Бурланков Николай Дмитриевич: другие произведения.

О начале войны. Подборка цитат

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 3.18*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Подборка цитат из мемуаров о начале войны. О чем они говорят - решайте сами...


   Сразу скажу - я не являюсь поклонником В. Суворова.
   Равно как и его ярым гонителем.
   Моя тайная мечта - "сделать историю наукой". Чтобы не постановления съездов, правительства, Думы и т.д. определяли, что у нас было и чего не было, а существовали бы какие-то объективные методы доказательств и выяснения истины.
  
   Часть этих методов выработали сами историки. Давание ссылок. Но, увы, все ссылки останавливаются на одном шаге и не доходят до первоисточников, потому отделить вымыслы (или предположения, или ошибки) самого историка от свидетельств очевидцев становится трудно.
   Еще часть - историков учат логике. Математической. И, по замыслу, историки должны ей владеть. Но как правило, ей владеют для запутывания, а не для прояснения вопроса. Когда заранее надо что-то доказать, и под это подгоняется рассуждение.
  
   Потому я и с симпатией отношусь к книгам Суворова, что он применяет логику куда более здраво (и логично), чем его оппоненты.
  
   Например, один из его критиков Исаев никак не может связать два своих утверждения - "Наступление - это единственный способ добиться победы, всегда, в самых неблагоприятных условиях надо наступать" (Антиисаев-2) и утверждение, что мы к наступлению (нападению) не готовились.
  
   Многие цитаты Суворов, в самом деле, приводит выборочно и пристрастно. И он в самом деле - что тоже мешает "установлению исторической истины" - слишком эмоционален.
  
   Я привожу краткую подборку цитат из самых разных мемуаров (сама подборка не моя, но она мне кажется полезной), которые играют на руку версии Суворова.
   Возможно, существуют прямо противоположные цитаты из этих же источников, доказывающих обратную версию. Я пока не нашел.
  

Начало войны.

      -- Дальние планы
   Третий пятилетний план (1938--1942 гг.) являлся естественным продолжением второго и первого. Известно, что те две пятилетки были перевыполнены. Если говорить о промышленности, то она возросла за четыре года первой пятилетки в два раза, намеченное увеличение на вторую пятилетку в 2,1 раза практически завершилось ростом в 2,2 раза. XVIII съезд ВКП(б) утвердил рост выпуска промышленной продукции на пять лет в 1,9 раза. Были ли какие-нибудь основания считать этот план нереальным, невыполнимым? Нет. Наоборот
   Внеочередная IV сессия Верховного Совета СССР в сентябре 1939 года принимает "Закон о всеобщей воинской обязанности". По новому закону в армию призываются лица, которым исполнилось 19 лет, а для окончивших среднюю школу призывной возраст устанавливается в 18 лет. Для более совершенного овладения военным делом были увеличены сроки действительной службы: для младших командиров сухопутных войск и ВВС -- с двух до трех лет, для рядового состава ВВС, а также рядового и младшего ком- [210] состава пограничных войск -- до четырех лет, на кораблях и в частях флота -- до пяти лет.
   . (Жуков)
   -------
   Василевский:
   ЦК ВКП(б) и Советское правительство произвели значительные перемещения в руководящем составе Наркомата обороны. Реорганизация длилась фактически вплоть до начала Великой Отечественной войны. В мае 1940 года действовавший при Совнаркоме СССР Комитет обороны возглавил К. Е. Ворошилов, а наркомом обороны стал Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Перестановка затронула, естественно, также аппарат наркомата и Генерального штаба. Меня примерно тогда же назначили первым заместителем начальника Оперативного управления Генштаба, присвоив мне звание комдив. С середины апреля 1940 года я включился в ответственную работу Генерального штаба -- работу над планом по отражению возможной агрессии. Справедливость требует отметить, что главное к тому времени было уже выполнено. В течение всех последних лет подготовкой плана непосредственно руководил Б. М. Шапошников, и Генштаб к тому [92] времени завершал его разработку для представления на утверждение в ЦК партии. Основные установки по составлению доклада давал нам Б. М. Шапошников. 7 мая 1940 года ему было присвоено звание Маршала Советского Союза. Над проектом доклада мы работали вместе с Н. Ф. Ватутиным и Г. К. Маландиным.
   ------
   Микоян:
   События на Халхин-Голе произвели сильное впечатление и на весь мир. Я
   думаю, и на Германию тоже, так как боеспособность Красной Армии на поле боя
   была доказана.
   Отрицательной стороной в этом деле было то, что наше руководство армии
   несколько зазналось, успокоилось на этом, критически не разобрало ход
   событий, чему мы обязаны победой: численному ли превосходству, или
   превосходству в технике, или в военно-стратегическом руководстве. Упивались
   сознанием победы.
  
   Навсегда выбыли из строя 30 тыс. офицеров. Репрессировано же было около 40 тыс. офицеров, но около 10 тыс. вернули в строй, когда началась война. То есть к началу войны наша армия лишилась 40 тыс. высших и средних командиров. Не тронули только тех, кто был в 12-й армии, то есть тех, кто был со Сталиным в Царицыне: Ворошилов, Буденный, Тимошенко, Тюленев, Щаденко, Мехлис, Кулик. Каганович, кстати, тоже был там, и это помогло росту его положения в партии.
   Была разгромлена военная разведка, арестованы и ликвидированы руководители разведки как в центре, так и за границей.
  
   Почти накануне войны Ворошилова, военного политического деятеля, отстранили от армии, назначив вместо него для "укрепления" армии Тимошенко, который, наверное, никаких книг никогда не читал. Но Тимошенко по сравнению с Ворошиловым - это небо и земля и в военном, и в политическом отношении. Ворошилов - старый большевик, разбиравшийся в политике, многолетний член Политбюро, пользовавшийся авторитетом в партии и в армии. И вдруг накануне войны с Германией его отстраняют от военных дел и заменяют Тимошенко! А начальником Генштаба назначают Жукова, человека способного, рукастого, с командирскими способностями, но без большого военного образования и без политического образования и опыта. И это за 3 месяца до начала войны с Германией!
   Да, кроме того, и раньше несколько начальников штаба сменилось. Например, Егоров - офицер царской армии, командовал Южным фронтом Красной Армии в Гражданскую войну, членом Военного совета округа которого был Сталин. Все успехи этого фронта до сих пор приписываются Сталину, а они в бґольшей степени являются заслугой Егорова, который был арестован и ликвидирован. Был назначен Шапошников - полковник царской армии, честный человек, но в присутствии Сталина - без своего мнения. Потом был назначен Мерецков, но через несколько месяцев снят, арестован и заменен Жуковым.
  
   Наконец, все это совпало с арестами директоров оборонных заводов, самых
   талантливых и опытных, которые при Орджоникидзе строили промышленность. Они
   были обвинены во вредительстве, арестованы и уничтожены. Были выдвинуты
   новые. Большинство образованные люди, но менее опытные в работе и как
   организаторы слабее, чем старые руководители. А им требовалось время, чтобы
   освоиться в новом положении.
   -----
   Новожилов:
   Привезли нас в Харьков. Поскольку я был со средним образованием, меня направили
   в полковую школу. Через три месяца присвоили ефрейтора, еще через три - младшего
   сержанта и в марте 40-го года направили в 106-й противотанковый дивизион 23-й
   стрелковой дивизии. Поставили командиром 45-миллиметрового орудия.
  
   В июне 40-го повезли - не знаем куда. Смотрим по станциям: Витебск, Гомель,
   Могилев...
   (Новожилов)
  
      -- Подготовка (октябрь 1940 - май 1941).
  
   Вспоминая, как и что мы, военные, требовали от промышленности в самые последние мирные месяцы, вижу, что порой мы не учитывали до конца все реальные экономические возможности страны. Например, объективными обстоятельствами лимитировались предложения наркома обороны о расширении массового производства новейших образцов самолетов, танков, артиллерийских тягачей, грузовых автомобилей, средств связи и прочей боевой техники.
   Два слова хотелось бы сказать о материальных резервах, заложенных накануне войны. Они преследовали цель обеспечить перевод хозяйства на военный лад и питание войск до тех пор, пока хозяйство не заработает целиком на нужды войны. С 1940 по июнь 1941 года общая стоимость государственных материальных резервов увеличилась с 4 миллиардов до 7,6 миллиарда рублей Сюда входили резервы производственных мощностей, топлива, сырья, энергетики, черных и цветных металлов, продовольствия. Эти запасы, заложенные накануне войны, хотя и были довольно скромными, помогли народному хозяйству, несмотря на тяжелый 1941 год, быстро взять темп и размах, необходимые для успешного ведения войны.
   (Жуков)
   ----------
   Василевский:
   С февраля 1941 года Германия начала переброску войск к советским границам. Поступавшие в Генеральный штаб, Наркомат обороны и Наркомат иностранных дел данные все более свидетельствовали о непосредственной угрозе агрессии.
   В этих условиях Генштаб в целом и наше Оперативное управление вносили коррективы в разработанный в течение осени и зимы 1940 года оперативный план сосредоточения и развертывания Вооруженных Сил для отражения нападения врага с запада. План предусматривал, что военные действия начнутся с отражения ударов нападающего врага; что удары эти сразу же разыграются в виде крупных воздушных сражений, с попыток противника обезвредить наши аэродромы, ослабить войсковые, и особенно танковые, группировки, подорвать тыловые войсковые объекты, нанести ущерб железнодорожным станциям и прифронтовым крупным юродам. С нашей стороны предусматривалась необходимость силами всей авиации сорвать попытки врага завоевать господство в воздухе и в свою очередь нанести по нему решительные удары с воздуха. Одновременно ожидалось нападение на наши границы наземных войск с крупными танковыми группировками, во время которого наши стрелковые войска и укрепленные районы приграничных военных округов совместно с пограничными войсками обязаны будут сдержать первый натиск, а механизированные корпуса, опирающиеся на противотанковые рубежи, своими контрударами вместе со стрелковыми войсками должны будут ликвидировать вклинившиеся в пашу оборону группировки и создать благоприятную обстановку для перехода советских войск в решительное наступление. К началу вражеского наступления предусматривался выход на территорию приграничных округов войск, подаваемых из глубины СССР. Предполагалось [104] также, что наши войска вступят в войну во всех случаях полностью изготовившимися и в составе предусмотренных планом группировок, что отмобилизование и сосредоточение войск будет произведено заблаговременно.
   Так, с середины мая 1941 года по директивам Генерального штаба началось выдвижение ряда армий -- всего до 28 дивизий -- из внутренних округов в приграничные, положив тем самым начало к выполнению плана сосредоточения и развертывания советских войск на западных границах. В мае -- начале июня 1941 года на учебные сборы было призвано из запаса около 800 тыс. человек, и все они были направлены на пополнение войск приграничных западных военных округов и их укрепленных районов... К середине 1941 года общая численность армии и флота достигла более 5 млн. человек и была в 2,7 раза больше, чем в 1939 году.
   В мае -- июне 1941 года по железной дороге на рубеж рек Западная Двина и Днепр были переброшены 19-я, 21-я и 22-я армии из Северо-Кавказского, Приволжского и Уральского военных округов, 25-й стрелковый корпус из Харьковского военного округа, а также 16-я армия из Забайкальского военного округа на Украину, в состав Киевского, особого военного округа. 27 мая Генштаб дал западным приграничным округам указания о строительстве в срочном порядке полевых фронтовых командных пунктов, а 19 июня -- вывести на них фронтовые управления Прибалтийского, Западного и Киевского особых военных округов. Управление Одесского округа по ходатайству окружного командования добилось такого разрешения ранее. 12--15 июня этим округам было приказано вывести дивизии, расположенные в глубине округа, ближе к государственной границе. 19 июня эти округа получили приказ маскировать аэродромы, воинские части, парки, склады и базы и рассредоточить самолеты на аэродромах.
   Однако полностью провести в жизнь и завершить намеченные мобилизационные и организационные мероприятия не удалось. Сказался здесь и просчет в определении времени возможного нападения гитлеровской Германии на нашу страну, да и экономические возможности страны не позволили выполнить их в сроки, отведенные нам историей. Сыграли, конечно, в этом свою роль и те недочеты, которые были допущены военным руководством при планировании и практическом осуществлении этих мероприятий.
  
   ************************
   Полынин
  
   Весной 1941 года в нашем военном округе, также как и в других
   приграничных округах, развернулись работы по строительству и реконструкции
   взлетно-посадочных полос. Аэродромов не хватало, и нам в Бобруйске
   приходилось поэтому держать два полка. Остальные располагались в Могилеве,
   Зябровке и около станции Быхов. Каждая из частей имела еще по одному
   полевому аэродрому для рассредоточения.
   ----
   В 1940 г. было заключено соглашение о телефонной и телеграфной связи
   между СССР и Германией. В начале 1941 г. проводились переговоры по ряду
   политических и экономических вопросов. Так, 10 января 1941 г. между СССР и
   Германией был заключен Договор о советско-германской границе от реки Игарка
   до Балтийского моря, подписанный Молотовым и Шуленбургом. Тогда же в Риге и
   Каунасе велись переговоры и были подписаны соглашения о переселении в
   Германию немцев, проживавших в Латвии, Эстонии и Литве. Одновременно в
   Москве подписали Соглашение об урегулировании взаимных имущественных
   претензий, связанных с этим переселением. 10 января 1941 г. мной как
   наркомом внешней торговли и посланником МИД Германии Шнурре было подписано
   Советско-германское хозяйственное соглашение. В коммюнике по этому поводу
   указывалось, что СССР предоставляет Германии промышленное сырье, нефтяные
   продукты и продукты питания, в особенности зерновые; Германия поставляет
   СССР промышленное оборудование.
   В это время к нам из самых различных источников стали поступать данные,
   свидетельствовавшие о том, что Гитлер готовится в военному нападению на
   СССР. А в октябре 1940 г. стало известно, что Берлин заключил с Финляндией
   договор о размещении на ее территории германских войск. 19 апреля 1941 г. на
   имя Сталина поступило послание Черчилля, в котором он, ссылаясь на
   заслуживающего доверия агента, предупреждал о предстоящем нападении Гитлера
   на СССР. Прочитав это послание, Сталин улыбаясь сказал: "Черчиллю выгодно,
   чтобы мы поскорее влезли в войну, а нам выгодно подольше быть в стороне от
   этой войны".
  
   За несколько недель до начала войны германский посол в СССР граф
   Шуленбург пригласил на обед приехавшего в Москву Деканозова. В присутствии
   своего сотрудника Хильгера и нашего переводчика Павлова Шуленбург довел до
   сведения Деканозова что в ближайшее время Гитлер может напасть на СССР, и
   просил передать об этом Сталину. Реакция Сталина и на это крайне необычное
   для посла сообщение оставалась прежней.
   Наша стратегическая линия заключалась в том, что чем глубже Гитлер
   завязнет в войне на Западе, тем больше будет времени у нас для подготовки к
   войне с фашизмом. Сталин и все мы знали, что столкновение неизбежно, но мы
   считали, что еще недостаточно готовы к этому.
  
   Насколько мне помнится, когда Сталин 6 мая 1941 г. стал Председателем
   Совнаркома, он назначил Вознесенского своим первым замом по экономическим
   вопросам, то есть отстранил Молотова от этих дел, хотя тот и оставался его
   заместителем.
   (Микоян)
      -- Июнь 1941.
   Микоян
   За два дня до начала нападения немцев (я тогда как зампред СНК ведал и
   морским флотом) часов в 7-8 вечера мне звонит начальник Рижского порта
   Лайвиньш: "Товарищ Микоян, здесь стоит около 25 немецких судов: одни под
   загрузкой, другие под разгрузкой. Нам стало известно, что они готовятся
   завтра, 21 июня, все покинуть порт, несмотря на то, что не будет закончена
   ни разгрузка, ни погрузка. Прошу указаний, как быть: задержать суда или
   выпустить?" Я сказал, что прошу подождать, нужно посоветоваться по этому
   вопросу. Сразу же пошел к Сталину, там были и другие члены Политбюро,
   рассказал о звонке начальника Рижского порта, предложив задержать немецкие
   суда. Сталин рассердился на меня, сказав: "Это будет провокация. Этого
   делать нельзя. Надо дать указание не препятствовать, пусть суда уходят".
  
   Новожилов:
   Меня как со средним образованием направили в дивизионную школу младших
   командиров. За неделю до ее окончания, числа десятого июня 41-го года, срочно
   снимают из школы и ставят командиром на свой взвод, вместо прежнего комвзвода
   Дегтярева. Того послали комвзвода в пехоту. Он служил уже двадцать пять лет, но
   был совершенно неграмотный, пушку не знал, считал, что младшему лейтенанту это
   не нужно. Бойцы над ним смеялись.
   Я принял взвод десятого июня 1941 года, а семнадцатого, год в год после прихода
   в Даугавпилс, мы снялись.
  
   Вся наша дивизия двинулась в западном направлении. Двигались только по ночам,
   днем стояли в лесах. Ребята говорили: "Очень неспокойно на границе". Я бы не
   сказал, что мы были "застигнуты врасплох".
   (Новожилов)
   ------
   13 июня Сообщение ТАСС (14 июня опубликовано в Правде), категорически отвергавшее слухи о возможности войны, объявлявшее их провокационными.
  
   14 июня -- массированная акциия арестов, прокатившаяся по всей Прибалтике.
  
   На июнь было запланировано учение на Черном море. Выехала на Черное море и группа работников Главного управления политпропаганды во главе с бригадным комиссаром И.И.Азаровым. Он получил инструкцию говорить политработникам прямо: на случай нападения Германии приводится в готовность оружие.
   Я видел И.В.Сталина 13 или 14 июня. То была наша последняя встреча
   перед войной. Для меня бесспорно одно: И.В.Сталин не только не исключал возможности войны с гитлеровской Германией, напротив, он такую войну считал весьма вероятной и даже, рано или поздно, неизбежной. Договор 1939 года он
   рассматривал лишь как отсрочку, но отсрочка оказалась значительно короче, чем он ожидал.
   18 июня из района учений в Севастополь вернулся Черномоский флот и
   получил приказ остаться в готовности N 2.
   (Кузнецов).
  
   17 июня, то есть буквально через три дня, Гитлер отдал приказ начать
   осуществление плана "Барбаросса" на рассвете 22 июня 1941 года. Просматривая
   сводки с флотов, можно убедиться в повышенной активности немцев на море
   именно с этого рокового числа - 17 июня.
  
   В двадцатых числах июня 1941 года Генеральный штаб Красной Армии намечал провести учения войск Особого западного военного округа. 19 июня мы выехали из Москвы.
   -- Неужели из-за учений все начальство уже в штабе? -- спросил я. (Стариков).
  
   20 июня. Он сообщил, что гитлеровцы непрерывно подтягивают к границе войска,
   подвозят артиллерию и танки, совершают разведывательные полеты над нашей
   территорией (Стариков)
  
   -----
   Микоян:
   Просчет Сталина в оценке военно-политической обстановки, сложившейся
   перед началом войны, необъясним. Ведь ему было известно, что у нашей
   западной границы сосредоточивается огромное число гитлеровских войск (в июне
   1941 г. - 190 дивизий, более 3500 танков и свыше 50 тыс. орудий). Уже это
   одно обстоятельство говорило о необходимости немедленно привести Красную
   Армию в боевую готовность. Вместо этого 14 июня 1941 г. было опубликовано
   сообщение ТАСС о том, что "по данным СССР, Германия также неуклонно
   соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский
   Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии
   порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы". За день
   до этого текст заявления ТАСС был передан германскому послу в Москве
   Шуленбургу. Но германская печать даже не упомянула об этом заявлении ТАСС,
   что лишний раз со всей очевидностью свидетельствовало об истинных намерениях
   Гитлера.
   -----
   Василевский:
   У нас, работников Генерального штаба, как, естественно, и у других советских людей, сообщение ТАСС поначалу вызвало некоторое удивление. Но поскольку за ним не последовало никаких принципиально новых директивных указаний, стало ясно, что оно не относится ни к Вооруженным Силам, ни к стране в целом. [110]
   ---------------
   Гудериан:
   14 июня Гитлер собрал в Берлине всех командующих группами армий,
   армиями и танковыми группами, чтобы обосновать свое решение о нападении на
   Россию и выслушать доклады о завершении подготовки. Он сказал, что не может
   разгромить Англию. Поэтому, чтобы прийти к миру, он должен добиться
   победоносного окончания войны на материке. Чтобы создать себе неуязвимое
   положение на Европейском материке, надо разбить Россию. Подробно изложенные
   им причины, вынудившие его на превентивную войну с Россией, \204\ были
   неубедительны. Ссылка на обострение международного положения вследствие
   захвата немцами Балкан, на вмешательство русских в дела Финляндии, на
   оккупацию русскими пограничных балтийских государств так же мало могла
   оправдать столь ответственное решение, как не могли его оправдать
   идеологические основы национал-социалистского учения и некоторые сведения о
   военных приготовлениях русских. Поскольку война на западе не была закончена,
   каждая новая военная кампания могла привести к военным действиям на два
   фронта, на что Германия Гитлера была еще менее способна, чем Германия 1914
   г. Присутствовавшие на совещании генералы молча выслушали речь Гитлера и,
   так как обсуждения речи не предполагалось, молча, в серьезном раздумье
   разошлись.
   В середине дня, когда состоялись доклады о готовности к боевым
   действиям, меня спросили только об одном: сколько мне нужно дней, чтобы
   достичь Минска. Я ответил: "5-6 дней". Наше наступление началось 22 июня, а
   27 июня я уже достиг Минска, в то время как Гот, наступая из города Сувалки,
   подойдя к Минску с севера, захватил его уже 26 июня.
   --------------
   Гудериан:
   По документальным данным, которыми я располагал, 205 германских дивизий
   на 22 июня 1941 г. распределялись следующим образом:
   38 дивизий находились на западе, 12 дивизий - в Норвегии, 1 дивизия - в
   Дании, 7 дивизий - на Балканах, 2 дивизии - в Ливии, 145 дивизий могли быть
   использованы для восточной кампании.
   Такое распределение сил свидетельствовало о ненужном дроблении: 38
   дивизий на западе - слишком \205\ много для этого района. Также и для
   Норвегии было много двенадцати дивизий.
  
   Но верховное командование думало сломить военную
   мощь России в течение 8-10 недель, вызвав этим и ее политический крах. Оно
   было так уверено в успехе своей \206\ безумной затеи, что важнейшие отрасли
   военной промышленности уже осенью 1941 г. были переключены на производство
   другой продукции. Думали даже с началом зимы вывести из России 60-80
   дивизий, решив, что оставшихся дивизий будет достаточно для того, чтобы в
   течение зимы подавить Россию. Эти дивизии, остающиеся на востоке, после
   окончания осенью военных действий предполагалось разместить на зиму в хорошо
   оборудованных помещениях на какой-нибудь линии опорных пунктов. Казалось,
   что все урегулировано и все очень просто. Всякие сомнения встречались
   оптимистическими утверждениями.
   Незадолго до начала войны на востоке непосредственно в корпуса и
   дивизии поступил приказ верховного командования вооруженных сил относительно
   обращения с гражданским населением и военнопленными. Этот приказ отменял
   обязательное применение военно-уголовных законов к военнослужащим, виновным
   в грабежах, убийствах и насилиях гражданского населения и военнопленных, и
   передавал наложение наказания на усмотрение непосредственных начальников и
   командиров. Такой приказ мог способствовать лишь разложению дисциплины.
  
   После совещания Гитлера с генералами, состоявшегося 14 июня в Берлине,
   15 июня 1941 г. я вылетел на самолете в Варшаву, где находился мой штаб. Все
   время до 22 июня, дня начала наступления, прошло в осмотре частей и исходных
   позиций для наступления, в посещении соседей, с которыми согласовывались
   вопросы взаимодействия. Развертывание войск и занятие исходных позиций для
   наступления прошли благополучно, 17 июня я провел рекогносцировку р. Зап.
   Буг, вдоль берега которой проходил наш передний край. 19 июня я посетил 3-й
   армейский корпус генерала фон Макензена, находившийся справа от моей
   танковой группы, 20 и 21 июня находился в передовых частях моих корпусов,
   проверяя их готовность к наступлению. Тщательное наблюдение за русскими
   убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во
   дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных
   пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые
   укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками. Работы по
   укреплению берега едва ли хоть сколько-нибудь продвинулись вперед за
   последние недели. Перспективы сохранения момента внезапности были настолько
   велики, что возник вопрос, стоит ли при таких обстоятельствах проводить
   артиллерийскую подготовку в течение часа, как это предусматривалось
   приказом. Только из осторожности, чтобы избежать излишних потерь в
   результате неожиданных действий русских в момент форсирования реки, я
   приказал провести артиллерийскую подготовку в течение установленного
   времени.
   ------
   Черчилль
   В пятницу вечером, 20 июня, я выехал один в Чекере. Я знал, что нападение
   Германии на Россию является вопросом дней, а может быть, и часов...
   За пять дней до этого, 15 июня, я послал президенту Рузвельту следующую
   телеграмму:
   "Судя по сведениям из всех источников, имеющихся в моем распоряжении, в
   том числе и из самых надежных, в ближайшее время немцы совершат,
   по-видимому, сильнейшее нападение на Россию. Главные германские армии
   дислоцированы на всем протяжении от Финляндии до Румынии, и заканчивается
   сосредоточение последних авиационных и танковых сил.
   ------
   Болдин
   Невольно вспомнил события последних дней, которые произошли на белорусской
   земле. 20 июня 1941 года наша разведка донесла, что в 17 часов 41 минуту шесть
   германских самолетов нарушили советскую государственную границу. Ровно через две
   минуты появилась вторая группа немецких самолетов. К ним подвешены бомбы. С этим
   грузом они углубились на нашу территорию на несколько километров.
   Командующий 3-й армией генерал-лейтенант В. И. Кузнецов сообщил из Гродно:
   вдоль границы, у дороги Августов-Сейни, еще днем были проволочные заграждения. К
   вечеру немцы сняли их. В лесу в этом районе отчетливо слышен шум многочисленных
   моторов.
   Далее, разведка установила: к 21 июня немецкие войска сосредоточились на
   восточнопрусском, млавском, варшавском и демблинском направлениях. Основная
   часть германских войск находится в тридцатикилометровой пограничной полосе. В
   районе Олыпанка (южнее Сувалки) установлена тяжелая и зенитная артиллерия. Там
   же сосредоточены тяжелые и средние танки. Обнаружено много самолетов.
   Отмечено, что немцы ведут окопные работы на берегу Западного Буга. В Бяля
   Подляска прибыло сорок эшелонов с переправочными средствами - понтонными парками
   и разборными мостами, с огромным количеством боеприпасов.
   Пожалуй, можно считать, что основная часть немецких войск против Западного
   Особого военного округа заняла исходное положение для вторжения...
   -----------
   Рокоссовский
   Довольно внимательно изучая характер действий немецких войск в операциях в Польше и во Франции, я не мог разобраться, каков план действий наших войск в данной обстановке на случай нападения немцев.
   Судя по сосредоточению нашей авиации на передовых аэродромах и расположению складов центрального значения в прифронтовой полосе, это походило на подготовку прыжка вперед, а расположение войск и мероприятия, проводимые в войсках, этому не соответствовали.
   Даже тогда, когда немцы приступили к сосредоточению своих войск вблизи нашей границы, перебрасывая их с запада, о чем не могли не знать Генеральный штаб и командование КОВО, никаких изменений у нас не произошло. Атмосфера непонятной успокоенности продолжала господствовать в войсках округа...
   Стало известно о том, что штаб КОВО начал передислокацию из Киева в Тернополь. Чем это было вызвано, никто нас не информировал. Вообще, должен еще раз повторить, царило какое-то затишье и никакой информации не поступало сверху. Наша печать и радио передавали тоже только успокаивающие сообщения.
  
  
      -- 21 июня.
   ---
   Микоян:
   В субботу 21 июня 1941 г., вечером, мы, члены Политбюро, были у Сталина
   на квартире. Обменивались мнениями. Обстановка была напряженной. Сталин
   по-прежнему уверял, что Гитлер не начнет войны.
   Неожиданно туда приехали Тимошенко, Жуков и Ватутин. Они сообщили о том,
   что только что получены сведения от перебежчика, что 22 июня в 4 часа утра
   немецкие войска перейдут нашу границу. Сталин и на этот раз усомнился в
   информации, сказав: "А не перебросили ли перебежчика специально, чтобы
   спровоцировать нас?"
   Поскольку все мы были крайне встревожены и требовали принять неотложные
   меры, Сталин согласился "на всякий случай" дать директиву в войска о
   приведении их в боевую готовность. Но при этом было дано указание, что,
   когда немецкие самолеты будут пролетать над нашей территорией, по ним не
   стрелять, чтобы не спровоцировать нападение.
   А ведь недели за две до войны немцы стали облетывать районы расположения
   наших войск. Каждый день фотографировали расположение наших дивизий,
   корпусов, армий, засекали нахождение военных радиопередатчиков, которые не
   были замаскированы. Поэтому в первые дни войны вывели из строя нашу связь.
   Многие наши дивизии вообще оказались без радиосвязи.
   Мы разошлись около трех часов ночи 22 июня, а уже через час меня
   разбудили: "Война!" Сразу члены Политбюро вновь собрались у Сталина,
   зачитали информацию о том, что бомбили Севастополь и другие города. Был дан
   приказ - немедленно ввести в действие мобилизационный план (он был нами
   пересмотрен еще весной и предусматривал, какую продукцию должны выпускать
   предприятия после начала войны), объявить мобилизацию и т. д.
   Решили, что надо выступить по радио в связи с началом войны. Конечно,
   предложили, чтобы это сделал Сталин. Но Сталин отказался: "Пусть Молотов
   выступит". Мы все возражали против этого: народ не поймет, почему в такой
   ответственный исторический момент услышат обращение к народу не Сталина -
   Первого секретаря ЦК партии, Председателя правительства, а его заместителя.
   Нам важно сейчас, чтобы авторитетный голос раздался с призывом к народу -
   всем подняться на оборону страны. Однако наши уговоры ни к чему не привели.
   Сталин говорил, что не может выступить сейчас, это сделает в другой раз. Так
   как Сталин упорно отказывался, то решили, пусть выступит Молотов.
   Выступление Молотова прозвучало в 12 часов дня 22 июня.
   ---------------
   Кузнецов:
   Самые разные газеты писали о близкой войне между русскими и
   немцами. Не могли же все они сговориться!
   Вспомнилось, как начинались войны в прошлом, особенно русско-японская в 1904 году... Началась она неожиданным торпедным ударом, который японские миноносцы нанесли по русской эскадре, стоявшей на внешнем рейде Порт-Артура.
   Все были на местах, все как будто в порядке. Командные пункты развернуты, флоты уже в течение двух дней поддерживают оперативную готовность N 2.
   В 20.00 пришел М.А.Воронцов, только что прибывший из Берлина.
   В тот вечер Михаил Александрович минут пятьдесят рассказывал мне о том,
   что делается в Германии. Повторил: нападения надо ждать с часу на час.
   - Так что же все это означает? - спросил я его в упор.
   - Это война! - ответил он без колебаний.
   Я успел выслушать еще один, внеочередной доклад В.А.Алафузова. С флотов
   поступали все новые донесения о неизвестных кораблях, появляющихся вблизи
   наших берегов, о нарушениях воздушного пространства.
   Около 11 часов вечера зазвонил телефон. Я услышал голос маршала С. К. Тимошенко:
   - Есть очень важные сведения. Зайдите ко мне. Быстро сложил в папку последние данные о положении на флотах и, позвав Алафузова, пошел вместе с ним.
   Маршал, шагая по комнате, диктовал. Было все еще жарко. Генерал армии Г.К.Жуков сидел за столом и что-то писал. Перед ним лежало несколько заполненных листов большого блокнота для радиограмм. Видно, Нарком обороны и начальник Генерального штаба работали довольно долго.
   Семен Константинович заметил нас, остановился. Коротко, не называя источников, сказал, что считается возможным нападение Германии на нашу страну.
   Жуков встал и показал нам телеграмму, которую он заготовил для пограничных округов. Помнится, она была пространной - на трех листах. В ней подробно излагалось, что следует предпринять войскам в случае нападения гитлеровской Германии.
   Непосредственно флотов эта телеграмма не касалась. Пробежав текст телеграммы, я спросил:
   - Разрешено ли в случае нападения применять оружие?
   - Разрешено.
   Поворачиваюсь к контр-адмиралу Алафузову:
   - Бегите в штаб и дайте немедленно указание флотам о полной фактической готовности, то есть о готовности номер один. Бегите!
   Тут уж некогда было рассуждать, удобно ли адмиралу бегать по улице. Владимир Антонович побежал, сам я задержался еще на минуту, уточнил, правильно ли понял, что нападения можно ждать в эту ночь. Да, правильно, в ночь на 22 июня. А она уже наступила!..
   Позднее я узнал, что Нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И.В.Сталину. Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю.
   Не так давно мне довелось слышать от генерала армии И.В.Тюленева - в то время он командовал Московским военным округом,- что 21 июня около 2 часов дня ему позвонил И.В.Сталин и потребовал повысить боевую готовность ПВО. Это еще раз подтверждает: во второй половине дня 21 июня И.В.Сталин признал столкновение с Германией если не неизбежным, то весьма и весьма вероятным. Это подтверждает и то, что в тот вечер к И.В.Сталину были вызваны московские руководители А.С.Щербаков и В.П.Пронин. По словам Василия Прохоровича Пронина, Сталин приказал в эту субботу задержать секретарей райкомов на своих местах и запретить им выезжать за город. "Возможно нападение немцев",- предупредил он. (Кузнецов).
   --------------
   Полынин
   ...В субботу, 21 июня 1941 года, к нам, в авиагарнизон, из Минска
   прибыла бригада артистов во главе с известным \85\ белорусским композитором
   Любаном. Не так часто нас баловали своим вниманием деятели театрального
   искусства, поэтому Дом Красной Армии был переполнен. Концерт затянулся. Было
   уже за полночь, когда мы, сердечно поблагодарив дорогих гостей, отправили их
   обратно в Минск. Только пришел домой и лег спать, как раздался
   продолжительный телефонный звонок.
   - Боевая тревога! - слышу взволнованный голос дежурного по штабу.
   - Откуда сообщили?
   - Из Минска.
   Дрему как рукой сняло. Сердцем почувствовал, что тревога эта необычная,
   что случилось что-то серьезное. Неужели началась война?..
   - Сигнал тревоги немедленно передайте во все гарнизоны, - приказал я
   дежурному. Сам быстро оделся и побежал в штаб. Жена, привыкшая к моим
   внезапным уходам в ночь-заполночь, на этот раз насторожилась, в глазах ее я
   прочел тревогу.
   ----
   Накануне войны на нашем аэродроме скопилось до тридцати новеньких
   самолетов Пе-2. Их должны были перегонять дальше, на приграничные аэродромы,
   но почему-то задержали. Так эти самолеты у нас и остались. Стояли они на
   окраине аэродрома, чтобы не мешать полетам. В сутолоке мы забыли о них и
   вспомнили только теперь, когда на аэродроме начали рваться вражеские бомбы.
   "Как же мы не подумали рассредоточить их?" - ругал я себя и свой штаб за
   опрометчивость.
   (Полынин)
   ------
   Болдин
   В тот субботний вечер на сцене минского Дома офицеров шла комедия "Свадьба
   в Малиновке".
   Неожиданно в нашей ложе показался начальник разведотдела штаба Западного
   Особого военного округа полковник С. В. Блохин. Наклонившись к командующему
   генералу армии Д. Г. Павлову, он что-то тихо прошептал.
   - Этого не может быть, - послышалось в ответ. Начальник разведотдела
   удалился.
   - Чепуха какая-то, - вполголоса обратился ко мне Павлов. - Разведка
   сообщает, что на границе очень тревожно. Немецкие войска якобы приведены в
   полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы.
  
      -- 22 июня .
   ------
   Василекский:
   В первом часу ночи на 22 июня нас обязали в срочном порядке передать поступившую от начальника Генерального штаба Г. К. Жукова подписанную наркомом обороны и им директиву в адреса командования Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого и Одесского военных округов. В директиве говорилось, что в течение 22--23 июня возможно внезапное нападение немецких войск на фронтах этих округов. Указывалось также, что нападение может начаться с провокационных действий; поэтому задача наших войск -- не поддаваться ни на какие провокации, которые могли бы вызвать крупные осложнения. Однако далее подчеркивалась необходимость округам быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар противника. Директива обязывала командующих войсками: а) в течение ночи на 22 июня скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе; б) перед рассветом рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать; в) все части привести в боевую готовность; войска держать рассредоточенно и замаскированно; г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов. Никаких других мероприятий без особых распоряжений директива не предусматривала. В 00.30 минут 22 июня 1941 года директива была послана в округа.
  
   ------
   Кузнецов:
   Мой телефонный разговор с В.Ф.Трибуцем закончился в 23 часа 35 минут. В журнале
   боевых действий Балтийского флота записано: "23 часа 37 минут. Объявлена
   оперативная готовность N 1".
   Люди были на месте: флот находился в повышенной готовности с 19 июня.
   Понадобилось лишь две минуты, чтобы началась фактическая подготовка к
   отражению удара врага.
   Северный флот принял телеграмму-приказ в 0 часов 56 минут 22 июня.
   Через несколько часов мы получили донесение командующего А. Г. Головко:
   "Северный флот 04 часа 25 минут перешел на оперативную готовность N 1".
   Значит, за это время приказ не только дошел до баз, аэродромов,
   кораблей и береговых батарей - они уже успели подготовиться к отражению
   удара.
   Хорошо, что еще рано вечером - около 18 часов - я заставил командующих
   принять дополнительные меры. Они связались с подчиненными, предупредили, что
   надо быть начеку. В Таллине, Либаве и на полуострове Ханко, в Севастополе и
   Одессе, Измаиле и Пинске, в Полярном и на полуострове Рыбачий командиры баз,
   гарнизонов, кораблей и частей в тот субботний вечер забыли об отдыхе в кругу
   семьи, об охоте и рыбной ловле. Все были в своих гарнизонах и командах.
   Потому и смогли приступить к действию немедленно.
   Прошло лишь двадцать минут после моего разговора с вице-адмиралом
   Трибуцем - телеграмма еще не дошла до Таллина,- а оперативная готовность N 1
   была объявлена уже на Ханко, в Прибалтийской базе и в других местах.
   Оперативная готовность N 1 была объявлена по флоту в 01:15 22 июня 1941
   года.
   В штабе флота вскрывали пакеты, лежавшие неприкосновенными до этого
   рокового часа. На аэродромах раздавались пулеметные очереди - истребители
   опробовали боевые патроны. Зенитчики снимали предохранительные чеки со своих
   пушек. В темноте двигались по бухте катера и баржи. Корабли принимали
   снаряды, торпеды и все необходимое для боя. На береговых батареях поднимали
   свой тяжелые тела огромные орудия, готовясь прикрыть огнем развертывание
   флота.
   В 02 часа 40 минут все корабли и части флота уже были фактически в
   полной боевой готовности. Никто не оказался застигнутым врасплох.
   3 часа 07 минут. Немецкие самолеты подходили к Севастополю крадучись,
   на небольшой высоте. Вдруг сразу вспыхнули прожектора, яркие лучи стали
   шарить по небу. Заговорили зенитные орудия береговых батарей и кораблей.
   Несколько самолетов загорелись и начали падать. Другие торопились сбросить
   свой груз. У них была задача заблокировать корабли в бухтах Севастополя, не
   дать им возможности выйти в море. Противнику это не удалось. Мины упали не
   на фарватер, а на берег. Часть попала в город и взорвалась там, разрушая
   дома, вызывая пожары и убивая людей...
   - Докладывает командующий Черноморским флотом. По необычайно
   взволнованному голосу вице-адмирала Ф.С.Октябрьского уже понимаю - случилось
   что-то из ряда вон выходящее.
   - На Севастополь совершен воздушный налет. Зенитная артиллерия отражает
   нападение самолетов. Несколько бомб упало на город...
   Смотрю на часы. 3 часа 15 минут. Вот когда началось... У меня уже нет
   сомнений - война!
   Сразу снимаю трубку, набираю номер кабинета И.В.Сталина. Отвечает
   дежурный:
   - Товарища Сталина нет, и где он, мне неизвестно.
   - У меня сообщение исключительной важности, которое я обязан немедленно
   передать лично товарищу Сталину,- пытаюсь убедить дежурного.
   - Не могу ничем помочь,- спокойно отвечает он и вешает трубку.
   А я не выпускаю трубку из рук. Звоню маршалу С.К.Тимошенко. Повторяю
   слово в слово то, что доложил вице-адмирал Октябрьский.
   - Вы меня слыщите?
   - Да, слышу.
   В голосе Семена Константиновича не звучит и тени сомнения, он не
   переспрашивает меня. Возможно, не я первый сообщил ему эту новость. Он мог
   получить подобные сведения и от командования округов.
   Еще несколько минут не отхожу от телефона, снова по разным номерам
   звоню И.В.Сталину, пытаюсь добиться личного разговора с ним. Ничего не
   выходит. Опять звоню дежурному:
   - Прошу передать товарищу Сталину, что немецкие самолеты бомбят
   Севастополь. Это же война!
   - Доложу кому следует,- отвечает дежурный. Через несколько минут слышу
   звонок. В трубке звучит недовольный, какой-то раздраженный голос:
   - Вы понимаете, что докладываете? - Это Г.М.Маленков.
   - Понимаю и докладываю со всей ответственностью: началась война.
   Казалось, что тут тратить время на разговоры! Надо действовать
   немедленно: война уже началась!
   Г.М.Маленков вешает трубку.
   После звонка Маленкова я все-таки надеялся, что вот-вот последуют
   указания правительства о первых действиях в условиях начавшейся войны.
   Никаких указаний не поступало.
   Я на свою ответственность приказал передать флотам официальное
   извещение о начале войны и об отражении ударов противника всеми средствами,
   на основании этого Военный совет Балтийского флота, например, уже в 5 часов
   17 минут 22 июня объявил по флоту: "Германия начала нападение на наши базы и
   порты. Силой оружия отражать всякую попытку нападения противника".
   Главный морской штаб передал еще один приказ флотам: "Немедленно начать
   постановку минных заграждений по плану прикрытия". Помнится, балтийцы
   просили это еще раньше, когда перешли на готовность N 2, то есть 19 июня. Но
   я не мог такого позволить - это выходило за рамки моих прав. Поэтому на
   Балтике этот приказ получили в 6 часов 30 минут 22 июня.
   Около 10 часов утра 22 июня я поехал в Кремль. Решил лично доложить
   обстановку. Москва безмятежно отдыхала. В Кремле все выглядело как в обычный выходной день.
   22 июня в 12 часов дня Советское правительство обратилось к народу с
   заявлением о вероломном нападении фашистской Германии. О начавшейся войне
   узнала вся страна.
   Мне позвонил адмирал
   А. Г. Головко:
   - Разрешите бомбить авиацию противника на его аэродромах? - Разрешаю
   бомбить аэродромы на норвежской территории,- последовал ответ.
   Прямых военных действий со стороны Финляндии еще не велось. Мы
   понимали, что назвать ее нейтральной страной трудно, симпатии ее
   правительства были явно на стороне немецких фашистов. Однако открывать
   военные действия против финнов мы не могли и не хотели.
   К исходу 22 июня поступили новые сведения о том, что немцы рвутся к
   Либаве. Нападать на базу с моря противник не решался, а с суши, как я
   надеялся, он получит отпор от сухопутных частей Прибалтийского военного
   округа, чьей задачей было оборонять город и базу.
   Было важно, что противник в первый день войны не потопил ни одного
   нашего корабля.
   Правда, в дальнейшем мне предстояло увидеть воочию и свои упущения,
   убедиться, что во многом противник все же упредил нас. Раньше всего это
   обнаружилось на Балтийском море. К началу войны немцы успели поставить
   минные заграждения у наших берегов. Их подводные лодки заранее заняли
   позиции на вероятных путях передвижения наших кораблей.
   Очевидно, к началу войны нам следовало не только привести флоты в
   высокую готовность, но и осуществить хотя бы частичную мобилизацию и
   развертывание боевых сил. Захватчика останавливает и отрезвляет не
   пассивность другой стороны, а ее решимость и готовность к отпору.
   Перед нападением немцев штаб Балтийского флота имел сведения о
   "подозрительных силуэтах" в море. Мы ограничились тем, что докладывали о
   них. А что означали эти силуэты, мы узнали в первые дни войны. Крейсер
   "Максим Горький" подорвался на заранее поставленных немцами минах. Только
   отличная выучка и самоотверженность личного состава и умелые действия
   командира крейсера капитана первого ранга А.Н.Петрова спасли корабль, и он
   смог вскоре вернуться в строй. Все могло кончиться более трагично.
   В ту пору у нас обнаружилось немало и других ошибок, так что не станем
   списывать все за счет "неправильной оценки положения Сталиным". Ему - свое,
   нам - свое.
   (Кузнецов).
   ------
   Двадцать первого вечером прибыли за Мариамполь, в шестидесяти километрах от границы. Легли спать. Я спал в маленькой палатке с сержантами Головиным и Клименко.
   Двадцать второго июня, где-то в половине четвертого мы проснулись от гула авиационных моторов. Мощный, прерывистый гул: У-у-у... Только рассветало, стоял туман.
   Я говорю: "Ребята, не наши самолеты". Слышим далекие взрывы. Это бомбили Каунас. Через полчаса нас подняли по тревоге. Выступает командир дивизиона капитан Потлань: "У многих из нас тревожное состояние. Это наша авиация проводит учения". И мы пошли по палаткам. Но уже не спали.
   В семь часов подъем. Я в трусах забежал в ручей по яйца и чищу зубы, полотенце на шее. Вдруг боевая тревога: "Та-та-та!". Оделся. На мне еще лычки младшего сержанта: приказ на младшего лейтенанта не пришел. Приехал майор, встал на зарядный ящик: "Фашистская Германия объявила нам войну".
   (Новожилов)
   ---------------
   Гудериан:
   В роковой день 22 июня 1941 г. в 2 часа 10 мин. утра я поехал на
   командный пункт группы и поднялся на наблюдательную вышку южнее Богукалы (15
   км северо-западнее Бреста). Я прибыл туда в 3 часа 10 мин., когда было
   темно. В 3 часа 15 мин. началась наша \209\ артиллерийская подготовка. В 3
   часа 40 мин. - первый налет наших пикирующих бомбардировщиков. В 4 часа 15
   мин. началась переправа через Буг передовых частей 17-й и 18-й танковых
   дивизий. В 4 часа 45 мин. первые танки.18-й танковой дивизии форсировали
   реку. Во время форсирования были использованы машины, уже испытанные при
   подготовке плана "Морской лево. Тактико-технические данные этих машин
   позволяли им преодолевать водные рубежи глубиной до 4 м.
   В 6 час. 50 мин. у Колодно я переправился на штурмовой лодке через Буг.
   Моя оперативная группа с двумя радиостанциями на бронемашинах, несколькими
   машинами повышенной проходимости и мотоциклами переправлялась до 8 час. 30
   мин. Двигаясь по следам танков 18-й танковой дивизии, я доехал до моста
   через р. Лесна, овладение которым имело важное значение для дальнейшего
   продвижения 47-го танкового корпуса, но там, кроме русского поста, я никого
   не встретил. При моем приближении русские стали разбегаться в разные
   стороны. Два моих офицера для поручений вопреки моему указанию бросились
   преследовать их, но, к сожалению, были при этом убиты.
   В 10 час. 25 мин. передовая танковая рота достигла р. Лесна и перешла
   моет. За ней следовал командир дивизии генерал Неринг. В течение всей первой
   половины дня я сопровождал 18-ю танковую дивизию; в 16 час. 30 мин. я
   направился к мосту, дорога через который вела в Колодно, и оттуда в 18 час.
   30 мин. поехал на свой командный пункт.
   Внезапность нападения на противника была достигнута на всем фронте
   танковой группы. Западнее Брест-Литовска (Бреста) 24-м танковым корпусом
   были захвачены все мосты через Буг, оказавшиеся в полной исправности.
   Северо-западнее крепости в различных местах полным ходом шла наводка мостов.
   Однако вскоре противник оправился от первоначальной растерянности и начал
   оказывать упорное сопротивление. Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон
   имеющей \210\ важное значение крепости Брест, который держался. несколько
   дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через
   Западный Буг в Мухавец.
   Вечером танковая группа вела бои за Малорита, Кобрин, Брест-Литовск и
   Пружаны. У Пружаны 18-я танковая дивизия вступила в первые бои с танками
   противника.
   ------
   Черчилль
   Когда я проснулся утром 22 июня, мне сообщили о вторжении Гитлера в
   Россию. Уверенность стала фактом... В этот
   момент ко мне в спальню вошел с подробными известиями генерал Дилл,
   поспешивший ко мне из Лондона. Немцы вторглись в Россию на широчайшем
   фронте, застигли на аэродромах врасплох значительную часть советской авиации
   и, по-видимому, двигались вперед с огромной быстротой и стремительностью.
   Начальник имперского генерального штаба добавил: "Я полагаю, что они
   огромными массами будут попадать в окружение".
   Из выступления Черчилля 22 июня в 21-00:
   "Нацистскому режиму присущи худшие черты коммунизма. У него нет никаких
   устоев и принципов, кроме алчности и стремления к расовому господству. По
   своей жестокости и яростной агрессивности он превосходит все формы
   человеческой испорченности. За последние 25 лет никто не был более
   последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни
   одного слова, которое я сказал о нем(5). Но все это бледнеет перед
   развертывающимся сейчас зрелищем...
   Поэтому опасность, угрожающая России, - это опасность, грозящая нам и
   Соединенным Штатам, точно так же как дело каждого русского, сражающегося за
   свой очаг и дом, - это дело свободных людей и свободных народов во всех
   уголках земного шара. Усвоим же уроки, уже преподанные нам столь горьким
   опытом. Удвоим свои усилия и будем бороться сообща, сколько хватит сил и
   жизни".
   ----
   Болдин:
   Наконец из Москвы поступил приказ немедленно ввести в действие "Красный
   пакет", содержавший план прикрытия государственной границы. Но было уже поздно.
   В третьей и четвертой армиях приказ успели расшифровать только частично, а в
   десятой взялись за это, когда фашисты уже развернули широкие военные действия.
   Замечу, кстати, что и этот приказ ограничивал наши ответные меры и
   заканчивался такими строками: "Никаких других мероприятий без особого
   распоряжения не проводить". Но о каком прикрытии государственной границы могла
   идти речь, когда на ряде направлений враг уже глубоко вклинился на нашу
   территорию!
   -------------
   Рокоссовский:
   Около четырех часов утра 22 июня дежурным по штабу мне была вручена телефонограмма из штаба 5-й армии с распоряжением о вскрытии особо секретного оперативного пакета, хранившегося в штабе корпуса. В пакете имелась [32] директива, в которой указывалось о немедленном приведении корпуса в боевую готовность и выступлении в направлении Ровно, Луцк и далее.
   В четырнадцать часов 22 июня корпус выступил по трем маршрутам в общем направлении Новоград-Волынский, Ровно, Луцк.
   Совершив в первый день 50-километровый переход, основная часть корпуса, представлявшая собой пехоту, выбилась совершенно из сил и потеряла всякую боеспособность. Нами не было учтено то обстоятельство, что пехота, лишенная какого бы то ни было транспорта, вынуждена на себе нести помимо личного снаряжения ручные и станковые пулеметы, диски и ленты к ним, 50-мм и 82-мм минометы и боеприпасы. Это обстоятельство вынудило сократить переходы для пехоты до 30--35 км, что повлекло за собой замедление и выдвижение вперед 35-й и 20-й так называемых танковых дивизий.
   Мотострелковая дивизия, имевшая возможность принять свою пехоту, хотя и с большой перегрузкой, на автотранспорт и танки, следовала нормально к месту назначения, к исходу дня, оторвавшись на 50 км вперед, достигла района Ровно. [33]
   Учитывая это, мы решили со штабом корпуса выдвинуться вперед на направление движения 35 тд, с тем чтобы проследить переправу последней через реку Горынь южнее Ровно. Начальник штаба генерал-майор А.Г. Маслов отдал распоряжение о подготовке командного пункта, для чего вперед выслал взвод саперов на машинах.
   Прихватив с собой батарею 85-мм пушек, предназначавшуюся для противотанковой обороны, двинулись вперед к месту предполагаемого расположения КП. Дорога пролегала через огромный массив буйно разросшихся хлебов, достигавших высотой роста человека. И вот мы стали замечать, как то в одном, то в другом месте, в гуще хлебов, появлялись в одиночки, а иногда и группами странно одетые люди, которые при виде нас быстро скрывались. Одни из них были в белье, другие -- в нательных рубашках и брюках военного образца или в сильно поношенной крестьянской одежде и рваных соломенных шляпах. Эти люди, естественно, не могли не вызвать подозрения, а потому, приостановив движение штаба, я приказал выловить скрывавшихся и разузнать, кто они. Оказалось, что это были первые так называемые выходцы из окружения, принадлежавшие к различным воинским частям. Среди выловленных, а их набралось порядочное количество, обнаружилось два красноармейца из взвода, посланного для оборудования нашего КП.
   Из их рассказа выяснилось, что взвод, следуя к указанному месту, наскочил на группу немецких танков, мотоциклистов и пехоты на машинах, был внезапно атакован и окружен. Нескольким бойцам удалось бежать, а остальные якобы погибли. Другие опрошенные пытались всячески доказать, что их части разбиты и погибли, а они чудом спаслись и, предполагая, что оказались в глубоком тылу врага, решили, боясь плена, переодеться и пытаться прорваться к своим войскам.
  
  
      -- 23 июня - 29 июня.
  
   ------
   Кузнецов
   Поздно вечером 23 июня я был приглашен к Сталину. Это был первый вызов
   с начала войны.
   В кабинете Сталина кроме членов политбюро находился Нарком обороны. На
   столе развернуты карты. Как я понял, речь шла о строительстве оборонительных
   рубежей в районе Вязьмы.
   Завидев меня, Сталин попросил доложить о положении на флотах. Выслушав,
   удовлетворенно кивнул: хорошо.
   24 июня, когда обстановка немного прояснилась, мы с адмиралом Исаковым
   обсудили ход развертывания флотов и проанализировали положение. Противник
   наносил мощные удары на Западном направлении - это не вызывало сомнения.
   Однако, где проходила линия фронта и удалось ли нашим частям остановить
   врага, никто сказать не мог.
   Главный морской штаб с первых часов войны не терял нити управления
   всеми флотами, контролировал положение на них, был в курсе всех распоряжений
   Наркомата обороны.
   -------------
   Дивизия получила приказ отбить Каунас. Нас всех подняли в атаку. Очень страшно
   оторваться от земли. Но немцы отошли, не приняв боя.
   Вся дивизия вышла на дорогу и двинулась колонной на Каунас. Внезапно нас накрыло страшнейшим минометным обстрелом. Мы залегли по кюветам. Пушки и весь обоз остались на дороге. Немцы устроили полный разгром.
   (Новожилов)
  
   ---------
   Микоян:
   На седьмой день войны фашистские войска заняли Минск. 29 июня, вечером, у
   Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия. Подробных данных о
   положении в Белоруссии тогда еще не поступило. Известно было только, что
   связи с войсками Белорусского фронта нет. Сталин позвонил в Наркомат обороны
   Тимошенко, но тот ничего путного о положении на западном направлении сказать
   не мог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в
   Наркомат обороны и на месте разобраться в обстановке.
   В наркомате были Тимошенко, Жуков и Ватутин. Жуков докладывал, что связь
   потеряна, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для
   установления связи - никто не знает. Около получаса говорили довольно
   спокойно. Потом Сталин взорвался: "Что за Генеральный штаб? Что за начальник
   штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками,
   никого не представляет и никем не командует?"
   Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик
   Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек буквально
   разрыдался и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в
   удрученном состоянии. Минут через 5-10 Молотов привел внешне спокойного
   Жукова, но глаза у него были мокрые.
  
   А из Белоруссии открывался прямой путь на Москву. Сталин был очень удручен. Когда вышли из наркомата, он такую фразу сказал: "Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, все это просрали..." Мы были поражены этим высказыванием Сталина. Выходит, что все безвозвратно потеряно? Посчитали, что это он сказал в состоянии аффекта.
   Через день-два, около четырех часов, у меня в кабинете был Вознесенский. Вдруг звонят от Молотова и просят нас зайти к нему. У Молотова уже были Маленков, Ворошилов, Берия. Мы их застали за беседой. Берия сказал, что необходимо создать Государственный Комитет Обороны, которому отдать всю полноту власти в стране. Передать ему функции правительства, Верховного Совета и ЦК партии. Мы с Вознесенским с этим согласились.
   Договорились во главе ГКО поставить Сталина, об остальном составе ГКО при мне не говорили. Мы считали, что само имя Сталина настолько большая сила для сознания, чувств и веры народа, что это облегчит нам мобилизацию и руководство всеми военными действиями. Решили поехать к нему. Он был на ближней даче.
   Молотов, правда, сказал, что Сталин в последние два дня в такой прострации, что ничем не интересуется, не проявляет никакой инициативы, находится в плохом состоянии. Тогда Вознесенский, возмущенный всем услышанным, сказал: "Вячеслав, иди вперед, мы за тобой пойдем", - то есть в том смысле, что если Сталин будет себя так вести и дальше, то Молотов должен вести нас, и мы пойдем за ним.
   Другие члены Политбюро подобных высказываний не делали и на заявление Вознесенского не обратили внимания. У нас была уверенность в том, что мы сможем организовать оборону и сражаться по-настоящему. Однако это сделать будет не так легко. Никакого упаднического настроения у нас не было. Но Вознесенский был особенно возбужден.
   Приехали на дачу к Сталину. Застали его в малой столовой сидящим в кресле. Увидев нас, он как бы вжался в кресло и вопросительно посмотрел на нас. Потом спросил: "Зачем пришли?" Вид у него был настороженный, какой-то странный, не менее странным был и заданный им вопрос. Ведь по сути дела он сам должен был нас созвать. У меня не было сомнений: он решил, что мы приехали его арестовать.
   Молотов от нашего имени сказал, что нужно сконцентрировать власть, чтобы поставить страну на ноги. Для этого создать Государственный Комитет Обороны. "Кто во главе?" - спросил Сталин. Когда Молотов ответил, что во главе - он, Сталин, тот посмотрел удивленно, никаких соображений не высказал. "Хорошо", - говорит потом. Тогда Берия сказал, что нужно назначить 5 членов Государственного Комитета Обороны. "Вы, товарищ Сталин, будете во главе, затем Молотов, Ворошилов, Маленков и я", - добавил он.
  
   1 июля постановление о создании Государственного Комитета Обороны во
   главе со Сталиным было опубликовано в газетах.
   Вскоре Сталин пришел в полную форму, вновь пользовался нашей поддержкой.
   3 июля он выступил по радио с обращением к советскому народу.
  
  
   С первого дня войны стала сказываться наша плохая подготовка к ней.
   Примеров тому немало. Скажу лишь об одном из них. Через месяц после начала
   войны у нас не стало хватать винтовок. Начали отбирать их у милиции, у
   охраны складов, по городам и селам для нужд фронта. Как это могло случиться?
   Ведь у нас было достаточное количество винтовок для обеспечения всей армии.
   Оказалось, что часть дивизий была сформирована по норме мирного времени.
   Винтовки же для обеспечения по нормам военного времени хранились в этих
   дивизиях, а они находились близко к границе. Когда немцы прорвали фронт и
   стали наступать, оружие было ими захвачено. В результате прибывавшие на
   фронт резервисты оказались без винтовок.

Оценка: 3.18*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Суббота "Шесть секретов мисс Недотроги"(Любовное фэнтези) NataliaSamartzis "Стелларатор"(Научная фантастика) А.Светлый "Сфера: один в поле воин"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) М.Атаманов "Альянс Неудачников. Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) К.Демина "Вдова Его Величества"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) Ф.Ильдар "Мемуары одного солдата"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"