Белоус Олег: другие произведения.

"Попаданцы" в стране царя Петра

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Оценка: 6.15*114  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Анонсирую попаданческий роман. Что будет если в прошлое провалится целый город? Как люди станут выживать, какими страстями и намерениями руководствоваться? ЗЫ все параллели с реальными людьми и реальным городом случайны, город и люди компиляция из множества городов и людей. Прода 18.06, правка 19.06

Глава 1

  Ночью прогремел долгий, раскатистый гром, гулким эхом пронесшийся по излучине уральской реки Велька, потом долго гулявший между темных квадратов спящих пятиэтажек. Стаи ворон с хриплым карканьем поднялись ввысь и закружились над домами, а небо осветили таинственные всполохи, схожие с слабыми зарницами северного сияния. Уличные фонари погасли, чтобы через пару секунд загореться вновь. Город не обратил на это внимания, он спал, лишь дежурный муниципального управления ГОЧС с телефонной трубкой в руке заполошно выскочил из полуподвала, где располагалось учреждение, на улицу. Тишина, ночь, пронзительно-яркие звезды отразились в первых весенних лужах. В домах напротив загорелись окна, там тоже услышали необычный звук. Несколько минут дежурный с озадаченным выражением лица озирался по сторонам, пытаясь понять, откуда звук, не взорвалось ли чего? Но ночную тишь больше ничего не нарушало, только где-то вдали брехали перепуганные собаки. Все так же задумчиво вглядывалось в землю звездное небо, безмятежно спали многоэтажки, а телефон, который в случае происшествия разрывался от звонков, загадочно молчал. Несколько минут дежурный пристально всматривался в сполохи необычного для Южного Урала северного сияния, затем пошарил в кармане, закурил. Тишина, огни в домах напротив погасли. Недоуменно пожав плечами, он потушил об бетонную стену окурок и, бросив его в урну, спустился назад....
 
  Иван Савелович поднялся, когда на улице еще царила предутренняя темнота. Ночью он спал плохо, болел застарелый гастрит, да еще на улице под утро что-то бахнуло, некстати разбудив, поэтому встал мужчина со скверным настроением и гудящей головой. Наскоро умывшись, проглотил таблетку от желудка и перекусив, извлеченными из старенького холодильника остатками вчерашнего ужина, угрюмо поплелся на соседнюю улицу, где стоял его гараж. Включив для разогрева двигатель стареньких жигулей, вышел на улицу. Небо на горизонте потихоньку начало розоветь, пахло весной и сыростью. Запахнув получше потертую куртку и облокотившись на железную стенку гаража, закурил первую, самую вкусную сигарету. Рефлекторно зевнув, посетовал про себя: 'чертова баба, не могла на попозже купить билет на самолет! Вставай тут не свет не заря!'. Иван Савелович уже шестой год как получал пенсию и успел забыть, что это такое, вставать с утра на работу, а тут жена с ее дурацкой поездкой в гости к сыну. Словно нельзя взять билеты на попозже!
 
  Когда старенькая машина, поскрипывая разболтанным кузовом, подъехала к крыльцу пятиэтажки, жена, разодетая в лучший парадно-разъездной костюм, уже стояла на улице и суетливо оглядывалась по сторонам. Выйдя из автомобиля, Иван Савелович молча чмокнул ее в щеку, слегка оцарапав небритым подбородком. Супруга оценивающе глянула ему в лицо и сказала с легким упреком:
 
  -А ты небритый!
  
  -Мужчине свойственно быть небритым с утра, -ворчливо ответил Иван Савелович и забросив тяжелую сумку в багажник, сел в машину.
  
  -Мог бы и побриться для меня!
  
  Женщина села на заднее сидение, машина неторопливо тронулась, а мужчина, не поворачиваясь, проворчал в ответ:
  
  -Ага! Счас! Только шнурки поглажу!
  
  Жена обидчиво фыркнула, но не стала с утра нагнетать атмосферу, открыла дамскую сумочку, вытащила телефон и уткнулась в экран. Вскоре и это ей надоело и женщина, откинувшись на сидение, прикрыла глаза. Старик включил радио, забытый певец проникновенно пел о любви до гроба:
 
  И было ей семьдесят шесть,
  когда ее самой не стало.
  Нет, не страшила ее смерть,
  скорей, она о ней мечтала:
  бывало, знаете ли, сядет у окна,
  и смотрит-смотрит-смотрит в небо синее -
  дескать, когда умру, я встречу его там....
 
   Старик покосился на супругу, слегка поморщился и сделал звук по тише. Через пару минут мимо промелькнули последние спящие пятиэтажки, затем за ними потянулись каменные и кирпичные дома частного сектора. Наконец машина вырвалась на шоссе, ведущее к областному центру. Супруга Ивана Савеловича успела мирно задремать, когда пронзительно взвизгнули тормоза, силой инерцией женщину толкнуло вперед, а машина резко остановилась, двигатель заглох.
 
  -Ты что? -визгливо воскликнула проснувшаяся женщина, -смерти моей хочешь? Кто так останавливается?
  
  Несколько секунд Иван Савелович молчал, напряженно разглядывая что-то впереди, затем повернулся к жене и ткнул пальцем:
  
  -Смотри!
 
  Женщина перевела взгляд на лобовое стекло и пораженно охнула. Рассеянный свет фар освещал невозможную картину. Впереди вместо асфальта федеральной трассы простиралась поросшая сухим ковылем степь, лишь кое-где сверкали грязные, еще не растаявшие весенние сугробы. Она повернула голову. В десятке метров позади блестел мокрый асфальт, а дальше две шеренги ярких фонарей. 'Да нет, это же...Да как же это может...'-заметались мысли у нее в голове, -'Мы сто раз проезжали здесь!..'
  
  -А где...дорога? Почему мы едем по полю? -слегка дрогнувшим голосом обратилась женщина к мужу.
  
  -А я откуда знаю! -проворчал покраснев, как варёный рак мужчина, -сам ничего не понимаю!
  
  -Ты куда меня завез, старый черт! Я что по твоей милости должна опоздать на самолет? -накинулась на мужа, вообразившая себе невесть что женщина.
  
  -Да ты что! Я...-растерянным голосом попытался оправдаться Иван Савелович, но женщина подняла сумочку и изо всех сил ударила его по голове и, если бы мужчина в последний момент не прикрылся рукой, хорошая шишка была ему обеспечена.
  
  -Ой, -тоненько вскрикнул мужчина.
  
  -Вези меня в аэропорт! -вновь взвизгнула супруга.
  
  -Да ты что! Я тебя вез как всегда в областной центр! С ума сошла? Чего дерешься?
  
  -Где дорога? - иерихонской трубой взревела жена, не обращая внимания на возмущение супруга.
  
  -Не знаю, -вжался в кресло Иван Савелович, -я ехал как всегда и вдруг, раз и дорога исчезла!
  
  -А где она? - снова пронзительно рявкнула обескураженная и одновременно разозленная супруга, -ищи ее!
  
  Иван Савелович крякнул от досады. Чертова баба, подумал он. Спорить он не решился, осторожно потер принявшее удар предплечье, молча провернул ключ зажигания. Машина негромко загудела и, осторожно объезжая не растаявшие сугробы, потихоньку двинулась вперед по весенней степи. Спустя несколько минут даже супруге Ивана Савеловича стало понятно, что таким образом они некуда не приедут и лишь рискуют заблудится и необходимо возвращаться на шоссе. Женщина уже хотела сказать об этом супругу, когда в неярком свете фар впереди показалась странная фигура. На невысоком лохматом коне сидел одетый в рваный халат старик со сморщенным лицом. В руках он сжимал туго натянутый лук.
  
  Я смогу спросить у него дорогу, подумал Иван Савелович и нажал на тормоз, намереваясь остановиться, напротив. Лошадь пугливо попятилась, а старик испуганно взвизгнул и, прокричал что-то невнятное. Пронзительно тренькнула спускаемая тетива. С жалобным дзиньканьем на переднем стекле автомобиля появилось круглое отверстие, с сеточкой трещин вокруг, что-то пронзительно свистнуло около уха водителя, острый осколок порезал руки в нескольких местах. Позади раздался женский крик, полный ужаса и боли. Мужчина не всегда был подкаблучником, покорно принимающим от жены тумаки. В юности и в армейской молодости он был горяч, несдержан и скор на расправу с обидчиками. Старые шрамы на лбу и груди со всей бесспорностью свидетельствовали об этом. Это затем, женитьба и полунищая жизнь надломили его, но видимо еще что-то осталось от прежнего бесшабашного и скорого на ответ Ваньки. Тело среагировало самостоятельно. Нажатие на педаль, переключение передачи и газу! Газу! Сердце бешено стучало в груди, а в голове билась единственная мысль, -'Только бы автомобиль не заглох и не въехал в яму!'. Машина словно подстреленная антилопа, скакнула назад и помчалась задом с каждой секундой набирая скорость. Вновь что вжикнуло совсем рядом, огнем опалило ухо. Мужчина скосил взгляд. Вплотную к голове еще трепетало оперение, наполовину пробившей кресло стрелы. Надрывный крик на заднем сидении стал немного по тише, перейдя в, полные страдания прерывистый стон.
  
  Крутому повороту мог бы позавидовать сам Шумахер. Автомобиль почти на месте развернулся в обратном направлении и на максимально возможной скорости понесся назад. Мужчина скосил ошеломленный взгляд на зеркало заднего вида. Старик на лошади пропал из виду, а позади наступило зловещее молчание. Иван Савелович рискнул на секунду повернуться. Жена лежала без чувств на сидении, из ее живота торчало короткое древко с оперением, на пальто вокруг, расплывалось кровавое пятно и, лишь едва заметно вздымающаяся грудь подтверждала, что она еще жива. Подстрелили голубушку! -с ужасом понял мужчина. Сердце в груди словно остановилось он вздрогнул от внезапного потрясения. 'Она умирает! Этот гад подстрелил ее! -в отчаянной панике подумал мужчина, -что делать? Только сейчас старик понял, как супруга дорога ему, что он любит ее также, как и сорок лет тому назад и именно поэтому он спускал ей все ее капризы. Слезы жалости и любви навернулись ему на глаза, он торопливо смахнул их рукой. Первым побуждением его было остановиться и оказать жене первую помощь, но тут ему пришла мысль, что возможно убийца догоняет их и вместо того чтобы помочь, он окончательно погубит любимую и что необходимо как можно быстрее доставить ее в городскую больницу. Лицо его ожесточилось, а паника, которой Иван Савелович едва не поддался, отступила.
  
  Нечем другим, кроме божьего промысла, то, что он не заблудился и моментально нашел шоссе объяснить было невозможно. Старик мчался так, как еще никогда в жизни не ехал. 'Откуда он появился, этот сраный Робин Гуд. Не уберег голубку! -бились в черепе бессвязные отрывки мыслей, -'Да как такое вообще может быть!?'. Встречный ветер из разбитого лобового стекла рвал одежду, наотмашь бил в лицо, из глаз Ивана Савеловича непрерывным потоком лились слезы то ли от ветра, то ли еще чего...Через считанные минуты гонки на бешенной скорости, впереди показались городские огни. Взвизгнули тормоза, машина пошла юзом, но каким-то чудом удержалась на асфальте. Старик с аптечкой в руках выскочил из машины и рванул заднюю дверь. От увиденного по его спине потекла холодная струйка пота, а руки затряслись. Женщина была без сознания, но жива-все так же едва заметно вздымалась грудь. Ранившая ее стрела, пробила тело насквозь и глубоко вошла в сидение. Иван Савелович с ужасом понял-'Если я сдвину стрелу, то могу ее убить, я же не доктор! Необходимо как можно быстрее мчаться в больницу, только там ей смогут помочь!'.
  На изборожденном морщинами лице застыло выражение глубокой скорби. В мгновение ока он постарел на десяток лет, лицо осунулось, морщины на нем стали глубже и заметнее. Мужчина вновь запрыгнул в машину, автомобиль обезумевшей птицей рванула с места. На въезде в город стояла патрульная машина ГИБДД, рядом лучился довольствием толстый гаишник с полосатой палкой в руке. Предвкушал законный куш от автолихача. Иван Савелович резко затормозил, не доезжая несколько шагов. Полицейский рассмотрел машину, лобового стекла разбито, за рулем сидел смертельно бледный старик с окровавленными руками, кровь капала на руль и с разорванного уха водителя. Физиономия полицейского удивленно вытянулось, а рука торопливо залапала кобуру. Хлопнула дверь, Иван Савелович выскочил из машины и захлебываясь собственным криком проорал:
  
  -Там, моя жена! -и кинулся открывать заднюю дверцу.....
  
   Утро началось как обычно и ничего не предвещало фантастических событий.
  
  -ШШШ-громогласно зашипел внезапно проснувшийся телевизор. Александр, с трудом открыв глаза, приподнял голову с подушки. В маленькой холостяцкой комнате полумрак. Темноту едва разгоняют светящийся белым экран телевизора, да блеклый свет, пробивающийся сквозь плотные занавески. Рука торопливо зашарила по прикроватной тумбочке, наконец, с трудом нащупала мобильник. Александр взглянул на экран: так и есть, без десяти семь утра, он откинулся назад. Прошло уже пара месяцев, как он запрограммировал телевизор включаться в это время. Как раз хватало умыться, быстро позавтракать и, надев форму, вовремя добраться до части. 'Черт! Спать то как охота! -подумал он. Вчера он до двенадцати вместе с Оленькой, его почти невестой, зажигал в кафешке. Добрался домой поздно и когда улегся спать, часы показывали далеко за полночь. Так что сегодня в глаза, словно кто-то насыпал мелкого песка. Мутный спросонья взгляд вновь сфокусировался на телевизоре, там вместо первой программы висел белый экран. Не дай бог сломался что ли? Ремонтировать? Только этого не хватало и так в кармане пусто! -с некоторым беспокойством подумал он. Он широко зевнул, не вставая с постели, нащупал под подушкой пульт управления и нажал на кнопку выключения.
  
   Александр встал, сразу, по курсантской привычке, застелив кровать, прихватил мобильный. Напоследок открыл форточку. Вместе со свежим и прохладным воздухом в комнату ворвался запах первых весенних цветов. Он вздохнул и поплелся в ванну. На кухню он зашел уже энергичной походкой. За мутноватым после зимы окном медленно подымалось над обшарпанными пятиэтажками неяркое весеннее солнце. На столе стояла недопитая кружка с остывшим чаем и тарелка с засохшими остатками яичницы. Их оставил сосед, Сергей такой-же лейтенант, только не инженер, а вертолетчик из базировавшегося на Горке отряда. Он вернулся с ночных полетов под утро. Лейтенанты на пару снимали небольшую двушку в панельной пятиэтажке 16 квартала. Видимо сил у соседа осталось лишь немного перекусить, а на уборку посуды, и тем более ее мытье, их уже не хватило.
  
  Горка-название одного из районов города.
  
  Александр укоризненно качнул головой, но ничего не произнес, бывает, видать очень устал товарищ. Он убрал посуду в мойку, вытащил из холодильника и положил подогреваться остатки вчерашнего ужина. Коротко звякнула микроволновка. Вытащил исходящую паром тарелку, он опустился за стол и, начал лениво ковыряться в завтраке. Есть после вчерашнего не хотелось, но надо. А то до обеда, а он в час дня, сто раз проголодаешься. Дверь на кухню скрипнула, открываясь, в проеме показалась заспанная физиономия соседа.
  
   -Привет, -громогласно сказал он, вяло ударил по протянутой ладони. Плюхнувшись на стул, включил мгновенно заурчавший электрочайник.
  
   -Ты чего так рано, то? -из вежливости поинтересовался Александр, -вроде после ночных, у вас отсыпной?
  
   -Да..., -неопределенно покрутил рукой молодой летун, -дела, вот и пришлось встать пораньше.
  
  Он протяжно зевнул, насыпал в кружку кофе и налив туда кипятка, принялся шумно прихлебывать понемногу, с философской тоской в глазах посматривая на залитую солнечным светом улицу. Александр включил мобильный и попытался открыть Интернет, но не тут-то было. Соединение устанавливаться отказывалось категорически. Помучившись немного он досадливо поморщился и бросил это дело.
  
  -Слушай, -поставив кружку на стол, произнес летчик, -а что с телевизором? Слушай, я по всем программам прошелся, не одна не работает!
  
  -Да? -вяло удивился Александр, - У меня тоже не работает. Правда другие программы я не включал. Это скорее всего профилактика на ретрансляторной вышке. Месяца два назад ее уже проводили.
  
  Он помолчал, почесав щетину на подбородке.
  
  -Странно только что отключили все программы сразу, в тот раз не работала только половина...и Казахстан не включается. Ладно до вечера сделают! -он энергично махнул рукой
  Сергей согласно кивнул и налил вторую кружку кофе.
  
  Александр доел завтрак. Его тревожила и не давала покоя какая-то деталь, на которую он не обратил внимания. Вставая из-за стола, он наконец понял, что это. На секунду задержавшись, он задумчиво произнес:
  
  -Все-таки не понятно, почему сразу и телевидение вырубилось и интернет!
  
  -Да? -вяло удивился сосед, и махнул рукой, -сделают.
  
  Солнце успело подняться высоко и несмотря на конец апреля прогревало вполне прилично. Тысячами бликов оно играло на металлических крышах зданий. На небе не облачка. Недаром местные старожилы с гордостью объясняли, что из-за особенностей расположения-город построен в сотне километров от Уральского хребта, облака над ним прыгали вверх и солнечных дней в течение года было не меньше чем в Крыму. Редкие по утреннему времени прохожие, торопливо спешили по делам, с улицы Советской доносился шум проезжающих автомобилей. Александр торопливо, времени впритык, двигался мимо многоэтажек и уже проходил рядом с большим магазином с гордым названием 'Россия' когда в кармане забился мобильник. На экране высветился знакомый номер и фотография Оленьки.
  
  -Да солнышко, - откликнулся торопливо, поднося телефон к уху, Анатолий.
  
  -Привет- нежной мелодией прозвучал в ушах ласковый голосок. Лицо парня расплылось в широкой улыбке, сделавшей его на мгновение похожим на артиста Галкина.
  
  Женщины любят говорить много и, в этом смысле Оленька была типичнейшей из представителей евиного племени. При всех ее внешних весьма выдающихся достоинствах, пленивших юного лейтенанта, болтала она столько, что этим даже парня, влюбленного в нее словно мальчишка, доводила до белого каления. Впрочем, перечень ее достоинств не ограничивался лишь роскошной внешностью, она была скромна и имела тот истинный житейский ум, который более важен для женщины чем внешняя образованность и начитанность.
  
  -Здравствуй солнышко, -ласково ответил он, предусмотрительно отодвинул трубку подальше и перебежал дорогу пока горел зеленый свет. Жарковато, подумал Александр и торопливо расстегнул верхнюю пуговицу бушлата. Дальше начинался квартал разнокалиберных частных домов, среди которых башенным шпилем торчало трехэтажное здание пожарки.
  
  Оленька тараторила не останавливаясь, торопясь вывалить на парня всю ту обширную информацию, которую она узнала, пообщавшись с утра с многочисленными подругами. Александр слушал ее не внимательно, он давно привык к маленьким недостаткам подруги. Внезапно что-то его насторожило.
  
  -Повтори пожалуйста, что ты сейчас сказала, тут машина проехала, я не услышал, -попросил он.
  
  -Вот опять не слушаешь меня, а обещал! - капризным голосом ответила девушка. Александру. Ему так и представилось, как она обиженно надула пухлые губки.
  
  -Нет-нет, -запротестовал он, -это машина проехала!
  
  -Ладно, -смилостивилась девушка, -подружка Аня, ну ты помнишь я ее тебе показывала?
  
  -Да-Да, Оленька, - поспешно подтвердил Александр продолжая быстрым шагом идти в часть.
  
  -Так вот, она работает в приемном отделении больницы медсестрой и под утро к ним привезли женщину, раненную настоящей стрелой в живот! Ты представляешь? Ей сделали операцию, сейчас она уже в реанимации! А еще скорая поехала в Ключевку, это за горкой, там уже район, а дорога вдруг исчезла, был асфальт и вдруг сразу поле. Куда она делась? Ты представляешь? - продолжала тараторить подруга.
  
  Ошеломленный фантастической догадкой, Александр стремительно остановился, не доходя пары шагов до дверей КПП. Рука с телефоном упала вниз, он тихонько выпустил воздух меж зубов. Видимо в облике лейтенанта было что-то такое, что лицо вышедшего дожидаться командира части дежурного по КПП удивленно вытянулось. Все сходилось! Всем странностям сегодняшнего утра появилось пусть фантастическое, но логичное объяснение....
  
  С утра по городу поползли нелепые, но полные жути слухи, один фантастичнее другого. Мало того, что отсутствовали телевидение и интернет, так и попытки связаться по телефону с кем-либо за пределами города оказались безуспешными. А когда междугородные автобусы вернулись обратно на вокзал, так как шоссе исчезло с лица земли, а железнодорожные пути оказались разобраны, город забурлил. Записные сплетники сходили с ума в попытке все разумно объяснить. К обеду на тротуаре перед зданием администрацией города собралась разношерстная толпа, большую часть ее составили люди в возрасте или самого экзотического для провинции вида. Развернув яркие самодельные плакаты, они шумно требовали, чтобы глава города вышел и разъяснил землякам, что за безобразия творятся вокруг. Есть такая категория людей, которая во всем видит лишь плохое. Если строится завод, то для них он источник экологических проблем. А если что-то происходит, то всегда виновата власть.
  
  -Соловьев! Выходи! - скандировал в мегафон странного вида потасканный субъект в облезлой курточке, его нестройными голосами поддерживала недовольная толпа. Стоящие у входа в администрацию полицейские усиленно делали вид, что события их не касаются, но это, впрочем, не мешало им отгонять слишком приблизившихся к дверям демонстрантов.
  
  А глава города, Виктор Александрович Соловьев в это время стоял у окна своего кабинета и с высоты второго этажа молча рассматривал входившую в азарт толпу. От его обычной невозмутимости не осталось и следа, время от времени по лицу пробегала надежда, сменявшееся обычным хмурым выражением. Тогда он задумчиво почесывал до синевы выбритый подбородок. Большинство из собравшихся внизу людей он знал лично, город небольшой и, все записные бузотеры наперечет. Подождут, подумал он цинично улыбнувшись. Администратор он был многоопытный, уже отруководивший городом один срок, затем с треском проигравший муниципальные выборы. Земляки не простили ему алчность и множество квартир, записанных на родственников. Тогда он затаил в сердце обиду и желание реванша. Новый глава оказался слабым хозяйственником что сразу-же отразилось на жизни города. Дождавшись новых выборов, Виктор Александрович сумел триумфально вернуться во власть. Горожане помнили все, в том числе и то, что он жесткий и деятельный руководитель, способный наладить жизнь в городе и на это раз проголосовали за него.
  
  Солнце еще не успело окончательно прогнать утренние сумерки, когда Виктор Александрович как обычно, за час до начала рабочего времени, приехал в администрацию. Открывший дверь охранник, возрастом слегка за шестьдесят, вид имел весьма помятый и подозрительный. Виктор Александрович на секунду остановился напротив, от охранника спиртным не пахло. Ладно прощаю, подумал он, и по старой привычке перед объездом городских улиц зашел в собственный кабинет.
  
  Едва он переступил порог, затрещал телефон. Все началось с ночного обрыва питающей город линии ЛЭП, из-за чего автоматика переключилась на электроснабжение от ГРЭС. Звонили все, начиная от дежурных до руководителей вокзалов. На него обрушился настоящий вал информации о таинственных событиях, происходивших вокруг города. Вначале он не поверил, даже разозлился, но сообщений было слишком много, и он задумался. А после известия, что за городом женщину ранили стрелой, глаза у него полезли на лоб. Рационального объяснения таинственным событиям он не видел, пока, сопоставив все известные ему факты не пришел к невероятному, но объяснявшему все, выводу. Он отменил утреннюю поездку, чем облегчил жизнь многочисленным коммунальным организациям города, с которых при каждом удобном случае он спрашивал так, что только дым стоял столбом и позвонил полковнику Гришаеву, командиру вертолетного отряда. Его он попросил послать вертушку облететь окрестности города и разведать обстановку в районе областного центра. А секретариату поручил собрать актив города особенно военных и правоохранителей.
  
  -Дзинь! -оглушительно прозвенел в тишине телефон, заставив вздрогнуть и ощутить ледяной озноб. Он повернулся, несколько секунд со странным выражением лица смотрел на телефонную трубку, затем подошел к столу, поднял ее.
  
  -Да, -он замолчал, слушая собеседника, -Понял! Благодарю!
  
  Опустившись на кресло, он задумался, лицо его приняло странное выражение. Восторг и ужас, один за другим пробегали по нему. Наконец он решился, тщательно подравнял и так аккуратно сложенные на столе документы и вышел из кабинета.
  
  В приемной толпились, негромко переговариваясь и гадая о причинах срочного сбора, люди в форме. При виде главы они недружно поздоровались. Виктор Александрович остановился, внимательно осмотрел собравшихся.
  
  -Здравствуйте! - небрежно бросил он в ответ и подошел к секретарю, -Все собрались?
  
  -Нет еще командира вертолетного отряда, -ответила секретарь. На правах старой знакомой она могла многое себе позволить, и секунду поколебавшись, спросила:
  
  -Виктор Александрович! А правда, что город куда-то перенесло?
  
  Тот недоуменно уставился на женщину, нахмурился, но все-же ответил:
  
  - Да.
  
  Последовала короткая пауза. Люди, толпящиеся в приемной, замерли, потом раздался чей-то изумленный возглас.
  
  Глава города отвернулся и поискал взглядом крепко сложенного мужчину, слегка за тридцать с короткой стрижкой:
  
   -Володя! Давай за мной!
  
  Тот молча кивнул и подошел поближе. Никакого официального статуса у него не было, но во всех поездках он сопровождал Виктора Александровича и неофициально его считали телохранителем городского главы. Кто ему платил за это никто не знал, но лицом он был приближенным к телу и его побаивались. Еще раз оглядев стоящих с обалделыми лицами военных и полицейских, Виктор Александрович кривовато улыбнулся и сопровождаемый верным бодигардом вышел из приемной.
  
  БОДИГАРД - (англ. body gard, body тело + gard охрана, стража) личная охрана; телохранитель.
  
  Едва он вышел из старинного здания администрации, яркое весеннее солнце хлестануло по глазам, заставив на мгновение опустить взгляд и замедлить шаг. Позади звонко громыхнула, закрываясь за охранником, массивная дверь. Вдохновенно ораторствующий посреди толпы митингующих субъект, первым увидел гостя. Поперхнувшись на полуслове, он растерянно опустил мегафон и слегка подался назад, словно надеясь затеряться среди товарищей. Теперь и толпа увидела Виктора Александровича, люди замолчали, повернувшись к главе города, уставились на него кто со злобой, кто с интересом, но все с ожиданием, что-то будет?
  
  Аккуратно обходя неглубокие лужи, из которых распушившие перья сизые голуби с достоинством пили воду, Виктор Александрович подошел поближе к толпе и встал напротив окончательно смешавшегося заводилы.
  
  -Здравствуй Иван Алексеевич! -произнес он и по губам его скользнула легкая, чуть-чуть насмешливая улыбка. Оратора он хорошо знал, тот всегда вел себя довольно активно, и предыдущая администрация едва не взяла его на должность, но даже там в последний момент сообразили, что неисправимые болтуны им не нужны. С тех пор тот стал вечным оппозиционером и заводилой всяческих беспорядков.
  
  Мимо тротуара разбрызгивая лужи, проносились легковые автомобили, водители с интересом поглядывали в окно, но у всех дела, никто останавливался. Проходившие рядом люди начали задерживаться, чтобы послушать главу. Заводила толпы на мгновение растерянно замер, оглянулся на смотрящих на него с выжидательным выражением лица соратников, видимо это придало ему силы.
  
  -Здравствуй Виктор Александрович, - ответил он невнятным голосом, словно во рту каша, мешающая говорить, и сразу бросился в атаку, - А расскажи народу, - тут он вновь оглянулся на обступивших его людей и продолжил с каждой секундой крепнущим голосом.
  
  -Что за беспорядки в городе? Почему нет связи с областным центром? Почему нет телевидения и почему вернулись назад междугородные автобусы? Ты тут власть, мы тебя выбирали, -он остановился и указал рукой на обступивших его людей и почти прокричал, - и народ спрашивает тебя, почему допускаешь безобразия!
  
  Толпа невнятным, но одобрительным гулом поддержала предводителя, окружающие люди выжидательно уставились на главу города. Испуганная шумом стая голубей взлетела с асфальта, закружилась над людской толпой.
  
  Виктор Александрович, мысленно поморщился. Достал, подумал он, продолжая сохранять на лице маску вежливого внимания. И как Иван сумел с такой дикцией столько лет прослужил замполитом? -подумал он. Я бы его и близко к солдатам не подпустил. Но люди стояли и ждали ответа и, хотя говорить не очень-то и хотелось, но пришлось. Слегка разозлившись, он заговорил спокойным, размеренным голосом, так не соответствующим содержанию его речи:
  
  -Город с ближайшими окрестностями куда-то перенесся, где мы сейчас находимся неизвестно, вертолет с Горки при облете окрестностей не обнаружил не областного центра, не ближайших городов и деревень. Зато нашлись несколько стойбищ напоминающие те, которые и сейчас ставят северные народы. Где мы очутились я пока не знаю.
  
  Иван Алексеевич несколько мгновений ошеломленно смотрела на главу города, потом ахнув про себя, оглянулся кругом. На него смотрели десятки испуганных и умоляющих глаз. Он не мог не оправдать их надежд.
  
  -Ты власть, ты как мог это допустить! -воскликнул он от волнения давая петуха.
  
  Виктор Александрович посмотрел на собеседника словно на дите малое и досадливо поморщился, ему сейчас нужно действовать, а тут приходится объясняться с этим балбесом.
  
  -Я тебе не господь бог и не контролирую природные явления так что претензии предъявляй к нему или природе, уж не знаю верующий ты или нет, -ответил он жестким тоном и перевел взгляд на притихшую толпу:
  
  -От имени администрации я Вас заверяю, что мы предпримем все меры чтобы избежать катастрофы, хотя сразу предупреждаю, что будет нелегко, а я требую от Вас дисциплины и работы. Тогда все у нас получиться!
  
  Глава города слегка поджал губы и пристально посмотрел на стоящих вокруг людей. Они молчали и лишь прятали глаза. Легкий весенний ветер играючи развивал самодельные транспаранты. Одинокий бело-сине-красный флаг, крепко зажатый в руках невзрачного вида старушки в потрепанной дубленке, бился словно живой, невольно притягивая взгляд. Виктор Александрович внезапно почувствовал себя страшно одиноким. Все глаза, обращенные на него, были глазами как минимум недоброжелателей.
  
  -Ну хорошо, время идет, мне нужно работать, а Вы расходитесь, нечего мешать администрации!
  
  Он повернулся, но не успел сделать и пару шагов, как в спину его спросил слезливый женский голос:
  
  -Мы что в прошлое перенеслись?
  
  Виктор Александрович повернулся и разыскал глазами спросившую, невзрачную женщину в пуховике, больше похожую на перепуганную мышку.
  
  -Пока я не знаю, но когда получу сведения, я не буду их скрывать!
  
  Глава еще раз обвел глазами окончательно притихшую публику и твердым шагом направился к дверям. В очередной раз он победил, слегка самодовольная улыбка пробежала по его губам. Неожиданно что-то упало на плечо, он скосил взгляд и брезгливо поморщился, голубь 'оросил' плечо. По примете богатым буду! - саркастически подумал он. На ходу вытащив платок, вытерся и выбросил его в урну у дверей администрации. Сейчас его ожидало гораздо более ответственное-встреча с военными. Теперь главное убедить их подчинится.

  
Глава 2

  
  Когда Соловьев открыл дверь, раскаленная, словно солнечная корона атмосфера приемной, разрядилась, яростный шум голосов людей в погонах мгновенно затих. Глава окинул собравшихся взглядом. Как обычно, военные и правоохранители разошлись по группкам: отдельно стояли оба командира пограничных частей вместе с одетым в гражданское заместителем начальника городского одела ФСБ, рядом сверкали крупными звездами на погонах полицейские - начальник горотдела вместе руководителем отдела по борьбе с оборотом наркотиков, главный таможенник с руководителем службы судебных приставов, отдельно три командира воинских частей с военным комиссаром.
  
  В наступившей пронзительной тишине лишь отчаянно стучали клавиши старенького ноутбука секретарши. Ошеломленные, полные ненависти, вопросительные - всякие взгляды моментально скрестились на Главе города. Это лишь кажется, что люди в погонах вне политики. В маленьком городе им волей-неволей приходится с кем-то приятельствовать, а с кем-то враждовать. Вот немалая их часть и дружила с прежней администрацией города, да и Виктор Александрович с поистине медвежьей грацией сумел отдавить немало любимых мозолей. Сильный порыв ветра закачал по-весеннему голыми ветвями тополя, росшего напротив окна, бросая причудливые тени по столпившимися перед дверями кабинета людьми в форме. Даже сейчас они непроизвольно разбились на две неравные группы, в поменьше - военные и пограничники, в побольше - полицейские, пожарные и прочие служивые люди. И если в группе 'военных' были в основном приехавшие из других областей, то в 'полиции', в основном местные, знавшие друг друга чуть ли не с школьных времен. Всех их Соловьев в той или иной мере знал. Их сильные, слабые стороны и считал заслуживающими уважения людьми, но сегодняшние события их явно огорошили, ударили как будто мешком из-за угла. Лица большинства бледные, в глазах плещется полное замешательство. Он мысленно усмехнулся, зрелище растерянности военных придало ему дополнительной спокойной уверенности в собственных силах.
  
  Энергичным шагом Глава подошел к сидящей за столом у окна секретарю. Женщина прекратила нервно стучать по клавишам и подняла тоскливые глаза со слегка потекшей косметикой. Соловьев посмотрел на нее осуждающим взглядом, не любил он, когда вот так расклеиваются, у него тоже сын остался в Москве, но он же не устраивает трагические сцены! В присутствии посторонних он промолчал, лишь со злостью сжал губы.
  
  Привычки начальника женщина успела хорошо изучить и знала, что серьезно проштрафилась в глазах начальника. Секретарша посмотрела виновато на Соловьева, машинально чуть ли не в узел завязывая прядь волос.
  
  -Слушаю Вас Виктор Александрович, -произнесла она сдавленным и немного виноватым голосом.
  
  -Вера, собери мне в кабинет замов и немедленно, -решив не упрекать ее за внешний вид, распорядился Глава и, не дожидаясь ответа и ни на кого не глядя, направился в собственный кабинет.
  
  -Хорошо, Виктор Александрович, -произнесла все таким-же тоном женщина ему в спину и потянулась к телефону.
  
  У двери Глава неожиданно остановился. Повернувшись к людям в погонах, натянул на лицо натуженную полуулыбку:
  
  -Товарищи офицеры, прошу вас немного подождать, не более десяти минут, мне нужно отдать срочные распоряжения.
  
  Дверь бахнула, закрываясь, люди в погонах вновь принялись нервно обсуждать ошеломляющие новости. Один за другим, ни на кого не глядя и едва успев поздороваться с военными, к Главе торопливо заскочили заместители. Слухи по администрации расползались моментально, и они уже были в курсе фантастических известий. Последней, на бегу кинув военным 'Здрасте', торопливо прошмыгнула в дверь заместитель по социальным вопросам, унылого вида женщина далеко за сорок. Глава не обманул, не прошло и нескольких минут, как заместители, с вытянутыми от удивления лицами, пулей вылетели из кабинета.
  
  -Дзинь! - взорвался трелью телефон, заставив присутствующих нервно дернуться и замолчать.
  
  -Да-ответила, поднимая трубку секретарь, -Да подошел...зовут...-она скосила взгляд на лежащий на столе блокнот, торопливо перелистнула пару страниц, - Александр Степанович...хорошо.
  
  Положив трубку на место, она объявила:
  
  -Заходите товарищи, Глава Вас ждет.
  
   Соловьев сидел в глубине кабинета за письменным столом и с сосредоточенным видом что-то быстро писал в еженедельнике.
  
   -Садитесь, - он торопливо махнул рукой в сторону стоявшего вдоль окон длинного стола заседаний и вновь уткнулся в бумаги. Когда только-что подошедший начальник таможни попытался поздороваться, Соловьев лишь нетерпеливо махнул рукой не поднимая взгляд от разложенных перед ним бумаг, дескать не до этого. Зашуршали отодвигаемые стулья, люди расселись. Глава поднял взгляд, вроде все. Энергично приподнявшись и прихватив с собой ежедневник со стопой бумаг, пересел на высокое кожаное кресло во главе стола заседаний.
  
  Расстегнув пиджак и, тщательно подравняв лежащие перед ним бумаги, Соловьев окинул оценивающим взглядом сидящих перед ним людей в форме. Многие из них его не любили, держа дулю в кармане, дескать, кто ты такой, царек не доделанный, но в глаза это никто не стал бы говорить. Сейчас они попали в одну лодку и выплывут или потонут, во многом зависело от того, сумеет ли он их убедить или нет.
  
  -Еще раз добрый день, - поздоровался Виктор Александрович с присутствующими, угрюмо закивавшими в ответ.
  
  -Александр Степанович, -обратился он высокому худощавому полковнику в синей форме летчиков, -расскажите о результаты облета окрестностей города.
  
  Тот поднял тусклый взгляд, встряхнулся, сбрасывая угрюмую задумчивость и попытался по привычке подняться, но Соловьев небрежно остановил его жестом, дескать не до этого.
  
  -Докладываю! -слегка глуховатым голосом начал летчик, -Экипаж облетел окрестности города. За периметром в двадцать километров начинается совершенно чужая земля, дороги, поля, обрываются словно ножом обрезали. Дальше одна степь, а на севере от города начинается настоящая тайга, что-то типа сибирской. По моему приказу борт пролетел дальше в сторону областного центра, но ни его, ни городов и деревень лежащие по пути, не обнаружил.
  
  Он замолчал, вопросительно глядя на Соловьева. Мысли его витали далеко от этого кабинета. Он вспоминал дочь с малолетним внуком уехавшими по путевке в Сочи и размышлял как станет рассказывать о переносе города жене. Теперь она все равно что умерла, родители никогда их больше не увидят. Лишь многолетняя военная закалка спасала офицера от нервного срыва... Сидящие за столом уже знали новости об облете города от самого летчика и встретили его речь угрюмым молчанием. Глава задумчиво постучал пальцами по столу, секунду поразмышлял, затем спросил.
  
  -Плотина ГРЭС осталась на нашей земле?
  
  -Да, -торопливо откашлявшись, односложно ответил летчик.
  
  -Это хорошо, - Глава незаметно выдохнул воздух и кривовато улыбнулся. Еще немного подумав, снова спросил:
  
  -А людское жилье, чужое, -он выделил интонацией последнее слово, -экипаж заметил?
  
  -Да, несколько стойбищ из чумов по типу тех, в которых живут северные народы и каких-то оборванцев около них.
  
   -Ну и куда мы попали? Надеюсь сам факт переноса города с окрестностями сомнению не подлежит? -Глава упер тяжелый, пронизывающий взгляд, каким хищник, готовясь к нападению, смотрит на жертву в лицо летчика и, с силой прижал ладонь к зеркальной поверхности стола.
  
  -Я не знаю, -устало ответил летчик и опустил взгляд на столешницу.
  
  -Хорошо..., -Глава небрежно откинулся в кресле, - Фотографии окрестностей додумались сделать?
  
  -Да, -проронил полковник, вялым движением достал из кармана куртки тощую стопку белых прямоугольников и передал ее Соловьеву.
  
  Торопливо просмотрев фото и пару раз многозначительно хмыкнув, Глава отдал их офицерам. Пока они, передавая фотографии из рук в руки и, тихо переговариваясь между собой, рассматривали, он неторопливо выровнял лежащие перед собой листки бумаги, продолжая с лихорадочной поспешностью решать, как строить диалог дальше. Он обязан победить. Сейчас или никогда! Давить, давить и убеждать в собственной правоте и необходимости ему подчиниться. Пока вояки не опомнились он должен взять их под контроль, иначе все планы пойдут насмарку. Сами погибнут и город погубят.
  
  -Кто-нибудь знает где мы оказались? -он обвел слегка сощуренными глазами офицеров. Те промолчали, пряча угрюмые взгляды в стол. Глава внутренне усмехнулся. Не им соревноваться с ним, половину жизни проработавшим в еще том гадюшнике-городской администрации, в искусстве подчинения людей.
  
  -Значит так мужики, я тоже не господь бог и не знаю где мы, но в одном точно уверен, мы не в России двадцать первого века. На другую планету нас перенесло, в другое время, не знаю, пусть ученые разбираются. Главное страны под названием Российская Федерация здесь нет, и это реальность, в которой нам предстоит жить дальше! Я избран Главой города и для меня основное-любой ценой обеспечить безопасность, -он выделил голосом последнее слово, - и наладить материальную базу для нормального существования горожан. Мне и Вам вместе придется этим заняться, или.... Или мы все очень скоро погибнем.
  
  -Кто нас перенес? Кто? -суетливо вскинувшись, истеричным голосом спросил главный таможенник, -Или это какое-то природное явление?
  
  Собравшиеся за столом переглянувшись, промолчали, их и самих мучал этот вопрос.
  
   Цзинь-цзинь, - защебетала приземлившаяся на подоконник беззаботная весенняя птаха. Для нее ничего не изменилось, а мелкие проблемы людей важны лишь им самим. Толпа перед окнами здания, еще недавно с азартом выкликавшая Главу администрации, таяла, словно кусок сахара в кипятке.
  
  Соловьев несколько мгновений смотрел на таможенника, размышляя над тем, что ему ответить, потом, с небольшой заминкой, откликнулся:
  
  -Я не знаю, но считаю, что выяснение этого вопроса следует поручить ученым из сельскохозяйственной академии и институтов города.
  
  Он помолчал, в очередной раз поправил лежащие на столе в идеальном порядке документы и произнес:
  
  - Мужики! Вся страна сейчас для нас - это наш город, это семьдесят тысяч горожан и несколько тысяч сельских жителей, и они нуждаются в Вашей защите. Есть тут враги, нет ли их, я не знаю, но рассчитывать нужно на самый плохой вариант. Они есть, и они сильны. Поэтому необходимо определится с новыми взаимоотношениями между городской властью и военными. Считаю, что в связи с переносом города черт знает куда, Вы должны перейти в подчинение городской власти, - произнес он и увесисто шлепнул рукой по столешнице.
  
  Ловко, подумал заместитель начальника отдела ФСБ, рассматривая большое желто-коричневое знамя города, висевшее рядом со стягом России в дальнем углу кабинета. Начальник как обычно был занят. Вместо него представлял службу заместитель. В сейфе секретки отдела успело накопиться внушительное досье о незаконных делишках Соловьева, ждали лишь отмашку из центра, чтобы пустить его в ход. Из потенциального сидельца Глава города разом превратился в спасителя.
  
  В кабинете воцарилось напряженное молчание. Перспектива превратиться из привилегированных федералов и областников в городских подчиненных, никого не радовала. Это и снижение статуса и, повседневный контроль со стороны администрации в то время как командиры успели привыкнуть к самостоятельности. Из Москвы или областного центра все не проконтролируешь. Тем более что еще тлела надежда, что перенос не навсегда, немного потерпеть, и они вернутся назад и все возвратится на привычные рельсы.
  
  Задумчиво нахмурившись, начальник пожарного гарнизона машинально почесал бритый затылок и приподнял руку. Дождавшись кивка Соловьева, он поинтересовался:
  
  -Вы полагаете, что обратный перенос в наш мир невозможен и главным станет выживание?
  
  - Полагаю - быстро и громогласно произнес, сверкая от возбуждения глазам, Соловьев, - раз нас перенесло сюда, значит тут нам и жить, и считаю, что нужно исходить из этого, и делать все возможное, чтобы выжить. Все согласны?
  
  -Мы давали присягу России, а не городу, - сверкнув неприязненным взглядом произнес молодой, едва за тридцать подполковник, командир радиолокационного батальона, - у меня нет приказа переходить в подчинение городской власти!
  
  С Главой у офицера сложились очень непростые отношения. Еще на первом своем сроке Соловьев обещал ему выделить землю под дачные участки военным, но так и не сделал это. Офицер тогда не сдержался и высказал все, что думал о Главе города. Соловьеву доброжелатели об этом случае донесли, он даже ездил в штаб округа жаловаться и требовать убрать неугодного командира. Но там лишь посмеялись над излишне деятельным главой муниципалитета.
  
  Несколько мгновений они обменивались взглядами, потом Соловьев не выдержал и отвел взгляд. И тут же, спохватившись, что присутствующие на совещании могут истолковать это как непростительную слабость, побагровел. На память он никогда не жаловался и врагов вместе с друзьями этих врагов он помнил хорошо и никогда не забывал. Бросив гневный взгляд в сторону локаторщика, он произнес голосом, в котором уже лязгал металл:
  
  -Многие из Вас прошли через Чечню, и Вы должны понимать, что если Вы не защитите людей, то кто? Присягу принимали защищать Россию? Сейчас вся она это город и его окрестности! Или мы будем вместе, одним кулаком, -он приподнял крепко сжатый кулак над собой, -или нас переломают поодиночке! Докажите делом, а не трескотней, что вы настоящие патриоты, а не балаболки!
  
  Глава остановился, медленно обвел взглядом внимательно слушавших его военных, зрачки его сузились, и он продолжил:
  
  -И не забывайте, что Вам как любому другому жителю города необходимы продукты питания, тепло зимой, вода, свет и главное безопасность. Город будет вас обеспечивать всем необходимым, а вы станете сидеть на его шее и ждать приказа неведомо от кого? Не бывать такому!
  
  Крыть было нечем, и покрасневший подполковник лишь катнул желваками и опустил взгляд вниз.
  
  -На ближайшие дни... и годы безопасность, и развертывание производства всего необходимого для выживания - это главная проблема.
  
  Уже пару минут с напряженным вниманием что-то читавший в телефоне начальник горотдела полиции, воспользовался паузой:
  
  -Р-разрешите? -слегка заикаясь спросил он. Во время командировки в Чечне его контузило. С тех пор он заикался, когда волновался. Дождавшись кивка Главы, он поправил очки и зачитал сообщение, пришедшее на телефон, - на Гончарке задержали подозрительного бомжа на коне, по-русски не понимает, похоже это абориген, говорит на языке, напоминающем башкирский.
  
  Гончарка-район города с малоэтажной (частной) застройкой.
  
   Сидящие за столом оживились, послышался оживленный шепот. Если это действительно местный житель, то появлялся шанс узнать, куда же они все-таки попали.
  
  -Хорошо, -произнес Соловьев, - жду от Вас информации где мы и кто вокруг нас, -сказал он и что-то пометил в еженедельнике.
  
  -Д-доложу, -согласно наклонил рано поседевшую голову начальник полиции и принялся что-то набирать на телефоне. Хотя формально полиция и не подчинялась местной власти, но финансирование ее шло в том числе и от муниципальных властей, а, как известно кто платит тот и заказывает музыку и, главный городской полицейский успел привыкнуть, как минимум, учитывать мнение администрации.
  
  -Да и пусть его медики проверят, не хватало еще чтобы он какую-нибудь заразу в город принес!
  
  Произнеся это, Глава бросил пристальный взгляд на офицера, но на лице того можно было прочитать только крайнее внимание. Молча кивнув тот продолжил набирать текст.
  
  -Виктор Александрович, -вновь обратился начальник пожарных, - нам было бы проще принять решение если бы Вы вначале озвучили свои предложения что нам, городу делать, хотя бы ближайшее время.
  
  -Ну что же, это разумно. Говорю сразу, придется действовать крайне жестко! Продовольствия в городе к сожалению, немного, как максимум на три-четыре недели. Точное количество сейчас выясняют, поэтому все консервы придется закладывать на хранение на крайний случай, а самим переходить на карточную систему. Запасы мобилизационного резерва на комбинате хлебопродуктов и мясокомбинате реквизируем и искать местные источники продовольствия, раз есть люди то их не может не быть! Продержимся до осени - выживем, район засеет все, что только можно! Что касается огородов - всем желающим десять соток, пусть сажают овощи, фрукты. По углю и электричеству, уголь придется экономить, да все придется экономить, пока не доберемся до местного сырья. Запасов ГРЭС хватит лишь месяца на два, это крайний срок. Не найдем за это время угля, зимой перемерзнем, а кто сумеет все же выжить, скатится в средневековье. Пока все, остальное после того как разберемся в обстановке.
  
  -Ну что, по-моему, дело ясное, - военный комиссар, недавно выбранный депутатом в городское собрание и по слухам ставший близок к Главе, поднял руку, - я за предложение Виктора Александровича!
  
  Многие считали Соловьева радетелем за город, некоторые, жуликоватым чиновником, вот только в уме и организационном таланте ему никто не отказывал. Возможно, он был лучшим кризисным управляющим для города попаданцев. Первыми взметнулись вверх руки полицейских и начальника пожарных, за ними, после недолгих колебаний, нехотя поднялись руки остальных. Кто с заметной долей скепсиса на лице, кто с надеждой, но за предложение подчинить военных городской власти проголосовали все. То, что иного выхода нет, сомнения не вызывало.
  
  Соловьев сидел прямо, словно палку проглотил. Глаза его зажглись торжеством, у него все получилось! Но не единый мускул на лице не дрогнул, лишь губы раздвинулись в чуть снисходительной усмешке, когда он произнес негромким голосом:
  
  -Благодарю за принятое правильно, -он выделил последнее слово голосом, -решение и информирую Вас что сегодня же предложу депутатам дополнить штат администрации должностью заместителя главы по военным и внутренним делам, кандидатом на нее я вижу "Вас Степан Алексеевич!"
  
  Соловьев протянул руку в направлении военкома:
  
  -Вы не против?
  
  Военком попытался сохранить серьёзную мину, но тут же расплылось в улыбке:
  
  -Спасибо за доверие! - подскочив с места, жизнерадостным голосом произнес военный и глазами преданного пса уставился на благодетеля. К власти, пусть не большой, в качестве депутата городского Собрания он пришел в команде нынешнего Главы города и сейчас вновь убедился, что сделал правильный выбор.
  
  -Ну все товарищи, - махнул рукой Соловьев, по рабочим местам. И тут же добавил слегка, улыбнувшись и, пародируя Мюллера из 'Семнадцати мгновений весны' - а Вас Степан Алексеевич и товарищи полицейские я попрошу остаться...
  
  Уже после обеда по городу заходили вооруженные автоматами полицейские патрули, запасы консервов в магазинах под расписку изымались. На недовольство торговцев полицейские внимания не обращали, а собственные действия обосновывали введением в городе режима Чрезвычайной ситуации и приказом начальства. К этому времени у ворот важнейших городских объектов встала вооруженная охрана из числа сотрудников МВД. Одновременно все автозаправочные станции опечатывали, исключение составила лишь АЗС на территории городского автобусного предприятия, но туда могли заехать лишь собственные автобусы да автомобили по списку администрации.
  
  Вечером, когда взбудораженные жуткими слухами горожане вернулись после работы домой, неожиданно заговорили телевизоры. Появившийся на экране Соловьев был как никогда серьезен и сходу обрушил на горожан известие, что город перенесся в неведомый мир. Немного подождав, пока горожане слегка опомнятся от невероятных новостей, он призвал:
  
  -В мире, куда мы перенеслись живут настоящие дикари. Один из них неспровоцированно напал и тяжело ранил пожилую жительницу города. Сейчас та лежит в больнице. За городской чертой цивилизация заканчивается. Для аборигенов мы всего лишь скот, будущие рабы или отродья нечистой силы. Речь идет о нашем существовании и если мы хотим выжить, драться за жизнь придется всерьез! Только если мы будем действовать совместно и дружно работать на общее благо, мы займем достойное место в новом мире. Нам на долгие годы придется забыть о нормированных рабочих днях, отпусках и прочих прелестях цивилизованной жизни. А городской администрации придется принять много непопулярных решений, но только они дадут нам возможность выжить!
  
  Граждане, друзья, наша земля бедна ресурсами, но вокруг нас богатейший Урал. Здесь есть вся таблица Менделеева и только от нас, от наших рук и знаний зависит сможем ли мы построить недостающие нам промышленные предприятия, или проедим доставшиеся нам ресурсы и глупо погибнем! Пока новые производства не построили, я призываю к всемерной экономии любых ресурсов. Каждый целлофановый пакет, металлическое изделие, одежда, да все вокруг нас, не воспроизводимы в ближайшие годы и должны всячески сберегаться, а после идти на переработку. Вспомните о старинных вещах, оставшихся от бабушек и дедушек. Механическая мясорубка или швейная машина, даже простая авоська представляют огромную ценность...
  
  Соловьев еще долго рассказывал об дальнейших планах администрации, с цифрами в руках объяснял использование городских запасов и многое другое. Реакция ошеломленных горожан варьировалась от полного неверия до банальных истерик и инфарктов, так что службе скорой помощи пришлось принять до ночи множество вызовов к больным.
  
  За окном давно уже опустилась густая тьма, но в здании администрации по-прежнему горел яркий свет. А снаружи тьма не рассеивалась даже огнем уличных фонарей. В целях экономии угля на электростанции, приняли решение впредь их не включать. Вместе с Соловьевым, сквозь зубы молча проклиная его, вся администрация оставалась на рабочих местах до ночи. Глава уже заканчивал запланированные на сегодняшний день дела и, собирался домой, когда зазвенел телефон. Начальник городского отдела полиции подрагивающим от волнения голосом сообщил, что наконец смогли найти человека, который разобрал речь пойманного накануне аборигена. Помог старенький мулла, башкир по национальности. Оказалось, что город перенесся в прошлое на башкирские земли в южных предгорьях Урала в 1109 год по мусульманскому календарю или в 1689 год по-христианскому...
  
  Последующие пару дней горожане пребывали в состоянии прострации, переваривая ошеломляющие известия о переносе города в старину, но продолжая по привычке ходить на свои предприятия и в организации. А городские власти использовали это время на полную катушку. Соловьев воспринял перенос как вызов собственным способностям в качестве управленца и развел бурную деятельность, истово оправдывая кредит доверия горожан, стараясь делами доказать сомневающихся, прежде всего из городской верхушки-он идеальный вариант управленца и способен обеспечить выживание города. Уже на следующий день он с утра собрал в актовом зале и 'порадовал' подчиненных заявлением, что отныне рабочий день -десять часов, а выходные временно отменяются. А кому не нравится он никого не держит, но и всему городу вскоре предстоит работать в подобном режиме. Осмелившихся уйти нашлось всего лишь несколько человек.
  
  Совместные комиссии из 'наскипидаренных' чиновников и полицейских поехали по городу. К засевшему в кабинете Главе, словно в центр раскинутой по городу паутины, стекались доклады. Из магазинов 'Охота и рыбалка' и оружейного, о том, что наличное оружие под расписку конфисковано и вывезено на склады воинских частей. От других посланцев администрации, что содержимое аптек описано, а городской медицинский склад, магазины, торговавшие компьютерной техникой и средствами малой механизации, опечатаны до дальнейших распоряжений. Протестовавшим против самоуправства хозяевам магазинов не помогли не грозные знакомства, не бурные истерики, посланцы администрации были непреклонны, а Соловьев возмущенные звонки просто игнорировал.
  
  Перед обедом состоялось внеочередное совещание городского Собрания. Соловьеву пришлось мобилизовать на него всех сторонников, а колеблющихся запугивать хаосом, который неизбежно наступит, если не принять чрезвычайных мер. Ему самому пришлось дважды обращаться к депутатам с короткими, но весьма эмоциональными речами. Он давил, давил и еще раз давил! После непродолжительного, но яростного спора с оппозицией, его предложение победило. Собрание приняло решение объявить чрезвычайную ситуацию и подчинить администрации предприятия, хозяева которых оказались за пределами города. А чтобы не терять времени на сборы руководителей, решение спешно размножили и заверенную копию повезли по предприятиям.
  
  Первой жертвой стали городские банки и федеральное казначейство. Их объединили и напрямую подчинили заместителю главы по финансам. А по телевизору заместитель мэра объявил, что банкноты Российской Федерации продолжают использоваться до их обветшания и замены металлическими монетами и банкнотами, которые станет выпускать город. Большая часть городских заводов как впала с разрушением Союза в полукоматозное состояние, так и оставалась по сей день в таком-же положении, поэтому директора восприняли решение о переподчинении с явным облегчением. По крайней мере, теперь они видели перспективу возрождения своих заводов. Их, пусть устаревший станочный парк, для семнадцатого века станет хай-тэком и будет задействован на сто процентов. Город после переноса мог рассчитывать лишь на собственные силы, начиная от изготовления столовых приборов и чугунных сковородок с котлами, заканчивая производством оружия, станков на замену выходящим из строя, двигателей и других вещей, необходимых для нормальной жизни горожанина двадцать первого века. Серьезная промышленная база, заложенная еще в 40-70 г. далекого двадцатого века, давала возможность достаточно легко наладить их производство. Моторный и, электротехнический заводы, железнодорожные и грэсовские мастерские делали стартовые позиции города в металлообработке более чем крепкими, а молокозавод в купе с хлебокомбинатом, мясоконсервным комбинатом позволяли наладить переработку сельскохозяйственной продукции. Плохо было с легкой промышленностью, несколько частных цехов по изготовлению мебели и небольшая швейная фабрика.
  
  На ГРЭС, градообразующее для города предприятие, Соловьев приехал самолично. Солнце потихоньку склонялось к закату, когда служебный мерседес Главы подъехал к проходной станции. С ее директором у него сложились сложные отношения. Тот входил в узкую группку наиболее влиятельных людей города, до переноса был спонсором каждой местной фронды и сыграл немалую роль в первом отстранении Соловьева от власти, а на память тот никогда не жаловался. Директор немедленно принял Главу. ГРЭС до переноса входила в одну из крупнейших российских компаний и, директор мог бы попытаться оказать сопротивление. Как никак огромные деньги, возможность шантажа неподачей тепла и электроэнергии в город и даже собственный силовой ресурс-военизированная вооруженная охрана у предприятия были. Но, благоразумие взяло вверх, бунт на тонущем корабле неуместен. После некоторых колебаний, директор принял условия администрации. Симпатичная секретарша расторопно накрыла изысканный стол в зоне отдыха и немедленно удалилась. Усадив дорогого гостя на удобное кресло, хозяин кабинета уселся напротив и лишь рассыпался в комплиментах и в уверениях что станция полностью подчиняется городу. Незримые подковерные игрища имеют неписанные, но от этого не менее твердые правила, поэтому Соловьев внешне вполне благосклонно принимал эти заверения, и лишь торжествующе блестевшие глаза выдавали его подлинные эмоции.
  
  Лишь директор мясокомбината, точнее оставшегося после всех обрезаний 90-х годов небольшого огрызка в виде мясоконсервного цеха, возмутился самоуправством чиновников, категорически отказался подчиниться и расхохотался в лицо посланцу администрации. 'Варяг', совсем недавно приехавший в город не представлял местные властные расклады и привык во всем полагаться на покровительство реальных хозяев своего производства. На подобный демарш стоящий перед директором мелкий чиновник администрации лишь глянул взглядом, каким смотрят на обделавшегося несмышленыша, саркастически улыбнулся, молча развернулся и вышел из кабинета. Не успел победитель насладится триумфальной викторией, как дверь с грохотов распахнулась. Два вооруженных автоматами полицейских заскочили в кабинет. Не говоря ни слова, сдернули с удобного кресла на пол, ошарашенного их неожиданным появлением директора, выкрутили руки и сковали их наручниками. Не обращая внимания на возмущенные крики, и секретаршу в приемной, изобразившую внезапный обморок, они вытащили директора на улицу и погрузили в патрульную машину. Только вечером бедолагу выпустили из здания городского отдела, но в его кресле уже сидел бывший заместитель, тут-же назначенный Главой города на должность директора.
  
  Жизнь горожан уже в первые дни после переноса разительно изменилась, но население в целом довольно спокойно восприняло это, понимая, что перемены неизбежны и даже необходимы для общего выживания. Лишь кучка вечно недовольных злобно пророчествовала наступление 'сталинских' времен. Уже на следующий день свет в жилых кварталах стал выключаться в десять вечера, а вновь появляться в шесть утра, что немало возмущало любителей 'ночной' жизни. С улиц исчезли легковые автомобили, без горючего не поездишь. Даже грузовые появлялись на улицах гораздо реже, зато вооруженные патрули военных и милиции круглосуточно обходили город. В продовольственных магазинах и киосках ассортимент стал гораздо беднее. С прилавков исчезли консервы и другие продукты длительного хранения, напоминая уже привыкшим к рыночному изобилию пенсионерам времена конца восьмидесятых. Частники, воспользовавшись моментом, попытались взвинтить цены до небес, но тут-же нарвались на, диких размеров штрафы, немедленно накладываемые полицией. Цифры на ценниках моментально вернулись к старым значениям. Хуже стало с 'культурной' жизнью. Дома культуры и единственный кинотеатр города продолжали работать в обычном режиме. Вещавшее с утра и до отключения электроэнергии, городское телевидение гнало вперемешку российские и зарубежные кинофильмы, изредка записи концертов и музыкальных клипов, а вечером городские программы. Но все это не могло заменить избалованным горожанам привычное информационное изобилие. Интернета не было от слова вообще, и привыкшая к нему молодежь не знала, куда себя девать в свободное время.
  
  Что горожане безусловно одобряли, так это то, что в городе исчезли безработные и тунеядцы. Их бросили на муниципальные работы. Кто шел добровольно, кто по направлению городского центра занятости, а кого и принудительно доставляли полицейские. Работы нашлось всем. Часть сооружала бетонные блокпосты на окраинах. По периметру города вслед за экскаваторами, рывшими глубокий ров, а из вынутого грунта формировавшими высокий вал, по весенней грязи шли остальные работники. Лопатами и ручными трамбовками они ровняли и укрепляли получившийся вал, готовя город к возможной обороне. Оставшиеся разбирали ставшие ненужными железнодорожные пути.
  
  Соловьев пребывал в великолепном настроении, намеченные планы выполнялись и, если бы не упрямство районной администрации он был почти счастлив. На предложение объединить город с перенесенными вместе с ним остатками района, глава ее администрации ответил категорическим отказом. Идти в подчиненные к Соловьеву он не желали. И сельские депутаты и, их руководитель понимали, что гайки будут закручиваться с еще большим усердием чем в первое пришествие Соловьева во власть. Да и становиться из довольно значительных чиновников рядовыми гражданами, они не желали. Не помогло убедить несговорчивых районников даже отсутствие у них силового ресурса- районный отдел полиции предпочел подчиниться городу.
  
  Прошло три дня и люди начали понемногу смирятся с тем, что город перенесся в далекое прошлое. Алексей Семенович, или как его звали приятели и заслужившие уважения коллеги из районной полиции, Семеныч, натянул на тощие ноги старые спортивки и осторожно прошлепал босыми ногами мимо мирно сопящей во сне жены на кухню. Везет ей, подумал он, сегодня у нее выходной, а тут не свет не заря тащись на службу. Поверх сверкающей молочной белизной газовой плиты, совсем недавно купленной в кредит по настоянию супруги, красовалась пошарпанная, приобретенная как-то по случаю двухконфорочная электроплитка. Он досадливо покосился на дорогую покупку, ставшую теперь лишним предметом мебели на кухне-газовая система третий день как пустовал. И похоже в ближайшем будущем газ так и не появиться. Сокрушенно вздохнув, включил электрическую конфорку, положил на нее чугунную сковородку и, выставив нагрев на шестерку, все равно пока старая плита накалится времени пройдет уйма, поплелся на гигиенические процедуры.
  
  Через полчаса он уже выходил из дома. На обшарпанной двери в подъезд белел бумажный лист с напечатанным ярко-алыми буквами объявлением 'Просьба до двадцать пятого апреля получить в Жеке по адресу ул. Ленина 25 продовольственные талоны на семью. Для получения талонов иметь с собой паспорт. Внимание! По распоряжению администрации города, продажа продовольствия без талонов с двадцать шестого апреля производится не будет!' Так-непроизвольно вздохнул Семеныч, -дожились, снова талоны как в конце 80-х. Умом он понимал, что в их положении это неизбежно. Еще раз внимательно перечитав объявление, он покачал головой. Надо не забыть позвонить своей клуше, когда проснется, пусть сходит получит талоны, где лежат паспорта, она в курсе. А то останемся как обычно на бобах. С тем дурдомом, который сейчас творится в отделе, еще не известно, когда сам вернусь со службы. Алексей Семенович почти двадцать лет отдал службе в районной полиции, из них почти восемь участковым уполномоченным, так что о порядках в родном ведомстве знал все или почти все.
  
  Солнце еще невысоко поднялось над горизонтом, но жарило не по-апрельски. Палящие лучи успели почти полностью расправиться с наследием зимы, лишь в тени многоэтажек еще скрывались, потихоньку истекая талой водой, покрытые грязью и мусором сугробы. Теплый ветер без устали размахивал голыми ветвями деревьев, приносил запах сырости и весны. Рано, улицы пустынны, лишь кое-где торопливо идут озабоченные чем-то прохожие, да вдали промелькнул вооруженный автоматами полицейский патруль. До отдела километра два, идти минут двадцать, поэтому он не стал дожидаться автобуса. Тем более что по нынешним временам отсутствия в продаже горючего, городские автобусы ходили набитые людьми как сельдями в бочке. Удовольствие ниже среднего.
  
  Через пять минут, он свернул на малолюдную в это время улицу Советская. Дорога пуста, лишь изредка, взметая белесую пыль с успевшей подсохнуть проезжей части, пронесется грузовик или битком набитый автобус. Он неторопливо, время еще позволяло, шел вдоль старинных купеческих особнячков, ставших после революции домами для многих поколений горожан. Навстречу попался мужик в рабочей куртке, с помятым лицом, видимо со смены. В углу рта сигарета, кольца дыма причудливо поднимаются к небу. От этого зрелища рот заполнился тягучей слюной. Неопределимо захотелось курить, но вытащенная из кармана пачка Winston как на зло оказалось пустой. Семеныч невольно оглянулся в направлении дома. В ожидании дефицита он приобрел у знакомых торговцев стратегический запас курева, но не возвращаться же из-за сигарет! Впереди у перекрестка показался окрашенный в бледно -зеленый цвет киоск. С хозяевами его он был шапочно знаком, пересекались пару раз в гостях у общих приятелей. Мучительно вспоминая как зовут владельцев киоска, он ускорил шаг, остановился перед окошком. Убогий набор товаров за стеклянными витринами неприятно поразил бедностью по сравнению с тем, какой был до переноса. Несколько разновидностей газированной воды, печенье, конфеты и немного сигарет и все. Продавец, небольшого ростика миловидная женщина, слегка высунувшись из окошка, осведомилась профессионально-приветливым голосом:
  
  -Что Вы хотели?
  
  Семеныч, наконец вспомнил имя хозяйки и, произнес белозубо улыбаясь:
  
  -Здравствуйте Танюша, Winston есть?
  
  Хозяйка несколько секунд вглядывалась в физиономию посетителя, наконец вспомнила где его видела, лицо женщины расцвело в дружелюбной улыбке:
  
  -Здравствуйте, Алексей! -она торопливо оглядела небогатый набор товаров на прилавке и соболезнующее развела руками, - к сожалению, Winston кончился. Как видите с ассортиментом вообще беда, на базе выдают совсем по чуть-чуть.
  
  -Жаль, буду искать.
  
  Они еще поболтали несколько минут, о том, как прижимают малый бизнес вместо того чтобы помогать, как станут жить после переноса и что обещал Соловьев горожанам. Затем Семеныч бросил взгляд на часы, время поджимало. Торопливо попрощавшись, направился дальше.
  
  Еще через час он уже крутил руль выделенной ему полицейской машины направляясь на объезд закрепленного участка. Мимо, безмолвными серыми пятнами пролетали пятиэтажки, на обочинах стыли никому не нужные теперь легковушки. Курить хотелось так что скулы сводило. По дороге он несколько раз останавливал знакомых полицейских из городского отдела, благо патрули встречались на каждом шагу, но как на зло Winston не у кого не оказалось. Ладно, решил он, стрельну хоть что-нибудь на пропускном пункте на выезде из города. Скрипнув тормозами, машина остановилась у высоких, в два человеческих роста обшитых блестевшим на солнце металлом ворот, перекрывавших выезд из города. Справа и слева от них змеился, скрываясь вдали, довольно высокий вал с широким, глубиной в рост человека рвом спереди. Из стоящего рядом с воротами бетонного сооружения, высотой с двухэтажный дом с узкими бойницами, направленными в сторону окружающей город степи, неторопливо вышли двое с автоматами на плече. Один, в привычной полицейской форме сразу подошел к машине и потребовал документы. Его Семеныч не знал, видимо из новеньких в городском отделе. Другой в армейском камуфляже остановился чуть поодаль, но так, чтобы контролировать действия водителя, а полицейский не перекрывал сектор обстрела. Семеныч предъявил пропуск на выезд, физиономия полицейского поскучнело. Поинтересовавшись для проформы не на участок ли, он едет и, получив утвердительный ответ, автоматчик, повернувшись к блокпосту, махнул рукой дескать открывайте. Но не успели охранники ворот отойти, как Семеныч приоткрыв дверь, произнес просительным тоном:
  
  -Ребята, куревом не богаты, а то забыл дома?
  
  Полицейский дернул уголком рта, молча пошарив в кармане форменных штанов, извлек пачку, в которой сиротливо лежали несколько мятых сигарет.
  
  Сглотнув набежавшую слюну, Семеныч спросил:
  
   -Возьму парочку?
  
  Тот все также безмолвно кивнул, спрятав пачку назад, направился в блокпост.
  
  В Малаховке и Новобуженке, ближайших деревнях его участка, обстановка оказалась нормальной, насколько это может быть после переноса в прошлое. Даже электричество обещали вскоре подать. К Селинной, очередному пункту маршрута, он поехал ближе к обеду, планируя там и перекусить. С шоссе туда вел грунтовый съезд. Маленькая-дворов на тридцать, умирающая деревня разместилась за небольшими холмами, из-за чего мобильная связь там и до переноса была неустойчивой. Торопливо промелькнули поля с еще не до конца растаявшими остатками сугробов, несколько небольших рощиц. Впереди показались убогие домишки, обитаемые и брошенные, уже полуразвалившиеся, вперемежку с потемневшими от весенней влаги голыми деревьями, лишь в центре несколько изб по справнее. Порядком раскисшая грунтовая дорога обрывалась у, покосившегося деревянного забора. За ним возвышалась древняя изба из потемневших от старости бревен, ремонт ей не помешало бы провести еще лет десять тому назад. Жившая там одинокая старуха, единственная дочь которой еще в молодости погибла в дорожно-транспортном происшествии, доживала век в бедности и тоске. Машина остановилась у калитки. Участковый частенько заходил к словоохотливой старушке, попить чайку с городскими пряниками и узнать немудреные деревенские новости. Неожиданно здоровенные иссиню черные вороны, взвились в безоблачно-синее небо и закружились с недовольным карканьем над двором старушки. Семеныч бросил взгляд вдоль улицы. Никого. 'А где люди? Да что у них случилось?' - подумал он с недоумением, деревенские не могли не заинтересоваться появлением посторонней машины и любопытствующие всегда встречали его уже у ворот. От пронзительных птичьих криков ему стало как-то не по себе, показалось что накануне случилось нечто ужасное.
  
  Небрежно забросив на плечо автомат, он вылез из машины. Вороны продолжали с хриплым карканьем кружить над двором и больше не единого звука, лишь ветер тихо шуршал ветками деревьев. Открыв незапертую калитку, сделал шаг вовнутрь и замер. Немного в стороне от входа, так что с улицы не было видно в наполовину впитавшейся в землю кровавой луже валялся полуразрубленный труп дворовой собаки. Кто-то одним страшной силы ударом почти пополам перерубил хребет несчастного пса, бесстыдно обнажив белизну ребер и красноту мышц. Убили собаку давно, прошло как минимум несколько часов и вороны успели изрядно исклевать мертвое тело. Чья-то нога небрежно наступила на кровавую лужу, алый след вел к двери. Семеныч замер, сердце на секунду остановилось, а потом принялось колотиться в два раза чаще. Он опасливо огляделся по сторонам, одновременно сбрасывая автомат с плеча и беря его на перевес. Посмотрел на дом. Тишина, сельская идиллия, зловещее карканье ворон над головой и наполовину перерубленные труп собаки. Семеныч судорожно выпустил воздух из груди, оказалось, что несколько секунд он стоял, затаив дыхание. Да что же это такое тут твориться, - с отчаянием подумал он, - ему показалось, что там за дверью его поджидает что-то ужасно жуткое. Внезапный порыв ветра ударил по двери, с пронзительным скрипом распахивая ее, бесцеремонно показывая постороннему не освещенное солнцем нутро избы. Семеныч вздрогнул, сердце в груди на миг остановилось. Он с силой обхватил цевье автомата. Это действие помогло ему собраться с решительностью, глаза его сузились в узкие щелочки. Семеныч опустил взгляд на труп несчастного кабыздоха. Сапог, оставивший след в кровавой луже выглядел странным, с характерным широким носком, не встречающийся у современной обуви. 'Аборигены отметились?'-покачал он головой. Обойдя кровавую лужу по широкой дуге, полицейский подошел к двери, несколько мгновений помедлил, собираясь с духом, затем осторожно заглянул в полутьму. Бесстыдно открытый шкаф с пустыми полками, рассыпанные порошки на до белизны отдраенном полу, чуть дальше валяется самодельная табуретка и ужасный запах.
  
  Запах крови и скотобойни, словно здесь некто неведомый занимался разделкой мертвых туш.
  
  -Есть кто? -негромко спросил Семеныч. Тишина, лишь злобное карканье воронов, кружащихся над двором:
  
  -Эй, хозяйка, это - я участковый уполномоченный! -во весь голос крикнул он в полутьму. Гробовая тишина в ответ.
  
  Аккуратно ступая по скрипучим доскам, зашел в избу. На пороге кухни на окровавленном полу лежала хозяйка. Скрюченные в предсмертной судороге сухие старушечьи пальцы в последнем усилии вцепились в самотканый половичек, синефиолетовый клубок спутанных кишок из вспоротого живота, лежал на полу. Над ними с жужжанием вились жирные мухи, а остекленевшие глаза казалось навек запечатлели облик убийцы. Несколько мгновений он ошарашенно разглядывал открывшуюся картину. Вот откуда этот страшный запах, подумал он почему-то, хотел что-то сказать, но горло сжалось, он медленно попятился на выход из дома. Несколько секунд он, тяжело дыша, стоял во дворе, пытаясь совладать с рвотным инстинктом, пока позывы не прекратились. За долгую жизнь ему многократно приходилось видеть погибших, в том числе от огнестрельного оружия, но такое зверское убийство он видел впервые. Нашарив в кармане телефон, хотел было позвонить в отдел, но связи не было. Семеныч выключил и снова включил телефон, сигнал не появился. Остервенело матюкнувшись, он запоздало передернул затвор автомата и вновь нырнул в черный провал дверей.
  
  По очереди участковый уполномоченный обошел все дома деревни. Всюду одно и тоже. Следы торопливого, но тщательного грабежа, при этом грабители вели себя странно. Телевизоры, компьютеры остались на месте, зато исчезла вся посуда, инструмент, ткани, любая, даже самая изношенная одежда и продукты питания. Везде окровавленные трупы стариков, не одного моложе шестидесяти, характерные следы странных сапог и четкие отпечатки конских копыт на земле. Он сел в машину, прикрыв веки, откинулся на спинку кресла. Когда глаза вновь открылись, в них полыхал нескрываемый
  
  гнев, а губы полицейского побледнели и сжались в тонкую линию.
  
  'Девять человек! Он каждого из них знал, за что их убили? Сволочи! Подождите, это Вам так не пройдет!'. Семеныч гневно рванул ворот форменной рубахи и вновь грубо выругался. Это помогло, белугой взвыл автомобильный мотор, машина, подпрыгивая на ухабах и разбрызгивая немногочисленные лужи помчалась по грунтовке. Через несколько минут машина взобралась на невысокий холм, и остановилась, продолжая рычать мотором. Столбик на экране мобильного телефона показал, что связь вновь появилась. Торопливо отстукав по клавишам номер дежурного и, услышав знакомый голос, Семеныч разлепила искривленные судорогой губы и яростно прокричал:
  -У нас чрезвычайная ситуация!..
  
  Соловьев аккуратно положил телефон на стол, откинулся в кресле и ненадолго задумался. 'Погибших людей жалко, но этот печальный случай однозначно доказывает, что без города деревне не выжить и естественно подтолкнет районную администрацию на объединение. Вынудит их поступить так как выгодно ему.' Эта циничная мысль никак не отразилась на лице Главы. Рывком поднявшись с кресла, он подошел к открытому окну. Свежий весенний ветер охладил пылающую кожу лица. Разгар рабочего дня, перед администрацией никого, лишь на противоположном конце площади у здания бывшего горкома бредет куда-то парочка старушек. 'Интересно, когда я увижу перед собой представителей района? Вряд ли придется дожидаться долго, они несомненно уже в курсе происшествия.'
  
  Победным маршем зазвенел рингтон на лежащем на столе личном мобильнике. Губы Соловьева раздвинулись в победной полуулыбке.
  
  Рингто́н (англ. ring - звонок, tone - музыкальное ударение) - звук, мелодия, воспроизводимая на сотовом телефоне для оповещения о входящем вызове или входящем текстовом сообщении.
  
   Вернувшись на место, он посмотрел на экран телефона. Так и есть, судя по номеру звонок от главы администрации района.
  
  Солнце успело перевалить через полдень, но холодный северный ветер делал все попытки светила обогреть после зимней спячки землю бесполезными. Словно природа махом перескочила из конца апреля в его начало, отличие лишь в том, что снега почти нет. Грязно-белые остатки сугробов сохранились лишь под защитой тени от зданий. На мокром после ночного кратковременного дождика плацу и, около двухэтажной казармы никого, лишь в районе курилки ежились от холодного ветра табачные маньяки. Солдаты уже вернулись после обеда из столовой, а до развода еще минут пятнадцать. Александр в самом прекрасном расположении духа шел из столовой по плацу части. Базу хранения после Переноса объединили с радиолокационным батальоном. Получившегося мутанта пополнили людьми из вертолетного отряда и назвали мотострелковым батальоном. Почти триста солдат и офицеров, вооруженных современными российскими автоматами и, снятыми с хранения бронетранспортерами составили ударный кулак города. Александр как был командиром взвода-маломерки из десяти человек, так им и остался. Вот только тихие времена закончились и дел как говорил в известном боевике одесский милиционер, стало за гланды. Работы по обустройству новых солдат, снятие с консервации бронетранспортеров БТР-70 и постановка на хранение техники локаторщиков, подготовка из связистов и ремонтников мотострелков, отнимали уйму времени, так что, когда он приходил домой, стояла ночь. Терять время на готовку еды и дорогу домой и обратно на службу не хотелось, поэтому последние дни он как правило обедал в части. На незатейливый вкус вчерашнего курсанта там готовили вполне аппетитно и главное порции большие.
  
  БТР-70 - советский бронетранспортёр - боевая колёсная плавающая
  бронемашина, предназначенная для транспортировки личного состава мотострелковых подразделений и их огневой поддержки, в том числе и в условиях применения оружия массового поражения.
  
  Не успел Александр открыть дверь в казарму, как в кармане бушлата забился мобильный телефон. Кто это? - подумал он, губы его расплылись в невольной улыбке - может Оленька? Они договаривались вечером встретиться, сходить погулять. В девятнадцать часов он должен сменится и, уйти отдыхать домой после суточного дежурства. Так что до утра он свободный. Когда он вытащил телефон, на экране высветился номере принадлежащий дежурному по штабу. Александр разочарованно вздохнул. Что-то связано с тем, что он сегодня ответственный по части? - с невольной тревогой подумал он. Не дай бог свидание сорвется, Оля мне этого не простит!
  
  -Слушаю, лейтенант Петелин, - по-уставному представился Александр.
  
  -Тащ. лейтенант, младший сержант Рудской, дежурный по штабу! - до противности бодрым голосом произнес срочник-дежурный, - Вас вызывает командир базы!
  
  На миг сержант запнулся, сообразив, что сморозил глупость и немедленно зачастил дальше:
  
  -Ой! Извините, не привык еще что теперь мы батальон!
  
  -Ничего страшного..., -, настроение Александра стремительно портилось. Похоже его ждал большой облом со свиданием, но тень надежды что все как-то обойдется, еще оставалась. Он помолчал, собираясь с мыслями, потом поинтересовался, -не знаешь зачем вызывают?
  
  -Нет, тащ. лейтенант!
  
  Александр подошел вплотную к двери, негромко постучав, приоткрыл.
  
  -Разрешите? -спросил он.
  
  В кабинете командира бывшей ремонтной базы, а ныне мотострелкового батальона густо плыл плотный, хоть топор вешай, сигаретный дым. При виде подчиненного, подполковник Изюмов затушил сигарету об лежавшую на столе полную окурков хрустальную пепельницу, махнул рукой, разгоняя дым и, густым басом пригласил:
  
  -Заходи лейтенант!
  
  Остановившись перед массивным столом Александр принял уставную стойку и отрапортовал:
  
  -Товарищ подполковник! Лейтенант Петелин по Вашему приказанию прибыл.
  
  Командир не стал разводить долгих прелюдий, человек он был прямой, да и армейские порядки их не предполагают.
  
  -Значит так лейтенант, твой взвод сегодня дежурная тревожная группа?
  
  -Так точно, - доложил Александр, понимая, что над его вечерними планами нависла угроза.
  
   -Значит и ехать тебе! Ориентирую. Напали на деревню Селинную, много погибших, часть населения исчезла. Следы напавших ведут за границу зоны Переноса. Похоже это местные. Полиция просит от нас помощи броней и бойцами.
  
  Произнеся это, подполковник бросил испытующий взгляд на подчиненного, на лице Александра мелькнула тень растерянности. Увидев ее, командир слегка нахмурился, но затем все-же продолжил.
  
  -Приказываю! Берешь свой взвод, в оружейке получите автоматы и по паре снаряженных магазинов, бронники не забудьте. Распоряжение дежурному по батальону я уже дал. В парке Вас ждет 'парадный' БТР, водитель поедет мой. Выдвигаешься к зданию райотдела полиции, там поступаете в распоряжение капитана Синицына из райотдела полиции. Старший Вашей группы начальник штаба Воробьев. Задача сопроводить полицейских. При угрозе жизни применять оружие на поражение, но патроны старайся экономить. В белый свет как в копеечку не стрелять! Задание понятно?
  
  Александр стиснул губы.
  
  -Так точно! -излишне бодрым голосом отрапортовал он, хотя на душе у него скребли кошки. Вчера он и так с трудом уломал начавшую злится на то, что ее парень вечно пропадает на службе Ольгу, на встречу. Такую подставу она ему не простит!
  
  -Вопросы? - спросил командир и положил сложенные 'домиком' руки на столешницу.
  
   Александр лихорадочно продумывал отмазку, но как на зло на ум ничего стоящего не приходило. Его взгляд скользнул по противоположной стене. Портрет Президента России все еще висел там живой насмешкой над незадачливыми попаданцами. Покраснев, он брякнул первое что на ум пришло:
  
   -Товарищ полковник согласно плана сегодня взвод должен заниматься расконсервацией техники 'ДХ', если мы уедем Ваше указание не будет выполнено.
  
  ДХ - длительное хранение
  
   -Так, - окончательно разозлившись, рявкнул командир, -это не твоя забота! Выполнять! Распутились тут!
  
   Александр сжал губы в тонкую ниточку и уже повернулся на выход, когда позади раздалось:
  
  -Подожди!
  
  Командир повернулся к стоящему рядом металлическому сейфу, покопавшись немного, вытащил украшенную печатью бумагу. Протянув ее Александру, все еще недовольно буркнул:
  
  -Пропуск! Без него не выпустят из города.
  
   Через каких-то полчаса БТР плавно затормозил у бетонных блоков, перегораживающих дорогу к скромному одноэтажному зданию районного отдела полиции. Начальник штаба спрыгнул на землю, бросив коротко:
  
   -Ждите, - направился к зданию. Коротко переговорив со стоявшим на входе милиционером с укороченным автоматом на плече и, предъявив вытащенные из нагрудного кармана документы, исчез за дверью. Вслед за ним на раскисшую землю спрыгнул Александр. Налетел порыв зябкого и сырого ветра, мокрые кусты обдали брызгами, заставив поспешно шарахнутся в сторону. Обходя унылые лужи на асфальте, Александр отошел в сторону, достал из кармана телефон и набрал номер своей девушки. Нетерпеливо перетаптываясь на месте, он слушал долгие, безответные гудки и про себя молили 'Ну возьми же трубку!'. Он уже было подумал, что так и не дозвонится, когда послышался знакомый девичий голосок:
  
  -Але!
  
  -Привет Олюня! Это я!
  
  -Привет, чего звонишь, - слегка игриво осведомилась девушка.
  
  -Тут это, -смутился парень, - не получится нам встретится сегодня. Меня отправили с тревожной группой за город, не знаю даже когда вернусь.
  
  -Вот как? -судя по голосу настроение девушки стремительно изменилось из кокетливого на желание поскандалить с незадачливым влюбленным, - Ну если тебе дороже твоя тревожная группа, тогда и встречайся с ней!
  
  -Олюня! - попытался возразить незадачливый влюбленный, но девушка уже отключила трубку. Александр вновь поспешно набрал ее номер, но телефон выдавал лишь короткие гудки. Негромко чертыхнувшись, он положил телефон в карман, лицо парня исказила быстрая гримаса досады.
  
  Появившийся в сопровождении полицейского с капитанскими погонами на плечах начальник штаба хмуро посмотрел на лейтенанта и махнул рукой, дескать залезай в машину и сам забрался вслед за ним. Полицейский, хлопнул дверью, садясь в выехавший из ворот уазик с милицейскими эмблемами. Колонна с вырвавшимся вперед внедорожником тронулась с места. Молодой человек мрачно уставился в окно, на душе скребли кошки. У подруги бывали приступы скверного настроения, тогда Александру приходилось дожидаться, пока оно не улучшится. По безлюдным улицам города, где лишь изредка пролетали, разбрызгивая небольшие лужи, грузовики да мелькали немногочисленные, до конца рабочего времени еще несколько часов, прохожие, машины добрались до КПП охраняемого периметра. Пронзительно взвизгнули тормоза, автомобили остановились в нескольких метрах от серых, свежеокрашенных ворот, закрывавших выезд из города.
  
  Бум-Бум, - раздавалось от расположенных неподалеку железнодорожных путей, ведущих к мясоконсервному комбинату. Вокруг них суетились железнодорожные рабочие вместе с приданными им в помощь разнорабочими. По распоряжению администрации они ускоренными темпами разбирали дорогу, а освободившиеся рельсы складировали для строительства новой линии, ведущей в казахстанские степи. Перед воротами, со скучающим выражением лица расположился на предусмотрительно принесенном стуле одетый в серый форменный бушлат полицейский. От внушительной высоты железной вышки, смонтированной на бетонной крыше, стоящей сбоку от дороги блокпоста, на него падала густая тень. Скучавший на вершине автоматчик на секунду выглянул вниз. При виде машины с начальством полицейский по-собачьи встряхнулся, торопливо поднявшись на ноги и придерживая одной рукой укороченный автомат, подошел к подъехавшей первой машине. Проверив документы, он обернулся к блокпосту и нетерпеливо махнул рукой. Дрогнули открываясь ворота, машины выехали наружу. Мимо промелькнул защитный вал с заполненным талой, ледяной водой рвом спереди.
  
  Машины, настойчиво гудя моторами, стремительно неслись по пустынному шоссе на север в направлении где в будущем возникнет областной центр. Вздымавшиеся позади в стылое голубое небо фаллическим символом трубы ГРЭС понемногу уменьшались. Лишь из одной из них вился черный дым, все котлы, кроме самого маленького, потушили, да и он работал в режиме строгой экономии. Мимо пролетали километровые столбы, раскисшие весенние поля, усеянные не до конца растаявшими остатками грязно-серых сугробов и черными столбиками нахохлившихся ворон. Безмолвные продрогшие деревушки проносились вдаль. Не единого человеческого существа вокруг, словно в пустыне, лишь единственный раз промелькнул спешащий куда-то трактор с одетым в потертый ватник мужиком в кабине. Александр бездумно смотрел вдаль, покусывая губы. Скандал учиненный подругой его обидел, но он знал, что пройдет совсем немного времени, настроение ее переменится и он ей все простит. 'Дурак'-корил он себя, но понимал, что по-другому он не может. Вскоре колонна повернула на грунтовый съезд с дороги, машины сбавили скорость, запрыгали по колдобинам и неглубоким лужам. Деревня Селинное показалось внезапно. Едва БТР взобрался на очередной холм, впереди появилось россыпь потемневших от времени деревянных изб в обрамлении голых, весенних деревьев. Машины проехали по центральной улице и остановились в центре поселка у ворот единственной двухэтажной избы с российским флагом над дверью и надписью сельсовет, шум двигателей смолк.
  
  -К машине, - негромко скомандовал майор и первым спрыгнул вниз, следом горохом посыпались на землю довольные что вырвались из части солдаты. Спрыгнув вниз они немедленно менялись в лице и растерянно замокали. На земле вплотную к добротному забору, окружавшему дом, лежали вполне угадываемые под когда-то белыми, а сейчас побуревшими от крови простынями, девять с головой укрытых тел. Из-под ближайшей слегка высовывалась узкая женская кисть, вымазанная в чем-то алом. Это кровь понял Александр. Он несколько мгновений ошеломленно смотрел на тела погибших, потом судорожно сглотнул. За короткую жизнь ему еще не приходилось сталкиваться с таким большим количеством погибших насильственной смертью. Внезапно навалились воспоминания об матери и отце. Он никогда не увидит его, не обнимет мать. Отвернувшись от погибших, он вздохнул, вдоль позвоночника пробежала морозная волна озноба. Только сейчас он до конца проникся тем, что задание, порученное ему, отличается от всего, что он выполнял ранее. Все по-настоящему и кровь, и смерть, и горе.
  
  Глянул искоса на подчиненных, солдаты с растерянными лицами толпились около боевой машины.
  
  -Постройте людей, -сухо произнес прибывший с ними капитан полиции.
  
  Когда строй замер, полицейский нервно одернул китель и продолжил:
  
  -Убили людей, -капитан невольно скосил взгляд в сторону погибших, зло катнув желваками, продолжил:
  
  -Часть населения деревни пропала, видимо их угнали. Наша задача злодеев покарать, пленных - освободить. По следам злодеев вышла группа с кинологом и собакой, но она вынуждена была остановить преследование на границе зоны Переноса. Дороги там нет, бездорожье, так что проехать можно только на Вашей технике. На случай если злодеи попытаются сопротивляться от Вас требуется оказать помощь. ОПОНа к сожалению, здесь нет, а Ваш БТР сейчас не убиваемый аргумент. Все понятно? Вопросы?
  
  Полицейский замолчал и обвел внимательным взглядом строй примолкших солдат.
  
  Злодей - преступник, полицейский сленг.
  
  -Понятно, - ответил за всех стоящий рядом с полицейским начальник штаба.
  
  -Тогда выезжаем, наш автомобиль первый, БТР за нами.
  
  -Принято, - кивнул начальник штаба, - и тут же скомандовал:
  
  -По машинам!
  
  На этот раз полицейские поехали в милицейской 'буханке'. Колонна вырвалась из деревни, машины запрыгали по разбитой грунтовой дороге, вскоре свернули в открытое поле. Когда показались два уазика, милицейский и с эмблемами погранслужбы России, первой на шум мотора выскочила овчарка. Вслед за ней вывались и замахали руками довольные полицейские в компании с двумя пограничниками. Наконец ожидание закончилось и приехала подмога. Через минуту полицейские вместе с солдатами устроились на БТР. Кому не нашлось места внутри, уселись на броню, машина тронулась в путь.
  
  Вдоль узкой полоски не покрытого лесом берега торопливо шагал, едва сдерживая рвущуюся с длинного поводка восточноевропейскую овчарку, полицейский кинолог. В нескольких метрах позади тревожно рыча двигателями и разбрызгивая во все стороны комья грязи, медленно ползла боевая машина, облепленная неуклюжими, в брониках и бушлатах, бойцами и полицейскими. Александр с жадным любопытством вглядывался в окаймленную дикой тайгой речную долину. 'Вот она какая первобытная природа Южного Урала! Красивая'. Берега тихой речки, впервые в жизни услышавшей могучий рык рукотворного дракона, совершенно не походили на привычную картину из двадцать первого века. Одуряюще пахло прелой, прошлогодней листвой и свежестью. Даже бензиновая вонь сгоревшего топлива не могла перебить лесные ароматы. Неширокая река, обрамленная по берегам остатками льда, несла стылые воды посреди зеленого моря южноуральской тайги. Над спокойно текущей речкой повисла маленькая точка степного орла, совсем низко над рекой пронеслись две огромные цапли. Сторожевыми вышками вздымались красавицы - лиственницы, подымаясь над лестным царством на добрый десяток метров. Александр оглянулся. Пассажиры сидели с открытыми ртами и только и успевали вертеть головами да восторженно обсуждать картину первозданной природы. Утренние неприятности с некстати взбрыкнувшей Олей отошли на второй план, в душе юноши поселилось чувство умиротворения и восхищения перед Матушкой-природой. На противоположном берегу, демонстрируя себя, словно на подиуме, появились грациозные косули под предводительством увенчанного здоровенными рогами хозяина стада. Звери заметили людей, приостановились, но не испугались. Очевидно, с действием огнестрельного оружия они еще не успели познакомиться, а на большом расстоянии от себя считали людей не опасными. Слегка поколебавшись, косули начали осторожно спускаться к реке немного подальше. Они казалось, кричали отвыкшим от животного изобилия людям двадцать первого века - Вот мы, любуйтесь на нас, тех кого Вы почти истребили в двадцать первом веке! Вода в реке время от времени вскипала от ударов могучих хвостов. Судя по всему, там водились настоящие речные монстры, каких в двадцать первом веке почти не осталось.
  
  Даже скованный условностями полицейский капитан не выдержал и при виде спокойно протрусившему невдалеке семейства кабанов, не выдержал и, восторженно хлопнул армейского майора по плечу.
  
  -Почему сейчас нельзя поохотится!
  
  Вопрос был риторический, и начальник штаба батальона, не оборачиваясь лишь пожал плечами. Еще через несколько километров собака повернула в сторону от берега, повернув на узкую и не заметную с расстояния даже нескольких шагов звериную тропу. БТР не смог бы проехать по ней. Боевая машина, напоследок рыкнув двигателем, остановилась, майор приказал людям спешиться. Охранять БТР остался водитель с парой автоматчиков. Одному из них полицейский капитан оставил носимую рацию с наказом держать с ними постоянную связь. Солдаты и полицейские вслед за кинологом с отчаянно рвущейся с поводка собакой углубились по тропинке в лес.
  
  Густой хвойный лес производил впечатление первобытного, не разу не тронутого топором дровосека. Справа и слева от тропы поднимались знакомые только по кинофильмам лесные колоссы, иные по два-три обхвата, а некоторые явно не меньше двух метров в диаметре. Таких колоссов Александр в своей жизни еще не видел. Лесные птицы перепархивали с одной ветки на другую, абсолютно не обращая внимание на путешествующих по своим, каким-то непонятным для пернатых делам, людей. Александр, придерживая рукой автомат и с наслаждением вдыхая густо пропитанный запах сосны воздух, быстро шагал, почти бежал сразу за кинологом. Позади раздавался топот ног шедших следом солдат и полицейских, последними шел полицейский капитан с начальником штаба батальона.
  
  Через полчаса быстрой ходьбы, деревья поредели, на кромке леса кинолог остановил отчаянно рвавшуюся с поводка ищейку. Посредине залитой солнечными лучами обширной, метров двести в диаметре, поляны, располагалось небольшое туземное стойбище. Собака рвалась именно сюда, а трепыхающаяся около домов на порывистом ветру вполне обычного для двадцать первого века фасона одежда, не оставляла сомнений, что разбойники, напавшие на Селинное, завернули именно сюда. Собака, шумно дыша и вывалив на бок алый язык, уселась на землю. Полицейский капитан осторожно поднял руку, останавливая отряд на краю леса. Люди осторожно залегли на стылую землю, усыпанную желто-зеленой хвоей. Ноздри защекотал пряный запах перепревшей хвои. Александр, еще хорошо помнящий уроки тактики, шепотом приказал бойцам расползтись вдоль опушки в разные стороны от приведшей к стойбищу тропинки и, напоследок приказав быть поосторожнее-не дай бог их заметят туземцы, сам расположились рядом с полицейским капитаном и майором.
  
  Старший из полицейских достал из сумки предусмотрительно припасенный бинокль, аккуратно отвел в сторону мешающую сосновую ветку и несколько минут пристально и внимательно вглядывался в безмятежную жизнь стойбища аборигенов. Десяток крытых соломой убогих деревянных изб. Красные, выходящие на юг двери жилищ, выделялись яркими пятнами среди убогого антуража. Легкий дымок вился над крышами, растворяясь в сизой хмари неба, ближе к попаданцам перевернутой на землю чашкой красовалась разноцветная юрта. Возле изб копошились женщины в запашных халатах из неокрашенного сукна, беззаботно носились дети от малышей до подростков. Громко и тревожно блеяли, видимо предчувствуя собственную невеселую судьбу беспорядочно перемещающиеся по огороженному невысоким плетнем вольеру, облезлые после зимы овцы. У стоящей напротив юрты коновязи переминались с места на место неоседланные лошади. Несколько мужчин вполне боеспособного возраста длинными ножами, больше похожими на кинжалы, разделывали тушу лося. Один, как видно караульный, с самым меланхоличным выражением узкоглазого лица на корточках сидел у коновязи. Рядом с ним, так что можно было мгновенно схватить, торчало из земли узкое и длинное древко копья. Этакая средневековая пастораль...
  
  Приказ однозначный, виновников гибели людей в Селинной и их семьи любыми способами доставить в город, при попытке сопротивления применять оружие на поражение. Но вот каким образом его выполнить, непонятно. Аборигены явно были настороже, а прочесывать деревню с туземцами, без сомнения готовыми биться до конца, не хотелось. Откуда пахло даже не опасностью - смертью, но убивать всех подряд, не хотелось. Привычки двадцать первого века так просто не изживешь! Но приказ, есть приказ! Полицейский капитан повернулся к офицерам:
  
  -Подождем ночи возьмем тепленькими! У нас с собой прибор ночного видения и глушитель на пистолет Макарова. Как Вам план? - произнес он довольным голосом и похлопал рукой по висевшей на боку кожаной сумке.
  
  Майор медленно снял очки, пожевав губами, неуверенно произнес:
  
  -Я не против, только предупреждаю, у меня распоряжение командира! В захвате туземцев мы не участвуем, только прикрываем Вас.
  
  Оставаться до утра рядом с потенциально опасными аборигенами ему решительно не хотелось, но и не выполнение приказа командира было чревато. Уже десятки старших офицеров, оказались лишними, безжалостно увольнялись на гражданку, а успевшие набрать двадцать лет службы досрочно отправлялись на пенсию. Александр в ситуации, когда старшие по званию договорились между собой, предпочел промолчать.
  
  Полицейский кивнул, довольно оскалился, вытащил из кармана рацию и произнес:
  
  -Как меня слышно, прием?
  
  -Слышу Вас хорошо!
  
  -Передай в город, собака привела к туземному селению. Ждем ночи, будем брать злодеев тепленькими!
  
  -Принято!
  
  Между тем солнце понемногу склонялось к закату, начало темнеть. Капитан вновь поднял к глазам бинокль. Повернувшись к своим подчиненным он негромким голосом распорядился нескольким из них занять позиции с других сторон поселка.
  
  Коротко прошуршала портативная радиостанция-готовы!
  
  Александр приготовился к длительному ожиданию, не вставая с земли принялся аккуратно гнуть ветки чтобы устроить лежбище по комфортнее. Неожиданно сбоку хрустнула ломаемая ветка. Казавшийся безучастным охранник деревни аборигенов ожил, вскочив с земли. Приставив ладонь ко лбу он несколько мгновений всматривался в том направлении где засели попаданцы, потом истошно закричал указывая рукой на лес. Видимо неуклюжий в куче снаряги боец неосторожно сдвинул ветку, а охранник увидел движение и сумел под густым сосновым пологом разглядеть врагов.
  
  На стойбище истошный крик охранника произвело эффект схожий с втыканием палки в муравейник. Раздались полные ужаса крики, между избами засуетились, суматошно забегали люди. Испуганные женщины, подхватив на руки малолетних детей и подгоняя тех, кто постарше, скрылись в избах, суматошно бегали овцы, добавляя паники, мужчины приготовились стоять до последнего. Похватав луки, с полными стрел колчанами и пики, они столпились на обращенной к пришельцам стороне деревни. Несколько секунд царила напряженная тишина, нарушаемая лишь пронзительными воплями туземцев, да глухими ударами сердца об ребра. Внезапно стоящий немного впереди толпы туземец в драной кольчуге поверх длинного халата что-то выкрикнул и вскинул лук к небу. Над ухом свистнуло, на шею посыпались колючие хвоинки, Александр скосил взгляд. Древко глубоко вошло в землю, оперение еще несколько секунд трепетало, словно досадуя, что не попало в нежную человеческую плоть. Лейтенант с ошарашенным видом уставился на стрелу. С другого бока вновь свистнуло. Молнией промелькнула стрела, с глухим стуком ударила в землю всего в нескольких шагах от Александра. А потом стрелы пошли густо, словно у аборигенов был неиссякаемый запас стрел и метали их не пара десятков туземцев, а целое войско. Со всех сторон слышалось, как стрелы с противным свистом пронзали хвою, глубоко вонзались в землю или в стволы деревьев. Да Робингуды хреновы, растерянно подумал Александр невольно поджимая незащищенные ноги. Встать и перебежать на необстреливаемое место? Глупо так немедленно получишь свое! Он оглянулся на старших. В глазах майора плескался такой ужас, что лейтенант вздрогнул, На капитана полиции тоже было мало надежды. Повернув к лейтенанту растерянное лицо, он хватал раскрытым ртом воздух словно выброшенный на берег глупый карась.
  
   - Ай, - и тут же что-то по-кавказски, донеслось с другого бока. Александр повернул голову, один из его бойцов, срочник с кавказской фамилией Магомедов, схватился за незащищенным металлом предплечье, из которого торчало древко стрелы, насквозь пробившее тело и глубоко вонзившееся в грунт. Алое пятно начало набухать вокруг оперения.
  
  К стрелкам шустро подбежал малец, в руках он держал здоровенный пук стрел, а предводитель туземцев вскочил на отвязанного от коновязи коня, еще несколько туземцев перестали метать стрелы и поспешно вскакивали на лошадей. Александр почувствовал, как у него похолодели ноги, а спина покрылась противной испариной. Да так они нас посекут стрелами, а кто выживет-саблями, подумал взводный, неожиданно успокаиваясь и понимая, что он должен принять решение.
  
  Составные луки азиатских пеших лучников. Если применялись тяжёлые стрелы, то опасны они были до 225 м, но чаще пешие лучники стреляли навесом до 150 м, а прицельно лёгкими стрелами - на 50-70 м. Скорострельность до 5 стрел, одновременно держащихся в воздухе.
  
  -Огонь, - отчаянно выкрикнул Александр, вскидывая автомат к плечу.
  
   Тратата, - расцвел на пламегасителе калаша ярко-желтый мерцающий цветок. Через краткий миг со всех сторон замолотили по барабанным перепонкам звуки выстрелов. Словно невидимая свинцовая коса ударила по туземцам. Один за другим они падали на землю, пока последний, сообразивший, что их безжалостно вырезают и успевший даже повернуться, не рухнул, сбитый наземь тяжелой пулей. Между деревьев, повисла жуткая тишина, слышно было только прерывистое дыхание множества людей да оглушительный шум запутавшегося в сосновых ветвях ветра. Запах сгоревшего пороха перебил даже всепроникающий аромат сосновой тайги.
  
   -В атаку, вперед! - азартно выкрикнул Александр, вскакивая на ноги. Перехватив поудобнее автомат, он заорал что-то невнятное и изо всех сил рванул к селению. Сзади раздавался протяжное 'Ура' и глухие удары о землю ботинок, дружно бегущих следом солдат и полицейских.
  
  Он остановился, перед первым домом деревни, напротив лежащих в нелепых позах безжизненных тел в окровавленных, грязных халатах. Отчетливо и мерзко пахло кровью и нечистотами. Испуганно ржал и отчаянно бился привязанный к коновязи конь, получивший случайную пулю. Большинство туземцев погибло сразу, или бились в предсмертных конвульсиях, царапая землю, стараясь удержать с каждой каплей крови вытекающую из тела жизнь. С перепуга никто из попаданцев не вспомнил о приказе экономить патроны, поэтому аборигенов буквально изрешетили. Лишь двое, оставляя за собой широкий кровавый след, ползли прочь от страшных пришельцев, в один миг уничтоживших мужское население целой деревни, хотя по количеству кровавых пятен на спине, сразу было видно-не жильцы. Еще несколько секунд тому назад они были живы и здоровы, а сейчас мертвы, - подумал Александр. Обед начал подниматься к горлу, заставив склонится в мучительном приступе рвоты.
  
  Разогнувшись он вытер губы рукой и натолкнулся на красноречивый и злобный взгляд майора Воробьева.
  
  -Лейтенант! Кто Вам дал право рисковать жизнью подчиненных? Забыли, что здесь старший я? - пронзительным голосом осведомился он, продолжая сверлить взглядом Александра.
  
  -Вы молчали вместо того чтобы приказать что делать, а ждать было нельзя, нас всех могли посечь стрелами! -огрызнулся в запале Александр.
  
  -Ах ты! - задохнулся от праведного возмущения майор, но благоразумно не стал продолжать ссору на виду подчиненных. Несколько мгновений офицеры мерялись взглядами, майор не выдержалпервым и отвел глаза. И тут же, спохватившись, что стоящие рядом подчиненные могут истолковать это как непростительную слабость, побагровел и пригрозил:
  
  -Посмотрим, что скажет командир батальона! -произнес он и отвернулся.
  
  Да пошел ты! - подумал Александр. Он считал свои действия правильными. Майор от обстрела аборигенов сам растерялся и сейчас лишь старается замаскировать это.
  
  -Братцы! - раздался пронзительный женский крик, - мы здесь! Спасите нас!
  
  Голос раздавался откуда-то с противоположного конца деревни. Это пленники, понял Александр.
  
  -За мной, - он решительно махнул рукой и быстрым шагом направился на голос.
  
  Все произошло слишком неожиданно и стремительно. Он обходил последний в деревне дом, и уже повернулся к нему спиной, когда позади послышался скрип открывающейся двери. Офицер успел лишь повернуть голову и краем глаза увидеть, что дверь стремительно распахнулась, оттуда выпрыгнул узкоглазый худосочный туземец с обнаженной саблей в опущенной руке. Вот он ее подымает, чтобы с размаха полоснуть.
  
  У Александра в руках автомат, но он не успевает не развернуться, не уклонится от стремительного удара. Сердце яростно заколотилось, а кровь в висках застучала набатом. Время в один миг застыло, потекло вязкой патокой, а звуки исчезли. Глаза залил оранжевый свет ненависти. Вот туземец медленно вздымает блестящую молнию сабли, а шедший рядом капитан полиции поворачивает ствол в сторону врага.
  
  Действовал не Александр, сработали боевые рефлексы, прочно вбитые в подкорку за годы учебы в военном ВУЗе. Развернувшись на одних каблуках, он оказался лицом к врагу. Стремительный выпад правой ноги. Одновременно приклад автомата полетел на встречу с туземцем. Со всей силы впечатался ему в подбородок, так что Александр сам на миг потерял равновесие. Врага смело, как будто его ударило пушечное ядро. Сабля полетела в одну сторону, абориген, с каким-то деревянным стуком врезался в избу, упал вниз, сполз по стене. С разбитого лица обильно заструилась кровь, но судя по неестественно вывернутой шее, туземца это уже не беспокоило.
  
  Время внезапно восстановило свой нормальный бег и вернулись звуки. Издалека продолжал доносится призывные голоса пленников, а во рту стоял металлический привкус крови от прокушенной губы. Несколько мгновений офицер, тяжело дыша стоял над туземцем, едва не отобравшим его жизнь, накатила свинцовая усталость. Солдаты и полицейские бросая на лейтенанта странные взгляды обходили его и шли дальше. Рука опустилась на плечо, капитан полиции сочувственно улыбнулся и произнес:
  
  -Пойдем, - одновременно слегка подталкивая офицера в спину.
  
  За домом Александр увидел суетившихся с ошарашенными лицами вокруг выкопанной в десятке метров от избы ямы солдат и полицейских. Он подошел поближе, из глубокой ямы пахнуло смрадом нечистот, донеслись многоголосые истеричные женские причитания. Александр не сразу понял, что все это означает, но, когда осознал, глаза его полыхнули сдержанным гневом, а губы побледнели и сжались в тонкую линию. Туземцы держали в яме наловленных пленников!
  
  Вниз упала припасенная кем-то длинная веревка. Александр почувствовал тяжелый взгляд, повернувшись назад он увидел, как майор поспешно отводит полные злобы глаза. Вот и нажил себе настоящего врага, подумал он. Ну и черт с ним. Первая из вытащенных из ямы женщин, лет сорока с свежими синяками на лице и в разорванной одежде с причитаниями бросилась обнимать освободителей. Первым в объятия попался полицейский сержант.
  
  -Родненькие, дождалась вас, кончилась все! -со слезами радости на глазах говорила женщина.
  
   Старший от полиции молча покатал желваками и коротко приказал:
  
  -Всех жителей на улицу, лейтенант, Ваши люди пусть вытаскивают пленных.
  
  Александр, шумно выпустил воздух и с усилием произнес:
  
  -Есть, - и повернулся к яме.
  
   Полицейский в ответ угрюмо кивнул и достал рацию.
  
  
Глава 3
  
  Сразу после Переноса ошеломленный произошедшим город замер, стоически снося изменения жизни к худшему. Вечно шушукающиеся у подъездов старушки куда-то исчезли с 'боевых' постов, а молодежь и средний возраст по пока еще работающим мобильникам обсуждала невероятные и ужасные слухи о причинах переноса, и не вернется ли когда-нибудь город назад в двадцать первый век и множество других... Но ответов на эти вопросы не существовало.
  
  Глава города, на следующий день после эпопеи с заложниками выступил в очередной раз по городскому телевидению и пообещал, что власти сделают все, чтобы подобные нападения больше не повторились. Он рассказал, что на границах оборудуются заставы, а пограничники уже приступили к охране зоны Переноса. Потом выступили бывшие рабы кочевников со страшными, ужаснувшими горожан рассказами об издевательствах, которым их подвергли. Если и были желающие бежать из города или, идти просвещать окружающие народы, то теперь они исчезли. Положение с обеспечением едой и промышленными товарами горожан несмотря на введение карточек, ухудшилось. Люди не роптали, понимая, что до нового урожая еду необходимо экономить. Мелкие продовольственные магазины, киоски и большая часть промтоварных, от электроники до автомобильных, закрылись. С оптовых баз им перестали отпускать товары. Крупные магазины продолжали торговать в прежнем режиме, но прилавки стояли полупустые, а ассортимент товаров катастрофически ужался. Впрочем, по нормам, пусть и весьма скромным, горожане продолжали покупать хлеб, крупы, мясные и молочные и другие продукты. Хотя никто и не голодал, но холодильники в домах стояли полупустые. Зато предложений работы стало море. Каждый день по единственному каналу телевидения и городскому радио зазывали работать на заводы и вновь открывшиеся предприятия.
  
  Много о дикарской сущности и ужасных обычаях окружающего город кочевников рассказали 'переговорщики', выступившие по городскому телевидению. Их набрали из горожан татарской или башкирской национальности, знающих язык. Переодевшись в пестрые халаты и шаровары, они в сопровождении военных на бронемашинах отправились на переговоры с проживающими в окрестностях кочевниками. Дары местным - пустые пластиковые емкости, разноцветные бусы и ширпотреб из магазина Подарки, пошли на ура, а за городские товары удалось купить немалые стада овец, коров и лошадей которых тут же загнали на мясокомбинат и договориться о продолжении торговли. И хотя посланники горожан категорически отказались платить за землю, занятую городом, но дело в большинстве случаев удалось решить миром, лишь пара кочевых родов оказались настолько глупы, что попытались захватить посланцев города. С этими поступили так же, как с стойбищем, напавшем на село горожан. Людей пленили, дома разорили, а скот угнали в город.
  
  Время шло, сила, перебросившая город в семнадцатый век никак себя не проявляла и люди начали привыкать к мысли, что всю оставшуюся жизнь они проведут в прошлом и никогда не увидят родных и друзей, оставшихся за непроницаемой стеной времени в далеком двадцать первом веке. В положенное время отшумел первомайский праздник с традиционной демонстрацией по главной улице города студентов и пестро одетых школьников. Хотя объединенный горсовет, в который теперь входили и сельские депутаты от перенесенных вместе с городом деревень, постановлением сократил праздничные дни на 9 и 1 мая до одного, это не уменьшило энтузиазма горожан. Растерянно притихший город, понемногу оправился. Первоначальный шок после переноса вскоре прошел. Раз даже праздники проходят, значит не все так плохо! Общим настроением горожан стало - А хрен вам! Вопреки всему мы будем здесь жить, рожать детей и лишь от нас самих зависит как мы будем жить дальше. Жизнь продолжается, не мы, а мир прогнется под нас! После обеда улицы опустели, в городе остались только немощные старики. Власти, не скупясь, раздали всем желающим под посадки по десять соток. Горожане, воспользовавшись солнечной и теплой погодой, потянулись с ведрами и инструментом за город. Полураздетые владельцы садовых участков, согнувшись над землей, спешили посадить картошку и овощи.
  
  На 9 мая перед собравшимися со всего города жителями мимо здании мэрии отгрохотал по улице Советской традиционный военный парад. Первыми, открывая шествие и обдавая толпы легко одетых-день выдался теплым горожан, бензиновым чадом, промчались раскрашенные вдоль корпуса полосами цветов георгиевской ленты три БТР-70. Испуганные стаи ворон слетели с деревьев в безоблачное небо, пронзительно закаркали. Даже без 14,5-мм пулемета КПВТ окрашенные в защитный цвет бронемашины выглядели внушительно и грозно. Вслед за ними звонко чеканя шаг по асфальту, прошли плотные коробки военных и милиции с оружием в руках, немного похуже прошли пожарные. Держать людей в форме, но без оружия слишком дорогое удовольствие и пожарным вместе с таможенниками и прочим 'погонам' выдали автоматы Ак-74. На их оснащении почти закончились не великие запасы автоматического оружия, найденные на складах воинских частей. Жители, пришедшие на парад, воодушевленные видом подтянутых защитников города, разразились громкими и восторженными криками. В заключение прошагала коробка разномастно вооруженных, от гладкоствола до охотничьего нарезного оружия, но все в штанах с лампасами, казаков. Это в далеком двадцать первом веке на Урале они, в отличие от той же Кубани, несмотря на государственную поддержку, были во многом ряженными. Все изменилось после Переноса. Записавшиеся в казачье войско теперь принимали присягу, получали на руки оружие, а вместе с ним и обязанность по защите города и, тех крупных деревень, которые решили не расселять. Впрочем, в каждой из них нашлись желающие стать казаками и организовать отряд самообороны. Именно из них укомплектовали охрану рыболовецких и охотничьих партий, отправившихся за мясом и рыбой за пределы перенесенной вместе с городом территории. Зверей в лесостепи, рыбы в озерах, во множестве расположенных южнее города было на неискушенный взгляд людей из двадцать первого века просто неимоверное количество. Партии привезли добычу в город и опять уехали за новой. Плотно забитые холодильники мясокомбината позволили продавать мясо и рыбу горожанам по двойной норме.
  
  Прошло двадцать дней после событий, кардинально перевернувших провинциальную и тихую жизнь горожан. Оленька, невеста Александра, неторопливо прогуливалась по дядиному дому, войдя в новую комнату, надолго замирала, словно в музее или волшебной сказке. Тетя Валя, дядина жена, ограничилась тем, что показала Оле ее комнату и, извинившись, что дела, и посоветовав самой изучить дом, уехала на машине. Оле лишь раз, почти год тому назад довелось побывать в доме, и то, дальше следующей комнаты после прихожей, их с мамой дядя не пустил. Дальних и бедных родственников он не особо жаловал, но поступить Оле в сельскохозяйственную академию все же помог. В доме красиво, богато, и безлюдно. За свою недолгую жизнь подобные интерьеры Оля видела лишь в импортных сериалах. Белоснежная стильная мебель, на стенах телевизоры метра полтора по диагонали, пол блестит иссиню черным керамогранитом. Окончательно ее добил обнаруженный в подвале небольшой, пять на пять метров покрытый снежно-белой плиткой не наполненный водой бассейн. Порывистый ветер качал ветками росших перед окнами яблонь и вишен, бросая причудливые тени по полу. Никого в доме. Лишь в кухне кто-то возился, оттуда слышался брязг посуды да негромко галдел телевизор. Когда девушка открыла дверь, манящий, аппетитный запах свежей выпечки ударил в ноздри. Любила девушка булочки, вот только редко могла их себе позволить, сохранять фигуру была важнее. Судорожно сглотнув слюну, она поздоровалась с повернувшейся на скрип двери от посыпанного мукой разделочного стола домработницей - средних лет женщиной в аккуратном передничке поверх простенького платья. Домработница, вежливо и безразлично улыбнувшись, представилась - Наталья Григорьевна. На предложение Оли помочь, женщина отчаянно замахала руками и слегка растерянным голосом, но категорически, отказалась. Пожав плечами, Оленька отправилась дальше осматривать дом. Больше никого она не нашла, лишь сидевший на стуле у двери, ведущей на выход охранник, здоровенный бугай в сером костюме, вежливым голосом попросил ее не выходить на улицу. Безразлично пожав плечами, девушка отправилась дальше. Обойдя наконец дом, Оля вернулась в выделенную ей гостевую. И эта комната по сравнению с ее маленькой 'детской' в отцовском доме, выглядела верхом роскоши. Темный паркетный пол, дизайнерская мебель. На ходу сбросив на пол забавные, в виде розовых пушистых мишек, тапочки, Оля с ногами забралась на черный кожаный диван. Включив дистанционником телевизор, счастливо вздохнула, такое богатство! И она будет здесь жить! Наконец-то ей повезло и, дядя обратил на нее внимание. Полузабытый боевик по телевизору Олю не заинтересовал и она, сделав звук по тише, задумалась, вспоминая события сегодняшнего дня...
  
  День начался хуже некуда. После обеда она возвращалась из военкомата в снятую и проплаченную родителями до сентября комнату, на хорошеньком лице девушке застыло выражение полнейшего недоумения и настоящего шока. То, что парней, за исключением немногих счастливчиков-отличников, отчислив из студентов сельскохозяйственной академии и городских институтов, забрали в трудовую армию, она считала нормальным. Зачем городу сотни будущих юристов, менеджеров, агрономов и прочих? Тем более, что большинство студентов были иногородними и, в отсутствии содержавших их родителей, они и так не могли продолжать студенческую жизнь и вынуждены были искать работу. Теперь за это голова у них не болела. Ребят поселили в корпусах общежития бывшего технического училища и кормили за счет города в столовой. Будут трудится на стройках и одновременно получать какую-нибудь нужную городу профессию. Заодно и обучатся военному делу и после двух лет службы при желании смогут заключить контракт с городом и продолжить службу уже военным или, к примеру, милиционером. Но вот девушек призывать... слабый пол по глубокому убеждению Оли должен идти в армию лишь по собственному желанию. То, что и ее выгнали из сельхозакадемии, никак не влияло на мнение девушки. Не должны женщины служить по призыву и все! Да, она читала, что в Израиле даже девушки служат, но они же живут в России...или, по крайней мере, жили...
  
  Когда вчера она обнаружила в почтовом ящике маленький безобидный клочок бумаги - повестку в военкомат, это повергло ее в шок и недоумение. С городской властью, показавшей, что, церемонится она не собирается, уже давно никто не пытался играть в прятки, а то мигом суд и залетишь в штрафники разбирать городскую свалку или на другую не менее приятную работу. Так что утром она вошла в здание городского военкомата. Старичок-дежурный на входе отобрал у нее повестку и направил на медкомиссию. Полдня она промаялась в длинных очередях с такими же, как она, недоумевающими девушками и, лишь к обеду зашла в кабинет к председателю военно-медицинской комиссии, сидевшему вместе с каким-то военкоматским чином. Миловидная женщина в докторском халате возрастом за сорок внимательно прочла заключения предыдущих врачей и вынесла вердикт - здорова. А сидевший с ней мужчина дал время на сборы до утра и приказал к восьми явиться с вещами в военкомат.
  
  Все еще продолжая про себя возмущаться дурацким распоряжением властей, она обогнула большую лужу, расплывшуюся посреди тротуара и, повернула на улицу Советскую. Солнце пригревало, но холодный ветер заставлял зябко поднимать воротник плаща. Мимо стремительно проскочила легковушка с нелепой нашлепкой газогенератора, разбрызгав лужу и заставив Олю испуганно шарахнуться к стене ближайшего дома. Слава богу не забрызгал, а то стирать было проблематично, моющие средства почти исчезли из продажи. Сделанное уже здесь мыло хотя и приятно пахло хвоей, но его было мало, и оно совершенно не подходило для машинной стирки, а вручную стирать Оля не любила. Легковые автомобили с газогенераторами все чаще появлялись на улицах города. За сравнительно небольшую сумму их устанавливали в авторемонтных мастерских. До двухэтажного деревянного дома, где она снимала комнату, такие далеко не редкость в старинном уральском городке, оставалось пройти пару кварталов, когда перед ней затормозила иномарка. Из-за водительского места поднялся смутно знакомый мужчина, с худощавым, хищным лицом, слегка за тридцать и, опустив руки в карманы новенькой серой ветровки, встал у нее на пути.
  
  Ясно, пытается познакомится с ней. Оля презрительно поджала пухлые губы, демонстративно не замечая нахала. Она на улицах не знакомится, не из таких! Еще выше подняв нос, она хотела обогнуть незнакомца, но не успела. Мужчина, раздвинув в вежливой улыбке тонкие, злые губы, произнес совершенно деловым тоном:
  
   -Ольга Николаевна?
  
   -Да, - девушка остановилась, взглянула на мужчину с удивлением, откуда он ее знает? Сколько она не напрягала память, но вспомнить собеседника не могла, но он все же ей кого-то напоминал. Тонкие дуги ее бровей вопросительно приподнялись.
  
   -А Вы кто? Я вас не знаю!
  
   -Я помощник Виктора Александровича Соловьева. Ваш двоюродный дядя хочет поговорить с Вами, секундочку, - мужчина вытащил из кармана коробочку мобильного телефона. Набрав какой-то номер и, дождавшись ответа, он произнес:
  
  - Она здесь, - и передал трубку девушке.
  
  -Здравствуй Оленька, - прозвучало в трубке. Голос дяди, после Переноса через день выступавшего по телевидению, она узнала сразу. От того что он ей предложил девушка вначале растерялась а затем едва скрывая радость, ответила согласием. Дядя сказал, что Оля осталась его единственной родственницей на всем белом свете. Они должны жить в одном доме и что он вместе с женой просит Олю переехать жить к ним. А мужчина, подошедший к ней, доверенное лицо дяди, он привезет ее домой. На слабые попытки девушки возразить, что она должна завтра явится в военкомат, дядя лишь хохотнул и заявил, что эту проблему он решит...
  
   Оля распаковала и забросила вещи в громадный, до потолка, сверкающий на солнце белоснежный шкаф-купе, опустила жалюзи на открытом окне. Больше заняться было нечем. Пока на улице не стало потихоньку темнеть, она откровенно скучала перед телевизором за дурацкими боевиками. А вечером, когда начало передавать городское телевидение, корреспондент брала интервью к свеженазначенного заместителя Глава города по науке-бывшего ректора ее сельхозакадемии. Планы исследований, восстановление промышленных технологий и экспедиции геологоразведчиков ее абсолютно не интересовали, и она откровенно заскучала. Лишь короткий разговор по телефону с Сашей ненадолго развлек девушку. Тетя до вечера так и не появилась, а когда Оля попыталась выйти прогуляться, охранник на входе, досадливо поморщился и твердым голосом заявил, что Виктор Александрович настоятельно просил ее не выходить из дома. Это озадачило девушку, настроение немного ухудшилось. 'Меня что арестовали? Не слишком ли рано я обрадовалось, что дядя, наконец, обратил на меня внимание?'. Но спрашивать было некого. Не охранника же! Оля, постояв перед мужчиной несколько мгновений и, возмущенно фыркнув, ушла в комнату, дальше скучать и строить планы на будущее. Лишь в десятом часу бухнула входная дверь, послышался властный дядин голос. Когда девушка выскочила в прихожую, Соловьев переобувался в домашние тапочки.
  
   -Оленька, здравствуй! - дядя выглядел немного уставшим, но как обычно весьма вальяжно, - я приведу себя в порядок, зайду к тебе.
  
   -Дядя, меня...
  
   -Все потом, - слегка недовольным голосом прервал ее мужчина и, энергично размахивая руками вышел.
  
   Эти полчаса она провела словно на иголках, тысяча вопросов, одновременно вертелись у нее на языке и главный из них, почему дядя внезапно воспылал к ней интересом.
  
   В дверь аккуратно постучали, не дожидаясь ответа, в комнату зашел одетый в махровый белый халат дядя. Окинув ладную фигуру двоюродной племянницы одобрительным взглядом, он пододвинул поближе к дивану стоявшее в углу кресло-качалку и преспокойно уселся на него. Девушка, пока осваивалась в комнате, уже успела непринужденно покачаться на качалке. Поздоровавшись, она нажала на кнопку пульта, выключая звук на телевизоре.
  
   -Виктор Александрович, - слегка волнуясь, начала Оля.
  
   Мужчина снисходительно улыбнулся и протестующе выставил вперед ладони:
  
   -Оленька! Мы же с тобой родственники, ты можешь звать меня просто дядя!
  
   -Хорошо дядя, - скромно опустив глаза в пол, произнесла девушка.
  
   Они немного помолчали, в комнате повисло неловкая тишина, на улице окончательно потемнело. Дядя достал из кармана смартфон, поколдовал с кнопками, под потолком загорелась хрустальная люстра.
  
   -Ой, а как это Вы сделали? - от удивления рот девушки округлился большой буквой О.
  
   -Это система умный дом, научишься еще, - небрежно отмахнулся мужчина и испытывающее взглянул на девушку.
  
   -Кхм - внушительно откашлялся дядя, сейчас он вправду выглядел заботливым родственником, больше всего озабоченным счастьем двоюродной племянницы. Упруго качнувшись в качалке, он доверительно прикоснулся к руке девушки, - Ты будешь жить с нами на правах дочери.
  
   Оля нервно прикусила губу. Такая куча внезапных благодеяний настораживала. Девушка из опыта собственной короткой жизни сделала заключение, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. Что нужно от нее дальнему родственнику?
  
   -Дядя, меня отчислили с курса, что мне делать?
  
   -Ну юристы нам больше не нужны, так что возвращаться в сельхозакадемию продолжать учебу, смысла нет. А там глядишь замуж выйдешь?
  
   -Ой! Дядя, а откуда Вы знаете про нас с Сашкой? - всплеснула руками, закрывая рот девушка.
  
   -Какой Сашка? - внезапно нахмурился Соловьев.
  
   -Лейтенант с рембазы, ой! С батальона! Александр Петелин, мы с ним хотим расписаться! - с радостным видом затараторила девушка.
  
   Губы Виктора Александровича сжались в тонкую нить, чуть приподнялся подбородок, пальцы правой руки беспокойно побарабанили по подлокотнику. Под пристальным взглядом дяди девушка смешалась.
  
   -Оленька, - проникновенным голосом начал мужчина, - ты теперь моя дочь и голодранцы типа этого Саши нам не нужны. Мы найдем тебе достойного мужа!
  
   И добавил про себя и выгодного мне. Надо подумать, кого с ее помощью привязать к себе. Жена на следующий день после переноса города за традиционным совместным завтраком напомнила ему о существовании единственной оставшейся на всем белом свете родственницы - Оли. Соловьев в суматохе первых дней после Попадания про нее успел совсем позабыть. Вначале он рявкнул на супругу, дескать зачем ему эта нищета, воспитывавшаяся черт знает где? Жена обиженно поджала губы и замолчала, но с тех пор он задумался, ему шестьдесят, кому он оставит все заработанное и нажитое? Чем дольше он думал об этом, тем больше мысль удочерить племянницу ему нравилась... Он столько сделал для города и столько еще сделает... неужели он не достоин стать основателем династии наследственных МЭРОВ, да какая разница как назвать хоть царем!? Пусть не племянница-но ее дети могут пойти по его стопам. Цари Соловьевы! Звучит! В любом случае девчонку нужно забирать и если не ее, то ее ребенка объявить наследником. Радостное настроение Оли, как будто корова языком слизнула. За последние годы она привыкла решать проблемы своими силами и не выносила вмешательство в ее жизнь никого, даже ближайших родственников.
  
   -Дядюшка, - начиная закипать, произнесла девушка, - Мы с Сашей любим друг друга и я...
  
   -Так, - не слушая, бесцеремонно перебил ее двоюродный дядя, - Я как твой старший родственник запрещаю тебе встречаться с ним!
  
   -Дядя! - повысила голос девушка.
  
   -Все я сказал!
  
   Девушка задумалась, нервно прикусив губу, решилась:
  
   -Тогда я хочу вернуться к себе, - быстро и громогласно сказала девушка, сверкая от возбуждения глазами.
  
   Несколько мгновений мужчина пристально смотрел в глаза племянницы, пока она в смущении не отвела взгляда:
  
  -Девка не дури! Я, - он выделил голосом первое слово,- знаю, что тебе лучше!
  
   Оля, закрыв руками лицо, залилась слезами, но дядя лишь со скукой во взгляде смотрел на нее. Испытанное оружие слабой половины человечества не оказывало на него привычного действия.
  
   -Дядя, я не могу не выйти замуж за Сашку, я беременна! - сказала Оля с надеждой взглянув на всесильного дядю.
  
  На лице Виктора Александровича промелькнуло досадливое удивление, сцепив пальцы на груди в замок, он несколько мгновений молчал, размышляя. Оля с тревогой наблюдала за ним.
  
   С сыном Соловьев уже несколько лет не общался, тот оказался слишком похож характером на него самого, а двум медведям в одной берлоге, как известно не ужиться.
  
  'Так это даже хорошо, думал он. Можно не думать о наследнике, родит ребенка, будет кому все оставить...Жаль, что с сыном не сошлись характерами, тот такой же упрямый, как и я... Конечно лучше если родится парень дай бог сил воспитать по-своему не допустить ошибки как с сыном, которого я упустил. Лейтенантик, не подходящая кандидатура для моего зятя, если из вояк, то хотя-бы за майора вышла. Решено, родит, а мужа ей потом подберу'. Раздражение на лице, вскоре поменялось на довольное выражение.
  
   -Посидишь пока дома, тебе нельзя сейчас волноваться. А я пока порешаю вопросы, - произнес Глава города и, поднявшись с кресла, вышел из комнаты.
  
  На следующий день солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Александр неспешно вышел за КПП части. Снаружи холодно, сыро и темно, лишь лампочка у дверей разгоняет мрак над небольшим пяточком перед воротами. Стоявший на улице сержант-дежурный, оглянулся и проворно вскину руку к обрезу шапки, Александр небрежно козырнул в ответ. Внезапный порыв ветра донес резкий запах сирени и выдул последние остатки тепла. Александр зябко поежился и торопливо застегнул верхнюю пуговицу бушлата. Несмотря на то, что весна заканчивалась, 12 мая на календаре, погода по ощущениям максимум конец апреля. Гораздо холоднее чем в двадцать первом веке, подумал он. Все правильно, решил Александр, в этом и причина холодов! И сирень цветет, а по народной примете в это время всегда холодает тем более, что сейчас самый разгар малого ледникового периода.
  
  Малый ледниковый период (МЛП) - период глобального относительного похолодания, имевший место на Земле в течение XIV-XIX веков. Данный период является наиболее холодным по среднегодовым температурам за последние 2 тысячи лет.
  
  Щелкнул переключатель выданного старшиной аккумуляторного фонарика. Дрожащий круг света выхватил из темноты впереди маленький участок мокрого асфальта. Устало передвигая гудящие после вечернего марш-броска ноги, Александр побрел домой по безлюдным и неосвещенным, ради экономии электроэнергии и угля фонари не включали, городским улицам. Напротив ограды пожарной части, навстречу попался патруль, при виде одинокой фигуры полицейские торопливо свернули в сторону молодого человека, но разглядев как блеснули офицерские погоны на плечах, разочарованно повернули в сторону.
  
  Дома он не появлялся уже почти неделю, а про выходные успел давно забыть, так что встречался с Олей за последнее время лишь однажды, на что она уже начала несправедливо злиться. Приходилось ограничивать общение лишь телефонными звонками. Последний раз девушка позвонила вчера днем и тут же радостно поделилась поразительной новостью о том, что она дальняя родственница Главы города и теперь будет жить в его семье. Молодой человек, не зная, как отнестись к поразительному известию, ограничился тем, что поздравил ее. На следующий день Александр несколько раз звонил девушке, но трубку никто так и не взял, заставив теряться во всевозможных догадках. Впрочем, справедливо решив, что в доме у дяди ей ничего не грозит, он особо не беспокоился.
  
   Оставаться на службе, ночевать каждый день в казарме смертельно надоело, да и растянуться на домашних простынях, это не то что спать на казенной кровати. И главное поспать получиться подольше, а не вставать вместе с солдатами в шесть утра. Так что сегодня Александр решил заночевать дома. После памятного похода по освобождению пленных попаданцев комбат не наградил его, но и наказывать не стал. Ограничился тем, что поблагодарил Петелина перед строем, а затем вызвал в кабинет и сделал выволочку за пререкания со старшим по званию и просчеты в управлении боем. С тех пор и Александр, и другие солдаты и офицеры батальона не знали ни единой свободной минуты. Дневное время с утра до ночи заполнили занятия по тактике, стрелковому делу и другим необходимым для выживания и победы предметам. Этакий ускоренный курс молодого бойца-пехотинца. И вели их привлеченные к преподаванию пенсионеры-ветераны боевых действий, прекрасно усвоившие принцип, тяжело в учение, легко в бою. Занятия они вели без всяких скидок на возраст, звания и авторитеты. Александру пришлось самому и побегать вместе с солдатами и пострелять, хотя и немного, патроны берегли и, вспомнить курсантские лекции по тактике.
  
  Пару раз мимо промчались легковые автомобили, на мгновение выхватывая ослепительным огнем фар из тьмы серые глыбы многоэтажек. Лишь кое-где в окнах мелькали слабые огоньки керосинок и аккумуляторных фонарей. Электричество в жилых домах до утра уже отключили. Александр подходил к улице Советской, когда навстречу пронесся, обдав влажным ветром и едким запахом горящей мокрой древесины, микроавтобус. В целях экономии дефицитной солярки городские автобусы поставили в парк, а на линии вместо них вышли оснащенные газогенераторами, работающими на древесине, микроавтобусы. Сквозь забрызганное слякотью лобовое стекло на миг показалось полутемное нутро автомобиля. Александр успел разглядеть водителя, по виду таджика и несколько усталых пассажиров позади. В городе проживала небольшая община таджиков, но по сравнению с крупными городами, где зарплаты ощутимо выше, их было совсем немного.
  
  Неспешно перейдя проезжую часть, он углубился в свой микрорайон. Внезапный порыв ветра сбросил с мокрых ветвей остатки дневного дождя.
  
  -Черт, - возмутился внезапными перипетиями жизни Александр. Достав из кармана платок, вытер мокрое лицо.
  
  Александр завернул за угол панельной пятиэтажки. Перед его домом, у дверей подъезда горели огоньки зажженных сигарет, во время затяжек освещая угрюмые, сосредоточенные лица двух парней довольно уголовной внешности. Напротив, на проезжей части стояла незнакомая тойота. Насколько он знал, ни у кого из жителей дома такой не было, а приобрести машину сейчас не у кого. При виде Александра парни заметно оживились, но лейтенант лишь равнодушно скользнул по ним взглядом. Беспокоится насчет преступности после проведенной полицией повальной облавы криминалов и посадки их в трудовой лагерь, было бы глупо. Вместе с плененными кочевниками они были вынуждены под конвоем вооруженных полицейских добывать себе средства на жизнь ударным трудом по разборке городской мусорки.
  
   Александр хотел пройти мимо, но один из парней, слегка повыше ростом, выкинул сигарету в урну и заступил путь. Немного хриплым, прокуренным голосом спросил, по блатному растягивая слова:
  
   -Ты Александр?
  
   -Да, - остановился лейтенант с легким удивлением разглядывая заступившего ему дорогу человека. Явно не с его района, обоих парней он видел первый раз.
  
   -Чего надо?
  
   -Ты это...-неуклюже замялся 'бык', -Закурить есть?
  
   Второй до этого молча наблюдавший за товарищем коротко гоготнул, блеснув золотой фиксой и пахнув свежим перегаром.
  
   Александр с удивлением глянул на парней. Оба возрастом под тридцать, на голове одинаковые черные шапочки, высокие, ростом с Александра, но покрупнее и пошире в плечах, но в целом похожи словно однояйцовые близнецы. Они вполне тянули на звание тех, кого в народе называю 'шкаф'. Табак после Переноса стал для курильщиков реальной ценностью. По талонам пачку сигарет отоваривали лишь раз в неделю. Надежда на будущее обилие табака давал только самосад, оказавшийся в саду у пары дедков из деревни Полушкино, да туманные перспективы на торговлю с Америкой. Курильщики страдали, а когда становилось совсем невмоготу, шли к спекулянтам покупать втридорога. Так что просили теперь угостить сигаретой лишь у ближайших друзей.
  
   -Не курю, -бросил в ответ Александр, но парень, стоящий перед ним протянул руку, вновь останавливая и тут же спросил, слегка растягивая слова:
  
   -Подожди чувак, ты Ольгу Соловьеву знаешь?
  
   -Да, - глаза лейтенанта настороженно сузились, -А Вам какое до этого дело?
  
   -Уважаемые люди просили передать, чтобы ты отстал от нее, - пустив струйку дыма из уголка рта вниз и качнувшись с носка на пятку, объявил тот, что стоял немного в стороне.
  
  -Чего? Да пошел ты.
  
  -Следи за метлой, баклан! - набычился стоявший на пути однояйцовый, а второй выплюнул сигарету на землю.
  
  Следить за метлой (тюремный сленг) - не допускать в разговоре оскорбительных выражений или отдельных матерных слов.
  Баклан (тюремный сленг) - хулиган. Слово имеет презрительный оттенок; авторитетных, уважаемых заключенных, даже осужденных за хулиганство, бакланами называть не принято.
  
  Александр шагнул в сторону чтобы обойти неприятных субъектов и тут же согнулся от умелого удара кулаком в живот, дыхание на миг перехватило словно из легких выбили весь воздух, фонарик упал на асфальт, стекло, прикрывающее лампочку, жалобно звякнуло разлетаясь. Он даже сообразить ничего не успел. Боковой хук был столь стремителен, что Александр не успел не то что отреагировать, а даже заметить молниеносный удар. Следующим ударил второй из парней. От сокрушительного хука по скуле искры посыпались из глаз, с размаху рухнув на землю, Александр больно ударился спиной об асфальт. От падения перехватило дыхание, рот наполнился соленым вкусом крови. Двадцать килограмм разницы в весе не шутка!
  
  -Баклан, -презрительно процедил 'бык' повыше и наклонился к фонарю, валявшемуся на земле и освещавшему лишь стену. Несколько мгновений Александр лишь хватал воздух ртом, потом кислород живительной струей проник в легкие, наполняя организм счастьем дышать. Александр мягко перекатился на спину поджидая шанс отомстить. Подняв фонарь, 'бык' осветил скрючившуюся на земле фигуру. Коротко хохотнув, шагнул к лежащему на земле лейтенанту. Сердце Александра заколотилось словно безумное, а кровь в висках застучала набатом. Глаза залил красный свет ярости. Мысли исчезли, осталась только первобытная ненависть зверя, стремящегося добраться до горла врага.
  Довольно улыбающийся 'бык' широко, по футбольному, размахнулся и в это момент Александр изо всех сил распрямив прижатые к груди ноги, ударил того в живот. Врага смело, словно пушечным ядром, отлетев назад, он со всего маху рухнул на землю. Александр стремительно вскочил на ноги, вернее ему показалось, что он это сделал быстро, потому что второй из быков успел раньше.
  
  Сокрушительный удар! Искры фонтаном из глаз.
  
  Александр вновь оказался на земле. С утробным хеканьем удар ногой по животу, от которого его натуральным образом подбросило, по голове, вновь по голове, искры заплясали вокруг.
  
  -Хорош, хорош, совсем забьете, - словно сквозь вату донеслось до Александра.
  
  'Бык', которого он успел приголубить, с трудом встал на четвереньки, замотал головой. Хлопнули, закрываясь двери стоящего рядом автомобиля. Наклонившееся над ним лицо он почти не видел в ночной тьме, но был уверен, что это не один из 'быков'.
  
   -Жить хочешь? -спросил неизвестный, голос его не походил на грубые голоса напавших. В отличие от них в нем чувствовалось сила привыкшего к повиновению начальника и неплохое образование. Александр промолчал, пытаясь распрямиться и выплюнуть кровь.
  
   -Хочешь, я знаю, - казалось, что говоривший ехидно улыбнулся, но когда он продолжил в голосе появились стальные нотки, - тогда запомни, чтобы тебя больше возле Ольги я не видел, иначе убьем!
  
   Неизвестный выпрямился:
  
   -Все, пошли.
  
   Хлопнула открываясь дверь автомобиля. Пострадавший 'бык' подбежал к Александру и с руганью от души пнул полубесчувственное тело.
  
  - Я сказал поехали! - рявкнул начальник попадавших. Глухо бормоча нечто матерное под нос, 'бык' подчинился. Грохнула закрываясь дверь, завелся мотор, послышался звук отъезжающей машины.
  
  Через пару минут Александр с трудом встал на ноги. Вдохнув почувствовал, как заныли ребра, отдаваясь тупой болью в голове. 'Наверное, поломали пару ребер'. Его замутило и согнуло в приступе бурной рвоты, так что чуть кишки не вывернуло.
  
  Немного полегчало. Ноздрей коснулся отвратительный запах рвотных масс, его вновь бурно вывернуло, Вытерев губы тыльной стороной ладони он прислушался к окружающей ночи. Мертвая тишина, ночь, звездное небо безучастно вглядывается в происходящее на земле, ветер шумит, качая ветвями деревьев и кустов.
  
   Потихоньку, по стеночке он поднялся на второй этаж к своей квартире, негромко постучал. Дверь долго не открывали, наконец показался одетый в любимые спортивные штаны и с фонариком в руке лейтенант-летчик, с которым он на пару снимал двушку. При виде окровавленного лица соседа глаза его удивленно округлились, став похожими на плошки. Несколько раз он открыл и захлопнул рот, как выброшенная на берег рыба.
  
   -Это кто так тебя отметелил? - голос его невольно дрогнул.
  
   -Там..., - слабо махнул рукой в сторону подъезда Александр, - какие-то уроды.
  
   Приятель на мгновение прищурился, брови гневно нахмурились, затем решив что-то про себя, решительным тоном заявил:
  
   -Пошли, -осторожно подхватив Александра под руку, отвел в ванную.
  
   -Сам сможешь умыться?
  
  -Да, - кивнул Александр, ощущая, как новый приступ боли взорвался в голове.
  
  Через минуту дверь в подъезде хлопнула, Сергей с пистолетом в одной руке и включенным фонариком в другой, выскочил на улицу. В отличие от пехоты-матушки летунов еще на прошлой неделе вооружили личным оружием. Тишина, нарушаемая лишь воющим в ветвях ветром, прохладно, почти холодно. В двух шагах ничего не видно, тьму рассеивают лишь далекие огоньки равнодушных звезд. Не единого следа нападавших, лишь кровавое пятно и рвотные массы сбоку от дверей. Пару минут Сергей настороженно оглядывался по сторонам, луч фонарика хаотично метался, на миг выхватывая из тьмы то фрагмент асфальта, то серый бетонный угол дома, то ветви росших у подъезда берез, покрытые свежей листвой. Наконец он окончательно замерз и покрылся гусиной кожей.
  
  -Козлы, - с чувством произнес молодой человек, хлопнула закрываясь дверь подъезда.
  
  В комнате постепенно светлело. Иван Савелович, открыл глаза, близоруко моргнул, утренний свет почти болезненно ударил по глазам. Отвернувшись от зашторенного окна, бросил взгляд направо и болезненно сморщился. Половина кровати жены пустовала. По сердцу вновь полоснуло ноющей болью, голубушки лежала на излечении в железнодорожной больнице, слава богу хоть операция прошла нормально, и она уже выздоравливала. После ранения время словно повернуло вспять в юность, законная супруга вновь стало для Иван Савеловича не чертовой бабой, а голубушкой. Старик поднялся с продавленного дивана, пружины где-то глубоко под обивкой возмущенно скрипнули. Подойдя к окну, он одернул тяжелую штору, подставляя лицо ласковому весеннему солнышку. На улице хорошо! Настроение как-то само собой улучшилось. Бесценными алмазами блестит роса на листьях деревьев и траве, высокое безоблачное небо обещает погожий денек. Лишь где-то вдалеке, на таком расстоянии, что воздушный аппарат кажется не больше мухи, нарезает круги мотодельтоплан. Час полета современного вертолета стоит слишком дорого, да и запчастей для ремонта вместе с авиационным топливом на складах не так много, как хотелось, так что в лучшем случае через пару лет город останется без авиации двадцать первого века. Выход нашли почти сразу. Мотодельтаплан - далеко не корабль "Буран", летающую самоделку можно изготовить даже в обыкновенном гараже, было бы из чего, да нашлись бы энтузиасты, преданные малой авиации, а они в городе были. Сердцем летательного аппарата послужил низкооборотный четырехтактный двигатель с воздушным охлаждением от мотоцикла "Урал" и всего через неделю после Переноса первый мотодельтоплан протарахтел в городском небе. В пилоты малой авиации пошли молодые летчики с вертолетного отряда, не желавшие расставаться через пару лет с небом. А окрыленный успехом коллектив самодельщиков принялся строить более серьезные аппараты. Благо чертежи 'старых' самолетов, авиационные справочники и учебные пособия в технической библиотеке вертолетного отряда нашлись, а большой запас автомобильных двигателей мощностью от 100 квт и выше, дюраль для основных силовых элементов в городе еще были. Так что самолеты, а точнее гидросамолеты, с двумя двигателями, способные летать долго и надежно и не нуждаться во взлетной полосе, но способные нести большую бомбовую нагрузку, должны были в ближайшем будущем появиться. Прошла уже неделя как с аэродрома ежедневно взлетала для патрулирования границ перенесенной территории парочка сверхлегких аппаратов. Время от времени, они же вылетали для разведки сопредельной территории, подолгу кружась над ближайшими стоянками туземцев и удобными местами подхода кочевых орд к городу. Из полуоткрытой форточки пахнуло утренней свежестью и сыростью. Наконец наступила долгожданная весна, а то мокрое и холодное недоразумение, которое было еще несколько дней тому назад, достало-подумал старик, торопливо одеваясь. Если хочешь поймать рыбку вставай рано, тогда самый клев!
  
   Иван Савелович с удочкой в одной руке и ведром в другой вышел на улицу, и зажмурился от яркого солнца. Свежий ветерок принес резкий запах сирени, растущей перед домом. Славное выдалось начало дня. Утренних грустных мыслей как не бывало, все будет хорошо, супруга вылечится и заживет он с женой еще лучше прежнего. На скамейке у подъезда уже смолил сигарету сосед - Юрий Александрович из квартиры напротив, энергичный пузан немного постарше возрастом, после перенесенного инсульта рано вышедший на пенсию по болезни. С тех пор речь его окончательно так и не восстановилась, при разговоре он немного заикался, особенно сильно, когда волновался. Впрочем, это не мешало ему вовсю пользоваться интернетом и освоить ряд довольно сложных компьютерных программ по дизайну.
  
  -П-привет! - расплылся в улыбке сосед, протягивая руку, - что так рано то?
  
  -Все куришь, - пожимая руку и улыбаясь в ответ, произнес Иван Савелович, - знаешь же, что тебе нельзя!
  
  -Д-да я не в затяг, - досадливо махнул рукой сосед, - хоть т-ты не начинай, а то моя уже запилила. Ну вык-курю я единственную сигарету в день и что? Одна осталась радость - пок-курить. И той скоро не станет! Ч-что делать будем без табака? Дают по карточкам по пачке р-раз в неделю. Ч-честное слово, знал бы что такие времена наступят, накупил бы побольше.
  
  Он задумался, аккуратно пуская струйки сигаретного дыма в сторону от Ивана Савеловича и добавил:
  
  -А еще п-пару мешков муки прикупил бы, не помешает.
  
  -Так ты же еще в первый день после Переноса притащил домой мешок муки, а соли мешок закупил еще до переноса, - слегка усмехнулся Иван Савелович.
  
  - А толку? Надолго ли хватит? - загорячился сосед, заикаясь больше обычного, - з-зато еще почти п-полный мешок с-соли остался! М-мы с женой так соль любим, - коротко хохотнул он, вспоминая как однажды его жена ответила на вопрос зачем она купила целый мешок соли, затем непроизвольно поморщился и перевел разговор на другую тему:
  
  -Что С-савелыч на рыбалку собрался? Г-говорят рыба прет со страшной силой.
  
  -Да вот, хочу рыбным супчиком покормить жену, а остальное в холодильник, - Иван Савелыч никогда не участвовал в посиделках у подъезда, но видимо одинокое без жены, житье его слишком достало. Аккуратно обтерев от росы скамейку вытащенным из кармана платком, он уселся рядом с соседом. Иван Савелыч посмотрел на часы, стрелки замерли на пяти тридцати утра.
  
  -А ты что так рано вышел? - спросил он.
  
  -А! - отмахнулся сосед, - т-ты же знаешь, что дома я не курю, а к утру аж уши опухли, не спалось вот в-вышел. А н-начальнички сигареты и не думает экономить, - с неожиданной злостью закончил он, -карточки лишь для быдла! Это только т-тебе повезло, получил карточки и на себя, и на лежащую в больнице жену.
  
  Иван Савелович молча и пристально посмотрел в глаза соседу, а тот сообразив, что сболтнул бестактность, вначале слегка смутился затем раздраженно дернув уголком рта произнес виноватым тоном:
  
  -Ну ты же знаешь, что я д-дурак? И-извини. У меня даже справка есть, - сосед коротко и невесело хохотнул.
  
  -Ладно, проехали! - досадливо махнул рукой Иван Савелович, - тут завидовать нечему!
  
  Хотя курил он редко, но от разговоров про табак старику отчаянно захотелось и самому пыхнуть ароматной сигареткой, а как на зло последнюю оставшуюся пачку он не взял с собой. К недостатку курева он относился философски, но сейчас во рту появилась тягучая слюна. Отвернувшись от собеседника, он незаметно сплюнул на землю. Откуда-то издали послышался нарастающий рев мотора, выскочивший из-за угла дома блестящая коробка внедорожника Range Rover молниеносно проскочила мимо подъезда, резанув взгляд отсутствием ставшей уже привычной нашлепки газогенератора.
  
  -С-ссмотри, - задохнулся от возмущения сосед, - ни для кого солярки нет, но для некоторых он находится! Вот почему м-моя машина должна стоять в гараже, потому что э-эк-кономим, а другие рассекают по городу? З-знаешь чья это машина?
  
  -Нет, - провожая взглядом машину, покачал головой Иван Савелович, затем посмотрел на собеседника, на лице которого полыхала смесь недоумения и озлобленности.
  
  -Романова! - словно выплюнул фамилию собеседник, зло выругался сквозь зубы и продолжил, - депутат, мать его, а еще м-миллионер, магазин Россия, - он махнул рукой в сторону, - его и еще куча магазинов. Это т-только у нас плохо, а для таких как он, всегда все прекрасно!
  
  Иван Савелович запоздало подумал, что зря он остановился поболтать с соседом, потому как у того пунктик по отношению к начальству был конкретный. Досадливо поморщившись он спросил:
  
  -Ну а что ты предлагаешь? Может сбежать к кочевникам?
  
  -Да н-нет, не приведи господь к туземцам попасть, лучше уж в городе оставаться - слегка изменившись в лице, почесал все еще буйную растительность на затылке сосед. Телевизионные повествования об ужасном обращении кочевников с освобожденными из рабства попаданцами были еще свежи в памяти.
  
  -Тогда куда, на Русь?
  
  Но сосед лишь истово замотал головой. Через день по телеку показывали рассказы историков об условиях жизни на Руси в эпоху Петра 1. А картина вырисовывалась далеко не радостная. Попаданцы одеты в необычные одежды, говорить на русском семнадцатого века не могут, документов, оружия и денег нет, православных молитв не знают. Естественно, примут даже не за бродяг или беглых холопов, а за заграничных шпионов или колдунов. Сожгут посланцев диавола или схватят и станут пытать пока не признаются в чем угодно. Конец средневековья, таковы местные обычаи. Зато радовали телевизионные выступления про геологию родного края. Урал богат не открытыми еще в семнадцатом веке месторождениями, одна Магнитка даст высококачественной железной руды городу в избытке, есть цветные и полиметаллические-всем богаты родные места, даже алмазы и драгоценные металлы лежат в уральской земле.
  
  Не любил Иван Савелович пустые разговоры и болтовню за глаза о дрянном начальстве, предпочитая если уж совсем припрет высказать претензии в глаза. За что и пострадал в свое время и вынужденно ушел по горячей сетке на пенсию, хотя силы и здоровье поработать еще были. Торопливо попрощавшись после ставшего ему неприятным разговора, он подхватил немудренные рыбацкие принадлежности и направился к речке. Солнце, еще не успевшее высоко подняться на безоблачном утреннем небе, тысячами бликов рассыпалось по металлическим крышам пятиэтажек. В глубине микрорайонов мелькают деревянные контейнеры с надписями, металл, бумага-тряпье, стекло и иной мусор. После распоряжения администрации сортировка мусора стала для жителей обязательна. На улице пустынно, лишь легкий ветерок гоняет не убранный мусор по дорогам. Еще слишком рано, только попадавшиеся время от времени патрули вооруженных полицейских оживляли пустынный городской пейзаж, да изредка проносились по дорогам грузовые автомобили.
  
  Вдалеке показался ярко блестевший в лучах подымающегося над горизонтом солнца золотой купол Храма Живоначальной Троицы. За ним узкая, синяя лента реки, когда повернувший за угол городского военкомата Иван Савелович остановился, сопровождая глазами неторопливо текущую по проезжей части охраняемую вооруженными полицейскими колонну заключенных. Среди них преобладали пестро одетые цыгане всех возрастов и безучастные физиономии вчерашних бомжей. Новая-старая власть не обращала внимания на заморочки с толерантностью и правами человека. Все это осталось в прошлой жизни, закончившейся в двадцать первом веке. При виде старика цыгане оживились, загомонили, послышались нестройные возгласы с просьбой пожертвовать денежку малую на пропитание.
  
  -Не обращай внимания на попрошаек, - сурово сказал остановившийся около старика средних лет полицейский, с коротким автоматом на плече и резиновой палкой в руке, - кто выполняет установленную норму, тех кормят хорошо.
  
  -А что были и такие кто не работал? - вежливо поинтересовался старик.
  
  -Ухарей поначалу хватало, - неопределенно махнул рукой полицейский, - но когда поняли, что кто не работает тот не ест, а отобрать еду у слабых не получится, то и они перестали валять дурака.
  
  Полицейский направился дальше, а состав заключенных изменился, в строю явно преобладали гордые кавказские профили, лишь в конце с покорным видом шагали несколько одетых в потрепанные халаты оборванцев. Старику было абсолютно не жаль попавших в заключение по постановлению горсовета 'О социальных иждивенцах'. Сам он всю жизнь трудился, а паразитов, живших на криминальные доходы, всегда презирал. Тем более что те, кто захочет начать новую жизнь имели для этого возможность, конечно за исключением пленных кочевников. Стоило им изъявить желание заняться общественно-полезным трудом, как они освобождались под надзор полиции. Колонна прошла, оставив после себя стойкий запах немытых тел и растоптанный сандаль, одиноко валявшийся посредине проезжей части.
  
  Старик вышел на пологий берег реки. На противоположном стороне возвышался православный храм, восходящее солнце сверкало в золоте куполов. Несмотря на раннее утро кучка прихожан толпилась у входа. После Переноса ни один из храмов города не пустовал, множество горожан посчитали что произошедшее - промысел божий. Слева в паре сотен метров над бетонными плитами недостроенного в советское время завода торчал густой частокол труб большого диаметра, немного дальше двигалась стрела автомобильного крана, из-за реки доносились грохот работающих двигателей, стук молотов. Жизненно важные для города стройки шли круглосуточно. Старик с удивлением взглянул на странное сооружение, а потом припомнил телевизионное выступление заместителя мэра по науке. Это строительство станции низкого пиролиза древесины. После достройки, она сможет закрыть потребности города в дешевом метане, заодно обеспечит городские производства ацетоном, скипидаром, смолой и древесным углем, пригодным для металлургии. А для горожан и сельских жителей хорошей новостью было то, что вскоре газовая система оживет и начнут продажу баллонного газа.
  
   С воды потянуло ветерком, донесшим резкие запахи тины и рыбы. Больше десятка энтузиастов с азартными лицами вглядывались в мутные воды реки, время от времени выбрасывая на берег сверкающие тушки немалых по размеру рыбин. Совсем рядом, в нескольких метрах у кромки воды стоял грузовой ЗИЛ. Рядом с ним, дружными криками подбадривая себя, с видимым трудом тянули из воды сеть молодые парни в одинаковой зеленой форме без погон, в какую переодели мобилизованных парней. В сочетании с гражданской обувью, а ее не хватило на всех призванных, это выглядело довольно потешно. Все рыбацкие сети из магазинов города еще в первые дни после Переноса выкупил муниципалитет. Иван Савелович пристроился немного повыше по течению, забросил удочку в речку и вскоре вытащил из воды двух здоровых, с пол руки тайменей. И это в промышленном, изгаженном стоками регионе, где о тайменях давно позабыли! Хотя он и не был заядлым рыбаком, но процесс ему явно начал нравиться. После Переноса в реку зашла рыба с верховьев и низовьев, так что теперь вода буквально кипела от речной живности. Парни наконец вытащили сеть на берег, где она распласталась громадным, блестящим от рыбьей чешуи и слабо шевелящимся мешком. Между тонкими нейлоновыми нитками сети бились здоровенные, метр и более таймени, щуки, какие-то осетровые и многие другие виды рыбы, названия которых старик даже не знал. Рядом мелочь-рыбешки грамм по двести-триста. Свежий улов пойдет в магазины города и на переработку на мясоконсервный комбинат и появившиеся во множестве коптильные и консервные цехи. Через час, к тому времени, когда парни перебросали добычу в наполовину заполнившийся кузов грузовика, Иван Савелович успел вытащить небольшую, с полметра щучку и несколько здоровых, с ладонь карасей. Можно и дальше ловить, но зачем? Дай бог эту добычу всю переработать! Старик собрался, еще раз бросил взгляд на искрящуюся под солнечными лучами водную гладь и направился домой.
  
  Иван Савелович успел распотрошить богатую добычу и забить ею весь холодильник. На кухонной плите кипела, распространяя одуряющий рыбный запах эмалированная кастрюля с приготовленным по всем правилам рыбным супчиком. Старик предпочел бы приготовить настоящую уху, вот только жене ее пока нельзя. В очередной раз зачерпнув деревянной ложкой получившееся варево, он начал осторожно дуть на него, когда в квартире раздался пронзительный сигнал дверного звонка. Старик удивленно поднял полуседые брови. Кого это нелегкая принесла? После того как он уволился с Магнитогорского металлургического комбината и, уйдя по горячей сетке на пенсию, вернулся в родной город, Иван Савелович с женой вел довольно уединенную жизнь. Друзья детства давно разъехались из неперспективного города, а иных уже и не было, так что навещать его было особо некому.
  
  Открыв дверь Иван Савелович увидел на пороге парочку странного вида. Небольшого роста мужчина в мятом черном костюме при галстуке и с портфелем под мышкой, похожий на чиновника средней руки. Рядом немолодая женщина с листом бумаги в руках, похожая лицом на обиженную мышку. Неизвестных старик видел первый раз в жизни.
  
  -Здравствуйте, - дружно поздоровалась необычная парочка. Старик, выжидательно глядя на пришельцев, лишь молча кивнул в ответ.
  
  -Иван Савелович? - высоким, тонким голосом спросила женщина. Мужчина лишь безразлично смотрел на старики слегка выпуклыми, словно при базедовой болезни глазами.
  
  -Да, это я! - подтвердил Иван Савелович, - а Вы кто?
  
  -Мы из службы занятости, - внушительно вступил в разговор чиновник, - мы к Вам вот по какому делу. Вы же работали металлургом до пенсии?
  
  -Да, - подтвердил старик, невольно заинтересовываясь разговором, - проходите, произнес он посторонившись.
  
  Зайдя в крохотную прихожую хрущевки, чиновник слегка недовольно огляделся. Женщина неожиданно тоненько, как мышка чихнула, удостоилась гневного взгляда своего коллеги и тут же сконфуженно уткнулась в вытащенный из кармана розовый платочек. Чиновник перевел взгляд на терпеливо ожидающего продолжения старика и произнес со значением, подняв указательный палец вверх и кивая с удовлетворенным видом:
  
  -Не буду ходить вокруг да около. Сразу к делу! Городу нужны люди Вашей профессии. 'Мы предлагаем Вам вернутся на работу, -он расстегнул портфель и протянул листок в пластиковом файле старику, - посмотрите пожалуйста'. Подавая его, чиновник выглядел торжественно и строго, как истинный государственный муж, с достоинством несущий тяготы муниципальной службы. Служба занятости, разыскивая рабочих и специалистов дефицитных специальностей: токарей, слесарей, металлургов, химиков геологов, конструкторов и многих других, перерыли все возможные базы данных, включая полицейские. С найденными специалистами Соловьев потребовал работать индивидуально, выезжать с предложениями к ним домой. Гребли всех, даже тех, кто по возрасту мог быть только наставником, их опыт был бесценным.
  
   Цифра на бумаге соответствовала зарплате, получаемой стариком в Магнитогорске до его злополучного разговора с начальником цеха и вынужденного увольнения, что было существенно выше средней по городу. А еще там была приписка о полуторном пайке. Все это грело душу, но самое главное он вновь востребован! Сердце забилось как бешенное, что он невольно потер левую сторону груди. Ведь в сущности он был еще совсем не стар, и шестидесяти нет, а уже заранее записал себя в старики. Глаза Ивана Савеловича мечтательно затуманились, а потом, загорелись радостным огнем. Чего греха таить ему даже снилось как перед ним течет, брызгая огненными искрами раскаленная река расплавленного металла. Он скучал по цеху, по своей нелегкой работе. Такой шанс вернуться к ней он не мог упустить! Нет если бы звать его пришел уволивший его начальник цеха Полухин, он никогда бы не вернулся обратно. Но сейчас, когда тот, , остался в далеком двадцать первом веке, пусть заочно, но все же утереть тому нос! Такой шанс он не мог упустить. Да и увеличенный паек с более чем приличной зарплатой, совсем не помешают.
  
  Внимательно наблюдавший за мужчиной чиновник удовлетворенно кивнул и спросил:
  
  -Ну и что Вы решили?
  
  -Что? - в первое мгновение Иван Савелович не мог сосредоточиться на вопросе, затем, когда до него дошло, он радостно улыбнулся и кивнул:
  
  -Конечно, да!
  
Глава 4
  
  Солнечное утро 13 мая не для всех началось с трудов и повседневных забот. Люди еще только добирались на работу, теснясь в маршрутных такси, сменивших поглощавших дефицитную солярку автобусы, когда черный Range Rover с тонированными стеклами плавно затормозил у свежеокрашенного перед майскими праздниками здания городской администрации. Проехав еще немного по улице Ленина, аккуратно свернул, разбрызгивая многочисленные лужи, оставшиеся после ночного дождя направо, во двор. Машина плавно остановилась у второго, не для всех, входа в ресторан Степные Дали. Большинство подобных заведений города в условиях карточной системы на продовольствие вынуждено закрылись, но только не лучшее заведение города. Дверь автомобиля открылась, с водительского места на асфальт вылез Романов Федор Владиславович, высокого роста человек в классическом костюме с худым и нервным лицом - хозяин множества больших и маленьких магазинов, хозяин ресторана Степные Дали и по совместительству депутат городского Совета. Глухо чавкнула закрываясь дверь машины, тонко пискнула, включаясь сигналка. Быстрый взгляд упал на часы, он приехал вовремя. Брезгливо глянув на неглубокую лужу на асфальте перед входом в здание, он осторожно, стараясь не испачкать блестящие на солнце словно лакированные черные ботинки обошел ее. Пробормотав что-то недовольным голосом под нос, открыл оказавшуюся незакрытой оббитую металлом дверь. Недолгий, хорошо знакомый путь по полутемному коридору, затем вверх по лестнице на второй этаж. Все громче доносящаяся из-за двери звуки 'Владимирского централа'. Федор Владиславович уверенной походкой зашел в приватный зал, там его уж ожидали. Слегка сощуренные глаза цепко пробежались по лицам собравшихся за длинным столом из благородного натурального дерева. Приехали все, кого он пригласил. Он ощутимо расслабился, на губах появилась радушная улыбка гостеприимного хозяина, вот только если бы кто-нибудь дал себе труд внимательно присмотреться к Романову, то появлялось мерзкое впечатление, словно неожиданно коснулся скользкой и холодной жабы.
  
  -Доброе утро, господа, - провозгласил Федор Владиславович, от стола послышались ответные крики приглашенных на банкет гостей. На стоящем посредине и укрытом белоснежной скатертью столе, словно и не было введено карточной системы, в изобилии стояли приготовленные искусными поварами ресторана тарелки с разнообразными и дорогими блюдами, изысканными закусками. По просторному залу витали соблазнительные мясные и рыбные запахи. Свежий ветерок из распахнутых настежь окон играл длинными, до пола плотными шторами, приносил с улицы запахи свежести и цветущей сирени. Солнечный свет преломлялся на стоящий посредине стола внушительной батарее дорогих водок и коньяков, бросая разноцветные блики на скатерть.
  
  В зале остались только приглашенные гости, официанты, дожидавшиеся прихода хозяина заведения, недружно поздоровавшись, немедленно удалились. Федор Владиславович неторопливо обошел вокруг стола, крепко пожимая протянутые руки. Время от времени останавливаясь и отвечая на поздравления с юбилеем ресторана. Собравшиеся, крепкие мужики в возрасте от сорока до пятидесяти или немного больше, в основном занимались торговлей, гостиничным бизнесом или содержали кафешки и рестораны. По мнению Федора Владиславовича, они и составляли высшее общество города. В компанию к ним затесалась единственная женщина - хозяйка небольшого швейного цеха. Каждый из собравшихся начав собственное дело в лихие девяностые почти с нуля, сумел сколотить приличный капитал, и к десятым годам двадцать первого века, как и Романов стал в масштабах маленького города известным предпринимателем. Кто-то конкурент, кто-то приятель, но всех их собрали общие непростые проблемы. Вместе они сплоченной группой безуспешно противостояли на выборах нынешнему мэру. Про каждого из них Романов знал слишком много компрометирующего перед городской властью чтобы в известной мере не опасаться предательства и доверять им. Впрочем, и им многое было известно о грязных делишках Федора Владиславовича.
  
  Сняв пиджак и небрежно набросив его на спинку стула, Романов уселся на свободное место во главе стола. 'Жаль лишь что никто из директоров заводов не принял предложение поучаствовать в мероприятии. Даже вечно фрондирующий директор ГРЭС на этот раз на недвусмысленные намеки Романова, отделался лишь неопределенным обещанием помогать в благом деле'.
  
  -Прошу Вас, угощайтесь, - заявил Федор Владиславович и мысленно поморщился. Праздничный банкет обходился в копеечку, но по-другому собрать сливки городского общества, да еще так чтобы никто не заподозрил неладного, было невозможно. Когда гости утолили первый голод и даже пропустили по паре рюмочек Hennessy и других напитков, зорко наблюдавший за ними хозяин небрежно отодвинул тарелку в сторону и дистанционником уменьшил громкость орущих на стенках музыкальных колонок.
  
  Hennessy - один из старейших и известнейших французских коньячных домов.
  
  Хотя со всеми гостями уже прошли предварительные разговоры, но еще ничего не решено. Наступил его звездный час, но эту партию он должен провести филигранно, чтобы добиться от битых жизнью и бывалых людей поддержки и участия в рискованном предприятии.
  
  -Уважаемые друзья, -начал он заранее подготовленную речь. Собравшиеся, поняв, что начинается то, ради чего они все здесь собрались, отложили столовые приборы, настороженные взгляды скрестились на гостеприимном хозяине.
  
  -Прошло уже три недели, когда божьим промышлением, - Федор Владиславович повернулся к углу, поискал глазами икону, не найдя, нервно дернул уголком рта. Несмотря на это правая рука размашисто перекрестилась, - мы перенеслись в семнадцатый век. И что мы видим? Российская Федерация еще не появилась и центральных московских властей больше нет, есть только петровская Русь, которая знать не знает никакого мэра Соловьева. Не страны, не законов по которым Соловьев выбирался больше нет, и кто такой он тогда? Да никто! Такой-же рядовой гражданин, как и мы! У городской власти больше нет легитимности! Царь его не назначал Главой города. И встает вопрос почему мы, лучшие люди города должны ему подчиняться? Он что подтвердил свою легитимность? Были перевыборы? Нет! А что делает наш мэр Соловьев вместо того, чтобы готовить новые, честные выборы?
  
  Голос Романова задрожал от плохо скрываемого праведного негодования:
  
  - Вместо того чтобы поддерживать социально-ответственный бизнес в трудное время, он ввел карточную систему для населения словно во время военного коммунизма. В администрации города образовали планово-промышленное управление, которое диктует честным бизнесменам по каким ценам продавать продукцию, словно, мы! - при этих словах он яростно ткнул себя в грудь рукой, -сами не знаем по какой цене что нам продавать!
  
  Романов обвел полным праведного гнева взглядом собравшихся, ответивших ему дружным согласным гулом, затем продолжил обличительную речь:
  
  -Малейшая попытка изменить цены или продавать товары без дурацких карточек приводит к тому, что администрация немедленно запрещает нам отпуск товаров с оптовых складов, а городские чинуши отправляются по нашим магазинам и безбожно штрафуют честных предпринимателей! Я всегда знал, что Витька изрядный самодур, но теперь он еще и настоящий диктатор!
  
  Собравшиеся разразились дружным согласным шумом.
  
  -Да Витька ох..., - запальчиво начал плотный мужчина в рубашке с короткими рукавами и с хитрыми татарскими глазами, но в последний момент он оглянулся на единственную женщину в их компании и в замешательстве закрыл рот. Та не смогла смолчать и добавила неожиданно низким, почти мужским голосом:
  
  - Виктор Александрович после Переноса не дает даже вздохнуть честному бизнесу, терпеть это нельзя.
  
  -Да еще та сволочь! Устроил тут коммунизм, не дает честным бизнесменам развернуться! - поддержал даму кто-то из собравшихся.
  
  Дождавшись, когда толпа успокоится, Романов продолжил список претензий к Главе города:
  
   -Далее, он фактически национализировал заводы. Как будто мы, предприниматели хуже него разбираемся, что в первую очередь необходимо нашему городу! Если бы он действительно хотел блага, то мог поручить руководство предприятиями тем, кто уже показал себя талантливыми бизнесменами, вместо этого он расставил на директорские места своих выкормышей или оставил заезжих варягов. Нет чтобы опереться на лучших людей города, вместо этого он всячески усложняет нам жизнь. Если так пойдет и дальше, то я не удивлюсь если Витька попытается отнять бизнес и у нас.
  
  Федор Владиславович на секунду прервался, зал ответил недовольным гулом. По тонким губам оратора пробежала кривая улыбка, а рука указал на гостей:
  
  -Вот кто достоин, возглавить предприятия! - патетическим голосом провозгласил он, глаза его предательски вильнули в сторону. 'А еще напрочь разграбить их, естественно при условии, если я получу власть в городе и самый лакомый кусок собственности'. И город, и его жителей ему не было жалко, оставаться в нем жить он не планировал.
  
  Федор Владиславович сделал паузу и посмотрел на реакцию сидевших за столом предпринимателей. После принятых на грудь рюмочек они повеселели и предложение Романова приняли явно благосклонно. Он снова усмехнулся, но на этот раз несколько спокойнее, смахнул платочком пот с лысины и продолжил более фривольным тоном:
  
  -Мэр объявил монополию внешней торговли и строит на границе наших земель там, где традиционное место проведения ярмарок, поселок для иноземных купцов. Неделю тому назад прибыл на ярмарку первый караван из Бухары со среднеазиатскими и китайскими товарами. Хотя купцы направлялись к местным кочевникам, но от городских товаров они обалдели и распродал почти все, что приготовлено для торга. Деньги там крутятся сумасшедшие. За штампованный из чугуна котел дают золотую монету! И все эти деньги утекают мимо нас!
  
  -Чугунные котлы не штампуют, их льют- притворно-ласково улыбнувшись, поправил татарин.
  
  -Равиль, да какая разница, - отмахнулся Романов, неприязненно глянув на татарина. Он не любил, и завидовал его уму и удачливости в делах, - главное, что бешенные деньги, власть и громадные возможности лежат валяются перед нами и ждут, когда мы подымем их и только Соловьев не дает нам воспользоваться своим шансом.
  
  Собравшиеся за столом угрюмо молчали. Сидевший на дальнем конце стола мужчина лет сорока со злым взглядом, потушил в пепельнице сигарету и громко произнес:
  
  -Он раздал оружие босоте и назвал ее казаками вместо того, чтобы выдавать его только людям солидным, состоятельным. Словно справка от милиции делает человека порядочным. И что я теперь должен бояться, а не придут ли они меня самого грабить опереточные казачки, когда Витька разбазарит городские запасы?
  
  Затем налив рюмку дорогого коньяка, и отодвинув в сторону мешавший галстук, он лихо закинул ее в рот.
  
  Халявщик проклятый, больше такого спиртного нет во всем мире, на Вас не напасешься, подумал, не прекращая радушно улыбаться, Федор Владиславович. 'Ну ничего, главное правильно провести эту партию, а когда перееду в Москву, там можно будет развернуться и не считать каждую копеечку!'
  
  -Что ты предлагаешь?
  
  -Кар, кар! - громко и недовольно каркнула здоровенная иссиню черная ворона, присевшая на ветку росшей напротив окна липы.
  
  Федор Владиславович нервно вздрогнул и бросил раздосадованный взгляд на окно.
  -Нам необходимо избавиться от мэра, он слишком зажрался и не понимает по-хорошему, - Романов оглядел притихших предпринимателей, - Все согласны?
  
  Сидевшие за столом промолчали. По губам Романова мелькнула довольная ухмылка, он продолжил речь:
  
  - Предлагаю, создать большинство в городском совете, купить депутатов, за любую цену... и принять постановление, по которому мэр станет свадебным генералом, а реальная власть перейдет к нашим представителям! - он крепко сжал руку в кулак.
  
  -А если не сможем собрать большинство депутатов? -выкрикнул мужчина с семитскими чертами лица.
  
  -Значит, соберем толпу на площади перед администрацией из недовольных, а Витька сумел их наплодить множество и выгоним его как не оправдавшего народное доверие.
  
  Зал затих, владельцы жизни придирчиво взвешивали выгоды и возможные риски от предложения Романова. По всему выходило что игра стоила свеч. Власть, пусть и негласная, могла стократно окупить вложения в переворот. Солнце спряталось за случайную тучку, в зале стремительно потемнело. Гостеприимный хозяин поднялся, подошел к стене, щелкнул переключатель, загоревшиеся на потолке лампы высветили сосредоточенные лица собравшихся. Романов вернулся и встал перед своим стулом, пробежался взглядом по задумчивым лицам.
  
  -Господа! -обратился он к собравшимся, -как говорится накатила грусть? Накати и ты! Наполняем рюмки!
  
  Он первый наполнил себе коньячный бокал, тонкий аромат благородного напитка защекотал ноздри. Дождавшись, когда гости поднимут бокалы и рюмки, провозгласил:
  
  -За нас! За лучших людей города, достойных вести его в будущее!
  
  Он слегка пригубил коньяк, продолжая оценивать состояния собравшихся, не пора ли подкинуть новых дров в топку недовольства. По залу поплыл тонкий звон, от соприкосновения наполненных дорогими напитками бокалов и рюмок, публика достойно закусила, нахмуренные лица слегка прояснились. Толпа все больше пьянела.
  
  Мужчина с семитскими чертами лица поставил полупустой бокал на столешницу, его лицо исказила неприятная судорога, которая тут же пропала, он снова стала настороженно-спокойным. Рассеяно побарабанив кончиками пальцев по тщательному выбритому подбородку он спросил Романова, комедийно пародируя одесский говор:
  
  -Нет, так что ты получишь, если скинуть Витьку я понимаю, не понимаю я лишь одно, мне какой от этого гешефт? Кинешь свои объедки?
  
  Напряженные лица присутствующих разом повернулись к бузотеру и инициатору встречи. Что ответит на обвинение Романов?
  
  -Ты Александр, как всегда в своем репертуаре! - воскликнул Федор Владиславович, широко разводя руки, словно хотел обняться с оппонентом, но обниматься и не подумал, а сказал жестко:
  
  -Только о собственной выгоде думаешь.
  
  Его собеседник развел руки в стороны и ответил со все тем же акцентом:
  
  -Ну так что Вы хотели? Меня, как и всех здесь присутствующих, интересует мой интерес! -он замолчал, с интересом рассматривая Романова, по лицу которого промелькнула смесь озлобленности и нетерпения, впрочем, тут-же сменившаяся благожелательной улыбкой.
  
  'Главный вопрос, что получит каждый из присутствующих, от него зависит поддержат меня или нет. Витьку, пока совсем не зарвется, они согласны терпеть'.
  
  -Вопрос кто станет кем после, - последнее слово Романов выделил голосом, - мы сейчас обсудим, но я гарантирую отмену карточной системы и фиксированных цен, допуск бизнеса к торговле со среднеазиатскими и прочими купцами и передачу заводов в управление городским предпринимателям! И еще помнишь тендер на поставку обедов в школы, под который ты взял кредит, и проиграл? И отдавая деньги банку тебе пришлось продать заправку?
  
  Его собеседник нехорошо прищурился, все балагурство с 'одесским' акцентом с него слезло как шкура с линяющего хищника, наружу вышла его человеческая сущность - двуногого хищника.
  
  -И?
  
  -Я точно знаю, что это Соловьев дал указание прокатить тебя!
  
  Глаза мужчина с семитскими чертами лица полыхнули сдержанным гневом, а губы побледнели и сжались в тонкую линию. Налив бокал коньяка, глотнув из него, он произнес, словно выплюнул слова:
  
  -Падла! ...Я с тобой Владиславович!
  
  -А что скажут военные и полиция, если мы попытаемся убрать Виктора? - задумчиво почесав подбородок, спросил мужчина с хитрыми татарскими глазами. Он долгое время был приятелем Соловьеву, вместе они работали в городской администрации, затем что-то не поделили и их пути разошлись. Татарин Равиль ушел в личный бизнес, где благодаря наработанным неформальным связям его дела стремительно пошли в гору.
  
  -Я сам был военным, и понимаю их психологию, если мы прочно возьмем власть, они не станут раскачивать тонущую лодку, и устраивать бучу в городе, - ответил Романов. Он действительно закончил в конце восьмидесятых прошлого века Ярославское военное училище по профессии военного финансиста и даже успел получить звание старшего лейтенанта, но в результате темной истории, когда его едва не посадили за растрату, вынужденно уволился.
  
  Мужчина со злым взглядом трубно высморкался в платок и спрятав его в карман, произнес:
  
  -Нет, это все ерунда, Витька руками и ногами станет держаться за власть. Так мы его не скинем, есть план, на случай если он заартачится?
  
   'О! - подумал Романов, если даже этот говорит 'мы' скинем Витьку, значит они уже мои, вопрос лишь в гарантиях что все пройдет гладко!
  
  -Значит, обратимся к смотрящему за городом и попросим его решить проблему, - хищно улыбнулся хозяин, - есть еще принципиальные вопросы?
  
  -Ну, наверное, нет, - оглядев притихшую публику отозвался татарин, по губам его скользнула едва заметная, но довольная улыбка, - остаются сущие мелочи, как изменим Устав города, кто станет фактическим Главой города, и другие мелочи.
  
  -Это мы сейчас обсудим, -согласился Романов, -мои предложения не сомневаюсь устроят всех. Надо решить главный вопрос, все согласны что нужно убрать мэра? - собравшиеся дружно закивали.
  
  'Успех! Подкоплю золота с серебром, возьму лучших мастеров с инженерами и махну к Петрушке первому. С деньгами, моими знаниями двадцать первого века и оборотистостью, я стану для него Меньшиковым! Светлейший князь Федор Владиславович! Звучит! Только фамилию нужно поменять, около престола в Москве должен быть лишь один Романов!' Федор Владиславович коротко хохотнул:
  
  -В таком случае если возражений нет по главному вопросу, предлагаю сложится на мероприятие, думаю, по сто тысяч достаточно...
  
  Утром этого же дня Александр с трудом разлепил глаза. Проснулся он не как обычно от звонка будильника, а от резкого звука захлопнувшейся входной двери. Это сосед-летчик убежал на дежурство. С утра он летел на своем мотодельтаплане патрулировать границы перенесенной вместе с городом территории и до вечера его можно было дома не ожидать. Пронзительный свет наотмашь ударил по глазам, при этом почему-то в основном слева, справа мир виделся через щелочку. Сон улетучился, словно его и не было. Яркое весеннее солнце врывалось сквозь не задернутое шторой окно в комнату, разрезая сырой весенний воздух косыми лучами. Из открытой форточки доносилось мелодичное пение птиц, внезапный порыв ветра принес волну свежести и запах цветущей сирени. Александр прислушался к еще не до конца проснувшемуся организму. Занудно ныли ребра и почему-то не открывался, и дергался правый глаз, а голова трещала как после дикого похмелья. Вообще-то он почти не пил, но опыт похмелья он успел получить. В Новогоднюю ночь, проведенную в небольшом кафе в компании Оли, он до утра праздновал и безобразил с алкогольными напитками, потом до позднего вечера страдал и мучился, так что никакие анальгины не помогали. Александр осторожно притронулся к глазу. Больно! И здоровенная шишка пониже, на скуле. Подоспели вчерашние воспоминания, перед мысленным взором замелькали уголовные рожи избивших его парней. Он яростно скрипнул зубами и тут же приглушенно охнул от вспышки боли, взорвавшейся в голове. Терпеливо переждав, когда она пройдет, задумался. Спать больше не хотелось. Сколько времени то? Нащупав на прикроватной тумбочке мобильник, он поднес его к видящему глазу. Ого! Всего шесть часов утра, вставать на службу вроде еще рано, но и спать не хочется.
  
  С трудом приподняв с подушки голову, он опустил ноги с кровати на холодные доски пола и внимательно осмотрел 'боевые' раны. Несколько шикарных синяков вызревали на боках, но, впрочем, ничего страшного, бывало и посильнее доставалось в подростковых драках, вот только беспокоил не открывающийся правый глаз. Александр осторожно приподнялся с кровати, еще раз охнув от небольшой бомбы, взорвавшейся от неосторожного движения в голове, потихоньку доплелся до ванны. Глянул в небольшое зеркало, укрепленное над раковиной. Нарисовавшийся вид не радовал: деформированная на правую половину физиономия с роскошным, уже начавшим синеть фингалом под сжавшимся в узенькую щелочку, как у китайца глазом и второй синяк, поменьше на челюсти. Он поморщился. Блин! Ну и рожа! Да как же я в таком виде на службу пойду, перед срочниками позориться? Голова трещит, а вид как будто у избитого бомжа. Решено, попрошу отгула у ротного, необходимо время чтобы хоть немного привести себя в порядок....
  
  С ротным-бывшим начальником отдела длительного хранения техники рембазы, несмотря на всю разницу положения майора и молодого лейтенанта, у него сложились неплохие отношения еще до Переноса, так что Александр надеялся, что тот войдет в положение.
  
  Кое-как умылся, немного полегчало. Проковыляв обратно в комнату, он покопался в шкафу, нашел в аптечке пачку аспирина. Подхватив по пути мобильный телефон прошел на кухню. Вытащив из довольно урчащего после ночи, когда холодильник стоял обесточенный, бутылку воды, запил таблетку. Рухнув на табуретку у кухонного стола, торопливо набрал номер мобильника непосредственного начальника-командира роты. По привычке поднес телефон к правому уху, глаз немедленно прострелило болью. Мучительно ойкнув и поморщившись на собственную неловкость, он переложил телефон на другую сторону.
  
   Дзинь! Дзинь! Настойчиво трещали звонки, но к трубке долго никто не подходил, так что Александр начал беспокоиться. Ну возьми же трубку! Уже утро ты не можешь еще спать!
  
  - Да, - заспанный голос должен был дать понять тому, кто так рано позвонил, что ротный жутко недоволен, что его разбудили.
  
   -Здравия желаю, товарищ майор, лейтенант Петелин беспокоит!
  
   В трубке сладко зевнули и басистый, голос ротного ответил:
  
  - Здорово Петелин! Ты время видел?
  
  -Да, -растерялся Александр, делая паузу, но не успел продолжить, потому, что ротный перебил его.
  
   -Я вчера в двенадцать ночи домой пришел! Ты какого черта в такую рань будешь?
  
  В трубке послышался громкий младенческий плачь и недовольный женский голос.
  
  -Ну вот Сашку разбудил, теперь не заснет, - обреченным голосом сообщил ротный и добавил, - чего звонил говори уж!
  
  -Когда я вчера возвращался домой у подъезда на меня напали какие-то парни, можно я возьму на сегодня отгул, чтобы оклематься?
  
  Последовала короткая пауза, а затем послышался мгновенно изменившийся настороженный голос:
  
  -Стоп! Четко и внятно рассказываешь с самого начала что произошло!
  
  -Возвращался домой, у подъезда встретили какие-то двое уголовников. Вначале попросили закурить, потом стали требовать, чтобы я перестал встречаться с Олей. Я отказался. Тогда завязалась драка. Их двое, здоровые такие. Сбили с ног, попинали. Затем их отозвал другой мужик, сидевший в машине. Он тоже грозил, если не перестану встречаться с Ольгой.
  
  -Так-так, - донеслось из трубки. Похоже, что ротный лихорадочно о чем-то размышлял.
  
  -Сильно досталось?
  
  -Да так, не очень, только под глаз похоже хорошо засветили, совсем не видит, -немного скривившись признался Александр.
  
  Ротный еще помедлил, затем все так же настороженно произнес:
  
  -А кто такая Ольга?
  
  -Невеста моя, Ольга Соловьева, - произнес Александр. Не выдержав похвастался, - она племянница мэра и сейчас живет в его доме!
  
  -Вот как? - на это раз пауза была более продолжительной.
  
  Внезапно словно луч света сверкнул в мозгу Александра, объясняя все странности поведения напавших на него уголовников. Он на мгновение растерянно замер вспоминая подробности. Не может быть! Неужели нападение на него как-то связано с мэром города? Александр нахмурился, но не успел он обкатать запоздалую мысль, как в трубке раздалось:
  
  -Так, на сегодня я даю тебе отгул, будь у телефона, я звоню комбату, -отрывисто произнес ротный и отключился.
  
   Александр несколько раз набирал телефонный номер Ольги, но трубку никто так и не взял, давая повод самых черных предположений. Вчера он ей тоже звонил, но она так и не ответила... Что это, случайность или ее насильно удерживают в доме у дяди, размышлял он. Так и не придя к однозначному выводу, он торопливо набил подруге смску с просьбой ему перезвонить и занялся приготовлением завтрака. Он уже заканчивал расправляться с яичницей-глазуньей, когда вновь пронзительно зазвенел телефон. Высветившийся на экране номер был ему не знаком.
  
   -Петелин? Подполковник Изюмов, - раздался знакомый голос командира батальона. Александр немного растерялся, но и ощутил острое волнение. Большое начальство еще никогда не удостаивало его звонков, уровень общения лейтенанта-командир роты-начальник отдела рембазы.
  
   -Здравия желаю! - торопливо поздоровался Александр.
  
   -Здравствуй, - небрежно отмахнулся комбат, и тут же осведомился простуженным голосом, - ну что там у тебя произошло. Докладывай все подробно.
  
  Рассказ подчиненного комбат выслушал молча, лишь в трубке иногда слышалось тяжелое дыхание, потом пару раз задал напряженным голосом уточняющие вопросы, кто из напавших что говорил, да запомнил ли он в лицо кого-нибудь из них. В конце подполковник поинтересовался самочувствием подчиненного. Получив ответы на все интересующие его вопросы, командир на несколько секунд замолчал, видимо размышляя, потом придя к какому-то выводу, вновь обратилась к своему собеседнику и приказал:
  
   -Значит так, лечись, приводи себя в порядок! Обязательно, - командир выделил последнее слово интонацией, - сходи в травмопункт, сними побои. На службе светиться синяками не надо, даю тебе три дня, шестнадцатого с утра на службе. Понял меня?
  
  -Так точно, - излишне браво отрапортовал Александр, в трубке послышались гудки отбоя.
  
  Через час, переодетый в гражданскую одежду лейтенант вышел из травмопункта на крыльцо и облегченно вздохнул. Слава богу ничего серьезного! На улице, в отличие от насквозь пропахшего запахами карболки и лекарств больничного заведения, хорошо. С безоблачного неба понемногу начинает припекать весеннее солнышко, птицы чирикают, в воздухе разлиты ароматы весны, даже холодный ветер не портит настроения. Подъехала карета скорой помощи, остановилась, напротив крыльца. Проворно выскочившие санитары открыли задние двери машины и осторожно вытащили носилки с жалобно постанывающей старухой. В травмопункте, Александра первым делом отправили на второй этаж в рентгенкабинет, потом предпенсионного возраста медсестра молча обработала Александру 'боевые' раны на боках и лице, а молодая улыбчивая доктор-травматолог, внимательно изучив рентгеновские снимки, утешила что трещин на ребрах нет, и он отделался лишь гематомами, а от головы прописала анальгин. Мимо пронесли носилки со старухой. Торопливо посторонившись, Александр спустился с крыльца, достав трубку мобильного вновь набрал номер подруги, но в трубке по-прежнему раздавались лишь длинные гудки. Он нервно нахмурился, забросил телефон в карман и крепко сжал кулаки. Что же с Олей случилось, не давала ему покоя тревожная мысль. Почему от меня требовали отказаться от нее под страхом смерти, а она не берет трубку телефона? Ничего не понятно!
  
  Размышлял он не долго, так как имел характер импульсивный и взрывчатый. Где располагался дом Соловьева знал весь город, даже коттеджный поселок вокруг в народе прозвали Соловьевкой. Застегнув замок ветровки, все же когда в тени, ветер с севера задувает вполне прилично, он направился в дом Соловьева требовать встречи с подружкой. На улице Советской пустынно, рабочий день в разгаре, а в школах еще не закончился учебный год, лишь ветер разбрасывал по тротуарам обрывки бумаг и мусор. Изредка по дороге проскочит украшенный уродливой нашлепкой газогенератора автомобиль. Александр дошел до перекрестка, справа микрорайон пятиэтажек, слева, ближе к реке поселок Соловьевка. У панельного здания, первый этаж его занимал большой продуктовый магазин 'Россия', его взгляд привлекли выцветшие на солнце буквы 'Аптека'. Болеутоляющих пилюль дома осталось мало, и он решительно свернул в сторону аптеки. Когда Александр зашел в пустой торговый зал, стоявшая за прилавком провизор, сначала оживилась при виде потенциального покупателя, но рассмотрев пару роскошных синяков, украшавших физиономию парня, слегка смутилась, но ничего не сказала, а лишь поинтересовалась, что Александр хочет. Взгляд парня торопливо скользнул по полупустым полкам. Медикаменты, как и многие другие продукты, стали в последнее время дефицитом, купишь, только если повезет.
  
  -А аспирин есть? - не особо надеясь на удачу поинтересовался Александр.
  
  -Есть, есть, - ответила довольная, что не приходится отказывать покупателю женщина. Недолго покопавшись под прилавком, она подала бумажный пакетик размерами в половину ладони. Большими буквами на нем красовалась надпись 'Аспирин', а прямо под ней-произведено 10 мая 1689 года. Внутри пересыпался какой-то порошок. Александр удивленно вскинул брови. Уже перешли на местные даты и начали производить простые лекарства! Молодцы! Расплатившись за покупку, он небрежно поинтересовался:
  
  -А откуда лекарство? Судя по дате и упаковке его произвели в городе.
  
  Женщина изумленно всплеснула руками:
  
  -Вы что телевизор не смотрите? Несколько дней подряд показывали экспериментальный фармакологический цех в сельхозакадемии!
  
  -Слишком занят на работе, некогда телевизор смотреть - смешался под недоумевающим взглядом провизора Александр и смущенно развел руки.
  
  -А что, много новых лекарств начали производить?
  
  -Ну, кое-что - обрадовалась собеседнику женщина, - вот Вы порошок аспирина купили, валерьянку еще начали производить, валидол и еще кое-что, вот много лекарственных трав начали поставлять.
  
  Лишь сейчас взгляд парня зацепился за несколько рядов с невзрачными белыми пакетиками, отличавшимися друг от друга лишь надписью на них. Попрощавшись со словоохотливой женщиной, он вышел из аптеки и повернул в сторону Соловьевки. Чем ближе к берегу Вельки, тем более непростые и зажиточные дома окружали Александра. Город, на фоне столиц и городов-миллионников, не блистал благополучием. Особенно туго жителям пришлось в лихие девяностые, лишь в двухтысячные начали, пусть по-тихоньку, работать заводы и появились прекрасно, по меркам провинциального города, оплачиваемые рабочие места. Вот только жителей улицы Садовой, называемой в народе поселком Соловьевка, не ощущали городских трудностей. В окружении покрытых молодой листвой яблонь, вишней и других садовых деревьев стояли двух и даже трехэтажные особняки. Над глухими и высокими бетонными и кирпичными заборами возвышались каменные зубцы средневекового замка, блестела металлом крыша барского особняка 19 века, дальше вздымались белоснежные колонны жилища плантатора с американского юга, бесстыдно демонстрируя богатство и успешность обитателей домов. Показная роскошь сильных мира и их стремление пустить пыль в глаза, вначале возмущали горожан, но затем они привыкли, понимая, что сделать что-либо невозможно.
  
  На солнце начало припекать. Александр расстегнул ветровку, ветерок с реки приятно холодил ноющие ребра. За поворотом уже виднелась крыша одноэтажного, скромного по меркам элитного поселка, дома мэра, когда в нескольких шагах впереди распахнулась калитка ближайшего домовладения. Оттуда вышел еще не старый, под пятьдесят, крепко сбитый мужчина в аккуратной форме железнодорожника. При виде Александра он остановился. На секунду недоуменно нахмурился, словно что-то припоминая, рука его торопливо провела по короткой белобрысой прическе, а губы тут-же раздвинулись в добродушной улыбке. В его облике Александру сразу показалось что-то знакомым. Но в первый момент, он не смог вспомнить, пока память не подсказала, это начальник пожарного поезда. Зимой командир рембаза его со взводом отправляло в распоряжение железнодорожника, помочь с разгрузкой пожарного имущества. Справедливый оказался человек, и к людям относился по-человечески. Тогда в столовой забыли отложить на солдат обед, а он за собственные деньги купил им поесть. Александр белозубо улыбнулся. Проходя мимо, уважительно поздоровался:
  
  -Здравия желаю!
  
  -И тебе здравствуй, - приветливо ответил мужчина, энергично протягивая руку.
  Александр остановился. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким, словно у человека, регулярно балующегося полуторапудовыми гирями. Внимательный взгляд мужчины задержался на роскошном фиолетово-синем фонаре, 'украшавшем' лицо.
  
  -Как дела? - поинтересовался он вежливым голосом, продолжая удерживать руку Александра в своей.
  
  -Да все нормально, - невольно краснея от необходимости врать произнес парень. Делиться собственными проблемами с человеком, пусть и симпатичном ему, но встречавшемуся лишь раз в жизни, он не хотел. Глаза мужчины прищурились:
  
  -А это что? - он кивнул на синяк на лице собеседника, -какие-то проблемы? Нужно помочь?
  
  Улыбка сбежала с лица Александра. Он опустил глаза вниз, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица и лишь досадливо махнул рукой:
  
  -Справлюсь сам!
  
  -Ну-ну, - отпуская руку, задумчиво покачал головой пожарный.
  
  Александр торопливо попрощался, завернув за поворот, остановился у металлической калитки в высоком бетонном заборе, огораживающем коттедж мэра. Над калиткой висела видеокамера, направленная вдоль улицы. Дальше, закрывая невзрачный на фоне соседей фасад здания, возвышались садовые деревья. Александр коротко нажал на дверной звонок. Тишина. Секунды шли, а калитка все не открывалась. Недовольно нахмурившись, он нажал еще раз-никакой реакции. Не может быть, чтобы дома никого не было, - подумал молодой человек, поправил вдавившиеся в кисть часы и вновь надавил на кнопку. Наконец калитка со скрипом открылась. Стоящий в проеме крепкий мужчина в сером классическом костюме с расстегнутым пиджаком молча оглядел посетителя с ног до головы. Брови человека удивленно приподнялись, по лбу пошли морщины, несколько мгновений он с озадаченным видом рассматривал посетителя. Александру показалось что мужчина его знает, хотя он мог поклясться, что видит того первый раз в жизни.
  
  -Кто Вы? 'Представьтесь', -произнес мужчина, настороженно сощурив глаза.
  
  Александр вначале слегка растерялся, затем плотно сжал губы. 'Здесь моя невеста, и я уже несколько дней не могу с ней связаться. Что с Олей, здесь она или еще где, я намерен получить ответ!'
  
  -Меня зовут Александр Петелин, здесь живет моя невеста, Ольга Соловьева, - он запнулся, слегка заалел, но, упрямо набычив голову, твердо добавил, - мне нужно переговорить с ней.
  
  Мужчина окинул его бесстрастным взглядом, в котором, однако, чувствовалась некая толика презрения:
  
  -Здесь режимный объект, без разрешения мэра проход на охраняемую территорию запрещен.
  
  -Тогда позовите Ольгу сюда!
  
  -Запрещено инструкцией.
  
  Глаза парня полыхнули гневом, а губы побледнели и сжались в тонкую линию. 'Да они что, охренели совсем? Это моя невеста я имею право встретиться с ней.'
  
  Охранник молча, но с затаенной усмешкой смотрел на лицо парня, на котором явственно нарисовалось бешенство, правая рука его нырнула на пояс. Александр шагнул вперед, рука охранника крепко обхватила что-то, вытащенное из-за брючного ремня, мелькнул край предмета, похожего на рукоять пистолета 'ПМ'. Глаза охранника сощурились, в них загорелась нешуточная угроза и неприкрытое торжество. Казалось, что взглядом тот говорил, еще шаг и пуля твоя! Сердце Александра забилось в бешенном темпе. Несколько мучительно-длинных мгновений мужчины мерялись яростными взглядами, затем гневный блеск в глазах Александра медленно погас, уступая место стыду и бессильной злобе. Некоторое время он стоял на месте, неотрывно всматриваясь в горящие торжеством глаза противника и тяжело дыша, потом молча повернулся. Опустив голову, Александр медленно побрел назад...
  
  Соловьев медленно опустился назад в жалобно скрипнувшее кресло и аккуратно положил выключенный мобильник на блестевший под ярким солнечным светом стол. Лицо его исказила злобная гримаса.
  
  -Бараны! - негромко, но с чувством произнес он, руки машинально поправили лежавшую на краю стола стопку документов.
  
  Несколько секунд он глубоко и часто дышал, с напряженным видом о чем-то размышляя и постепенно успокаиваясь. Крепкая рука протянулась к внутреннему телефону администрации, привычно нажав кнопку вызова секретаря.
  
  -Да Виктор Александрович! -послышалось из аппарата.
  
  -Володя в приемной?
  
  -Да.
  
  -Пригласи его.
  
  Вошедшего бодигарда Глава встретил таким недобрым взглядом, что довольная улыбка мигом сползла с лица Владимира. Так, видимо где-то я опростоволосился, - подумал он, подходя к столу мэра.
  
  -Я какое задание давал насчет Ольгиного ухажера? - вкрадчивым голосом спросил Соловьев.
  
  Телохранитель еще больше помрачнел, от волнения его прошиб пот. Соловьев 'славился' резкими решениями и за срыв задания вполне можно было 'поплатиться головой'. Немного помолчав, он нехотя выдавил из себя:
  
  -Поговорить с ним, пугануть и заставить отказаться от девушки.
  
  -Угу, - делая паузу, с довольным видом, словно кот, играющийся с пойманной мышью откинулся в кресле Соловьев. Несколько мгновений он в упор рассматривал телохранителя, лицо которого под этим взглядом заметно вытянулось:
  
   - Так какого х..., Вы его избили, так что парень не вышел на службу? Почему мне звонит с претензиями Изюмов?
  
  Владимир растерянно отвел глаза и почувствовал, как задергалось веко, потом выдавил из себя:
  
  -Эксцесс исполнителя, перестарались парни.
  
  -Так зачем ты посылаешь баранов выполнять мое поручение? - рявкнул мэр, краснея, как вареный краб.
  
  -Виктор Александрович! Ну так кого посылать то? Надо же было слегка припугнуть этого Петелина, а парни как раз подходили для такой работы, по малолетке сходили в колонию, вполне могли изобразить блатных, - последовала короткая пауза, потом бодигард продолжил, -ну конечно немного перестарались парни... - он сглотнул, опустив голову, замолчал, старательно пряча взгляд от начальника.
  
  Глава подался вперед:
  
  -Перестарались? Не хватало мне еще проблем с военными! Значит так этих - нах... с национальной гвардии, бараны которым только кулаки почесать, мне не нужны! Понятно?
  
  Владимир сначала ошарашенная тоном и натиском мэра, при этих словах почувствовал злость, но сдержался и лишь молча наклонил голову.
  
  -И запомни еще один такой прокол и выводы я стану делать уже по тебе!
  
  Глава несколько секунд пристально смотрел на подчиненного, затем хмыкнул и продолжил гораздо более спокойным тоном:
  
  -Что с формированием национальной гвардии?
  
  Владимир понял, что гроза его пока миновала и поднял взгляд на руководителя:
  
  -Процентов сорок людей уже набрали, автоматы от военных получили, но есть трудности с обеспечением пистолетами, почти половины не хватает. На моторном заводе наладили переделку спортивных и газовых пистолетов в боевые. Говорят, получается лучше, чем настоящие ижевские, планируем покрыть нехватку за счет них.
  
  Глава аккуратно поправил стопку бумаг на столе и коротко бросил подчиненному:
  -Хорошо иди, трудись.
  
  Когда бодигард уже открыл дверь его остановил оклик Главы:
  
  - Володя!
  
  -Да, Виктор Александрович! - повернулся тот к начальнику.
  
  -И получше отбирай кандидатов в мое подразделение!
  
  -Хорошо, Виктор Александрович! - наклонил голову телохранитель, выйдя из кабинета, плотно закрыл дверь.
  
  Соловьев несколько секунд с немалым сомнением и мрачностью во взгляде продолжал смотреть на закрытую дверь. Задумчиво почесав переносицу, он вновь нажал кнопку вызова секретаря. Дождавшись, когда та откликнется, приказал вызвать к нему начальника отдела ФСБ. Безопасность еще не успели переименовать, но суть ее работы не изменилось. Пусть приглядывает за военными и полицейскими, не нравится мне их поведение, -подумал он.
  
  Во второй половине этого же дня Александр расположился в своей комнате на стареньком диване перед включенным телевизором. Он сидел прямой, словно палку проглотил, в глазах плескалась 'собачья' тоска и неприкрытая злость. На стуле перед ним стояла открытая и на треть уже пустая бутылка самогонки. Рядом на расстеленной газете расположилась немудреная закуска. Бесстыдно показывала мясное нутро вскрытая банка консервов, два солидных куска лососины распространяли по комнате умопомрачительный запах копченой рыбы, сбоку лежал дефицит - пара кусков черного хлеба. Придя после травмопункта домой, Александр еще раз набрал знакомый телефон Оли, но он по-прежнему молчал. За эту девочку он был готов отдать многое... На улице гнетущая тишина, безлюдье, даже включенный телевизор не помог избавится от завладевшей душой мучительной тревоги и желания отплатить обидчикам. Одиноко и сиротливо на душе, а сосед-летун должен появиться лишь поздним вечером. Помаявшись в пустой квартире, он понял, что в одиночку до вечера с ума сойдет от мрачных мыслей и решил прибегнуть к испытанному мужскому способу бороться с проблемами. Зайдя к соседке по лестничной площадке, он купил втридорога дефицит-спиртное. Неизвестно из чего та его после Переноса гнала, но по откликам знакомых на качество никто не жаловался.
  
  Александр мрачно хмыкнув, неторопливо налил до краев очередную рюмку и отрезал ножом тонкий кусок копченой рыбы, когда его внимание привлекла болтовня телевизора. Он поднял голову, слегка хмельные глаза парня мрачно уставились в экран. На фоне стоящего на путях путеукладчика, строящего железную дорогу уже далеко за пределами перенесенной территории, суетились люди в сигнальных оранжевых жилетах. На земле под насыпью в ряд лежало десяток тел с закрытыми лицами в уже знакомых Александру грязных халатах кочевников, рядом их луки и сабли с топорами из плохенького металла. Стоявшая на их фоне диктор городского телевидения с дурацкой улыбкой на губах вдохновенно вещала о том, что утром охрана отбила нападение шайки грабителей. Лишь несколько кочевников сумели убежать, что говорило о надежности защиты железной дороги. Строителей с самого начала охранял взвод из соседней роты, капитана Стенькина. Их командира он знал плохо, но от всей души пожелал ему удачи. У него самого при марше вглубь земель хроноаборигенов ранило, пусть легко, только мякоть предплечья, подчиненного. Местные жители, стоит лишь раз зазеваться, при всей патриархальности их воинского снаряжения могли представлять нешуточную угрозу.
  
  -За вас, ребята, - громко провозгласил Александр, по пищеводу прокатилась слегка вонючая обжигающая жидкость, вслед за ней кусок рыбы. Дыхание на миг сперло, он непроизвольно поморщился, вновь дернулся подбитый глаз. Выпивохой он пока еще был совершенно без стажа. Взгляд невольно остановился на трофей недолгой войны-на противоположной стене висела, хищно сверкая алчущей человеческой крови сталью, кавалерийская сабля. Поднявшись с дивана, он снял оружие со стены. Рука ощутила приятную тяжесть благородного оружия, и злая улыбка пробежала по его губам. Рука махнула, словно срубая с плеч чью-то глупую голову. На миг в воображении встала картинка, вот он сносит голову мэру, та катится, пятная землю кровью и тяжело вздохнул. Оля живет в доме Соловьева, своего единственного родственника, и это он, в этом Александр почти не сомневался, натравил на него уголовников. Отомстить хотелось отчаянно, но как он может поднять руку на дядю невесты? Мало ли что происходит между родственниками... Что же делать? Сможет ли девушка его понять и простить если он решится на крайние меры? Вопросы без ответа... Александр не хотел ломать свою только начавшуюся карьеру, которая несомненно закончиться если он решится на крайние меры, но любовь и жажда мести была сильнее. Неожиданно он вспоминал тот глухой звук, с которым приклад врезался в голову и свернутую набок шею убитого им в рукопашном бою аборигена. Содрогнувшись всем телом, он замер, мучительно пытаясь прогнать болезненное воспоминание.
  
  Грустно покачав головой, он повесил саблю на законное место и уселся обратно. Несколько мгновений он сидел, вперяясь невидящим взглядом в противоположный угол. О чем бы он не думал мысли неизменно возвращались к невесте и обидчику- мэру. Александр почувствовал, как пересох рот, а сердце бешено заколотилось о ребра, по всему телу прошло нечто вроде судороги, оставляя после себя покрытую мурашками кожу. Новая рюмка прокатилась по пищеводу гораздо быстрее, смывая горькую память. Бутылка почти опустела. Звук телевизора стал громче. Налившиеся кровью глаза обернулись к экрану. По телевизору рассказывали о приезде первого каравана торговцев из далекой Бухары. Длинная колонна нагруженных тяжелыми, серыми мешками кораблей пустыни величаво входил мимо вооруженных автоматами пограничников в ворота поселения, наскоро построенного для торговцев. Сразу за высоким забором вдоль улицы тянулись длинные ряды караван-сараев, светились огни рекламы, зазывая посетителей многочисленные харчевни, а вдали виднелись навесы базара. Верблюды несли маску невозмутимости, что не удавалось их погонщикам и многочисленным конным охранникам. Они с явным испугом и почти мистическим восторгом озирались по сторонам. Многие из торговцев и охранников не в первый раз приходили на берега реки Вельки на традиционный базар. Еще в прошлом году в этих местах никого не было, лишь полудикие кочевники встречали караваны с товарами из стран Средней Азии и даже далеких Китая и Индии. А на это раз караван встретил вполне цивилизованные места и множество диковинок, начиная от гигантской, ранее никогда невиданной птицы, день тому назад несколько раз с грохотом облетевшей караван, заканчивая странными повозками местных жителей, резво бегающих без запряженных в них животных. Но самым большим потрясением стали образцы товаров, показанные много видевшим в жизни профессиональным торговцам. Металлические котлы, посуда и стальные топоры с пилами, их опытные партии произвели на моторном заводе, благо электропечь, литейка и кузнечный цехи были загружены не полностью, а обрезки стальных листов было не жалко, прозрачные и очень легкие емкости, большие и маленькие зеркала с украшениями из городских запасов, произвели настоящий фурор. Из царства ли Иблиса появились неизвестно откуда появившиеся пришельцы, или из другого странного места, но за подобным товаром почуявшие умопомрачительный барыш торговцы готовы были и еще раз в этом году сходить в эти когда-то дикие, но все так же холодные места.
  
  Ибли́с - в исламе: имя джинна, который благодаря своему усердию достиг того, что был приближен Богом, и пребывал среди ангелов, но из-за своей гордыни был низвергнут с небес. После своего низвержения Иблис стал врагом людей, сбивая верующих с верного пути.
  
  Городские новости закончились, начался концерт невероятно популярной в далеком двадцать первом веке артистки. Александр презрительно хмыкнул и нажал кнопку на дистанционнике, телевизор ему окончательно надоел. Небрежно откинувшись на спинку дивана, он пошарил в телефоне, наконец нашел нужную песню. В комнате вдохновенно грянул хор мужских голосов:
  
  Как на грозный Терек выгнали казаки,
  Выгнали казаки сорок тысяч лошадей.
  И покрылось поле, и покрылся берег
  Сотнями порубленных, постреляных людей.
  
  Дождавшись припева Александр подхватил его хриплым басом:
  
  Любо, братцы, любо, любо братцы жить.
  С нашим атаманом не приходится тужить.
  
  От трагических слов песни, его пробило на пьяную сентиментальность. С каждой секундой его глаза все больше стекленели, ему стало так жаль себя, любимого, у которого коварные враги похитили невесту, а самого избил. Лишь бы не скатиться в хмельную истерику, успел подумать он, но опьянение достигло той стадии, когда не человек владеет собственными чувствами, а голые инстинкты.
  
  -Убью суку, - еле слышно пробормотал он, с ненавистью глядя куда-то в угол комнаты, словно там стоял его обидчик. Александр немного помолчал и вновь повторил страшные слова, и еще раз, и еще! Он повторял их все громче и громче, в последний раз проревев их голосом, полным ярости...
  
  Пришедший домой глубоким вечером летчик, нашел своего товарища в пропитанной 'ароматами' перегара комнате. В обнимку с трофейной саблей, он мирно выводил затейливые рулады на незастеленном бельем диване. Перед ним на стуле лежала пустая бутылка самогонки вкупе с остатками закуски, дополняли натюрморт-утро после пьянки. Парень устало покачал головой, Александра в таком состоянии он видел лишь единственный раз и то на Новогодние праздники. Аккуратно, чтобы не разбудить скрипом, вытащив из шкафа одеяло, он накрыл им товарища и осторожно вышел из комнаты.
  
  На следующий день после обеда Александр подошел к знакомым дверям одноэтажного КПП части. Стоявший перед входом младший сержант-срочник с красной повязкой дежурного на рукаве, удивленно поднял брови, все офицеры уже давно были на службе. Торопливо вскинув руку в воинском приветствии, другой небрежно придержал приклад торчавшего из-за плеча автомата. Еще позавчера дежурили лишь с штык-ножами, а сегодня наряд уже вооружен, -подумал Александр, -быстро все меняется! Наверное, это из-за нападения на меня! Молодой офицер небрежно кивнул в ответ и торопливо проскочил КПП, на ходу рукой поправляя сползшие на нос черные солнцезащитные очки. Под ними битое лицо было почти незаметно, но демонстрировать его лейтенанту перед подчиненными никак не улыбалось. Хотя правый глаз понемногу начал открываться, но синяк под ним посинел и сполз вниз.
  
  Утром он проснулся поздно, принятый вчера на грудь алкоголь сделал свое дело, Солнце вовсю сияло, пробиваясь сквозь плотные шторы на окнах и освещая засохшие остатки пиршества на стуле перед диваном. В квартире никого не было, сосед давно убежал по делам. Голова на удивление совсем не болела, да и общее самочувствие было неплохое, лишь слегка ныли ребра и болел синяк под глазом. После утренних гигиенических процедур он не стал долго размышлять над собственными действиями. До конца он еще не решил, как поступить, но одно знал абсолютно точно, еще раз избить себя, он низа что не позволит! Значит, оружие у него должно появиться! А в оружейной комнате части его дожидается закрепленный за ним пистолет. Так и не придумав другого способа заполучить оружие, он позавтракал, замаскировал синяк на лице большими черными очками и, надев военную форму направился на службу.
  
  В части безлюдно, и тихо - перерыв в занятиях на обед. Свежий ветер тащит по широкому плацу случайный мусор. Из расположенной напротив столовой, неторопливо выбираются солдаты. Александр подходил к казарме, когда открылась дверь и оттуда показался едва знакомый старший лейтенант, лишь недавно перешедший в батальон из 'локаторщиков'.
  
  -Привет - бросил он на ходу Александру и торопливо направился по собственным делам. В последний момент взгляд приметил кобуру на поясе старшего лейтенанта. Александр повернулся вслед офицеру. Все правильно, на его боку 'красовалась' кобура, оттопыривающаяся пистолетом, а вот повязки дежурного у него на рукаве не было.
  
  -Алексей! -с трудом вспомнив имя старлея, крикнул молодой офицер, -что дали распоряжение получить личное оружие?
  
  -Да, -на секунду повернувшись к Александру, ответил тот и направился дальше по делам.
  
  'Значит командир батальона распорядился выдать офицерам личное оружие. То, что нужно! Вот и решение проблемы, получу пистолет как все!'
  
  При виде входящего в казарму офицера дневальный торопливо выпрямился, ствол автомат за его плечами, качнулся, слегка стукнув по затылку.
  
  -Дежурный по роте на выход, - проорал он хриплым, словно со сна голосом и поправил автомат.
  
  Александр остановился, поджидая приход дежурного. Казарма пустует, солдаты не вернулись с обеда. Длинный коридор блестит, видимо его недавно помыли, знакомо пахнет людским потом и гуталином. Дневальный украдкой почесал ушибленный затылок. Подошедший на крик сержант остановился напротив офицера, окинул того полным скепсиса взглядом. На солдатском ремне у него вместо штык-ножа висела кобура.
  
  -Здравия желаю! - официальным тоном поздоровался он с Александром.
  
  Видимо комбат решил и дежурных вооружать пистолетами, понял Александр. Ответно кивнув, он распорядился:
  
  -Открой оружейку.
  
  Натолкнувшись на вопросительный взгляд сержанта, пояснил:
  
  -Я хочу получить пистолет, - пошарив в кармане, он вытащил карточку - заместитель.
  
  Карточка - заместитель, - служит для приема и выдачи оружия и боеприпасов.
  
  Сержант слегка замялся, Александр удивленно взглянул на него. 'Это что-то новенькое. С каких это пор сержант не хочет выполнять распоряжение офицера?'
  
  -Что такое? - резким тоном поинтересовался молодой офицер.
  
  -Тут такое дело, товарищ лейтенант, в отношении Вас есть распоряжение вначале пригласить Вас к комбату.
  
  -Чье распоряжение? - раздраженным тоном осведомился офицер.
  
  -Командира батальона, -развел руками дежурный, пряча взгляд от разгневанного офицера. Молча покатав желваки, Александр развернулся и хлопнув дверью, вышел из казармы.
  
  Командир батальона подполковник Изюмов, аккуратно положил трубку на телефон, взгляд его наполнился задумчивостью. В кабинете установилась напряженная тишина. Разговор с директором ГРЭС прошел сложно. С одной стороны, тот был признанным лидером директоров предприятий, всегда бывших в оппозиции к Соловьеву, с другой - промышленную политику, проводимую после Переноса администрацией, он поддержал. На попытки прощупывания его отношения к мэру, он однозначно посоветовал не раскачивать лодку. Пальцы офицера машинально простучали ритмичную мелодию по гладкой поверхности стола. Это лишь кажется, что оружие в руках равнозначно власти. Эпоха, когда воинское сословие господствовало над обществом, прошла с разрушением феодального строя. В современном мире на штыки можно опираться, но сидеть на них нельзя. Изюмов достаточно прожил в городе, чтобы успеть встроится в его верхушку и понимать, что существует несколько группировок, борющихся с переменным успехом за власть и что-либо сделать можно, лишь опираясь на мнение как минимум на большинство из них.
  
  На штыки можно опираться, но сидеть на них нельзя. В оригинале: Штыки годятся для всего (со штыками можно делать все, что угодно), только сидеть на них нельзя. Испанская народная пословица. Смысл выражения: военная сила хороша только для военных целей (разгрома врага, вооруженного переворота и т. п.), но для собственно управления страной нужно нечто гораздо большее, нежели просто сила, - нужны интеллект, идеи, объединяющие общество, общественное согласие, общая воля и т. д.
  
  Ладно - подумал он, об этом потом и резким движением придвинул к себе лежащий на краю стола документ. Глаза еще раз торопливо пробежали по приказу: командировать взвод на охрану будущего угольного карьера, срок исполнения 18 мая. Подполковник непроизвольно поморщился, отпускать подчиненных без присмотра, тем более на рискованное задание он не любил, хотя и понимал, что сейчас это необходимо.
  
  В дверь негромко постучали, в приоткрывшемся проеме показался лейтенант Петелин. Командир поднял взгляд от документа. Появлению подчиненного он нисколько не удивился, видимо ему успели доложить о его появлении, понял Александр.
  
  -Разрешите? -спросил лейтенант, заглядывая в кабинет.
  
  Подполковник поднял глаза и немного недовольным голосом буркнул:
  
  - Заходи!
  
  Молодой офицер, закрыл дверь, остановившись перед длинным письменным столом командира, поздоровался:
  
  -Здравия желаю.
  
  - Здравствуй, - ответил комбат, затем, указывая на стул, предложил слегка сконфуженным голосом:
  
   -Присядь!
  
  Секунду Александр колебался, как поступить, присаживаться в командирском кабинете ему еще не предлагали. С чего это такая забота, беспокойно подумал он, но все-же осторожно уселся за стол-приставку. Сняв кепку, он поднял недоверчивый взгляд на сидевшего с противоположной стороны роскошного стола и, рассматривавшего подчиненного со странным выражением лица, командира.
  
  -Очки сними....
  
  Подполковник слегка поджал губы, разглядывая роскошный синяк, вызревающий под глазом лейтенанта. Тот молча и настороженно смотрел на командира, ожидая продолжения. В кабинете на несколько мгновений установилась напряженная тишина, затем подполковник продолжил нарочито спокойным тоном.
  
  -Да знатный синяк, - качнул он головой, на губах подполковника появилась легкая полуулыбка, но глаза продолжали цепко следить за подчиненным:
  
  - Догадываешься, кто тебя так разукрасил?
  
  Александр ответил с небольшой заминкой:
  
  -Да, думаю это кто-то из помощников Соловьева.
  
  - Правильно...
  
  Командир вытащил из кармана сигареты. Взглядом спросил у Александра, не против ли он, вытащил зажигалку и пачку с лейблом Мальборо, закурил. Ароматный дым потянулся к открытой форточке.
  
  -Сигареты кончаются, не только у меня, но и в запасах города, не знаю даже как быть, все-же двадцать лет дымлю, - поделился он с подчиненным, на что тот лишь молча наклонил голову, продолжая настороженно смотреть на командира.
  
  -А на службу почему пришел, я же тебе три дня выходных дал на излечение?
  
  Александр замялся, взгляд невольно остановился на противоположной стене кабинета. Невыгоревший на солнце прямоугольник отмечал место где когда-то, казалось сто лет тому назад, висел портрет Президента России. Правду говорить не хотелось, но и скрывать ее было глупо, стоит комбату позвонить в роту она тут-же откроется.
  
  -Пистолет получить.
  
  -А для чего он тебе? - кивнул подбородком Изюмов.
  
  Лицо Александра закаменело:
  
  -Чтобы никто даже не попытался вновь напасть на меня. Застрелю сразу.
  
  Несколько мгновений комбат смотрел в закаменевшее лицо подчиненного, затем кивнул, поверив в серьезность сказанного.
  
  -Экий ты злобный братец, - сказал он, широко разводя руки, словно хотел обняться с подчиненным, но обниматься и не подумал, а произнес жестко:
  
  -Нападешь первый, отправишься под трибунал! Времена сейчас простые, видел к чему приговорили пойманного в прошлую пятницу убийцу-насильника?
  
  -Половина города ходила смотреть на повешенного, пока его не сняли с виселицы.
  
  -Ну вот и делай выводы! - слегка раздраженным голосом произнес Изюмов и тщательно потушил сигарету в пепельницу и, вновь подняв глаза, спросил:
  
  -Знаешь в чем причина твоих неприятностей, - он на секунду запнулся, тут-же нахмурился и продолжил - с мэром города?
  
  -Из-за моей невесты. Он забрал ее себе в дом, Ольга какая-то его давняя родственница.
  
  -Да племянница, а еще он собирается ее удочерить. Так что это теперь Ваши внутрисемейные дела. В папашу пусть приемного, будущей жены стрелять станешь?
  
  -Нет... - лейтенант опустил глаза и несколько секунд хранил ошеломленное молчание, затем поднял их и отчаянным голосом воскликнул, - товарищ подполковник! Если Соловьев себя так ведет по отношению к людям с оружием, то какой он к черту нам правитель города? Гнать его нужно!
  
  В кабинете стремительно потемнело, темные тучи наползли на солнце. Подполковник, глянул в окно, протянув руку, щелкнул переключателем. На столе загорелась лампа, выхватывая из полутьмы напряженное, с обострившимися скулами лицо молодого офицера. Хозяин кабинета сделал паузу, сузившимися глазами рассматривая подчиненного. Выигранное время он использовал для размышлений. Хороший парень, правда, излишне горячий, зато имеет успешный боевой опыт. Жаль если из-за глупости потеряю перспективного офицера. Но и проблем не стоит искать на ровном месте из-за мальчишки. Наверное, имеет смысл согласится с предложением Соловьева, да и иметь в распоряжении офицера, у которого такой зуб на мэра, что готов прибить его словно муху, не помешает.
  
  - Значит так, город сейчас в положении осажденного лагеря, ресурсов из двадцать первого века хватит на считанные недели. Если мы вместо того, чтобы пытаться наладить более-менее цивилизованную жизнь посреди дремучего семнадцатого века, начнем делить власть, это ни к чему хорошему не приведет. Я не великий знаток в производстве, но по отзывам знающих людей, которым я доверяю, он все делает правильно и ведет грамотную промышленную политику. Так что устраивать пожар на тонущем корабле глупо.
  
  Александр молча ожег командира злым взглядом, так что подполковник только хмыкнул про себя. Ишь как реагирует, парень просто бешенный.
  
  -Лейтенант, ты кому присягу давал? России? Сейчас наша Родина, это-город! Так и служи ему мать твою, а не корсиканские вендетты устаивай! - рявкнул подполковник, взгляд его и так не отличающийся кротостью сейчас просто резал по металлу, лейтенант безмолвно потупился.
  
  -Мэр мне звонил по твоему поводу. Да-да и нечего так сверкать глазами! Он просил извинения за действия своих подчиненных и еще вот.
  
  Командир батальона выдвинул ящик стола и достал офицерские погоны, на них золотом сверкнули три звездочки старшего лейтенанта.
  
  -Принято решение о досрочном присвоении тебе за спасение жителей деревни Селинной очередного звания-старший лейтенант! Выйдешь на службу после излечения вручим их тебе в торжественной обстановке, так что готовь поляну для обмывания звания.
  
  -Спасибо товарищ подполковник! - голос лейтенанта невольно дрогнул, карьера для каждого профессионального военного важна, а сейчас его тупо покупали, но и отказаться он не мог.
  
  Спасибо это слишком много, - небрежно отмахнулся подполковник, - у меня есть вот какое к тебе предложение. Пришел приказ от мэрии об организации охраны строящегося угольного карьера, на границе с казахской степью. Срок командировки два-три месяца. Предлагаю тебе возглавить взвод охраны. Нечего тебе шлятся по городу, а то еще какую глупость совершишь.
  
  -Я могу отказаться? - Александр поморщился, уезжать, при том надолго, когда ситуация с Олей еще не разрешилась, не входило в его намерения.
  
  Подполковник отрицательно покачал головой:
  
  -Нет.
  
  Молодой офицер недовольно поджал губы, но под насмешливым взглядом командира, опустил глаза в пол.
  
  -И вот еще... - подполковник вновь выдвинул ящик стола, белый конверт без адреса упал перед Александром на стол.
  
  -Что это? - поднял молодой офицер на командира глаза, в которых плескалось непонимание и затаенная надежда.
  
  -Письмо тебе, читай!
  
  Торопливо подхватив конверт, Александр решительным движением разорвал его с краю. Внутри лежал листок бумаги, донизу исписанный каллиграфическим почерком, который он сразу узнал - это была его Оленька. Чем дальше он читал, тем больше ощущал острое волнение, легкая улыбка коснулась его губ. Глаза еще раз пробежали по последним строкам. 'Прошу тебя согласиться на командировку. Дядюшка может противиться моему замужеству с безвестным лейтенантом, но отказать герою, он не посмеет! Я его уговорю! Люблю, целую, твой Олененок...
  
  Комбат молча ждал. Александр закончил читать, бросил на собеседника заинтересованный взгляд, лицо его вновь стало серьезным:
  
  -Хорошо я поеду.
  
  В это же время в просторном кабинете Главы города в администрации сидели двое. На хозяйском кресле восседал одетый по случаю наконец-то то наступившего тепла в светлую рубашку с короткими рукавами Соловьев. На массивном письменном столе перед ним лежала тонкая стопка бумаги, украшенная грифом секретности, прищуренные глаза мэра стремительно пробегали по строкам, ненадолго останавливаясь, когда встречалось что-то интересное. Время от времени он подымал взгляд, чтобы пытливо глянуть на сидевшего напротив, за столом-приставкой, одетого в неприметный черный пиджак средних лет мужчину. Хотя костюм его, мягко говоря не производил впечатления, равно как и заурядная, пройдешь в толпе мимо, не запомнишь, внешность, зато впечатляла должность - начальник отдела ФСБ. После Переноса, когда Соловьев сосредоточил в своих руках городскую власть, тот перестал игнорировать приглашения на совещания и на всех присутствовал лично. Когда с утра ему в кабинет позвонила секретарь мэра и попросила прибыть к ее шефу в 14 часов со сводкой оперативной обстановки, он лишь немного нахмурился, потом вызвав заместителя, распорядился подготовить требуемый документ. Самолично отредактировав сводку, он расписался в конце и ровно в 14.00 постучался в кабинет мэра. Теперь он с каменно-спокойным выражением лица ожидал, пока Соловьев прочитает многостраничный документ, лишь глаза его жили, суетливо перебегая от мэра к окну с видом на покрытую лужами безлюдную площадь перед зданием администрации, оттуда назад. Понять по профессионально-спокойному, словно у игрока в покер лицу посетителя, о чем он думает, было невозможно.
  
  Наконец, задумчиво откинувшись на кресле, Соловьев отодвинул на край стола лежащие перед ним бумаги, тщательно подравнял стопку и вперил острый взгляд в сидящего перед ним офицера ФСБ.
  
  -Константин Васильевич, - обратился он к офицеру, - по заброске агентуры к кочевникам, в Вашем отчете упомянут сам факт, расскажите об этом поподробнее.
  
  Его собеседник неторопливо снял очки, вытащил платок и медленно вытер стекла. Выигранное время он использовал для того, чтобы обдумать что следует довести до мэра, а о чем лучше умолчать. Главу города он откровенно не любил, да и за что уважать коррумпированного чиновника? К величайшему сожалению офицера, ситуация сложилась так, что он вынужден подчиняться Соловьеву, но досье на градоначальника осталось лежать в личном сейфе и лишь пополнялось новыми материалами. Всему свое время. Время разбрасывать камни и время собирать камни. Мэр терпеливо ждал, собеседника он до сих пор немного побаивался, поэтому старался вести себя корректно. Слишком грозная репутация была у конторы глубокого бурения, именно она присматривала за властью на местах, а ее сотрудники заводили уголовные дела на чиновников, попавшихся на взятках или ином криминале. Одев назад очки, подполковник тяжело вздохнул про себя и поднял глаза:
  
  контора глубокого бурения - сокращенно КГБ - предшественник ФСБ, название перешло по наследству.
  
  -Виктор Александрович, живущими около города кочевыми родами выкуплено девять пленников, из них привлечено нами к сотрудничеству почти половина. На связь они выходят регулярно, информация о внутренней жизни кочевников, раскладах, кто есть, кто, поступает достаточно интересная. Проводим работу с остальными пленниками, возможно будем ходатайствовать об освобождении их части, чтобы прикрыть заброску дополнительных информаторов.
  
  -Вы можете гарантировать, что если у кочевников возникнет дурная мысль вновь попытаться ограбить наших людей, мы будем знать об этом заранее?
  
  -Безусловно, - согласно наклонил голову офицер, на миг показав безупречный пробор.
  
  Глава города аккуратно поправил тонкую стопку бумаг в углу стола и пристально посмотрел в глаза собеседника. Внутри разгорался холодный гнев. Это его город, и за него он любого порвет! Он пообещал горожанам что впредь таких нападений, как на деревню Селинная больше не произойдет, и намерен выполнить обещание, а тут этот надутый 'индюк' рассказывает, что у него все под контролем! Всю жизнь Виктор Александрович относился к делам, связанным с госбезопасностью с немалой опаской, и небезосновательно, грешков у него за плечами хватало. Все изменилось после Переноса, из потенциальной жертвы правоохранителей он превратился в их главного начальника. А руководить он привык жестко, не обращая внимания на былые заслуги и достижения, хотя старый страх частично еще не развеялся. Усилием воли мэр сдержался и произнес подчеркнуто спокойным тоном:
  
  - Константин Васильевич, Вы все знаете, все контролируете, это хорошо...Ну и как тогда понимать ночную попытку прорыва границы? Нужно благодарить пограничников, что сумели вовремя перехватить шайку грабителей и дикари вновь не натворила дел!
  
  Соловьев поднял внимательный и гневный взгляд на собеседника. Подполковник внутренне усмехнулся, вопрос по ночному нападению он предполагал заранее и еще утром заготовил достойный ответ.
  
  -Мы допросили пленного кочевника, банда, ночью пытавшаяся пробиться через границу, пришла с Среднего Урала. В ее составе половина манси, остальные башкиры. К сожалению, на аборигенов, проживающих на таком расстоянии, мы пока влиять не можем и информаторов среди них у нас нет. А нападения 'наших' кочевников практически исключены. Главам родов торговля с городом очень выгодна, они вовсю перепродают нашу продукцию, да и заложников городу они дали.
  
  -Если мы станем спускать нападения, то местные нас порвут. Навалятся со всех сторон! Только и будем успевать отбиваться, глупо теряя людей! Это средневековье, здесь уважают только силу. Мне нужна информация и как Вы ее будете добывать- это Ваша забота на то вы и госбезопасность!
  
  Подполковник со все тем-же профессионально бесстрастным выражением лица отрицательно качнул головой.
  
  -С временем думаю сможем получать информацию и о 'дальних' аборигенах, но пока никак.
  
  Поставить в город в положение терпил, я не дам, -подумал мэр, недовольно поджимая и без того тонкие губы. Пусть что хочет делает, но даст информацию по окружающим город племенам и государствам!
  
  -Со временем? Сколько Вам нужно времени чтобы завербовать агентов среди аборигенов, живущих в отдалении от города? В первую очередь меня интересует положение дел у Строгановых и в казахском ханстве.
  
  -Думаю от полугода до года.
  
  - Константин Васильевич, почему так долго?
  
  - Чтобы навербовать аборигенов необходимо время. Мы планируем заброску наших людей на Русь и к казахам, но за три века изменился и язык, и обычаи, так что их подготовка требует времени.
  
  Соловьев еще несколько мгновений сохранял на лице недовольную мину, но потом, по-видимому, решил, что большего он не добьется и произнес ледяным тоном:
  
  -Хорошо, - он наклонился к рабочей тетради и сделал в ней пометку, - ставлю появление информаторов у казахов и Строгановых себе на контроль, начиная с первого октября жду от Вас ежемесячных докладов как продвигаются дела.
  
  -Принято, - подтвердил фсбешник и мысленно поморщился. То, что секретную информацию фиксируют в 'обычной' тетради нарушало все режимные правила, но делать замечание он не стал и лишь недовольно покосился. А еще больше ему не нравилась играть роль подчиненного, но пока, он ничего не мог с этим поделать.
  
  Соловьев поднял со стола ручку, с задумчивым видом несколько раз нажал на кнопку игнорирую выжидательный взгляд собеседника.
  
  -Выяснили, где живут те роды, откуда пришли отморозки?
  
  -Частично да, но пришла в основном молодежь, которая по тем или иным причинам порвала с родственниками, так что, если нанесем удар по стойбищам, вероятно аборигены даже не поймут причину нападения.
  
  Соловьев недоверчиво покачал головой, но спорить не стал и негромко произнес:
  -Хорошо, я отдаю решение вопроса по удару возмездия на усмотрение моего заместителя по военным и внутренним делам. Вы профессионалы в своем деле, вам и решать целесообразность нанесения карательного бомбового удара по селениям откуда пришла банда.
  
  Пой птичка, пой, папочка в моем сейфе пополняется новыми материалами, подумал фсбшник, глаза его продолжали бесстрастно следить за хозяином кабинета.
  
  Несколько мгновений в кабинете стояла полная тишина, потом Соловьев негромко сказал:
  
  - Константин Васильевич прошу до исхода дня предоставить мне список отличившихся при отражении ночного нападения пограничников!
  
  -Виктор Александрович! Там еще участвовала южная мобильная группа мотострелкового батальона.
  
  Соловьев внимательно глянул на собеседника и согласно наклонил голову.
  
  Их тоже.
  
  Зазвонил лежавший на столе телефон мэра, он искоса глянул на него, и торопливо бросив собеседнику:
  
  -Извините, - поднял трубку.
  
  Пару минут он слушал телефон, изредка вставляя фразу, другую. Начальник отдела покосился на висевшее тряпкой в углу кабинета знамя города. Флаг России оттуда уже убрали, это было неприятно офицеру ФСБ. Все, даже думать забыл, что он гражданин России, подумал офицер.
  Наконец мэр положил телефон на стол, сложив руки в замок, вопросительно посмотрел на фсбшника, затем произнес:
  
  -Хорошо, какая новая информация есть по банде Чумного?
  
  -Пока ничего нового. Как ушла банда через границу, так и никаких следов, словно растворились. По информации от кочевников было несколько нападений на их селения, вырезали всех, затем нападавшие ушли на запад в сторону Руси.
  
  -Удалось установить, что с Чумным произошло? Был же обыкновенных бандюган, а тут словно сбесился? Казак доморощенный...блин.
  
  -Казачья кровь в нем тоже есть, он наш, уральский из оренбургских казаков. У него мать жила в Селинном, погибла во время нападения...
  
  - Вот оно в чем дело...месть... - задумчиво качнул головой мэр.
  
  -В Вашем обзоре нет ничего по военным и полиции. Какие там настроения?
  
  -Ничего особого, в целом такие же, как и среди остальных горожан. Надеются, что сможем наладить нормальную жизнь и в семнадцатом веке, готовы защищать город.
  
  -Больше ничего по их настроениям сказать не можете?
  
  Подполковник ФСБ лишь отрицательно качнул головой. Чего-то он темнит, подумал Соловьев, надо будет озадачить полицейских и Володю.
  
  -Прошу заняться вопросом о настроениях среди военных и полиции, я жду развернутый доклад.
  
  -Хорошо, - согласно кивнул фсбшник, скрывая промелькнувшую по губам ехидную улыбку.
  
   -Я Вас больше не задерживаю, - произнес мэр, приподнявшись с кресла и первый протянул фсбшнику руку.
Оценка: 6.15*114  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  М.Коган "Цена жизни" (Боевая фантастика) | | О.Обская "Проснуться невестой" (Любовное фэнтези) | | О.Гринберга "Отбор для Черного дракона" (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Мальвина" (Романтическая проза) | | В.Свободина "Дурашка в столичной академии" (Городское фэнтези) | | Zzika "Лишняя дочь" (Любовное фэнтези) | | С.Елена "Пламя моей души" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Королева "Кошки действуют на нервы -1-" (Юмористическое фэнтези) | | Е.Мелоди "Тайфун Дубровского" (Современный любовный роман) | | С.Волкова "Неласковый отбор для Золушки" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"