерес к своему собеседнику и стал его очень пристально рассматривать.
   Пауза затягивалась и, чтоб как-то продолжить разговор Джос спросил первое, что пришло ему на ум:
   - А, вы, наверное, от цирка отбились?
   - Ха-ха-ха, - звонко рассмеялся незнакомец. - Нет, вряд ли мне там будут рады. Мои фокусы не для публики. А, что вы имели в виду, милейший, когда сказали, что почувствовали мертвеца?
   - То и имел. - Джос решил не таиться. На прихвостня Валора собеседник был совсем не похож, а остальных ему опасаться нечего. Да и вообще Джос уже давно устал от одиночества и страстно желал общения с живыми людьми, которые почему-то никак не желали приходить на его кладбище. - Я чувствую мертвецов. Могу общаться с их душами. Легко определяю, кем был покойник и, какой смертью он умер.
   - Интере-есно, - протянул незнакомец. - И давно вы так?
   - Уж больше пятидесяти годков.
   - Надо же какая удача. - Обрадовался человек в шутовском костюме. - Меня, кстати, Хлюсерон зовут. Можно просто Хлюст.
   - Джос, - представился старик. - И в чем же заключается удача?
   - Понимаешь, Джос, я некромант. - Пояснил Хлюсерон. - Знаешь, что это значит?
   - Конечно, мертвых подымаешь, значится. Только вот скажи мне, Хлюст, чтобы быть некромантом обязательно выряжаться в шутовской наряд? - Старик все еще ему не верил, хотя и чувствовал, что "живой" покойник где-то поблизости.
   - Ха-ха-ха! Нет, не обязательно. Просто это мой любимый костюм. Он очень удобен и цвет мне нравится. Ну, если он тебя смущает, то можно сделать так, - некромант поднялся со ступенек и поднял свою мантию, но одевать ее не стал. Вместо этого он просто взмахнул ею перед собой словно цирковой фокусник, а когда он снова собрал мантию и повесил себе на руку, то уже был в совершенно другой одежде. Теперь перед Джосом стоял мелкопоместный дворянин с достатком средней руки.
   Безусловно жест был эффектным, но на кладбищенского смотрителя он не произвел ровным счетом никакого впечатления. Определить было ли это магией старик не мог, но он точно мог сказать, что подобное представление мог устроить любой заезжий фокусник-шарлатан. Эту мысль старик и высказал новому знакомцу.
   - Ладно. Олаф! - Позвал кого-то Хлюсерон.
   - Да, хозяин, - отозвался кто-то.
   Из кустов вышел громадный детина с топором на поясе. В простой крестьянской одежде и хороших кожаных сапогах он почти не отличался от простого человека. Почти... Отличие все-таки имелись: его кожа имела странный серо-голубой оттенок и еще он был мертв. Джос не мог этого объяснить, но он чувствовал. Чувствовал тем своим приобретенным и натренированным за многие годы шестым чувством, что этот человек мертв. Говоря о живом мертвеце Джос предполагал увидеть зомби с гниющей плотью и отвалившимися частями тела. Такие мертвяки иногда бродят по плохо ухоженным кладбищам, будучи ненадлежащим образом похороненными. В своем кладбище Джос был уверен, но чем демоны не шутят. Поэтому когда он увидел живого мертвеца, который ничем не отличался от настоящего живого не мертвеца, то даже не сразу поверил своим глазам и подошел к Олафу, чтобы убедиться.
   - Э, старик, ты чё меня щупаешь? - Возмутился здоровяк. - Сдурел совсем?
   - Но... но... этого не может быть. - Не понимал Джос. Он уже поверил, что Хлюсерон действительно некромант, причем очень сильный, но никак не мог взять в толк "КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ?". - Ты умер три года назад.
   - Точно. Но откуда ты знаешь? - удивился Олаф.
   - У Джоса уникальный дар, Олаф. - Вступил в разговор Хлюсерон, который до этого просто наблюдал. - Он ЧУВСТВУЕТ МЕРТВЫХ. Даже я такого не умею. Джос, - обратился некромант к старику, - не желаешь ли присоединиться ко мне?
   - Зачем вам, уважаемый, дряхлый старик? - удивился смотритель.
   - Ну, положим, будучи со мной ты не будешь стариком. Я дарую тебе молодость и невероятную силу. Ну, согласен?
   - Допустим, но зачем я вам? - не унимался Джос.
   - Да брось ты меня "на вы" называть. Я терпеть не могу всего этого этикета. - Наигранно разозлился некромант. - А нужен ты мне для того, чтоб собрать армию против церкви Валора. Я хочу освободить магию от гнета этой жестокой религии.
   - Но ты ведь такой сильный некромант. Неужели ты не можешь просто поднять пару кладбищ и уничтожить церкви ко всем демонам? - удивился старик.
   - Могу, но только толку от этого будет мало. Если ты готов присоединиться ко мне, то я расскажу тебе больше. Ты будешь моей правой рукой, моим главным вербовщиком.
   - Ну, что ж, раз так, пошли в дом. - Предложил Джос. - Там мы сможем все обсудить.
  
   Глава 9. Правда у каждого своя, а полуправда - вовсе не ложь.
   Когда Одинон шел в кабинет парадокса, то заметил, что оттуда вышел Леонард. Он был чем-то сильно расстроен и заметив мальчика не смог сдержать своих эмоций, которые явственно проступили на лице лучшего ученика Парадокса. "Наверняка опять на меня жаловался и получил не тот ответ, на который рассчитывал" подумал Одинон. "Нужно будет вести себя с ним поосторожнее. Благо он только учится контролировать себя и свои эмоции. Это может сослужить хорошую службу. Интересно, что он рассказал Парадоксу? Наверняка все. Уж про странности нового ученика он не преминул упомянуть это точно. Нельзя облажаться перед стариком. Он гораздо более умен, чем его ученики. Даже они легко сопоставили некоторые нестыковки в моем поведении и устроили за мной тотальную слежку. Старика так просто не провести, а раскрывать, кому бы то ни было, свои обширные способности оч-чень уж не хочется. Значит нужно врать красиво. Или хотя бы временно увести его от этой темы, но это врядли. Да и на будущее нужно придумать нечто более правдоподобное, чем "я простой мальчик без магических способностей с потерей памяти и кучей странностей". Да и Парадокс рано или поздно заподозрит, что моя бесконечная магическая сила почему-то исчезла из поля магического зрения, но всё равно скачкообразно проявляет себя. Определенно заподозрит, если уже не заподозрил. Придется ему рассказать, но, определенно, не всё".
   Размышляя в таком стиле, Одинон неспешно приближался к двери кабинета. Мысли носились в голове, словно стая саранчи в поисках зеленого клочка земли. Одинон даже не заметил как его мышление перешло в ускоренный режим. Теперь его усовершенствованное сознание работало намного быстрее, и с каждым днем его скорость всё увеличивалась. Вычислять практически невыполнимую задачу просчета траектории полета случайной молекулы, воспринимать текст в читаемой книге, разговаривать с несколькими собеседниками, не теряя нити разговора и писать одновременно двумя руками два разных текста, которые не связаны со всеми ранее перечисленными действиями. Все это и многое другое Одинон теперь мог делать одновременно. Куда там Юлию Цезарю. Одна проблема - длительное использование ускоренного мышления вызывало дикую головную боль.
   Силы и возможности воскресшего бога росли в геометрической прогрессии. Одинон пребывал в эйфории. Еще бы, ведь о такой безграничной силе и власти мечтает каждый, а она досталась ему. Ему, в прошлом простому и никому не нужному человечку, который прожил бы свою никчемную жизнь, и умер, так и не достигнув многого, о чем мечтал. Правда, Одинон никогда не был человеком, даже когда он был человеком. Теперь же, когда он стал богом, все его мечты могут стать явью по первому желанию.
   Все это было хорошо, НО... На данный момент использование ускоренного мышления в течении пяти секунд вызывает головную боль на десять минут. С увеличением времени использования истинных сил бога знаний увеличивается и длительность приступа головной боли. Причем в геометрической прогрессии. Приступ боли столь силен, что даже устоять на ногах невозможно. При этом сознание во время приступа не отключается и юному богу приходится испытывать боль в реальном времени.
   Вместе с силами к Одинону постепенно стала возвращаться память. Теперь он точно знал, что он БОГ. Он знал свой точный возраст, и это число было столь велико, что не поддавалось измерению человеческими мерами счета. Он знал, что воскрес в Палатах Созерцания именно в день и час годовщины своего рождения, или, скорее, материализации из сгустка абсолютной пустоты, в котором он потом и создал эту вселенную, СВОЮ вселенную. А еще он знал, что у него был враг. Страшный, сильный, непобедимый враг. Такой же как и сам Одинон, но другой. Тот, иной, был не просто врагом, он был ВРАГОМ. Именно так. Каждая буква в этом слове была большой. Каждая буква буквально вопила, что это *В*Р*А*Г*. И еще он знал, что теперь он будет бороться со своим врагом и обязательно победит.
   Вот только Одинон не знал КТО он этот ВРАГ. Он еще многого не знал, но решил во, что бы то ни стало узнать. Узнать и победить своего врага. Вот цели на ближайшее обозримое будущее и других не дано. А для начала нужно было освоиться со своей божественной сущностью и восстановить СВОЙ мир. Починить его, словно сломанные часы. Дать своему миру новый глоток жизни. И для решения этой самой первой цели необходимо было исполнить роль, которую ему навязали Созерцатели. Нужно было притвориться Гонзаром. Стать тупой марионеткой в руках обезумевших кукловодов. Сделать вид, что их воля закон. Тем более, что пока воля Совета Созерцателей совпадала с намерениями самого Одинона. Это было не идеальное, но вполне приемлемое прикрытие "слабый и бестолковый Гонзар - бог-марионетка". А потом, когда настанет подходящий момент, Гонзар просто исчезнет. Такое решение Одинон принял буквально за час до появления Парадокса и чувствовал, что на данный момент лучше от него не отступать. Он чувствовал, что еще очень и очень рано провозглашать себя новым богом.
   Режим ускоренного мышления прервался и Одинон в изнеможении привалился к стене. Надо подождать и перетерпеть боль. Появляться в таком состоянии на глаза Парадоксу крайне нежелательно. Даже учителю не стоит знать о его слабостях, а уж остальным и подавно. Он выждал десять минут и зашел в кабинет гнома, единственную комнату, где за четыре дня, что он находился в этом доме, мальчик ни разу не бывал. Вход сюда без разрешения мага был строжайше запрещен.
   Кабинет имел более необычный вид, чем того можно было ожидать. Здесь не было шикарной деревянной обшивки стен и дорогой инкрустации потолка. Здесь не было дорогущего паркета на полу. Здесь не было большого массивного стола по центру комнаты. Здесь не было удобного теплого и красивого камина. Здесь не было... здесь не было ничего, что могло хотя бы намекнуть на принадлежность данного помещения к разряду кабинетов.
   Кабинет представлял собой ультрасовременную по представлениям человеческого мира химическую лабораторию. Реторты, перегонные кубы, сложные машинки для смешивания и взбалтывания смесей, холодильный шкаф, барокамера для работы с особо опасными материалами, механико-магический голем-помощник, огромное количество колб и пробирок с каким-то содержимым. Можно было бы сказать, что это химическая лаборатория, а не кабинет, но и обычной химической лабораторией эта комната не являлась. Часть комнаты была отведена под нечто среднее между тиром, тренировочным залом для бокса и боя на мечах, полигона для испытания различных смертоносных изобретений и библиотеки. Нагромождение вещей в этой огромной комнате лишь на первый взгляд было хаотичным. Немного присмотревшись, становилось понятно, что хозяин данного кабинета расставил все единственно правильным способом, чтобы соединить несовместимое и добиться от этого наибольшего результата.
   - А, Феанор, - приветствовал Парадокс вошедшего мальчишку. - Проходи, я тебя ждал.
   - Добрый вечер, мастер, - взаимно поприветствовал его Одинон.
   Гном стоял посредине комнаты и занимался тем, что бросал небольшие огнешары в мишень на стене. Видимо маг был чем-то расстроен и сильно возбужден, потому, что шары редко попадали в цель и это злило его с каждым броском все больше и больше.
   Когда дверь за мальчиком захлопнулась колдун сделал несколько простых пасов рукой, включая стационарный барьер от прослушивания, и произнес:
   - Одинон, объясни мне, что происходит?
   - В каком смысле? - удивление на лице мальчика выглядело ничуть не поддельным, но сам он при этом точно знал, чего от него хотят.
   - Я имею в виду, что ты бог, но при этом не имеешь магических сил.
   - Ну, предположим, что я потратил огромные силы на создание и обезвреживание "Звезды смерти".
   - Не смеши меня. Да, от такого количества единовременно потраченной манны многие маги могли бы на долгое время лишиться магических сил. Более того, они могли бы даже перегореть, то есть навсегда лишиться своих магических способностей. Но ты ведь не маг. Ты совершенно другой. Все эти глупые ограничения не для тебя, а "Звезда смерти" всего лишь мелкая искорка. И это еще не все. - Парадокс все больше распалялся и повышал голос. - Еще меня очень удивляет, откуда ты так хорошо научился метанию различных предметов и откуда у тебя эта странная сила и скорость?
   - Боюсь, мастер, вы тогда зря меня не послушали. - С немалой долей грусти произнес Одинон.
   - Когда "тогда"?
   - После нанесения татуировки руны скрилпом. Помните, я тогда вам говорил, что он, что-то со мной сделал. А вы тогда просто меня проигнорировали. Я внимательно рассмотрел эту татуировку. И я не узнаю эту руну. А учитывая, что кисть истинного художника воспринимает не рисунок, а мысль художника, уместным будет предположить, что, будучи не в состоянии лишить меня магических способностей, он просто трансформировал их в физические. Ну а метать предметы я умел и до того как стать Гонзаром.
   После слов Одинона гном надолго задумался. По всему было видно, что не поверил своему ученику, но принял его версию как основополагающую и сейчас лишь состыковывал некоторые факты.
   - Ну, что ж, - наконец заговорил маг, - теория имеет право на существование, но в нее не вписываются твои странные магические вспышки.
   - Ну, когда мы бегали в первый день... - Одинон решился все-таки рассказать своему учителю часть правды. Иначе, где еще он сможет получить информацию? А Парадокс совсем даже не враг. - В общем, я тогда потерял сознание и очутился в некотором странном пространстве.
   После этого он рассказал парадоксу всё о своей встрече с собой. Естественно, рассказ сильно отличался от истинного положения вещей. Так, Одинон не упоминал, что на самом деле является не Гонзаром, а истинным Богом, а того, кто его тренировал, представил призрачным учителем, якобы оставленным настоящим Богом-Одиноном. Эти незначительные детали никак не могли повлиять на его дальнейшее обучение, но могли серьезно испортить жизнь. Основной целью было рассказать Парадоксу об излишках манны и необходимости их тратить.
   - Да, интересные ты вещи рассказываешь. - Гном снова о чем-то задумался. - Гх-гм... Тогда многое становится на свои места. Ладно, думаю, выкрутимся. Я ведь не просто так отсутствовал эти четыре дня. Я многое узнал и хочу тебе о многом рассказать. Так, что садись поудобнее вон в то кресло. Разговор будет серьезный и долгий.
   Итак, когда я узнал о твоей способности создавать "Звезду смерти", то решил отправить тебя в лабиринт, чтоб ты мог на практике потренироваться в применении боевой магии. Я предполагал, что за время моего отсутствия мои ученики поднатаскают тебя хотя бы на элементарные заклинания и ты с их помощью сможешь пройти лабиринт.
   - Простите, мастер, но зачем такая спешка в моем обучении? Не проще ли начать с малого и постепенно наращивать темпы?
   - Мальчишка. - Взревел Парадокс. - Ты ещё будешь меня учить? Да как ты смеешь?
   - Не забывайте, что хотя я и не имею полных магических умений, но все таки несу силы бога знаний, - рассудительно ответил ему Одинон.
   - Да кем бы ты ни был, будучи моим учеником, ты должен меня беспрекословно слушаться. - Постепенно гном успокоился и продолжил. - Тем более, что у меня есть веские основания на подобные действия. Дело в том, что Хамониус окончательно утвердил все необходимые бумаги о твоей проверке.
   - Какой такой проверке?
   - Не перебивай. - Отмахнулся маг. Он уже понял, что Одинон из тех, кого хлебом не корми, дай попрепираться и поспорить. - Сразу же после твоего прибытия он заявил, что Гонзару необходимо доказать, что он достоин носить столь высокое звание. И доказать это ты сможешь лишь одним способом - сразившись с одним из стакхов. За прошедшие дни он умудрился окончательно утвердить это решение на Большом Совете Созерцателей. Поэтому скоро тебе предстоит нешуточное испытание.
   - И сколько же у нас времени?
   - Месяц.
   - Каковы правила поединка?
   - Правило только одно: никаких правил. Раньше должно было быть еще одно правило, согласно которому тебе оставляли жизнь. Нерушимость этого правила должна была соблюдаться посредством твоей татуировки. Если бы она не была умышленно изменена, то твой убийца умер бы той же смертью, что и ты. Но теперь... боюсь, вся эта затея Лириуока представляет собой нелепый замок из песка.
   - И ничего нельзя предпринять?
   - Нет. - Парадокс надолго замолчал. - Но это еще не все плохие новости. Как ты, наверное, заметил в последние дни над Ассарэем бушует невероятная буря.
   - Ага, не заметишь ее. Как же. - Пробормотал недовольный Одинон, который из-за бури был вынужден сидеть в четырех стенах.
   - Так вот, эта буря отнюдь не природного происхождения.
   - Да уж догадался. И не я один. Ариэтти тоже так думает.
   - Да, красивая девочка. Эх, был бы я помоложе... - мечтательно протянул Парадокс. - Ну, не будем отвлекаться. Как ни странно, но ничто не указывает на скорую войну. Причин на то много. Во-первых ни одна держава Сармонтазара не посмеет напасть на самое маленькое, но самое могущественное государство. Да, Ассарэй многие ненавидят, но вступить в открытый конфликт, значит подписать себе смертный приговор. Во-вторых, по данным разведки ни со стороны Калгира, ни со стороны Статичного моря, ни со стороны Океана Трех Стихий на Ассарэй не движется ни одной подозрительной боевой единицы, не говоря уже про армии. А нашей разведке доверять можно на все двести процентов. В-третьих, создание подобной бури под силу только магам. Более того если это будут простые маги, то для создания и поддержания в течении одного часа столь сложной магической конструкции необходимо не менее пятидесяти магов не ниже пятого уровня. Через час после создания бури их должны будут сменить новые пятьдесят магов и так каждые два часа, ведь на поддержание уже созданной конструкции тратится гораздо меньше сил. Буря бушует уже третьи сутки. Сам понимаешь, что такого количества магов просто не может собраться в одном месте незамеченными и их бы уже давно нашли и обезвредили.
   - А если это будут непростые маги?
   - Тогда подобную бурю могли совместными усилиями создать пятеро любых стакхов, а потом установить дежурства через каждые десять часов. Но есть еще третий вариант. Бурю могли создать всего двое стакхов.
   - Я подозреваю, что это стакхи стихий воды и воздуха. - Высказал свое мнение Одинон.
   - Молодец, возьми с полки пирожок. Действительно Риана и Вентар совместными усилиями могут создать подобную бурю. Но и этот вариант отпадает. Мы точно знаем, что все стакхи находятся далеко отсюда и друг от друга.
   - Но ведь они могли создать порталы.
   - Хм, интересная мысль. Я бы даже сказал, правильная, но стакхи не обладают подобными силами.
   - А простые волшебники, значит, обладают?
   - В каком смысле? - Удивился Парадокс. - С чего ты решил, что простые волшебники могут создавать порталы?
   - Ну, вы же, мастер, можете?
   - Во-первых я далеко не простой волшебник, а во-вторых я тоже не могу создавать порталы. А тот, который находится на холме, является стационарным и ведет в конкретную точку - одну из комнат Палат Созерцания. Для активации стационарного портала достаточно влить в него немного манны. А для его создания необходимо провести определенные расчеты и обряды, которые займут не менее недели с каждой стороны портального коридора. То есть на каждом выходе портала должна работать группа магов или после создания одной точки выхода маг должен будет отправиться во вторую и уже там повторить свои действия. Только тогда портал заработает. А вообще, при нынешнем дефиците манны создание порталов обходится довольно дорого.
   - А я то думал, что маги всемогущи, а уж про стакхов вообще молчу.
   - Да нет, - с горечью в голосе произнес гном. Видимо, его тоже сильно волновал этот вопрос. - Маги далеко не всемогущи. Например, я могу прямо из воздуха создать стул. - Парадокс произвел несколько пассов руками и посреди комнаты появился обыкновенный стул. - Ни внешне, ни по своим свойствам этот стул не отличается от настоящего, но настоящим он не является. На самом деле это каркас плотного воздуха, обтянутый искусной иллюзией. Как только в нем закончится манна, он сразу же исчезнет. Да и сломать в щепки его не получится. Стул либо останется невредим, либо, если приложить достаточно силы, он просто исчезнет.
   - А стакхи? - решил уточнить Одинон.
   - Да и стакхи мало чем отличаются от магов. Ну, само собой они могут оперировать большими запасами манны, плюс, контролируя запас манны в своей сукре, они почти бессмертны. Но основное их отличие от простых магов заключается в том, что они могут пользоваться своим уникальным свойством, на которое манна не расходуется.
   - И как же я их смогу победить?
   - Не знаю, малыш, - вздохнул наставник Одинона. - Ну да ладно, что-то мы сильно отвлеклись от нашей бури. Так вот, судя по всему эта буря могла разразиться не специально, а является побочным действием какого-либо глобального магического обряда.
   - Какой же силой должен обладать обряд, чтобы поднять подобную бурю?
   - Большой, - подтвердил гном. - И я даже выяснил, что это за обряд. - Одинон аж подскочил от нетерпения. - Предполагаю, что Хлюсерон - стакх-некромант - поднял огромную армию живых мертвецов в Северной Канталонии. Причем это совсем не простые зомби. Это настоящие воины, которые прекрасно знают свое дело. Скоро там начнется невероятно кровопролитная и бессмысленная война.
   - А при чем здесь наша буря? Ведь Северная Канталония находится в полярно противоположной точке планеты? - Не понял Одинон.
   - Да притом, что негативные последствия заклинаний образовываются в ближайшей точке скопления достаточного количества манны для нейтрализации этих самых последствий. А самое большое количество манны находится как раз здесь в Ассарэе. Самое интересное в этой буре то, что пока она длится, то вытягивает из пространства и находящихся в нем магов всю манну, а когда она закончится, вся манна выплеснется обратно в двойном объеме.
   - Так, что же получается каждое заклинание несет за собой подобные негативные последствия? - Ужаснулся Одинон. А ужасаться было чему, ведь любая его магическая шалость с применением запредельного количества манны может уничтожить весь Сармонтазар.
   - Нет, - тут же успокоил его наставник. - Подобное явление происходит лишь в том случае, если маг использует чистую силу стихий и при этом не создает заклинание отката. Кстати, к стихиям относятся все уникальные силы стакхов и Гонзара, то есть твоя.
   - А, что такое заклинание отката?
   - Довольно таки простое по своей структуре заклинание, которое предназначено для поглощения негативных последствий работы со стихиями. Самое сложное в этом заклинании правильно рассчитать необходимое количество манны. Если манны вложить много, то лишняя просто пропадет втуне, а в бою любая единица манны может пригодиться. Но гораздо хуже если вложить в заклинание недостаточное количество манны, тогда её сила добавится к силе негативной энергии стихии и... сам понимаешь.
   - Выходит, что слабый маг может с легкостью победить более сильного? - сделал вывод Одинон.
   - Это почему? - искренне удивился Парадокс.
   - Да очень просто. Слабый маг создает, скажем банальный огнешар, но при этом не поджигает манну, а обращается к первостихии и при этом создает заклинание отката с заранее низким уровнем поглощения. Таким образом образуется поле негативного последствия усиленное недостаточным откатом и начинает действовать поглощая манну более сильного мага. Если в это время слабый маг успеет уничтожить своего сильного коллегу, то вернувшаяся манна трупу уже не поможет.
   - Эта теория выдвигалась еще в период зарождения магических наук. - Начал рассказывать Парадокс. - Будь она верна, ты бы сделал не просто открытие, а гигантский прорыв в боевой магии. Это открытие могло бы перевернуть весь магический мир с ног на голову. Возможно, что теперь пришлось бы полностью пересмотреть всю иерархию магических уровней силы. И не мудрено, ведь считается, что чем больше манны маг может единовременно использовать тем он сильнее, а со знанием этой теории любой третьекурсник, которого обучили работе с чистой стихией, смог бы без особого труда справиться даже с архимагом. Самое смешное, что подобный подход является ничем иным, как легендарным заклинанием древних магов, которое они разработали и, боясь последствий, так и не применили.
   - И в чем же легендарность этого древнего заклинания?
   - В том, что оно работает с точностью до наоборот. Это заклинание самый большой промах древних.
   - То есть?
   - Дело в том, что твоя теория действительна только в том случае если объем манны, требующейся на заклинание отката, превышает запас манны мага, против которого направлено действие. - Видя, что мальчишка его не понимает Парадокс пояснил. - Ну, допустим, ты создал шар истинного огня, который для погашения отката требует использования ста единиц манны. Такой огнешар по размеру будет не больше лесного ореха. Работа с чистой стихией очень сложна для простых магов, поэтому ни один маг не способен создать достаточно большой сгусток стихии. Так вот, вместо ста единиц, необходимых на погашение магического сопротивления, ты вложил только пятьдесят, и десять у тебя осталось. Дальше всё происходит по принципу магнитов. Примагничивается тот, который легче. Сначала заклинание отката, будучи более тяжелым, притягивает всю манну кастующего, а потом за недостаточностью манны втягивается в ближайшее наибольшее скопление манны, то есть в чакру твоего врага. Отбить такой маленький огнешар он сможет без труда, получит прирост манны и раздавит тебя как таракана.
   - Значит, ничего нового я не придумал? - расстроился Одинон.
   Маг надолго задумался.
   - Знаешь, - наконец заговорил маг. - А ведь ты только, что сделал невероятное научное открытие.
   - Какое?
   - Ну, точнее открытие сделал я, а ты меня только натолкнул на мысль. И это открытие касается непосредственно тебя.
   - И что же это? - удивился начинающий бог.
   - Раньше предполагалось, что Бог знаний знает всё. А теперь я понял, что это не так. Ты знаешь вовсе не всё, а только то, что тебе позволяет узнать собеседник. - Парадокс замолчал и просто стал смотреть на мальчика.
   Некоторое время Одинон сидел и ждал продолжения рассказа, но гном молчал. И вдруг пришло озарение. Так, словно на жесткий диск мозга Одинона загрузили дополнительную информацию. Он погрузился во фриггус и стал рассматривать эту информацию. Пока это была не его память. Она имела совершенно другую структуру, и казалось, будто несет на себе след предыдущего владельца. Она выглядела словно чужая тетрадка с неразборчивым почерком. Её можно было прочитать и переписать своим почерком, тогда эта информация станет своей, а пока она есть, ей можно воспользоваться, но она чужая.
   Теория Парадокса заключалась в том, что кроме вербального способа передачи информации Одинон обладает чем-то наподобие телепатической сети, которая собирает пакеты информации, предназначенные непосредственно ему. Иначе говоря, если кто-то пожелает сказать что-то Одинону, то он это будет знать раньше, чем мысль оформится в слова. Самым интересным было то, что эта теория была абсолютно верна. Теперь стало понятно почему Одинон, будучи богом знаний не может знать всё обо всём. От понимания лицо мальчика озарилось улыбкой, а Парадокс предупредил:
   - То, что я только, что изложил не должен более узнать никто. Информация подобного рода крайне опасна, и если она попадет не в те руки, то может произойти всё, что угодно. - "Да уж и сам догадался" подумал Одинон - Зато я теперь знаю как ты сможешь победить одного из стакхов, - маг радостно улыбнулся. - Безусловно, шансов на победу очень мало, но зато теперь они есть.
   - Мастер, можно задать вопрос? - Одинон решил проверить еще одну свою теорию.
   - Конечно, задавай. - Сейчас Парадокс находился в столь приподнятом настроении, что готов был ответить на любой вопрос своего ученика.
   - Буря вытягивает манну, верно? - дождавшись кивка наставника, Одинон продолжил, - тогда почему же вы тратите свои силы на создание никому не нужных стульев?
   - Хм, - вновь улыбнулся гном - Да ты совсем не дурак. Глядишь, и сделаю я из тебя приличного сарма. А если будешь стараться, то и какой-никакой Гонзар выйдет. Действительно, даже во время подобной бури я и обитатели этого дома могут не бояться потери манны. Дело в том, что на этот дом наложено особое заклинание, которое не позволяет рассеиваться манне. Таким щитом укрыто всего два здания в мире: мой дом и башня Университета Магических Наук. К сожалению, плетение этих щитов делалось еще древними магами и сейчас никто не может создать, что-то похожее. Ладно, пошли немного разомнемся в тренировочном зале, а потом вернемся к нашему разговору. Да и поужинать не помешает.
   - Поужинать это, конечно, хорошо, а вот разминка будет совсем даже лишней. Меня только, что на тренировке Сарг так поколотил, что я думал и не выживу.
   - Ха, по тебе и не скажешь - наигранно удивился наставник. - Я ведь прекрасно знаю Сарга и не понимаю почему на тебе нет ни единого синяка. Видать, плохо он тебя гонял.
   - Да... - от подобных слов Одинон даже не сразу нашелся, что сказать, - Да он же мне ребро сломал и ногу отрубил. Благо, что мы не настоящими мечами дрались, иначе калекой на всю жизнь бы остался.
   - Ладно, не кипятись. Сейчас тренировка, действительно, будет очень даже щадящей. Я всего лишь хочу проверить, насколько хорошо ты умеешь метать различные предметы. А на будущее придется заняться твоим самоконтролем. Ты совершенно не умеешь контролировать свои эмоции.
   С этими словами они вышли из кабинета и спустились на первый этаж в тренировочный зал.
  
   Глава 10. Договор с некромантом
   Комната была просторной и очень уютной, отделанной в стиле орочей страны ОрА грА. Стены отделаны серым "диким" камнем, а стыки между камней замазаны дорогой яшмовой шпаклевкой. Высокий потолок задрапирован бежевым сукном и поддерживался массивными балками из этосской сосны. Кроме основной функции несущих опор потолка балки так же выполняли декоративную функцию. Этосская сосна была довольно дорогим и редким деревом. Она имела необыкновенный древесный рисунок и была невероятно крепка. А главное, это дерево совсем не горело. Южная стена комнаты имела два больших окна, прикрытых светло-зелеными атласными шторами. Шторы создавали уютный полумрак и не позволяли дневному светилу нагревать температуру воздуха в комнате. На противоположной окну стене висела огромная, почти во всю стену, картина. На картине был изображен один из необитаемых островов Поднебесного океана. Смотря на картину, казалось будто ты на самом деле находишься на корабле недалеко от берега и наблюдаешь за прекрасным островом. Стоило ненадолго задержать взгляд на картине, и зритель начинал слышать шум катящихся волн, шелест ветра, крики чаек, скрип невидимых снастей корабля. Картина просто завораживала своей красотой и реалистичностью. Под картиной стоял изящный комод-бар из Ирсии. В восточной стене располагался вход, сделанный в виде большой полукруглой арки с тяжелой кованой дверью. По бокам от входа стояли древние каменные големы, которые уже сотни лет не работали. Возможно, они никогда не работали, а служили прекрасной декорацией. Прямо напротив входа располагался огромный камин. Перед камином стояли два шикарных кресла, обитых кожей. Между кресел стоял невысокий резной столик, привезенный из ОрА тА, а на полу был постелен мягкий ковер из ОрА грА.
   Этой комнатой мог бы похвастаться любой граф или даже князь, и уж совсем не верилось, что она находилась в доме старого кладбищенского смотрителя. Именно поэтому Хлюсерон нерешительно остановился в дверях и внимательно рассматривал жилище Джоса.
   - Не думал я, что кладбищенским смотрителям так хорошо платят, - проговорил некромант. - На старости лет буду знать чем заняться.
   - Это все я сделал своими руками. - Гордо похвастал смотритель. - А деньги... так я ж за упокоение разных там духов и нежити дополнительное жалование получаю.
   - Но у тебя же самое спокойное кладбище, - удивился некромант.
   - Это ты знаешь, и я это знаю, а люди этого не знают. Я кажный месяц по два-три зомби "упокаиваю", - признался старик. - Люблю, знаешь ли, в комфорте жить.
   - Это заметно. А где ж ты эту замечательную картину раздобыл?
   - В эльфийском склепе.
   - Да как же ты посмел? - ужаснулся Хлюсерон. - Длинноухие не прощают подобных вольностей. Да и не понятно как ты вообще туда попал. Они же на своих захоронениях столько ловушек ставят, что даже я сто раз подумаю, прежде чем туда соваться.
   - А мне сам Иллиас разрешил.
   - А кто такой этот Иллиас? С чего он решил, что можно лезть в эльфийский склеп?
   - Так это склеп великого воина и знатного полководца, сиятельного графа Иллиаса из рода Синей Волны. Я ему склеп починил, а он мне картину разрешил взять. Очень хороший был эльф. Его, между прочим, паладины убили за то, что он маг.
   - Понятно. - Протянул Хлюсерон. - Ну вот мы и подошли к теме нашего разговора.
   - Тогда пошли к камину сядем, - предложил Джос. - У меня замечательное винцо из Латопа есть.
   Пока некромант разжигал камин и усаживался в кресло, старик успел сходить в подвал и принести оттуда небольшой бочонок вина. С кухни он принес хлеб, сыр и жареное мясо, а из бара достал два серебряных кубка.
   - Извини, но мясо холодное. Гости ко мне редко заходят, а я и холодное люблю. Оно тоже очень вкусное.
   - Это не беда. - Стакх провел рукой над мясом и от него пошел пар, а распространившийся аромат вызвал бурное выделение слюны. - Вот. А теперь о делах...
   Так, в непринужденной беседе за кубком хорошего вина, да под хорошую закуску, Хлюсерон не спеша стал рассказывать Джосу свой план изменения общественного уклада Сармонтазара.
   Некромант не собирался создавать большого войска нежити и захватывать все храмы. Если произвести подобные действия, то против армии нежити восстанут все до единого, объединившись для уничтожения единого врага. И при таком развитии событий врагом стал бы сам Хлюсерон. И сколь бы ни был он силен, но рано или поздно его могли банально убить. А без Хлюсерона войско довольно быстро уничтожат и все труды обратятся прахом. Более того, при подобном развитии событий очень велика вероятность, что храмовники наберут еще большую силу, и тогда победить их будет уж совсем невозможно. Кроме того, этот план требовал огромных жертв... невинных жертв, а подобного Хлюсерон допустить никак не мог.
   Поэтому некромант решил сделать иначе. Его план заключался в подрыве и уничтожении церкви Валора изнутри. Для этого нужно было поднимать не тупых зомби, а живых мертвецов, так называемых мортов, способных мыслить рационально и самостоятельно. Таких, как Олаф.
   По сути морты представляли собой воскрешенных сармов. Некромант мог подавить лишь некоторые желания своих подопечных. Так они были лишены желания заниматься сексом, а алкоголь не производил на них никакого действия. Соответственно выпивать морты тоже не стремились. Но другие качества и недостатки живых некромант подавить не мог. Морты не были лишены амбиций, стремления к власти, алчности, обжорства, желания отомстить своим врагам, и многих других пороков обычных сармов. Все это могло привести к краху всей операции. Да, собственно, и приводило.
   Олаф был не единственным мортом, которого воскресил некромант. Просто он был единственным, кто согласился подчиняться Хлюсерону и, по сути, стать его добровольным рабом. Остальные сразу после воскрешения стремились лишь к одному - исполнить собственные желания. Четверо из воскрешенных вообще попытались сдать некроманта в руки паладинов. А ведь создание каждого морта требовало столько же сил, времени и манны, сколько создание двухсот зомби.
   Хлюсерон уже почти отчаялся добиться успеха, когда встретил Джоса. Теперь его план приобретал новую силу и Хлюсерон был готов на все, лишь бы старик согласился ему помогать. А старик, судя по всему, и не собирался отказывать.
   Оставалась самая малость: подарить старику вечную молодость, что Хлюсерону было нисколько не трудно, и воскресить Лису, жену старика.
   - Скажу тебе честно, Джос, - обратился немного расслабленный, от выпитого вина, Хлюсерон к старику, - создать из Лисы еще одного морта не проблема, но очень скоро ты сам меня за это проклянешь, а воскресить её я пока не могу, потому что нет необходимых ингредиентов для заклятия. Поэтому я предлагаю тебе просто присоединиться ко мне и обещаю воскресить Лису при первой же возможности. Сам же ты получишь молодость и очень долгую, по человеческим меркам, жизнь.
   Джос отпил несколько глотков вина. Вино было прекрасным. Сладкое, с немного терпким привкусом, оно имело изумительный запах винограда, взращенного на склонах латопских гор. Это вино было одним из самых лучших вин в Сармонтазаре, и позволить его себе мог далеко не каждый.
   - Хорошо, - наконец выдал старик, - твой план мне нравится, и я присоединюсь к тебе, но при одном условии.
   - Каком?
   - Ты должен воскресить не только Лису, но и мою дочь.
   - Но ведь... - попытался возразить Хлюсерон, так как ингредиент достать было действительно непросто, но старик был непреклонен.
   - У тебя нет выбора, Хлюст. Кроме того, я не буду требовать сиюминутного решения этого вопроса. Когда сможешь, тогда и сделаешь.
   - Ну что ж, значит, завтра приступаем к твоему омоложению. - Проговорил Хлюсерон и выплеснул себе в глотку остаток вина из своего бокала.
  
   Глава 11. Тренировка с полной выкладкой
   Не смотря на то, что тренировочный зал не представлял из себя ничего сверхъестественного, Одинон, побывав здесь в первый раз, был крайне удивлен увиденным. Это был самый обычный спортзал, который можно встретить в любой ДЮСШ человеческого мира. Такие же стены, окрашенные в синий цвет, побеленный потолок, под которым висят круглые плафоны подсветки, такие же маты на полу. Даже стойки с деревянным тренировочным оружием можно бы было встретить в обычной земной школе восточных единоборств. Стиль абсолютного минимализма преобладал во всем. В помещении не было ни единой вещи, которая могла бы отвлечь от тренировки.
   Когда Сарг в первый раз привел сюда Одинона, бывший студент впал в полный ступор. Он ожидал увидеть что угодно. Какие-то навороченные магические тренажеры, деревянные или соломенные чучела для отработки ударов, сложные механические устройства для тренировки реакции и приемов боя, все это и многое другое, по представлениям Одинона, просто обязано было присутствовать в тренировочном зале средневекового мира, но ничего подобного здесь не было.
   Не смотря на то, что еще в первый день Одинон увидел в доме довольно много техники, а в дальнейшем замечал не менее интересные и, с точки зрения современного человека, отнюдь не раритетные вещи, он всё равно предполагал, что мир, в который попал, достиг уровня развития не выше, чем человеческая цивилизация шестнадцатого-семнадцатого веков. Одинон прекрасно знал, что все приборы в доме работают на основе магии, а раз магия в Сармонтазаре запрещена, значит и мир без источника энергии впал в пучину хаоса. "Не зря же в этом мире до сих пор сражаются на мечах", думал Одинон и был недалек от истины.
   Когда Парадокс со своим новым учеником спустились в тренировочный зал, то встретили там Сарга и Леонарда за жарким спором.
   - Ты хоть представляешь, какая это ответственность? - кричал Леонард.
   - И что ты предлагаешь? - спокойно отвечал ему Сарг.
   - Ну, я не знаю, но делать то что-то надо?
   - А что говорит Ариэтти?
   - Ей тоже не нравится такой расклад, но против Парадокса она не пойдет. Слишком уж она уважает старика. - На последнем слове Леонарда Парадокс громко хмыкнул в свою косматую бороду, привлекая внимание спорщиков.
   - Хм, старика значит? - произнес маг веселым тоном, но почему-то Леонарду вовсе не было весело.
   - Я... я это... я не хотел... я думал, что вас, мастер, нет... понимаете... оно само так... - дрожащими губами оправдывался бледный Леонард.
   - Леонард всего лишь хотел выразить почтение вашим годам и опыту, мастер, - заступился за товарища Сарг.
   - Да что ты говоришь? - радостно воскликнул Парадокс, - значит почтение годам и опыту? Ну, ну... - и уже серьезнее, обращаясь к проштрафившемуся Лео, - передашь Саргу один малый сквотч* за то, что он тебя, бестолочь, выгородил. А теперь, оба, марш отсюда.
   Леонард явно не желал расставаться со сквотчем, даже с малым, и потому попытался возразить гному, но Сарг развернул молодого мага к выходу и вытолкал за дверь.
   - Ох уж мне этот Леонард Ар Сагейро Фунт, - забормотал умудренный опытом архимаг. - Боюсь, что из него не выйдет хорошего императора. Впрочем, и плохого тоже. Чем ближе подходит день его выпуска, тем более заносчивым и несдержанным он становится. Кажется, будто я ничему его и не учил. А ведь раньше он таким не был. Зря я отпустил его погостить у родителей в прошлом году. Эти самодуры Ар Сагейро качественно промыли ему мозги. Они убедили его, что от меня нужно учиться только магии, а все мои морально-этические и философские учения - это бред, который не стоит и слушать. Вбили ему в голову, что он самый лучший и все должны перед ним преклоняться. - Парадокс замолчал. Казалось, что за время короткого монолога гном разом постарел на несколько лет. Плечи опустились, кожа вокруг глаз покрылась сетью мелких морщинок, глаза потускнели, перестали излучать силу и уверенность. - Эх, какого парня загубили! А ведь, действительно, мог стать неплохим императором.
   Старый маг помотал головой и провел по лицу руками, словно сбрасывая с себя паутину затхлости и увядания. Теперь перед Одиноном вновь стоял большой, сильный и мудрый гном. Он обнажился по пояс и картинно поиграл всеми мышцами.
   - Чего уставился? - обратился он к мальчишке, Тащи симуляторы.
   Когда Одинон принес два симулятора, представлявшие собой такие же обручи, как использовал Леонард на полигоне, Парадокс объяснил правила, по которым будет проходить тренировка.
   Первое упражнение лишь казалось не сложным. Одинону давались три любых предмета для метания, и ему нужно было просто попасть в Парадокса, вооруженного простым коротким мечем. Попытки бросать ножи и сюрикены по очереди не привели к положительным результатам. Сколько бы манны Одинон не вкладывал в бросок, гном всё равно успевал отбить летящий в него снаряд.
   Вся проблема заключалась в том, что Одинон не мог вычислить точную дозу манны, необходимую для разгона сюрикена. Минимальная скорость, с которой он мог бросить нож или сюрикен равнялась двукратной скорости звука, а достаточной скоростью, при которой Парадокс не успел бы отбить сюрикен, была трехкратная скорость звука. Казалось бы, в чем проблема, добавь манны и всё? Но на практике всё было куда как сложнее. Увеличение скорости на необходимую величину требовало затрат слишком малого по меркам Одинона объема манны, а при вложении минимально возможного количества манны скорость была столь велика, что уже двигался не предмет, а его молекулярная структура. Ускоренный до такой степени предмет, просто возникал за спиной Парадокса, не причиняя ему ни малейшего вреда.
   После очередной неудачной попытки Одинон схватил все три, лежащих перед ним ножа и бросил их в Парадокса. Два ножа он разогнал и направил в живот и в голову, а третий с секундной задержкой послал в ногу, предварительно создав быстро летящее серое пятно, которое должно было имитировать брошенный нож. Создавать полную имитацию ножа Одинон не решился, зная, что его созданные таким образом предметы обладают достаточным запасом энергии, чтоб выдержать пару сильных ударов. Следовательно, попади этот нож в ногу Парадокса, рана была бы вполне настоящей. Тем не менее, задумка сработала отлично. Гном уклонился от летящего в голову ножа и отбил второй, летящий в живот. Когда же он попытался отбить серую тень, имитирующую третий нож, сработал эффект неожиданности, и маг не успел среагировать. Нож вонзился в правую коленную чашечку, и Парадокс от неожиданности упал на пол. Через пару секунд нож-симулятор исчез, а за ним и несуществующая рана.
   - Молодец, достал таки старика, - похвалил своего ученика Парадокс, поднимаясь на ноги.
   - Старика? - удивился Одинон. - Хотел бы я посмотреть на молодых, которые с такой же проворностью будут уклоняться от ножей, летящих со скоростью пули.
   - Не вопрос! За ужином посмотришь на Сарга, Леонарда и Ариэтти, а сейчас займемся делом.
   Второе упражнение было гораздо сложнее первого. Одинон мог использовать метательное оружие в любом количестве, а так же особенности ландшафта местности. Под ландшафтом местности подразумевалась комната и несколько стоек с тренировочным оружием в них. Цель была всего одна, обезвредить Парадокса, всё так же вооруженного коротким мечем. Как выяснилось, при нынешнем уровне знаний и умений Одинона он не в состоянии был даже продержаться больше минуты, при этом постоянно убегая и уворачиваясь от выпадов гнома и не нанося ему ни одного удара. За час тренировки мальчик раз за разом бросал в Парадокса смертоносные ножи и сюрикены, но маг их шутя отбивал и продолжал наступление. Самым лучшим результатом Одинона стала одна минута и секунда. В этот раз Одинон, отскакивая от очередного удара мага, задел стойку с тренировочными мечами и парадокс замешкался на пару секунд, тем самым давая Одинону время для действия. Будь у начинающего бога больше опыта, он без сомнения бы атаковал противника, но за отсутствием оного мальчишка лишь отбежал на пару шагов, чем и подписал себе очередной проигрыш.
   - Так, хватит, - наконец сказал вспотевший от тренировки гном, - твой уровень подготовки просто отвратителен. А Сарг мне тебя расхваливал! Да ты не протянешь и пары минут в реальном бою. Отправляйся в душ. Ужин через час. Не опаздывай.
   - Мастер, я хотел спросить, - начал не менее потный, чем гном Одинон.
   - На голодный желудок думать вредно, - перебил его гном. - Все вопросы после ужина. Мне нужно будет многое тебе рассказать. Кстати, прежде чем идти в душ, приберись здесь. - После этих слов Парадокс накинул на себя рубашку и вышел в коридор.
  
   ***
  
   Уборка не заняла много времени, после чего Одинон проследовал в свою комнату, откуда попал в персональную ванную комнату. Новый ученик мага вовсе не являлся привилегированной особой, удостоившейся такой чести, как личная ванная комната. Просто отдельная ванная комната полагалась каждому жильцу дома.
   Комната была довольно велика. Она была отделана полированным серым камнем. Ванна, умывальник и унитаз были сделаны из особой белой глины и по внешнему виду ничем не отличались от тех, к которым Одинон привык на Земле. В нужных местах их стен торчали бронзовые крючки и кольца для полотенец. Краники с холодной и горячей водой были расположены над ванной и умывальником. Так же над ванной был подвешен самый обычный душ. Особенно радовало Одинона наличие унитаза стандартной конструкции. В этом мире он ожидал увидеть туалетную комнату с отверстием в полу "аля сартир", но был приятно удивлен увидев сантехнический девайс своего мира, размещенный в столь привычной глазу обстановке.
   Одинон быстро принял душ и обтерся мягким полотенцем, которое вместе с тремя комплектами новой одежды мальчику оставил Парадокс перед отъездом. Старую, сплетенную из травы, одежду Ариэтти забрала и сожгла на заднем дворе. Девушка занималась всеми делами, связанными с домом и стирка одежды и белья домочадцев так же лежала на её плечах. Собственно, каких либо трудностей по поводу своих дополнительных обязанностей Ариэтти не испытывала. Вся её работа сводилась к тому, что она собирала корзины с грязным бельем и относила в подвал дома, где стояла магическая стиральная машина. Эта машина была полностью автоматизирована. Она стирала, сушила, гладила и складывала вещи, а юной полуэльфийке оставалось лишь правильно рассортировать вещи, чтоб, например, вещи Сарга не попали в корзину с вещами Леонарда. После стирки, которая занимала не более получаса, Ариэтти разносила корзины с чистым бельем по комнатам жильцов дома.
   Новая одежда Одинона представляла собой простую льняную сорочку с завязками вместо пуговиц и штаны свободного покроя, сшитые из плотной холщевой ткани. Начинающий маг только успел натянуть на себя штаны, когда в комнату вошла Ариэтти с корзиной чистого белья.
   - Привет, - радостно улыбнулся Одинон девушке.
   - О, а вы уже закончили тренировку? - удивилась красавица. - А я думала, что мастер тебя на долго задержит, вот и решила занести тебе вещи.
   - Спасибо, - поблагодарил её мальчик, принимая корзину. В момент передачи корзины короткий разряд статического электричества ударил по пальцам и, не ожидавшая этого девушка подалась назад и упала. Падая она потянула за собой корзину, а за ней и Одинона, который успел эту корзину схватить. Через открытую дверь они вывалились прямо в коридор. Корзина откатилась в сторону, а, упавший сверху на Ариэтти, Одинон уткнулся носом девушке в декольте. Именно в такой пикантной позе их и застал идущий в столовую Леонард.
   - Ах ты мелкий паршивец, - прокричал Леонард, поднимая Одинона за волосы. - Ты что же это творишь?
   - Аааааааа, - закричал от боли мальчишка. Он извернулся и ударил болтающейся в воздухе ногой в пах Леонарда.
   - О-уууууу, - завыл Леонард и согнулся в три погибели, а отпущенный Одинон снова свалился на Ариэтти.
   - Ты сегодня такая притягательная, - сказал юный бог, помогая раскрасневшейся девушке подняться на ноги. - Извини, что так получилось.
   - Ничего, - улыбнулась девушка, - ты не виноват. А ты, Лео, идиот. Даже не разобрался ни в чем. - Обратилась она к Леонарду, волком смотрящему на Одинона. - Ладно, пошли, не будем мешать сарму одеваться.
   Когда они ушли Одинон быстро оделся и отправился в столовую. День выдался довольно тяжелый и сейчас ему не хотелось ничего, кроме как хорошенько поесть. Но, хотя он и не хотел об этом думать, в его памяти постоянно всплывал образ Ариэтти. Когда он упал на нее, то думал лишь о том, как побыстрее выпутаться из неудобной ситуации, а сейчас, вспоминая как уткнулся ей носом в декольте, аж покраснел, стесняясь своих мыслей.
   Ужин прошел в спокойной обстановке. Даже Леонард не нападал на Одинона. По окончании ужина Ариэтти заметила, что дождь на улице стих. Погода была еще пасмурной, но ветер быстро гнал тучи на восток и Сарг предсказал назавтра хорошую погоду. Все собрались под навесом крыльца дома и Парадокс поинтересовался у Сарга с Леонардом:
   - Так о чем же вы так спорили в тренировочном зале?
  
   Глава 12. Гори, гори ясно...
   Он шел по серой пустоши. Здесь не было ни живых ни мертвых. Видимость была сильно ограничена густым туманом, в котором постоянно мелькали какие-то полупрозрачные тени.
   Холод. Холод, пробирающий до костей. Холод, от которого не спасает самая теплая одежда. Холод, сжигающий кожу и роговицу глазного яблока. Холод, от которого некуда спрятаться. Он кряхтит, вливает в свою куцую шубейку очередную порцию магии и идет дальше.
   Останавливаться нельзя. Нужно идти. Идти во что бы то ни стало. Идти, двигаться вперед или назад, влево или вправо не важно. Главное не останавливаться. Продолжать движение. Даже если не будет сил и возможности идти, то ползти. Если не сможет он, то не сможет никто.
   Всё вокруг окрашено в различные оттенки серого. Серая земля тянется во все стороны без конца и края, словно гигантская бетонная площадка для старта межконтинентальной ракеты. Над головой серое небо, которое словно стальное полотно матово поблескивает серым солнцем. На земле периодически встречался серый хворост, который он собирает. Это даже не хворост, а мелкие веточки и кусочки соломы. Вот он нагнулся, и очередная веточка полетела в сани, которые он тянет за собой. Там, в этих огромных санях, уже накопилось столько топлива, что хватит для обогрева целой страны, но на себя он не потратит ни одной веточки. Собрать весь хворост. Собрать, и отправить на большой, просто гигантский костер. Вот его главная задача. А для этого нужно идти. Стоит остановиться и хворост, накопленный с таким трудом, начнет разлетаться под порывами дикого, яростного ветра эмоций.
   Серая хмарь окутывает его полностью, мягко обволакивает, словно приглашая погрузиться в нее, забыть обо всём, остановиться и передохнуть. Она отвлекает от основной цели, навевает смутные образы. Словно ласковая любовница, хмарь ласкает обожженную кожу лица и рук, залечивает душевные раны. Она дарит мгновения тепла и спокойствия. Он благодарен ей, но он не останавливается. Идет, не поддаваясь соблазнам и провокации.
   Вот уже неделю он бредет по этой пустоши, где всё так обыденно и однообразно. Ни есть, ни пить не хочется. Здесь никогда ничего не хочется. Есть только одно желание. Желание покинуть эту долину отчаянья. Он может уйти в любой момент. Уйти и оказаться в своем гостиничном номере, где так уютно, так тепло, так хорошо. Там его накормят и напоят. Там, к нему вечером придет симпатичная ласковая девушка и согреет своим теплом его постель. Там всё, о чём может мечтать сарм, уставший от долгого пути. Он может уйти в любой момент, но он этого не делает, ведь у него есть цель, которая превыше всего. Цель, ради которой можно пожертвовать сотнями и тысячами жизней. Цель, ради которой будут гореть города и села. Цель, которая в итоге принесет радость и спокойствие всему Сармонтазару. Так стоит ли ради ТАКОЙ цели отвлекаться на сиюминутные радости жизни? А уж собственную жизнь ему было нисколько не жалко положить на алтарь своей цели. И он продолжает идти. Хворост под ногами попадается всё реже и реже. Сил всё меньше и меньше, но он идет.
   На мгновение в тумане образовывается прореха и там, вдали, на самом краю горизонта, он видит серые контуры далекого леса. Он радостно вздыхает и начинает тянуть сани с хворостом быстрее. Конец первого этапа на пути к цели так близок. Потом можно будет отдохнуть и снова отправляться в путь.
   Вновь дорогу преграждает густая серая хмарь, но теперь она бессильна. Он уже видел свой дальнейший путь и теперь его ничто не остановит. Очередной порыв ветра эмоций сносит с саней пару веточек. Он ругается про себя и идет вслед за улетевшим хворостом. Нельзя потерять ни единого прутика, иначе костер может быть недостаточно велик. На пути вновь встречается пара соломинок. Он радуется им как бедняк золотым монетам. Он бережно поднимает серые соломинки с серой земли и так же бережно отправляет в сани. Вот он нашел улетевший ранее хворост. Аккуратно уложив последние веточки он продолжает свой путь.
   Лес уже близко. Ему предстоит еще очень долгий путь но, в лесу уныния уже не будет ветров эмоций, которые сдувают с таким трудом собранный хворост.
   И вот наконец его путь преграждает высокая стена серых деревьев. Впереди вьется лесная дорога. Она почти ничем не отличается от сотен таких же дорог в Сармонтазаре. Вымощенная ровным серым камнем она пролегает между гигантских стволов деревьев. Кора деревьев толстая и грубая, имеет необыкновенную текстуру, словно это вовсе не деревья, а узкие пики скал. На деревьях нет ни листьев, ни иголок. Сложно сказать к какой породе отнести эти деревья, но знать такие мелочи ему не нужно. Нужно идти и собирать хворост. В лесу действительно нет ветра. Здесь гораздо теплее и уютнее. Здесь даже можно остановиться и отдохнуть, не боясь, что хворост разлетится в разные стороны. Но он не останавливается. Он чувствует, что что-то не так.
   В воздухе застыло звенящее чувство опасности. Опасность смотрит со всех сторон. Кажется, что в густом сплетении ветвей спрятались миллионы злобных глазок. Но сколько он не приглядывается ничего не видно.
   Лес сгущается и начинает темнеть. Он продолжает собирать хворост, но с каждым шагом становится всё темнее и темнее. Тяжелые сани не желают двигаться по каменной дороге с той же легкостью, как по серой земле. С каждой брошенной веточкой становится всё тяжелее и тяжелее тащить сани. В какой-то момент его окружает кромешная тьма, а тяжелые сани стали как вкопанные. Он что-то негромко бурчит себе под нос и зажигает небольшой, размером с греческий орех, магический огонек.
   Желтенький огонек, словно маленькое солнышко взлетает над санями. Тьма боится этого маленького солнечного огонька. Она убегает, прячется за деревьями, скрывается в глубине леса. Тьма умелый охотник, готовый вечность ожидать свою жертву. Рано или поздно огонек погаснет и тогда... тогда наступит полная власть тьмы. И куда бы не пошла жертва, с какой бы скоростью она не двигалась, но от тьмы ей не уйти.
   Пока горит огонек, он дарит свет, радость и спокойствие. А еще огонек привносит цвет в этот убогий серый мир уныния. Пусть это только желтый цвет, но он же самый радостный, солнечный, добрый и теплый комочек счастья. Дорога окрашивается ярким теплым янтарем. Хворост в санях приобретает благородный медовый оттенок. Деревья от такого освещения становятся еще больше похожими на пики скал. И только путник остается серым.
   Поддерживать огонек очень и очень трудно. Здесь у него нет того безмерного запаса манны, которым он может пользоваться в Сармонтазаре. Здесь чужой мир, который не подчиняется привычным законам.
   Путник осматривает свои сани и горестно вздыхает. Полозья саней совсем расщепились на каменной дороге. Дальнейший путь может и не состояться, но он не отчаивается. Он знал куда идет и знал на что рассчитывать, поэтому он заранее заготовил колеса. Всего пятнадцать минут работы и сани... нет, теперь уже телега, снова на ходу.
   Путник вновь начинает тащить свой, казалось бы никому не нужный, груз. Идти по подсвеченной желтым огоньком дороге получается быстрее и веселее. Телега поскрипывая и грохоча катится следом.
   Огонек высвечивает очередное препятствие на пути. Всю дорогу от дерева до дерева перегораживает огромная паутина. Он останавливается и всматривается в толстые шелковые жгуты. Да, такую паутину не мог сплести маленький паучок. Паутина выглядит новой, словно только сплетенной. Она рассчитана явно не на насекомых. Вот только проблема в том, что здесь никогда не было никого живого, как, впрочем, и мертвого. На кого же была поставлена эта паутина?
   - Похоже, меня заметили, - бормочет он себе под нос. - А раз так, то ни к чему теперь таиться.
   Из складок своей одежды он достает простой охотничий нож с невероятно остро заточенным лезвием. Он прекрасно знает, что вдоль волокна паутина крепче стали, и при этом она такая липкая, что сможет выдержать в сотни раз превосходящий по весу груз. А еще он знает, что прочность волокна паутины в поперечнике хотя и велика, но, тем ни менее, поддастся хорошо заточенному ножу. От липкости же его прекрасно защитит заклинание воздушных перчаток.
   Он начинает аккуратно срезать паутину. Волокна поддаются с огромным трудом, но работа продвигается. Случайно край паутины прилипает к подолу его шубы.
   - Липкая, зараза, - ругается путник.
   Он не пытается оторвать прилипшую паутину. Он прекрасно знает, что это бесполезно. Чем больше сопротивляться, тем глубже завязнешь. Проще пожертвовать кусочком шубы, чем потом остаться здесь, будучи плотно оплетенным паутиной. Он двумя быстрыми движениями ножа отрезает кусочек своей одежды, к которой прилипла паутина, и продолжает работу по удалению препятствия с дороги.
   Наконец работа закончена и путник продолжает свое движение. Он уже совсем близко. Еще чуть-чуть и дело будет сделано. Начинает светлеть. Лес начинает редеть. Он гасит магический огонек.
   Да, теперь легче - не нужно тратить силы на поддержание жизни этого маленького солнышка. Силы осталось так мало, и её нужно беречь, ведь неизвестно какие еще препятствия встретятся на пути. Но вместе с тем, как же тяжело в этой серости. Мы, привыкшие к цветам и ярким краскам, к свету, к теплу и уюту просто не можем жить без этого. Даже на северном полюсе, среди бескрайних снегов. Там, где холод и пронизывающий ветер норма жизни. Там, где нет ничего кроме льда и снега. Там, где даже пещера злобного людоеда кажется вполне уютным гнездышком. Даже там есть прекрасное голубое небо, есть невероятно красивое северное сияние. А снег? Он ведь такой разный: белый, искрящийся, сверкающий в морозный полдень; чуть розоватый в лучах закатного солнца; глубоко синий ночью при свете луны; почти прозрачный, волшебный в рассветных лучах. Да, даже там среди мертвой ледяной пустыни есть ЖИЗНЬ. А здесь нет ничего. И от этого так тяжело так грустно.
   Путник с силой помотал головой, как это делает собака, струшивающая с себя капельки дождевой воды. Полегчало.
   - Похоже, что лес уныния преодолеть не так просто даже для меня, - вслух думает путник.
   Путник проделывает последние шаги по мертвому лесу и движется к огромной стене, которая вырастает на его пути. Серая... а как же иначе? Стена тянется влево и вправо до самого горизонта и дальше. Обходить бессмысленно. Ввысь тоже не перелезть. Будь в небе облака, стена непременно бы их проткнула, но облаков нет, а стена есть. Стена абсолютно гладкая, как яичная скорлупа. Нет ни единого выступа, словно она является единым монолитом. А может так оно и есть?
   Путник вздыхает. Вот и понадобились остатки магической силы. Он концентрируется, делает несколько пассов руками и в сторону стены понеслась мощнейшая ударная волна. Волна, сметающая всё на своем пути, способная пробить даже стены Ассарея. Шелест поднятой волной пыли. Удар. Грохот и... ничего не происходит. Стена по-прежнему стоит на своем месте, а в ней не образовалось даже тонюсенькой трещинки.
   - Неееееееееет - кричит путник.
   Неужели всё зря? Он потратил столько сил и времени, столько терпел и работал, и всё это зря? В бессилии он подходит к стене и начинает со злостью стучать в неё кулаками, разбивая костяшки пальцев в кровь. У него больше нет манны, а соответственно нет и магических сил. Осталась только физическая сила тела, но этого явно недостаточно для преодоления порога. В отчаянии он продолжает стучать по стене.
   - Почему? - спрашивает он себя. - Почему порог так высок? Что я сделал не так? Где же истинный путь?
   - Он здесь, - слышится ответ из-за стены.
   - Что? - поражается путник. - Ты меня слышишь? Кто ты? Как мне пройти?
   А в ответ тишина. Лишь шелест ветра, разметающего пыль по серой земле.
   - Ну, вот... Кажется, я сошел с ума! - безрадостно улыбается путник.
   Он устал. Он садится, упираясь спиной в стену и смотрит на телегу, которую всё это время тащил за собой. На телеге громоздится огромная гора хвороста. Если он сейчас уйдет, то придется начинать всё заново. И потому он не решается уйти. Он ждет. Он не знает, что может произойти. Он знает, что здесь никогда ничего не происходит, но всё равно ждет.
   За стеной слышится какой-то скрип, скрежет, визг давно не смазываемых механизмов. Стена позади путника начинает двигаться. Он опрометью подскакивает и с недоумением смотрит на стену, точнее теперь уже на ворота в этой стене. Оказывается всё это время он стучал в громадные ворота, которые просто не замечал. Ворота были столь велики, что казалось будто это и не ворота вовсе. Назвать ЭТО воротами смог бы только... да никто бы не назвал воротами такую большую дыру в стене. Это... Это же ого го! Путник замер в нерешительности перед этими исполинскими створками в неизвестность.
   - И долго мы так будем стоять? - Спросил его кто-то.
   Путник вновь впрягся в свою телегу и пошел через ворота. Как только он прошел стена за ним вновь сомкнулась.
   Что-то изменилось. Путник прислушался к себе. Да, изменилось. Он почувствовал, что теперь не сможет уйти. Ни сейчас, ни через час, никогда. Он оказался заперт в этом сером мире. Очень медленно в нем стал зарождаться страх. Страх. Такой мерзкий, такой липкий, такой колючий. Страх!
   Он знал о страхе всё и потому не видел в нем ничего плохого. В конце концов страх - это мощный защитный механизм сознания, которое одолевают сомнения, незнание и непонимание. Страх есть у всех. У кого-то он проявляется в большей степени, а у кого-то в меньшей. Если бы кто-либо заявил ему, что никогда не испытывает страха, то он бы только посмеялся над ним и тут же доказал бы обратное. Он твердо знал, что страху подвержены абсолютно все без исключения живые существа. Даже мертвые иногда подвержены этому всепоглощающему чувству. Не нужно бояться страха. Нужно бояться его отсутствия.
   Путник осмотрелся. Позади него всё та же бескрайняя стена, а впереди, на уступе бездонного обрыва, словно на краю земли, сидит эльф и греется перед костром. Желтые, оранжевые, красные языки пламени весело скачут по хворосту, поедая его и превращая в золу и пепел. Трепещущий свет костра мягко стелется во всех направлениях, окрашивая всё живыми цветами. Эльф одет в дорогие красивые одежды, которые так же как и всё вокруг обрели цвет от света костра. Эти одежды достойны самого короля. Да, что там короля? Императора!
   Эльф очень и очень стар. Длинные седые волосы спадают ему на плечи неряшливыми прядями. Старческое морщинистое лицо выражает абсолютное спокойствие. Руки, так же как и лицо, изъеденные глубокими морщинами, дрожат над костром. Он никогда не видел старых эльфов. Все прекрасно знают, что эта раса никогда не стареет, но перед ним сидит живое доказательство обратного.
   Он вместе с телегой подходит к самому костру. Эльф жестом предлагает ему садиться напротив.
   - Приветствую тебя, страж, - произносит путник, присаживаясь прямо на серую землю.
   - Приветствую тебя, путник, - в тон ему отвечает страж.
   - Я привез хворост.
   - Вижу. Спасибо тебе. Теперь этого хвороста мне хватит на многие сотни лет. Последний путник здесь был очень давно. У меня почти не осталось хвороста. - с этими словами он берет несколько веточек из маленькой кучки хвороста, что лежит справа от него, и бросает их в костер. Огонь жадно заглатывает новую порцию пищи и разгорается с новой силой. Он довольно трещит и плюется маленькими искорками.
   - Ты не понял меня, страж, - поясняет ему путник, - этот хворост рассчитан на один единственный раз.
   - Ха-ха-ха, - раздается на удивление молодой смех стража. Он поднимает свой взор и на лице путника отражается тень ужаса. У старого эльфа нет глазных яблок. На их месте плещется бездонная тьма. Тьма выползает из-за приоткрытых век и струится по воздуху, словно густой черный дым. - Смертный, ты смеешь указывать МНЕ как тратить МОЙ хворост?
   - Этот хворост собрал я! - решительно отвечает ему путник, - значит он мой!
   - А ты не прост, - признает страж, - совсем не прост. Почему ты меня не боишься?
   - Боюсь, очень боюсь, но я умею управлять страхом.
   - Что ж, похвальное умение, но оно не поможет тебе в битве со мной.
   - Я готов сразиться хоть...
   - Какой ты резвый, - насмешливо прервал путника страж. - Я стар. Ко мне редко кто-либо заходит. Я хочу насладиться общением. Для начала, давай познакомимся. Я хочу знать кого убиваю. Раз ты здесь, то ты прекрасно знаешь, что я Страж Души эльфийского народа.
   - Меня зовут Эффри. Я стакх страха. - представился путник.
   - Приятно познакомиться, - ответствовал ему страж. - Расскажи мне, Эффри, зачем ты пришел сюда? Ты преодолел холодную пустыню печали, где боролся с яростными ветрами эмоций и туманом соблазна. Ты собрал колючий хворост грехов. Ты прошел через мрачный лес уныния, разогнал тьму невежества, разорвал паутину лжи. Ты стучал во врата разума в пороге глупости. И сейчас ты готов сразиться со Стражем Души, чтоб разжечь костер тщеславия до уровня пожара. Зачем всё это? Зачем столько усилий?
   - Я разожгу неприязнь между эльфами и орками и тем самым вызову войну между ними. Войну, на почве веры. Я изгоню церковь Валора с земель этих народов и верну им их родную культуру.
   - Глупец, разве ты не понимаешь, что война не выход. Войны никогда не приносили ничего хорошего. Ты погубишь сотни тысяч невинных жизней. Разве тебя не будет мучить совесть?
   - Нет, старик, это ты не понимаешь, с кем столкнулся, - произнес Эффри, поднимаясь с земли. - Я не отступлю. Готовься к бою.
   Стакх отходит от костра и вынимает своё оружие. Это холодное оружие даже оружием назвать тяжело. Оно настоящее произведение искусства. С первого взгляда оружие представляет собой большой двуручный меч с прямым лезвием, мощной гардой и красивой, оплетенной витиеватой резьбой, рукоятью. На самом же деле это оружие скрывает в себе коварный механизм. Лезвие меча состоит из множества сегментов, соединенных между собой стальной цепью. При нажатии скрытой кнопки на рукояти меч превращается в трехметровую плеть, покрытую острейшими зубцами, а при повторном нажатии кнопки оружие вновь обретает вид меча. Плеть хаоса - так называется это страшное оружие.
   Страж Души эльфийского народа тоже встает от костра. Теперь он уже не выглядит дряхлым старцем. С каждым шагом его черты меняются. Неряшливые седые пряди волос распрямляются, наливаясь позолотой. Красивый костюм эльфа превращается в удобный красный комбинезон, обтягивающий тугие, жилистые мускулы эльфа. Морщины разглаживаются, пропадают. На локтевых и коленных суставах появляются острые как бритва костяные наросты. Движения стража становятся плавными, кошачьими. В нем чувствуется грация сильного хищника. Становится понятно, что этому существу не нужно дополнительное оружие, так как он сам является совершенным оружием. Тем не менее в его руках появляются два сильно изогнутых клинка, напоминающих по форме турецкие ятаганы. Страж мастерски закручивает эти хищные полоски стали и становится в боевую стойку.
   - Приступим, - произносит Эффри и бой начинается.
   Стакх первым наносит удар. Находясь на расстоянии пяти шагов, он делает секущий удар мечем по воздуху, одновременно нажимая клавишу на рукояти.
   - Шух-шух-шух-шух-шух-шух-шух, - шепчет Плеть хаоса, разматываясь в сторону неподвижно стоящего эльфа.
   Неожиданно силуэт эльфа смазывается, и плеть пролетает мимо. Эффри резко дергает плеть на себя и, не сворачивая её обратно в меч, повторяет свое движение. Страж снова уклоняется от удара. Стакх не отчаивается и продолжает попытки достать своего противника ударом плети. Еще десяток ударов пропадают в туне. Видя бесполезность своих попыток, Эффри начинает раскручивать плеть над головой.
   Страж выжидает. Он прекрасно понимает, что стоит сделать шаг и противник может нанести неожиданную атаку. Он не против подождать. От этого всё равно ничего не изменится. И действительно, стакху надоедает бестолковое махание плетью, и он совершает первую ошибку, пытаясь зацепить стража ударом по ногам. Прыжок. Стальная цепь пролетает под ним и, пока она сворачивается, страж стремительно бросается в атаку.
   Видя, что плеть не успевает свернуться, стакх делает единственно возможное в таком случае движение. Он закрывается от удара левой рукой. На руку приходится сдвоенный удар мечей стража, который в клочья разрывает материю плаща. Под плащом скрывается прочнейшая накладка стальных наручей, которая спасает руку от тяжелейшей раны.
   Левую руку стакха пронзает неимоверная боль. В отчаянном рывке он отскакивает от противника, но теперь Эффри не сможет пользоваться левой рукой, которая к тому же немилосердно болит. Меч принял свою изначальную форму, но орудовать двуручником одной рукой гораздо тяжелее. Благо стакх был обучен ведению боя даже в самых невероятных и невозможных условиях. Он перехватывает меч поудобнее и плавно переходит в атаку.
   Удар, поворот, прыжок, скольжение, уклонение. Противники проводят хитрые приемы, пытаясь достать друг друга. Эльф отскакивает в сторону и закручивает вокруг себя стальной вихрь. Стакх приседает и с разворота бьет по ногам. Причинить большого вреда не удается, но костяной нарост на левом колене сбит, а значит, эльф уже чуть менее опасен.
   Страж совершает самоубийственный прыжок в попытке нанести Эффри серьезное ранение, но стакх к этому готов и защищаясь, подставляет меч на пути эльфа, на который тот благополучно насаживается, пробивая правую половину груди. Теперь противник эльфа нажимает на кнопку и развернув Плеть хаоса рывком выдергивает её из тела стража. Плеть выходит, вырывая куски плоти, разрывая грудину в клочья. Кровь хлещет во все стороны, окропляя серую землю. Эльф хрипит. Он уже не жилец. Он падает на колени. Из уголков губ течет черная кровь.
   - Ве..кх-кх..ик.кх-кх..ий С.. кх-кх..датель, сп..кх-кх..си и сх..кх-кх..рани - произносит эльф в предсмертной муке. Из его горла раздаются последние хрипы. Кровь толчками вытекает из его рта. Страж затихает и мешком падает на землю. К нему подходит стакх. Он нагибается над телом поверженного, закрывает ему глаза, после чего бережно оттаскивает тело к обрыву и сталкивает в бездонную пропасть. Такой обычай, а обычаи нарушать нельзя.
   Он устал. Он чувствует, что теперь его ничто не держит в этом мире. Можно уходить в Сармонтазар. Отдохнуть и отоспаться. Бой был тяжелым, но расслабляться еще рано, работа еще не выполнена. Он сворачивает Плеть хаоса и нажимает вторую кнопку на рукояти. Меч на миг озаряется пламенем. Сгоревшие остатки плоти стража слетают с меча от движения. Меч снова чист и готов к бою. Стакх вкладывает его в ножны и подходит к телеге. Управлять телегой одной рукой крайне неудобно, но иного выхода нет. Он ставит телегу прямо над костром и дергает рычаг. Дно раскрывается и весь хворост обрушивается в костер. Он отходит и смотрит как разгорается пожар эльфийского тщеславия.
   Осталась совсем малость. Нужно навеять соответствующие образы.
   Вот образ церкви Валора, вот из неё выходит орк в доспехах паладина. Он подходит к красивой эльфийке и бесцеремонно прикладывает к её лбу амулет, определяющий наличие магических сил. Амулет ярко светится, переливаясь всеми цветами радуги, это значит, что она маг. Орк похотливо хрюкает и грубо хватая эльфийку за волосы тащит её в церковь. Теперь она не сарм. Она не достойна жизни и хорошего отношения. Орк швыряет свою жертву на пол перед алтарем, разрывает на ней платье и грубо надругавшись отрубает голову. Тут же появляются несколько служек, которые покорно начинают вымывать следы кровавой расправы, а довольный орк уходит в глубь церкви. Теперь эту картину, в разной интерпретации увидит каждый эльф.
   Вот теперь всё. Начало войны за освобождение эльфийского народа от гнета церкви Валора положено.
   Стакх удовлетворенно вздохнул и исчез из серого мира.
  
   Глава 13. Так вот ты какой, Перекресток миров.
   Все молча смотрели на Парадокса, а тот, словно издеваясь, смотрел прямо в глаза Леонарда и Сарга, ожидая ответа. Молчание затягивалось и, словно в подтверждение этому, где-то вдалеке раздался раскат грома. Первой не выдержала Ариэтти, она посмотрела на учителя и с вызовом произнесла:
   - Да, они спорили! И правильно делали! Даже нам сложно пройти лабиринт на третьей ступени второго уровня сложности, а маленький мальчик, - от этих слов Ариэтти, произнесенных так, как будто его здесь нет, Одинон покраснел и спрятался за спину гнома, рядом с которым стоял, - не сможет пройти даже одного сектора.
   - Ну что ж, - спокойно ответил учитель, - рад, что вы впервые в жизни пришли к единому мнению. Это значит, что вы начинаете думать как команда. А по поводу лабиринта можете не волноваться, пойдете туда когда Феанор будет готов. - Все ученики дружно с облегчением вздохнули.
   - Кстати, - как бы вспомнив, пробормотал Парадокс, и уже громче произнес, - Сарг, продемонстрируй нашему юному другу, что такое малый сквотч.
   - Эээ, мастер, понимаете, я его в комнате забыл, - ответил Гигант, но было явно видно, что ни в какой комнате малого сквотча нет.
   - Ну, раз такое дело, то покажешь позже, - ответил ему гном, пресекая любые попытки своего ученика отвертеться от этого дела. Маг прекрасно знал, что наглый и жадный Леонард не захочет отдавать Саргу положенную награду за спасение своей никчемной шкуры, а потому ехидно добавил, - можешь взять в помощники Леонарда, чтоб было проще искать. А тебе, Ариэтти, особое задание. Нужно вычислить количество манны, необходимой для создания бури, которая только что закончилась. Кроме того тебе нужно вычислить, сколько магов потребуется для такого действия, а так же скорость распространения заклинания. Помимо этого необходимо определить, где должны находиться маги для совершения ритуала и какая структура будет наиболее оптимальна? Это задание будет считаться твоей курсовой работой. В качестве помощника и защитника возьмешь Сарга. Для выполнения этого задания тебе потребуется сделать много замеров за пределами моего поместья, поэтому составь список того, что вам с Саргом понадобится в этом небольшом походе и принеси его мне вечером, а утром отправляйтесь. На выполнение поставленной задачи отводится неделя.
   - Мастер, можно вопрос? - Обратилась к гному девушка.
   - Все вопросы вечером. - Обрезал маг, и развернувшись пошагал по дорожке от дома, бросая себе за спину, - Феанор за мной, а остальные по своим делам.
   Все стали расходиться, а Одинон несколько замешкался на пороге. Он еще не привык к тому, что у него теперь два имени. К нему подошел Леонард и, наклонившись, прошипел мальчику на ухо:
   - Ну вот, малец, ты и попал. Без Сарга и Ариэтти я тебя в порошок сотру. Чего стоишь? Мастер тебя с собой позвал. Вали давай!
   Понимая, что неприятности только начинаются Одинон побрел вслед за Парадоксом.
  
   ***
  
   Гном привел начинающего бога к одному из строений во дворе. На самом деле это было даже не одно отдельно стоящее здание, а целый комплекс построек, соединенных между собой переходами и галереями. Самое большое из зданий почти не уступало размерами дому, а весь комплекс в целом превосходил дом своими размерами минимум в четыре раза. Из-за бури, которая началась в первый день пребывания Одинона в Сармонтазаре, он ни разу не имел возможности побывать вблизи этих строений и поинтересоваться что же здесь такое. Лишь из отдельных скупых фраз, брошенных Саргом во время тренировок, он знал, что здесь находится кузница и оружейная.
   - Ну, вот, малыш, - гном всё еще воспринимал Одинона как ребенка, хотя и знал о его сущности, - перед тобой моя гордость и отрада, моя кузня.
   Он провел мальчика к двери и впустил его внутрь. Пока помещение не было освещено, казалось, что оно маленькое и тесное, но когда гном хлопнул в ладоши и где-то высоко под потолком зажглись сотни ярких ламп, выяснилось что внутри здание еще больше, чем снаружи. Перед Одиноном предстала отнюдь не та средневековая кузница с мехами для поддержания температуры огня, плавильным горном и наковальней, как предполагал Одинон. Нет, это был самый современный роботизированный цех по изготовлению и сборке неких сложных механизмов. Здесь было всё, что можно увидеть в роликах про сборку автомобилей и много того, что в этих роликах не увидишь. Большие и маленькие захваты, сверлильные установки, плавильные печи, прессы, паяльные машины, строгальные и точильные станки, подъемные краны, конвейера и много еще того, о чем Одинон не имел ни малейшего представления.
   Мальчик стоял у входа и разинув рот пялился на все эти чудеса техники не понимая как они попали в фентезийный мир. Всё это никак не вязалось с привычной ему картиной средневековья, где люди бегают с мечами, где никто не знает о ружьях и порохе, где маги творят чудеса одним взмахом руки. Не смотря на то, что в доме Парадокса было много техники, ничуть не уступавшей земным аналогам, Одинон продолжал верить, что попал в тот самый сказочный мир. Дело в том, что все предметы в жилище гнома были не более чем бытовыми приборами, которые используются повсеместно. Да и в разговорах с остальными учениками мага Одинон не раз слышал презрительные фразы, явственно указывающие, что жители Сармонтазара в большинстве своем не имеют и сотой доли тех технических приспособлений, которые есть в доме. Из всего этого Одинон предположил, что раз Парадокс один из самых сильных магов Сармонтазара, то такие приятные и удобные в быту вещи, как холодильник или микроволновая печка, ему было не так уж сложно наколдовать. Но теперь он начал понимать, что в этом мире всё далеко не так, как он представлял изначально.
   - Ну, что, удивлен? - Радостно прогремел Парадокс своим могучим басом. - Давай я тебе сначала всё покажу, а потом дам объяснения? - предложил он.
   Молча кивнув, Одинон согласился.
   Гном подошел к пульту управления, стоявшему посредине "кузницы" (именно так, в кавычках, ибо кузницей этот футуристический цех назвать было сложно), и начал нажимать какие-то клавиши.
   Над пультом появилось трехмерное изображение меча. Собственно это был даже не меч, а некий гибрид меча и алебарды. Лезвие представляло собой сложную геометрическую фигуру, похожую на пилу с огромными, в пять-шесть сантиметров, зубцами. Причем зубцы эти шли по обеим сторонам меча, но с одной стороны пила была направлена к рукояти, а с другой - наоборот от рукояти. Лезвие было достаточно толстым, и внутри него размещались некие механизмы. Рукоять же меча была той же длинны, что и лезвие и так же имела сложную начинку из механизмов. Кроме механизмов рукоять имела некую пустоту, в которую можно было поместить небольшой контейнер. Все эти детали были прекрасно видны на полупрозрачной трехмерной модели меча.
   Парадокс еще немного поколдовал над пультом и театральным жестом щелкнул пальцами. В тот же миг цех пришел в движение. Начали мигать лампочки, поехали конвейерные линии, зашевелились захваты и сверла. Везде что-то шипело, жужжало, визжало, скрипело и грохотало, а гном стоял посреди всего этого упорядоченного хаоса и наслаждался "музыкой созидания".
   Наконец маг очнулся от своего транса, в который его ввели звуки работающих механизмов и повел Одинона в другое помещение, где находился склад готовой продукции или, как выразился сам Парадокс, оружейная. Пока они шли по коридору маг пояснил своему ученику, что изготовление меча, не смотря на наличие столь совершенных средств производства, займет около месяца, ввиду того, что многие технологические процессы, такие как, например, правильный нагрев и охлаждение стали, просто невозможно ускорить.
   В оружейной было тихо и спокойно. Это было большое длинное помещение, вдоль стен которого тянулись высокие стеллажи с металлическими ящиками и деревянными коробками. Это место чем-то напоминало спецхраны КГБ, которые так любят показывать в кино. Только здесь всё было по настоящему, и Одинон ничуть не сомневался, что во всех коробках и ящиках хранится какое либо смертельное оружие. Под потолком оружейной по рельсовым направляющих двигались четыре цилиндрические приспособления. Указав на них маг пояснил:
   - Это стрелометы совмещенные с неким подобием ваших видеокамер. Изображение каждого входящего сюда сверяется с базой данных и если совпадений не обнаруживается, то нарушитель шпигуется стальными стрелами как подушечка для иголок. Кроме того здесь есть и другие средства защиты, ведь хранящееся здесь оружие стоит колоссальных средств.
   Гном подошел к одному из стеллажей и снял оттуда большой деревянный ящик, после чего, не говоря ни слова прошел к следующей двери.
   За дверью оказался очередной тренировочный зал, которых в поместье Парадокса было великое множество. Этот отличался тем, что здесь всё оружие и тренажеры были настоящими, а не виртуальными симуляторами.
   Маг поставил ящик на пол перед Одиноном и жестом предложил открыть. Внутри оказались две металлические коробки. В одной из них лежал такой же меч, трехмерное изображение которого мальчик видел в кузнице. Вживую эта штуковина была еще более впечатляющая, чем её голопроэкция. Металл лезвия тускло отсвечивал синевой, а рукоять была покрыта неким материалом, отдаленно напоминающим углеволокно. Кроме меча в коробке лежали три небольших, с грецкий орех, шарика. Гном вынул оружие из коробки и открыл рукоять, куда вложил все три шарика. "Батарейки", догадался Одинон. После этого, всё так же молча, гном сделал несколько красивых взмахов мечем, проверяя его балансировку, и, подойдя к огромному двухметровому гранитному валуну, ударил по нему. Не было ни искр, ни разлетающегося каменного крошева. Был лишь звук удара и лезвие странного оружия, словно нож в масло, вошло в камень и разрезало его пополам. Маг с гордым видом положил меч назад в коробку и предложил мальчику открыть вторую коробку. В ней лежал костюм.
   Костюм напоминал форму современного спецназовца с Земли или даже костюмы из различных фантастических игр, но уж никак не привычные и ожидаемые в этом мире рыцарские латы. Парадокс предложил Одинону лично испытать костюм.
   С виду броня показалась мальчику великоватой, но стоило её надеть и вставить в соответствующие кармашки на поясе шарообразные "батарейки", как всё словно по волшебству стало на свои места. Он почувствовал, что его тело словно обтянули резиной, но тут же это ощущение прошло, а в мышцах сразу стало столько сил, что казалось можно гору своротить. Вдруг Одинон увидел на экране шлема предупреждение, что в него летит какой-то предмет. Предмет двигался крайне медленно, будто перемещался в желейной массе. Посмотрев на предмет, Одинон увидел, что это простой метательный нож. Мальчик с легкостью мог уклониться от столь медлительного снаряда, но предпочел поймать его, что так же не составило труда. Он размахнулся и послал нож в обратном направлении, уже привычно влив манну в процесс, но нож столь же медленно поплыл в обратном направлении. Одинон догнал летящий нож и попытался кинуть его снова, влив при этом просто колоссальную дозу манны, но эффект был тот же. Нож никак не желал ускоряться. Только тут Одинон начал догадываться, на что намекал его новый учитель, говоря, что одного умения метать предметы будет недостаточно. Это не нож летел медленно, а сам Одинон двигался невероятно быстро. Он нажал на скрытую в складках комбинезона клавишу отключения и мир тут же ускорился. На какой-то миг от такой быстрой смены скорости восприятия у Одинона закружилась голова. От неожиданности он не устоял на ногах и свалился в вовремя подставленные руки Парадокса.
   - Ну что ж, малыш, вот теперь тебе пора, наконец, узнать, где ты очутился, - произнес парадокс, ставя Одинона на ноги. - Давай пройдем в мой кабинет, потому что разговор предстоит длинный. А костюм давай снимай и упаковывай, вещь дорогая.
   Когда они вновь оказались в кабинете мага, там их уже ждала Ариэтти. Она отдала Парадоксу список и уточнив некоторые детали своего задания ушла подготавливаться к походу. На мальчика она старательно не обращала никакого внимания, и это очень задело молодого бога. Он понимал, что эпизод в коридоре может несколько изменить отношения с юной полуэльфийкой, но даже не предполагал, что она станет к нему столь холодна. Нет, он вовсе не надеялся на взаимные чувства. Какие чувства могут быть к ребенку? Конечно, Ариэтти знала, что внешность ребенка - это лишь личина, наложенная Парадоксом, но это мало что меняло. Одинон надеялся стать с ней друзьями, а теперь девушка уезжала, и ему предстояло с головой погрузиться в тренировки.
   Не смотря на то, что разговор с мастером еще не состоялся, юный бог понимал, что этот мир вовсе не таков, каким он его себе представлял. Он уже понял, что Сармонтазар гораздо опасней, чем может показаться и, что, возможно, месяц, оставшийся до поединка с одним из стакхов, может стать последним месяцем в его жизни. Такой долгой и такой короткой жизни.
   После этого явился довольный Сарг и продемонстрировал Одинону небольшую сферу, наподобие тех, что Парадокс использовал в качестве батареек к мечу и костюму, только в два раза меньше. Это и был тот самый малый сквотч - энергоэлемент, основанный на серой манне. Сармы изобрели способ безопасного использования этого вещества. Вообще-то изначально сквотч назывался просто квотч и применялся для закачки обычной зеленой, бирюзовой и синей манны. Более того, широкого распространения квотчи не имели, так как энергосберегающие кристаллы были удобнее и мощнее. Но когда манна стала пропадать один из монахов Валора, который по совместительству был магом, придумал способ изменить конструкцию квотча таким образом, чтоб силу серой манны использовать во благо. В те далекие времена гонения на магов со стороны церкви Валора еще не получили столь широкого распространения и некоторые маги даже служили Валору. Так вот, такой вид квотча получил название сквотч, что означало серый квотч. Всего было три вида сквотча - малый, средний и большой. Объем каждого большего равнялся десяти меньшим. Использовались сквотчи буквально везде, а иногда даже вместо денег. Большой сквотч стоил ровно один золотой империал и в некоторых районах Сармонтазара предпочитали именно такой вид оплаты.
   Когда все посторонние вопросы были решены, Парадокс заварил чай и пригласил своего ученика присесть в кресло и послушать рассказ про Сармонтазар.
   - Раз уж мы выяснили, что ты можешь улавливать предназначенную тебе информацию, - начал гном, - то параллельно с рассказом я буду пытаться мысленно раскрыть перед тобой все аспекты устройства Сармонтазара. Во-первых, так ты сможешь тренировать своё умение, во-вторых, так будет гораздо быстрее, и в-третьих, словами сложно передать всё многообразие Сармонтазара и все аспекты жизни сармов. Согласен?
   Одинон кивнул.
   - Тогда начнем. Давным-давно, уж не знаю, сколько сотен, тысяч или миллионов лет назад кто-то зачем-то создал Перекресток миров...
   Парадокс продолжал свой рассказ, но Одинон его уже не слушал. Он нырнул во фриггус и попытался отыскать то, что пытался донести до него учитель. Там, где-то во тьме появилась крошечная светящаяся точка. Юный бог всей своей сущностью устремился к этой точке, и она начала расти. Вот это уже не точка, а огромный яркий шар, плавающий в безвременье вне пространства. Осталось решить, что делать с этой маленькой звездочкой, которую зовут мысль. Немного подумав, Одинон решил окунуться в сияющее нечто и его закружил хоровод ярких чужих образов. Вновь появилось ощущение наличия в памяти чужого объекта. Вот он, конспект жизни Парадокса по предмету Сармонтазароведение. Осталось только прочесть. И мальчик с головой окунается в восприятие образов чужой памяти.
  
   ***
  
   Я всё глубже и глубже погружался в дебри памяти моего нового учителя. Описать это ощущение невозможно. Я словно падал в бесконечно глубокий колодец, а вокруг меня беспрерывно кружились искры-образы. Стоило взглянуть на одну из маленьких искорок, сосредоточить на ней свое внимание и она начинала расти, показывая мне своё внутреннее содержание. Вон книги и свитки, прочитанные Парадоксом, там некие обрывки фраз и разговоров, а здесь кусочки мыслей и рассуждений. Постепенно я начал привыкать к этому хороводу воспоминаний, мельтешению мыслей и, наконец, передо мной предстала картина Сармонтазара. Безусловно, это был лишь сжатый вариант с однобоким представлением с точки зрения Парадокса, но это уже было больше чем ничего.
   Итак, согласно древним летописям, жалкие крохи которых сохранились до нынешних дней, слово Сармонтазар в переводе с древнего языка означало - перекресток миров. В те далекие времена Сармонтазар был связан с неисчислимым множеством миров. Каждая раса стремилась захватить перекресток и диктовать остальным свою волю. За право владения ключевым миром велись бесконечные кровопролитные войны. Смерть, разрушение и хаос царил на пустошах обескровленной войнами земли. Долгие века Сармонтазар был прибежищем лучших воинов всех миров, земель и народов.
   Неизвестно что произошло в те далекие времена, но в какой-то момент Сармонтазар оказался отрезан практически от всех миров одновременно. Связь осталась только с шестью мирами великих народов. Тогда великие народы были еще молоды. Они объединились и уничтожили разобщенных воинов остальных миров, запертых в Сармонтазаре и не способных вернуться в свои родные миры. Впервые Сармонтазар зажил относительно тихой и мирной жизнью. Но прошло время и опять-таки по неизвестным причинам перекресток миров лишился связи с оставшимися мирами. Каждый мир начал двигаться по своему пути развития.
   Цивилизация Сармонтазара, состоящая из самых талантливых представителей своих миров, очень быстро стала развиваться. Кроме того на быструю скорость развития цивилизации сармов повлияла связь с последним из миров Перекрестка, с миром Созерцателей. Этот мир был мал и в корне отличался от всех остальных. Никто не знал его настоящего предназначения. Созерцатели попадали сюда по неизвестным причинам и не могли отсюда выбраться. Через специальные приборы, установленные в этом странном мире, они могли лишь наблюдать за всеми мирами Перекрестка, в том числе и теми, которые лишились связи с Сармонтазаром самыми первыми.
   Подсмотрев в одном из миров механизм создания стационарных порталов, Созерцатели решили соорудить такой портал с возможностью выхода в Сармонтазар, но когда портал был готов, выяснилось, что Созерцатели всё равно не могут покинуть своей клетки, а попытка пройти сквозь портал приводила к смерти Созерцателей.
   Вскоре после неудачной попытки покинуть Палаты Созерцания, как стали именовать свой мир его новые жильцы, в открытый портал случайно забрел лесник. Он просто заблудился и, пройдя сквозь невидимые врата, оказался в странном помещении. Увидев, что попал вовсе не в лес, лесник страшно испугался и рванул через портал обратно. Каково же было удивление Созерцателей, когда они увидели, что лесник выжил, более того отделался легким испугом от пребывания в непонятном для него месте. Тогда Созерцатели решили переставить вход в портал куда-нибудь в людное место и поймать с помощью портала нескольких сармов.
   Когда пойманные сармы наконец-то поняли чего от них добиваются и Созерцатели смогли наладить связь с Сармонтазаром, развитие цивилизации ускорилась в разы.
   Созерцатели навербовали в свои ряды небольшое количество сармов, которых стали именовать Хранителями. Хранители получали от Созерцателей инструкции и технологии, которые следовало применить в Сармонтазаре. По сути, Созерцатели стали для Сармонтазара единым мировым правительством, которое двигало сармов к вершинам величия их цивилизации.
   Около двух тысяч лет назад цивилизация Сармонтазара, наконец, достигла пика своего могущества. К этому моменту люди, самый молодой из шести великих народов, почувствовали, что им тесно в пределах отведенной им территории. Сначала дипломатическими методами люди уговорили другие народы расширить территории своего многочисленного народа, но время неумолимо шло вперед и бурно развивающемуся роду людскому вновь стало тесно в отведенных для проживания землях. Когда же им отказали в повторном расширении границ, люди принялись силой забирать то, что считали своим по праву. Они использовали страшное и невиданное на тот момент огнестрельное оружие, против которого не могли устоять даже огромные и непобедимые тролли. Мирные и давно позабывшие военную науку народы Сармонтазара не могли противиться натиску людей. Война превращалась в бойню. Люди не щадили никого и захватывали всё более и более обширные территории.
   Так продолжалось около двухсот лет. Наконец объединенными силами маги эльфов, гномов и гоблинов разработали заклинание, которое действовало на небольшой территории и не позволяло огню гореть, а соответственно огнестрельное оружие в пределах такой территории стало бесполезным. Людей вновь стали загонять в отведенные им ранее границы. По всей территории Сармонтазара прошлись маги, произнося спасительное заклинание подавления огня. В Сармонтазар вновь стал возвращаться мир.
   Всё было бы хорошо, но спустя некоторое время выяснилось, что при составлении заклинания подавления огня не был учтен фактор времени, и теперь оно будет действовать вечно. Панацея обратилась проклятием. Лишившись огня, цивилизация скатилась в хаос средневековья. Повсеместно бушевали эпидемии различных болезней. Сармы голодали из-за отсутствия возможности приготовить пищу на огне. Единственным способом получить огонь было магическое воздействие. Маги огненной стихии стали цениться на вес золота, а огонь стал самым дорогим товаром. Территории, на которых не успели прочесть заклинание подавления огня, стали самыми желанными для жизни всех сармов. Таких территорий было очень мало и за них стали вестись самые кровопролитные войны. Особенно повезло гномам, в чьи горы люди в свое время не желали соваться из-за отсутствия удобных плодородных земель, поэтому и заклинание подавления огня здесь не использовали. В горных районах практически повсеместно осталась возможность зажигать огонь и гномы и так богатые за счет своих несметных подземных сокровищ стали обладателями еще более ценного ресурса - огня.
   Но постепенно цивилизация вновь стала возрождаться. Появилась новая наука - техномагия, позволяющая совместив технику и магические искусства создавать приспособления, которые во много раз превосходили всё, что было изобретено ранее. Молодая наука развивалась гигантскими скачками, и за какие-то тридцать лет весь Сармонтазар был буквально запружен новыми техномагическими изобретениями. Техномагия коснулась буквально всех сфер жизнедеятельности сармов. Всё, за что ни возьмись, так или иначе, работало от магии. Кухонные принадлежности, средства производства, средства связи, вычислительные и измерительные приборы, музыкальные инструменты, средства личной защиты, различные устройства для комфорта и быта, транспорт и оружие. С оружием, правда, было немало проблем.
   Первые образцы техномагического оружия были невероятно громоздкими, неудобными и хрупкими. Они были способны исполнять только одно действие, например, меч мог не тупиться, и требовали постоянной подзарядки манной. Сармы никак не могли придумать как сконструировать менее энергоемкую конструкцию, магические элементы которой были бы защищены от внешнего воздействия.
   И вот это средство придумал один из эльфов, спрятав в рукоять своего короткого меча все магические элементы и поместив туда же накопитель манны. Конечно, от такой доработки меч обрел длиннющую неудобную рукоять с огромным навершием, да и заклинание эльф приложил неудачное (меч должен был с легкостью рубить сталь, а против него выступил противник, латы которого были покрыты тонким слоем серебра, и эльф погиб в бою), но его опыт изготовления оружия послужил хорошим уроком и на основе его меча стали разрабатывать все белее совершенное оружие. Правда, даже сейчас, более чем семьсот лет спустя с тех пор как был изобретен первый меч с внутренним магическим наполнением, современное техномагическое оружие оставалось очень громоздким. Да, сейчас в каждый такой меч вкладывали до десятка различных заклинаний, а использование в качестве энергоэлементов сквотчей давало возможность долго обходиться без подзарядки, но уменьшить величину техномагического оружия никак не удавалось. На основе этого факта в Сармонтазаре развилась несколько странная оружейная мода.
   Ввиду того, что настоящее техномагическое оружие стоило просто баснословных денег, среди сармов стало модно пользоваться огромным, словно весла, оружием. Считалось, что так сложно определить с первого взгляда, что у тебя не техномагический меч, и противник может просто испугаться выходить с тобой на поединок. Кроме того, объективным фактом являлось то, что такие здоровенные мечи могут противостоять техномагическим хотя бы пару ударов, прежде, чем прийти в негодность, а это хорошее подспорье, чтоб победить в поединке с неумелым владельцем техномагического меча. Вот и бегали сармы с огромными "веслами", с презрением посматривая на тех, чьё оружие было не столь велико.
   Собственно, я несколько отвлекся от просмотра и изучения дальнейшей истории Сармонтазара.
   А дальше к междоусобным войнам приступили все расы. Люди и орки были особо активными в уничтожении разумных. Разразилась Последняя битва, о событиях которой мне рассказывал Лириуок, но в памяти Парадокса я не нашел каких-либо интересных подробностей той войны и приступил к рассмотрению последнего и наиболее интересного для меня отрезка истории Сармонтазара.
   После Последней битвы серая манна стала всеобщим бичом. Из Кровавой долины стали выходить полчища жутких монстров, среди которых зомби, вампиры и вурдалаки были далеко не самыми страшными. Впрочем, вампиры существовали и до этого. Никто толком не знал, откуда взялись эти кровососы и боялись их больше чем любых ужасных тварей, так как в отличие от безмозглых чудищ вампиры обладали разумом и иногда их невозможно было отличить от живых сармов.
   А пока сармы воевали с восставшими Легионом Смерти и АрмаДой, в Сармонтазаре начал расти и процветать культ нового бога, Валора. Именно клирики Валора призвали объединиться недавних противников против нового врага, чем снискали уважение со стороны всех рас. Их проповеди были красивы и вселяли надежду в души разуверившихся во всем сармов, а их идеи мира, порядка и единства приводили в восторг всех без исключения. Молодая религия стала заполонять все уголки огромного мира, вытесняя слабые и малочисленные культы старых богов.
   Когда стало ясно, что чудовища Кровавой долины не самая страшная из бед, обрушившихся на Сармонтазар, монахи Валора так же приняли участие в разворачивающихся событиях. Они нашли способ сдерживать распространяющуюся серую манну. Пока это было возможно только на территории монастырей и церквей Валора, но сармы были рады и этому.
   Все техномагические вещи, которыми еще совсем недавно так гордились и которым так радовались сармы, превратились в смертельно опасные предметы, от которых все стремились избавиться. Еще бы, ведь простые сармы не могли обнаружить источники серой манны, но стоило прихватить с собой что-то магическое и вероятность выжить приближалась к нулю. Слуги Валора и тут смогли поднять свою популярность, выкупая техномагические вещи за бесценок. Простые сармы считали их благодетелями и готовы были молиться на них. Еще бы, ведь за ненужную и опасную вещь можно было получить хоть какую-то плату.
   В течение последующих десяти лет была разрушена практически вся инфраструктура Сармонтазара. Мир вновь канул в пучину хаоса, в который уже раз возвращаясь на уровень развития средневековья. Совместными усилиями всех великих народов и под непрерывные молельные завывания слуг Валора армия живых мертвецов была разбита, но количество погибших в этой войне было просто колоссально. Кроме войны с чудовищами и серой смерти сармов косил голод и холод, вызванные отсутствием огня.
   В последующую сотню лет сармы направляли все свои усилия на борьбу против серой манны. От магии во всех её проявлениях постепенно старались отказываться, а магов стали считать чуть ли не прокаженными. Но в те времена церковь Валора, впрочем культов других богов на тот момент уже не существовало... так вот, церковь в те времена еще не начинала гонений на магов, более того многие из монахов сами были магами.
   Быстро набравшая силу и популярность новая религия не ограничилась исключительно божественными сферами. Церковники очень активно принимали участие в мирской жизни своих прихожан. Они всячески поощряли изобретателей всех мастей и мастеров производственных профессий. Параллельно они диктовали политические направления правителям и как-то так незаметно стали "серыми кардиналами" мира Сармонтазар.
   Латесса из Виорана, которая ушла к центру Кровавой долины и прекратила распространение серой манны из источника, будучи одной из сильнейших волшебниц своего мира так же была монахиней, поэтому совершив свой воистину великий поступок она еще больше укрепила позиции церкви в Сармонтазаре.
   Не ожидая, пока серая смерть вновь начнет свое безостановочное шествие по планете, монахи наконец открыли секрет защищенности своих церквей от воздействия серой манны. Всё оказалось довольно просто, и секрет заключался в стенах особой конструкции. Именно такие стены и возвели по окружности Кровавой долины, впоследствии замкнув гигантский купол. Для большей надежности купол был сделан двойным, а для пущей надежности еще и огромной стеной окружен. Как ни странно, но строительство столь грандиозного сооружения заняло всего лишь полтора столетия, ведь никто из сармов не жалел ни средств ни сил. Сначала на территории между стеной и куполом жили строители, возводящие сие эпохальное творение архитектуры. Именно они назвали место своего обитания Зоной Отчуждения и когда строительство было завершено, многие покинули эти неприветливые края, а Зона Отчуждения стала самой большой ссылкой.
   Тем временем жизнь в Сармонтазаре не стояла на месте и церковь Валора вводила всё новые и новые изменения в жизнь сармов. Сначала благодаря сквотчу - изобретению одного из монахов-магов - клирики возродили техномагию и смогли подчинить эту сложную науку простым людям. Ещё бы, ведь теперь техномагия работала за счет серой манны, столь опасной для магов. Церковь не стала никого лишать права заниматься техномагией. Монахи поступили гораздо мудрее - они ввели монополию на производство и зарядку сквотчей. А еще они открыли свои подвалы и начали втридорога распродавать некогда купленные за копейки техномагические вещи. Таким образом церковь кроме уже немалого духовного влияния получила еще и колоссальные материальные богатства.
   Даже те немногие, кто до этого пытался противиться власти Валора, были вынуждены подчиниться. Монахи учли, что потребность в сквотчах будет велика, а бедные слои населения не смогут себе позволить купить такую жизненно-необходимую вещь, поэтому они ввели правило, согласно которому каждая семья сармов из трех человек имела право на получение одного бесплатного сквотча в год. За такую доброту, которая практически ничего не стоила для церкви, бедняки всего Сармонтазара буквально боготворили монахов.
   Церковники же, видя свою безоговорочную власть, которая распространилась на всей территории планеты, стали насаждать новую культуру, идеологию и менять политический строй всего Сармонтазара. Первое что они сделали, разделили Сармонтазар на шесть империй, изолировав народы друг от друга и провозгласили "Ордонанс свободы великих народов". Вкратце суть этого документа сводилась к тому, что великие народы пришли из разных миров, а потому нечего их смешивать и пусть каждый народ живет сам по себе и как можно меньше общается с соседями.
   От провозглашения "Ордонанса" очень сильно пострадали полукровки, которых стали гнать из всех городов и несчастные были вынуждены отправиться далеко на юг и, захватив самый холодный материк, организовать там, среди вечных снегов, свое государство - Ледник. Жители Ледника стали редкими гостями в мире Сармонтазара и не особо приветливо принимали у себя гостей. Информации об этой интересной стране в памяти гнома практически не было или он просто не посчитал нужным давать мне эту информацию.
   Далее церковь поделила империи на страны, а страны на княжества, правители которых были подчинены напрямую императорам. Церковь вела жесткую политику "разделяй и властвуй". Но на территориальном делении монахи не остановились, доведя свои реформы до абсолютного совершенства.
   Они ввели деление сармов на девять каст, создав нерушимую пирамиду власти. Нерушимость этого строя обеспечивалась за счет того, что у некоторых монахов обнаружилась способность к особому виду массового гипноза. Эта способность встречалась крайне редко, её называли благодатью Валора, а таких монахов валорианами. Именно валориане и стали высшей кастой Сармонтазара. Их способность заключалась в том, что они могли из любого места планеты ограничивать у любого сарма уровень технической осведомленности, причем для этого достаточно было знать, кому следует изменить уровень допуска. Так раб, сколько бы он ни учился, никогда бы не понял даже элементарного устройства техномагического серпа, потому что не имел бы доступа к собственным знаниям, но, стоило одному из валориан открыть ему доступ к техническим знаниям крестьянина, и он тут же понимал что к чему. Это вовсе не значит, что ему можно было не учиться, просто доступ к своим собственным знаниям он мог получить лишь с разрешения валориан и не иначе. Впрочем, сармы не роптали против такой своей судьбы, ведь они даже не подозревали, что их так подло используют.
   Единственными, кто мог противиться силе валориане, были маги. Именно поэтому в 352 г. от П.Б. на них и начались повсеместные гонения. Магов били, гнали и сжигали на кострах. Особые военизированные отряды монахов, называемых паладинами, всяческими методами выискивали и уничтожали даже самых слабых магов. Все эти меры были направлены на запугивание и полное подчинение магов церкви. Единственное место, где маги смогли спастись и почувствовать себя в безопасности, стал Ассарэй.
   С учетом подобия географии миров Ассарэй находится на территории земной Австралии, на материке Яил. Здесь церковь не имела столь сильного влияния и маги могли жить, не опасаясь нападений, кроме того, столица Ассарэя, имеющая одноименное название, была огорожена непреодолимыми стенами. В Ассарэе маги стали строить свою собственную цивилизацию.
   Уже на второй год существования Ассарэя было изобретено то, что заставило церковь и сармов смириться с существованием государства магов. Были изобретены империалы. Нет, это были не простые золотые монеты. Империалы лишь на четверть состояли из золота и на три четверти из особого, сплава секрет изготовления которого знал лишь правитель Ассарэя. Неизвестно как этого добились маги, но империалы невозможно было украсть, их можно было лишь добровольно передать. Ассарэй выпустил эту монету для внутренних нужд, но приезжие купцы по достоинству оценили преимущества такой валюты и постепенно эта валюта начала расходиться по всему миру. Маги охотно принимали золото в обмен на империалы.
   Естественно такое нововведение очень понравилось не только купцам, но и простые сармы с удовольствием меняли своё золото на деньги, которые нельзя украсть и вскоре основные золотые запасы Сармонтазара скопились в Ассарэе, сделав маленькое государство магов самым богатым и могущественным на планете. И сколько бы ни возмущалась по этому поводу церковь, но с Ассарэем приходилось сотрудничать. На данный момент Ассарэй стал всемирным монетным двором, а по всему Сармонтазару существовала лишь одна валюта.
   В году 358 от П.Б. церковь издала новый закон, так называемое "Право мага". Этот документ давал магам возможность относительно безопасно существовать за пределами Ассарэя. Да, маги были обязаны регулярно проходить длинную бюрократическую процедуру регистрации, они облагались грабительскими налогами. Кроме всего маги обязаны были повсюду ходить с особой луркесовой лентой. Эта особая лента белого цвета становилась синей, если в радиусе полуметра от неё применялась магия. Таким образом, церковь смогла ограничить магов в использовании их силы, и применять магию могли лишь с дозволения церкви. Помимо всего закон был безжалостен к незарегистрированным магам. Маги без регистрации не имеют право на существование.
   Спустя еще десяток лет в странах Сармонтазара появляются первые церковноприходские школы магов. Основным предметом в этих школах является вероучение. Качественно проработанные материалы великолепно действуют на детей и юные маги становятся самыми ярыми сторонниками учений Валора. Позднее на основе этих школ создают Орден Покаяния, который наряду с Орденом Благочестия Валора становится основной военной силой церкви.
   В 400 году от П.Б. выходит закон, согласно которому все маги, имеющие хотя бы пятнадцатый уровень силы обязаны пройти обучение в Ордене Покаяния. По окончании обучения маг остаётся на службе Ордена Покаяния в течении двух третей среднестатистического цикла жизни, установленного для его расы.
   Этот закон вызывает очередные недовольства среди магов. Короткоживущие люди, гномы и орки недовольны, что эльфы и гоблины имеют несколько сот лет свободы. А те в свою очередь возмущаются, что несколько тысячелетий обязаны служить кому-то, а не себе. Однако эти возмущения довольно быстро и жестко подавляются.
   Орден покаяния находит применение даже для шега, но, в отличии от полноценных магов, шега вольны распоряжаться своей свободой. На самом деле это лишь кажущаяся свобода, ведь устроиться работать где-либо для шега почти невозможная задача.
   Вот так Сармонтазар и жил до нынешних дней. А мне в этом суровом мире предстояло не просто жить, а выживать.
   Когда я закончил просмотр истории Сармонтазара и открыл глаза, выходя из фриггуса, то услышал слова своего учителя:
   - ...времена Сармонтазар был связан с неисчислимым множеством миров.
   - Мастер!
   - Не перебивай, я пытаюсь сосредоточиться, но у меня страшно болит голова.
   - Я думаю, это потому, что я уже просмотрел вашу память, - старательно скрывая улыбку, произнес я.
   - Так быстро? - удивился гном. - Ну что ж, раз так, то отправляйся спать, а завтра начнем наши тренировки.
   - Да, мастер, спокойной ночи, - поднимаясь из кресла, произнес я.
   Я действительно сильно устал и собирался хорошенько выспаться перед завтрашними тренировками. Теперь я понимал насколько важно приложить максимум усилий в этом направлении. Открывая дверь в коридор, я заметил, как спина Леонарда скрылась за поворотом. "Вот и еще одна причина начать тренироваться", подумал я и направился в свою комнату.
  
   Глава 14. Долгая дорога в дюнах.
   И вновь мир подсознания, только в этот раз он принадлежит народу орков. Здесь совершенно иначе, чем в сером мире эльфов. Здесь есть цвета и краски. Здесь совершенно иначе.
   Путь начинается с Пустыни Тишины. Под ногами стелется раскаленный желтый песок, а над головой развернулось прекрасное голубое небо. На небе не видно ни облачка. Солнце, как ни странно, тоже отсутствует, но свет, тем не менее, откуда-то исходит. Песок и небо тянутся во все стороны до самого горизонта.
   Пустыня усеяна барханами и дюнами разной высоты. Взбираться на песчаные холмы очень трудно, но обходить их нет смысла, потому как, обойдя бархан, попадаешь к подножию дюны. Путник не видит разницы между дюнами и барханами, но в этом песчаном однообразии даже различные названия песчаных холмов отвлекают.
   Здесь совсем не холодно. Наоборот, здесь неимоверная жара. Путник уже давно разделся, но это мало помогает от невыносимого пекла. А еще здесь хочется есть и пить.
   На многие сотни километров нет ни единого источника воды, поэтому каждая капля воды ценится даже не на вес золота, а на вес самой жизни.
   В пустыне царит абсолютная тишина. Веет беззвучный ветер. Он беззвучно переносит песок и медленно передвигает барханы - волны песчаного моря. На самых вершинах барханов вьются тучи песка, напоминая своим видом пенных "барашков" на море. Звук шагов путника гасится песком. Что бы ни происходило в Пустыне Тишины, это будет происходить без единого звука. Ради эксперимента он попробовал крикнуть, но не смог прорвать абсолютную тишину.
   Тишина настолько глубока, что кажется осязаемой. Кажется, стоит взмахнуть рукой, и порвешь эту завесу тишины. Тишина угнетает сильнее жары голода и жажды. Эти факторы лишь усугубляют действие тишины.
   Пытка тишиной продолжается уже очень долго. Здесь нет смены дня и ночи, здесь нет времени и расстояния. Сторон света здесь тоже нет. Он не знает, как долго он пребывает в Пустыне Тишины. День, два, неделю, или может быть год?
   Первые радостные впечатления от красочного цветного мира давно прошли. Отсутствие звука, так же как и отсутствие цвета давит на сознание путника. Сейчас он прекрасно понимает, что пытка тишиной намного хуже любой физической пытки.
   Звуки - такая же неотъемлемая часть бытия, как и сама жизнь. Жизнь начинается с крика и заканчивается стоном. В течении всей жизни любое существо издает звуки и воспринимает звуки окружающего мира. Даже глухой чувствует звук, он ощущает его через вибрацию воздуха, он внимает звуки всем телом. Абсолютная тишина страшна. Она даже хуже смерти и боли.
   Раньше он считал орков гуманным народом, раз они не применяют физических пыток. Орки единственный народ, владеющий заклинанием абсолютной тишины. Многие сармы считают орков глупцами, ведь пара ударов, ножи и раскаленные щипцы гораздо эффективнее в пытках. Ох, как же они ошибаются! Любой сарм будет готов рассказать всё, что угодно лишь бы услышать хотя бы свой собственный голос.
   По пути Эффри собирает маленькие кусочки металла. Их нужно собрать все до единого, иначе из пустыни не выйти. Вот у подножия очередного бархана что-то мелькнуло, и стакх направился в ту сторону. Он не спешит. Какой смысл в беге, если время застыло на месте? Бег заберет лишние силы, а пользы от этого никакой. После бега придется сделать глоток драгоценной воды. Так зачем же тогда спешить?
   Путник подходит к месту, где недавно видел металлический блеск. Он становится на колени и разгребает песок руками. Ничего... неужели мираж? Он начинает копать интенсивнее, но противный песок не поддается, снова и снова засыпая неглубокую яму. Но вот рука натыкается на что-то твердое и стакх достает на свет очередной осколок отполированного до зеркального блеска металла. Осколок очень острый и, если бы Эффри заранее не надел плотные перчатки из кожи красного носорога, то вполне мог бы оказаться без пальца.
   Стакх кладет добытый осколок в свой рюкзак и усаживается отдохнуть. Следует сделать привал, так почему бы не в этом самом месте? Всё равно нигде нет ни единого клочка тени, в котором можно было бы скрыться от жара отсутствующего солнца. Даже он сам не отбрасывает тени.
   Он съедает кусок вяленого мяса с сыром и запивает глотком воды. Его магический рюкзак очень вместителен и достаточно легок. В рюкзаке лежит изрядный запас воды и пищи, но неизвестно как долго придется блуждать по этой бескрайней пустыне, поэтому путник экономит свои запасы.
   Отдохнув, он поднимается на бархан и, о чудо! Вдали на горизонте виднеется багровая полоса. Похоже, пустыня преодолена, но это лишь первое препятствие. По пути он нашел еще два осколка. Когда видишь вдали свою цель, то идти становится легче и оставшийся путь Эффри преодолевает очень быстро. Конечно, скорость в Пустыне Тишины относительное понятие, но Эффри казалось, что он буквально несется, летит к горизонту с бешеной скоростью.
   Постепенно перед ним вырастает громада алых скал. Дюны начинают мельчать, а под ногами всё чаще попадаются камни. Звук собственных шагов после оглушающей тишины показался Эффри подобным раскатам грома. От неожиданности он споткнулся и упал на острые камни. Раздались звуки падения и шорох рассыпавшихся мелких камешков.
   - ААААААААААААААААА, - радостно кричит он, пронзая злую тишину.
   - Ааа, ааа, ааа, - откликается скальное эхо. Этот звук подобен крику гигантской птицы. От этого "крика" у путника пробегает мороз по коже.
   - М-да, похоже, Скалы Ужаса не зря носят своё название, - произносит стакх и продолжает свой путь.
   Теперь у него на пути высоченные скалы. Они вздымаются своими острыми пиками в неизмеримую небесную высь. Вершину опоясывает туманная дымка, из-за которой не видно истинной высоты скал.
   Стакх извлекает из своего рюкзака комплект скалолазного снаряжения. Он устанавливает специальную пушку, стреляющую крюком-кошкой, и нацеливает ввысь. Выстрел и на землю падает обгоревшая веревка без крюка.
   - Хм, весело, ничего не скажешь, - пробормотал стакх, - повелитель страха, который не может преодолеть Скалы Ужаса. Оригинальненько!
   Снизу скалы не отличались от самых обычных, поэтому, закинув ненужные скалолазные принадлежности обратно в рюкзак, путник начал взбираться вверх без страховки.
   Первые сто метров подъема не представляли ничего сложного, и Эффри даже нашел три осколка, поэтому он расслабился и почти забыл, где находится. Не смотря на то, что Скалы Ужаса представляли собой практически отвесную скалистую гряду, они имели множество удобных трещин, расколов и выступающих каменных ступеней, поэтому подниматься без снаряжения пока было относительно безопасно. Но вот над головой путника уже нависают те самые багряные камни, которые так хорошо видны издалека. Эти камни горячие, словно уголь из печи. Стоит прикоснуться и ожег обеспечен.
   Эффри переместился на несколько метров вправо и спрыгнул на удобный скальный карниз. Отсюда открывался потрясающий вид на Пустыню Тишины. После кратковременного отдыха он переоделся в заранее припасенный костюм из кожи черного дракона. Этот костюм прекрасно выдерживал температуру до пяти тысяч градусов.
   Казалось бы, ничто теперь не может остановить путника, но когда он находился на высоте порядка восьмисот метров произошла очередная неприятность. Он ухватился за очередной уступ и перенес на него свой вес, но уступ неожиданно просто растворился в воздухе, а лишенный опоры стакх с устрашающей скоростью полетел вниз. Лишь на полпути к земле он успел активировать левитацию и зацепился за скалу. Учитывая опыт своего пребывания в сером мире эльфов, Эффри запасся колоссальным количеством манны, но даже при этом заклинание левитации забрало приличный объем энергии.
   По прикидкам стакха, он висел на скальной стене уже около трех дней, когда увидел черный провал в сплошной стене багровых скал. За это время он нашел еще шесть осколков и трижды падал из-за пропадающих опор, но не сдавался и продолжал свой путь. Спустя еще несколько часов и очередное падение цель была достигнута, и путник наконец добрался до черного провала в скалах. Тоннель был идеального круглого сечения и проходил сквозь всю горную гряду. Где-то вдалеке виднелась крохотная точечка света.
   - Тоже мне Тоннель Безысходности, - пробормотал себе под нос Эффри, - Да тут и идти-то не больше часа.
   Он уверенно вошел в тоннель, но стоило сделать сотню шагов, как свет вдали погас и со всех сторон раздался монотонный механический шум. Стакх хотел побежать ближе к выходу, но тоннель начал вращаться вдоль своей оси. В таком положении проблематично было не то что бежать, а даже передвигаться. Единственное, что оставалось - это распластаться по стенкам тоннеля и ждать пока вращение механизмов прекратится.
   Действительно спустя некоторое довольно продолжительное время вращение прекратилось, а из стенок тоннеля высунулись спрятанные до этого выступы. Один из таких выступов, высовываясь, больно ударил Эффри в затылок.
   - Нет, ну это же просто издевательство какое-то, - вяло произнес стакх, когда его перестало тошнить от перенесенной болтанки.
   Когда он твердо становится на ноги и осматривается вокруг с помощью фонаря, который так же прихватил с собой, то обнаруживает, что заперт в цилиндрической камере, стены которой покрыты выступами, напоминающими ступени. Только вот лезть по этим ступеням некуда, так как торцы цилиндра закупорены камнем.
   Походив некоторое время из стороны в сторону и пощупав каменные выступы на стенках тоннеля, Эффри пришел к выводу, что дальнейшее продвижение невозможно и решил вернуться в Сармонтазар. Он как и в прошлый раз сосредоточился на желании попасть в свой гостиничный номер, но ничего не произошло. Вторая, третья и последующие им попытки так же ничего не дали. Сколько бы стакх ни пытался покинуть мир орков, у него ничего не получалось. Попытки воздействовать магией на стенки камеры так же ни к чему не привели. Любые заклинания просто рассеивались без всяких последствий и спецэффектов, а затраченная на них манна уходила в камень как вода в песок.
   От безысходности стакх оперся на вогнутую полукруглую стенку и неожиданно для самого себя оказался на полу. Камера просто провернулась под воздействием его веса. В путнике вновь затеплилась надежда. Он подошел к одному из торцов и сделал на стене пометку светящейся краской, после чего вновь облокотился на стенку цилиндра. Еще один оборот и светящийся крестик уходит куда-то за пределы видимой части стены.
   В течении последующих нескольких часов Эффри словно сумасшедший с упоением бросался на стены своей камеры, перемещая её по длинному каменному желобу и его продуктивная работа принесла такие долгожданные плоды. Цилиндр остановился, а в одной из торцевых стен появился проход в точно такую же цилиндрическую камеру.
   Не мешкая ни минуты, путник перешел в соседний цилиндр и навалился на стену. И вновь вращение, но теперь уже в обратном направлении. Небольшая передышка на сон и принятие пищи, и продолжение борьбы с тоннелем. Разгадав секрет тоннеля, Эффри принялся активно проходить странный лабиринт. Оставалось лишь совместить рассыпавшиеся цилиндрические камеры и таким образом достичь выхода. Чтоб не перепутать в какой из цилиндров необходимо перейти, стакх начиная со второй камеры начал помечать их светящимися цифрами. В некоторых из камер на полу находились осколки.
   Спустя неделю бесконечного вращения в цилиндрических камерах путник наконец вышел к свету. Яркий свет ударил по глазам, а когда глаза адаптировались, то перед стакхом открылся вид на величественную и прекрасную зеленую долину. Деревья-великаны красовались шикарной зеленью листвы, через долину протекала серебристая река с множеством мелких сверкающих притоков и ручейков. И над всем этим великолепием нависало глубокое голубое небо.
   Единственным недостатком картины являлся тот факт, что путник наблюдал её с высоты в пару километров, а дальнейший путь лежал через Мост Равновесия. Собственно, это и мостом-то назвать было проблематично. Прямо у выхода из Тоннеля Безысходности в скалу были вбиты три стальных крюка. От времени крюки покрылись толстым слоем ржавчины и не внушали уверенности в своей прочности. От крюков отходили натянутые канаты и скрывались где-то за горизонтом. Собственно эти канаты и были Мостом Равновесия. Стакху предстояло по ним пересечь Долину Грез и попасть во Дворец Соблазнов.
   Первый шаг по канату был самым страшным, но и дальнейшее продвижение не было усыпано лепестками роз. С каждым шагом стакх ощущал как канаты под его весом прогибаются, при этом центральный канат, на котором был сосредоточен весь вес Эффри, значительно быстрее уходил вниз, в то время как два каната-поручня практически не изменяли своего положения.
   Стакх понимал, что в дальнейшем расстояние между центральным канатом и канатами-поручнями будет только увеличиваться, и вскоре дотянуться до них станет очень сложно. Поэтому он решил заранее пристегнуться страховкой. Предположения оказались верны, пройдя несколько километров по натянутым канатам, дотянуться до ушедших ввысь поручней стало невозможно, и лишь наличие страховки позволяло двигаться дальше. Теперь стакх шел по одному единственному канату, а страховочные стропы тянулись ввысь к канатам-поручням.
   Приблизительно на середине пути путник заметил, что в канаты поручни вплетены части необходимого для выполнения миссии предмета. То, что дотянуться до натянутых канатов довольно сложно, было лишь половиной проблемы. Гораздо хуже было то, что взять предметы было возможно лишь перерезав канаты, а в этом случае стакх лишался опор. Но даже это было не самым ужасным. Хуже всего было то, что канаты были натянуты словно струны. А ведь оборванная струна своей отдачей может хлестануть в любом направлении и вероятность попасть под её смертоносный удар была крайне велика.
   Немного поразмыслив, Эффри пришел к выводу, что придется потратить значительную часть оставшегося запаса манны. Другого выхода просто не оставалось. Он активировал левитацию и отцепил страховочные стропы, после чего активировал щиты от физического урона и подлетел к своей цели.
   Первый канат был разрезан без негативных последствий, а вот со вторым возникла нешуточная проблема. Когда стакх взялся за предмет, вплетенный в канат, и попытался перерезать его, то один из освободившихся концов не отделился от участка, в который был вплетен столь необходимый путнику фрагмент, и Эффри с огромной скоростью понесся вслед за инерционными движениями каната.
   Когда взбунтовавшаяся струна была приведена в подчинение, а доставшийся с таким трудом фрагмент обрел своего нового владельца, выяснилось, что основной канат потерялся где-то в необозримом пространстве.
   - Ну, что ж, помирать, так с музыкой, - печально произнес путник и продолжил левитировать в направлении, куда был прикреплен обрубок каната-поручня.
  
   Глава 15. Ученье - свет, а не ученье - смерть.
   Не смотря на жуткую усталость я долго не мог заснуть. Мысли носились в голове как сумасшедшие светлячки. Вот светлая и полезная мысль загорелась в одной стороне, а вот она перенеслась в совершенно неожиданном направлении и потухла, но там зажглись еще несколько новых мыслей и идей. Мир, в который я попал, оказался совсем не таков, каким я его себе представлял и этот факт требовал всестороннего рассмотрения.
   Являюсь ли я богом, ну, или хотя бы Гонзаром, которым меня считают? Определенно - да. После пребывания в карманном мире в безвременье вне пространства, где я познакомился с самим собой, я понял, что я действительно являюсь Одиноном - древним богом знаний. Казалось бы, раз я бог, то мне ничего не стоит победить кого угодно. Всё так, да не так. Да, я осознал себя и даже обрел некоторые из своих прежних способностей, в частности умение воспринимать направленные ко мне мысли, обращаться к фриггусу и творить чудеса... да, это именно чудеса, а не та магия, которую творят здешние маги. Всё это, конечно хорошо, но дальше идут сплошные проблемы.
   Попытаюсь разложить их по пунктам.
   Во-первых, я не обрел всех своих прежних знаний. Уж не знаю в чем проблема, но те обрывки собственной памяти, которые мне достались не включают в себя информации откуда я собственно взялся, как жил и как вышло, что я оказался в нынешнем положении. А оставшиеся знания включают в себя лишь матрицу моей старой личности, которая наложилась на мою человеческую сущность и теперь не смотря на то, что я не чувствую себя прежним человеком, но и тем древним богом уже не являюсь. Во мне осталось многое от смертных. Хорошо это или плохо я пока не знаю.
   Во-вторых, проблемой, точнее, целым набором проблем, является руна, нанесенная мне скрилпом. То, что я не имею божественного ореола - хорошо, а вот то, что я не идентифицируюсь как маг - плохо. Когда вокруг меня будут происходить необъяснимые явления, отсутствие магического фона будет меня выдавать, а потому с этим надо что-то делать. Кроме того, постоянно прибывающая манна является источником нешуточной опасности, а потратить такие резервы незаметно невозможно, тем более, что я не могу контролировать количество манны, вкладываемой в творимые мной чудеса. Я уже натворил немало бед, пытаясь создать себе мягкое воздушное кресло и подогреть тарелку супа. Хорошо, хоть дом не разнес и не спалил. Из всего этого следует, что доступа к чудесам мне пока не дано, а решать вопрос расхода лишней манны необходимо срочно. Придется спешными темпами осваивать законы здешней магии.
   В-третьих, Сармонтазар. Этот мир опасен. Опасен даже для богов. То вооружение, которое показал мне Парадокс, было бы опасно даже для меня прежнего, когда я был еще в полном расцвете сил, а что уж говорить обо мне нынешнем? Оружие сармов пугает меня. Сармы вплотную приблизились к рубежу, когда они смогут стать титанами - смертными существами с возможностями богов. В памяти проскочило несколько неясных образов, связанных с титанами. То ли это битва титанов с богами, то ли они сражались между собой, но картинки были довольно таки гнетущими. Как бы то ни было, но мне нужно научиться противостоять этому оружию. Отныне фехтование должно стать моей родной стихией.
   В-четвертых, Леонард Ар Сагейро Фунт. Этот молодой выскочка не является особой проблемой, но тем не менее пока я не войду в полную силу он опасен и может принести немало бед и попортить немало крови. Хитрый, подлый, коварный, отличный маг и ненавидит меня. Мелкий человечек, получивший слишком много силы, власти и надежду на обретение еще большей силы и власти. Единственной преградой на пути к этой, практически абсолютной, власти являюсь я. Что еще нужно, чтобы получить наинеприятнейшего врага? Он не зря угрожал мне во дворе и в ближайшее время обязательно исполнит свои угрозы. Пожалуй, следует держаться с ним очень осторожно. Подозреваю, да нет, я даже вполне уверен, что Парадокс отнюдь не случайно решил скрывать меня под именем Феанора сет Архон Кайя. Он знал, он не мог не знать, как на это имя отреагирует Леонард. Вопрос только в том, какие цели преследовал гном?
   Гном...Хм, великоват он для гнома. Надо будет как-нибудь расспросить его на этот счет. Впрочем, я отвлекся, а оставшиеся проблемы решения пока не имеют и я просто ума не приложу что с ними делать.
   Итак, остается проблема со стакхами и предстоящим поединком. Если сейчас для меня опасен даже простой сарм, вооруженный современным оружием, то любой стакх меня просто разотрет в порошок, и решения этой проблеме я пока не вижу. А значит мне нужно срочно придумывать либо способ наверняка победить стакха, что на данный момент мне кажется невозможным, либо способ удрать куда подальше. Второе, конечно, предпочтительней и, пожалуй стоит обсудить это с Парадоксом. Вообще, этот мой новоявленный наставник, похоже, единственный обитатель Сармонтазара, которому я могу более-менее доверять.
   Ну, и наконец последняя в списке, но далеко не последняя по значению проблема - это Валор и его церковь. Суть проблемы, как ни странно, заключается в том, что я бог. А что такое бог?
   В понимании простых смертных - это некое сверхсущество, а иногда и вообще скопление разумной энергии или даже природный процесс. И вот это самое сверхсущество оберегает мир от бед и исполняет мелкие желания смертных, взамен на искреннюю веру в него и молитвы, обращенные к нему же.
   В понимании же самих богов, в том числе в моём понимании, бог - это царь, властелин, господин и хозяин мира, в котором он живет, а все обитатели этого мира - его вассалы и рабы.
   М-да... так вот, до сих пор Валор был единственным богом в Сармонтазаре и творит он тут всё, что ему заблагорассудится. На данный момент я мало что знаю о нем, а он, вероятно, вообще не знает обо мне, но проблему это не решает. Я бог, а значит хочу я того или нет, но вскоре появятся блаженные-пророки, которые начнут на разные лады вещать о моём пришествии. В любом мире, на любой планете, где есть разумная жизнь существуют смертные, необычайно чувствительные к колебаниям божественных энергий. Именно они и станут моими пророками. Они будут готовить Сармонтазар к моему пришествию, а значит и Валор узнает обо мне. Станет ли он терпеть присутствие претендента на свой трон? Врядли. А значит мне придется с ним воевать и силой доказывать своё право на существование. Ладно, этот вопрос не первостепенен, всё равно божественные войны мне сейчас не светят. Тут хоть бы со смертными разобраться.
   Итак, подведем итоги. Я - древний бог знаний, восставший... нет, восставшие бывают только мертвяки, значит я воскресший, именно так - воскресший из мертвых... опять нет, я бог, а боги бессмертны, значит я воскрес не из мертвых, а из не жизни. Я не помню своего происхождения и причин своей не жизни, но тем не менее часть моей личности восстановилась и я уже не тот человек, который был выдернут из реальности мира Земли. Да, собственно, от того человека не осталось ни имени, ни фамилии, ни даже тела. Остались смутные обрывки личности меня-человека, тщательно перемешанные с обрывками личности меня-бога (тот ещё ёрш получился!). Не смотря на то, что я бог, я ещё очень уязвим и могу быть ввергнут в пучину не жизни (говоря простым языком - убит) даже простым смертным, поэтому мне придется спешными темпами осваивать законы здешней магии и навыки фехтования. Единственный, кому я могу более-менее доверять - это мой наставник, странный гном со странным именем Парадокс. Менее чем через месяц мне предстоит заведомо проигрышный бой с одним из стакхов, поэтому к тому времени у меня должен быть готов план побега. Но даже, если мне удастся скрыться от стакхов, что почти невероятно, то в скором времени мне всё равно предстоит сразиться с истинным хозяином Сармонтазара - Валором. Дааа, неприятная вырисовывается картина.
   Наметив планы на ближайшее будущее я развернулся к стене. Я знал, что во сне вновь будет боль от изменений, происходящих с организмом, но теперь я её не боялся, ведь благодаря этой боли может появиться шанс выжить.
  
   ***
  
   Утро началось с боли. Нет, не той боли, которую вызывают процессы ночных преображений организма. Эта боль имела вполне реальный источник. И этим источником боли был Леонард. Он зашел в комнату Одинона и с силой ударил спящего в живот.
   - Вставай, щенок, пора умываться и завтракать, - промолвил злобный юнец и удалился из комнаты.
   Придя в себя после болезненного пробуждения, Одинон посмотрел на настенные часы, которые внешне совершенно не отличались от земных аналогов. Часы показывали полдень. "Странно, - подумал юный бог, - обычно меня будили в восемь". Он быстро принял душ и спустился в столовую. Здесь уже были Парадокс и начинающий будильник-садист в лице Леонарда.
   Завтрак прошел тихо и мирно. Во время неспешного разговора выяснилось, что всё утро гном с учениками занимались подготовкой к экспедиции, в которую отправились Сарг с Ариэтти, поэтому Одинону решили дать выспаться перед периодом усиленных тренировок.
   После завтрака Леонарду было выдано индивидуальное задание по расчету заклинания урожайности, а Одинон отправился на своё первое занятие по практической магии.
   Урок проходил в одном из тренировочных залов поместья гнома. Учитель и его ученик уселись на пол, где были постелены мягкие маты и приступили к занятиям.
   - Итак, - начал свой урок Парадокс, - сегодня мы с тобой рассмотрим азы магической науки. В отличие от твоих чудес магия - это наука, изучающая наиболее общие и фундаментальные закономерности, определяющие структуру и эволюцию материального мира под воздействием манны. Она изучает вещество (материю) и энергию, а также фундаментальные взаимодействия природы, управляющие движением материи. Некоторые закономерности являются общими для всех материальных систем, например, сохранение энергии - такие свойства называют магическими законами.
   - Всё это очень напоминает физику, - ухмыльнулся Одинон.
   - А ты зря смеешься, - осадил Одинона наставник, - физика и магия имеют очень много общего. Именно поэтому магия в Сармонтазаре является одним из подразделов общей физики и тесно перекликается с такими понятиями как механика, термодинамика, оптика, акустика и электродинамика. Так же магия тесно связана с математикой, причем в полном её объеме, то есть с алгеброй, геометрией, тригонометрией, аналитической геометрией, линейной алгеброй, тензорной алгеброй, математическим анализом, дискретной математикой, математическим программированием, использует дифференциальные и интегральные уравнения, теорию вероятности и математическую статистику. В общем, всё, что называется одним простым словом математика.
   - Но, позвольте, мастер, - вновь прервал учителя Одинон, - зачем же такие сложности?
   - Не перебивай и слушай! Как ребенок, в самом деле, хоть и Гонзар. Так вот, если подходить к магии в полном объеме, то она соприкасается практически со всеми науками. Практическая магия творится посредством структур, а заклинания являются лишь производной от этих структур. Структура - это чертеж, сориентированный по магнитным линиям планеты и положению некоторых небесных тел. Каждая линия структуры имеет своё значение и от её длинны, толщины и угла наклона по отношению к магнитным линиям планеты зависит какую функцию она будет исполнять. Как ты думаешь, какую самую первую структуру учат начинающие маги?
   - Ну, наверное, что-нибудь наподобие зажигания свечи?
   - Нет! Подумай еще!
   - Структуру, определяющую направление магнитных полей?
   - Именно. Эта структура является основой всех структур, и именно с её изучения мы начнем твоё обучение.
   В течении последующих трех часов гном самозабвенно вталкивал в Одинона знания по теоретической магии, рисовал различные базовые структуры и объяснял формулы расчета. О практике пока не шло и речи. Безусловно, благодаря умению молодого бога воспринимать обращенные к нему мысли обучение шло намного быстрее, чем с обычными учениками, но тем не менее этой скорости было мало.
   - Дааа, малыш, - с тоской протянул Парадокс, после длинной лекции, - такими темпами через месяц из тебя не то, что мало-мальски обученного боевого мага не выйдет, но и свечку зажечь не получится. Пятнадцать минут перерыв и продолжим.
   После пятнадцатиминутного перерыва обучение продолжилось. Одинон жадно глотал преподаваемую ему информацию. Его новые способности позволяли усваивать уроки в десятки раз быстрее, чем это делает среднестатистический сарм. Парадокс был жутко доволен новым учеником, но старался не подавать виду и бранил его по чем зря даже за малейшие ошибки. Спустя еще два часа явился Леонард и пришлось сделать перерыв на ужин. Расчет заклинания урожайности Леонард выполнил отлично, да и кто бы сомневался, ведь именно благодаря магии он намеревался стать императором людей.
   - Так, ребята, я отлучусь на пару часов, - проинформировал своих учеников Парадокс после ужина, - а вы пока попрактикуйтесь в фехтовании. И, Леонард, ты ведь помнишь, что прохождение лабиринта не отменяется, а откладывается, поэтому тебе следует подойти к вопросу обучения Феанора с максимальной отдачей.
   Сказав это, маг встал из-за стола, демонстративно вытер рот салфеткой и шагнул в портал.
   - Ну вот, малец, ты теперь в моём полном распоряжении. - Злорадно проговорил старший ученик гнома. - Убить, я тебя, конечно, не убью, но уважать себя заставлю. - Он вскочил из-за стола и отвесил Одинону сильнейший подзатыльник. - Это за то, что ты посмел смотреть на мою девушку.
   - Но я... - попытался ответить Одинон и тут же получил удар по правой почке, после чего был бесцеремонно поднят со стула за воротник и волоком дотащен до тренировочного зала.
   Леонард швырнул свою жертву на пол и бросил в него тренировочную биту. Бита напоминала бейсбольную, но в отличии от неё имела относительно мягкое покрытие и гарду, как у меча. Такая дубинка была оптимальна для тренировки владения тяжелым двуручным оружием. Она была довольно тяжела и наносила болезненные удары. При желании такой битой легко можно было бы сломать человеку руку или проломить череп.
   Бита больно ударила Одинона в живот и он согнулся, потирая ушибленное место. А Леонард взяв со стойки тренировочного оружия еще одну биту и подойдя к поднявшемуся на четвереньки мальчику с силой ударил его под дых ногой.
   - Вставай, сопляк! На поле боя тебе никто не даст передышки. Следи за мной и вставай в позицию.
   Одинон с трудом поднялся на ноги и попытался встать в стойку, как его учил Сарг. В нем так и кипело желание испепелить недоноска, посмевшего так себя с ним вести, но он прекрасно понимал, что несмотря на всю свою жестокость Леонард всё же будет из кожи вон лезть, чтоб научить Одинона фехтованию и доказать учителю, что он лучший. А именно тренировки фехтованию, как ни крути, нужны. Стоит Одинону спалить этого выскочку и он тут же привлечет к себе ненужное внимание. Кроме того, он боялся перестараться и спалить весь дом. А такой поворот событий был крайне нежелателен. Поэтому единственное, что оставалось юному богу - это стать в стойку, как учил Сарг, приготовиться к тренировке и надеяться на месть.
   - Слушай меня сюда, - чуть ли не прошептал Леонард. Было видно, что ему доставляет удовольствие всячески издеваться над мальчиком. - Хотя ты и сет Архон, но мастера я уважаю, и раз он сказал провести тебя живым через лабиринт, то я проведу. Только не надейся, что буду прикрывать тебя своим телом. Я научу тебя фехтованию, чтоб ты мог хоть как-то за себя постоять. Итак, говорить и показывать я буду только один раз, а если не поймешь, то буду вколачивать в тебя эту науку. Повторяй за мной.
   Леонард сделал несколько простых движений и заставил Одинона их повторить. Тут же выяснилось, что мальчик стоит как корова, держит меч, как обезьяна и машет им как свинья рылом. Каждый "комплимент" Леонарда сопровождался болезненным ударом тренировочной дубинкой. Когда у Одинона наконец переполнилась чаша терпения он с разворота попытался нанести неожиданный удар Леонарду по голове, но даже не поняв что произошло, оказался на полу, а Леонард пинал его ногами. Когда Одинону было позволено встать тренировка или, точнее сказать, экзекуция продолжилась.
   - Ну вот теперь твоя стойка похожа на стойку крестьянина с оглоблей, - несколько недовольно промолвил Леонард спустя час тренировки. - Всё лучше, чем стойка коровы. Что ж, попробуем короткий спарринг с использованием тех приемов, которые я тебе показал.
   Одинон встал в стойку напротив своего мучителя и попытался взмахнуть битой, как его учил Леонард. Бита выскочила из руки мальчика и отлетела в сторону, а сам он получил сильный удар по голове, в живот и еще раз по голове.
   - Не смотри на свой меч, - прогавкал Леонард, - он тебе ничего хорошего не скажет и не покажет. Смотри на противника. Ты ведь меня ненавидишь, правильно? Так победи меня!
   Одинон вновь взял дубинку в руки и встал в позу. Взмах... дубинка вновь отлетает в сторону, а многострадальная голова Одинона получает очередной удар.
   Следующие несколько часов стали для юного бога настоящим адом. Он изо всех сил старался правильно выполнить наставления Леонарда, но всякий раз был беспощадно бит. Безусловно, определенный прогресс был, что хоть и нехотя, но признал даже старший ученик Парадокса, но этого результата было мало для серьезной битвы. Главной же проблемой было то, что в Леонарде не было желания обучать Одинона, поэтому обретать знания приходилось практически наравне с простыми смертными. Помогали лишь исключительная божественная память и сверхсила, но из-за регулярных ударов битой по голове Одинон начал беспокоиться как бы ему память не отшибло.
   К моменту возвращения гнома тренировка была закончена, и избитый Одинон был направлен в душ. Наставник пожелал своим ученикам спокойной ночи и уединился в своем кабинете.
   А ночью на несчастного Одинона вновь навалилась боль преобразования тела.
   Следующее утро для Одинона началось в шесть часов утра с пробежки вокруг дома. После обильного завтрака гном отправил Леонарда с Одиноном заниматься на полигон, а сам отправился в кузницу.
   На полигоне Одинона ждала очередная полоса неприятностей, которую Леонард назвал гордым именем - полоса препятствий. Мальчику предстояло пройти нешуточныё испытания, с которыми не каждый спецназовец справится.
   Полоса препятствий начиналась стометровой беговой дорожкой. В конце беговой дорожки была яма с зыбучим песком, которую следовало перепрыгнуть. Именно в яме Одинон и застрял по колено, но так как прыгнул он довольно близко ко второму краю ямы, то и выбраться смог без особых проблем. Далее шли резиновые кольца, наподобие лежащих шин. Не смотря на кажущуюся простоту препятствия мальчик несколько раз споткнулся и упал. Дорога из колец тянулась на тридцать метров и завершалась горизонтально подвешенной лестницей. Лестница была подвешена не высоко, но зато под ней простирался ров с жидкой грязью, от которой исходил сероводородный смрад. Перекладины лестницы были размещены на разных расстояниях, что не позволяло пройти её удерживая один ритм. Одинон несколько раз срывался с лестницы и под радостный смех Леонарда возвращался к её началу. После лестницы необходимо было проползти под натянутой колючей проволокой, которая тянулась на добрых пятьдесят метров. Пропетлять в путанке (такие приспособления из труб обычно стоят во дворах всех школ) оказалось довольно легко. На круглом брусе мальчик так же ничуть не задержался. А вот следующее препятствие вызвало в нем неподдельный приступ паники. От прошлой жизни на земле ему досталась боязнь высоты, а тут предстояло залезть по качающейся сетке на тридцатиметровую высоту, пройти по натянутому канату (благо хоть слева и справа были натянуты канаты-поручни) и съехать вниз по канатке. Тем не менее Одинон понимал, что нынешние тренировки вполне могут спасти ему жизнь в будущем, поэтому он скрепя зубами полез на верхотуру. Если не смотреть вниз, то преодолеть канатную дорогу оказалось вовсе и не так уж сложно, а съехать вниз оказалось даже весело.
   Когда Одинон вышел на очередную прямую беговую дорожку, он решил, что здесь сможет немного расслабиться, но почувствовал нестерпимый жар со спины. Обернувшись он увидел надвигающуюся на него стену огня. Мальчик прибавил скорости бега, но стена не отставала. Он уже практически выжал из своего организма все силы, но стена ни в какую не желала отставать. И когда он был уже на пределе своих сил, впереди показался бассейн. Переплыть пятидесятиметровый бассейн с холодной водой Одинону показалось высшей наградой после побега от стены огня. Последним препятствием являлась узкая дорожка над ямой с грязью, а над дорожкой качались здоровенные мешки с песком. После всего пережитого преодоление этого препятствия для молодого бога оказалось пустяковым делом.
   - Ну, что ж для начала хорошо, что вообще прошел, а так результат отвратительный, - "похвалил" Леонард успехи Одинона, - поэтому марш на второй круг.
   До обеда юному богу пришлось бегать по замкнутому кругу "полосы неприятностей". А после обеда вновь были занятия с Парадоксом, единственным плюсом которых было отсутствие едких замечаний со стороны наставника. Вечером Парадокс вновь ушел в кузницу, а Одинон с Леонардом были отправлены на тренировку по фехтованию.
   Вся следующая неделя для Одинона прошла в сплошных тренировках. Подъем в шесть утра, пробежка вокруг дома, завтрак, "полоса неприятностей", которую неугомонный Леонард с каждым разом усложнял с усердием, достойным лучшего применения, обед, обучение теории магии с Парадоксом, ужин, тренировка фехтованию, больше похожая на избиение и отбой в десять вечера. Не смотря на изнурительный и всё нарастающий темп тренировок Одинон не сдавался и впитывал буквально любую информацию. Уже к концу недели он хотя и не достаточно быстро, но зато без ошибок и падений мог пройти полосу препятствий, а на уроках по фехтованию уже получалось отбить несколько ударов Леонарда.
   Ситуация же с обучением магии обстояла куда как хуже. Нет, темпы были потрясающими для простого сарма, но ведь Одинон вовсе не был простым сармом, да и вообще он сармом не был. За неделю обучения он успел пройти программу, соответствующую четверти первого года обучения, причем всё это были только теоретические знания, а практика начиналась только на третьем курсе. Это означало, что для перехода к практике нужно потратить еще семь-восемь недель, которых у Одинона просто не было. Ради эксперимента Одинон под присмотром Парадокса попытался совершить несколько чудес, но каждый раз результат был плачевным. Руна не позволяла контролировать выброс магической энергии. Даже попытка незначительно сдвинуть коробок спичек приводила к разгону этого коробка до сверхзвуковой скорости. Попытки же сотворить чудо с применением огня привели к тому, что Парадокс вынужден был установить окно на месте образовавшегося пролома в стене дома.
  
   ***
  
   На восьмой день после отъезда Ариэтти с Саргом Парадокс с нетерпением ждал появления своих учеников, но день прошел как всегда, а экспедиция так и не вернулась. На девятый день нервозность гнома передалась всем обитателям дома. Вечером Парадокс, что бы отвлечь себя от грустных мыслей о пропавших учениках, отменил занятия Одинона по фехтованию и позвал за собой в Кузницу.
   Здесь всё было так же как и в день знакомства Одинона с кузницей. Повсюду жужжали и шипели механизмы, горели лампочки, двигались конвейера и резво что-то делали кибернетические захваты. Единственным отличием было наличие постороннего объекта на пульте управления. Более того, этот "посторонний объект" был для Одинона вовсе не посторонним. Это был его "глобус" - шар, который он вместе с остальными вещами извлек из Персонификатора и о котором благополучно забыл в суете последних дней.
   - Не удивляйся, это действительно твой шар, - ответил на невысказанный вопрос Парадокс.
   - И что он тут делает?
   - О, всё просто, - начал пояснять наставник. - Я ведь гном, а мы - гномы - являемся лучшими кузнецами Сармонтазара и очень любим работать с металлом. Еще когда мы были в Палатах Созерцания я очень заинтересовался этим твоим шаром. Во-первых, меня заинтересовал способ изготовления этого шара. Он выглядит так, как будто появился в готовом виде из ниоткуда. Любая вещь, изготовленная промышленным или кустарным способом, имеет различные технологические особенности - срезы, отверстия, выпуклости. Сколько бы не старался изготовитель зашлифовать эти технологические особенности, но техноанализатор их всё равно найдет, а тут ничего. Понимаешь ли, карта Сармонтазара, нарисованная на шаре не является гравировкой, а сам шар не имеет ни единой даже самой микроскопической царапины, то есть он не поддавался шлифовке или какой либо иной обработке, что даже в теории невозможно. А во-вторых, уникален сам материал. Шар монолитен и не имеет пустот, но при этом он очень легок по сравнению с любым металлом. Он не поддается никаким воздействиям, ни физическому давлению, ни термическим воздействиям, ни химической обработке, ни даже магии. А кроме того молекулярный анализатор не может показать никакой внятной картины. Единственное, что можно сказать с уверенностью - шар сделан из неизвестного вещества. Это не новый сплав, это новое вещество.
   - Значит всю неделю вы здесь возились с моим шаром? - спросил наконец Одинон.
   - Естественно! Это ведь может стать невероятным открытием для всего Сармонтазара! - радостно начал вещать Парадокс. - Представь, сколько пользы принесет такой материал!
   - Врядли вы сможете его продублировать, - скептически произнес юный бог. - Не иначе как это было создано кем-то из древних богов, - "возможно даже мной", добавил про себя Одинон.
   - Да, тут ты, пожалуй, прав, - вынужден был согласиться гном, - но так хочется разгадать секрет этого шара!
   - Поверьте, мастер, мне тоже этого очень хочется. Но вы упоминали, что шар не поддается никакому магическому воздействию. А что именно вы с ним делали?
   - Ой, что я только не пробовал, но ни один ритуал не может быть даже начат. Стоит начать проведение любого ритуала и эта штуковина начинает с неимоверной скоростью поглощать манну и при этом на самом шаре это никак не отражается.
   - Так что ж вы до сих пор молчали? - обрадовался Одинон. - Это же отличный способ избавляться от излишней манны.
  
   Глава 16. А на кладбище всё спокойненько - здесь покойнички строят домики.
   За две недели, что прошло с момента знакомства Джоса и Хлюсерона кладбище необычайно преобразилось. Из тихого и спокойного места оно превратилось в разворошенный муравейник. Всюду между могилами и склепами сновали сармы и выполняли различные поручения Хлюсерона. Впрочем, многие из них были не совсем сармы. Это были морты, поднятые некромантом, после "собеседования" с кладбищенским смотрителем. Остальные же были добровольными помощниками, набранными в ближайшем городке.
   Не смотря на то, что стакх обещал "завтра приступить к омоложению" Джоса, эта процедура была отложена. На кладбище имелся всего один источник силы - разрушенная часовня древних богов. Именно ради этой часовни две недели тому некромант прибыл на кладбище. Часовня находилась над очень мощным источником бирюзовой манны, но из-за разрушения ритуального здания источник "заснул" и чтобы его "разбудить" следовало возродить древнюю часовню.
   Безусловно, некромант был очень силен и смог бы вернуть старику молодость и без источника под часовней, но в этом случае он лишался немалой части своей силы без возможности быстрого восстановления. При таком положении вещей процесс формирования тайной организации, направленной на уничтожение церкви Валора и Ордена Благочестия, мог сильно затянуться. Поэтому некромант и кладбищенский смотритель решили отложить обряд омоложения.
   Первым делом стакх занялся легализацией своего пребывания на территории кладбища. На это он потратил неделю, но ничуть не жалел о потраченном времени. Он съездил на границу Ирсии и Килии и с помощью зомби, поднятых там же на местном кладбище, уничтожил маленький пограничный городок.
   На границе между этими странами постоянно происходили вооруженные стычки, а в последнее время эльфы Ирсии с небывалым фанатизмом стали уничтожать приграничные церкви Валора, где служили представители иных народов. Поэтому исчезновению маленького городка никто не придал особого значения.
   Зачистка была произведена очень качественно и ни живых свидетелей, ни улик, указывающих на истинную картину происшедшего не осталось. Естественно, в процессе тотальной зачистки города пострадало немало невинных жертв, но цель того стоила.
   В этом глухом городке находилась довольно крупная община монахов, во главе с викарием Касиусом, в миру Корстом Ар Монкло Интуарсом. Эта община имела одно невероятное достоинство перед остальными монастырями - все монахи здесь были беглыми преступниками и каторжниками, а сам Корст Ар Монкло Интуарс был одним из легендарнейших воров в законе, объявленным в розыск практически во всех странах Сармонтазара. Естественно, о такой особенности монастыря никто не знал, а сами монахи желали, чтоб так оставалось и дальше, поэтому старались не привлекать к себе внимания, в чем очень преуспели. О том, кем на самом деле является викарий Касиус, знали лишь двое "монахов". Именно благодаря их разговору, случайно подслушанному стакхом, Хлюсерон узнал эту тайну и решил ей воспользоваться в своё благо. Церковное начальство знало о наличии монастыря в городке, но этим всё их знание и заканчивалось. Никакой связи с монастырем не поддерживалось и "монахи" жили как хотели.
   После уничтожения пограничного города Хлюсерон под видом выжившего, но сильно побитого и напуганного викария добрался до ближайшей килийской деревеньки. Здесь он связался с церковным руководством и рассказал свою версию произошедшего в городе, списав всё на эльфов. Так как в приграничье действительно существовала угроза нападения необузданных эльфов, было дано благословение на переезд с выжившими братьями в город Эор и возведение на кладбище этого города нового монастыря. Таким образом стакх убил сразу трех зайцев: смог внедрится в ряды монахов Валора, получил легальное разрешение на возведение храма на территории кладбища Джоса, при необходимости мог представиться одним из легендарнейших и влиятельнейших преступников Сармонтазара.
   По возвращении на кладбище Хлюсерон за два дня поднял из могил дюжину мортов. Большего количества "монахов" он решил пока не поднимать, чтоб не вызывать излишние подозрения. Все необходимые церковные принадлежности были прихвачены им со складов храма, поэтому внешний вид псевдомонахов был соблюден на высшем уровне и придраться было не к чему. Правда пришлось немного помучаться с цветом кожи мортов, но ведь не даром Хлюсерон был стакхом-некромантом.
   Вот уже пять дней, как началось возрождение древней часовни. Из Эора были присланы несколько верующих добровольцев, желающих помочь в возведении новой церкви, тем более, что монахи неплохо платили за помощь. К сожалению, город Эор был не слишком велик, и здесь не было невольничьего рынка для закупки рабов. Тем не менее, здесь были закуплены необходимые стройматериалы, инструменты и продукты питания, ведь морты, как и все остальные сармы, нуждались в пище. Морты были неутомимы и невероятно сильны, они не нуждались в сне и отдыхе и прерывались только для принятия пищи и "молитвы", поэтому работа шла споро. Местные очень удивлялись неутомимости монахов, но те всё списывали на милость Валора, а, загипнотизированные валорианами на беспрекословную веру в Валора, горожане не могли усомниться во всемогуществе своего бога.
   За это время были разобраны завалы и возведен новый фундамент. Часовня возрождалась прямо на глазах. У старика Джоса в эти дни тоже многократно прибавилось забот. А с сегодняшнего дня его график жизни кардинально преобразился. Утро началось с "молитвы" Валору. Отказаться или уклониться от этой процедуры было никак нельзя, ведь помолиться с монахами приходило немало мирян, поэтому Хлюсерон с Джосом, а так же все морты были вынуждены ломать комедию с молитвами. За прошедших пять дней они назубок выучили все необходимые молитвы и в положенные часы старательно распевали священные гимны. До сих пор миряне не были допущены к общей молитве под предлогом освящения местности, но долго это продолжаться не могло и сегодня была проведена первая церемония моления.
   Заутреня прошла без сучка и задоринки. Все морты прилежно и без ошибок, свойственных живым, исполняли заранее распределенные роли. С первым лучом восходящего солнца над кладбищем разнесся протяжный гулкий звон. Это был небольшой двадцатикилограммовый колокол, который был снят с часовни приграничного монастыря и доставлен сюда с остальными церковными принадлежностями. Естественно все тяжести пришлось тащить сильному и неутомимому Олафу, на тот момент единственному морту. На время строительства новой часовни колокол был подвешен в наскоро сооруженной деревянной башне, поэтому звон был слышен на большом расстоянии. По сигналу колокола монахи единым хором затянули слова молитвы:
   Отче, Валор, наш единый отец,
   Что есть на небе земле и воде,
   Будь милостив ты к сынам ко своим,
   Яко и мы ко врагам ко твоим.
  
   Отче, Валор, наш единый отец,
   Что есть на небе земле и воде,
   Дай нам несчастным свою благодать
   Будем тебе мы хвалу воздавать.
  
   Отче, Валор, наш единый отец,
   Что есть на небе земле и воде,
   Дай нам побольше здоровых детей,
   Будут они продолжатели наших идей.
  
   Отче, Валор, наш единый отец,
   Что есть на небе земле и воде,
   Дай урожая нам полный ларец,
   Будем питаться и деток плодить.
  
   Отче, Валор, наш единый отец,
   Что есть на небе земле и воде,
   Рады мы утру, пришедшему вновь,
   Так подари же ты нам добрый день.
   Пока "монахи" распевали молитву викарий Касиус прохаживался меж рядов коленопреклоненных верующих и давал каждому поцеловать Истатху, после чего возлагал на лоб верующего правую руку, как того требовала церемония. По окончании заутрени прихожане, оставив свои пожертвования в соответствующую корзинку, разбрелись по своим делам, а все "монахи" отправились на завтрак. Вся пища, подаваемая к общему столу, была просто изумительной, ведь её готовил один из лучших поваров континента.
   Около тридцати лет тому Тиморка, так звали повара, убили паладины Ордена Благочестия за то, что он якобы использовал магию в приготовлении своих блюд. Да, Тиморк был шаманом, причем довольно сильным, а потому очень уважаемым среди соплеменников, но использовать магию в кулинарном процессе он считал ниже своего достоинства. Его ресторан в столице Килии - Латопе, куда Тиморк специально переехал из Ора Та, считался одним из самых лучших в стране, а конкурентам этот факт совсем даже не нравился, поэтому нескольких доносов с лихвой хватило, чтоб осудить орка-шамана в стране людей. Похоронили же орка на эорском кладбище, потому что это было единственное кладбище в Килии, на котором остались нечеловеческие захоронения. Когда Джос кинул клич кладбищенским духам с предложением стать мортом и помогать в уничтожении церкви Валора и Ордена Благочестия выяснилось, что желающих хоть отбавляй, поэтому на первый раз пришлось поднять лишь самых необходимых, среди которых оказался и орк-повар. "Война войной, а обед по расписанию", любил поговаривать повар. В общем, питание в кладбищенском лагере псевдомонахов было поставлено на самом высоком уровне.
   После обильного, сытного и невероятно вкусного завтрака "монахи" приступили к работе, а Джос с Хлюсероном отправились в обход по кладбищу. Они общались с духами и планировали кого в ближайшее время следует поднимать из могилы. Безусловным преимуществом являлось то, что духи не могли врать, поэтому достаточно было получить положительный ответ на вопрос "будешь ли ты хранить верность?" и такого духа уже можно было поднимать в качестве морта. Оставался лишь вопрос кто, что умеет и кто нужен в первую очередь. Сильных магов, великих воинов и гениальных генералов пока решили оставить в покое, так как они ничего не понимали в строительстве, экономике и других не менее важных на данный момент вопросах. Сейчас предпочтение отдавалось тем, кто при жизни владел наиболее мирными профессиями. Так кроме повара в первой партии мортов присутствовали казначей, пять каменщиков, два плотника, кузнец, механик, способный собрать или починить практически любое техномагическое изделие, и вор.
   Вор был особенно интересной личностью. Он был человеком низкого сословия, попросту говоря, принадлежал к касте рабочих, но по какой-то причине, не смотря на то, что он не обладал даже зачаточными способностями к магии, на него не действовал валорианский гипноз и вообще никакая магия. Священники считали его способность слишком опасной и стремились уничтожить паренька. Звали его Викер, по кличке Мыло. Внешне Викер был ничем не примечателен. Среднего роста, худой, но жилистый парнишка с невыразительными чертами лица был столь невзрачен, что на него мало кто обращал внимание, чем вор и пользовался. Свою кличку Мыло получил за умение пробраться в любое охраняемое помещение и вынести оттуда что угодно. Он даже умудрился украсть тиару главы совета валориан - Папы Эгнатиуса I, чем вызвал невероятный гнев всей церковной братии. Попался Викер по-глупому - взял в напарники паладина под прикрытием и после удачной кражи похвастал, что, мол, это не самая удачная кража в его жизни, рассказав, как похитил папскую тиару. В тот же вечер он был схвачен и вскоре казнен.
   Официально Мыло числился послушником и выполнял различные мелкие поручения на побегушках у викария. На самом же деле парень занимался сбором информации любого толка.
   После утреннего обхода кладбища некромант со смотрителем уединились в домике старика для "теологических бесед", после которых отправились на обеденную "молитву" и на сам обед.
   Во время же "теологических бесед" рассматривались вовсе не вопросы религии. Стакх обучал Джоса своей науке - некромантии. Естественно никто не ожидал, что старик станет некромантом, тем более, что он не обладал магическими способностями, но, тем не менее, ему необходимо было знать многие особенности и тонкости некромантии.
   Так Джос узнал, что зомби бывают пяти уровней:
   * зомби первого уровня - является просто поднятым трупом, что называется "как есть". Труп поднимается из могилы в том виде, как он там лежал и без каких либо изменений отправляется в бой. Обычно такие зомби имеют отвратительный вид и еще более омерзительный запах. Зомби первого уровня, с истлевшей одеждой и разложившейся плотью, успешно используются только для психологической атаки, так как в бою они медлительны и слабы.
   * зомби второго уровня отличаются от первого лишь большей живучестью.
   * зомби третьего уровня уже могут быть использованы как примитивные солдаты, так как обладают вполне приличной скоростью и реакцией, а кроме того их плоть, восстановленная магией, позволяет выдерживать гораздо больший урон.
   * зомби четвертого уровня очень похожи на третьеуровневых, но обладают невероятно сильными регенеративными способностями. Единственный способ обезвредить такого зомби - четвертовать его и спалить останки, так как даже без головы он будет продолжать двигаться и убивать всё на пути.
   * зомби пятого уровня иначе зовутся умертвиями. Помимо невероятной регенерации умертвия обладают зачатками примитивного разума, достаточными, чтоб неплохо обучиться фехтованию. Они не могут отращивать конечности, но приставленные на место руки, ноги и голова тут же прирастают. Умертвия считаются элитными некросолдатами.
   Не смотря на различия все зомби обладают двумя общими чертами - неутолимым голодом и абсолютной покорностью создателю.
   Морты не являются зомби, так как обладают свободой воли и отсутствием ненормированного аппетита. Тем не менее морт, давший клятву создателю, не может её нарушить.
   Так же существуют личи. Лич отличается от морта лишь тем, что он абсолютно бессмертен и может восстановить свою плоть даже после полного сожжения или иного уничтожения оной. Стать личем может только очень сильный маг, добровольно пошедший на этот шаг. Для этого он должен совершить самоубийство в ходе определенного ритуала. Вероятность успеха такого ритуала составляет менее одной сотой процента, но некоторые сумасшедшие маги готовы пойти на риск ради призрачной надежды на вечную жизнь.
   Кроме различного рода восставшей из могил нежити некромант владеет искусством некропластики, позволяющим творить из мертвой плоти любые плоды его воображения. Как объяснил Джосу Хлюсерон, благодаря этой способности он способен создать нежить любой формы и размера.
   Стакх обладал неисчислимым множеством талантов, поэтому беседы были очень интересными и познавательными для старика. Вообще же за довольно короткий период знакомства Джос и Хлюсерон очень сильно сдружились, и порой им казалось, что они знакомы не один год.
   Между тем старик продолжал удивлять стакха своими талантами. Когда некромант предложил немного потренироваться во владении мечем кладбищенский смотритель легко согласился, но каково же было удивление стакха, когда старик сбросил свою куртку и оголил торс. У смотрителя оказалось сильное жилистое тело с упругими рельефными мускулами, а на левом предплечье красовались белая, красная и зеленая боевые ленты, каждая с тремя черными поперечными линиями, свидетельствующими о том, что кладбищенский смотритель обладает рангом боец с тремя видами оружия.
   - Ого, - уважительно протянул стакх. Сам он давно превзошел ранги хамодо по владению всеми видами мечей и топоров, а остальными видами оружия не увлекался. - Где ты умудрился заработать эти ленты?
   - Ха, места надо знать, господин хороший, - шутливо ответил Джос и, взяв предложенную Хлюсероном для тренировки палку, встал в стойку.
   Обменявшись несколькими пробными ударами, новые друзья, а друг друга они теперь воспринимали только как друзей, приступили к настоящему тренировочному поединку. Безусловно, как мечник некромант был намного сильнее старика, но и Джосу было что показать и чем удивить противника. Палки, на которых тренировались некромант и смотритель, были для последнего одним из "родных" оружий, за что он и носил красную боевую ленту, а некромант владел только техникой меча и не знал многих нюансов использования палки. Тренировка получилась очень интересной не только для друзей, но и для мортов, собравшихся поглядеть зрелище.
   - И всё-таки, где ты умудрился получить боевые ленты? - спросил стакх после тренировки.
   - Ну, - начал свой рассказ Джос, - работа смотрителя кладбища, особенно такого как моё, позволяет незаметно отлучаться на довольно долгое время. Когда не стало Лисы и Талии, я больше двух лет просидел на кладбище безвылазно, а потом здесь как-то проходили наемники из Муртака и остановились у меня переночевать. Ребята оказались веселыми и довольно добрыми, что, скажу я тебе, редко встречается среди наемников. Они-то меня и уговорили вступить в братство наемников. Горе моё к тому моменту хоть и утихло, но не прошло, и я не знал, куда себя деть, поэтому решил, что это занятие вполне способно немного развеять мою печаль, а если где сложу свою голову, то быстрее встречусь с семьей. - Джос вздохнул и продолжил. - С тех пор я периодически отлучался с кладбища. Больших заказов я никогда не брал и рассчитывал так, чтоб вернуться на кладбище не позже чем через месяц. За годы службы наемником я заработал пару мелких ранений, три боевых ленты военный опыт, уважение наемников и позывной Могила, так что мне есть чем тебя удивить.
   - Ладно, пошли, помолимся, и ужинать, - предложил стакх. При упоминании молитвы он ехидно ухмыльнулся. - На ужин Тиморк обещал что-то необычное, как он выразился, - "за удовольствие лицезреть мастеров боя мастер кулинарии доставит им удовольствие".
   - Ха, - обрадовался старик, - так это ж замечательно! Надо поскорее отмолиться и на ужин.
   - Рад бы с тобой согласиться, друг мой, но, к сожалению, эти приверженцы гнусного бога насочиняли кучу бестолковых церемоний, которых нам придется придерживаться с целью соблюдения конспирации. - Оба вздохнули, переглянулись и отправились на вечернюю молитву.
   Поздним вечером после молитвы и ужина, который действительно выдался на славу, друзья сидели на балконе дома Джоса и любовались безоблачным звездным небом. Под балконом сверчали цикады, а из-за дома раздавался мерный шум стройки. Оба молчали и попивали прекрасное латопское вино.
  
   Глава 17. Сердце феникса.
   Я бродил по магическому полигону, на котором мы бегали в первый день моего пребывания в Сармонтазаре, и в буквальном смысле пинал буи. Создавать то, что у нас в народе принято пинать от безделья, мне показалось чересчур пошлым, но что-то попинать было нужно. С одной стороны я таким нехитрым способом сбрасывал свою злость, с другой - это помогало мне отвлечься от бестолковых мыслей и сосредоточиться на главном.
   Безусловно, в моей ситуации главным является всё, что только ни назови. Куда ни ткни пальцем, одни проблемы и ни единого решения, поэтому даже мой ныне ускоренный и усовершенствованный мозг не в состоянии справиться со всем. Но, тем не менее, даже среди моих исключительно глобальных и неразрешимых проблем есть приоритетные. И самой важной проблемой сейчас стала необходимость куда-то деть прорву магической энергии, причем желательно при этом не уничтожить окружающее меня пространство.
   Как только я узнал от Парадокса о необычных свойствах своего глобуса, тут же потребовал заняться решением вопроса вливания в него излишков моих сил. Ввиду моей невероятной настойчивости эксперименты по вливанию манны в сферу было решено начать незамедлительно. Парадокс заранее предвидел вероятность разрушительных последствий от предстоящих опытов, поэтому мы отправились туда, где подобные последствия будут минимальны, на этот самый магический полигон, где я всё еще нахожусь. Здесь с легкостью можно создать любые условия эксперимента и окружающей обстановки, что гарантирует относительную безопасность. Как показало время, такая предосторожность со стороны гнома оказалась отнюдь не лишней, иначе бы от самого поместья могло не остаться и фундамента.
   Первые же наши попытки напитать шар манной наткнулись на непреодолимое препятствие. Точнее препятствие было лишь для меня, в то время как Парадоксу не составляло никакого труда вливать в шар свою энергию. Глобус словно сверхмощный вакуумный насос втягивал в себя любое направленное на него магическое воздействие, а любые другие магические эманации даже не воспринимал. С одной стороны такую ситуацию нельзя было не предвидеть, ведь иначе бы невинный металлический глобус мог в довольно короткие сроки избавить любой мир от магии. Но с другой стороны меня такой результат совершенно не устраивал.
   Все мои попытки воздействовать на шар при помощи чудес приводили к серьезным разрушениям окружающей обстановки, в то время как сам шар оставался равнодушен ко всему. Единственным способом напитки шара энергией оставалась возможность использования магических структур, но их создание мне пока было не под силу.
   - Да не волнуйся ты так, - успокаивал меня гном, - ты невероятно быстро учишься и уже через пару месяцев станешь колдовать не хуже Сарга.
   На эти слова я лишь усмехнулся и ничего не ответил, ведь Парадокс и сам прекрасно знал, что буквально через три недели мне предстоит сразиться с одним из стакхов. Но даже предстоящий поединок меня не так уж сильно страшил, потому как излишки манны во мне грозили пересечь критическую точку уже через неделю.
   - Ну, если уж всё будет так плохо, то отправим тебя куда-нибудь поближе к центру Океана Трех Стихий и там ты создашь несколько своих ужасающих чудес. - Продолжал подбадривать меня наставник. - По крайней мере там ты никого не заденешь и не привлечешь излишнего внимания. А пока давай немного отвлечемся от этой железяки и займемся фехтованием.
   Эта идея пришлась мне по душе. Хотя... а есть ли душа у бога? Наверное, всё таки есть, раз уж я воскрес.
   Я с радостью нацепил на себя обруч, управляющий полигоном, и создал прекрасно оснащенный фехтовальный зал. Выбрав себе в качестве оружия удобный полуторный меч я встал в стойку. Напротив встал Парадокс с двумя парными эльфийскими клинками и мы закружились в смертельном танце. М-дя... Если быть совсем уж честным, то танцевал только мой наставник, в то время как я нелепо прыгал и дергался, пытаясь изобразить подобие мастерства.
   Спарринг длился всего лишь минуту, но за это короткое время я выложился полностью. Я применил все навыки, вколоченные в меня Саргом и Леонардом, влил в тело максимум силы, ускорился до предела и всё равно был весь иссечен мелкими царапинами, каждая из которых могла бы стать смертельной раной. Тем не менее, Парадокс остался доволен. Развеяв иллюзию моих ран, он поинтересовался:
   - А почему на тренировках с Лео ты так не выкладываешься? Сейчас я вижу, что Сарг был прав и при желании ты можешь увеличить свою физическую силу и скорость в несколько раз. Но почему же тогда с Леонардом ты ведешь себя иначе?
   - Сарг мутант, - пояснил я, - он сильный и быстрый. В наших тренировках он не сдерживался, и мне приходилось вкладывать максимум, чтоб банально выжить. Между прочим, я бы и больше силы вложил, но, как выяснилось, невозможно увеличить силу и скорость выше биологического предела организма, а творить чудо над собой я побоялся, сами знаете, к чему приводят мои чудеса.
   - Хы, знаю, - усмехнулся Парадокс, видимо представив, что я могу с собой сотворить, и провел ладонью по сожженной правой брови. - Ну, а что с Лео не так?
   - Леонард человек. Я боялся, что, увидев мою возможную силу, он просто откажется тренировать меня. А мотивирует это тем, что я могу его покалечить. Ему ведь нужен лишь повод. А мне нужно тренироваться, пусть даже такой ценой.
   - Пожалуй, в твоих словах есть доля истины. Ну да ничего, со дня на день должны вернуться Сарг с Ариэтти, тогда и приступишь к нормальным тренировкам. И где их только демоны носят? А пока давай попробуем потренировать твою способность увернуться от точечных заклинаний.
   И вот тут-то и обнаружились первые положительные лично для меня свойства глобуса. Произошло всё практически случайно. Чтоб шар не мешался на полигоне, я положил его в карман на поясе. Почему-то мне даже не пришло в голову, что шар можно положить в какую-нибудь тумбу, на подставку или куда-либо еще. Во время тренировки, затеянной Парадоксом, мне предстояло уклоняться от энергетических шаров слабой мощности. Особого вреда или даже ожога такие шары не приносили, но попадание было очень неприятно.
   Первые несколько небольших энергетических шариков пролетели мимо меня, но гном быстро пристрелялся, и скорость меня уже не спасала. В меня влетели сразу три магических снаряда и я уже был готов получить порцию болезненных ощущений, когда со мной ничего не произошло. От удивления я остановился и поймал еще пять снарядов. И опять никакой боли. Видя, что я остановился, Парадокс так же прекратил тренировать на мне свою меткость.
   - Ну и зачем ты щит поставил? - спросил он.
   - В том-то и дело, что не ставил, - возмутился я.
   В ходе дальнейших споров и экспериментов выяснилось, что мой глобус обладал целым рядом полезных свойств. В частности оказался прекрасным магическим щитом, распространяя свою способность впитывать манну и на хозяина. Кроме того, он мгновенно перемещался в руки хозяина, стоило лишь этого пожелать. И, что самое интересное, глобус признавал лишь одного хозяина - меня.
   Конечно, эта штука вовсе не становилась для меня сверхоружием или панацеей от любых опасностей, но даже такие минимальные его свойства повышали шанс моего выживания.
   В общем, всё это произошло больше двух часов назад, а потом Парадокс со словами "жди здесь, я скоро буду" куда-то ушел, оставив меня на полигоне. Более того, он зачем-то меня запер здесь. И теперь я просто не знаю чем себя занять, вот и пинаю буи, самые обычные красные буи из пенопласта.
  
   ***
  
   Когда Парадокс вернулся на полигон, то застал Одинона за абсолютно безумным с точки зрения гнома занятием. Мальчишка зачем-то создал множество красных спасательных буёв и бутсал их по всему полигону. На вопрос, "что ты делаешь?" начинающий бог ответил абсолютно логично но непонятно:
   - Буи пинаю, а что не видно?!
   - Больше похоже, что ты дурью маешься, - невозмутимо ответил ему маг.
   - Ну, можно и так сказать. В этом деле ведь главное не формулировка, а суть. А она, суть, я имею в виду, заключается в том, что от нечего делать я развлекался, как мог.
   - Лучше бы создал какой-нибудь тренажер и позанимался, - ворчливо пробубнил гном, и уже более радостно сообщил, - я, же не просто так уходил, я нашел решение твоих проблем! Не всех, конечно, но теперь ты сможешь скидывать излишки энергии в свой шар. - С этими словами он достал из кармана небольшой деревянный футляр, обтянутый кожей.
   В футляре оказался довольно странный предмет, предназначение которого с трудом угадывалось. Это была не слишком длинная, не более пятнадцати сантиметров, спица. Собственно эта штука была даже не совсем спицей, а странным подобием медицинского капилляра для взятия крови из пальца. Такой же тонкий, полый стержень, заостренный с одного конца. Единственным внешним отличием от медицинской капиллярной трубки был прозрачный голубовато-зеленый камень вместо резиновой груши. В магическом зрении устройство никак себя не проявляло.
   - И как это может решить хоть какие-то проблемы? - недоуменно спросил Одинон.
   - О, ты очень сильно недооцениваешь этот артефакт, - неспешно стал рассказывать гном, - вообще-то я планировал провести урок, посвященный артефактам и техномагии лишь через неделю, но раз уж получилось так, как получилось, то проведем его сейчас. Дай мне обруч.
   Взяв обруч маг создал на полигоне нечто наподобие университетской аудитории для одного слушателя. Для лектора же отводилась довольно обширная трибуна с кафедрой и навороченным трехмерным проектором. Одинон уже догадался, что идея его наставника проста и гениальна, как и всё гениальное, осталось лишь вникнуть в её суть. А самому гному идея настолько понравилась, что он решил немного поиграть на публику, пусть даже эту публику составляет всего лишь один слушатель.
   - Итак, приступим, - начал Парадокс свой моноспектакль, - как ты уже знаешь, структуры, в простонародье называемые заклинаниями, представляют собой сложные чертежи, привязанные к магнитному фону планеты и движению небесных тел. Большинство структур, ныне используемых магами, являются стандартными статичными чертежами или их производными. Начинающие маги крайне редко используют структуры собственного изобретения, ведь расчеты для самой простейшей структуры невероятно сложны, а последствия от ошибки непредсказуемы, а зачастую и крайне опасны. Статические структуры маги стараются заучивать наизусть, так как носителей информации, способных длительное время сохранять полноразмерную структуру в неискаженном и неактивном виде существует крайне мало. Кроме статичных структур есть и динамические, которые не имеют встроенного механизма корреляции силовых линий. Такие структуры обычно используют опытные маги для выполнения разового обряда. Чаще всего их используют для призыва потусторонних сущностей. Для реализации динамической структуры маги довольно часто чертят их на земле, используя в качестве якорей материальные объекты: свечи, жертвы, руны... Обычно такие чертежи называют пентаграммами.
   Основоположником развития техномагии был Маркус Забывчивый. Он обладал довольно сильным магическим даром, но от рождения страдал сильной растерянностью и забывчивостью. Из-за этого своего недостатка он не мог запомнить даже самых элементарных структур. Возможно, Маркус бы отказался от магии и стал кем-то другим, но будучи представителем богатой семьи магов не пожелал позорить свой род и тратил все силы на развитие собственной памяти. К сожалению, в этой области он не преуспел. Зная о своей забывчивости, Маркус готовил кучу шпаргалок на любой мало-мальски значащий экзамен. На третьем курсе Маркусу предстояло сдать экзамен по практической магии. Тогда-то он и создал свою первую структуру в кристалле. Тогда он даже не подозревал, что совершил революционное открытие. Суть открытия заключалась в том, что создав в твердом веществе капиллярные канавки, соответствующие развернутой в трехмерном пространстве структуре, и напитав их манной, получается материальный носитель заклинания. Кроме того выяснилось, что каждый материал обладает своим коэффициентом сжатия. Наибольший коэффициент сжатия у драгоценных и полудрагоценных камней. То есть, если размер исходного заклинания имеет габаритные размеры метр, то при размещении его в рубине необходимо использовать камень с габаритными размерами в сто раз меньше.
   - Вот, - гном включил проектор, в воздухе повис сложный плоский чертеж, состоящий из переплетения светящихся линий, - это, структура элементарного светового пульсара. Как ты сам можешь видеть, это стандартное двумерное отображение структуры, в кристалле она неприменима.
   Нажав пару кнопок на приборе, гном отобразил трехмерный шар с вписанным в него кубом, от которого отходило с десяток линий-лучей разной длинны.
   - А вот это уже пространственная структура, прорисовав которую в кристалле мы получим простейший магический светильник.
   - Но ведь для повсеместного использования этой технологии необходимо огромное количество драгоценного камня, откуда вы его столько берете? - удивился Одинон.
   - Современная наука позволяет в кратчайшие сроки выращивать практически любые искусственные аналоги драгоценных камней. Наиболее часто в техномагических устройствах используют рубин, алмаз, хрусталь, цирконий, кварц, но некоторые артефакторы используют более дешевые материалы, самым оптимальным из которых является треллум - искусственный материал, напоминающий пластик. Устройства на основе треллума недолговечны, но зато очень дешевы. Это, пожалуй, и всё, что я могу тебе бегло рассказать о техномагии.
   Одинон почесал подбородок, осмысливая всё, сказанное наставником, но так и не придя к консенсусу с самим собой спросил:
   - Это всё, конечно, замечательно, но какое отношение оно имеет к этой стекляшке и моим проблемам?
   - А, точно, - вспомнил Парадокс с чего начал лекцию, - этот артефакт один из образов техномагии и я хотел, чтоб ты знал принципы его работы.
   - Если честно, то даже не представляю, что это такое и как оно может работать, - всё ещё недоуменно промямлил юный бог. - А главное, как это устройство может помочь лично мне?
   - О, это очень-очень редкий артефакт. Он называется "Сердце феникса". Уже одно это дает ему право быть редким и уникальным. Именно этот артефакт был основной платой за обучение Леонарда, иначе бы я ни за что не согласился обучать человека.
   - И что же в нем такого уникального? - скептически хмыкнул мальчик.
   - В оголовье "Сердца феникса" размещен редчайший драгоценный камень - диафанит. Этот камень невозможно создать искусственно, а в природе он если и встречается, то не превышают двух карат. А этот экземпляр весом в сто пять карат просто уникален. Особенностью диафанита является его способность менять цвет при разном освещении, но для магов важно другое его свойство - этот минерал обладает самым высоким коэффициентом сжатия структур, что позволяет в такой маленький объем впихнуть просто невероятную по сложности структуру.
   - Кажется, на Земле этот камень называют александритом. Он действительно очень редкий! Я так понимаю, что сейчас можно начертить в этом камне ту структуру, которая мне нужна, и избавиться от всех проблем?
   - Нет, артефакт уже создан и структура в него уже вписана, но именно эта структура нам и нужна. При активации "Сердце феникса" мгновенно втягивает из окружающей среды всю манну и передает своему пользователю. Правда, для активации тебе придется пожертвовать немного крови. - С этими словами Парадокс извлек "Сердце феникса" из футляра и направился к Одинону с явным намерением получить некоторое количество красной жидкости.
   - Мастер, стойте! - Закричал мальчишка. - Почему-то эта идея мне совсем даже не нравится. Раньше я думал, что должен избавляться от манны, а вовсе не получать её извне. Этот артефакт мне явно не подходит.
   - Подходит, подходит, - гном двумя прыжками настиг своего ученика и ткнул в него иголкой артефакта, после чего прислонил эту иголку к глобусу и скомандовал, - твори чудо.
   Сам не зная, почему подчиняется странной команде учителя, Одинон сотворил шар света и... ничего не произошло. По крайней мере, ничего не произошло внешне, но в магическом зрении мальчик успел увидеть, как вся, выпущенная на создание чуда, манна словно воронкой затягивается в "Сердце феникса", а из него перетекает в глобус. Изумлению юного бога не было предела, а поднимающаяся откуда-то изнутри волна радости готова была поглотить всё на своем пути.
   - Что ж, раз всё настолько удачно, то пошли в кузню, - позвал за собой гном. Он выглядел не менее счастливым, чем его ученик. И не мудрено, ведь он, по сути, только что своими руками отодвинул конец света на неопределенное время.
   - А что мы там забыли?
   - Сделаем тебе футляр для этих артефактов. Думаю, должно получиться нечто похожее на скипетр или булаву. В навершии разместим твой чудо-глобус, а в рукоять вмонтируем "Сердце феникса". Ладно, пошли, на месте разберемся.
   Однако их планам не суждено было сбыться. Стоило учителю с учеником покинуть пределы полигона, как к ним подбежал запыхавшийся Леонард.
   - Мастер, - обратился он к Парадоксу, - а я вас везде ищу.
   - И чем вызвана такая спешка? - недовольно уставился на него гном.
   - Сработал амулет экстренного возврата, принадлежащий Ариэтти.
   - Отлично! Где она? Что с ней? - забеспокоился маг.
   - Я заблокировал амулет.
   - Ты, что идиот? Раз она возвращается экстренным порталом, значит, что-то произошло. А вдруг она в опасности? - в гневе Парадокс был страшен как никто, разве что молнии не метал, но до этого было не далеко.
   - Но ведь... - с перепугу залепетал Леонард, - но ведь вместо неё мог пройти кто-то другой.
   - Так значит, ты решил свою задницу прикрыть?
   - Не только свою, но и вашу, мастер, - оправдывался Леонард более умело, чем шкодил, но в данный момент гном был не в том состоянии, чтобы выслушивать бред своего непутевого ученика. Он был зол, и эта ярость требовала выхода.
   - Нет, ну чему я только тебя учил? Персональный портал, он потому и называется персональным, что кроме владельца им никто не сможет воспользоваться.
   - А может вы сначала откроете портал для Ариэтти? - Подал голос, молчавший до сих пор, Одинон. - А уж потом можете хоть поубивать друг друга.
   - Вот видишь, кто хорошо учится? - Привел Одинона в пример маг. - А ты - бестолочь! Дай сюда амулет.
   - Он в прихожей остался, - прокричал Лео, бегом направляясь к дому, - сейчас принесу. - Парадокс на эти слова лишь горько вздохнул и шагнул в локальный портал.
  
   Глава 18. Корень бури.
   Песчаный пляж. Здесь в этой маленькой затаенной бухточке царит тишина, спокойствие и уют, создаваемые этой всепоглощающей бескрайней стихией - океаном. Здесь нет суеты, шума и грязи цивилизации. Да и самой цивилизации здесь нет. Об этой маленькой бухте никто не знает и она этому рада. Она часто приходит сюда отдохнуть и понежиться на солнышке. Здесь её всегда радостно приветствуют подруги-чайки, а прибой ласково лижет её красивые стройные ноги. Никто и никогда не посмеет потревожить её в этом укромном уголке Сармонтазара. А если всё же найдется такой смельчак, то попасть в бухту будет не просто... очень не просто. Со стороны океана бухту охраняет стая свирепых акул, а с суши никого не подпустит семья львов. Лишь однажды выживший после кораблекрушения пират смог попасть сюда. Он был хорошим слугой и прекрасным любовником, но человеческий век так короток...
   Глупые сухопутные сармы наверняка приняли бы хозяйку этого маленького райского уголка за какую-нибудь богиню, но она таковой не являлась. Морена была всего лишь смертной царицей народа русалок и одной из красивейших и умнейших женщин Сармонтазара. В Сармонтазаре об этом народе ходила масса легенд и мифов, но правды в них было столько, что не набралось бы и на каплю родниковой воды. Почему-то сухопутные считали русалок полулюдьми-полурыбами, и мало кто знал, что русалки такие же гуманоиды, как и остальные расы. Даже жабр, столь привычного атрибута морских обитателей, русалки не имели. Их уникальные легкие позволяли русалкам свободно дышать как на поверхности, так и под водой. Многие из народа русалок даже жили на суше, но большинство всё же предпочитало селиться в подводных городах.
   Спокойное биение прибоя навевало дремоту на обнаженную под лучами солнца морскую царицу. Неожиданно она почувствовала болезненное ощущение в висках. Это ощущение могло означать только одно - вскоре здесь будет открыт магический портал. Это место было надежно защищено от порталов даже самых сильных магов, поэтому женщина решила скрыться на время с пляжа и понаблюдать за пришельцем. Она дала стражам бухты приказ о ненападении и скрылась под водой.
   Через несколько секунд на месте, где только что лежала красавица, появилось яркое свечение и из образовавшегося портала вышла не менее прекрасная девушка в пыльной дорожной одежде. Она явно была растеряна и напугана. Оглядевшись, девушка приобрела еще более потерянный вид, выхватила из кармана какое-то устройство и стала лихорадочно нажимать на нем кнопки, но никакой реакции за этим не последовало. Поняв, что её действия не принесут результата, девушка упала на колени и горько заплакала.
   "Видимо, портал разорвался, и малышку занесло сюда", подумала Морена, "ух, как же она воет! Надо что-то с этим делать".
   Она не была доброй или злой. она не любила и не ненавидела сухопутных, она была к ним равнодушна, а помочь решила исключительно из эгоистических побуждений. Русалки были сильнейшими эмпатами. Они умели ощущать и переживать чувства окружающих, и когда чьи-то чувства были очень сильны, то отстраниться от них было практически невозможно. Именно поэтому русалки предпочитали держаться подальше от остальных народов Сармонтазара. Вот и сейчас Морена переживала боль потери, обиду предательства, жажду жизни, крах надежд и отчаяние, глубокое черное отчаяние. Все эти чувства принадлежали той странной девушке из портала, но они были столь сильны, что отстраниться от них было крайне сложно.
  
   ***
  
   Здесь было тихо и спокойно, но она вовсе не стремилась сюда. Когда портал вывел её в неведомую точку планеты она попыталась вновь активировать его и наконец вернуться домой, но ничего не получилось. В бессилии она упала на колени и заплакала от собственного бессилия.
   - Не плачь, милая, - она не заметила как к ней подошла красивая обнаженная женщина. Женщина была мокрая, видимо, только вышла из воды, а на лице читалась странная печаль и боль.
   - Кто вы? - удивилась девушка.
   - Можешь звать меня Морена, - улыбнулась Женщина, - а его забудь, он тебя не стоит.
   Сказав последнюю фразу, русалка поняла, что совершила ошибку. В девушке зарождался огонь злости и негодования. Этот огонь был сильнее боли и обиды и даже сильнее отчаяния. Он разрастался толчками, пожирая всё на своем пути. И вот это уже не жалкий маленький огонек и даже не пожар, а настоящий вулкан.
   - Да как вы смеете?! - вскрикивает девушка и набрасывается на царицу морей с кулаками, но Морена к этому готова и с грацией текущей воды уходит от града ударов. Долго выдерживать атакующий темп девушка не в состоянии. Она быстро выдыхается и, обессилено падая на песок, шепчет, - как вы можете судить? Ведь вы ничего, ничего о нем не знаете.
   -Так расскажи мне, - присаживается рядом русалка. Она ласково гладит девушку по волосам, а та успокаивается и рассказывает.
  
   ***
  
   Рамамба Хару Мамбуру
   Эту назойливую и непонятную песню без начала и конца Сарг напевал с самого утра.
   Рамамба Хару Мамбуру
   Он был в самом лучшем своем настроении.
   Рамамба Хару Мамбуру
   День действительно был ясный и солнечный.
   Рамамба Хару Мамбуру
   После закончившейся бури воздух был прозрачен и свеж, а зелень на деревьях и траве блестела различными оттенками изумруда.
   А Чекету Чейси Фари Ю
   Он сильно засиделся на одном месте и давно желал немного развеяться.
   Рамамба Хару Мамбурум
   А тут и повод отличный и компания превосходная.
   Рамамба Хару Мамбурокс
   Единственное, что печалило Сарга, так это отсутствие предстоящей хорошей драки с серьезным противником.
   Рамамба Хару Мамбурууууу
   - Что это ты такое напеваешь? - поинтересовалась Ариэтти.
   - Сам не знаю, красавица, - весело ответил Сарг, - когда-то эту песенку напевал мой отец. - Сарг всегда называл колдуна, создавшего его, не иначе как отец. - Возможно это одно из его заклинаний, но без структуры оно не действует, а может еще что-то, но мне нравится.
   - А ты знаешь, - серьезно сказала девушка, - возможно, ты прав насчет заклинания, только оно отлично действует, закрывая тебя слабеньким ментальным щитом, не требующим подпитки. Просто удивительная песенка, надо бы запомнить слова.
   - Ладно, - посерьезнел её собеседник, - нам уже пора выезжать. Иди, садись в гротор.
   Если бы Одинон, который сейчас дрых без задних ног, увидел это средство передвижения, то сильно бы удивился. Гротор был сильно похож на Земные легковые автомобили, только без колес. Свое название гротор получил от названия своего основного элемента - гравитационного ротора, который и являлся двигателем транспортного средства. Гроторы были довольно распространены в Сармонтазаре, а их внешний вид зависел лишь от воли хозяина. Некоторые сармы предпочитали шарообразные гроторы, некоторые - в виде летающих блюдец или пирамид, а некоторые имели совершенно несуразный вид сказочных животных. Не смотря на наличие гравитационного ротора, данный вид транспорта имел не высокий потолок полета, обычно не превышающий десяти метров, потому как при удалении от поверхности расход энергии возрастал в геометрической прогрессии. Основная масса гроторов были не слишком скоростными, даже можно сказать медлительными. Их максимальная скорость достигала двадцати километров в час, что не превышало скорости галопирующей лошади. Однако этот вид транспорта всё равно был востребован и популярен, так как в отличие от лошадей он не уставал и требовал очень мало энергии для своего функционирования.
   До того как начать выполнение основной миссии по поиску источника бури, возложенной на Ариэтти, ученикам Парадокса предстояло заехать в Ассарэй. В городе предполагалось закупить некоторые магические расходные материалы, которые как раз подошли к концу, и проконсультироваться в информационном бюро университета магических наук. В этом учреждении можно было за отдельную плату получить любую информацию, если, конечно, она не была засекречена. Но даже в этом случае бюро давало информацию о том, что в данный вопрос лучше не соваться.
   Хотя с вершины холма, на котором располагалось поместье Парадокса, и был виден Ассарэй, но путь ученикам мага предстоял не близкий. Прямой дороги в город не существовало.
   - Что ты думаешь, о Феаноре, - гротор неспешно двигался по дороге на автоматическом управлении и не требовал от пассажиров сосредоточения, поэтому Сарг решил поговорить с Ариэтти на нейтральную тему. Ариэтти ему нравилась, но он давно понял, что не имеет никаких шансов на взаимность. С первых же дней знакомства у них завязалась крепкая дружба и сейчас Сарг Рагиш - один из известнейших и сильнейших наемников Сармонтазара, всю жизнь воевавший за чужие мечты и идеалы, сильный, умный, хитрый и жестокий воин, давно забывший, что значат слова "семья" и "дети" - полюбил. Нет, это была совсем не похоть и желание обладать, это было что-то другое, не знакомое воину. Сейчас он воспринимал Ариэтти как младшую сестру и для её защиты готов был на всё.
   Девушка на некоторое время задумалась над заданным вопросом:
   - Ты знаешь, мне постоянно кажется, что с ним что-то не так.
   - Что ты имеешь в виду? - наемник и сам заметил некоторые странности за новым учеником Парадокса, но Ариэтти была сканом и могла видеть больше.
   - Ну, вот сам смотри, - этот вопрос давно не давал покоя девушке, а обсуждать его с Леонардом она не хотела из-за неприязни последнего к Феанору. - Мы знаем, что у него потенциал величайшего мага современности, ведь создать "Звезду смерти" без использования ритуала способны только очень сильные маги. При создании "Звезды" он вроде как исчерпал все свои силы, но не перегорел, иначе бы валялся больным не менее месяца. Однако он не только нормально себя чувствует, но и демонстрирует чудеса силы и выносливости. Мы с Лео за ним специально наблюдали и заметили несколько выплесков сырой энергии, когда Феанор пытался что-то магичить. В принципе, для неопытного мага, не умеющего контролировать свою силу, такие выплески вполне предсказуемы, но проблема в том, что выплески проявили себя лишь на физическом уровне, а в магическом зрении даже я, будучи сканом, ничегошеньки не увидела. Ну и последняя странность заключается в том, что внешность ребенка - это только магическая личина, наложенная Парадоксом, но ведет он себя то, как ребенок, то, как взрослый, что сильно сбивает с толку.
   - Я пришел к почти таким же выводам, - подтвердил её слова Сарг. - Могу только добавить, что по последнему пункту с тобой не согласен.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Вспомни, он ведь сам признался, что потерял память, а для страдающих амнезией такое поведение вполне естественно. Я встречался с подобными случаями и могу сказать, что большинство странностей этого парня можно списать на амнезию.
   - То есть, ты считаешь, что с ним всё в порядке? - искренне удивилась девушка.
   - Ничуть! Сопоставив твои и свои наблюдения, могу выделить две необъяснимые странности, связанные с Феанором: первое - он совершенно не определяется как маг, а мы знаем, что он маг, причем сильный; второе - у меня сложилось впечатление, что до амнезии он был довольно сильным воином, потому что скорость его обучения и его сила совершенно невероятны для новичка.
   - Да уж, странный парнишка, интересно, как он выглядит на самом деле? - от последних слов Ариэтти в Сарге проснулась легкая ревность, но тут же угасла.
   К воротам Ассарэя маги прибыли на закате солнца. Стены величественного города были опущены, и он предстал перед друзьями во всем своем великолепии, сверкая червонным золотом заката на крышах. На мосту через ров скучали два стражника. Сторожка с остальным отрядом городской стражи была расположена под мостом и не портила своим видом прекрасный окружающий пейзаж. Ров и мосты Ассарэя являлись первым кругом обороны города. Они имели множество секретов, магических и механических ловушек и представляли собой значительное препятствие. По крайней мере, воры и контрабандисты прекрасно знали, что попасть в город или выйти из него возможно лишь обманув стражу, ведь люди в отличие от техники способны ошибаться.
   - Приветствую вас, господа, - Улыбнулся друзьям стражник. Стража Ассарэя всегда была очень вежлива и никогда не брала взятки, что и не удивительно при их зарплате и магическом контроле. - Извините, но вход в город закрыт.
   - Но мы маги, ученики мастера Парадокса Черного Молота, - попыталась настаивать Ариэтти.
   - Я верю вам, леди, но вход в город закрыт для всех без исключения.
   - С чем это связано? - поинтересовался Сарг, понимая, что ночевать придется вне стен города.
   - В городе ловят опасного преступника, - любезно пояснил стражник, - опережая ваш вопрос, отвечу, что не знаю, когда будет открыт доступ в город. Если вам непременно надо попасть в город, могу посоветовать дождаться открытия ворот в трактире "Золотая шпага".
   - Большое спасибо, мы, наверно, так и поступим. - Попрощавшись со стражей, ученики Парадокса, не задерживаясь, направились в ближайшую деревню, до которой было час езды гротором. Возвращаться в поместье учителя ни с чем Ариэтти наотрез отказалась, ведь это бы означало провал задания Парадокса.
   Трактир "Золотая шпага" был очень приличным заведением. Это было большое трехэтажное здание, на первом этаже которого располагался ресторан средней руки. Второй этаж был полностью отдан под вполне респектабельную гостиницу. А на третьем этаже "Золотой шпаги" располагались комнаты хозяев и огромный трехкомнатный номер люкс. В этом трактире часто останавливались купцы, и даже дворяне, направляющиеся в столицу государства магов. Посетители всегда могли рассчитывать на вежливую и опрятную обслугу, которая отлично знала свое дело и не лезла в дела постояльцев. В ресторане всегда было чисто и уютно, а еда была столь великолепна, что никогда не вызывала нареканий даже от самых признанных гурманов. Цены в "Золотой шпаге" были соответствующими, но никто особо не жаловался. Государство Ассарэй было самым сильным, богатым и процветающим на всем Сармонтазаре, и даже самый бедный крестьянин здесь мог бы считаться богачом в практически любой другой стране. Однако стать гражданином этой страны, и получить право проживания в Ассарэе было очень сложно даже для магов, а уж простым смертным это представлялось практически невозможным.
   Сарг припарковал гротор на стоянке около "Золотой шпаги" и они с Ариэтти направились в трактир.
   - Добрый вечер, господа, - поприветствовал их пухлый бармен, судя по всему являвшийся хозяином заведения, - желаете столик?
   - Да, господин...
   - Топер, - расплылся в улыбке толстячок, - зовите меня просто Топер. Я хозяин этого заведения. Так чего же вы желаете?
   - Нам бы два номера со всеми удобствами и ужин.
   - О, не извольте сомневаться, у меня во всех номерах есть душевая и туалетная комнаты, но, к сожалению, не могу удовлетворить ваши пожелания. Из-за этих убийств в городе все вынуждены останавливаться в трактирах, подобных моему. Поэтому мест нигде нет. У меня остался свободным только один номер люкс на третьем этаже. Зато там три комнаты и вы с леди не будете иметь никаких неудобств.
   - И сколько же будут стоить такие хоромы?
   - Два больших серебряных империала в сутки, - радостно сообщил Топер, но, видя недовольство посетителей, тут же поспешил дополнить, - в эту цену входит трехразовое питание.
   - Сарг, похоже у нас нет выбора, - подала голос Ариэтти, - я устала и проголодалась, а с учетом, что город закрыт, сейчас всё равно нигде не найдем свободных мест.
   - Ваша леди, господин Сарг, говорит истинную правду, - подтвердил трактирщик, - Так что, берете номер? - и дождавшись одобрительного кивка воина повел гостей на третий этаж. - Располагайтесь, а я пока распоряжусь организовать вам ужин.
   Не смотря на столь высокую цену за номер, постояльцы оказались вполне довольны и самим номером, и качеством сервиса. Ужинать решили в зале ресторана, а заодно узнать у Топера подробности происшедшего в городе. Трактирщик, судя по всему, был вполне компетентен в этом вопросе.
   Как выяснилось, друзья оказались правы, и словоохотливый толстячок присев за их столик с радостью поведал, почему Ассарэй закрыт:
   - О, друзья мои, это действительно очень интересная история, - начал свое повествование трактирщик. - Подробностей стража не разглашает, но мне удалось выяснить, что за последние сутки было убито восемь известных мастеров-артефакторов. Что интересно, каждый раз перед убийством к этим мастерам приходили приезжие маги и заказывали набор приборов для обнаружения источника произошедшей недавно бури. После этого информационное бюро УМН засекретило все сведения, связанные с бурей и наложило запрет на изучение этого вопроса. Но, по слухам, история на этом не закончилась. Кто-то умудрился проникнуть в закрытый архив УМН и похитить все сведения, связанные с бурей. Вот после этого город и закрыли.
   - Хм, - задумалась Ариэтти, - история и правда очень странная, но вы-то, Топер, откуда знаете такие подробности?
   - О, всё просто - мой брат служит капитаном городской стражи, поэтому ему многое известно.
   - Но разве его не разжалуют за разглашение? - удивился Сарг.
   - Вовсе нет. Эта информация не является закрытой и в городских газетах об этом всём давно уже написано, а за пределы города информация практически не проходит.
   - Понятно, что ж, спасибо за вкусный ужин и приятную беседу, - начал прощаться Сарг, видя, как некоторые посетители смотрят на его спутницу. Возможно, в этом трактире придется задержаться на несколько дней, и лишние конфликты им были ни к чему. - Мы, наверно, пойдем отдыхать, всё-таки весь день провели в дороге, устали.
   - Да, да конечно, - согласился с ним Топер, - если вам что-либо еще понадобится, я всегда к вашим услугам.
   В "Золотой шпаге" пришлось провести целых три дня. Особых происшествий за это время не произошло, а после единственного эксцесса, случившегося на второй день пребывания в трактире, к друзьям больше никто не приставал.
   Всё началось с того, что один из купцов, вынужденный остановиться в "Золотой шпаге" заметил Ариэтти. Девушка настолько ему понравилась, что он решил завладеть ей силой. Когда Сарг выполнял утреннюю разминку на заднем дворе, а Ариэтти наблюдала за ним, к девушке подошли двое телохранителей купца и попытались силой затащить в здание трактира. Сарг, не успевший выйти из боевого транса, с огромным трудом сдержался от убийства молодчиков, но покалечил их изрядно. Однако на этом маленькое приключение не закончилось и обиженная на купца Ариэтти решила познакомиться с ним поближе. Знакомство было кратким и закончилось для неудавшегося секс-гиганта импотенцией. После такой демонстрации силы остальные постояльцы таверны решили держаться подальше от опасной парочки. А купец еще даже не подозревал, насколько плохо для него всё закончилось: наложенное юной магичкой заклинание имело необратимый эффект.
   На четвертый день ворота Ассарэя наконец-то открыли.
   Решив не задерживаться с выполнением задания Парадокса, друзья направились прямиком в информационное бюро, где потратили почти весь день, чтобы получить разрешение на исследование причин недавней бури. Лишь это разрешение позволяло сделать заказ необходимого оборудования у одного из мастеров-артефакторов.
  
   ***
  
   В гостиницу ученики Парадокса попали только поздним вечером. Уставшая Ариэтти сразу после ужина направилась в свой номер, а Сарг решил остаться у бара и попить пива.
   - Ну, здравствуй, друг, - подошедший к Саргу тролль был огромен, даже больше самого Сарга, впрочем, это был не самый крупный представитель своего народа.
   - И ты не кашляй, друг, - поприветствовал пришедшего Сарг.
   - Отойдем? Поговорить надо! - Предложил странный сарм.
   - Отойдем, - согласился Сарг и вышел на улицу.
   Зайдя в глухой темный переулок, Сарг обернулся к гиганту и, крепко схватив, обнял.
   - Дырхуарн, дружище! Уж и не ожидал, что свидимся.
   - Тише, командир, задушишь, - прохрипел здоровяк.
   - Ха, как же, тебя задушишь, каменная твоя башка, - улыбнулся Сарг, ослабляя хватку. - Так какими путями тебя сюда занесло?
   - Наш отряд здесь с особым поручением. Как сам понимаешь, подробностей я рассказать не могу. Скажу только, что Тинкус нас конкретно подставил.
   - А я тебе давно говорил, что работать на него становится опасным.
   Тинкус был директором отряда наемников, в котором ранее служил Сарг. Он был хитер и жаден, а свой отряд посылал в самые горячие точки ничуть не жалея наемников. Собственно, из-за этого гоблина Сарг и ушел из рядов наемников.
   - Говорил, говорил, - согласился с Саргом его бывший подчиненный, - но сейчас у меня мало времени, так что слушай и не перебивай. В буре виноват наш нынешний наниматель. Это очень сильный маг, но скрыть все следы сразу он не успел и специалисты из УМН что-то пронюхали. Ты ведь знаешь, что еще вчера Ассарэй был закрыт?
   - Так это ваша работа?
   - Да, - Дырхуарн достал из кармана небольшой сверток, - это данные, которые мы похитили из закрытого архива УМН. Заказчик думает, что они уничтожены. Передай эти данные своему учителю, он мужик умный, разберется, что делать.
   - Мы с моей спутницей ищем источник бури, это может быть опасно?
   - Уже нет. Наниматель уже зачистил все следы вы не найдете ничего важного.
   - Что ж, значит, завтра отправимся к Парадоксу.
   - Нет! Если вы не используете с таким трудом полученное разрешение на исследования, то это вызовет большие подозрения, поэтому девушке ничего не говори. Делайте все замеры и только потом отправляйтесь в поместье.
   - Разумно, - согласился Сарг, - а ты, я смотрю, возмужал, стал более серьезным.
   - Да уж, приходится, всё-таки теперь я на твоем месте.
   - Да ты что?! - удивился бывший командир отряда наемников. - Неужели Иллиарен такое позволил? Ведь он был первым претендентом на мое место.
   - Нет больше Иллиарена, - грустно сообщил тролль, - из нашего старого отряда только я да вампир наш остались, остальные погибли. - Вдруг он встрепенулся, словно услышав что-то, - всё, командир, прощай, мне надо идти.
   Сарг выскочил из переулка вслед за Дырхуарном, но того и след простыл.
   - И куда он мог деться? - задумчиво почесал затылок бывший наемник, - он ведь в двух шагах от меня был. Старею!
   Сарг спрятал полученный от друга сверток в потайной карман и направился в гостиницу.
  
   ***
  
   Переночевав в городе, ученики Парадокса с самого утра отправились на поиски источника бури. Поисками в основном занималась Ариэтти, а Сарг лишь помогал ей по мелочам, в конце концов, это было её задание. Как и говорил Дырхуарн, четыре дня поисков и скитаний по стране ничего не дали. Ариэтти злилась и возмущалась, что так ничего и не нашла и приходится ни с чем возвращаться к учителю. И так уже задержались почти на два дня. Да еще и устройство связи как назло сломалось.
   Смеркалось. Гротор с учениками Парадокса на полной скорости ехал к поместью их учителя. Злая на всё вокруг Ариэтти упрямо пыталась найти на приборах нужные ей показатели. Это их и спасло от неминуемой гибели.
   - Сарг, стой, - попросила девушка, - у меня на экране странные данные.
   - Неужели нашла следы? - удивился воин.
   - Нет, это что-то другое. Судя по прибору, прямо по курсу расположена странная аномальная зона. Этот прибор не предназначен для обнаружения и идентификации таких аномалий.
   - И что ты предлагаешь? Это единственная дорога в поместье.
   Девушка направила свой взор на дорогу впереди и её глаза стали разгораться призрачным огнем.
   - На дороге раскинута "сеть Троньера", это заклинание на некоторое время поглощает из пространства абсолютно всю манну, сообщила Ариэтти, закончив осмотр местности.
   - Что ты хочешь этим сказать?
   - Это ловушка для магов, причем поставивший её должен иметь ранг не ниже мастера.
   - Хм, плохо дело, - задумался Сарг, - слушай меня внимательно. Это, - он достал сверток, который ему отдал Дырхуарн, - подлинные данные по буре. Те самые, которые были выкрадены из архива УМН.
   - Что?! Так всё это время они были у тебя, а я билась головой об стену? - возмутилась Ариэтти.
   - Да, так было нужно. Не спрашивай, откуда у меня эти данные. Сейчас важно чтобы ты выжила и передала этот сверток Парадоксу. Делаем так: я выхожу из гротора и направляюсь в направлении поместья, а ты разворачиваешься и удираешь как можно дальше.
   - А ты?
   - Я постараюсь задержать погоню за тобой. Как только скроешься за поворотом, бросай гротор и активируй амулет экстренного возврата.
   - Но... - попыталась было возражать девушка, но Сарг уже выскочил из гротора и направился к аномалии.
   Ариэтти развернула гротор и направила его к ближайшему повороту. Транспорт движется очень медленно, он не предназначен для погонь. В зеркале заднего вида она увидела странную картину: прямо из фигуры Сарга, словно змея, выросла серая дымка и с огромной скоростью стала распространяться по дороге, но времени размышлять, что это было, не оставалось. Наконец заехав за поворот, девушка выпрыгнула из транспортного средства и активировала амулет экстренного возврата. Шагнув в открывшийся портал, она оказалась на тихом морском пляже.
  
   ***
  
   Сарг шел по дороге и активно готовился к предстоящему бою. В том, что бой сейчас состоится, он ничуть не сомневался. Никто бы не стал растягивать "сеть Троньера" ради развлечения. Воин не исключал возможность своей смерти в этом бою, но нападающим, кто бы они ни были, придется дорого заплатить за его жизнь. Сарг неспроста был искусственно созданным воином. Его создатель вложил в своё детище просто невероятный набор способностей, причем все они носили не магический характер. Такие способности, как сила, скорость, острый слух и зрение были для Сарга повседневными и не требовали никаких усилий при применении. Но были и такие способности, использования которых бывший наемник старательно избегал из-за их побочных действий. Сейчас предстояло применить все свои способности, которые он в срочном порядке активировал.
   Шаг... глаза прикрыты, воин сосредоточен на теплом воздухе, окружающем его. Способность видеть невидимое, помогающая находить прячущихся врагов и ловушки. Потом у него будет жутко болеть голова, но сейчас... он делает еще шаг, открывает глаза и с трудом сдерживает восклицание сильнейшего удивления. Прямо посреди дороги не скрываясь, стоят около сотни бойцов, невидимых до этого, и смотрят на него. Похоже, они предполагали с кем встретятся, раз пришли такой толпой. "Интересно, как они умудряются оставаться невидимыми?"
   Шаг... воин проверяет резервы собственного организма. Быстрая регенерация не раз спасала ему жизнь, но она требует мяса. Мяса в любом виде... очень, очень много мяса. Голод становится настолько невыносим, что воин редко может контролировать себя, превращаясь в дикого зверя, способного живьем съесть любого подвернувшегося под руку. Плевать! Сейчас его живучесть сильно удивит врагов.
   Шаг... воин сосредотачивается на огне, горящем внутри него. Он подчиняет огонь и заставляет его течь по жилам вместо крови. Эта интересная способность ускоряет воина в десять раз, расходуя при этом весь запас манны из чакры. Побочный эффект от этой способности самый болезненный. Если воин выживет, то очень долго будет чувствовать невероятную боль, словно он сгорает на костре заживо. Единственный способ спастись от этой боли - окунуться в холодную воду.
   Шаг... Он активирует свои боевые перчатки, специально изготовленные Парадоксом. Левая перчатка превращается в когтистую лапу с небольшим клинком. На предплечье правой перчатки, словно веер, раскрывается круглый щит с пилообразным лезвием по периметру и начинает очень быстро вращаться. Такой щит обеспечивает не только лучшую защиту, но и является подобием огромной циркулярной пилы - лучшее оружие ближнего боя и представить трудно.
   Всё, он готов!
   Медленно... как же медленно они движутся. Сарг видит их словно неподвижных манекенов. Первым ударом он сносит головы сразу трем воинам, стоящим рядом. Щит вращается вокруг хозяина и на дорогу падают еще две головы. Новый оборот циркулярной пилы и еще четыре воина врага падают с распоротыми животами.
   Со стороны выглядит, будто из неспешно идущего Сарга вырастает смазанный дымный след и вдруг прямо из воздуха рядом с этим странным серым образованием начинают хлестать фонтаны крови и вылетать обрубленные головы и тела сармов.
   Но замешательство в рядах противника не может длиться вечно, и враги начинают ускоряться, окружая одинокого воина. Да, они не могут ускориться так же как Сарг, но их много, а его силы не бесконечны.
   За каких-то пять минут Сарг покрошил в винегрет больше половины воинов, устроивших засаду. С несколькими прыткими пришлось повозиться. Они даже умудрились несколько раз его достать и нанести парочку неглубоких, но болезненных царапин.
   На Сарга обрушивается целый град стрел и магических зарядов. "Проснулись" маги и стрелки врага, но бывший наемник легко отбивает все атаки своим щитом. Один магический снаряд оказался с секретом и в животе воина образуется заметная сквозная дыра. Плохо! С такой раной долго не продержаться, придется использовать последний козырь.
   Сарг хватает ближайшего воина левой когтистой перчаткой. Точным движением он рассекает горло своей жертвы и как вино из кувшина начинает пить хлещущую кровь. Рана в животе на глазах начинает затягиваться. Но этого мало. Ученик Парадокса разрывает труп на части и начинает жрать сырое мясо, совсем недавно бывшее сармом. Восстановившись за считанные секунды, он вновь бросается в бой.
   В ужасе враги бегут от него во все стороны, не слушая приказов своих командиров. В них читается животный ужас перед демоном войны, в которого превратился Сарг. Теперь он просто гоняется за выжившими и добивает их несколькими молниеносными ударами. Стоило бы уйти. Вряд ли эти жалкие остатки противников способны сейчас на преследование, но Сарг сейчас не вполне владеет собой, и его звериная часть требует проучить этих выскочек.
   Неожиданно он почувствовал укол в левом бедре, а вслед за ним пришла боль. Скорость восприятия резко падает. Зрение возвращается в норму. Он по инерции делает еще несколько движений и оседает на одно колено. Откуда эта тяжесть? Яд? Но ведь на него почти не действуют яды, особенно в активном боевом режиме. Как?! Боль пронзает спину в районе лопатки, проходит сквозь тело и вырывается из груди в виде острия чьего-то меча. Нет!!! Всё не может закончиться так! Воин левой рукой ломает чужой меч в своей груди и наотмашь бьет щитом в пространство. Похоже, попал. Прямо из воздуха вылетают два обрубка бывшего эльфа.
   Сарг пытается встать на ноги и чувствует, как что-то холодное вспарывает его горло, вплескивая в организм очередную порцию жгучего яда. Прежде чем сознание гаснет, он успел увидеть свою убийцу, красивую темноволосую девушку в облегающем кожаном доспехе.
  
   Глава 19. Эксперимент.
   Когда Одинон с Леонардом добежали до кабинета Парадокса, тот уже возился с каким-то странным креслом. Из подголовника и подлокотников этого непонятного прибора торчало множество непрерывно извивающихся щупалец, а гном, громко пыхтя и бормоча себе под нос ругательства, что-то настраивал в спинке.
   - Мастер, что это такое? - указал Одинон на кресло.
   - Это компьютер, деревенщина, - ответил вместо Парадокса Леонард. - Из какой дыры ты вылез?
   - У Феанора амнезия, так что ему простительно. - Своевременно вмешался в разговор учитель. - И вообще, иди собирать свои вещи.
   - Я куда-то отправляюсь? - удивился старший ученик.
   - Да, на все четыре стороны! Твои выходки меня достали, и с этого момента ты больше не являешься моим учеником. - Прокричал гном и снова занялся настройкой компьютера.
   - Но, мастер, отец ведь оплатил моё обучение на год вперед, - попытался было возмутиться Лео.
   - Ну, ты и наглец. Остаток средств и документ о прохождении обучения получишь завтра утром, а сейчас вон с глаз моих. - Парадокс таки не сдержался и метнул в Леонарда небольшую молнию. Такая молния не могла причинить серьезного вреда, но её удар был довольно болезненным. Однако представитель рода Ар Сагейро не зря учился у одного из лучших магов современности. Он успел многому научиться. Молния бессильно ударилась о невидимый щит, а Леонард с недовольным видом оттолкнул с дороги Одинона и вышел из кабинета.
   - Может вы зря с ним так, мастер? - Решил вмешаться юный бог.
   - Ничего с ним не станется. - Немного успокоившись, объяснил учитель. - Он уже давно напрашивался. Это ж надо было додуматься разорвать портал в момент перехода!
   - Всё так плохо?
   - Хорошего мало, - стал объяснять Парадокс, продолжая возиться с креслом. - Сам посуди, разорванный портал может выкинуть Ариэтти в любой точке Сармонтазара. А незарегистрированный маг в любой стране, кроме Ассарэя уничтожается без суда и следствия.
   - Да уж, - согласился Одинон. - И что вы намерены делать?
   - Искать. Сейчас вот исправлю компьютер, и начну поиск. Эта штука еще полгода назад вышла из строя, но у меня всё время руки не доходили заняться ремонтом.
   - Странный у вас компьютер, мастер.
   - Стандартный образец техномагического компьютера с биоимпульсным интерфейсом. Ваши земные аналоги - это каменный век. - Внутри кресла что-то загудело.
   - А может я могу чем-то помочь? - Спросил парень.
   - Уже нет. - Гном пыхтя вылез из-за кресла и стал подключать к нему какой-то прибор. - И вообще нечего тебе тут торчать, иди лучше ужин приготовь.
   - Но... - попытался было возразить Одинон.
   - Не пререкайся, ты мне тут только помешаешь. - Гном наконец-то закончил приготовления и уселся в кресло. Щупальца тут же оплели его руки и голову, а юный бог вышел из кабинета и направился в кухню.
   В кухне возился Леонард, он что-то искал и был страшно недоволен.
   - Надо же, из-за какой-то девки меня выгнал. - Сам с собой разговаривал бывший ученик Парадокса, не замечая вошедшего Одинона. - Ничего, он еще пожалеет. Куда бы подсыпать этот яд? Во, точно, смешаю с мукой! А если старик не траванется, то папа ему доходчиво разъяснит, как он плохо поступил по отношению к будущему императору.
   - Кх-кх, - кашлянул Одинон, решив себя обнаружить.
   - Что? - Леонард явно испугался. - Ты долго тут стоишь?
   - Достаточно долго, чтоб понять твои планы. - Юный бог решил, что сейчас представилась идеальная возможность поквитаться со своим обидчиком за все перенесенные унижения.
   - Побежишь докладывать старикашке? - Бывший ученик быстро взял себя в руки и даже успел принять какое-то решение.
   - Ты бы так поступил?
   - На твоем месте я бы просил пощады, потому что добежать ты уже не успеешь.
   - Убьешь меня? - Спокойно спросил Одинон. Ему было по настоящему интересно, как поступит Леонард.
   - Нет, это привлечет ненужное внимание. - Ар Сагейро поднял руку, и в его ладони зажглось голубоватое свечение. - Очень удачно, что ты страдаешь амнезией, никто ничего не заметит. - С последними словами он сжал кулак, и в юного бога полетела ярко-синяя искра.
   Искра бессильно ударилась о тело мальчика и потухла, а он уже схватил табуретку и с грохотом обрушил её на голову противника. Одинон точно просчитал свои шансы на победу и понимал, что даже если увеличить свои силу и скорость до максимума, то Леонард всё равно может победить его за счет большего опыта и великолепного фехтовального мастерства. Единственное, что могло помочь - был глобус, лежащий в кармане. Глобус впитал в себя всю энергию враждебной магии, а скорость, помноженная на эффект неожиданности дала ожидаемый результат.
   Веревки в кухне не обнаружилось, а бежать, в её поисках, куда бы то ни было Одинон не рискнул. Поэтому он раздел злобного аристократа и, разрезав одежду на ленты, тщательно его связал. В качестве кляпа он решил использовать собственные носки, чтоб еще больше усугубить униженное положение Леонарда.
   - Просыпайся! - Он отвесил поверженному противнику сильную пощечину, от которой тот сразу пришел в себя и начал дергаться в путах, бессвязно мыча сквозь кляп какие-то ругательства. - А теперь слушай меня внимательно, гнида. - Для убедительности Одинон вколачивал каждое своё слово ударом ноги. - Я не стукач, но прекрасно понимаю, что стоит мне тебя развязать, и ты набросишься на меня. Еще я знаю, что за попытку отравить Парадокса, он тебя просто убьет. При этом у мастера могут возникнуть проблемы с твоим папочкой. А мне нужны знания и лишние разборки совершенно ни к чему. Что предлагаешь?
   Леонард что-то замычал.
   - Не, не пойдет, - понять мычание он был не способен, но обращенные к нему мысли вполне осознал. - Развязывать тебя очень опасно. Ты уже собрал свои вещи? Это хорошо. Парадокс будет занят еще минимум пару часов. Сейчас я вынесу тебя за пределы поместья и оставлю неподалеку от дороги связанным.
   Ар Сагейро протестующе замычал.
   - Знаю, что тут никто не ходит. Рядом с тобой я оставлю твои вещи и нож, так что при желании сможешь освободиться.
   Одинон сходил в гараж за тачкой и погрузил на неё связанного Леонарда и мешок с вещами, после чего направился за ворота поместья. Отойдя на пару километров по дороге, мальчик сгрузил свою ношу в кусты у обочины.
   - Завтра зайдешь за документами и деньгами. И учти, что банка отравленной тобой муки осталась у меня, как доказательство твоей вины. Если попытаешься мне навредить, то Парадокс обо всём узнает, а ты сам знаешь, что он может с тобой сделать. Прощай, падаль, - с этими словами он бросил рядом с Леонардом старый кухонный нож и развернулся в сторону поместья. Пройдя пару шагов, Одинон остановился и вернулся к Лео.
   - Знаешь, а я решил сделать тебе прощальный подарок. - Юный бог наклонился над связанным и положил руку ему на лоб. Предчувствуя неладное, Леонард задергался в путах. - Мои способности еще не восстановились, поэтому за результат не ручаюсь, но я буду стараться.
   Отпрыска Ар Сагейро окутала мутная пелена, а на лице Одинона проступила испарина. Через некоторое время бывший ученик гнома задергался в конвульсиях боли, а его крик не мог сдержать даже кляп во рту. Лес пронзил крик боли. Какая-то птица испуганно упорхнула с ветки над Леонардом, сбросив на прощание маленькую зловонную "бомбу", угодившую парню на лоб.
   - Ух, - вздохнул Одинон, - надо же, получилось.
   - Тьфу, - от перенапряжения Леонард так сильно сжал кляп зубами, что частично его перекусил и смог выплюнуть. Сейчас глаза парня с ужасом наблюдали за нависшим над ним мальчишкой. - Кто или что ты такое?
   - Хороший вопрос! - Похвалил мальчик. - Я Бог знаний Одинон.
   - Тот самый?
   - Угу.
   - Как ни странно, но я тебе верю. Что ты со мной сделал? - Ровным голосом поинтересовался подопытный, он уже взял себя в руки.
   - Честно сказать, я ставил на тебе опыты. - Признался Одинон, при этом на его детском лице читалось неподдельное смущение. - В случае неудачи ты бы умер, но тебе повезло и эксперимент продолжается?
   - Снова будешь меня пытать? - Ужаснулся Лео. - Уж лучше убей.
   - Не волнуйся, убить я тебя всегда успею.
   - Мой отец... - начал угрожать Леонард.
   - Ничего со мной не сделает, - перебил его Одинон. - Не забывай, кто я!
   - Бог, лишенный сил, памяти и даже нормального тела. Сколь бы силён ты ни был, но и на тебя нашлась управа.
   - Ты прав, управа нашлась, - поморщился мальчишка, разговор был ему не по душе. - Но ни тебе, ни твоему отцу не под силу ей воспользоваться.
   - Ты так и не ответил, что со мной сделал. - Леонард решил сменить тему и не раздражать своего грозного собеседника.
   - Я подарил тебе свою справедливость.
   Подопытный непонимающе уставился на экспериментатора, но промолчал, ожидая пояснений.
   - Отныне каждый твой поступок будет рассматриваться с моей точки зрения. Если ты будешь поступать справедливо, то будет расти твоя чакра. Если же ты поступишь несправедливо, то увеличится физическая сила. Помимо того ты будешь чувствовать ложь. - Заметив довольную улыбку на лице связанного Лео, Одинон решил добавить ложку дегтя. - Кроме того, выбрав свой "путь" ты не сможешь свернуть, иначе вернешься к исходному состоянию и придется начинать сначала.
   - Ну и кто же будет решать, справедливо я поступаю или нет?
   - Ты сам. Я ведь бог знаний, вот и подарил тебе знание. Теперь ты всегда будешь знать, какое решение я бы посчитал справедливым. - Леонард недоверчиво смотрел на Одинона. - Хорошо! Вот тебе загадка. Тебя назначили судить вора, обворовавшего купца. Но и купец не без греха - в отместку он нанял убийцу, чтоб убить вора. Однако убийца не выполнил заказ. Он взял деньги у купца, но вор заплатил ему больше. Теперь все трое стоят перед тобой в ожидании справедливого суда.
   Леонард надолго задумался. На его лбу проступили неглубокие морщины, отчего подсохшее пятно птичьего помёта растрескалось и частично осыпалось. Лежать в неглиже на голой земле, да еще и связанным по рукам и ногам, было крайне неуютно. В правый бок вонзилась острая ветка, а на лбу птичий помёт. Из-за множества отвлекающих факторов мысли ползли крайне медленно, но двигались в правильном направлении.
   - Если поступать по закону, - начал рассуждать Леонард, - то следует отрубить правые руки вору и убийце, а купца отпустить. Но ты просишь от меня справедливого суда. - Одинон кивнул. - Тогда следует отрубить вору правую руку за воровство. Убийце так же следует отрубить руку за то, что он взял деньги у купца, но не выполнил задание. По сути, он украл у купца, но есть смягчающее обстоятельство - он не захотел убивать - поэтому руку ему отрубить не правую, а левую. Ну а купец не только захотел смерти вора, но и сделал все для его убийства, так что он должен понести наказание как за убийство - смерть.
   Одинон похлопал в ладоши, словно аплодируя артисту, и довольно улыбнулся.
   - Как видишь, ничего сложного. Я не лишаю тебя свободы воли. Поступай, как хочешь и получай соответствующую награду.
   - А что мне мешает не выбирать "пути"? - Спросил Леонард. - Я ведь вполне могу прожить всю жизнь с нынешними возможностями.
   - Ага, - согласился с ним Одинон, - станешь лордом Ар Сагейро, женишься на какой-нибудь богатой страшилке, наплодишь себе кучу детишек и еще большую кучу бастардов. Вполне пристойная жизнь среднестатистического сарма. Многие о таком и мечтать не смеют.
   - Зачем же так грустно? Через месяц начнётся приём студентов в УМН. Закончу обучение и попытаюсь получить имперскую корону.
   - Не, в нынешнем состоянии корону ты не получишь, - ухмыльнулся Одинон.
   - Это почему же то? - удивился Лео.
   - Во-первых, не забывай, что я Феанор Сет Архон Кайя и имею больше прав на корону. - Стал разъяснять юный бог.
   - Так ты же не Феанор. - Запротестовал наследник рода Ар Сагейро.
   - И что с того? Кроме тебя об этом никто не знает, а ты ничего не сможешь доказать. - С этим доводом спорить было сложно. - Ну, а даже если бы меня не было, то стать императором в нынешнем состоянии тебе не суждено. Тебя даже в УМН не примут.
   - Ещё как примут! - Возмутился Леонард, но уже через пару секунд на его лице отразилось неподдельное удивление, а потом и ужас. - Куда делась моя чакра? Ты, что лишил меня магии?
   - Не совсем. Если будешь поступать справедливо, иначе говоря, пойдешь по "пути героя", то станешь величайшим магом в истории. А когда достигнешь пика могущества, то вместо чакры начнет увеличиваться твоя сукра. Вечная жизнь тебе не светит, но проживешь довольно долго, возможно, даже дольше эльфов.
   - А если мне не нравится твоя справедливость? - Уточнил пленник.
   - "Путь отступника" сделает из тебя сильнейшего воина. Даже Сарг будет пред тобой словно ребенок. На этом пути так же есть пик могущества, но достигнув его ты не получишь долголетия.
   - Тогда у меня нет выбора.
   - Есть! Ты меня не дослушал. "Путь отступника" даст тебе силу внушения и защиту от магии. Лишь одно твоё слово сможет заставить правителей городов и стран переходить под твоё начало. Помимо того ты сможешь поступать справедливо, что уже никак не повлияет на тебя.
   - Всё это, конечно, хорошо. - Согласился Лео. - Но зачем тебе всё это, ведь я тебе далеко не друг.
   - Я считаю, что, не смотря на твоё поведение, ты всё еще можешь перевоспитаться. А даже если и нет, то посмотреть на результаты будет крайне занятно. - Пояснил Одинон и присел на кочку. - И вообще, чего это я тут рассиживаюсь? Парадокс может заметить моё отсутствие. - Он встал и пошел к поместью, но, что-то вспомнив, остановился. - Чуть не забыл предупредить - если попытаешься сообщить кому-либо о событиях сегодняшнего дня, то не просто умрешь, а будешь мучаться даже в загробном мире. Вообще любая попытка навредить мне будет очень сурово караться. - Последние слова не были угрозой. Это была констатация факта, сообщенная будничным тоном, как нечто само собой разумеющееся. Мальчик подхватил тележку и, не прощаясь с Леонардо, побежал к поместью Парадокса.
  
   Глава 20. Не всё так просто в подсознании орков.
   - Пять минут, полет нормальный! - Пробормотал себе под нос Эффри. - И почему я не догадался привязать страховочный трос к центральному канату? - Корил он себя за проявленную глупость. С момента разрыва каната-поручня прошло совсем немного времени. Эффри лишился опоры и был вынужден продолжать путь, используя левитацию, что забирало прорву манны. Неоднократные попытки покинуть этот мир подсознания так же не приносили никаких результатов.
   Не смотря ни на что, стакх продолжал лететь к своей цели - Дворцу Соблазнов. Он не знал, хватит ли ему манны, но уже давно для себя решил, что скорее разобьется при падении, чем добровольно спустится вниз. Долина Грез, простилавшаяся под ним, сверху походила на прекрасный лес, но на самом деле была страшной ловушкой. Там обитали иллюзии, и не существовало законов. То, что секунду назад было землей, тут же могло стать стеной, твердое вдруг могло стать мягким, а лёгкое тяжелым. Даже собственное тело могло отказаться подчиняться и действовать вразрез с разумом. Такой страшной участи Эффри не пожелал бы никому. Помимо этого, даже пройдя через Долину, пришлось бы пройти через Обитель Скорби, что не сулило ничего хорошего. Поэтому стакх летел к своей цели. Летел, тратя остатки драгоценной манны и превозмогая собственную усталость.
   На "берегу" безбрежного небесного моря стоял крупный представитель народа орков и махал стакху рукой, словно приветствовал старого знакомого.
   - Приветствую тебя, путник! - Прогремел своим гулким басом орк, когда Эффри ступил на землю.
   - Приветствую тебя, страж, - произнес стакх. Он вспомнил, что приветствовал стража эльфийского народа теми же словами и чуть заметно улыбнулся. - Я принёс сталь! - добавил он, словно завершая ритуал приветствия.
   - Похвально! Тогда поспеши собрать Топор Ярости и выполнить свою миссию. - Этих слов повелитель страха никак не ожидал услышать.
   - Ты не будешь мне препятствовать? - удивился стакх.
   - Нет, это не в интересах моего народа. - Пояснил страж и протянул путнику сверток. - Держи, это недостающие фрагменты.
   Ничего не понимающий стакх взял сверток из рук орка. Там действительно оказались серебристые фрагменты Топора Ярости. Эффри выложил все фрагменты на землю и начал собирать их воедино, словно пазл. Всё это время страж стоял неподалёку и не двигался с места, ожидая, пока гость справится с загадкой. Когда "пазл" был собран, орк неспешно подошел к разложенным на земле осколкам и провел над ними ладонью, что-то шепча себе под нос. Железная композиция вдруг засияла ярким пламенем, ослепив на миг стакха. Проморгавшись, Эффри увидел перед собой великолепный боевой топор орочей ковки, играющий бликами в ярких солнечных лучах.
   - Бери топор и следуй за мной. - Буркнул орк и направился к стоящему неподалёку зданию.
   Дворец Соблазнов был воистину великолепен. Его архитектура гармонично совмещала в себе лучшие тенденции оркской культуры и богатое убранство человеческих дворцов. Всюду, где только можно, размещались кадки с растениями, словно тут поработали эльфийские мастера. Великолепным полотнам картин позавидовали бы даже гоблинские мастера живописи, а кованые элементы декора явно вышли из под рук гномьих мастеров.
   Орк быстро шел через все покои дворца, не давая Эффри отвлечься на что-либо. Он прекрасно знал всё коварство этого места. Внешняя красота была лишь оболочкой ловушки, расслабляющей уставших с дороги путников. Стоило чуть зазеваться, и Дворец Соблазнов тут же охватывал тебя своей заботой. Женщины, яства, игрища и зрелища, любые пожелания и извращения, все мыслимые и немыслимые удовольствия были доступны тут. Наверное, многие назвали бы это место раем, но лишь страж знал, что Дворец Соблазнов - это золотая клетка, выбраться из которой невозможно. Именно поэтому он поторапливал стакха, следующего за ним по пятам.
   В центральном зале дворца стоял ослепительно белый обелиск, собранный из ледяных кирпичиков. Несколько кирпичиков уже успели растрескаться, но в целом обелиск от этого ничуть не пострадал. Эффри не стал долго раздумывать о целях стража. Раз есть шанс выполнить задание, то не стоит задумываться о мелочах. Стакх покрепче ухватил Топор Ярости и со всей силы обрушил его на Обелиск Ледяного Спокойствия. Во все стороны полетела острая ледяная крошка. Одна из льдинок задела левую щеку стакха, оставив неглубокую царапину прямо под самым глазом. Царапина тут же набухла кровавой каплей, которая красной слезой стекла по щеке. Неожиданно топор в руках Эффри засиял всеми цветами радуги и, рассыпавшись на множество мелких осколков, исчез.
   - А теперь убирайся отсюда, - рявкнул орк прямо в ухо путника. - И больше не появляйся в мирах подсознания.
   - Напугать меня вряд ли получится, - ответил ему ледяным голосом стакх страха. - Можешь не беспокоиться, я выполнил свою миссию и больше не приду. Но прежде, чем я покину это место, позволь поинтересоваться, зачем ты мне помог?
   - Ты сам видел, что обелиск уже начал крошиться, но прежде, чем ярость орков высвободилась бы на свободу, многие могли погибнуть. Сам я не имею права как-либо влиять на свой народ. Зато я мог тебя "не заметить". - Орк взялся за рукоять своего меча, висящего на поясе, как бы намекая, что "пора и честь знать". - Я ответил на все твои вопросы?
   - Да, спасибо за пояснения. - Стакх начал медленно растворяться в воздухе. - Прощай, страж!
  
   Глава 21. Парадоксальная история.
   Вернувшись в поместье, Одинон успел приготовить легкий ужин на двоих прежде, чем освободился Парадокс. Учитель появился в кухне довольно поздно. Он был страшно уставший и голодный, но на осунувшемся лице читалось спокойствие. Мальчик сразу понял, что поиски завершились успешно, но не стал приставать с расспросами, видя крайнюю усталость гнома.
   Юный бог накрыл на стол, и они с учителем молча сели есть. Как выяснилось, у бога знаний сохранились обширнейшие сведения в области кулинарии. Из самых простых продуктов и толики специй Одинон умудрялся приготовить настоящие кулинарные шедевры. "Ты готовишь как бог", - однажды пошутил Сарг, он даже не подозревал, насколько близок к истине.
   - Выбрось ту муку, - произнес Парадокс после ужина. - В этом доме не может быть секретов от меня, - ответил он на недоуменный взгляд Одинона. - Лео, конечно, редкостная сволочь, но ты поступил верно. Он не заслуживает смерти, а я бы его убил.
   Некоторое время они помолчали. Всё так же молча, мальчик собрал со стола посуду и уложил её в посудомоечную машину.
   - Мастер, - он, наконец, решился заговорить с учителем, - что с Ариэтти и Саргом?
   Гоном промолчал, и, когда Одинон уже перестал ожидать ответа и повернулся к выходу с кухни, старик заговорил:
   - Ариэтти жива и невредима. Ей повезло. Она попала к Морене. Через недельку она вернется к нам. - Парадокс вновь надолго замолчал, но мальчик не уходил, он ждал полного ответа. Время текло медленно, словно сахарный сироп, а гном всё молчал. - Сарг погиб, - наконец выдавил из себя маг. Он чувствовал свою ответственность за то, что послал учеников выяснять обстоятельства, побудившие бурю. И хотя предвидеть подобный исход было невозможно, успокоения это не приносило.
   - Сарг погиб? - удивился Одинон. Он недолго был знаком с этим гигантом, но успел достаточно хорошо его узнать и даже немного сдружиться. Во время тренировочных поединков они много разговаривали, и мальчик знал, что Сарг почти неуязвим. - Мастер, вы в этом уверены?
   - Увы, но я уверен, - констатировал Парадокс. - Ты ведь знаешь, что я далеко не простой гном. У меня даже есть личный спутник, благодаря которому я могу в любой момент увидеть любую точку Сармонтазара.
   - Спутник? - казалось бы, Одинон уже многое узнал о Сармонтазаре, но этот мир продолжал преподносить сюрпризы.
   - Именно, но детали сейчас не важны. Важно лишь то, что я видел, как тело Сарга вместе со многими телами его врагов сожгли на общем костре. - Гном вздохнул. - Напоследок парень устроил настоящую бойню, но против Хоркиллы он ничего бы не смог сделать.
   - Хоркилла? Та самая, пропавшая стакх-невидимка? - Переспросил юный бог, на что гном лишь кивнул. - И что теперь делать? Я ведь не готов к бою с ней.
   - Ничего не делать и продолжать тренировки в усиленном темпе. Ни один из стакхов не посмеет напасть на тебя раньше срока.
   - Откуда такая уверенность?
   - Стакхи верно служат Хамониусу. Он, конечно, редкостная скотина, но своё слово всегда держит. Даже, если он дал обещание врагу, то всё равно в лепешку расшибется, но от своих слов не откажется.
   - И это всё? - удивился Одинон. - Да он же нашлет на меня Хоркиллу, а потом скажет, что не виноват. И пойди, докажи, что он нарушил слово.
   - Поверь, мальчик, я знаю что говорю. - Гном встал и по отечески положил руку на плечо парня. - Пойдем, займемся твоим оружием.
   Юный бог недоверчиво покосился на Парадокса, но промолчал и направился в кузню.
   В вечернем сумраке здание кузни смотрелось таинственно и пугающе. Еще больше нагнетало ситуацию знание, что где-то поблизости ходит стакх-невидимка, способная подкрасться вплотную и ударить в спину. Одинон прекрасно понимал, что будь он даже самым сильным воином в Сармонтазаре, против невидимки ничто не спасет. А потому сейчас он страшился каждой неверной тени. Даже присутствие Парадокса ничуть не успокаивало.
   - Мастер, - начал было он.
   - Завтра начну учить тебя видеть невидимое. - Успокоил его учитель. - Хоркилла сильна, но и у неё есть слабые места. Собственно, невидимость - это её основное преимущество. Во время обучения она не проявила особых способностей ни в магии, ни в боевой подготовке.
   Когда они зашли в здание, включился яркий свет. Одинон немного успокоился. Здесь всё было так же, как и в прошлый раз. Запущенные механизмы неспешно собирали пилообразный меч-алебарду, а по потолку курсировали охранные игломёты. Однако Парадокс не стал тут задерживаться и направился к небольшой деревянной двери, за которой мальчик еще не бывал. Гном распахнул дверь и театральным жестом предложил своему ученику первым окунуться в неизвестность.
   Свет зажегся и Одинон смог осмотреться. Он оказался в маленьком помещении, заставленном моделями различного оружия и деталями от него. Посреди комнаты стояло уже знакомое кресло со щупальцами - аналог персонального компьютера. В углу располагался небольшой, но по виду довольно удобный рабочий стол.
   - Здесь я разрабатываю чертежи нового оружия, - пояснил Парадокс. - Присаживайся, - он показал на кресло компьютера.
   - А может я постою? Эта штука не внушает мне доверия.
   - Не волнуйся, - расхохотался гном, - оно тебя не съест, тем более, что оно отключено.
   Мальчик нерешительно присел на край кресла. Мягкое сиденье легко подалось под весом его тела, и юный бог, уже не стесняясь, уселся поудобнее. На столь комфортных сидениях он еще ни разу не сиживал. Кресло само приняло максимально комфортное для пользователя положение.
   - Паршивый сегодня выдался день, малыш. - Гном уселся за стол и принялся неспешно выкладывать на него чертежные приспособления. - Сегодня я потерял всех своих учеников. А ведь они были мне как дети.
   - Ариэтти еще жива! - Возразил Одинон.
   - Ты прав, но девочка попала к Морене - царице народа русалок, а значит она вскоре уйдет к ним. - Парадокс ненадолго отвлекся от стола и посмотрел на своего последнего ученика. - Русалки обладают уникальной природной притягательностью. В них невозможно не влюбиться, а их царица сильнейшая в своём роде.
   - Влюбиться в рыбу? - На лице Одинона отразилась гримаса брезгливости, что выглядело довольно комично. - Пфе, какая гадость! - Даже расстроенный гном улыбнулся, смотря на мальчика.
   - Морена не рыба. Она красивая женщина, обладающая природной магией очарования.
   - Но Ариэтти ведь девушка, - резонно возразил юный бог, - так что ей не грозит влюбиться.
   - Тоже мне аргумент, - фыркнул гном. - Магия очарования русалок действует на всех без исключения. Самое паршивое, что русалки не способны контролировать собственную магию. Помимо того даже на земле однополые союзы вполне естественны, а уж эльфы вообще никак не ограничивают себя морально-этическими нормами. В их городах вполне естественно устроить оргию прямо на улице. Прохожие не только не осудят, но еще и сами присоединятся. Если честно, то я страшно удивлен, почему у эльфов при таком сексуальном раскрепощении такая низкая рождаемость. Лишь в последние годы валориане ввели для них хоть какую-то мораль.
   - Но Ариэтти ведь полуэльфийка.
   - Ты думаешь, это что-то меняет? Возможно, она сразу не поддастся на чары Морены, всё таки Ариэтти сильная магичка, но рано или поздно она всё равно вернется к русалкам. - Гном опять задумался, повернулся к столу и достал ещё несколько приспособлений. Работа его успокаивала. - Впрочем, ты прав, Ариэтти жива и это главное.
   Маг осмотрел своё рабочее место, решая, всё ли он подготовил. Он склонился над столом, производя первые расчеты для изготовления будущего оружия Одинона. Громадная спина гнома загораживала мальчику весь обзор, и он решил просто посидеть молча, чтобы не мешать учителю в работе. В тишине комнаты раздавалось лишь мерное поскрипывание карандаша, пляшущего по бумаге. Не смотря на наличие сложной вычислительной техники, способной в считанные минуты произвести точные расчеты и чертежи, Парадокс предпочитал работать по старинке. Даже самые сложные математические исчисления гном с легкостью вычислял в уме. И хотя он давно привык пользоваться автоматизированным цехом, но самые важные детали оружия всегда изготавливал собственными руками.
   - В этом кресле, где сейчас сидишь ты, - прервал долгое молчание маг, - всегда сидел Сарг. Я, если честно, не люблю работать в одиночестве. - Одинон понимал, что старик тяжело переживает смерть любимого ученика, поэтому не перебивал учителя.
   - Я ведь не раз говорил тебе, что я не простой гном? Нестандартный рост, неправильное имя, огромный и очень богатый особняк, даже собственный спутник-шпион. Всё это никак не вписывается в понятие "гном".
   - Да уж, - согласился мальчик, когда маг замолчал. Он чувствовал, что старик ждет хотя бы минимального диалога.
   - То, что я тебе сейчас расскажу, может тебе пригодиться. Но даже если это тебе не понадобится, уж будь добр, уваж старика и послушай его бредни.
   - Вы не такой уж старик, мастер.
   - Ну, смотря с чем сравнивать, - даже не видя лица гнома, Одинон понял, что тот улыбается. - Пожалуй, начну издалека. Эта история началась за восемьсот лет до Последней Битвы. В те далекие годы еще существовал Магический совет. Эта организация контролировала деятельность магов и имела почти безграничное влияние.
   Изначально в Магический совет входили представители всех шести великих народов, но постепенно короткоживущие расы людей, орков и гномов были вытеснены. Чуть позже из совета поперли и троллей, так как те вообще не владели магией. К моменту, когда начинается моё повествование, Магический совет состоял исключительно из эльфов и гоблинов.
   - Неужели остальные расы сидели, сложа руки? - возмутился Одинон.
   - Формально, всё было законно, и придраться было не к чему. Теоретически в совет мог попасть представитель любой расы. Практически же долгоживущие оградили свою власть бесчисленным множеством бюрократических процедур, пройти которые могли лишь они.
   - Как так? - Удивился мальчик. - Справки по сто лет подписывали что ли?
   - Почти угадал. - Подтвердил гном. - Например, для подачи заявки на вступление в Магический совет нужно было иметь справку за пятьдесят лет, в которой помесячно будет указан уровень магической силы. Другими словами, только гномы к глубокой старости имели шанс войти в состав этого совета.
   - Неужто этот Магический совет был так важен? - Одинон видел, что гном полностью погрузился в работу и разговор лишь способствовал этому.
   - Да, уже тогда между магами и простыми сармами существовал незримый барьер недопонимания. Простые сармы боялись и втихую ненавидели магов, а маги считали себя венцом творения и презирали всех остальных. Магический совет ощутимо сглаживал все споры и конфликты. Правители большинства стран прекрасно понимали, что без этой организации может начаться глобальная война. Помимо Магического совета существовало "Братство льда и меча" - наемники.
   - Странное название.
   - Ничего странного. В те годы магов огня ценили даже выше, чем сейчас и нанимали еще до окончания ими учебных заведений. Как известно, военная машина никогда не стоит на месте и требует новых жертв. Маги водной стихии неплохо показали себя в нескольких серьезных сражениях и стали цениться как боевики.
   - Понятненько.
   - В те далекие годы каждая страна имела собственную регулярную армию. - У Парадокса что-то не получилось. Он скомкал исчерченный лист и бросил в корзину для бумаг, стоявшую под столом. - Да, что там говорить, даже мелкие купчишки содержали небольшие военные подразделения. Тогда наемники еще не были так сильны и влиятельны, как сейчас. Братство было своеобразным клубом, где можно было набраться боевого опыта, прославить своё имя для дальнейшего карьерного роста и банально подзаработать.
   - Это всё, конечно, интересно, но каким образом оно мне пригодится? - Одинон решил напомнить о цели разговора.
   - Не торопись, я уже почти подошел к сути. - Гном взял новый лист и начал аккуратно что-то вычерчивать. - Моё повествование касается трёх наёмников. Их истинных имён никто не знал. Собственно, это и не важно. В "Братстве льда и меча" их знали под именами Шрам, Гниль и Черный Молот.
   - Черный молот? - Переспросил Одинон, - но ведь...
   - Ты не ослышался. Черный молот был гномом и моим отцом.
   - Отцом? Сколько же вам лет, мастер? - Одинон прекрасно помнил, что гномы в среднем живут до трехсот лет, а данная история, по словам учителя, произошла более тысячи лет назад. Арифметика никак не сходилась.
   - Я старый гном. - Прокряхтел Парадокс старческим голосом и задорно улыбнулся ученику через плечо. - Сегодня мне исполнилось двести пятьдесят восемь лет.
   Если бы Одинон в данный момент стоял, то так бы и осел на пол. Надо же, у его учителя сегодня день рождения, а его никто так и не поздравил. Ко всему прочему, ещё и гора неприятностей на него свалилась. Удивительно, что даже Леонард никак не поздравил старика. Всё ж таки с утра они не были в ссоре.
   - Мастер, - Одинон попытался вскочить с кресла, но лишь неуклюже дернулся в объятьях мягкой мебели, - я искренне поздравляю вас и...
   - Не стоит, - перебил его гном, обернувшись, - у гномов старше двухсот лет принято праздновать лишь каждый пятый день рождения. Именно поэтому Леонард меня сегодня не поздравил. - Не смотря на слова старика, мальчик понял по его лицу, что это скомканное и бестолковое поздравление Парадоксу очень приятно.
   "На завтрак приготовлю ему ленивый пирог. На что-то серьезное времени не хватит, а пирог будет в самый раз" - решил Одинон.
   - Мы отвлеклись от темы, - вернулся к повествованию маг. - Итак, Черный Молот был моим отцом. В Братстве было принято давать наемникам за их поступки прозвища, которые в последствии заменяли имя. Мой отец не был кузнецом, а прозвище получил после одной кровавой битвы, когда его боевой молот покрылся черной коркой запекшейся крови. Собственно, традиция давать прозвища сохранилась до сих пор. В те годы Черному Молоту было всего лишь сорок лет, но уже тогда он имел третий уровень магической силы и получил ранг мастера.
   Вторым в этой компании был Шрам. Этот человек имел невероятные физические показатели, сравнимые с сильным воином-орком. Никто не знал, за что этот молодой и невероятно способный маг первого уровня силы был изгнан из магической академии. Помимо магии Шрам великолепно владел булавой и собственными кулаками. Шрамом его звали более чем заслуженно: парень при помощи шрамирования покрыл всё своё тело защитными рунами. Эта технология применялась древними магами и была крайне опасна, поэтому её никто не рисковал использовать.
   Последней, но едва ли не самой важной в этой истории, была Гниль. Эта орочья шаманка была стара, мудра и хитра как пустынная кобра. Уже в те годы её возраст перевалил за полторы сотни лет, но старуха была крепка телом и духом. Она гордо носила ранг архимага и люто ненавидела Магический совет. Ещё бы, почтенная орчанка невероятной магической силы не смогла войти в состав Магического совета из-за какой-то неверно заполненной справки. Её родной поселок много лет страдал от какого-то страшного проклятия, а совет всё время тянул с решением этого вопроса. Да и вообще народ орков всячески притеснялся и угнетался, так что членство в совете для Гнили было жизненно необходимо.
   Своё прозвище Гниль получила вовсе не за старость, а за мастерское использование заклинания "Тлен земли". Это страшное заклинание пугало даже союзников, а врагов повергало в дикую панику и бегство. Гниль своим заклинанием превращала землю в болото. Болотная жижа ускоряла течение времени в тысячи раз. Даже эльфы, прикоснувшись к этой жиже, старели и обращались в прах за считанные минуты, а уж простые смертные и подавно.
   Так или иначе, эти трое наемников однажды выполняли крайне опасное задание, где и сдружились. Помимо немалой награды от нанимателя наемники нашли здоровенный сундук золота. Тогда-то Гниль и предложила своим новым друзьям ввязаться в новую авантюру.
   Все трое покинули Братство и на собранные деньги открыли гигантский парк развлечений. Здесь были развлечения на любой вкус. Различные горки, карусели, лабиринты и прочие аттракционы для детей и взрослых; удобные бары и рестораны; и даже несколько борделей - всё это было способно ублажить даже самого требовательного и искушенного посетителя.
   Буквально за три года парк стал пользоваться бешеной популярностью. Билеты распродавались на несколько месяцев вперед и доходы друзей уже многократно покрыли вложения. Но не деньги были их основной целью.
   На самом деле великолепный парк развлечений был мастерски выполненной ловушкой. Он был построен в виде гигантской магической структуры. Достаточно было лишь замкнуть несколько контуров, и данная структура начинала действовать.
   Благодаря высокому спросу на развлекательные услуги парка и длинным очередям за билетами бывшие наемники смогли подстроить всё таким образом, что в один из дней посетителями парка стали преимущественно эльфы и гоблины. В том числе, они под различными предлогами заманили в парк большинство представителей Магического совета. Даже работники парка, за редким исключением, были эльфы.
   Ловушка была полностью готова. Под предлогом большого представления эльфы-работники, сами того не подозревая, активировали нужные механизмы, и задействовали колоссальную магическую структуру. - На этом гном вдруг прервал своё повествование и принялся комкать очередной неудачный чертеж оружия.
   - И зачем были нужны такие сложности? - С нетерпением спросил Одинон. Рассказ гнома его так увлек, что он старался не перебивать учителя.
   - Структура имела множество различных функций, - вновь заговорил гном, занявшись новым чертежом. - Большая часть этих функций была направлена на удержание жертв внутри структуры и сокрытие следов. Как ты прекрасно знаешь, эльфы и гоблины очень долгоживущие расы, вот их-то жизненную силу и выкачивала структура, передавая её наемникам. В тот день погибло около тридцати тысяч сармов.
   Число жертв поразило юного бога. Не каждая война приносит столь обильный урожай скорби.
   - Столько жертв, - печально пробормотал мальчик. - Неужели им всё сошло с рук?
   - Ага, - подтвердил Парадокс. - Парк просто исчез вместе с его хозяевами. Вместо парка образовался огромный пустырь, и никто ничего так и не смог выяснить.
   - Значит, наемники умудрились стать бессмертными?
   - Нет, КПД этой структуры был довольно низок, но свои жизни они продлили надолго. Помимо того они стали сильнейшими магами Сармонтазара.
   - Интересная история, но как она относится к вам, учитель, и как поможет мне? - Одинон уже задавал подобный вопрос в самом начале повествования гнома, но тот лишь отмахнулся, продолжая рассказ. Теперь история подошла к концу, а личной пользы для себя мальчик так и не увидел.
   - После этого события все трое наемников занялись собственными делами и планами. - Не обращая на ученика внимания, продолжил Парадокс. - Из тех сведений, что я смог собрать о Шраме, можно заключить следующее: он создал своё личное государство где-то на территории Северной Канталонии, но правил довольно жестоко и был убит в результате заговора.
   - А Черный Молот? - мальчика очень интересовала судьба отца его учителя.
   - Мой отец стал великим подгорным королем гномов, что равносильно званию императора. Он довольно успешно правил почти тысячу лет и умер от старости. - Гном вздохнул и вытащил из верхнего ящика стола небольшую серебряную фляжку. - Уф, горло пересохло. - Когда пробка была отвинчена, в воздухе появился приятный цветочный аромат. Парадокс сделал пару больших глотков и убрал фляжку на место. Пояснять, что это за напиток он не стал. - Моё настоящее имя Грамлин Мородруин, сын Горлина. Я родился, незадолго до смерти отца и унаследовал от него часть силы. Горлина любили и уважали, но другим народам не нравилось, что подгорный король живет так долго, поэтому меня решили устранить. Я был ребенком и "добрый" дядя-эльф угостил меня вкуснейшим лакомством - Растишишкой. Надо сказать, что этот яд на самом деле очень вкусный и я с удовольствием слопал целую тарелку.
   - Как же вы выжили? - удивился Одинон, по рассказам Леонарда знающий, что это средство не имеет противоядия.
   - Видимо, от отца я получил сильнейшую природную защиту. Через неделю я страшно заболел, а когда горячка прошла, моё тело начало стремительно расти. Из-за моего огромного роста я был признан ненастоящим гномом и изгнан из гномских земель. Изгнанные гномы не имеют права носить гномьи имена и фамилии, поэтому я назвался Парадоксом Черным Молотом.
   - Теперь понятно, откуда у вас личный спутник.
   - Да, он достался мне в наследство вместе с приличным состоянием.
   - А что же Гниль? - вспомнил Одинон. - Куда делась орчанка?
   - Она до сих пор жива!
   - Как? - поразился мальчик, помня, что эта магичка еще во время ритуала была старухой.
   - Не знаю, как ей это удалось, но она до сих пор жива и здорова как никогда. Именно она правит Ассарэем!
   - Что!? - теперь Одинон наконец-то понял, зачем учитель рассказал всю эту историю. Простых слов "она опасна, не связывайся с ней" могло не хватить, и юный бог из-за неведения мог бы довериться столь опасному существу, но теперь он был извещен, а значит вооружен. Да и Шрам был далеко не так прост и вполне мог выжить.
   - Да, - хмыкнул маг, - вот такая вот история. - Он встал со своего рабочего стула и жестом пригласил ученика к столу, - смотри, какой молот я для тебя придумал.
  
   Глава 22. Казнить нельзя помиловать.
   Утро Одинона, как он и планировал, началось раньше обычного. Ещё даже первые лучи рассветного солнца не коснулись горизонта, когда мальчик был уже на ногах. С каждым днем его организм требовал всё меньше времени на сон и отдых, поэтому столь ранняя побудка не была ему в тягость. Умывшись и приведя себя в порядок для долгого дня, юный бог отправился на кухню. Хотя гномы и не праздновали свой день рождения как люди, но мальчик был уверен, что учителю будет крайне приятен подобный сюрприз.
   Изначально Одинон планировал испечь ленивый пирог с яблоками, но когда попал на кухню, то его фантазия, помноженная на огромные познания в кулинарии, разыгралась в полную силу. Он и сам не знал, почему в памяти осталось лишь кулинарное мастерство, в то время, как навыки магии и боевых искусств временно недоступны, но ничуть о том не жалел. "Голодный бог - злой бог, - пробормотал себе под нос Одинон".
   Торт получился на славу. Вкуснейшие коржи с орехами и черносливом были тщательно перемазаны шоколадным кремом и украшены свежими фруктами. Помимо торта Одинон приготовил вкусный и сытный завтрак. Осталось лишь дождаться виновника торжества.
   Учитель предпочитал просыпаться не слишком рано, поэтому у Одинона еще оставалось довольно много времени. Не смотря на отсутствие экзекутора в лице Леонарда, мальчик направился на полигон для прохождения "полосы неприятностей".
   Впервые за время тренировок он выкладывался полностью, не боясь себя скомпрометировать. Надо отметить, что при таком подходе "полоса неприятностей" даже на банальную полосу препятствий не тянула - так легко её прошел Одинон. Но расслабляться никто не собирался, ведь менее чем через две недели предстояла битва с одним из стакхов, а это не сулит ничего хорошего. Мальчик увеличил сложность полосы препятствий полигона до приемлемого уровня и с азартом занялся саморазвитием. Он так увлекся тренировкой, что чуть не опоздал к завтраку.
   Как выяснилось, самое интересное Одинон умудрился пропустить. В кухне царила довольно угрюмая атмосфера. За кухонным столом сидели трое. Гном довольно будничным тоном о чем-то беседовал с Леонардом, а Ариэтти молча взирала на это. И если присутствие Ар Сагейро было хоть как-то оправдано, ведь он должен был вернуться за вещами этим утром, то девушка должна была пробыть у царицы русалок не менее недели - именно столько времени необходимо для создания прямого портала.
   - Всем привет, - поприветствовал присутствующих Одинон, он уже успел принять душ после тренировки и переодеться для праздничного завтрака.
   - О, Феанор, - при упоминании этого имени гномом Лео скривился, словно от зубной боли, но промолчал. - А мы только тебя ждем. Или ты решил не завтракать?
   - Отчего же? - бодрым голосом возразил мальчик, присаживаясь возле Ариэтти. - Утренняя тренировка отнимает уйму сил.
   - Ты знаешь, Лео меня сегодня крайне удивил, - Парадокс говорил так, будто в кухне нет других учеников. Попутно он подмигнул мальчику, мол "подыграй мне", на что тот согласно кивнул. - Оказывается, он вчера на меня так разозлился, что решил отравить. - Услышав эти слова, Ариэтти гневно взглянула на старшего ученика. Подобным взглядом можно было камни дробить.
   - Да что вы говорите, мастер, - изобразил удивление Одинон. - Ни за что бы не подумал. И что вы теперь намерены делать?
   - Хватит этой комедии! - прервала разговор девушка. - Вы ведь, наверняка, уже всё решили, мастер, так зачем устраивать цирк?
   - В воспитательных целях, - пояснил гном. - В конце концов, на нем лежит вина не только передо мной.
   - Что вы имеете в виду? - не поняла девушка.
   - Он прав, - вдруг подал голос Леонард. - Я повел себя недостойно мага и прервал твоё возвращение домой. Именно поэтому ты и оказалась у Морены, а я больше не учусь у мастера.
   - Что!? - похоже, Парадокс не удосужился предупредить ученицу о произошедшем, и теперь она смотрела на окружающих непонимающим взглядом.
   Некоторое время девушка молча осознавала полученную информацию. Никто ей не мешал. Действительно, не каждый день тебе предстоит узнать о столь подлом предательстве. Любой маг знал, что разрыв телепорта равносилен убийству, ведь шанс выжить при этом ничтожен. Ариэтти выжила совершенно случайно и даже не предполагала, что кто-то из её знакомых способен на такое. Пусть она не считала Леонарда своим другом, но и врагом он ей не был.
   Была и еще одна проблема. Согласно кодексу магов, в случае летального исхода при разрыве телепорта, провинившегося судили как за убийство, но в случае, если телепортировавшийся маг выжил, он имел право решать судьбу провинившегося мага. Вот тут-то и была заключена самая большая дилемма: провинившийся маг имел право оспорить решение своего судьи, вызвав того на смертельный поединок чести.
   По большому счету, Девушка хоть и была обижена на своего соученика за его проступок, но зла на него не держала. В то же время, спустить Леонарду подобное она никак не могла. Ариэтти боялась выносить какое-либо решение, ведь Ар Сагейро был страшно горд и мог опротестовать даже самое невинное наказание, а в поединке с ним она бы не выжила.
   - Ариэтти, - Одинон положил руку ей на плечо в успокаивающем жесте, - мы совсем мало знакомы, но я знаю, на что ты способна. Твои навыки сейчас будут как нельзя кстати. - Юный бог понимал, что подобная помощь с его стороны несколько неуместна, но девушка думала уже почти полчаса и позволять ей тянуть с решением дальше, было столь же неприлично, как и вмешательство мальчика.
   Его слова достигли цели, и глаза девушки засияли призрачным сканирующим светом. Она беглым взглядом окинула своего учителя и Одинона, продолжающего держать руку на её плече. Когда же она обратила свой проникающий взор на недовольного Лео, то на лице отобразился целый букет чувств. Непонимание, удивление и радость переплелись между собой странным плетением, обратившимся в твердую решимость.
   - Прежде, чем огласить своё решение, - наконец заговорила Ариэтти, - я хочу задать тебе один вопрос. - Лео согласно кивнул. - Ты согласен со своей виной?
   - Да, - коротко ответил молодой маг. По нему было прекрасно видно, что это ему вовсе не нравится, но, не смотря ни на что, он признает свою вину.
   - Я очень удивлена твоим поведением и твоим состоянием, - Ар Сагейро скривился, но промолчал, - но задавать тебе глупых вопросов не стану. Всё это твоё личное дело. - Бывший ученик Парадокса благодарно кивнул девушке, это была не его тайна. - Честно сказать, зла я на тебя не держу, но и простить не имею права. Своим проступком ты задолжал мне одну услугу, поэтому мы заключим магический контракт, а учитель будет гарантом.
   - Э нет, ребята, - прервал Ариэтти гном, - не впутывайте старого гнома в свои разборки.
   - Тогда пусть гарантом будет Феанор, - тут же решила девушка.
   - Согласен, - быстро подтвердил Одинон, пока Леонард не успел опротестовать данное решение. Причина для протеста была более чем убедительная - одно дело, когда гарантом является простой смертный, всегда можно обмануть или обойти условия контракта; с богами подобную шутку не провернешь.
   Как ни странно, но бывший ученик Парадокса даже не попытался оспаривать кандидатуру гаранта. Контракт решили заключить во дворе. Леонард и Ариэтти вслух произнесли свои обязательства и, надрезав ладони, пожали друг другу руки, а Одинон возложил свои руки на плечи обоих, подтверждая заключение сделки. А вот дальнейших спецэффектов ожидал только Одинон: меж ладоней парня и девушки вдруг заплясали зеленые молнии, которые густым клубком оплели сжатые в рукопожатии руки; две молнии вырвались из клубка света и ударили в землю, выжигая в траве черный круг; попытки разорвать рукопожатие ни к чему не приводили и ребята смотрели на происходящее безумными глазами затравленных зверей. Неожиданно светопреставление закончилось и молнии, словно материальные, осыпались серым пеплом.
   - Что это было? - воскликнула ученица гнома, осматривая свою ладонь без пореза.
   - Феанор очень сильный маг, - пояснил Парадокс, - вот и получился такой результат. - Леонард на это заявление лишь хмыкнул.
   - За всеми этими разбирательствами и спорами мы совсем забыли о завтраке, - подал голос Одинон, желая отвлечь девушку от своей персоны.
   - Значит, сам и готовить будешь, - заявил Лео, знавший о кулинарных способностях своего бывшего соученика. - Надо же мне напоследок поесть твоих деликатесов.
   - Всё уже готово. Мастер, конечно, может быть недоволен, но в селении, где я рос, было принято праздновать каждый день рождения, - мальчик сделал особое ударение на слове "каждый", - поэтому я приготовил сюрприз.
   - Не стоило, ты ведь знаешь, что... - начал было Парадокс, но в его глазах явно читалась благодарность.
   - Пойдемте, я приготовил очень вкусный торт. - Прервал учителя Одинон. Этот аргумент был решающим и все вновь вернулись на кухню.
   Завтрак прошел в дружеской атмосфере. Выяснилась и причина столь скорого возвращения Ариэтти - Морена уговорила одного из своих фаворитов, по совместительству сильного мага-артефактора, починить устройство персонального портала и девушка смогла без помех вернуться к учителю.
   Гораздо более интересными оказались данные, полученные благодаря самопожертвованию Сарга. Кто-то (Одинон с Парадоксом прекрасно знали кто) умудрился призвать в Сармонтазар зеркальную сущность и обратить невидимками двести наемников. Судя по данным, теперь эти наемники могли по собственному желанию пользоваться способностью хамелеона - сливаться с окружающей средой. Бойня, которую устроил Сарг, сократила численность наемников-невидимок практически вдвое, но они всё еще представляли нешуточную опасность.
   Завтрак уже давно завершился, и пришло время подводить итоги разговоров и обсуждений.
   - Лео, ты более не мой ученик и я не в праве тебе что-либо приказывать. То, что я сейчас предложу, может оказаться крайне опасным. - Парадокс говорил неспешно и четко. Не только словами, но и тоном он пытался подчеркнуть важность и опасность предстоящей миссии. - Я прошу тебя отправиться в Ассарэй и передать эти данные вместе с моим письмом её величеству тра Яккши Орасе.
   - Я согласен, но с одним условием.
   - Говори, - вздохнул гном, он не рассчитывал, что Леонард вообще согласится, но других вариантов у него не было.
   - Вы дадите мне рекомендательное письмо, позволяющее поступить в университет без экзаменов.
   - Хорошо, - согласился маг. - Это меньшее, что я могу для тебя сделать за подобную услугу.
   Прощание с Леонардом прошло довольно скомкано, и уже после полудня Одинон вернулся к своим тренировкам. Ариэтти же решила сдать экзамены на получение ранга мага третьей ступени, поэтому весь день Парадокс посвятил ей.
  
   Глава 23. Некротическое омоложение.
   Яркое полуденное солнце согревало своими лучами древние могильные плиты. В листве молодых деревьев изредка пели разморенные жарой птицы. Какой-то обнаглевший воробей стащил из столовой сдобную булочку и теперь пытался припрятать её от стайки таких же пернатых хулиганов. Булка была уже надкусанной, но всё равно не уступала размерами самому воробью, но жадности и упорства птице было не занимать. Маленький пернатый воришка подхватывал булочку и клювом бросал в нужном ему направлении, после чего подлетал к ней и повторял отработанную процедуру.
   Когда воробей был уже на половине пути к своему укрытию, скрывавшемуся в кустах, к нему спустился крупный черный голубь, так же желающий пообедать столь аппетитной булочкой. Вот только зря голубь рассчитывал, что его мелкий собрат решит поделиться добычей. Воробей оказался на редкость задиристым. Не успела большая птица примериться, как бы поудобнее схватить обед, а на её голову с громогласным чириканьем обрушился маленький ураганчик.
   Ухватившись лапами за спину голубя, воробей принялся яростно долбить обидчика по голове клювом, при этом успевая поглядывать на лежащую неподалёку булочку, опасаясь новых охотников за халявой. Попытки голубя стряхнуть с себя противного мозгоклюя не увенчались успехом и не солоно хлебавши он удалился прочь, оставив попытки отобрать добычу. Воробей же с гордым видом вернулся к своей булочке и утащил её в кусты.
   - Видали, как надо бороться, - весело обратился Хлюсерон к отдыхающим мортам-воинам. - Я хочу, чтобы вы сражались столь же самоотверженно, как эта маленькая птичка. Орлы, соколы, ястребы и прочие хищные птицы только и могут, что нападать на слабых исподтишка, а этот воробей не побоялся сразиться с врагом, многократно превосходящим его размерами и силой.
   - Зря ты так, Хлюст, - вклинился в разговор Джос, - ребята и так выкладываются по полной. Каждый из них уже стоит троих солдат.
   - Вот именно, что "троих солдат", - возмутился некромант непониманием со стороны друга, - а должны стоить как минимум десятка паладинов. Если ты желаешь осуществить наш план, то сам должен их гонять как положено, а они у тебя отдыхают. Завтра же пройдешь омоложение, иначе о дальнейших планах не может быть и речи.
   - А может не стоит? - в очередной раз попытался отказаться старик.
   Вот уже три дня, как алтарь в древней часовне был полностью восстановлен, и теперь некромант безуспешно пытался уговорить друга пройти омоложение. Дед же с упорством, достойным давешнего воробья, отстаивал своё мнение и находил всё новые и новые основания для отказа от омоложения.
   Как выяснилось, искусство некропластики позволяло творить не только нежить, но и производить любые манипуляции с мертвой плотью. Именно эту способность Хлюст и планировал применить для омоложения своего друга, но была одна небольшая загвоздка - тот всё еще был жив. Недолго думая, некромант предложил убить Джоса, а после омоложения воскресить.
   Идея вовсе не нашла отклика в душе старика. Несмотря на преклонный возраст, умирать Джос вовсе не намеревался. Попросту говоря, он жутко боялся, а узнав о возможности воскрешения и вовсе возмутился. Казалось бы, чего ж тут возмущаться, но кладбищенский смотритель договаривался с некромантом, что тот воскресит его жену, а теперь редкий ингредиент будет потрачен впустую и неизвестно когда еще можно будет его добыть. Вот на этой почве и шли нескончаемые споры между друзьями-соратниками.
   На второй день споров пришли к мнению, что добыть сердце дракона (именно оно являлось основным компонентом при воскрешении) можно у церковников. Живых драконов после Последней Битвы в Сармонтазаре не осталось, а если таковые всё же имелись, то тщательно скрывали своё место пребывания, да и убить подобное существо задачка та еще. Зато в древних храмах Валора, построенных сразу после Последней Битвы, такие сердца были, ведь именно они защищали храмы от серой манны.
   На дальнем краю кладбища устроили военный лагерь, где тренировался десяток мортов-воинов. Главным над этими воинами был назначен Джос. Хотя в первый десяток и отбирались лучшие воины прошлого, но за годы пребывания в неживом состоянии их навыки боя сильно пострадали, да и к новым телам еще надо привыкнуть. Джос гонял своих новых бойцов как мог, но возраст давал о себе знать и потому он был вынужден делать регулярные перерывы.
   - В общем так, - командным тоном начал вещать Хлюсерон, - ты сам видишь, что не соответствуешь критериям, и воины твои на тебя равняются. Такой отряд разве что на большой дороге лесными разбойниками подрабатывать может, а нам нужна элита! - Старик лишь горестно кивнул, подтверждая слова друга. - В конце-то концов, всё это планируется для воскрешения твоей женщины, а ты прилагаешь столь малые усилия. В общем, мне надоело с тобой нянчиться. Не зависимо от твоего решения я завтра проведу процедуру омоложения. Если откажешься, просто прирежу во сне, омоложу и воскрешу. - Пригрозил некромант. - Потом сам же спасибо скажешь.
   - Хорошо, - обреченно вздохнул кладбищенский смотритель. - Ты не оставляешь мне выбора.
   Вечером на ужин Джос получил персональное угощение - пирожное с цианидом, старательно приготовленное Тиморком. Хлюсерон вовсе не собирался причинять другу боль и посчитал яд самым безболезненным способом умерщвления. Телу предстояло пролежать не менее двенадцати часов, чтобы быть пригодным для запланированных процедур.
   Тем временем некромант развернул грандиозный спектакль по поводу смерти кладбищенского смотрителя. Он отослал Викера в город с сообщением о насильственной смерти смотрителя и просьбой прислать следователя.
   Дело в том, что вор добыл крайне неприятную информацию: местный священник, обосновавшийся в Эоре пару лет назад, был крайне недоволен конкуренцией в лице викария Касиуса. До сих пор этот религиозный деятель имел огромное влияние в городе - еще бы, единственный священник в городе - а с появлением часовни на кладбище он лишился практически всего своего прихода, приносившего немалый доход в виде пожертвований.
   По данным Мыла, Кертус, так звали Эорского священника, на полученные пожертвования мог бы построить три храма, а вместо этого он занимался лишь собственным жилищем. Горожане были страшно недовольны подобным положением вещей, но поделать ничего не могли.
   Теперь же, когда возле города появился столь серьезный конкурент, Кертус зашевелился. Он уже успел выбить у мэра площадь под строительство храма и даже начал закупать стройматериалы, что не могло не поднять его рейтинг среди горожан. Попутно священник наводил справки о викарии Касиусе и кладбищенской часовне. Так или иначе, но Хлюсерон решил устранить церковника, пока тот не принес никакого вреда.
   Смерть Джоса была обставлена так, словно кладбищенский смотритель страшно мешал планам Кертуса. Всю ночь возле часовни провозились следователи, выясняя подробности смерти старика. Намеками и ложными уликами Хлюсерон смог убедить стражей порядка в причастности городского священника, а некоторое магическое воздействие на самого Кертуса окончательно убедило всех в его вине. Особо защищать церковника никто не стал, и тут же приговорили к смертной казни. Джос же был объявлен мучеником, пострадавшим за веру.
   Через два дня были проведены похороны с сожжением трупа смотрителя. На церемонии присутствовал опечаленный "племянник" почившего старика - Джок, который с трудом сдерживался, чтоб не засмеяться на людях.
   На вид Джоку было не более двадцати пяти лет. Мускулистого телосложения с длинными черными волосами, завязанными в "конский хвост", парень сразу приглянулся местным жителям. Старики говорили, что он почти копия своего дяди. Аристократически правильные черты лица немного портил шрам на правой щеке.
   Последние годы парень странствовал по Сармонтазару в роли наемника и теперь решил осесть на некоторое время в дядином доме. Горожане это решение поддержали, да и викарий Касиус был не против нового соседа. Казалось, он сдружился с Джоком не хуже, чем с его покойным дядей.
   Вечером после похорон викарий Касиус уединился для беседы с новым обитателем дома кладбищенского смотрителя. Горожане уже разошлись по домам, а "монахи" принялись за привычную работу по восстановлению древней часовни, поэтому помешать им никто не мог. Пару минут Джок наблюдал за викарием, стоящим в проеме двери со смиренным выражением лица, потом не выдержал и в голос расхохотался.
   - Уф, - отсмеявшись, заговорил юноша, - хорошие у меня были похороны, в какой-то момент аж самого пробрало.
   - Я очень старался, - улыбнулся некромант и уселся в мягкое кресло, - всё-таки друга хоронил. Как себя чувствуешь?
   - Превосходно! То ли за долгие годы забыл, каково это быть молодым, то ли один некромант чересчур усердно поработал, а силы во мне так и бурлят.
   - Наверно, некромант всё же приложил свои ручонки, - вновь улыбнулся Хлюсерон. - На вот, - он передал другу кусок стального прута в три пальца толщиной, - посмотрим, чего с этой железякой сделать сможешь.
   Недолго думая Джок принялся скручивать прут руками. На руках юноши вздулись вены. Со стороны казалось, будто закалённая сталь в его руках мнется, словно мягкая глина.
   - Да уж, силушкой ты меня не обделил, - довольно пробормотал парень, смотря на деяние рук своих.
   - Это уж точно, но это далеко не все возможности, которыми я наделил твоё тело. Всех карт раскрывать не буду, сам со временем разберешься.
   Джок сбегал в подвал за бутылкой латопского вина, купленного ещё в его бытность Джосом, и друзья, как и ранее, уселись на балконе, ведя неспешную беседу и наблюдая за звездами. Им предстояло ещё очень много работы.
  
   Глава 24. Невидимки.
   Две недели тренировок и обучения пролетели для Одинона как один день. Понятно, что великим и даже просто хорошим воином он за это время не стал - подобное не под силу даже богу. Тем не менее, оружие в руках он уже держал вполне уверенно, да и пару простейших заклинаний освоил.
   Правда, с заклинаниями были наибольшие трудности. Как выяснилось, магическое зрение юного бога в корне отличалось от того, которым пользовались маги. Даже сканы не способны были видеть все энергетические линии, а уж простые маги тем более. Маги и даже сканы смотрели на энергетические потоки, словно через маску сварщика, и видели исключительно самые яркие и мощные силовые линии. Одинон же видел даже то, о чем маги и не подозревали.
   Безусловно, со временем эта уникальность могла дать много возможностей, но сейчас она лишь мешала сосредоточиться и заняться построением магической структуры. Представьте первоклашку, который даже родной алфавит толком не знает, а ему всучили книгу по квантовой физике, написанную на латыни. Вот и Одинон чувствовал себя как тот первоклашка.
   Из-за уникальных особенностей ученика теорию построения магических структур пришлось отложить далеко и надолго. Единственным выходом из сложившейся ситуации были вербально-престидижитальные заклинания. Иначе говоря, заклинания выполнялись посредством махания руками и выкрикивания команд. По большому счету, этим методом пользовались все современные маги, ведь заученные действия выполнить гораздо проще, чем заниматься построением магической структуры в уме, но Парадокс этот метод недолюбливал.
   Не смотря на неоспоримые плюсы подобных заклинаний, минусов было намного больше. На эти заклинания тратилось много времени, они не имели вариаций и были стандартны, как выпущенные с конвейера изделия. Такие заклинания легко просчитывались и блокировались. Малейшая ошибка в движении или произношении ключевой фразы приводили к срыву заклинания.
   Так или иначе, но Одинон выучил "Осиный рой" и "Ореховую скорлупу". Оба заклинания были крайне энергоемки и предназначались для магов выше седьмого уровня силы. "Осиный рой" представлял собой сотню самонаводящихся огненных шаров, сжатых до размеров осы, но при этом таких же по мощности, как и стандартный огнешар. "Ореховая скорлупа" была одной из разновидностей статичных щитов земли и внешне напоминала каменную полусферу. Пробить эту защиту было крайне проблематично, но и атаковать из-за неё было невозможно. Единственной пользой "Ореховой скорлупы" была возможность поразмыслить над сложившейся ситуацией, отгородившись от поля боя.
   Зато с обнаружением невидимок никаких проблем не возникло. Даже заклинаний и амулетов не потребовалось. Благодаря своему уникальному зрению Одинон мог видеть их не, пользуясь дополнительными средствами.
   В общем, худо-бедно к бою с Хоркиллой юный бог был готов и теперь с содроганием ждал текущего дня. На сегодня же Парадокс объявил выходной:
   - За один день ты всё равно ничего не изменишь в своей подготовке, лучше отдохни и наберись сил, - посоветовал гном.
   Следуя совету наставника, Одинон решил полностью расслабиться и отрешиться от текущих дел. В последнее время он почти не виделся с Ариэтти и теперь решил пообщаться с ней. По словам мага, девушка занималась настройкой лабиринта, и мальчик направился к ней через лес.
   Вокруг поместья Парадокса рос великолепный тропический лес. Он был окультурен и тщательно прорежен, со временем превратившись стараниями гнома и его учеников в ухоженный парк, нежели настоящий дикий лес. В эту летнюю пору пышная растительность выглядела просто великолепно, к тому же в её тени было так прохладно.
   Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь густую листву, добавляли особого шарма дикой красоте. В различных местах они высвечивали едва различимые нити паутины и сверкающие на свету пылинки. На большом солнечном пятне примостился крупный зверек, похожий на ёжика, и с огромным удовольствием грелся на солнышке. На присутствие мальчика зверек не обратил никакого внимания. Маг пользовался немалым уважением и обладал достаточной силой, чтоб отвадить браконьеров от своих владений, да и сам охотой не увлекался, поэтому звери в лесу были непуганые и людей не боялись.
   Лес так приглянулся Одинону, что он решил обозреть его истинным зрением. Позже он сам дико удивлялся, почему не закричал в первый же момент, но сейчас он лишь продолжил движение, не подавая виду, что заметил нечто необычное. В лесу прятался отряд приснопамятных наемников-невидимок. Они с комфортом разместились в ветвях деревьев и кустарников, готовые по команде сорваться в бой, но пока лишь наблюдали за домом и окрестностями.
   За деревом мелькнула точеная фигурка Ариэтти, возящейся у основания каменной арки. Всё тем же непринужденным прогулочным шагом мальчик подошел к девушке и легонько коснулся её плеча.
   - Ой, - испугалась красавица и отпрянула от протянутой руки, оборачиваясь, - а, это ты, Феанор! В последнее время я такая нервная.
   - Не удивительно, ты ведь много пережила в последнее время. - Улыбнулся Одинон. - Кстати, поздравляю с получением ранга.
   - Спасибо! Смешно, живем в одном доме, а две недели не виделись, я уж подумывала навестить тебя, - поняв, что её фраза может быть понята неоднозначно, девушка зарделась и добавила, - а то ты уж слишком усердно взялся за тренировки. Вот только мастер меня так нагрузил, что и продохнуть не могу.
   - Он видимо считает, что труд способен залечить любые раны, даже душевные. - Мальчик залюбовался Ариэтти. С лёгким румянцем на щеках она была еще более прекрасна, чем обычно. На миг он даже забыл, что находится в окружении врагов.
   - Отчасти он, наверно, прав. За день я так устаю, что к вечеру с трудом собственное имя могу вспомнить. Зато я сумела разобраться с его любимым лабиринтом смерти. - похвасталась юная красавица.
   - Да что ты, - с неподдельным интересом удивился юный бог, - и чего же ты добилась?
   - Теперь лабиринт можно проходить в соревновательном режиме. Я решила, что в лабиринте главное не ловушки, а загадки, и настроила его так, что слабый маг сможет соревноваться с сильным. - Видя непонимание на лице мальчика, Ариэтти пояснила, - суть в том, что теперь две команды смогут проходить лабиринт одновременно и, независимо от уровня способностей, они будут в одинаково трудных условиях.
   - Да ты просто молодец, - похвалил девушку Одинон, увидев возможность побега от невидимок. - Дай я тебя за это расцелую! - Прежде, чем полуэльфийка успела что-то понять или предпринять, он притянул её к себе и, делая вид, что целует красавицу в щечку, зашептал на ухо, - нас окружают невидимки. Веди себя естественно. Единственный способ сбежать - идти через лабиринт. Покажи, как его настроить. - Видя, что девушка растерялась и может в любую секунду их выдать, Одинон чуть отстранился и поцеловал её в губы.
   В первую секунду в Ариэтти поднялась волна возмущения наглостью мальчишки. Её глаза расширились, а руки уже были готовы оттолкнуть похотливого мальца, когда адреналин всё-таки направил мысли в нужное русло. Она всё же ответила на поцелуй и даже почувствовала удовлетворение, а потом оттолкнула соученика от себя. Со стороны всё это выглядело как неумелые попытки заигрывания пылкого юноши и наблюдатели ничего не должны были заметить.
   - Надо же, а ты неплохо целуешься, - сообщила девушка, - но больше так не делай, накажу. - Одинон старательно ей подыграл и состроил недовольную мину на лице. - Лучше давай я покажу тебе, как всё это работает. - Сменила неудобную тему красавица.
   Управление лабиринтом оказалось простым до безобразия и имело всего одно ограничение: сложность лабиринта для двух групп не должна была отличаться более, чем на три уровня. Одинон выставил для себя и Ариэтти третий уровень второй ступени сложности лабиринта, означавшего, что ловушки способны нанести серьезные травмы. Такая настройка была опасна, ведь юный бог еще ни разу не проходил лабиринт, зато она давала возможность далеко уйти от преследователей. То, что невидимки ринутся за учениками Парадокса, даже не вызывало сомнений, поэтому мальчик решил выставить для них максимальный третий уровень третьей ступени сложности лабиринта. Все ловушки для преследователей были смертельными, что давало шанс не только уйти от погони, но и, возможно, полностью от неё избавиться.
   Выполнив необходимые приготовления, Одинон активировал лабиринт. В проёме арки начали быстро метаться веселые лучики света. Они всё ускоряли свой бег, пока проём не заполнился сияющим полотном света. Юный бог погладил рукой оголовье молота, выкованного по чертежам Парадокса. С некоторых пор мальчик ни на минуту не расставался со своим оружием и даже, ложась спать, укладывал молот под подушку. Взяв свою спутницу за руку, он без раздумий шагнул под свод арки.
   Некоторое время в лесу стояла полная тишина, и лишь арка лабиринта призывно манила своим сиянием. Посреди поляны перед аркой прямо из воздуха соткалась фигура человека в черном одеянии наемника. Человек осмотрелся и прислушался к лесным звукам. Тишина указывала, что объект наблюдения сумел уйти. Наемник особым образом сложил ладони у своего лица и свистом какой-то птицы созвал свой отряд. Дождавшись еле слышного подтверждения готовности отряда, человек в черном проследовал в арку.
  
   Глава 25. Лабиринт.
   Ученики парадокса оказались в квадратной комнате три на три метра. В каждой стене комнаты имелась дверь, а по центру стоял стол с картой и правилами лабиринта.
   - Ты совсем сума сошел, - накинулась на Одинона девушка, - зачем такую сложность в лабиринте поставил?
   - В лесу были не менее четырех десятков наемников, - стал пояснять свои действия мальчик, теперь их не мог никто подслушать и он говорил не таясь. - Сейчас эти наемники идут на смертельной сложности лабиринта. Надеюсь, там они и погибнут.
   - Что они вообще тут делают?
   - За мной охотятся.
   - Тоже мне, важная птица, - рассмеялась девушка, - да кому ты нужен? Они, наверное, за теми данными пришли.
   - Ты забываешься, - строго произнес мальчик, вот только тон и поведение совершенно не соответствовали ребенку, - я последний в своём роду владыка Южной Канталонии, повелитель Руошграда, наследный принц имперской короны людей Феанор Сет Архон Кайя. - Хотя Ариэтти и знала, что внешность стоящего перед ней ребенка - это лишь личина, но только сейчас она поняла, что до сих пор не верила словам учителя. Зря не верила.
   - П-п-прости... простите, Ваше Высочество, - от волнения во рту пересохло и полуэльфийка начала заикаться, чего никогда до сих пор с ней не случалось. Сейчас в фигуре мальчика читалось столько силы и власти, что даже короли склонились бы перед ним. Что уж говорить о бедной девушке-полукровке?
   - Этого еще не хватало! - возмутился, Одинон, - для тебя я всегда буду оставаться Феанором. - Полуэльфийка благодарно кивнула, а юный бог предложил, - лучше давай решать, как нам выбираться из лабиринта и не нарваться на преследователей.
   По словам Ариэтти, лабиринт располагался в горе под поместьем Парадокса и состоял из одинаковых квадратных комнат. Минимум одна из дверей в комнате ведет к ловушке, а в некоторых комнатах есть лестницы вверх и вниз. Так же в комнатах есть подсказки и загадки, позволяющие догадаться, где расположены ловушки.
   Карта, лежащая на столе, оказалась не совсем картой, а двумя векторами, один из которых указывал направление и расстояние до комнаты-выхода, а второй показывал комнату соперников. Так получалось, что комната старта соперников-преследователей находилась на том же этаже, что и комната ребят, но в четырнадцати клетках южнее. Комната выхода тоже находилась в южном направлении, только этажом выше.
   - Какие предложения? - спросил Одинон у более опытной в прохождении этого лабиринта девушки.
   - Если пойдем на юг, то не факт, что найдем лестницу наверх, а вот шансы встретиться с невидимками будут возрастать с каждой пройденной комнатой, так что давай на север.
   - А в ловушку не угодим? - засомневался мальчик.
   - В комнате старта ловушек нет, - пояснила полуэльфийка, - вон смотри, над всеми дверьми зеленые лампочки горят.
   - Тогда не будем терять времени, - согласился с ней Одинон и первым вошел в северную комнату.
   Эта комната отличалась от предыдущей отсутствием стола и наличием огромного путевого камня.
   Налево пойдешь - головы не снесешь,
   Направо пойдешь - вверх упадешь,
   А прямо пойдешь - путь назад найдешь.
   Вспомнишь меня, путь-дорогу найдешь.
   Гласила надпись на камне.
   - По-моему, здесь всё ясно, - начала рассуждать девушка. - На западе ловушка, а на север идти нет смысла - вернемся к старту. Давай посмотрим, что значит "упасть вверх".
   - Боюсь, ничего хорошего нас там не ждет. Никогда, знаешь ли, слово "падать" не нравилось. Лучше давай пойдем на север, если даже вернемся к старту, то не так уж далеко мы ушли, чтоб об этом печалиться.
   - Ладно, пошли на север, - согласилась с доводами спутника Ариэтти.
   В следующей комнате находился куб из кривых зеркал, висящий в воздухе, а по потолку, бесконечно повторяясь, вилась какая-то странная надпись.
   - По крайней мере, это не ловушка, - обрадовалась девушка. - Но с зеркалами в лабиринте обычно шутки плохи.
   - Осталось лишь разобраться, что всё это значит, - мальчик указал на потолок.
   Некоторое время ребята рассматривали себя в гранях куба и строили рожицы, но идей пока не возникало. В южной и западной гранях отражения были страшно улыбчивые и веселые. Северное зеркало было так необычно искривлено, что стоящий перед ним отображался закрученным в бублик. Восточное же зеркало отражало лишь расплывчатое пятно.
   - Пошли на запад, глянь какая я в том зеркале радостная, - предложила Ариэтти.
   - А не боишься на всю оставшуюся жизнь радостной остаться? - остудил её пыл мальчик. - К тому же, надпись на потолке мы так и не разгадали. Посмотри, что на верхней грани, а то я не достаю.
   Полуэльфийка, бывшая не многим выше мальчика, заглянуть на верхнюю грань так же не смогла и юному богу пришлось её подсаживать.
   - Бред какой-то, я тут не отражаюсь, - сообщила девушка, - И буквы не отражаются, больше напоминает предыдущую комнату, если бы я смотрела сверху.
   - Эврика! - Вскричал из-под куба мальчик. - Здесь написано - "Выбирай верный путь с первого раза, второй попытки не будет". Подозреваю, что в случае ошибки вернуться будет невозможно.
   - Тогда пошли на запад, - решила девушка и, спрыгнув с куба, протянула руку к двери.
   - Стой! - Окриком остановил её Одинон. - Давай пару минут подумаем.
   - Чего там думать, - возмутилась девушка. - На юге, откуда мы пришли, ловушки не было и там веселое зеркало, и на западе оно весёлое, значит идти надо на запад.
   - Мне кажется, что всё не так просто. Сама ведь говорила, что "с зеркалами в лабиринте обычно шутки плохи". Верхняя и нижняя грани ровные, - начал вслух рассуждать Одинон, - значит, по логике вещей, они отражают истину, но это не совсем так. Если предположить, что куб не только зеркальный, а еще и вывернутый наизнанку, то всё становится на свои места. В северной грани мы видим закрученное в кольцо изображение, но при этом мы смотрим на южную дверь, откуда мы пришли. Вернувшись туда, мы свернем свой путь кольцом. Если мои рассуждения верны, то северный и восточный пути безопасны, а на западе ловушка. Если вспомнить камень из предыдущей комнаты, то путь вперед вернет нас к старту, а идя направо можно попасть вверх. Пошли! - не ожидая ответа от спутницы, Одинон вышел в восточную дверь, откуда раздался его дикий вопль, - ааааааааа!
   Услышав крик мальчика, Ариэтти подскочила к двери и резко её распахнула, надеясь спасти друга из ловушки, но тот целый и невредимый стоял посреди комнаты и улыбался.
   - Дурак, - закричала на него девушка, отвесив сильную пощечину, - я ведь испугалась!
   - И всё равно это того стоило, - расплылся в улыбке мальчик, потирая ушибленную щеку.
   Комната была абсолютно пуста и на первый взгляд не содержала никаких загадок и подсказок. Дверь в западную комнату была закрыта наглухо и открыть её не представлялось возможным, а в южной можно было "упасть вверх". Оставалось лишь два варианта, но какой из них верный ученики Парадокса не знали.
   В конце концов, решили продолжить путь на восток и уже собирались выходить, когда Ариэтти заметила маленький символ огня, нацарапанный на дверной ручке. На остальных дверях оказались похожие символы. Так, на двери с зеркальным кубом был изображен символ воды, а южная и северная двери были отмечены символами воздуха и земли соответственно.
   Решив, что огонь не внушает доверия, направились в северную дверь, но стоило туда войти, как потолок начал быстро опускаться. Пришлось возвращаться, чтобы не попасть в еще более опасную ловушку.
   Оставалось лишь проверить, что находится за дверью с символом огня. Собственно, огонь там и находился - посреди комнаты стояла жаровня с недовольной саламандрой.
   - Ш-ш-ш, - зашипела огненная ящерица, - чего явилис-сь? Уходите отс-сюда!
   - Да легко, - быстро согласилась с ней девушка, - куда идти?
   - С-сами реш-шайте!
   - А ты тут на что? - возмутился Одинон.
   - Жш-шиву я тут!
   - Раз живешь, значит, всё знаешь, вот и помоги, - предложила полуэльфийка.
   - Прис-ставучие с-сармы, с-спать не дают, - прошипела саламандра, потягиваясь. Огненный гребень на её спине разгорелся сильнее, и в комнате стало невыносимо жарко. - Так и быть, помогу, но не бес-сплатно.
   - И чего ж ты хочешь? - в один голос спросили ученики Парадокса.
   - Ваш-ши вещ-щи хорош-шо горят, давайте их с-сюда! - огненная ящерица указала лапой на жаровню под собой.
   Недолго думая, Ариэтти начала снимать с себя блузку, но заметив, что её спутник не пошевелился, остановилась и ткнула того локтем в бок:
   - Чего встал? Раздевайся! - скомандовала она, - или стесняешься? Так я уже всё видела.
   Немного подумав, Одинон всё же подчинился приказу девушки, но бросать одежду в жаровню не спешил, с наслаждением наблюдая за раздеванием красавицы.
   - А если я дам тебе больше огня, чем наша одежда, поможешь? - спросил мальчик прежде, чем полуэльфийка успела бросить одежду саламандре.
   - А ты сможеш-шь? - удивилась ящерица.
   - Могу создать "Звезду смерти", - сообщил юный бог, - вот только сможешь ли ты её поглотить, а то неохота, знаешь ли, сгореть заживо.
   - Не бойс-ся, поглощ-щу.
   Одинон сосредоточился на внутреннем источнике силы и потянул энергию в кулак правой руки. Сейчас он полностью контролировал процесс и не боялся перестараться. Пока целостность "Звезды" оставалась нетронутой, он всегда мог обернуть её силовым полем, превратив в безопасный мячик. Выяснять, сможет ли он сдержать жар взорвавшейся "Звезды смерти" юный бог совсем не спешил.
   В ладони мальчика забилось маленькое огненное сердечко, с каждым ударом наполнявшееся всё большей силой. Огненный шар уже достиг размера человеческой головы, когда Одинон понял, что перестал контролировать поток манны и "Звезда смерти" может перерасти в нечто невообразимое. Он бы хотел крикнуть Ариэтти, чтоб та убегала, но отвлекаться было крайне опасно. Мальчик полностью сосредоточился на подавлении пламени, которое уже достигло полуметра в диаметре. Постепенно шар поддался воле юного бога и перестал расти.
   - Ты же сказал "Звезда смерти", - подала голос саламандра, она была так удивлена, что даже забыла, что надо шипеть, - а это, по меньшей мере, суперновая в миниатюре. Как мне ЭТО есть?
   Видя, что мальчик полностью сосредоточен на удержании гигантского огненного шара, ящерица спустилась из жаровни на пол и, встав на задние лапы, принялась тянуть в себя огонь, как коктейль через трубочку. Огненное существо росло с каждым "глотком" плазмы. Если изначально саламандра была размером с крупную кошку, то к концу трапезы уже достигала роста самого мальчика.
   Обессиленный Одинон облегченно вздохнул и присел на пол. Ему нужна была пара минут отдыха.
   - Ты как? - Склонилась над ним обеспокоенная Ариэтти.
   - Великолепно, - хриплым от возбуждения голосом промолвил Одинон. Переволновавшись, девушка совсем забыла о своей наготе, и теперь мальчику открывался потрясающий вид обнаженного девичьего тела.
   - Дурак, - покраснела девушка и бросилась одевать свою одежду. - Ты ведь с самого начала хотел предложить саламандре вариант со "Звездой смерти"? - Догадалась она.
   - Ага, - подтвердил её догадку юный бог, - но отказать себе в удовольствии созерцать твоё совершенное тело никак не мог.
   - Пошляк! - крикнула возмущенная красавица из угла.
   - Эс-стет! - поправила саламандра. - Он ведь прав, есссть на что посссмотреть! А ты мне нравиш-шься, парень, хочеш-шь, я с-с тобой пойду?
   - Я только за, но, боюсь, мастер Парадокс не одобрит, - развел руками мальчик, и продолжил натягивать штаны. Ариэтти же стояла в углу и не вмешивалась в разговор, всеми силами показывая, насколько она обижена.
   - Гном-то? - Удивилась огненная ящерица. - Он мне не хозяин, просто позволяет жить в его лабиринте и иногда кормит. Надо сказать, редко кормит.
   - Хорошо, - согласился с предложением саламандры юный бог, но у меня несколько вопросов.
   - Задавай
   - Как ты относишься к регулярным битвам?
   - Положительно, с-саламандры с-созданы для войны!
   - Как быстро ты растешь?
   - Ес-сли будеш-шь кормить так же, то, поглотив десяток таких же ш-шаров, с-стану размером с-с крупную лош-шадь и дальше расти перестану. Мне достаточно одной "Звезды смерти" в неделю.
   - Феанор, оставь эту ящерицу тут, - вдруг заговорила Ариэтти, совсем забыв, что она обижена. - Ты не сможешь её прокормить.
   - Смогу, ты ведь не знаешь моей полной силы, - решил немного приоткрыть карты Одинон, но девушка решила, что он выпендривается перед ней и опять демонстративно отвернулась к стере.
   - Как же мне тебя такую большую прятать? - продолжил расспрос мальчик.
   - Ес-сли с-станеш-шь моим хозяином, то я с-смогу обращ-щатьс-ся в кольцо.
   - И чем же я буду обязан тебе взамен?
   - Девуш-шка должна выйти! - Потребовала саламандра. - Восточная комната безопасна.
   - Не хочу! - возмутилась красавица.
   - Ариэтти, пожалуйста! - попросил её мальчик, но та лишь хмыкнула в ответ, даже не думая исполнять просьбу.
   - Тогда выйдем мы, - предложила ящерица и направилась к восточной двери.
   - Хорош-шо, - не хуже саламандры прошипела девушка и, выскочив из комнаты, так хлопнула дверью, что та чуть не рассыпалась в труху.
   - Чтобы я могла с-стать твоей с-слугой, а ты моим гос-сподином, - заговорила ящерица, видя, что девушка покинула комнату, - мы обязаны обменятьс-ся ис-стинными именами. Меня зовут Ш-шис-сааХас-с-силь, - представилась она, - можете звать меня просто Хассиль, господин.
   - Что ж, а я Одинон, - улыбнулся мальчик.
   - Извините, повелитель, - ящерица раболепно склонилась перед мальчиком, - Я Вас-с не узнала. Прош-шу меня покарать за проявленную наглость.
   - Ещё чего не хватало, - запротестовал юный бог. - И вообще, брось ты все эти этикеты, чай не король. Можешь обращаться ко мне как к другу.
   - Это больш-шая чес-сть для меня, - поклонилась саламандра. Одинон так и не понял, как ящерица умудрилась поклониться, но факт остался фактом.
   - Ерунда, - отмахнулся мальчик. - Пошли к Ариэтти, а то она и так на меня злится за свой нечаянный стриптиз.
   В сопровождении саламандры прохождение лабиринта заняло совсем немного времени, и, не попав ни в одну ловушку, друзья выбрались на поверхность, где их уже ждали.
  
   Глава 26. Кошмар.
   Перед выходом из лабиринта Силь (так Одинон решил звать саламандру с её согласия) свернулась в кольцо и разместилась на среднем пальце правой руки. Теперь саламандра не привлекала лишнего внимания и могла выступить в роли секретного оружия. Массивное золотое кольцо в форме саламандры, свернувшейся вокруг пальца, безусловно, привлекало немалое внимание, но всё же гораздо меньшее, чем живая огненная ящерица, размерами превосходящая крупного дога.
   Лестница вывела учеников гнома в маленький неприметный сарайчик на окраине поместья Парадокса. Аккуратно выглянув в дверной проём, Одинон не обнаружил присутствия невидимок и направился к дому, где можно было укрыться под защитой учителя. Ариэтти следовала за ним.
   Из-за угла ближайшего строения вышел сарм в черной одежде. Даже сейчас, стоя на пути ребят, он был настолько неприметен, что для привлечения внимания ему пришлось громко кашлянуть.
   - Вы можете сколь угодно долго не обращать внимания на меня, молодые люди, - заговорил стакх страха, а в том, что это именно Эффри, сомневаться не приходилось, - но не заметить собственные страхи вы не сможете.
   Ариэтти издала придушенный вскрик и упала навзничь.
   - Что ты с ней сделал? - Закричал Одинон, выхватывая молот из ременной петли на поясе. - Я тебя уничтожу!
   - Всего лишь немного напугал, - улыбнулся стакх и, выхватив меч, легко отбил удар мальчика. - Я пришел не за ней, а за тобой, - юный бог продолжал нападать на своего противника, но тот играючи уходил от атак. - Сдайся, Гонзар, и я никого более не трону.
   - Обломись! - прорычал Одинон и перебросил молот в левую руку. - Повелитель страха так труслив, что прибегает к грязным методам, боясь сразиться с ребенком?
   - Ха-ха-ха, не могу, умора, - рассмеялся Эффри. - Ну, раз ты так хочешь, то давай сразимся. - Он сделал шаг назад и, активировав Плеть хаоса, закрутил её вокруг себя.
   Маневр врага был лишь на руку Одинону, который успел сделать необходимые пассы правой рукой и, выкрикнув "карбас-умбра", послать в стакха "Осиный рой". Повелитель страха никак не ожидал такой прыти от несмышлёного Гонзара, и не успел активировать щиты. Единственное, что могло спасти в данный момент: особая способность Плети хаоса - воплощенный кошмар. Эта способность оружия на миг отрицала все законы мироздания, но требовала огромного количества манны.
   Эффри сумел укрыться от "Осиного роя", но манны у него почти не осталось, поэтому он решил более не рисковать и задействовал на мальчике своё главное оружие - Страх.
  
   ***
  
   Что произошло? Еще секунду назад я сражался с этим негодяем Эффри, а теперь лежу, смотря в белый потолок. Самочувствие препоганейшее - шея ломит, голова раскалывается, а мышцы сводит легкая судорога, как после долгого сна в неудобной позе - значит, я жив. Но что произошло?
   Попытки вспомнить, где я и как сюда попал, привели к усилению головной боли. Встать, тоже не вышло - тело не желало меня слушаться. С трудом я смог пошевелить пальцами правой руки. Сам я этого не видел, но точно знал, что это получилось, а вскоре пришло подтверждение моей догадке.
   - Доктор, он начал приходить в себя, - услышал я незнакомый женский голос, но о каком таком докторе идет речь? Неужели гном меня в какую-то клинику спровадил?
   Тем временем события вокруг меня разворачивались с нарастающими оборотами. Сначала я слышал только какие-то непонятные шорохи, шаги нескольких человек, звуки открывающихся и закрывающихся дверей. Потом надо мной склонился мужчина в белом халате и начал светить фонариком в глаза.
   Средних лет, с ранней лысиной и проседью в волосах, доктор внушал своим видом спокойствие и уверенность. Определенно он пользовался немалым успехом у дам.
   Я попытался что-то сказать, но издал какие-то невнятные хрипы.
   - Молчите, молодой человек, - прервал мои потуги к действиям врач, - Вам нельзя напрягаться. То, что Вы в себя пришли уже хорошо. - Леночка, будьте так добры, поухаживайте за юношей, а я пока пойду его родных обрадую.
   - Конечно, Виктор Сергеевич, - отозвался приятный девичий голосок, - сделаю всё в лучшем виде.
   Стоп, о чьих это родных говорил доктор? У меня нет, и не может быть родных! Да и имена для Сармонтазара странные. Имена и язык наталкивают меня на мысли о России и близлежащих русскоязычных странах. Интересно, а из какой страны я был изначально? Не помню...
   В поле моего зрения появилось очередное лицо. Милая девушка в белом халатике, склонившись надо мной, стала что-то настраивать в медицинских приборах, при этом мне открылся прекрасный вид на вырез её халатика.
   - Ах ты, негодник, куда заглядываешься, - улыбнулась медсестричка, ничуть при этом не стесняясь. Видимо скромностью и пуританством малышка не страдает, решил я.
   Леночка отлучилась ненадолго и вернулась с пышной подушкой в руках, которую подложила мне под голову. Теперь я сидел в полулежащем положении и мог осмотреться.
   Я находился в просторной одноместной палате с кондиционером и телевизором. Стены палаты были отделаны светлыми пластиковыми панелями, а в правой стене стояло новое пластиковое окно.
   "Если это Россия, то наверняка какая-то элитная клиника", подумал я.
   Вход в палату был справа, а прямо передо мной, виляя своими аппетитными формами, суетилась медсестра Леночка, ищущая что-то в стеклянном шкафу с лекарствами. Периферическим зрением я мог видеть элементы каких-то медицинских приборов, стоявших у изголовья кровати. От приборов ко мне тянулось множество трубок и проводов. Тело упорно продолжало игнорировать команды моего мозга. Лишь правая рука иногда подавала признаки жизни, но тоже не слишком активно.
   Наконец медсестричка приготовила какую-то инъекцию и подошла ко мне.
   - Сейчас будет немного неприятно, - пояснила девушка, - но это лекарство поможет твоим мышцам быстрее восстановиться. Так что уж потерпи!
   Что-либо сказать или сделать я пока не мог, поэтому согласно моргнул. Девушка вонзила иглу в специальную резинку на капельнице и по моему телу прокатилась волна жара. Почему-то особенно сильно обожгло средний палец правой руки. Зато теперь правая рука стала слушаться меня гораздо охотнее, да и остальное тело потихоньку обретало чувствительность и подвижность.
   К тому времени, как Леночка убрала инструменты для инъекции, вернулся врач. Виктора Сергеевича сопровождали трое, по виду посетители. Крупный мужчина с косматой черной бородой сиял радостной улыбкой. На его плечи, как и у остальных посетителей, был накинут белый халат. Он обошел кровать и, встав справа от меня, взял мою относительно здоровую руку. Кем бы он ни был, но я попытался сжать его сухую теплую ладонь, отчего мужчина заулыбался еще шире, что казалось, было невозможно.
   Я так много внимания уделил бородачу, что совсем забыл о двух других посетительницах, примостившихся на круглых стульчиках по левую руку от меня. И если о старшей женщине, блондинке средней комплекции, я особо ничего бы сказать не мог, то вторая была мне знакома. С немалым удивлением я узнал в девушке Ариэтти. Разница была заметна лишь в глазах - у девушки, в отличии от полуэльфийки, глаза имели стандартный круглый зрачок.
   - Учтите, что он только вышел из комы и любые волнения, а так же лишнее напряжение крайне противопоказаны. - Обратился доктор к посетителям. - Разрешаю вам побыть с ним пятнадцать минут, а потом больному нужен отдых.
   - Конечно, Виктор Сергеевич, - согласился с врачом мужчина, а женщины согласно закивали в ответ.
   Я же неотрывно смотрел на девушку, так похожую на Ариэтти. Кто она? Как она тут оказалась? Почему она так похожа на мою подругу? Все эти вопросы роились в моей голове, отчего та с каждой минутой болела всё сильнее. Посетители сидели молча, не решаясь что-либо сказать. Видимо они долго ждали, когда я выйду из комы, и теперь не верили собственному счастью.
   - Сынок, - не выдержала молчания старшая женщина, - мы все так рады, что ты очнулся!
   Эта её, ничего не значащая, фраза, казалось, прорвала плотину. На меня хлынул нескончаемый поток слов, эмоций, слёз и неуместных попыток поухаживать за мной. Старшая женщина постоянно поправляла подушку, а мужчина приглаживал одеяло. Они так меня задергали, что уже через минуту я начал чувствовать нехватку свободного пространства. Я ощущал себя как тот несчастный ботаник - мамочкин сынок, которому мамаша, не в меру опекающая своё любимое чадо, норовит пригладить никому не заметную волосинку, выбившуюся из идеальной прически мальчика-дауна. Даже бородатый дядька, числившийся моим отцом, вел себя излишне эмоционально.
   Лишь девушка, так сильно похожая на Ариэтти, выбивалась из этой идиллической картины "Радость встречи сына, вышедшего из комы", словно списанной из сериального мыла. Она сидела молча и смотрела на меня сочувствующе-любящим взглядом. Она умела общаться со мной одними только глазами. Не произнося ни единого слова, не делая ни единого жеста, она сказала мне что любит, скучает и ждет. А еще она понимает как мне сейчас неуютно и искренне сочувствует, но советует терпеть, ведь родители будут надоедать мне совсем не долго.
   И я терпел! А что мне еще оставалось? Когда ты безмолвный парализованный овощ, то возможностей протеста не много.
   Самым печальным было то, что я абсолютно не помнил всех этих людей. Попытки вспомнить хоть что-то из этой жизни натолкнулись на непреодолимую пустоту. Последнее, и единственное, что я помнил, был Сармонтазар и события, с ним связанные. Потоки бессмысленной информации о том, как сильно чужие люди меня любят, мешали сконцентрироваться и сосредоточиться на воспоминаниях.
   Если бы я не был парализован, то при виде врача, вошедшего в палату, не смог бы сдержать облегченного вздоха. Видимо, всё-таки не смог, потому что бородатый родитель как-то странно на меня посмотрел и обернулся к доктору.
   - Извините, но время посещения окончено, - прервал затянувшееся, по моему мнению, воссоединение семьи Виктор Сергеевич. - Приходите завтра, сейчас больному требуется пройти некоторые процедуры, а потом как следует выспаться. - Он вежливо выпроводил посетителей и приступил к своей работе.
   Собственно, я поторопился с мнением, что родители со своей назойливой любовью так уж плохи. Процедуры доктора были гораздо более изысканной и изматывающей пыткой.
   Виктор Сергеевич и его ассистентка Леночка взялись за меня основательно. Чего только они не вытворяли с моим безвольным телом. Меня щупали во всех возможных местах; кололи различными иголками; проверяли рефлексы, постукивая по суставам; ворочали в разные стороны; светили фонариком в глаза. С каждым разом, когда я думал, что пытка уже закончилась, мои экзекуторы придумывали всё новые и новые "методы осмотра". Не смотря на то, что тело было парализовано и не подчинялось мне, но рефлексы оставались активными, а главное я чувствовал боль, что не могло не огорчать. Раз я чувствую боль, то это не сон. Если даже это иллюзия, то она слишком хороша, чтоб из неё выйти самостоятельно.
   Естественно, сосредоточиться и поразмыслить в подобных условиях никак не получалось. Более того, под конец я так измотался, что попросту заснул. Но не исключаю и того, что мне могли вколоть снотворное.
   Я спал без сновидений, но во тьме постоянно чудилось шипение Силь, а правая рука немилосердно жгла.
   Проснувшись, я обнаружил, что в палате пусто и хотел было обрадоваться, но не успел. В палату тут же вошла Леночка. Следят они за мной, что ли? Следом за субтильной медсестрой вошел чернокожий верзила с подносом еды.
   "Какая-то интернациональная клиника", подумал я.
   Медсестричка быстро и очень умело накормила меня какой-то питательной размазней и, не задерживаясь, выбежала из палаты. Всё время, пока меня кормили, негр с безучастным видом смотрел в окно, а теперь я остался с ним наедине.
   - Здравствуйте, - повернулся от окна здоровяк, - меня зовут Эрик Форман, я ваш физиотерапевт. За время, что вы провели в коме, Ваши мышцы сильно атрофировались и теперь нам надо привести их в порядок. Сейчас я сделаю вам массаж.
   "Массаж - это хорошо, я смогу подумать и попытаться вспомнить, что же произошло, и как я тут очутился" - опрометчиво решил я.
   То, что делал со мной этот чернозадый коновал, массажем назвал бы только мазохист. Вы когда-нибудь попадали под гидравлический пресс? Уверяю, эффект тот же. Такими темпами он во мне что-нибудь сломает или раздавит. Похоже, здешние эскулапы проходили практику на военнопленных во время второй мировой и особым гуманизмом не отличались. Сомневаюсь, что это слово вообще было им ведомо.
   Как только доктор Форман закончил свои манипуляции с моим телом и вышел за дверь, на пороге палаты возникла моя "мать". Она уселась на табуретку подле моего ложа и принялась рассказывать как всё теперь будет хорошо. При этом она постоянно дергала подушку. Вот уж неугомонная курица. Воспринимать эту женщину моей матерью я категорически не мог. Разум вопил о несоответствии с действительностью, к которой я привык.
   Я попытался отстраниться от болтовни женщины и сосредоточиться на воспоминаниях. Получалось не очень. Если болтовня меня особо не напрягала, то постоянные подергивания подушки сбивали с мысли. Кроме того каждый миг последних воспоминаний вызывал усиление головной боли, но всё же некоторого прогресса я достиг.
   День шел за днем, а я всё еще оставался в больнице, не способный вернуться в Сармонтазар. Может это только мне так казалось, но меня ни на минуту не оставляли наедине с самим собой и старательно мешали вспомнить последние минуты пребывания в Сармонтазаре.
   К концу недели процедуры и массаж дали первый положительный результат: моё тело начало реагировать на сигналы мозга, и я самостоятельно смог добраться до уборной. А еще я начал говорить и смог, наконец, пообщаться с окружающими.
   После общения с Виктором Сергеевичем стало понятно, что меня, судя по всему, ограбили, при этом сильно ударив по голове. Тот удар вызвал частичную амнезию, но я всё же умудрился добраться до злосчастного экзамена, где меня и приложило дверью. Второй удар оказался критическим, и я впал в кому на целый год. Амнезия и провалы в памяти в том состоянии, что я находился, были вполне естественны и основным лечением, помимо физиотерапии, для меня является общение. Именно поэтому меня ни на минуту не оставляют наедине с самим собой.
   Помимо того я выяснил, что мои родители довольно богаты и смогли определить меня в дорогую израильскую клинику, где я и находился всё это время.
   День шел за днем, а я постепенно восстанавливался от коматозного состояния. Меня регулярно навещали мать с отцом, но девушка, похожая на полуэльфийку, так и не появилась более ни разу. Когда же я попытался выяснить, кто она такая, мне ответили полным недоумением. Никто и никогда не видел той девушки.
   По ночам мне снилось шипение Силь, сквозь которое я с трудом мог разобрать одно единственное слово - вернись. Периодически у меня возникало ощущение, что правая рука горит в огне. Боль была невыносимой, но почему-то я скрыл эту информацию от врачей. Сам не знаю почему, но мне казалось, что врачам нельзя знать об этом.
   Так прошел месяц. Постепенно я начал обвыкаться с окружающей меня реальностью, но при этом не прекращал попыток вспомнить последние минуты в Сармонтазаре. С огромным трудом, маленькими шажками продираясь сквозь собственную головную боль и барьеры внешних раздражителей, я смог восстановить картину битвы с Эффри.
   Мы выскочили из лабиринта и наткнулись на стакха. Когда Ариэтти упала в обморок, то я сильно разозлился. В кровь плеснул адреналин, и магия напитала моё хрупкое детское тело.
   Выхватив молот, я ринулся на врага, но ярость совсем не застила мне глаза. Я прекрасно понимал, что моего мастерства владения оружием недостаточно для победы, но вместе с тем я заметил, что противник меня настолько недооценивает, что даже не соизволил поставить вокруг себя магические барьеры. Оно и понятно, ведь большинство щитов сковывают движения и не дают фехтовальщику в полной мере показать своё мастерство.
   Сознание работало лучше любого компьютера. Я видел вероятности и просчитывал все действия соперника. Пробить эту идеальную защиту было невозможно. Единственным вариантом был магический удар, для которого требовалось больше пространства.
   Фраза о трусости повелителя страха, брошенная в пылу боя, дала мне необходимые шансы - противник отступил на пару шагов. С моей руки слетел "Осиный рой", который должен был испепелить стакха, но у Эффри оказался туз в рукаве.
   Я понял, что через миг проиграю неравную схватку и активировал "Ореховую скорлупу", пытаясь выиграть немного времени на оценку ситуации. В последний миг перед появлением каменной сферы повелитель страха успел поймать мой взгляд своими глазами. Потом я оказался в клинике.
   Теперь я был уверен, что окружающая меня действительность лишь иллюзия, но не представлял, как из неё выбраться. Хотя, нет... я сам себе врал! Я прекрасно осознавал, что раз попал в этот пасторальный мир, похожий на реальность Земли, через коматозное состояние, то и вернуться в Сармонтазар смогу лишь впав в кому. Вот только признаваться себе в этом я совсем не желал.
   Сознание боролось с самим собой и никак не могло определиться, какая же реальность настоящая. Вернуться в Сармонтазар, где я бог, но меня ждет битва с Эффри и, возможно, скоропостижная смерть? Или остаться в мире комфорта и уюта, прожив свою короткую человеческую жизнь в богатстве и роскоши?
   Мыслями я вновь и вновь возвращался к той девушке, что посетила меня в первый день после комы. Кто она и почему никто её не помнит? Или она лишь плод моего больного воображения? Не находя ответов на свои вопросы я потребовал от врачей предоставить мне записи с камер наблюдения в день, когда я очнулся. Бесстрастная камера своим немигающим оком запечатлела каждую секунду того дня, но девушки не оказалось ни на одном кадре пленки.
   Наверное, этот факт и стал основополагающим в моём решении вернуться в Сармонтазар. Смешно звучит, но за неимением пистолета я решил убить себя об стенку.
   Единственное место, где я мог находиться без присутствия наблюдателей, был туалет. Зайдя в кабинку, я с размаху долбанулся лбом об кафельную стенку... и наступила темнота.
  
   Глава 27. Правила игры.
   На газоне перед поместьем Парадокса происходила настоящая баталия. Гном в одиночку воевал с наемниками-невидимками и доказывал, что титул одного из сильнейших архимагов Сармонтазара принадлежит ему по праву. За пять минут боя он смог отбить у наемников бессознательное тело Ариэтти. Теперь же под прикрытием множества магических барьеров он защищал свою ученицу и "Ореховую скорлупу", с Одиноном, запершимся в ней.
   Каменная полусфера, образовавшаяся прямо посреди ухоженного газона, успела заиметь несколько подпалин ещё до подхода Парадокса, но особого вреда ей не причинили. Наемники нападали грамотно и организованно. Они знали слабые места магов, и сейчас умело пользовались слабостями защиты гнома.
   Архимаг точно знал, что среди невидимок присутствуют как минимум четверо магов рангом не ниже подмастерьев, но лишь объединив силы, они смогли бы пробить "Ореховую скорлупу". Другое дело стакх! Этот смог бы пробить защиту ученика одним ударом, но он чего-то ждал, отойдя в сторону от битвы, а времени, отвлекаться на Эффри, у Парадокса не было.
   Гном не имел возможности тщательно разобраться в природе невидимости врагов, поэтому амулет, позволяющий обнаруживать невидимок, не давал полной картины расположения противников. Это крайне осложняло боевые действия, но маг всё же как-то справлялся.
   Неожиданно Эффри словно озверел. Расталкивая своих же союзников, он выскочил на поле боя и, раскрутив над головой Плеть хаоса, хлестанул ей по защите Парадокса. В последний миг перед ударом плеть окуталась тьмой, а в глазах стакха засиял дикий огонь. Все барьеры архимага рухнули в одно мгновение, словно были сделаны из бумаги, а сам гном осел на землю под ужасающим взором повелителя страха. Второго удара не последовало - остатки манны у стакха ушли на единственный удар воплощенного кошмара.
   Сопротивление было сломлено и теперь четверо магов-наемников поспешно чертили на земле структуру заклинания для взлома "Ореховой скорлупы". Стакх стоял чуть в стороне от магов, готовый сорваться в рукопашную атаку.
   Когда приготовления к заклинанию были завершены, и чертеж на земле начал слабо светиться, маги взялись за руки вокруг начертанной структуры и запели монотонный мотив, входя в резонанс. Над их головами стали проявляться контуры гигантского глазного яблока. Когда "Око Мариота" полностью сформировалось, из него пролился ослепительный поток света, испепеляющий всё, что попадало в него.
   Первый удар каменная полусфера с честью выдержала, но при этом она покрылась густой сетью трещин. Любому было понятно, что при повторном ударе скорлупе не устоять, но произошло нечто невероятное.
   Каменная сфера разлетелась осколками, а повелитель страха с пробитой насквозь грудной клеткой стал медленно оседать на пол. Из обломков каменной скорлупы вышел ребенок и неспешно направился к трупу своего врага. Рядом с ним шествовала огромная ящерица, полыхающая огнем. Он склонился над телом Эффри и проверил пульс, после чего забрал меч побежденного и направился к стальному шару, лежащему неподалёку.
   Наемники с затаенным ужасом смотрели за действиями странного мальчика. Все они испытывали животный страх перед повелителем кошмаров и теперь, видя его кончину, просто не знали как себя вести. И Хоркилла - их основная нанимательница, и Эффри - их временный руководитель давали конкретные инструкции. Задачей наемников было отвлечение Парадокса, при этом особо указывалось, что никого убивать нельзя, в особенности этого мальчишку. Никто даже не предполагал, что Эффри может погибнуть в стычке. По этим причинам наемники растерянно следили за ребенком, не предпринимая никаких действий, да и присутствие саламандры гасило любые боевые настрои. О саламандрах наемники слышали лишь из легенд, в которых говорилось, что эти огненные твари крайне опасны и почти неуязвимы.
   Взяв в руки свой стальной шар, мальчик вдруг закричал и, упав навзничь, задергался в судорогах.
  
   ***
  
   Я очнулся в полной темноте и тут же понял две вещи: я жив и я вновь в Сармонтазаре. Средний палец правой руки, где примостилась Силь, жгло немилосердной болью. Всё это время она пыталась разбудить меня от навеянного кошмара. Сейчас же я поспешно стащил с пальца саламандру и попросил её дать немного света.
   Кольцо загорелось ярким огоньком, благодаря которому я смог осмотреться. Первым делом я осмотрел свою обожженную руку. Как оказалось, ничего страшного не произошло. Силь прокусила маленькую ранку на пальце, через которую пускала в кровь мизерные дозы истинного огня. Это не могло причинить мне большого вреда, но вызывало сильнейшую боль. Покончив с самодиагностикой, я принялся разглядывать своды каменного купола над собой и решать, что делать дальше.
   Сквозь толщу камня ничего не было слышно и уж тем более ничего не было видно. Я даже приблизительно не представлял, в какой стороне находится Эффри. Вдруг купол содрогнулся от сильнейшего удара, и в нём появилось несколько ветвящихся тонких трещин. Я понял, что меня решили выколупать из скорлупы и при повторной попытке им это удастся.
   Решив не ждать пока на меня нападут, я метнул молот в направлении, откуда был произведен удар по моей "Ореховой скорлупе". Я даже не рассчитывал на такой успех: молот, разрушив каменную защиту, попал точнёхонько в грудь стакха, пробив его насквозь. Я еще не видел его трупа, но уже знал, что враг мертв. Это была чистейшая случайность... это была победа!!!
   На негнущихся ногах я выбрался из обломков своей скорлупы и направился к поверженному врагу. Следом за мной шла Силь. Своим истинным зрением я видел как шокированы наемники. Они не решались атаковать, они не решались уходить, они просто стояли и наблюдали за мной.
   Убедившись в смерти Эффри и не обнаружив подле него своего молота, я поднял его меч. Оружие было великолепно, но ковалось оно явно не под мою мальчишескую руку. В любом случае, как говорится, - на безрыбье и рак рыба.
   Осмотревшись, я увидел поблескивающий в траве глобус. Видимо, конструкция молота, навешанная на мою "Глыбу богов" гномом не выдержала столкновения с каменной стеной и осталась лежать там. А вот шарик пролетел дальше и пробил насквозь моего врага, за что я ему был крайне благодарен.
   Взяв шар в руку, я ощутил жуткую боль во всём теле и оказался в совершенно необычном месте.
   Меня окружали развалины величественного дворца, высокие своды которого были украшены живописными картинами и потрясающей воображение лепкой. Даже сейчас развалины поражали своей красотой и величием. А еще в этом дворце чувствовалось что-то знакомое, родное, словно я вернулся домой после долгого отсутствия.
   В некоторых местах стены и потолок обвалились, и в прорехи был виден странный сиреневый туман. Этот же туман был виден сквозь многочисленные проломы в полу.
   Я сидел на великолепном троне и взирал на окружающее меня величие. Далеко не сразу я приметил черную фигуру в углу тронного зала. Это был Эффри. Он был безоружен и молча, как-то по-доброму, смотрел на меня.
   - Приветствую тебя, Гонзар! - первым заговорил повелитель страха. - Поздравляю с победой!
   - Неужто? - поразился я, не понимая, где нахожусь, и почему меня вдруг поздравляет мертвый стакх. - С чего бы тебе меня поздравлять?
   - Я сейчас всё объясню. Ты ведь, наверняка, не понимаешь, где оказался?
   - Это уж точно! - согласился я, - рассказывай.
   - С чего-бы начать? - задумался Эффри. - С тех пор как ты меня убил, я больше не стакх, а всего лишь слуга этого места, которое на данный момент принадлежит тебе. Некогда этот дворец был обителью Одинона, но бога давно не было и всё здесь пришло в упадок. Мне предстоит всё здесь отстроить.
   - Что ж, это хорошо, - признаваться, что я и есть Одинон, я пока не спешил, пусть ему потом сюрприз будет. - Но как, и зачем я тут оказался?
   - Не забывай, что ты Гонзар и владеешь всеми способностями Одинона. - Заявил Эффри, а я чуть не расхохотался при этом. - Твоё физическое тело в Сармонтазаре лишь аватар, иначе говоря, временное пристанище божественной сущности. Твой нынешний аватар сильно износился и тебе придется выбрать новый.
   - Что ж, понятно, пошли выбирать! - я подскочил с трона.
   - Не так быстро! - остановил меня бывший стакх. - Тебе надо еще кое-что узнать.
   Я вновь уселся на трон и кивком показал, что готов слушать.
   - Всё, что сейчас происходит в Сармонтазаре вовсе не направлено на его спасение. - Огорошил меня Эффри. - Кто-то очень могущественный затеял игру, пешками в которой выступают стакхи с Гонзаром. Вот правила этой игры, - он вынул из-за пазухи лист бумаги и, поднявшись по ступеням к трону, передал его мне.
   "Салочки на выживание" - гласило заглавие листа. Весёлое название, чего уж говорить. Правила гласили следующее:
      -- В игре принимают участие десять игроков.
      -- Девять из десяти игроков именуются стакхами и наделяются способностями полубогов: Вентара; Дардо; Джедаан; Зарха; Рианы; Селены; Хлюсерона; Хоркиллы; Эффри.
      -- Один из игроков именуется Гонзаром и наделяется силами Одинона - бога знаний.
      -- Каждый раунд игры проходит в два этапа:
        -- На первом этапе все стакхи пытаются поймать и убить Гонзара. Не зависимо от результата поединка проигравший (будь то стакх или Гонзар) лишается своих способностей и становится вечным слугой в обители Одинона; победитель получает все способности проигравшего и становится (или остается) Гонзаром. При этом первый этап заканчивается. На первом этапе стакхи неуязвимы друг для друга. Длительность первого этапа не ограничена.
        -- Второй этап длится ровно год по исчислению Сармонтазара. В течении этого этапа стакхи получают возможность уравнять шансы с Гонзаром. Охотясь друг на друга они могут получить способности других стакхов, но не более двух. Стакх, убивший двух стакхов в течении второго этапа, становится неуязвим для остальных стакхов и не может убить кого-то еще из стакхов. Во время второго этапа Гонзар остается неуязвим для стакхов и сам при этом не может их убить.
      -- Каждый игрок получает особое оружие. Это оружие можно сложить с оружием проигравшего игрока и получить новое оружие, обладающее отдельными свойствами обоих оружий. Игрок, объединивший все оружия воедино, получит мультиоружие, способное удовлетворить все его потребности в бою.
      -- Если сарм сумеет убить кого-либо из игроков, то он получит все его способности и заменит игрока.
      -- Наградой за победу в игре служит обитель Одинона и все силы участников.
   - Занятные правила, - пробормотал я, - и кто же их придумал?
   - Понятия не имею, но кем бы он ни был, а подобную игру мог затеять лишь кто-то очень могущественный. - Поделился своими размышлениями Эффри. - Я, честно говоря, другого понять не могу: зачем кому-то наделять победителя таким могуществом да еще и мультиоружие ему вручать?
   - Вот и я о том же подумал, - согласился я с его мнением. - Кто-нибудь кроме стакхов знаком с этими правилами?
   - Не могу знать, - словно солдат ответил мне бывший повелитель страха. - Лично я никому не разглашал правила, да и остальные вроде бы на дураков не похожи. Если о правилах узнает кто-то посторонний, то на игроков начнется форменная охота.
   Я лишь угрюмо кивнул и надолго задумался. Меня беспокоили обитатели Палат Созерцания. Что они задумали на самом деле и какую игру они ведут? И если они знают правила, то не введут ли в игру свою фигуру в самый неожиданный момент. Отвлекшись от размышлений, я взглянул на Эффри и неожиданно понял, что он боится... боится меня.
   - Что случилось? - спросил я его.
   - Ничего, п-повелитель, - против воли произнес он, - просто вы еще не овладели контролем над страхом и сейчас обдали меня эманацией ужаса. - Видимо, воздействие прекратилось, и он постепенно начал приходить в норму, возвращаясь к своей обычной немного развязной манере общения. - Твоё оружие изначально было способно похищать знания и умения. Найди мои знания в себе, и ты многое узнаешь.
   Он оказался прав. В "библиотеке" собственных знаний я нашел чужую "книгу" и принялся за "чтение". На меня свалился огромный объем информации. Теперь я в совершенстве владел магией и искусством меча, а так же знал, как пользоваться новыми способностями повелителя страха. А еще я узнал, что Хоркилла вовсе не невидимка, как все полагают. Она способна перемещаться между мирами и видеть их все одновременно. Эта способность делала её почти неуязвимой и крайне опасной противницей.
   - Похоже, что все вопросы решены, - улыбнулся я через пару минут, - пора выбирать аватар.
   - Конечно, - согласился со мной бывший повелитель страха, - пойдем со мной.
   Теперь я мог почувствовать его страх - Эффри боялся высоты. Я аж удивился, как он умудрился преодолеть себя в мире орков, припомнил я его воспоминания.
   Мы пришли в просторную комнату с каменным постаментом, на котором размещалось множество стеклянных шаров на деревянных подставках. Прямо по центру постамента проходил огромный разлом, из-за чего многие шарики провалились в сиреневый туман. Еще большее количество шаров были попросту разбиты. Целыми оставались едва ли три десятка шариков.
   Подойдя поближе, я увидел, что в каждом шарике находится маленькая фигурка. Эффри пояснил, что это и есть аватары. Конечно, их реальные размеры будут значительно отличаться от фигурок, но внешний вид и способности будут неизменны.
   В первую минуту я был в полнейшем восторге от возможности перевоплотиться в одно из этих существ. Но по мере рассмотрения фигурок я пришел в жуткое уныние. Из всех возможных шаров с аватарами не уцелело ни одного существа, хоть отдаленно похожего на сармов. Здесь был представлен целый зоопарк и небольшой бестиарий, но подходящего аватара не было.
   Я уже собирался было выбрать обезьяну, как наиболее близкое к человеческому виду существо, когда заметил на полу еще один целый шар. Я удивился, что шар не разбился при падении и нагнулся рассмотреть его поближе. На золотой бирке, прибитой к подставке, значилось "повелитель", но сквозь запыленную поверхность невозможно было что-либо рассмотреть. Желая стереть пыль, я прикоснулся к шару.
   - Нет! - услышал я позади себя вскрик Эффри, но было поздно.
  
   Глава 28. Повелитель.
   Как же мне надоели все эти перемещения! Ну почему меня бросает из мира в мир из тела в тело? Неужели у богов не может быть всё как у людей - тихо, мирно, стабильно?
   Я лежал на спине в тугом сыром мешке. Воздуха катастрофически не хватало. Попытка пошевелиться вызвала жуткую боль, но эта боль была какой-то отстранённой, чужой. Задыхаясь, я рванул мешок зубами, пытаясь его прокусить. При этом я ощутил невыносимый приступ боли внутри себя.
   Я, наконец, понял, что происходило с моим телом всё время пребывания в Сармонтазаре. Во мне рос зародыш будущего аватара, того, чем я стал теперь. Моё сознание переместилось в новое существо, взращённое в теле ребенка, которым я был до сих пор, но какая-то частичка меня всё ещё держалась за бренные останки старого тела. Надо было, во что бы то ни стало, разорвать эти узы, иначе погибну.
   И я начал рвать свою старую плоть изнутри, прорываясь сквозь мышцы и кости ребенка, которым я когда-то был. Преодолевая боль и отвращение, я рвался вверх, на свободу.
  
   ***
  
   Ерши по кличке Счастливчик уже два года служил наемником в отряде Бывалого. Новый заказ, полученный их отрядом, обещал принести невиданную доселе прибыль, а в итоге Ерши столкнулся с целым выводком легендарных существ и личностей. Помимо их отряда нанимательница подписала контракты ещё с несколькими командирами наёмников. Две сотни опытных бойцов могли бы устроить маленькую локальную войну, но у нанимательницы были иные планы.
   Их тайно перебросили на территорию Ассарэя и приказали ждать. Через некоторое время явилась заказчица - шикарная темноволосая леди в кожаных одеждах. Она собрала наемников и объявила, что готова подарить возможность становиться невидимыми, но за это требует абсолютного подчинения. Тут же, на глазах у удивленных воинов, она растворилась в воздухе и появилась в совершенно другом месте. Демонстрация способностей нанимательницы впечатлила наемников, и они в едином порыве приняли предложение госпожи Хоркиллы.
   Ритуал и последующая операция по изъятию компрометирующих данных из закрытого архива УМН прошли без сучка и задоринки. А потом выяснилось, что один из командиров отрядов их предал и передал сведения третьим лицам. Да не кому-нибудь, а самому Саргу Рагишу по прозвищу Демон - легендарнейшему и опаснейшему наёмнику современности.
   Вот с этого и начались проблемы. Ловушка, расставленная на Сарга и его спутницу, провалилась с треском. В стычке с машиной убийства, в которую превратился бывший наемник, погибло шестьдесят три воина и еще девятеро были тяжело ранены и не могли участвовать в дальнейших операциях.
   Счастливчик в стычке с Демоном вновь доказал, что недаром носит своё прозвище. Тогда он натерпелся немало страха, но умудрился выжить и даже не пораниться.
   Для выполнения следующего задания нанимательница передала их под командование некоего Эффри. Этот невзрачный тип умудрялся одним лишь взглядом пугать бывалых воинов.
   Сегодняшнее задание не предвещало никаких осложнений. План разрабатывался долго и тщательно, но всё пошло наперекосяк, когда мальчишка умудрился провести наемников вокруг пальца и скрылся в проёме странной арки. Следом за ним отправились три десятка Шепелявого, из которых на поверхность выбрался только командир отряда. Следом за чуть живым и искалеченным Шепелявым вышел невредимый мальчишка со своей подругой.
   Наемники были в ярости. Этот молокосос своей хитростью уничтожил стольких хороших ребят, а им приказывают не вмешиваться и отвлекать какого-то гнома, если он вдруг появится. Впрочем, "какой-то гном" оказался Парадоксом Черным Молотом - личность не менее легендарная и прославленная, чем бывший наемник Сарг Рагиш.
   Когда Эффри потерпел неудачу в схватке с ребенком, наемники принялись ему помогать взламывать каменный панцирь, под которым укрылся пацан. Появившийся на поле боя архимаг сумел внести небольшой хаос, но, действуя по заранее оговоренному плану, наемники без особого труда сдержали гнома и приступили к постепенному взлому его защит.
   Эффри что-то почувствовал и, приказав расступиться, ринулся на гнома со своей зловещей плетью. То, что магам и сотне с небольшим наёмников не удавалось на протяжении долгого времени, странный человек совершил одним лишь ударом. Плеть разнесла несокрушимые до сих пор защиты архимага, а ужасающий взгляд временного командира лишил сознания самого гнома. Когда гигантский глаз ударил по каменной защите мальчонки в первый раз, почти уничтожив её, наёмники радостно поприветствовали своих магов.
   Казалось, ничто уже не может повредить планам нанимателей, и цель близка, но произошло нечто невозможное. Мальчишка одним ударом разнес свою защитную скорлупу изнутри и убил сильнейшего из виденных Ерши магов. Все в полном ступоре наблюдали, как ребенок совершает свой последний путь, еще не подозревая, что это лишь начало кошмара.
   Бездыханное тело мальчика рухнуло на землю от неизвестной магии поразившей его. Рядом лежал великолепный меч Эффри, но саламандра - еще одна легендарная тварь - не позволяла приблизиться к месту гибели своего хозяина.
   Архимаг со своей ученицей лежали подле разрушенного каменного купола без сознания, и наемников никто не сдерживал от мародерства. В этом поместье было чем поживиться. Воины, скинув с себя полог невидимости, разбрелись по территории в поисках чего-то ценного. Командиры приказали быть аккуратными и не трогать подозрительные предметы, опасаясь ловушек. Некоторые, считавшие себя самыми умными, не послушались командиров, и тут же поплатились своими глупыми головами.
   Зайдя через пролом в одном из строений Ерши обнаружил склад самого современного вооружения, изготавливаемого мастером Парадоксом. О такой находке можно было только мечтать. В это строение ударил один из магических снарядов, срикошетивших от защиты архимага. Снаряд не только разрушил стену, но и повредил систему управления самонаводящихся иглометов.
   Здесь были всего лишь два ящика. Видимо, маг распродал остатки амуниции, а произвести новую не успел. В одном из ящиков лежал полный комплект боевого экзоскелета, во втором - великолепный техномагический меч пилообразной формы. Недолго думая, наёмник облачился в новый костюм и, взяв в руки великолепное оружие, вышел в пролом.
   Почему-то взгляд Ерши упал на тело несчастного мальчишки, победившего страшного чародея и столь бездарно погибшего от собственной магии. С телом творилось что-то неладное. Его корежило в диких судорогах и выгибало дугой. Внутри него что-то копошилось и пыталось вылезти наружу. Это совсем не понравилось наемнику. Он огляделся в поисках лучника или мага, которые могли бы прервать эти странные действия трупа, охраняемого саламандрой, но все разбежались в поисках добычи.
   Чрево мертвого ребенка вздулось огромным пузырем и разлетелось кровавыми кусками плоти. Под ноги Ерши упал обломок ребра, покрытый остатками мышечной ткани и кожи. Из останков мальчишки вылезла огромная, ростом с взрослого человека, костлявая тварь.
   - И как только это чудовище помещалось в тщедушном теле мальца? - пробормотал Счастливчик себе под нос. Наверное, в подобной ситуации стоило бежать со всех ног как можно дальше от твари, но от нахлынувшего ужаса наемник стоял словно вкопанный.
   Чудище отдаленно напоминало человеческий скелет, но всё же имела какие-то анатомические различия. Оно осмотрелось вокруг и, увидев неподалёку от себя труп наёмника, направилось к нему. От прикосновения мерзкого существа труп недавнего товарища Ерши обратился в серую неприятную жижу, которая быстро втянулась в тело твари. По-видимому, существо питалось таким образом. Через пару мгновений началось быстрое преображение ужасного скелета. Грудная клетка и конечности покрылись гладкой костяной броней, а на лице стали проступать человеческие черты. После второго поглощенного трупа преображение твари завершилось.
   Посреди поляны стоял обнаженный молодой человек атлетического телосложения. Его правильные черты лица обрамляли длинные волосы цвета воронова крыла. Лишь глаза, ужасные нечеловеческие глаза, выдавали в нем пришельца из иных миров, но и они через секунду стали просто изумрудно-зелеными. Юноша подошел к саламандре, продолжавшей стоять у останков ребенка и, подняв с земли меч с шаром, сложил их друг с другом, отчего в его руках засияло маленькое солнце. Когда вспышка света погасла, в руках у молодого человека были два коротких клинка, скорее напоминавших кинжалы, нежели мечи.
   Страх, охвативший Ерши при появлении мерзкой твари, постепенно стихал. Он видел, что поляну окружают многие наемники, как и он наблюдавшие за появлением и преображением существа. В сознании сработал какой-то тумблер. Это существо, кем бы или чем бы оно ни было, не имеет права на существование. Оно должно умереть, умереть здесь и сейчас.
   - Бей поганую тварь! - не своим голосом заорал Ерши, и ринулся на юношу, активируя экзоскелет и новый техномагический меч. Наемники повсеместно бросали свои дела и, поддерживая возглас Счастливчика срывались в атаку на обнаженного человека, спокойно стоящего посреди поляны.
   То, что произошло дальше, было настоящим адом. Даже бойня, которую устроил Сарг Рагиш, не шла ни в какое сравнение с этим побоищем. Клинки в руках существа вдруг удлинились, превратившись из коротких кинжалов в прямые мечи. Эти полоски неведомого металла были ужасающе красивы в своём танце смерти. Юноша двигался со скоростью, не уступавшей скорости Сарга, и рубил наёмников как картонные манекены, вместе с кольчугами, щитами и мечами. Брызги крови и обрубленные конечности летели в разные стороны. Даже самые умелые воины позавидовали бы способностям парня. Он не делал ни единого лишнего движения, уклоняясь даже от самых неожиданных атак. Даже Сарга в том памятном бою умудрились несколько раз существенно достать, а этот был абсолютно неуязвим, словно бог. Немногих, пытавшихся бежать с поля боя, наемников испепеляла огненная ящерица. Над полем боя витал тяжелый дух пота, крови и палёной плоти.
   Появившиеся из-за угла дома маги с лучниками попытались неожиданной атакой достать ловкого юношу, но тот одним движением руки уничтожил их. То, как он их уничтожил, наталкивало на мысли, что даже архимаг Парадокс сущий младенец перед этим дьяволом. Ерши был немного знаком с магией и знал, что заклинание "Небесный удар" может лишь сбить с ног. Сейчас же плотный столб воздуха, обрушившийся на лучников с магами, попросту расплескал их, словно водяные пузыри. Обильные кляксы крови покрыли некогда прекрасный зелёный газон. Наемник понял, что это существо могло уничтожить их отряд парой магических ударов, но решило покуражиться, давая призрачный шанс на победу в ближнем бою.
   Ерши никогда не был трусом. Тем более сейчас, когда на нем была столь надежная защита, а в руках могучее оружие, бояться было нечего. Вот только, призвав своих товарищей в бой, сам он остановился на полпути и сейчас наблюдал за завершающими мгновениями бойни, в которой полегли все до единого его товарищи.
   Добив последнего живого наемника, молодой человек изящно крутанул свои мечи, вновь обернувшиеся короткими кинжалами, и подмигнул Ерши. Сейчас он был с ног до головы залит чужой кровью, напоминая ту тварь, выбравшуюся из тела мальчика. Счастливчик понял, что смог увидеть бойню, длившуюся от силы минуту, лишь благодаря активированному экзоскелету. Всё, что сейчас произошло, было спектаклем для одного зрителя... для Ерши.
   - Вы пытались убить бога, малыш, - обратился к наемнику странный парень. - Я Одинон! - Ерши вспомнил это имя древнего бога знаний и справедливости. Неужели это чудовище он и есть? Пожалуй, что так. Одинон поступил жестоко, покарав наемников, посягнувших на его жизнь, но это было справедливо. Наемник хотел было упасть на колени, но сильные руки парня не дали ему этого сделать.
   - Вижу, что ты меня понял, - улыбнулся бог. - Как тебя звать?
   - Ерши Счастливчик, госп... ваше... Повелитель! - он никак не мог подобрать титула, достойного именовать бога.
   - Не нужны мне ваши глупые титулы, - прервал его потуги Одинон. - А имя у тебя Хорошее. Я наделю тебя великой силой и ты станешь моим пророком. - Бог знаний и справедливости прикоснулся ладонью ко лбу наемника. - Извини, но будет немного больно.
   В следующее мгновение голова Ерши была готова взорваться от дикой боли, и он упал на колени. Впрочем, боль была кратковременной.
   - Что это было? - задыхаясь, спросил наемник.
   - Это мой тебе дар, - пояснил Одинон, - позже сам с ним разберешься, а сейчас отправляйся в Виоран. Мне скоро потребуется твоё там присутствие. Обмундирование можешь оставить себе. Ступай!
   Развернувшись, Ерши Счастливчик направился к воротам поместья. У него была новая миссия, куда более важная, чем всё, что он делал до этого. Ему предстояла миссия пророка. Что может быть важнее?
  
   Глава 29. Пора в путь.
   Крыши древнего города пылали багрянцем заката. Алые солнечные блики отражались от мелких волн в заливе, отчего казалось, будто многочисленные корабли и яхты плывут в океане огня. Фиолетовое вечернее небо, покрытое немногочисленными перистыми облачками, завершало идеальную картину мира и покоя.
   За века существования город пережил множество войн и катаклизмов. Его улицы были свидетелями самых невероятных событий, и каждый камень мог бы рассказать потрясающую историю. Злодеи и герои, великие маги и неумелые студиозусы, добродетельные горожане и последние мошенники, все были в равной степени благожелательно приняты городом. Кто-то приходил сюда за наживой, кто-то за ответом. Были и те, кто попал сюда случайно и ненадолго, для которых город был очередным промежуточным пунктом пребывания на пути к цели их жизни. Все они находили то, что искали или то, чего были достойны. Город старался не обманывать ни чьих надежд.
   В центре города высилась непоколебимая Башня Знаний - сердце города. Никто из нынешних обитателей этих древних стен уж и не помнил истинного названия этого величественного строения. Сейчас Башню Знаний именовали Университетом Магических Наук, но город был доволен. В конце концов, не важно, как смертные именуют этот древний храм Повелителя, главное, что они используют его по назначению.
   Повелитель покинул город, когда тот был еще молод и только начинал обретать зачатки разума, но Ассарэй его помнил и ждал. И теперь настал тот момент, когда Повелитель вновь вернулся в Сармонтазар. Город чувствовал его присутствие каждой песчинкой своего естества. Повелитель был где-то совсем рядом и город не терял времени даром. Всеми своими силами он старался сделаться лучше. Жители, сами не зная, почему и зачем, начали потихоньку чинить фасады домов и мостить разбитые участки дорог. Ассарэй и раньше не позволял своим жителям привести жилища в запустение, но сейчас он готовился к празднику - долгожданному возвращению Повелителя.
   Они сидели на склоне холма и наблюдали за закатом над Ассарэем. Учитель и двое его бывших учеников. Каждый думал о своём.
   Ариэтти вспоминала недавние события. Она потеряла сознание от ужаса, что обрушил на неё тот странный маг. Никогда прежде она не слышала о подобных заклинаниях, да и было ли это заклинанием? Таких ощущений она до сих пор не испытывала. Какой-то странный липкий иррациональный страх поглощал её изнутри, не давая сосредоточиться и понять, что происходит. Хотелось бежать, бежать куда угодно, лишь бы подальше отсюда, от этого невзрачного сарма. Сознание заволокло черным колючим туманом, поглощающим все мысли и воспоминания, замещающим их на что-то мерзкое. Позже, когда всё закончилось, и девушка оказалась в полной безопасности, она с благодарностью отнеслась к собственному сознанию, отключившемуся в тот момент. Продолжения пытки она бы не вынесла.
   Девушка очнулась от увесистой оплеухи, которую нанёс незнакомый парень, пытавшийся зачем-то привести в её сознание. Он был полностью обнажен и с ног до головы покрыт равномерным слоем засохшей крови.
   Решив, что наемник хочет её изнасиловать, девушка нащупала в траве камень и с размаху стукнула им юношу по голове. От причиненной боли тот взвыл и отстранился от полуэльфийки.
   - Ариэтти, - закричал наёмник, - ты с ума сошла? Мне же больно!
   - Именно этого я и добивалась, извращенец! - девушка быстро пришла в себя и сейчас, вскочив на ноги, пыталась разобраться в сложившейся ситуации. - И вообще, откуда ты знаешь моё имя?
   Она оглянулась по сторонам и чуть вновь не потеряла сознание от представшего перед ней зрелища. Кошмар, окружавший её, был ничуть не лучше того, в который её погрузил странный маг. Весь двор перед домом был покрыт окровавленными трупами. Точнее, трупов не наблюдалось вовсе. По крайней мере, целых трупов здесь точно не было. Двор был буквально усеян обрубками плоти. Отдельно валялись руки, ноги, головы и развороченные тела недавних невидимок. Внутренности мерзкими красными змеями вились по зелёному ковру газона. Немного в стороне, подле окрашенного кровью угла дома, образовалась огромное болото фарша. Девушка даже представить боялась, каким образом было совершено подобное. Ближе к лесу дымились несколько кучек пепла. И над всем этим безобразием витал смрад разложения и тучи мух.
   От увиденного кошмара девушка не выдержала. Повалившись на колени, она начала исторгать из себя остатки завтрака. Желудок был уже пуст, но организм всё ещё продолжал выворачивать её наизнанку. Кто-то положил руку ей на плечо и ободряюще похлопал.
   - Всё будет хорошо, - пообещал он, - всё уже хорошо, просто ты этого еще не поняла! - Это был тот самый голый наёмник.
   Стоило ли его бояться? Пожалуй, да. Но от всего пережитого чувство страха сильно притупилось, и Ариэтти уже ничего не боялась. Хочет насиловать? Пусть... Она выжила, и это главное, а наёмник... он будет лишь эпизодом в её долгой жизни. Пусть она и не была чистокровной эльфийкой, но какую-то часть эльфийской морали переняла от отца. В сексе эльфы никогда и ни в чем себя не ограничивали, но предпочитали знать имя партнёра или партнёров, если их было больше одного, что случалось довольно часто.
   - Делай что хочешь, - безучастно промолвила девушка. Рвота уже прекратилась и она с остекленевшим взглядом сидела в траве посреди лужи только что исторгнутой жижи и чьей-то крови. - Только назови мне своё имя. Это для меня важно!
   - Я Феанор, - произнёс юноша, - ты ведь помнишь, что облик ребенка был лишь моей личиной?
   Понимание пришло не сразу. Слова, словно свинцовые шарики, с трудом ворочались в голове, занимая положенное им место. Наконец, её прояснившийся взгляд вновь обратился на стоящего перед ней парня. Под бурой коркой засохшей крови сложно было различить черты лица, но в остальном парень был великолепен. Стройный, отлично сложённый брюнет с длинными волосами. Да и мужское достоинство красавца впечатлило девушку. Зря она боялась изнасилования.
   Помимо воли проснулись способности скана. Перед ней стоял сильнейший маг в истории Сармонтазара. Первый уровень силы в таком раннем возрасте обещал колоссальные перспективы в будущем. Феанор был лишь немногим слабее самого Парадокса, что было почти невозможным.
   Он помог девушке подняться и вдвоём они отнесли бесчувственное тело учителя в дом. Как оказалось, гном, падая, сильно приложился головой о каменную защиту своего ученика и Феанор не смог привести его в сознание. Запаниковав, он принялся приводить в сознание Ариэтти, совсем забыв, что окружающая их картина не совсем подходит для пробуждения от кошмара.
   Молодой человек объяснил девушке, что в стрессовой ситуации боя к нему вернулись многие воспоминания. Выяснилось, что он был потрясающим мастером боя и умудрился в одиночку расправиться со всеми наёмниками. В эту часть его рассказа девушка почему-то упрямо не верила. Если даже Сарг - специально выведенный мутант - погиб, то как красивый юноша мог в одиночку справиться со всеми этими опытными воинами и даже не получил ни единой царапины? К тому же ей не хотелось верить, что мужчина её мечты хладнокровный убийца.
   Сама того не заметив, Ариэтти влюбилась в этого зеленоглазого красавца без оглядки. А потом было уже поздно. Вот и сидела она сейчас, прижавшись к Феанору, как преданная домашняя кошка, в то время как тот витал мыслями где-то в другом месте.
   Одинон тоже размышлял о недавних событиях. Со дня судьбоносного боя с Эффри минула неделя. За это время произошло множество событий: лечение мастера Парадокса; уборка останков наёмников, в чём очень помогла Силь, любезно согласившаяся испепелить куски разлагающейся плоти; явление злого Дардо, пообещавшего убить Гонзара через год (оказалось, что именно стакх огня, а вовсе не Эффри, должен был сразиться с Одиноном); восстановление поместья Парадокса; Ариэтти, тенью вошедшая в комнату засыпающего Одинона, с тех пор они почти не расставались. Но всё это мало заботило бога знаний и справедливости. Да, именно так "Бог знаний и справедливости", а не просто "Бог знаний", как он думал ранее. Он размышлял над Игрой, в которую его втянули.
   "*В*Р*А*Г*" - вновь всплыло в сознании юноши. Да, подобную Игру мог затеять только этот самый *В*Р*А*Г*. Одинон еще не знал кто ему противостоит, но теперь у него была вполне конкретная цель: победить в Игре и сразиться с её устроителем.
   До второго раунда Игры был еще год, в течение которого можно не опасаться стычек со стакхами. Этот год нельзя терять даром. Стакхи в лице Эффри показали, что играть честно не намерены. Они будут применять любые доступные средства, ведущие к победе, и не остановятся ни перед чем. Во всей этой Игре сармы выступали разменными пешками и с их жизнями никто не будет считаться.
   Эффри планировал стать абсолютным властелином Сармонтазара и церковь Валора с её канонами и правилами ему в этом сильно мешала. Именно поэтому он сделал всё для развязывания войны между эльфами и орками, что сильно пошатнет позиции церкви и отвлечет святош от Игры. Кроме того, Эффри знал, что Зарх способен открыть древние порталы в иные миры, что сулило господство во вселенной. Он лишь не знал, как Зарх намерен это сделать.
   Припугнув Хоркиллу, и пообещав ей место подле себя, Эффри решил получить способности Одинона, сразившись с ним на сутки раньше, чем это сделал бы Дардо - верный слуга Хамониуса. Чтобы Гонзар не отказался и не сбежал от боя, Хоркилла подготовила группу наёмников, которые должны были посодействовать в его пленении. Хитроумный план имел все шансы на успех и провалился благодаря случайности.
   В битве с наёмниками Одинон смог по достоинству оценить преимущества своего нового оружия. Клинки по желанию хозяина могли почти мгновенно менять свою длину. Это их свойство давало возможность одинаково эффективно сражаться на открытой местности и в узких коридорах, не меняя оружия, и открывало перспективы на применение хитрых приёмов. К тому же эти мечи резали сталь, дерево, камень, плоть и кости с той же лёгкостью, что и воздух, при этом они были почти невесомы. Вооруженных этим страшным оружием парень мог рубить врагов без устали. Всего пару раз за весь бой мечи наткнулись на непреодолимую преграду в виде техномагического оружия. Нынешние навыки боя позволили Одинону без труда расправиться с владельцами этих опасных железяк.
   Но даже все эти боевые качества мечей, не шли ни в какое сравнение со способностью поглощать знания и умения убитых. С каждым убитым наёмником бог становился всё сильнее и опытнее, как воин. Он сожалел лишь о том, что пришлось убить магов, не применяя мечей. Их знания могли бы пригодиться в будущем. Но стоит ли печалиться об упущенных возможностях, когда впереди тысячи дорог?
   Одинон сидел на склоне холма, который он увидел, в первый день пребывания в Сармонтазаре. Справа от него сидел пришедший в себя гном. Сложно было догадаться, о чем думает архимаг, но юноша знал, что старик поддержит любое его решение и поможет в меру сил. Большего ему было и не нужно. О недавних событиях напоминал лишь небольшой шрам на затылке Парадокса, а поместье и двор уже были приведены в изначальное состояние.
   Прижимающаяся к левому боку парня Ариэтти в эти дни стала его якорем, не дававшим сорваться в необдуманную авантюру, отрешившись от всего мирского. Одинон знал, что их связь кратковременна. Эльфы, и даже полуэльфы полигамны от природы. Он и не стремился её удержать, будучи благодарен красавице за каждый миг, что они провели вместе.
   - Куда дальше? - спросила Ариэтти, отвлекая его от размышлений.
   - Туда, - Одинон указал на лежащий внизу город. - Пора заявить о себе!
   Солнце почти скатилось за горизонт. Ассарэй готовился ко сну. В далёких окнах загорались огоньки, подмигивая ночным обитателям. Город ждал своего Повелителя.
  
  
  
   КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
  
   Глоссарий
   Некоторые термины и определения
   АрмаДа - так называемая Армия Добра - одна из двух армий, принимавших участие в Последней битве. В состав АрмаДы входили люди, эльфы и гномы.
   Валор - бог Сармонтазара. На момент повествования религия Валора является единственной религией на планете. Сармы помнят, что до Валора были некие божества, но мало что о них знают.
   Гонзар - смертный, возведенный в ранг бога и наделенный всеми силами бога с целью выполнения определенной миссии.
   Истатха - название святого писания, повествующего о жизненном пути и деяниях Валора. Книга довольно толста. Благодаря неизвестной магии все новые деяния Валора дописываются во все копии Истатхи. Книгой может владеть любой сарм без ограничений.
   Кисть истинного художника - эта магическая кисть оживляет все, что ей нарисовано, но ее заряда хватает только на один рисунок в тысячу лет, причем рисунок должен быть нарисован одним единственным росчерком.
   Кровавая долина - аномальная область на территории Сармонтазара. Источник серой манны. Занимает огромную территорию. Окружена защитным куполом, проникнуть под который возможно лишь обладая шестью ключами, каждый из которых принадлежит отдельной расе. Купол питается от бесконечного источника серой манны, поэтому разрушить его не под силу даже богам.
   Легион Смерти - одна из двух армий, принимавших участие в Последней битве. В состав Легиона Смерти входили орки, тролли и гоблины.
   Лостр - особый материал, который изолирует мага от его силы.
   Луркес - порошок белого цвета, который при активации любой магической структуры на расстоянии полуметра от него становится синим. Снова становится белым через 120 часов (5 суток).
   Луркесовая лента - особая лента с напылением луркеса. Во всех странах Сармонтазара, кроме Ассарэя и Калгира, маги обязаны носить луркесовую ленту и регулярно предъявлять её в специальном пункте учета магов. Маг с синей луркесовой лентой подлежит суду и если будет доказано неправомерное применение им магических структур, то ему грозит смертная казнь.
   Манна - энергия жизни - естественный ресурс, используемый для сотворения заклинаний. Различают манну трех цветов: зеленого, бирюзового и синего. В зависимости от цвета манна имеет разную плотность и, соответственно, разное качество.
   Зеленую манну можно собрать из окружающего пространства, где её разлито вдосталь, но при этом создать более-менее серьезное заклинание с её помощью невозможно.
   Бирюзовая манна добывается из источников манны или преобразуется из зеленой манны. Из ста единиц зеленой манны получается одна единица бирюзовой манны, при этом на преобразование уходит не менее суток.
   Синяя манна не встречается в природе. Получается магами искусственным путем в специальных лабораториях. Получение синей манны довольно трудоемкий и опасный процесс. Одна единица синей манны равна десяти единицам бирюзовой манны, но на её создание необходимо потратить пятьдесят единиц бирюзовой манны.
   П.б. - период времени, начиная с 1го года от Последней битвы. Этот год принято считать началом новой эры в Сармонтазаре. События в книге начинаются в 516 г. от П.б.
   Последняя битва - Решающее сражение между армиями "АрмаДа" и "Легион Смерти". В этом сражении были задействованы невероятные силы, благодаря чему образовалась Кровавая долина. Основными последствиями Последней Битвы стали распространение серой манны и упадок магии, а, как следствие этого, скатывание цивилизации Сармонтазара в пучину хаоса. Цивилизация вернулась на уровень средневековья. Помимо этого серая манна порождала живых мертвецов, которые нападали на всех без разбора. К тому времени как армия живых мертвецов была разбита, территория Кровавой долины многократно расширилась. Еще сто лет после Последней битвы сармы сдерживали разрастание Кровавой долины.
   Серая манна - образовалась на территории Кровавой долины в результате Последней битвы. Обладает свойствами обычной манны, но при соприкосновении с обычной манной образуется обратный эффект. По уровню плотности несколько уступает синей манне, но плотнее бирюзовой. В отличии от обычной манны серую манну могут видеть сармы без магических способностей. Внешне похожа на блеклый сероватый туман. В народе серую манну называют Серая смерть. В научных кругах магов принято называть её энергией смерти.
   Сарм - для обобщения представители народов Сармонтазара называют себя "сарм".
   Сквотч - энергоэлемент, основанный на серой манне. Сармы изобрели способ безопасного использования этого вещества. Вообще-то изначально сквотч назывался просто квотч и применялся для закачки обычной зеленой, бирюзовой и синей манны, но когда манна стала пропадать один из монахов Валора, который по совместительству был магом, придумал способ изменить конструкцию квотча таким образом, чтоб силу серой манны использовать во благо. Существует три вида сквотча - малый, средний и большой. Объем каждого большего равняеся десяти меньшим. Используются сквотчи буквально везде, а иногда даже вместо денег. Большой сквотч стоит ровно один золотой империал и в некоторых районах Сармонтазара предпочитают именно такой вид оплаты.
   Скрилп - это общее название добровольных рабов магов. Обычно таковыми становились существа, в силу каких-либо причин не способные обучиться магии. Договор между скрилпом и его господином заключался на условиях, что скрилп и все его потомки будут служить своему господину и всем его потомкам до тех пор, пока их не отпустят, дав новое имя. Вместе с именем скрилп получал, оговоренный заранее, набор магических способностей и умений.
   Стакх - смертный, возведенный в ранг полубога и наделенный одной из многочисленных сил бога с целью выполнения определенной миссии.
   Сукра - своеобразный "Сосуд жизни", который имеется у каждого живого существа. В этом сосуде хранится небольшая толика манны поддерживающей жизнь данного существа. Постепенно манна в сукре иссякает и существо умирает. Пополнить запас манны в сукре невозможно.
   Тар - (от эльф. Энтарио - высший, верховный, старший, могущественный) - уважительное обращение к сармам, обладающим магическими способностями. Применяется исключительно к полным магам, имеющим ранг не ниже мага 1й ступени.
   Тра - титул верховного правителя государства Ассарэй. Равносилен титулу царя. Тра обладает абсолютной властью в стране - любое слово тра равносильно закону. С момента основания Ассарэя бессменным правителем страны оставалась Яккши Ораса.
   Фриггус - это мысленное пространство, заключенное в разуме мага. Мыслительные процессы в фриггусе проходят в миллионы раз быстрее, чем в реальном мире, что позволяет довольно быстро проектировать магические структуры.
   Чакра - своеобразный "Сосуд силы", который имеется у каждого мага. В этом сосуде хранится манна, предназначенная для сотворения магии. Количество манны в чакре можно пополнять. Чем больше маг пользуется магией, тем сильнее развивается его чакра, и тем больше манны она может вместить.
   Шега - неполный маг - сарм, обладающий слабыми магическими способностями ниже пятнадцатого уровня силы по общей классификации. Полноценные маги обычно очень презрительно относятся к шега. Иногда этот термин используется как оскорбление более сильного мага к более слабому.
  
   Народы, населяющие Сармонтазар
  

Раса

Особенности расы

Наиболее часто употребляемые имена

   Гном
   Рыжебородые карлики. Обычно рост гномов не превышает 1.2 м. и 1.0 м в плечах. Страшно гордые и обидчивые гномы всегда готовы воевать в одиночку против всех, а намеки на невысокий рост воспринимают как самое обидное оскорбление.
   Гномы обожают секиры, топоры и молоты. Причем чем больше размер оружия, тем более высокий статус имеет гном.
   Средняя продолжительность жизни гнома триста лет.
   Маги среди гномов не являются редкостью, а их уровень равен уровню людских магов, но гномы всегда являются исключительно магами земли.
   Имена с окончанием "ли", "лин": Гимли, Твигли...
   Орк
   Среднестатистический орк по размерам сравним с крупным человеком. Орки имеют серую кожу, широкую мощную челюсть с массивными нижними клыками и немного заостренные уши.
   Любимое оружие орка то, что потяжелее. Двуручне мечи, цепы, дубины, тяжелые осадные арбалеты - вот не полный список оркского оружия.
   Средняя продолжительность жизни орка сто пятьдесят лет.
   Маги среди орков встречаются крайне редко. Своих магов орки называют шаманами и выделяют их в особую высшую касту. Самый сильный оркский шаман равен третьему уровню человеческих магов.
   Не смотря на то, что рождаемость орков в двое выше человеческой их численность не так уж велика. Орки очень прохладно относятся к своему потомству и считают, что право на жизнь имеют только сильнейшие. По этой причине из десяти детей до совершеннолетия доживает только один. Совершеннолетие орка наступает в пятнадцать лет.
   Любое имя с окончанием "орк": Торк, Киорк, Сигизмундорк...Орки часто берут имена других народов и приставляют к ним окончание "орк".
   Эльф
   Высокие и стройные эльфы обычно сильно привлекают людской род по части своей сексуальности. Их длинные уши давно стали притчей во языцех.
   Любой эльф в совершенстве владеет луком и коротким мечем, который многие принимают за кинжал.
   По слухам эльфы бессмертны, но это не так. Срок жизни любого эльфа пять тысяч сто двадцать лет. Причем это не приблизительный, а абсолютно точный срок. В течении жизни эльфы не стареют, а в день кануна своего пять тысяч сто двадцатого дня рождения их настигает мгновенное увядание. В этот день они очень быстро стареют и умирают, а их прах рассыпается в пыль. Однако о том, что эльфы смертны, знают очень не многие, даже, среди самих эльфов. Это обусловлено тем, что большинство эльфов погибают задолго до своего пять тысяч сто двадцатилетия.
   Все без исключения эльфы обладают магическими способностями, но в подавляющем большинстве являются шега. Лишь немногие эльфы становятся полноценными магами, но их средний уровень никогда не превышает пятого. Эльфийский архимаг будет равен человеческому магу пятого уровня, поэтому эльфы очень широко применяют групповую магию.
   У каждого эльфа за жизнь может родиться не более двух детей. Поэтому эльфийское общество является довольно закрытым, а за смерть одного они готовы мстить до тех пор, пока не уничтожат на корню весь род убийцы. По этой же причине крупномасштабные войны между эльфами так же крайне редки.
   Для эльфа не столь важны приставки и окончания к имени. Гораздо важнее титул и род.
   Гоблин
   Зеленокожие карлики с огромными подвижными ушами. По росту гоблины сравнимы с гномами, но гораздо уже в плечах.
   Гоблины просто обожают любое метательное оружие и являются непревзойденными ворами.
   Средняя продолжительность жизни гоблина от двух до трех тысяч лет.
   Гоблины крайне редко бывают магами. Даже реже чем орки. Но зато гоблин-шаман достигает не ниже десятого уровня магов-людей, но и не превышает второго.
   Рождаемость гоблинов не очень высока и сравнима с рождаемостью эльфов.
   Любое имя, с окончанием "ус". Приставка "Ха" означает, что носитель имени является старейшиной или вождем рода.
   Человек
   Человек разумный (лат. Homo sapiens) - семейство гоминид отряда приматов. От современных человекообразных, помимо ряда анатомических особенностей, отличается значительной степенью развития материальной культуры (включая изготовление и использование орудий), способностью к членораздельной речи и абстрактному мышлению. Считает себя венцом творения, а остальные народы дикими варварами.
   Любимое оружие людей то, которое наносит наибольший урон, а его внешний вид не имеет столь уж большого значения.
   Средняя продолжительность людской жизни восемьдесят лет.
   Количество магов на душу населения среди людей не столь уж высоко, но благодаря многочисленности этого народа именно людские маги являются наиболее часто встречаемыми. Человечество разработало единую шкалу уровней магов, и хотя остальные народы не желают официально её признавать, но, тем не менее, ориентируются именно по ней.
   Люди являются самым многочисленным и динамически развивающимся видом. Они постоянно пытаются расширить свои территории как за счет других народов, так и за счет друг друга.
   Приставка к имени рода в империи людей обозначает, насколько силен этот род в магии - так называемая система "СетКанАр".
   Всего существует три уровня силы: Сет - род поголовно представлен магами самого высокого ранга; Кан - представители рода маги, но далеко не всегда высокого ранга; Ар - представители такого рода наиболее часто являются простыми сармами и крайне редко встречаются маги. Система "СетКанАр" применяется только к знатным родам.
   Тролль
   Огромные гиганты с каменной кожей. Тролли не являются биологическим видом. Средний рост тролля не менее пяти метров. Невероятно сильные и почти неуязвимые тролли считаются лучшими наемниками для серьезных битв против большого скопления противников. Тролли крайне неповоротливы и медлительны, а потому их редко нанимают для охраны или незаметного проникновения. Тролли живут в горах и считаются довольно тупыми существами, но это не так. В отличии от биологических рас тролли не растут и рождаются сразу сформированными взрослыми существами, но с разумом ребенка. Первое совершеннолетие троллей наступает в пять лет. Всё это время юные тролли обучаются основам существования в клане, после чего вольны делать что угодно. Большинство отправляется странствовать по миру. Второе совершеннолетие троллей наступает после того, как тролль достигает определенного уровня просвещения. Это может длиться от нескольких лет до нескольких веков. После второго совершеннолетия разум тролля объединяется с разумом всех троллей, достигших второго совершеннолетия.
   Любимое оружие троллей - огромная дубина или молот. За неимением под рукой оружия тролли орудуют вырванными с корнями деревьями.
   Тролли живут долго. Очень долго... пока их не убьют. Ни один тролль не дожил до собственной смерти от старости.
   Магов среди троллей нет.
   Тролли рождаются из жерл вулканов. У них нет самок и они не размножаются как остальные народы.
   Окончание "рх", чем короче, тем более знатен. Если изначально ребенку дали короткое имя, то к имени добавляются окончания "уарн", "еорк", "аррокх". Таким образом наименее знатного тролля будут звать Нурхуарнеоркаррокх
   Примечание: приведенные варианты имен сармов были чуть ли не обязательным атрибутом рас до Последней битвы, но после Последней битвы, когда цивилизация Сармонтазара стояла на грани вымирания, сармам было не до традиций, поэтому правила по отношению к именам детей значительно смягчились сами собой. В период времени, описанный в книге, вполне реально встретить тролля с орочьим именем.
   Валюта Сармонтазара:
   Во всех странах Сармонтазара распространена единая валюта. Монетный двор расположен в Ассарэе.
  
   Медяк - самая мелкая монета Сармонтазара - круглая монета из меди с указанием её достоинства.
   Серка - 1серка = 10медяков - круглая бронзовая монета с квадратным отверстием по центру.
   Чекан - 1чекан = 10серок = 100медяков - прямоугольная бумажная купюра, на которую нанесено множество защит от подделки. Отличительной особенностью купюры является вплетенная в неё магическим образом тонкая медная сетка.
  
   Все вышеперечисленные денежные знаки имеют лишь магическую защиту от фальсификации.
  
   Малый серебряный империал - 1МСИ = 10чеканов = 100серок = 1 000медяков - прямоугольная бумажная купюра, на которую нанесено множество защит от подделки. Отличительной особенностью купюры является вплетенная в неё магическим образом тонкая сетка из особого магического металла. "Помнят" хозяина в течении суток.
   Большой серебряный империал - 1БСИ = 10МСИ = 100чеканов = 1 000серок =
10 000медяков - круглая серебряная монета с треугольной несквозной выемкой по центру с обеих сторон. "Помнят" хозяина в течении десяти дней.
   Золотой империал - 1 ЗИ = 100 БСИ = 1 000 МСИ = 10 000чеканов = 100 000серок = 1 000 000медяков - круглая золотая монета. "Помнят" хозяина в течении месяца.
  
   Кроме защиты от фальсификации МСИ, БСИ и ЗИ имеют защиту от случайной потери и кражи. Сами возвращаются к владельцу. Достаточно подержать купюры в руках, и они "запоминают" хозяина. При добровольной передаче денежных знаков они автоматически "запоминают" нового хозяина.
  
   Звезда - 1звезда = 100 ЗИ= 10 000 БСИ = 100 000 МСИ = 1 000 000чеканов =
10 000 000серок = 100 000 000медяков - золотая монета в форме пятилучевой звезды заключенной в кольцо, монета инкрустирована искусственными драгоценными камнями. В центре звезды расположен рубин, а в лучах изумруд, сапфир, янтарь, топаз и аквамарин. Очень дорогая и ценная монета. Кроме защиты от фальсификации, потери и кражи звёзды являются одноразовыми защитными артефактами. Как артефакт, звезда способна отклонить прямой удар не магического меча. При использовании нескольких звезд в качестве артефактов их сила суммируется. Активируются умышленным желанием сарма, а после исчерпания запаса энергии исчезают (лишь посвященные знают, что после исчезновения звёзды попадают на монетный двор Ассарэя).
   Боевые ленты:
   Каждый воин получает ленту за умение владеть отдельным типом оружия.
   Цвет ленты зависит от типа оружия, которым владеет воин.
   Ленты выдаются по завершении обучения в школе боевых искусств.
   Одев однажды, снять боевую ленту невозможно.
   На лентах имеются поперечные черные линии, обозначающие ранг бойца: одна линия - первый ранг, две линии - второй...
   Всего существуют пять рангов:
   - новичок,
   - стажер,
   - боец,
   - мастер
   - хамодо.
   Лента хамодо чиста.
   Все выпускники школ боевых искусств получают ранг новичка.
   Для повышения ранга необходимо победить десять бойцов своего ранга в одном поединке. Если испытание пройдено, то лента сама изменит ранг бойца.
   Хамодо не является высшим рангом, как многие думают.
   Высшим рангом является ранг ЭльХамодо. Получить этот ранг возможно лишь при следующих условиях:
   - стать радужным хамодо, т.е. получить ленты хамодо всех цветов
   - победить десять радужных хамодо
   В Сармонтазаре существуют всего лишь 7 радужных хамодо, поэтому получить ранг ЭльХамодо невозможно.
   Разновидности боевых лент по цветам
   Белый - владение собственным телом, как оружием
   Красный - палка, шест
   Оранжевый - прямой одноручный меч в сочетании со щитом, либо без него
   Желтый - большой или малый двуручный меч
   Зеленый - загнутый одноручный меч в сочетании со щитом, либо без него
   Голубой - все виды топоров и секир
   Синий - дубина, молот, цеп
   Фиолетовый - метательное и стрелковое оружие.
   Кастовая структура общества Сармонтазара
   1 Валориане
   2 Императоры и их семьи
   3 Цари, короли и их семьи
   4 Старшая аристократия
   5 Младшая аристократия и купечество
   6 Руководители гильдий и мастерских
   7 Простые рабочие
   8 Крестьяне
   9 Рабы
  
  
  
  
  
  
  
  

Бурко Денис / Правила игры / 184

  
  
  


Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) М.Шугар "Училка и хулиган"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) А.Емельянов "Последняя петля 6. Старая империя"(ЛитРПГ) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"