Царегородцев Борис Александрович: другие произведения.

Комфлота Бахирев. От Синопа до Босфора.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
  • Аннотация:
    Третья Книга. Черное море март-июль 1916г Захват Синопа. "Гебен" потоплен.


  
   Комфлота Бахирев. От Синопа до Босфора.
  
   "Давайте помнить предков наших,
   не рвать невидимую связь,
   да помянем за Русь всех павших
   пред Образом Христа, молясь".
  
   Новогодний приказ командующего Балтийским флотом.
   31 декабря 1915 года адмирал Канин в приказе за N1433 подвел итоги боевой работы Балтийского флота за прошедший год.
   "Полтора года наш флот, ведя неравную борьбу со значительно более сильным противником, с полным успехом выполняет все возложенные на него задачи и все настойчивее оспаривает у врага господство на Балтийском море. Превосходство сил противника и совокупность всей обстановки истекшего года, как и в прошлом, не позволяли особенно рисковать главными силами флота, и его боевая деятельность по-прежнему носила характер войны преимущественно минно-подводной, в которой, однако, принимали участие почти все суда флота и в которой мы имели несомненный успех, нанеся врагу немалые потери. В этой общей боевой деятельности я нахожу справедливым отметить тяжелую, опасную и незаметную работу Дивизии траления, которая, несмотря на крайне ограниченные средства, всегда обеспечивала флоту пути для действий против врага. На долю Минной дивизии и Дивизии подводных лодок совместно с линейными кораблями "Цесаревич" "Слава", крейсером "Диана" канонерскими лодками "Грозящий" и "Храбрый", заградителем "Амур" и летчиками выпала задача обороны Ирбенского пролива - ключа Моонзунда и Риги - и содействия нашим войскам на Рижском фронте. Их блестящая деятельность, увенчавшаяся полным успехом, оценена Родиной. Первая оперативно-тактическая группа продемонстрировала чрезвычайно высокую боевую эффективность нанеся противнику ощутимые потери. Наши боевые товарищи - английские подводные лодки продолжали свою мужественную и настойчивую работу в Балтийском море и покрыли себя славой. Линейные корабли и крейсера, являясь ядром всего флота и оплотом всей защиты отечественных вод, не только выполнили ряд важных задач вдали от своих берегов в весьма трудных условиях, но своей постоянной готовностью к выходу и к бою заставили неприятеля обеспечивать свои крупные против нас операции линейным флотом, то есть рисковать тем, чем им не следовало рисковать и расплачиваться за это. Случаи открытой встречи с врагом, неизменно оканчивались в нашу пользу. Отряд заградителей не только способствовал успеху выполнения многих операций флота, но также принимал широкое участие в его боевой деятельности. Наши миноносцы, едва вступив в строй, умелым выполнением порученной им задачи нанесли врагу урон, вызвав гибель нескольких боевых судов. Особо хочется выделить из этого числа "Новик" покрывший себя заслуженной славой лучшего корабля флота. Служба связи исключительной организацией своей деятельности в высшей мере способствовала успеху всех операций флота. В то же время личный состав флота, морской крепости Императора Петра Великого (Ревель) и Свеаборгской, портов, вспомогательных учреждений и тыла произвел ряд работ огромной важности, давших нам линейные корабли типа "Севастополь", миноносцы типа "Новик", подводные лодки типа "Барс", надежно защищенные базы и рейды, укрепленные передовые позиции, обследованные шхерные пути, средства борьбы с подводными лодками и воздухоплавательными аппаратами, а также работы, позволившие нам сохранить и усовершенствовать наши суда и оружие, которые всегда были в полном снабжении и укомплектованы обученным личным составом, несмотря на значительные трудности, с которыми связано это дело во время войны. Оценивая общую деятельность за истекший год, я от лица службы и от всего сердца благодарю флот, вспомогательные его учреждения, порты, крепости и позиции за боевую деятельность и за ту огромную работу, в результате которой враг понес существенные потери, а наш флот вступает в новую кампанию не только не ослабленным, но значительно более сильным и опытным.
   Некоторых из наших судов и боевых товарищей, увы, не будет с нами в новом году. Вечная память погибшим, а мы с непоколебимой верой в торжество над врагом постараемся всеми силами выполнить до победоносного конца свой священный долг перед Царем и Родиной".
  
  
   Глава первая. К Черному морю.
  
   I
  
   В начале января пришло известие, что союзники наконец-то отказались от дальнейших действий на Галлиполийском полуострове. Началась эвакуация союзных войск с полуострова. Их упорство сломлено, но какой ценой! Пока еще нет общего списка потерь в людях, но говорят, что они колоссальны; особенно много потерь у англичан. Объединённый союзный флот также понёс большие потери особенно на минах и от противодействия подлодок противника. Англичане потеряли пять броненосцев; - "Голиаф" был потоплен тремя торпедами с эсминца. "Трайэмф" и "Маджестик" стали жертвами U-21. "Оушен" и "Иррезистибл" подорвались на минах и затонули. Ещё несколько броненосцев после подрыва удалось спасти. Французы потеряли броненосец "Буве", только доподлинно неизвестно, или от попадания снаряда в артпогреб, или от подрыва на мине с последующей детонации всё того же артпогреба. Помимо этого погибло немало миноносцев и транспортов. А сколько кораблей и судов было повреждено за это время, мы перечислять не будем. Большие потери в этом предприятии союзники понесли в подводных лодках, которые все время пытались прорваться через Дарданеллы в Мраморное море и при этом погибали. Тогда, с не меньшим упорством, на прорыв шли другие подлодки, но и они не возвращались. Потом эти попытки превратились уже как бы в спорт, в котором англичане и французы состязались в умении и отваге. Только одной английской подлодке Е-11 под командованием лейтенант-командера Мартина Несмита удалось проникнуть в Мраморное море, где он восьмого августа потопил старый турецкий броненосец "Хайредин Барбаросса" чем произвел некоторый переполох в стане врага.
  
   Сразу после рождества - как говорят в моем времени - Николай II направился в деловую поездку по югу страны, естественно решил, заглянул в Севастополь, чтобы лично видеть боевую работу Черноморского флота и славных моряков севастопольцев. Григорович подался на юг через три дня после Царя, зная что у того в пути будут остановки в некоторых губернских городах так что он рассчитывал прибыть в Севастополь раньше государя.
   Императору давно уже намекали некоторые "патриоты России", что на Черном море не всё в порядке. На Балтике флот во много раз меньше германского и то одержал несколько побед. Так почему же адмирал Эбергард имея на данный момент подавляющие превосходства над морскими силами Турции, никак не может "приструнить" всего-то парочку германских кораблей. А раз так, то пора что-то предпринять. "Сколько это ещё будет продолжаться" - нашёптывали со всех сторон. "Что два не слишком-то и сильных корабля" - но честно говоря, достаточно быстроходных по отношению к нашим - "держат в постоянном напряжении целый флот".
   Оказывается, что некоторую толику в судьбе адмирала сыграл я, подлив масла в огонь в беседе с Григоровичем. Этим я, но без злого умысла, подставил Эбергарда. Что и как было в Севастополе, а потом и в ставке и какие выводы из поездки сделал Император, я узнал немного попозже от некоторых флотских.
  
   Когда Император наконец-то добрался до Севастополя, то Григорович был уже среди встречавших его на перроне. Тут же был командующий флотом Черного моря адмирал Эбергард, комендант Севастопольской крепости генерал-лейтенант Ананьин, главный командир Севастопольского порта вице-адмирал Маньковский.
   "Это тот самый Маньковский, про которого в нашем времени ходили морские байки, о том, как будто он в 1910 году отстоял честь Андреевского флага и честь России, в Австро-Венгерском порту Фиуме.
   Всё произошло из-за того что, ни крепость, ни австро-венгерские корабли, не ответили на его салют наций, когда он на броненосце "Цесаревич" и с крейсерами "Рюрик" и "Богатырь" зашел в этот порт. А это было тяжелым оскорблением российского Андреевского флага и вообще России. И он был готов с тремя своими кораблями, сразится с их флотом. Тем более, на борту "Цесаревича" находился великий князь. К нему и отправился за консультациями адмирал Маньковский. Однако Николай Николаевич повел себя в этой ситуации в высшей степени своеобразно. Оскорбление, нанесенное России, его не задело. Великий князь сказал Маньковскому, что после выхода из Черногорского порта Антивари "Цесаревич" идет уже не под его флагом, а под флагом адмирала, следовательно, тому и разбираться в том, что произошло, и решать, как действовать. А сам Николай Николаевич сейчас просто частное лицо, которому пора на поезд. И отбыл на берег. Тогда Маньковский стал действовать самостоятельно, потребовал от австрийцев официальных объяснений по поводу того, почему ни крепость Фиуме, ни австрийская эскадра не отдали русским кораблям положенный салют наций. Те стали ссылаться на некие технические и служебные проблемы и оплошности, ясно давая понять, что очень хотели бы замять это дело. Маньковский передал австрийцам категорическое требование: завтра в 8 утра, в момент подъема флага на русских кораблях, и крепость, и эскадра должны дать салют наций, а если до этого времени какой-либо боевой корабль австрийцев надумает выйти с рейда он откроет огонь. Австрияки в 8 утра, как только русские корабли подняли свои флаги дали положенный салют, и сразу же ушли в море. А вот как было на самом деле, надо будет у него самого спросить"
   Кроме того, Государя встречали, и другие военные, а также гражданские чины, и депутация городских обывателей. Приняв рапорт от командующего флота и хлеб-соль горожан, государь на катере отправился на внутренний рейд. Обойдя застывшие на рейде корабли эскадры, он посетил линкор "Ростислав" и крейсер "Кагул"
   Григорович специально приехал раньше высочайшего визита, чтобы потолковать по душам с командующим черноморского флота. Он пригласил адмирала Эбергарда к себе в великокняжеский дворец, где он остановился и сообщил ему, что в ставке Верховного главнокомандующего и в столичных кабинетах недовольны делами на флоте и его начальником штаба флота контр-адмиралом Плансоном. Особенно это касалось начальника оперативной части капитана первого ранга Кетлинского. Про последнего сам Григорович, крыл вообще не стеснялся в выражениях не хуже старого боцмана или портового докера. Министр посоветовал поменять адмиралу своих помощников. Однако такое предложение не понравилось адмиралу, так как считал себя джентльменом, а также знал кое-чего о служебной этике. Адмирал категорически отказался последовать этому совету, сказав, что всю ответственность за положение дел на флоте несет только он. Министр, тем не менее, порекомендовал обдумать, что было сказано в этом приватном разговоре, и ничего не говорить об этой встрече государю. Но адмирал, всё же рассказал Императору об этом разговоре, за что Николай слегка пожурил Григоровича, но успокоил Эбергарда, сказав ему - "Я вполне вам доверяю и доволен вами и деятельностью флота, о чем можете объявить в приказе".
   Вопрос был исчерпан, а флот на следующий день снова вышел в море "показаться" у берегов Турции. Но вот будучи в ставке, Григорович уговорил Императора о замене командования Черноморским флотом. Это было конечно нелегко выполнить, так как командующий пользовался непререкаемым авторитетом среди подчиненных офицеров; есть основания полагать, что и сам император ценил адмирала Эбергарда. Тем не менее, он согласился на эту замену. Вот поэтому-то я здесь, в Царском Селе, но я пока об этом не догадываюсь.
  
   Это случилось во второй половине января, а точнее двадцать третьего числа. Ко мне на квартиру прибыл гвардейский ротмистр и передал приглашение на завтра прибыть в Царское Село на аудиенцию к Императору.
   Прибыв к резиденции царя к назначенному времени и вместо того чтобы проводить меня в Александровский дворец, мне сказали что Государь ожидает меня в парке. В сопровождении одного из офицеров я направился на главную аллею, где Николай II прогуливался в компании с Григоровичем, которого я никак не ожидал тут увидеть. У меня возникли смутные подозрения, что этот вызов неспроста, значит, предстоит какой-то серьёзный разговор.
   Как только я увидел эту парочку, у меня промелькнула мысль - "Неужели Григорович растрезвонил Николаю кто и откуда я. А ведь сам предупреждал, чтобы я держал язык за зубами"
   Я подошел и отрапортовал о своём прибытии, потом поздоровался с Григоровичем, который с какой-то легкой загадочной улыбкой посмотрел на меня.
   "Так, сейчас Николай Александрович что-то такое мне объявит, чего я от него просто не ожидаю" - подумал я - "Точно Константиныч не удержался и всё рассказал царю про меня. Ишь как они тут между собой загадочно переглядываются. Ладненько, послушаем чего эдакое они тут для меня приготовили".
   Но Николай II начал свой разговор совсем с другого конца. Вначале справился о моем здоровье, потом типа "как я провёл лето".
   "Со здоровьем всё более или менее было у меня в порядке, да и отпуск пролетел на ура. Как-никак я женился на прехорошенькой молодой женщине" - подумалось мне.
   Оказывается, государь уже прознал о моей женитьбе, и даже навёл справки о моей жене и одобрил выбор. Короче поздравил меня с окончанием холостяцкой жизни.
   "Интересно, а чё он о моей женитьбе заговорил? Обиделся, что на свадьбу не позвал. И причем тут женат я или нет" - подумал я, как только услышав начало разговора.
   Дальше Николай II начал расспрашивать, как я обустроился со своей женой на новом месте, сожалея, что с войною столица переполнена и очень трудно найти приличное жильё.
   "Да у меня-то и старого места жительства не было. А зачем мне в то время холостяку, нужен был дом, когда моим дом был корабль. А теперь мне удалось снять квартиру на четыре комнаты и вполне приличную даже по современным меркам. Если удастся изменить ход истории, то после войны построим себе домик с садиком где-нибудь на побережье Финского залива. А то подамся на юга, поселюсь например, в районе Сочи. Отгрохаем с Настюхой особнячок с видом на море. Глядишь, потомки в будущем будут курортникам жилплощадь сдавать и бабки на этом зарабатывать".
   Отвечал я на вопросы царя кратко, не рассусоливая, а сам всё думал и к чему эта вступительная речь. "И чего он не переходит к главной теме, из-за которой меня сюда вызвали. Нет, всё же похоже Григорович посвятил царя в мою тайну. Ишь как он тянет, поди не знает с чего начать".
   -Адмирал, я осведомлён о том что, вернувшись в Петроград со своей молодой супругой, не успев обустроить надлежащим образом свою квартиру, как на третий день вас уже видели на трёх Петроградских заводах.
   -Ваше Императорское Величество, не на третий, а на четвёртый день. Я уже не раз говорил что...
   -Я всё прекрасно знаю - перебил меня Государь - не в этом суть. Вы опять начнёте тут говорить, что радеете за государство и Россию, и всеми силами стараетесь упрочить её в военном плане. Мне многое о вас известно....
   "О чем это он и что ему обо мне известно?" - мелькнула нехорошая мысль у меня. Я посмотрел на Григоровича, как бы спрашивая его - "Ты случаем ни чего лишнего монарху про меня не брякнул". Но по выражению лица Григоровича я понял, что он тут не причем.
   -У вас столько разных идей и предложений, откуда это всё? Начальник ГАУ генерал Маниковский докладывал Михаил Васильевичу о полезности ваших предложений. Кроме того от вас поступило много всяких предложений в комитеты по вооружению. Как мне доложили, что некоторые ваши прожекты были одобрены и рекомендованы к разработке. Похвально, похвально. Второго дня я присутствовал на испытаниях стрелкового оружия собранного в оружейной мастерской при Сестрорецком оружейном заводе. Там были представлены очень любопытные и довольно необычные экземпляры стрелкового оружия.
   "Вот блин, а меня никто не пригласил на это действо, я бы тоже не прочь посмотреть" - подумал я о такой не справедливости. "По всей видимости, это козни кого-то из военного генералитета, и меня не включили в список приглашенных. Это в отместку за то, что я уговорил царя позволить выпустить опытную партию автоматов "Фёдорова" и дать нашим конструкторам-оружейникам свободно заниматься разработкой перспективного оружия для нужд нашей армии".
   -Я надеялся увидеть вас на стрельбище, но мне сказали, что вы очень заняты и не можете присутствовать на показе.
   -Да, у меня были неотложные дела, - решил я соврать - в этот день я присутствовал на испытаниях опытной бронированной машины на гусеничном движителе, но другое её название "Бронетачанка" инженера Пороховщикова. По-простому назвали "Б-1". А сам подумал - "Интересно, когда и кто это меня извещал об этом высочайшем показе оружия. А я-то дурак, туда не явился. Какая-то сволочь решила меня подставить. Я не духом об этом, а мне упрек - отказался от приглашения".
   -Жаль. Но вы и так в курсе того чего оружейники Сестрорецкого завода придумали. Ещё раз повторюсь, я не ожидал такого, что было показано. Я даже соизволил опробовать в действие некоторые образцы. Но мне показалось, что это оружие довольно сложное для нашего солдата.
   -Ваше Императорское Величество, да я согласен, что для новобранца это оружие будет сложновато. Но для старого и опытного солдата, который привык обращаться с оружием, оно будет не сложнее обычной винтовки естественно после недолгого обучения. И по представлению полковника Фёдорова это оружие в первую очередь предназначено для вооружения штурмовых отрядов, где в основном находятся уже опытные и обстрелянные солдаты.
   -Вот мы и проверим, смогут ли наши солдаты освоить это оружие. Для этого я отдал распоряжение сформировать одну роту и вооружить её этим новым оружием и после обучения направить на фронт для всесторонних испытаний. Посмотрим, как оно покажет там и кто из моих генералов будет прав. А то у них мнения разделились. Кое-кто из них просил повременить до конца войны с выпуском нового оружия, приводя два веских довода для трёх представленных образцов. Это о перерасходе боеприпасов, которого и так не хватает на фронте, и сложности самого оружия для мало-обученного солдата. Но вот другие генералы предлагают быстрее наладить выпуск этого оружия и у них свои доводы за принятие на вооружение этого оружия.
   -Помня вашу просьбу поддержать именно производство этой автоматической винтовки Фёдорова. Я одобрил начать выпуск первой партии этой винтовки в количестве двух с половиной тысяч штук и легкого пулемёта в пятьсот штук. И это, заметьте, ещё до окончания фронтовых испытаний.
   -Ваше Императорское Величество! Нашей армии нужно это оружие. И чем быстрее мы его испытаем, тем быстрее оно появиться в войсках. Я также предлагаю сформировать ещё одну роту, но из морских пехотинцев и вооружить её новым оружием. Я полагаю, что Его Высокопревосходительство поддержит меня в этом - обратился я к Григоровичу.
   -Я не против, чтобы и у нас на флоте было проведено подобное испытание - согласился Григорович. Матросы не в пример более привычны к разному роду механизмам и быстрее освоят незнакомое оружие.
   -Хорошо, так и поступим. Пусть будет две роты. Проверим, так ли необходимо нам это оружие как вы говорите, и какая польза от него будет. Если результат будет положительный, то заказ будет увеличен.
   -Я уверен, Ваше Величество, что результат будет положительный.
   -Не сомневаюсь, что вы адмирал опять будите правы, но вот противников в принятие этого оружия будет не мало. Но дождемся заключения комиссии. А то ходят слухи, что я соглашаюсь во всём, чтобы вы не посоветовали мне.
   "Похоже и в окружении царя я нажил себе врагов" - посетила меня не добрая мысль.
   -А как на счёт других экземпляров оружия, неужели они так и останутся в опытных образцах?
   -Почему же!? Я полагаю, что кое-что из представленного оружия пока рано запускать в производство, особенно сейчас, когда идет война. Да и некоторые образцы оружия ещё не доведены и в нем выявлено предостаточно неисправностей. Но комиссия было снисходительна, и рекомендовала ещё пару образцов после устранения обнаруженных дефектов и недостатков через три месяца вновь представить на испытание. Если следующие испытания пройдут хороша то и их примут к производству. А насчет других образцов представленных на показе то к нему мы вернёмся после войны.
   Раз мы заговорили о новом оружие, и вы упоминали тут давеча, что присутствовали на испытании... э-э как там вы эту самобеглую коляску называете, а - "Бронетачанка" - вспомнил царь - инженера Пороховщикова. Адмирал, расскажите как прошли испытания? А то были слухи о её полной непригодности в военном деле.
   -Ваше Величество, до вас верно дошли слухи, о самом первом варианте, который инженер Пороховщиков представлял на испытание в конце лета. Да тот образец к применению для нужд армии совсем не подходил.
   -Но вот результаты испытаний этого опытного образца были весьма обнадеживающие. Хотя кое-какие недоработки были, и самые слабые места в конструкции бронетачанки выявлены. Это и в правду пока опытная машина специально создана для всесторонних испытаний разных узлов конструкции, деталей и приспособлений, что будут установлены на собираемых для нашей армии машинах. Все те недочеты, что будут выявлены в конструкции этой машины, будут устранены во время сборки опытной партии бронетачанок, но улучшенной конструкции под индексом "Б-2" , которые будут проходить уже войсковые испытания. А этот первенец, между прочим, за четыре дня испытаний прошел более восьмидесяти верст. Да поломки случаются, но такие, что они устраняются сразу на месте, не прибегая к заводским условиям. Основная поломка, это порыв цепной передачи и гусениц, но это всё устранимо. Так что в последующих сериях бронетачанок этот недостаток должен быть устранён. С моим мнением согласен и генерал Секретёв, что бронетачанку можно принять на вооружение. Понятно, что только после устранения самых существенных неисправностей в конструкции, с которыми это не боевая машина, а никчемный агрегат. Так это же принципиально новая машина, которая только рождается, что не в одной армии мира пока ничего подобного нет.
   -Я слышал, что она у вас только по укатанным дорогам ездила, или по снегу тоже ходила. Так как сейчас зима и грунтовые дороги везде промёрзли.
   -Да нет, в большинстве своем по снегу, как вы и сказали сейчас мягкого грунта нигде нет, всё промерзло. Вот и приходилось гонять её по полям, где не так много снега и есть подъемы и спуски. Пока что бронетачанка обнадёживает наши ожидания.
   -И в каком качестве эта ваша бронетачанка может быть применена в войсках.
   -Для поддержания атаки пехоты, так и при обороне, против атакующей пехоты противника. Для проникновения на территорию противника и проведения разведки за линией фронта.
   -Когда ожидается появление бронетачанок на фронте?
   -К апрелю должны собрать всю партию и направить их на тот участок, где будет намечено наступление наших войск. Вот там они и буду в самый раз.
   -А когда на испытания выйдут эти ваши бронеходы?
   -Бронеход Пороховщикова практически собран, да осталось изготовить пару комплектов гусениц и катков и он должен выйти на испытание в конце марта.
   -Надо будет обязательно посмотреть на эти испытания. И как я предвижу что этот бронеход будет обозначен как "Б-3".
   -Да Ваше Величество, так оно по сути дела и выходит, это же третий образец бронехода представленный для принятия на вооружение. Будет и "Б-4" и так далее.
   - Как вы думаете, адмирал, если испытания этого бронехода пройдут успешно, его можно будет использовать в наступлении совместно с другими машинами?
   -Ваше Императорское Величество! Использовать конечно можно, если он будет работоспособный, но вот не очень желательно. Всё же он будет опытной машиной, на которой проводят испытания разных агрегатов, потом они будут внедряться в следующую машину. А если этот бронеход, по сути, пока секретная машина, по какой-то причине попадет в руки к противнику, ещё до массового применения их на фронте. То, противник может выработать способы борьбы вот с такими бронеходами. В последующем и сам может начать их делать. А мы потеряем опытный образец, а с ним и все наработки по улучшению следующей машины. Так что до летнего наступления противник ничего не должен знать о бронеходе. Этим мы преподнесем им сюрприз.
   -Я хорошо вас понял Михаил Коронатович, вы правильно рассудили. Да, пока нельзя его до окончания испытаний посылать на фронт. А что с четвертым образцом, "Б-4" господина Менделеева?
   -Господин Менделеев утверждает, что в апреле его бронеход начнет проходить испытание. Это будет самая защищенная и вооруженная бронированная машина. Такие бронеходы как у Пороховщикова и Менделеева, будут применяться для прорыва стратегической обороны противника на всё её глубину, и для уничтожения опорных узлов обороны противника.
   -Будем надеяться, что это ваша идея с бронеходами, оправдает наши ожидания.
   -Ваше Императорское Величество! Это будет прорыв в военной тактике, никто этого не ожидает от нас, так это и будет очень большим сюрпризом для противника. Да и для наших союзников надеюсь тоже.
   -А у вас адмирал всегда припасён какой-либо сюрприз. И мы уже не знаем что от вас ждать в следующий момент. И эта ваша просьба - мы два месяца вели переговоры с японским правительством о покупке боевых кораблей и уже добились их согласия на продажу нам некоторых из них. И как вы уговорили адмирала Григоровича этого не делать, хотя именно он был инициатором такой сделки.
   -Да нет, я предлагал покупать только то, что нам пригодятся на ближайшие пять лет, хотя бы в роли учебных кораблей. Если японцы откажутся нам продавать наши же корабли, то эти деньги пустить на покупку подводных лодок или эсминцев в Америке.
   -А почему вы думаете, что они захотят их нам продать.
   -На подводные лодки мы заказ сделали, и они его успешно выполняют. Первые подлодки в виде секций уже пришли на Балтийский завод, где сейчас идёт их сборка.
   -Но это же подводные лодки, а вы говорите о покупке эскадренных миноносцев.
   -А какая им разница, за что получать деньги, или за подводную лодку или за эсминец. Они скоро начнут строить их сотнями, так что им не составит большого труда построить для нас десяток эсминцев.
   -И куда мы их определим? Балтика и Черное море пока не доступны, туда корабли не провести. Остаётся на север, но десять эсминцев там будет много. Есть ещё правда Сибирская флотилия, но это слишком далеко от театра военных действий.
   -Я бы сказал, что флот на Дальнем востоке нам нужно срочно восстанавливать, так как у японцев вскоре появится большой аппетит на наши дальневосточные земли. Так что реванш неизбежный, а флота там нет. Тоже самое скажу про север. Может быть, это сейчас на севере такое количество эсминцев кажется большим, но вот через пять лет, это будет минимальное количество для Северного флота. А через 15-20 лет совсем смехотворное.
   -Почему это смехотворное?
   -Да потому что основными флотами Российской империи по идее должны быть - Северный флот и Тихоокеанский.
   -Объясни почему.
   -Балтика это внутренние море, и тут большой флот держать не надо, так как в случае новой войны нам не выйти из Балтики. Так как выход флота на океанский простор легко можно перекрыть в проливах между Балтикой и Северным морем. Такой же расклад будет и с Черноморским флотом, если мы не захватим проливы. Вот и остается Северный флот и Тихоокеанский, у них свободный выход в океан. Вот эти два флота и будут играть роль сдерживающего механизма в следующих войнах. Если такие войны будут? Но они рано или поздно обязательно будут. Так как сколько существует человечество, столько оно и воюют. Так что после этой войны, нам необходимо развивать и строить океанский флот, чтобы мы могли в любой момент беспрепятственно выходить в океан и нести Андреевский флаг по всем морям и океанам
   -Пока разговор о флотах Северном и Тихоокеанском перенесём на лучшие времена, нас в первую очередь заботит Черноморский флот и вытекающие из этого проблемы. Так что у нас есть разговор, а точнее предложение. Иван Константинович, выдвинул вас на пост командующего Черноморским флотом. Говорит, что лучшей кандидатуры нет. Что вы можете на это ответить.
   -Ваше Императорское Величество! Я готов принять любое назначение, пойти на любую должность, лишь бы быть полезным России.
   -Такое вот место, где вы будете полезны нам, и России - это в должности командующего Черноморским флотом. Адмирала Эбергарда, Андрея Августовича, мы переводим в Петроград. Он без должности не останется, если вы подумали, что в его смещении виноваты вы, то это не так. Нам нужен там, именно такой командующий флотом, каким вы показали себя здесь, на Балтике. Вы сами сказали, что нашему флоту нужны эти проливы для выхода в Средиземное море и далее в Океан. У вас две задачи. Первая - это изловить "Гебен", вторая, содействовать армии во взятии проливов и Царьграда. Указ о вашем назначении на должность командующего Черноморским флотом уже подписан, как и подписан приказ о присвоении вам следующего чина. Поздравляю вас Михаил Коронатович, с вице-адмиралом.
   -Спасибо! Ваше Императорское Величество!
   "Теперь всё ясно. Моё назначение было уже решено ещё до моего приезда сюда. А сейчас они просто поставили меня перед фактом. И никакого отклонения с моей стороны Государь не принял бы. А Григорович намекал мне о скором назначении, и я тогда сам высказался, что готов принять любое назначение. И вот на тебе, получай в командование целый флот. Интересно, а меня это специально он подальше от столицы убирает, или это всё же поощрение. Вот блин! А у меня здесь столько планов остаётся нереализованных. Эх! ещё хотя бы полгодика времени было в запасе на их реализацию. Боюсь, как бы без меня тут всё не заглохло. Ладно, если всё так повернулось и меня назначают командующим флотом, значит сейчас, будем решать судьбу "Полтавы". Условия ставить я не буду, но надо настоять на том чтобы "Полтаву" разобрали, а все комплектующие направили в Николаевск на достройку четвёртого линкора.
   Будем давить на то, что нам надо больше огневой мощи для подавления береговых батарей в Босфоре. Хотя нет, это не пройдет. Николай меня для чего посылает на Черное море? Да чтобы я в течение года смог очистить Черное море от германских кораблей и захватил Босфор. Но за это время "Николая I" ввести в строй не успеть. Понадобиться не менее полутора лет, а это значит, что он вступит не ранее лета будущего года. А вот третий линкор вполне возможно ввести в строй к началу семнадцатого. Значит надо нажимать на что-то другое."
   -Вы о чем-то думаете, Михаил Коронатович? - спросил Государь, видя что я уже продолжительное время молчу, а на моём лице было написано, как будто я в уме пытаюсь перемножить огромные числа.
   -Ваше Императорское Величество. У меня одна маленькая просьба.
   Григорович от слова "маленькая просьба" скривился, зная, что маленьких просьб у меня просто не бывает.
   -И что это за маленькая просьба?
   -Для быстрой достройки черноморских линкоров мне нужно ваше соизволение о передачи всех комплектующих линкора "Полтава". Я уже доказывал, что нецелесообразно восстанавливать линейный корабль в первоначальный вид, это будет только бесполезная трата денег, а вот пустить его на достройку "Николая I" это будет верное вложение. А также я хотел бы забрать с собой двух-трёх офицеров, с кем я привык работать, на должность начальника оперативного отдела и начальника штаба и начальника разведки. Так лучше будет для пользы дела.
   Николай II посмотрел на Григоровича, предположив, что он что-то на это скажет, Но тот молчал, что-то сам обдумывал.
   -Что скажите на это, Иван Константинович? Нам что и вправду надо с "Полтавой" так поступить как предлагает Бахирев. Разобрать линейный корабль и всё передать на Черное море.
   -Ваше Императорское Высочество! По этому вопросу у нас на совещании единогласного решения не получилось, кое-кто за разбор линкора, но есть такие, которые не согласны с этим.
   -А вы сами как бы решили поступить с кораблём?
   -Я вначале тоже был против этого, но доводы представлены Михаилом Коронатовичем, убедили меня в его правильности. Я за разбор "Полтавы" и передачи всего, что потребуется для достройки "Николая I"
   -Ну что ж, раз министр за разбор линкора, то я утвержу это решение. Михаил Коронатович, а кого вы прочите на место начальника штаба.
   -Капитан первого ранга Владимира Константиновича Пилкина, Ваше Императорское Величество.
   -Николай II вновь посмотрел на Григоровича - тот утвердительно кивнул, соглашаясь с моей кандидатурой.
   "Ещё бы не согласился, он же знает что Пилкин в курсе, кто я и откуда" - подумал я, глядя на Григоровича. "Что он подумает о других моих кандидатах"
   -Хорошо, раз Иван Константинович не против этого, нам придется ещё подписать один приказ о присвоении Пилкину, контр-адмирала, с переводом на Черное море в должности начальника штаба Черноморского флота. А кто те два офицера, которых вы намерены взять с собой?
   -У меня два кандидата на место начальника оперативного отдела. Перед этим мне только надо переговорить с обоими, и выяснить кто из них захочет поменять мостик корабля, на стул в кабинете. Это капитан первого ранга Вердеревский Дмитрий Николаевич, и капитан первого ранга Вейс Александр Константинович. И наконец, на должность начальника разведки я бы рекомендовал старшего лейтенанта Кириенко Павла Николаевича.
   -А не слишком молодой для этой должности, да и чин старшего лейтенанта маловат.
   -Ваше Императорское Величество! Не в молодости и чинах его заслуга, а в умении работать как надо.
   -Как вы верно сказали "В умении работать как надо". Не каждый может этим похвастаться. Пусть будет по-вашему. Вы только определитесь, с кем поедите на юг и доложите об этом Ивану Константиновичу.
   -Непременно сегодня же определюсь, Ваше Величество.
  
   И вот поезд опять везёт меня из столицы на юг. Только теперь я ехал не отдыхать и залечивать раны. Я ехал принимать под своё командование Черноморский флот. Как он меня встретит.
   Мы занимали два купе курьерского поезда, который вез нас на юг. В одном были: контр-адмирал Пилкин, капитан первого ранга Вердеревский, старший лейтенант Кириенко - все в приподнятом радужном настроении. Я находился в соседнем купе, но не один. Меня сопровождала к новому месту службы моя милая "адмиральша". Качалова я также забрал с собой. Посудите сами. С Бахиревым он ещё с "Амурца", и за эти шесть лет адмирал к нему очень привык. Да и Качалов к своему командиру прикипел не смотря ни на что. Он всегда предугадывал желания адмирала едва стоит о чем-то тому "заикнутся". Короче, Бахирев без своего вестового как без рук. А теперь и я в таком же положении. Поначалу, после моего подселения в Бахирева, Качалов не переставал удивляться разительной перемене адмирала. Но примерно через месяц он уже привык к художествам адмирал, принимая всё за должное. Ещё бы тут не удивиться когда адмирал вдруг взял и завязал с пагубной привычкой прикладываться к бутылке без повода, да и по поводу стал знать меру. А это уже о многом говорит, что тут чего-то не чисто. Сейчас Качалову в компании с вестовыми Пилкина и Вердеревского, выделены места для отдыха в соседнем вагоне. Но а пока они расположились недалече от проводника, чтобы быть всегда поблизости к нам, на тот случай если понадобятся.
   В это время в купе моих сотоварищей намечалось маленькое мероприятие. Во-первых, это обмывание орлов на кителе Пилкина. Во-вторых, о новых должностных назначениях для всех троих. Пилкин извлёк из своего походного чемоданчика, бутылку Шустовского коньячку. Этот жест как бы сгладил разницу в чинах и вызвал веселое оживление. Остальные также не остались в стороне, достав кто что припас. Через некоторое время к нам в купе заявился Пилкин с приглашением присоединиться нам к их банкету. И не потерпят ни какого отказа на своё приглашение, раз я втянул их в это, то я должен разделить их счастливо-печальный отъезд с Балтики. Мне с женой пришлось переместиться в соседнее купе. Прежде чем сесть за стол я снял свой белоснежный китель с адмиральскими орлами на широком золоте погон, повесил на плечики, остальные немедленно последовали за мною, теперь все мы были равны меж собой, и ни каких чинов на сегодня. Поснимав свои мундиры, мы приступили к банкету.
  
   II
  
   Дорога до Севастополя длинная и долгая, это в нашем времени можно за двое суток добраться туда из Петрограда, а в эти времена ушло четверо суток и то, потому что наш поезд был литерный и состоял всего из шести вагонов. Так что подолгу на станциях мы не задерживались. Долить воды, догрузить уголёк или поменять один паровоз на другой, в таком вот темпе мы и двигались на юг. В большинстве своем пассажиры поезда были военными, тут и флотские вперемешку с армейскими чинами. Например в нашем вагоне ехала пара генералов и несколько армейских чинов направляющихся на юго-западный фронт. Были тут и заводчики, и члены всяких комитетов по содействию армии. Кому-то было с нами до конца, кто-то сходил раньше. Было трое специалистов корабелов из Николаева во главе с полковником корпуса корабельных инженеров Михайловым, с которым я познакомился поближе. В Николаеве он был наблюдающим за постройкой легких крейсеров "Адмирал Нахимов" и "Адмирал Лазарев". В пути к Севастополю в моем распоряжении оказалось много свободного времени, и нам было о чем поговорить. Бывало, к этим разговорам присоединялись и другие наши попутчики. Я имею в виду, моих офицеров и коллег полковника. Тут начинались жаркие дебаты на тему, как улучшить боевые возможности этих крейсеров.
   Также у меня было время вспомнить и обдумать свой последний разговор с Государем.
   Когда мы шли рядом друг с другом по аллее, он сказал - Наши союзники обещали мне Босфор и Дарданеллы, но сами-то они этого совсем не хотят. Особенно Англия. Вы об этом меня не раз предупреждали, что англичане не допустят нашего усиления. Говоря - "Коварный Альбион хочет держать в руках все три ключа от Средиземного моря - Гибралтар, Суэц и Дарданеллы с Босфором". Вот и полезли в Дарданеллы, но им не удалось это осуществить. Я даже предполагаю, захвати они пролив, а мы берем Босфор, то они оставляют в своих руках Дарданеллы и не передают его нам, как было договорено.
   -А разве не для того они без малого год штурмовали этот пролив?
   -Они уверяют меня, что хотят помочь России сокрушить Турцию. Но в это я уже не верю.
   -Избавь Бог нас от таких помощников, а с врагами мы и сам справимся.
   -Как думаете - Михаил Коронатович, мы справимся?
   -Справимся Ваше Величество, обязательно справимся.
   - Иного ответа я от вас и не ожидал. Спасибо вам и спасибо туркам - они отчаянно обороняют наши Дарданеллы от англичан. И пока они еще держатся, вам, господин вице-адмирал, предстоит захватить оба пролива.
   -Ваше Величество, но англичане сворачивают свою сухопутную операцию по захвату пролива, понеся там большие потери сухопутных войск, и не добившись практически ничего. Да и в корабельном составе они потеряли немало. Я тут же вспомнил, что писал в моем времени морской историк Корбетт - певец славы английского флота в Первую мировую войну. Вот такой прозаически-патриотический вывод сделал он Дарданельской операции - "Операция закончилась хотя и неудачно, но доблестно". Ну да, надавали по соплям владычице морей, и теперь они доблестно расселись по островам в Эгейском море и присматривают за Дарданеллами. Теперь они решили, что за собой они оставляют только морскую блокаду турецкого побережья.
   Нам в одиночку и без помощи союзников придётся брать эти проливы. В этот раз они предпринимать уже ничего не будут, но только до тех пор, пока не увидят, что мы в состоянии и без их помощи овладеть проливами. Вот тогда-то они со всей поспешностью бросятся занимать Дарданеллы, чтобы закупорить нас в Мраморном море.
   А так я полагаю, что нам под силу это осуществить. Но нам может всё испортить Румыния, своим вступлением в войну. Она со своей армией и двух недель не продержится, и нам придется самим за них воевать. Я знаю, что такого же мнения будет и генерал Алексеев, как только станет ему известно о таком решении союзников привлечь на нашу сторону это воинство. Впоследствии, нам очень будет не хватать, тех самых войск для захвата проливов, что будут посланы спасать Румынию.
   Ваше Величество, прошу вас не под каким предлогом, не соглашайтесь на вступление Румынии на нашей стороне. Пусть она остаётся нейтральной страной. Если союзники будут настаивать, а больше всего этого будет добиваться Франция, то пригрозите, если они будут настаивать на вступление Румынии в войну, то Россия выйдет из войны и заключит сепаратный мир с немцами. Что Вильгельм первым пошел на такой шаг, предлагая за эту услугу большие уступки, что даже готов в тот же час вернуть захваченную территорию. Они могут и не поверить в щедрость Вильгельма, но всё же призадумаются и решат - а вдруг Ваше Императорское Величество и взаправду решит заключить сепаратный мир. Вот тогда наши союзники будут валяться в ногах, лишь бы мы продолжали эту войну.
   Тогда Император на это мне ничего не ответил, пойдёт он на поводу у союзников по отношению Румынии или нет. Но директиву поставил такую.
  
   1. Уничтожить или заблокировать в Босфоре, турецко-германский флот. Желательно уничтожить.
   2. Подготовка десантных операций в тыл турецкой армии, в районе Трапезунда.
   3. Содействие Кавказской армии подвозом продовольствия и снабжения морем из портов восточного побережья.
   4. Поддержка Кавказкой армии на приморском крае огнём корабельной артиллерии.
   5. Содействие юго-западному фронту, подвозом хлеба из Хорлы и Скадовска и угля из Мариуполя в Одессу. Недопущения их перехвату кораблями и подводными лодками противника.
   6. Подготовка к овладению Босфором. Для этой цели подготовить флот и транспортные суда, способные одновременно поднять и высадить десант в составе трех дивизий. То есть, полноценный корпус в полном составе надо посадить но суда и боевые корабли, доставить по назначению и высадить.
   7. Иметь в готовности для сбора в недельный срок, до начала операции, транспорты для посадки и перевозки двух дивизий с артиллерийской бригадой в придачу.
  
   По первым пяти пунктам всё предельно ясно, вот над двумя последними придётся поработать. Ладно, транспортов для перевозки десанта на Черном море наскребсти можно, но нужны десантные суда, способны подходить почти вплотную к берегу. Как я знаю из своего времени, для этой целей была заложена серия судов специальной постройки, которых обозвали "Эльпидифорами". Взяв за образец первый грузового парохода такого типа, построенный ещё 1905 году в Германии по заказу Ростовского купца Елпидифора Параманова и носил на борту имя своего хозяина "Елпидифор" что с греческого значит "Носитель Надежды". И вот этот носитель надежды, был сдан на слом только через 65 лет, в 1970. Корабль поучаствовал в трех войнах и носил на корме флаги - России, Австрии, Франции, Польши, Греции, Фашистской Германии, Турции. Вот этот первый пароход и был взят как родоначальник для постройки серии азовских пароходов. А в последующем и десантных кораблей Российского флота, получившие более звучное новое имя для этой серии "Эльпидифор". Но так и не успевших к Босфорской операции, которая так и не состоялась по причине - октябрьского переворота. Но эти корабли ещё долго служили, и не только в русском флоте, на ролях - от сухогрузов до канонерских лодок. Сейчас вспомню, когда их начали строить? Если мне не изменяет память где-то во второй половине осени. И вступать начали уже после февральской революции. А если мы заложим их этой весной, то первые могут появиться в составе флота уже к ноябрю этого года. Ещё были построены специальные самоходные десантные баржи - "болиндеры", с малой осадкой для доставки десанта непосредственно к берегу. Вот эти самоходные баржи лучше всего подойдут для доставки на плацдарм бронетехники, в виде броневиков и бронетачанок. Я думаю, что к осени какое-то количество в нашей армии всё же будет, да и первые танки должны уже пройти фронтовые испытания, да и до нас добраться. Надо будет летом Пороховщикова сюда вызвать, и наладить выпуск бронетехники в Николаеве. А когда начнут вступать в строй первые десантные корабли, то можно разрабатывать план по высадке десанта в район Босфора.
   Где-то я прочитал об одном изречение, но вот кто это сказал, я точно не помню, но он сказал так - С Балтики Берлин не возьмешь. Но ключи от Берлина - в Константинополе. Если мы займем проливы или хотя бы Босфор с Константинополем, значит туркам конец, и Турция немедленно выходит из войны. И вся наша Кавказская армия или почти вся, надо будет кое-что оставить для поддержания порядка в стране. Но тысяч двести перебрасывается на главные театры - в Галицию и Польшу. Да и у англичан там кое-что могло освободиться, и тоже перебросить в Европу. После того как мы выбьем Турцию, то и Болгария следом порвёт с Тройственным союзом. А это потеря для союза полумиллионной армии. Вот после этого можно и Румынию напрячь, раз она хотела себе кое-чего урвать у Австро-Венгрии. Пусть повоюет.
   Поезд всё ближе и ближе подходил к Севастополю. Что ждет нас там по прибытию, как встретят местное офицерское собрание? Понятно, что не с распростертыми объятиями. Надо заново завоёвывать свой авторитет, а некоторых слишком заносчивых ставить на место. Не будем сразу всё и всех ломать, надо потихонечку, непринужденно подгибать под себя. У местных свой менталитет и его не искоренить, и только делом можно расположить их к себе. Через полгода будет ясно, чья берёт.
  
   И вот мы уже подъезжаем к Севастополю. Пока поезд огибал Северную бухту, я стоя у окна разглядывал корабли стоявшие на якорных бочках и у стенок. Вот он флот, с которым мне придется выполнить то, что возложил на меня Николай II. Это с этими кораблями мне надо поймать и покончить с занозой Черного моря - германским линейным крейсером "Гебен". А также идти на приступ главной цели Императора и России в этой войне - на Босфор.
   В бухте находился только один линкор, и что это за корабль я пока не знал, "Императрица Мария" или "Екатерина Великая". Из огромных труб курился бурый дымок - корабль стоял под парами. Далее крейсер, кто-то из братьев Балтийского "Олега", поодаль два старика броненосца, у стенки несколько эсминцев "Новиков" и ветеранов русско-японской войны. Черноморский флот это ж сколько кораблей, и со всеми мне теперь надо управится. Максимум что у меня было под командованием на Балтике, - это два десятка кораблей, хотя и самых боеспособных во флоте, и то приходилось попотеть. А тут целый флот и не один десяток вверенных тебе кораблей, и несколько тысяч человек экипажей, а то и десятков тысяч, если посчитать вместе со всеми службами. И за всех, я теперь в ответе.
   Севастополь встретил меня холодным северо-восточным ветром и мелким противным дождем. Но говорят что дождь для нового начинания, это к успеху. Ну что ж посмотрим, будет у нас успех или нет.
   Адмирал Эбергард встретил меня также холодно, как и крымская зимняя погода, но руку пожал. Всё же слухи о моих делах на Балтике сюда тоже дошли, и все знали, что чин этот я заработал кровью, а не под ковёрными интригами. И такими успехами, что имели место на Балтике, тут на Черном море похвастаться не могли.
   - Ваше Высокопревосходительство, извините меня за бестактность. Если вы думаете, что я спал и видел, как бы занять ваше место, вы глубоко заблуждаетесь. Мне и на Балтике было хорошо. Я не горел желанием сюда перебираться, так как там у меня было больше возможностей для укрепления флота и повышения его боевых возможностей, внедрения новых технических новинок во флот и армию. Но меня назначил на должность командующего, сам Император - Николай II. И это назначение, я может, считаю для себя ссылкой. Так что давай без обид, вы сдаете флот, я принимаю его.
   -Не обижайтесь на меня адмирал, я понимаю, что вы не виноваты, но осадок остаётся. Меня предупреждали, что это может произойти, если я не последую их советам. Но я не захотел, так как кое-чего о служебной этике знаю. Не надо было всю виду взваливать на моих подчинённых. Если они виноваты, это значит, я во всём виноват, и беру ответственность за их ошибки на себя. Сейчас вы адмирал в фаворе, и как только ты оступишься, и тебя подвинет кто-то более предприимчивый.
   -Я же сказал вам, я не стремился в командующие, но и не отказывался. С одной стороны я бы желал оставаться на Балтике поближе к столице с её заводами. Но с другой стороны у меня как у командующего развязаны руки и есть возможность внедрить что-либо из технических новинок, что-то испробовать в изменении структурной организации флота. А до этого мне всё приходилось согласовывать со своим командующим, хотя у меня там была поддержка на самом верху.
   -Да-да, и сюда дошли слухи о ваших экспериментах приспособить колёсные самолеты для взлёта с корабля. Даже добились того что переделывается судно под это. Я вот сомневаюсь в это предприятие, хотя некоторые говорят это даже вполне возможно. Допускаю, что так оно и будет, но вот как это вы Михаил Коронатович до такого додумались? Вы ведь моряк, а не авиатор. Это они выдвигали подобные идей ещё несколько лет назад. А тут, раз, адмирал берется и сам чуть ли не проектирует такой корабль, и добивается его постройки.
   -А возможно Андрей Августович, вам бы выпала честь быть первым у истоков создания авианосцев в России, если бы в своё время поддержали капитана Мациевича и подполковника Конокотина, которые в 1909 году предлагали построить подобный корабль. У них даже проект был. Если мне не изменяет память, это вы же были в то время начальником Морского генерального штаба. Не они ли к вам обращались с этой просьбой.
   -Тогда я посчитал, что это напрасная трата денег. Что в те времена представлял из себя аэроплан!? Он себя-то еле поднимал в воздух, то чего говорить о каком-то вооружении на его борту, за исключением револьвера у пилота. В ту пору и понятия не имели применять с аэропланов бомб или другого вооружение. Аэроплан в то время мог рассматриваться только в качестве разведывательного средства при эскадре. Возможно, сейчас я бы посмотрел на это другими глазами. Но тогда рассматривать аэроплан в качестве оружия было рано.
   -Но не обязательно было строить новый корабль. Можно было поступить так, как они предлагали. Переоборудовать один из старых кораблей и проводить на нем опыты с аэропланами. У нас бы за это время накопился бы бесценный опыт по использованию аэропланов с палубы корабля. А не заниматься сейчас методом тыка, что да как.
   -Тогда мы экономили на всём, и если бы я даже поддержал, то вряд ли нам на это выделили деньги.
   -Что, правда, то, правда. Но можно было хотя бы попытаться протолкнуть эту идею.
   -Вам тоже не сразу удалось протолкнуть этот проект. Так сейчас и аэропланы стали совсем другими не что те планки да рейки и пилот как курица на насесте посреди них сидел. Возможно что-то и выйдет у вас с этой затеей построить авианосец каким вы его задумали.
   -Если бы я добился постройки полноценного корабля как авианосец, то он был бы во многом другим кораблём. А этот только чем-то отдаленно похож на него. По сути это будет экспериментальный плюс учебный корабль, именно на нем будет нарабатываться опыт. А вот годиков через пять будем строить полноценные авианосцы. Так как за этими кораблями будущее, попомните мои слова. Но суть не в этом. Надо активно внедрять все технические новинки во флот, армию. А то мы опять будем плестись в хвосте других держав.
   Всё верно Михаил Коронатович, всё верно. Вы у нас ещё молоды и вам в будущем строить флот, такой, чтобы он ни в чем не уступал по оснащённости флотам передовых держав. А то мы всегда немного опаздываем.
  
   Глава вторая. Кавказский фронт.
  
   Я подводил итоги первых двух месяцев своего пребывания в должности командующего Черноморским флотом. После холодного приёма адмиралом Эбергардом в самом начале нашей встречи, в конце концов, расстались мы с ним вполне в дружеских отношениях. Далее по протоколу у нас был торжественный обход кораблей флота, что в это время находились в Севастополе. После этого адмирал Эбергард спустил свой флаг на "Императрице Марии", я поднял свой. Проводив как полагается бывшего командующего, и пожелав ему всего наилучшего на новом месте службы, на что получил тоже самое от адмирала, он отбыл. С этого момента я вступил в должность командующего.
   Моё назначение совпало с активными действиями на Кавказском фронте. В этот момент русская армия проводила наступательную операцию на Эрзерум. Черноморскому флоту была поставлена задача, обеспечить сохранность транспортных перевозок для нужд Кавказкой армии и содействовать приморскому флангу наступающих войск.
   Эрзерум был ключевой точкой в восточной Турции, отсюда уходили дороги и на юг в Сирию и Ирак и на восток в Персию и Россию. А также к побережью Черного моря и конечно вглубь самой Турции. 29 января Кавказская армия командующий генерал Юденич - в составе трех корпусов решила нанести упреждающий удар по 3-й Турецкой армии, которой на тот момент командовал Махмут Камиль-паша. Наша разведка просекла, что тут появился сам военный министр Энвер-паша, а это значит, турки к чему-то готовятся по весне. Противник не ждал, что русские начнут свое наступление, да ещё зимой в горах, где всё завалено глубоким снегом, и ни каких дорог, а только редкие тропки, где не всякая и коза пройдет. Турки сидели за стенами фортов что прикрывали Эрзерумскую долину, в полной уверенности что до весны им русских опасаться нечего. А весной они сами планировали начать наступление на наши позиции с целью вытеснения русских с Кавказа. Для этого сюда перебрасывались галлиполийские герои, которые всего месяц назад накостыляли гордым парням из туманного Альбиона при Дарданеллах.
   Главная система Эрзерумских укреплений представляла собой труднопроходимые в зимнюю пору горы, местами они поднимались на более чем двух километровую высоту. Умело оборудованные мощными фортификационными сооружениями в виде многоярусных каменных башен с амбразурами для орудий и пулемётов, имеющих круговой обстрел. И таких фортов было два десятка. Между фортами находились позиции с дополнительными орудийными батареями и пулемётными гнездами. Спереди форты прикрывались рвами и валами с многочисленными рядами колючей проволоки, и всё это простреливалось перекрестным огнём. Общая протяженность оборонительных позиций составляла сорок вёрст.
   При начале штурма Юденич решил использовать фактор внезапности и атаковать турецкие позиции ночью под прикрытием метели. Передовые атакующие русские части в своих маскхалатах становились невидимыми врагу. Ожидания Юденича оправдались, турки, не видя атакующие русские части, вынуждены были вести огонь вслепую, наугад, практически не причиняя вреда. Наши солдаты ворвались на позиции противника перед фортами и приступили сразу же к их захвату. Два дня наши доблестные войны штурмовали форты, прежде чем смогли их занять, потом еще два дня отбивались от бешеных атак турок, желающих их взять обратно, но из этого ничего не вышло. Первым спустился в Эрзерумскую долину 15-й Кавказский стрелковый полк полковника Запольского. Падение Каргабазарского плато, зимой недоступного даже для коз, ошеломило командование и войска 3-й турецкой армии и ознаменовало выигрыш Эрзерумского сражения. В ночь на 3 февраля началось преследование турок по всему фронту, и в этот же день одна из частей русской армии вступила в потрясенный Эрзерум.
   Первым ворвался в Эрзерум на плечах бежавшего врага есаул Медведев с конвойной сотней штаба первого Кавказского корпуса. В боях за город отличился 153-й пехотный Бакинский полк, он взял форт Далангез, единственный форт Эрзерума, взятый нами при штурме 1877 года, и как раз этим же полком. И в 1877 году и в 1916 году, Далангез брала 10-я рота, и тогда и теперь командиры этой роты -- в 1877 году штабс-капитан Томаев, а в 1916 году прапорщик Навлянский -- отдали за победу жизнь. Всех подвигов на штурме Эрзерума невозможно перечислить.
   После взятия Эрзерума, Юденич не задерживаясь, погнал дальше расстроенного и ошеломленного неприятеля. Преследование - в метель, стужу и без дорог -- длилось еще пять дней, и было приостановлено только 9 февраля. В наших руках оказалось двадцать тысяч пленных и до четырёхсот пятидесяти орудий. Общий урон 3-й турецкой армии при обороне Эрзерума и отступлении составил шестьдесят тысяч человек. Наши потери при штурме восемь с половиной тысяч убитых и раненых, и шесть тысяч обмороженных. Помимо захваченных при штурме основных позиций пленных и трофеев, вовремя преследовании было взято еще более восьмидесяти офицеров и семь с половиной тысяч аскеров. А также сто тридцать орудий и несколько пулемётов.
   В память о русских солдатах погибших в горах Турции, подошли бы слова вот этой песни.
  
   Сколько их туда уходит,
   Возвращаются не все...
   Плачут матери и жены,
   Сердцем чую быть беде.
   Ждут годами, ждут с надеждой,
   Может все же не убьют.
   Ну, а там в горах как прежде,
   Страшные бои идут.
   Погибали вы все вместе,
   Вы не знали слово страх, ради родины и чести.
   Сохраняя меч в сердцах.
   Русский воин, ты не с нами, но твой дух не победим,
   Мы придем на смену павшим,
   За погибших отомстим.
  
   В это же время, вдоль побережья в сторону Трапезунда двигался Приморский отряд под командованием генерала Ляхова, вот его-то поддержкой и занимался наш флот. Для этого в распоряжение командира Батумского отряда капитана первого ранга Михаил Римский-Корсакова были переданы два эсминца к двум уже находившимся тут, две канонерские лодки в помощь к канонерке "Донец", а для усиления был послан ещё и броненосец "Ростислав", под командованием капитана первого ранга Николая Савинского.
   Первой совместной операцией флота и армии стало наступление на реке Архаве в феврале 1916 года. 5 февраля Батумский отряд подошел к устью Архаве. На "Ростиславе" находился сам командующий генерал Ляхов, и командир отряда каперанг Римский-Корсаков. Для корректировки корабельной артиллерии на броненосце и канонерских лодках находились офицеры сухопутной артиллерии, которые хорошо знали расположение турецких войск. На берегу были созданы несколько наблюдательных постов.
   Около восьми часов утра корабли открыли огонь по турецким позициям. В обстреле участвовали "Ростислав" и все три канонерки, со стороны моря их охраняли три эсминца. "Строгий" был направлен для наблюдения за тылом противника. При поддержке корабельных орудий, русские войска перешли в наступление. Тяжёлые орудия своим огнём помогли нашей пехоте с минимальными потерями форсировать реку, и захватить часть турецких позиций. С приближением сумерек войска начали закрепляться на достигнутых рубежах. Миноносцы и канонерки на ночь ушли в Батуми для пополнения припасов, а "Ростислав" отошел в море. За день броненосец израсходовал сто восемнадцать снарядов калибра десять дюймов, триста сорок два снаряда шестидюймового калибра и тридцать семидесятипятимиллиметровых снарядов. Канонерки выпустили сто семьдесят пять шестидюймовых снарядов и почти сотню стодвацатимиллиметровых.
   Отличился эсминец "Строгий". Он высадил в тылу противника, группу разведчиков, которые уничтожили несколько столбов с телефонными проводами, сорвали провода и унесли с собой. А комендоры эсминца обстреляли телеграфную станцию, добившись нескольких попаданий. Этим они на сутки прервали телефонную связь.
   На следующий день наступление русских войск возобновилось, и корабли заняли прежние места под берегом. В половине девятого "Ростислав" открыл огонь по турецким окопам и батареям. По отзывам армейских офицеров, броненосец стрелял просто превосходно. Огнем кораблей были разрушены многоярусные турецкие окопы на склонах гор, а проволочные заграждения были просто снесены. Поэтому пехота в ходе наступления серьезных потерь не имела, и этому способствовали корабли. Даже на Балтике такого успешного взаимодействия армии и флота не было, что выгодно отличает эту операцию от множества наступлений в годы первой Мировой войны. Видя, что наши войска успешно продвигаются вперёд, канонерская лодка "Кубанец" и эсминец "Строгий" были отправлены для обстрела турецких тылов. И как оказалось их послали вовремя. Они обнаружили на подходе несколько вражеских колонн пехоты, которые после обстрела лихо дали дёру в обратном направлении.
   7 февраля "Ростислав" и "Донец" обстреливали район Вице, прикрывая войска, которые закреплялись на новых позициях. За эти два дня броненосец израсходовал ещё сто шестьдесят четыре шестидюймовых снаряда и около четырехсот семидесятипятимиллиметровых снарядов, то есть за три дня операции "Ростислав" израсходовал больше половины боезапаса. Канонерки выпустили четыреста семьдесят шесть шестидюймовых снарядов и три с половиной сотни стодвацатимиллиметровых. В результате русские войска за три дня продвинулись на двадцать верст, захватив сильно укрепленные позиции. Русские потеряли сто одиннадцать человек убитыми и ранеными, турки около восемьсот человек только убитыми.
   В середине февраля русские войска перегруппировались и возобновили наступление, которое опять поддерживали корабли Батумского отряда. На сей раз нашим войскам предстояло прорвать турецкий оборонительный рубеж на реке Вице. 15 февраля корабли вели интенсивный обстрел вражеских позиций.
  
   Из воспоминаний капитана первого ранга Савинского командир "Ростислава".
  
   "Стрельбу корабля в этот день описать последовательно нет возможности, так как после методического обстрела хребтов и склонов гор, прилегающих к берегу реки Абу-Вице, огонь, по требованию с берега, переносили -- то вглубь долины реки, то по самому берегу, в зависимости от того, где предполагалось присутствие вражеских полевых батарей. Место корабля приходилось менять, занимая различные позиции в различных расстояниях от берега. Корректировка и передача приказаний с устройством радиостанции на берегу несравненно улучшилась, (а до этого прежде корректировалась семафором и флагами), а главное ускорилась, чему и сопутствовал успех обстрела позиций. Уничтожение батарей в большой мере надо отнести к действию этой радиостанции. В продолжение дня неприятельские батареи, по-видимому, боясь открыть свое расположение, не стреляли по "Ростиславу". Но под конец, около пяти вечера, вероятно выбитые со своих позиций, турки выдвинули орудия к берегу и открыли огонь по кораблю. Первые выстрелы дали большие перелеты, постепенно уменьшавшиеся, и последний был с очень небольшим но тоже перелетом, но с хорошим направлением по цели. Снаряды упали в пятнадцати метрах за кормой. После нескольких наших залпов вскоре батарея прекратила стрельбу по кораблю и не только по кораблю, а вообще совсем прекратила огонь".
  
   Расход снарядов в этот день был очень большим. Все четыре эсминца своим огнем сопровождали наступающую пехоту, а броненосец и канонерские лодки обстреливали укрепления. Чтобы лучше рассмотреть вражеские окопы, Савинский направил "Ростислав" к берегу, подойдя на расстояние всего в три кабельтовых. Турки сдуру открыли по нему ружейный огонь, но что могли сделать ружейные пули прикрытому бронёй кораблю. Зато теперь с броненосца стали ясно видны все турецкие позиции. Определив основной узел сопротивления "Ростислав" открыл по нему меткий огонь из шестидюймовых орудий, их поддерживал ещё и противоминный калибр. Но турки упорно держались, хотя их окопы были уже все перепаханы снарядами, но они не покидали своих позиций. Тогда Савинский пожертвовал для этого опорного узла обороны четыре десятидюймовых снаряда. После такого внимания со стороны броненосца огонь турок немедленно прекратился, и они бежали, бросив позиции.
   Именно огонь кораблей в этот день обеспечил успех русского наступления. Заняв турецкие позиции, генерал Ляхов остановил наступление, приказал закрепляться на новом рубеже. Войскам надо немного отдохнуть вывести всех раненых пополнится припасами, и получить подкрепление.
  
   Основные силы флота, в это время разделенные на три оперативные группы сменяя друг друга, дежурили напротив Босфора, карауля выход "Гебена". Но он так и не появился, да и никто не отважился выходить под мощные пушки линкоров. Так что операция Батумского отряда проходила успешно. Как и основные перевозки подкреплений через Батуми, проходили в полной безопасности. У них не было оснований думать, что они могут быть атакованы надводными кораблями германо-турецкого флота. Через две недели надобность в линкорах по прикрытию конвоев отпала, так как основные воинские перевозки вдоль восточного побережья были закончены и теперь корабли ходили мелкими конвоями по два-три судна под охраной эсминцев и канонерских лодок. Пока на фронте затишье, Батумский отряд вновь приступили к охране конвоев, охраняя их только от подводных лодок зная что "Гебен и компания" блокирована в Босфоре. Перед Босфором постоянно дежурили подводные лодки, и в случае чего они должны предупредить штаб о выходе кораблей из пролива.
   Флот за месяц провел три операции по уничтожению судоходства вдоль турецкого побережья. Особенно удачный был второй рейд вдоль вражеского побережья. В этом рейде было потоплено три парохода у турецкого побережья, и один у болгарского, и около сотни парусных фелюг, сновавших прямо под берегом, так как осадка у них чуть больше метра.
   Как только турки с фелюги завидят дым на горизонте, они сразу направлялись к берегу, приставали к нему и спускали паруса, там их трудно было заметить. Эсминцы шли в двух милях от берега и завидя вот такой кораблик, расстреливали его с минимальной дистанции, чтобы одним-двум снарядам потопить судно. Если время позволяет по высаживались на шлюпке и взрывали фелюгу, зарядом установленным в трюме, или у ватерлинии с наружи. Высаживались и на берег, чтобы и там взорвать, обнаруженную посудину на берегу. Со стороны моря всё это прикрывал линкор и крейсер.
   К середине февраля наше наступление приостановилось, так как турки заняли позицию на реке Буюк-Дере, считавшуюся почти неприступной. Прорывать его в лоб, это только людей положить. Все же в эти времена более-менее людей берегли, не как в следующую войну. Поэтому мы предложили генералу Ляхову высадить несколько тактических десантов в тылу противника. Эта операция особенно интересна тем, что в ней приняли участие тральщики это бывшие азовские суда собратья "Елпидифора" и прародители будущих "Эльпидифоров". Их уже немного переоборудовали с прицелом на возможность использования в качестве десантных судов, так как имели очень малую осадку и могли подходить вплотную к берегу. Один такой пехотно-десантный корабль мог принять до тысячи солдат. Установленные на нем орудия позволяли поддерживать огнем высаженный десант. Эти корабли намного опередили свое время. Хорошо что англичане в Дарданеллах не имели таких судов, тогда вся операция могла пойти иным путем.
   Первый десант планировалось высадить у Атины. Десант на "Елпидифорах" под прикрытием "Терца" и двух эсминцев должен был на рассвете высадиться позади турецких позиций и нанести удар с тыла, когда основные войска штурмовали с фронта поддерживаемые остальными кораблями отряда. За первым десантом к плацдарму подходили суда с дополнительными силами с артиллерией и грузами. Всю десантную операцию должна прикрывать вторая тактическая группа Черноморского флота во главе с "Екатериной" и крейсером "Память Меркурия", четверкой эсминцев и гидрокрейсера "Император Николай I"
   Второго марта генерал Ляхов и все командиры частей, привлеченных к операции, от штаба флота был Вердеревский, на эсминце "Жаркий" прошли вдоль побережья, проводя рекогносцировку. Они выбрали участки высадки в четырёх-шести километрах позади турецких позиций, так как приморский фланг турецкого фронта был укреплен. После этого, наступательную операцию решили начать через сутки.
   Четвёртого марта в шесть часов утра, "Ростислав", "Кубанец", "Донец" и эсминцы - "Завидный", "Жаркий", "Заветный" и "Жуткий", направились к турецким позициям. К ним присоединился находившийся в море миноносец "Стремительный". На начальном этапе эсминцы использовались в качестве тральщиков. В десять, "Ростислав" и канонерские лодки начали обстрел неприятельских позиций, это была своего рода артподготовка. Турецкие батареи пытались вести ответный огонь, но корабли их быстро подавили. Канонерка "Кубанец" прошла дальше в тыл в район предполагаемой высадке и своим огнем разрушила несколько домов, чтобы турки не смогли использовать их в качестве опорных пунктов. Обстрел берега велся до самого вечера, после чего корабли отошли от берега Эсминцы "Заветный" и "Жаркий", остались крейсировать в районе Ризе - Атина иногда ведя беспокоящий огонь по берегу, чтобы турки не дремали, да не занимались восстановительными работами.
   Вечером того же дня в Батуми была проведена посадка десанта на корабли:
   Тральщики "Т-36" бывший "Федор Феофани" и "Т-53" "Мариетта" приняли по батальону пехоты, на "Т-34" "Роза" - полевую батарею и два пулеметных взвода.
   Всего на корабли было принято более двух тысяч двести человек.
   B сопровождении миноносцев "Жуткий" и "Строгий" десантный отряд направился к месту высадки. Эсминец "Жуткий" привел тральщик "Т-53" к назначенному пункту восточнее Атины, а миноносец "Строгий" вместе с тральщиками "Т-36" и "Т-34" прибыл в район западнее города.
   В 5.45 тральщик "Т-53" подошел к берегу и опустил сходни. Противник ничего не заметил, и высадка была произведена беспрепятственно. Через двадцать минут весь десант был на берегу. Тральщик "Т-36" начал высадку на несколько минут позже, но затратил на это только двенадцать минут. Здесь турки спустя некоторое время попытались оказать слабое сопротивление, но несколько выстрелов с миноносца и тральщиков заставили их отойти.
   На рассвете "Т-34" начал мучительную высадку подкреплений с помощью шлюпок. Успели переправить на берег только два орудия как выгрузку остальных было приказано прекратить. Одновременно с высадкой десанта пришли "Ростислав" и "Кубанец" в сопровождении эсминцев "Стремительный", "Заветный" и "Завидный" для огненной поддержки.
   Ожидавшийся бой не состоялся. Как только туркам стало известно о высадке в тылу русского десанта, и первых залпах с кораблей, они бежали, бросив позиции. Генерал Ляхов организовал преследование драпающего противника. Раз так всё прекрасно развивается надо повторить высадку на следующем естественном рубеже обороны у Мепаври, чтобы не дать туркам закрепиться. Да и пехота просто не успевала за бегущим противником наступать по горным дорогам, поэтому посадив часть войск на корабли, пустились в преследование. Эсминец "Жаркий" вновь получил приказ провести рекогносцировку, а "Ростислав" с "Кубанцем" и "Донцом" направились для обстрела района Мепаври. Броненосец и канонерки должны были своим огнем, помешать туркам, закрепиться на новых позициях.
   Генерал Ляхов, после полудня с эсминца "Жаркий" получил сообщение, что турки выслали из Трапезунда к Мепаври подкрепление, и что огонь его двух пушек ненадолго приостановил это продвижение, но ночью они будут в районе турецкой обороны. Но генерала это не сильно огорчило и он ввиду того что скоро вечер, решил высадку произвести утром. Но посланный на разведку гидроплан летчика мичмана Марченко с "Николая I" обнаружил значительные силы противника с артиллерией, движущиеся из Трапезунда. После этого известия, генерал Ляхов приказал десант высаживать немедленно. Для усиления имеющего десанта на кораблях были привлечены ещё тральщики "Т-17" и "Т-24" которые погрузили в Атине пару батальонов и направились к Мепаври, но к началу операции они опаздывали, и потому-то войска пока оставались на их борту.
   В вечерних сумерках с тральщиков "Т-53" и "Т-36" десант был выгружен на берег. На сей раз, турки попытались оказать противодействовать высадке, открыв орудийный и пулеметный огнь. Тральщики и эсминцы открыли ответный огонь. Так как было темно, то стрельба велась по площадям и могла иметь только моральный эффект. Но и он помог десанту закрепиться на берегу, и даже продвинутся немного вперёд, расширяя плацдарм. Противник немедленно начал отступление к Ризе. С рассветом десантники начали наступление на Ризе при поддержке орудий "Ростислава" и канонерок.
   Попытка турок закрепиться на одном из промежуточных рубежей, чтобы остальные смогли занять оборону в районе Ризе, была сорвана огнем миноносца "Завидным". Для развития успеха в районе Ризе, тральщик "Т-17" под прикрытием "Кубанца" и трех эсминцев, высадили в тылу еще один батальон пехоты. Турки в панике бежали, и Ризе был занят без сопротивления.
   Это был серьезный успех, так как мы теперь получили возможность создать промежуточную базу снабжения для Приморского отряда. Ризе можно было назвать портом, а не просто рыбацким поселком. Нашим войскам приходилось наступать в условиях полного бездорожья, поэтому все грузы Приморский отряд мог получать только морем. Ранее разгрузка транспортов представляла большую проблему, а в Ризе имелся нормальный причал. Захват Ризе создал предпосылки для дальнейшего наступления на Трапезунд гораздо более крупными силами, чем имелись у генерала Ляхова ранее. Но эта операция произойдет чуть позже, а пока надо подтянуть резервы и пополнится припасами. Но операция уже началась разрабатываться и скоро флот вновь примет в этом самое непосредственное участие.
  
   Первый месяц я только присматривался к офицерам кто как командует своим кораблём или своими соединениями. В марте я начал производить должностные перестановки на флоте. На пост начальника минной дивизии вместо контр-адмирала Саблина, я назначил капитана первого ранга князя Трубецкого. До этого назначения был командиром линкора "Императрица Мария". Князь Трубецкой после назначения получил следующий чин, а его на мостике линкора заменил капитан первого ранга Кузнецов. Контр-адмирал Саблин назначался на новую должность - командующим противолодочной обороной Черного моря.
   За двадцать пять лет своей офицерской карьеры Саблин, как и многие его ровесники, поучаствовал в китайском походе. Выжил в русско-японской войне побывав в пекле цусимского сражения на "Осляби". Потому в его послужном списке числятся, и броненосцы, и канонерские лодки и конечно же эсминцы. А на должность командира минной бригады Саблин был назначен с должности командира старого броненосца "Ростислав". Зная, что он смелый и решительный человек, но исключительно честолюбив характером и крутым и прямолинейным нравом. Вот пусть он и проявит свой характер в борьбе с подводными лодками противника. Хотя он и так по совместительству, будучи начальником минной дивизии, занимал эту должность. И вот теперь будут полностью сосредоточен только на этом - как отвадить подлодки противника появляться у наших берегов. Налаживает боевую службу в созданной противолодочной дивизии. Передадим ему в подчинение все старые миноносцы и четыре эсминца типа "Заветный", и ещё кое-что.
  
   Меня очень волновал вопрос противолодочной обороны и поэтому у меня был разговор с контр-адмиралом Саблиным.
   -Михаил Павлович, вы не подумайте что я вас незаслуженно занижаю, взял и контр-адмирала послал заниматься какой-то дозорной службой. Поверьте мне, это далеко не так. Противолодочная оборона сейчас самая главная ваша задача. Я знаю, что сил в дивизии очень мало, но больше нет, и вам Михаил Павлович придется довольствоваться тем что есть. Я буду вам время от времени кое-что выделять, но только на короткое время. Сейчас немцы перебрасывают из Средиземного моря подводные лодки, которые могут подолгу находиться у наших восточных берегов, а там как вы знаете, едёт снабжение Кавказкой армии. Это снабжение, как говорит один человек, "архиважное" для нас. Я прошу, чтобы вы особо уделили этому участку самое пристальное внимание, так как это чуть ли не единственный путь для снабжения Кавказкой армии. Вы даже лучше моего знаете, что сухопутный путь имеет малую пропускную способность, а в осеннюю весеннюю пору временами совсем не проходимую, и поэтому остается только морской путь. И если подводные лодки потопят, хотя бы пару судов, это конечно ещё не катастрофа, но близкое к этому. Погибнут люди и грузы, которые так нужны там и возможно именно этот самый груз спас бы какую-то воинскую часть от поражения или помог взять какой-то рубеж.
   Да и по пути, из районов Новороссийска и Азовского моря - до Одессы, идут караваны судов, везущие военные грузы и продовольствие, для нас и для нужд юго-западного фронта. Ваша задача постараться все суда сохранить в целости и сохранности. Первое - надо организовать патрулирование вдоль путей следования конвоев в независимости есть в данный момент конвой или его нет. Но чтобы патрули ходили парами. Привлекайте самолеты, для этого мы вам выделим некоторое количество. Авиаторов проинструктируйте, чтобы на патрулирование летали повыше, сверху лучше видно. Не надо прижимается близко к воде, так обзор уменьшается и остается мало времени, чтобы среагировать на подводную лодку и произвести атаку с хода. Не ниже пятисот метров, будет в самый раз. Как только авиаторы обнаружили подводную лодку противника, атаковать её, но чтобы по ошибке под удар не попала своя, я распоряжусь на всех подлодках нарисовать на палубах огромные опознавательные знаки. Чтобы сверху было видно, и была возможность распознать, своя это или противника. И ещё, с утра до вылетов справляйтесь у начальника оперативного отдела, в каком районе могут на этот день находиться наши подводные лодки. К восточным берегам нам свои подводные лодки как я полагаю нет смысла посылать. Значит все обнаруженные подводные лодки в том районе принадлежат противнику - безоговорочно атакуете. Если у авиаторов атака не удалась, они должны навести на обнаруженную подлодку свои корабли. Придумайте, как это будет происходить, была бы радиостанция, проблем бы не было. Цветными дымами или ракетницами показывают направление хода лодки, и если даже она под водой, с самолёта её контур видно, особенно если она идёт на малой глубине. Кораблям преследование не бросать, если доподлинно известно, что подводная лодка где-то тут рядом под вами. Сколько может пройти подлодка подводным ходом это вам расскажут наши подводники, но это в пределах сорока-семидесяти миль при пяти узлах, а если подводная лодка уже было под водой неизвестное количества времени, то и запас хода значит у неё меньше. Самое большое, что может продержаться подлодка под водой, без пополнения кислородом и энергией для аккумуляторов - это сутки. Так вот, надо добиться того чтобы лодка всплыла и заставить её сдаться или утопить несколькими попаданиями.
   -Ваше превосходительство, а чем её атаковать, когда она под водой. Обстреливать район ныряющими снарядами, так сколько их тогда надо а других у нас способов пока нет. Глубинные бомбы очень ненадёжны.
   -Скоро должна прибыть первая партия новых глубинных бомб, вот вам их и применять.
   "В голове промелькнули мысли. Ещё будучи в госпитале, я направлял в Главное техническое управление заявку на изготовление глубинных бомб, потом уже после госпиталя встречался с некоторыми специалистами в области минного дела, чтобы найти более эффективное средство, как бороться с подводными лодками противника, помимо ныряющих снарядов.
   Минные оборонительные заграждения это понятно, а как бороться с подлодкой в открытом море. Была у нас в пятнадцатом году сконструированная бомба с гидростатическим взрывателем, но она оказалась слишком ненадёжная, или взрывалась, чуть-ли не касаясь воды, то совсем не взрывалась. Вот потому мы пока остановились на простых в техническом решении бомбах. Это такая мина на оборот. Обычную мину на глубину утаскивает якорь, а эти мины тонут сами, но снабжены плавающим якорем, с которым они соединены длинным линем, который и выдергивал стопор с взрывателя, заставляя мину взрываться на заданной глубине"
   -Вот всегда так, придет партия, а там полсотни штук, это по три штуки на корабль. И что прикажете нам по этому поводу делать - на них молится.
   -Михаил Петрович, возможно, что придётся и помолится. Я сам не знаю, сколько в первой партии прибудет, может и пятьдесят, а возможно пятьсот, но будем надеяться, что не по три штуки достанется на каждый корабль. Но вы также имейте ввиду, что этими же бомбами, придётся делиться и с минной дивизией, им тоже приходится иногда встречаться с подводными лодками, когда они сопровождают линкоры в боевом походе. Я думаю что в скором времени, у нас их будет в достатке. А там возможно скоро придумают ещё более совершенные бомбы, а к этому ещё и средства обнаружения самих подводных лодок под водой. Представляете какое это будет грозное оружие по уничтожению подводного противника.
   -Так это ещё придумать нужно.
   -Вот поэтому-то я попрошу вас адмирал, поощряйте своих офицеров если кто-то что-то придумает насчет средств обнаружения и уничтожения подводных лодок противника. Пусть этот человек своё любое предложение изложит на бумаге, если даже на ваш взгляд абсурдное, и перешлёт его мне. И ещё Михаил Петрович, под вашу ответственность также изготовление противолодочных сетей, которое продвигается преступно медленно.
   -Ваше превосходительство, сети хоть медленно, но изготавливаются, а вот поплавки до сих пор даже не начали делать, ссылаются на то, что нет материала для их изготовления.
   -Хорошо Михаил Петрович, этот вопрос мы постараемся решить в самое ближайшее время. Будут у вас поплавки.
   -Ваше превосходительство у меня слишком большой район для охраны и тех кораблей что находятся в распоряжении слишком мало, нельзя ли добавить что-то ещё, например из мобилизованных, у них хоть и скорость мала, и лодку в надводном положении им не догнать, но могут просто отогнать лодку и не дать ей выйти в атаку. Кроме того они могут вызвать подкрепление. Я глянул на список боевого состава дивизии.
   В противолодочной дивизии числилось: Четыре эсминца типа "Заветный" в четыреста пятьдесят тонн при двух семидесятипятимиллиметровых орудиях с более двадцати узловой скоростью, столько же эсминцев типа "Сокол" в триста тонн с тем же вооружением. Дизельный четырёхсоттонный сторожевой корабль "Ястреб" с неплохим вооружением из четырёх пятидесятисемимиллиметровых орудий. Вооружение можно и усилить. Есть три миноносца типа "Пернов" в сто шестьдесят тонн. Эти годились только как дозорные. Если повстречают подлодку, у них нет шансов выстоять в артиллерийском бою, но имея на борту с десяток противолодочных бомб, то они могут устроить подводникам несколько неприятных минут пребывания под водой. Ещё есть семь довольно старых миноносцев, от восьмидесяти до ста тонн и скоростью около пятнадцати узлов, но ещё более-менее крепких и пригодных также для дозора.
   Понимаю, что этого маловато будет для акватории Черного моря. Хотя основные районы охраны противолодочной дивизии это подходы к Одессе и Очакову, также к Херсону - это на западе. На востоке, всё побережье от Тамани до Батума. Не надо забывать и о побережье Крыма и главная цель германских субмарин Севастополь. Придется ему передать ещё с десяток бывших гражданских судов, а теперь вспомогательные корабли ЧФ. Кроме того, я обещал выделить два авиаотряда - это девять машин. Один такой отряд будет заниматься поиском подводных лодок вдоль восточного побережья, второй базироваться в районе Одессы и там вести поиск подводных лодок от Очакова до Румынской границы. На подступах к Крыму поисками подводных лодок и кораблей противника будут заниматься авиаторы 1-о авиаотряда Черноморского флота и учебно-боевого отряда - рассуждал я.
   Я знал, что в состав авиации Черного моря входили 1-й 2-й и 3-й корабельные отряды (восемнадцать летчиков), гидроавиационный отряд Кавказского фронта (восемь летчиков), учебно-боевой отряд в Круглой бухте (десять летчиков), два отряда (одиннадцать летчиков) у начальника противолодочной обороны. Начали формировать отряд дирижаблей для патрульной службы и разведки. Всего было двадцать три летающие лодки М-5 и пятнадцать М-9. Было ещё девять самолётов на колесном шасси разных конструкций. И выделение в противолодочную дивизию девяти самолетов, представлялась возможной.
   -Хорошо, я выделю ещё десяток из бывших коммерческих судов, это всё что я могу дать, вы и так не хуже меня знаете возможности флота. Поступлений в надводных кораблях практически нет, в постройке четыре эсминцев типа "Фидониси". Хотя числятся в списках восемь, а в постройке только четыре, и когда вступит эта четверка эсминцев не известно. Может в конце этого года, или только на будущий год? Следующую четвёрку эсминцев ещё даже не закладывали. Михаил Петрович, я вам обещаю как только первые эсминцы из новой серии поступят на флот, сразу же передам все остальные эсминцы типа "Заветный" под ваше командование, а пока надо обойтись тем что есть.
   -Мне и так, пришлось приложить немало усилий, чтобы закладка следующих эсминцев серии состоялась в ближайшее время. Так что обещали в марте-апреле заложить оставшуюся четверку эсминцев, а осенью намериваются заложить ещё два, и все с изменённым составом вооружения. На эсминцах типа "Счастливый" слишком много торпедных аппаратов, и всего три четырёхдюймовки.
   -Я об этом тоже докладывал командующему, будучи начальником дивизии, что торпедных труб на эсминцах в избытке, и что надо заменить один торпедный аппарат, на орудие. Но тогда сказали, что сейчас не время этим заниматься, идут боевые действия и корабли нужны в деле.
   -Надо будет непременно по мере возможности перевооружить эсминцы. Может вовремя планового ремонта и затишья в боевых действиях. Хотя это не Балтика, и здешнее море не замерзает, значит затишья не предвидится. Первым делом, двухтрубные торпедные аппараты заменить на трехтрубные, да сократить их до трёх как на балтийских эсминцах, добавить четвёртое орудие, да хотя бы одно зенитное орудие поставить. Во тогда это будет сильный корабль, три таких эсминцы могут смело потягаться с "Бреслау". А то когда "Гневный" и "Счастливый" 17 числа прошлого месяца встретились с "Бреслау", то им пришлось разойтись на контркурсах, постреляв немного, друг в друга, конечно без всяких последствий.
   -Они и не подумали о полноценном бое, хотя по бортовому залпу и были равноценны с германцем, но вдвоем против крейсера.
   -А вот будь в тот момент ещё по одному дополнительному орудию, можно было и завязать бой.
   -Но крейсер и эсминцы, всё же несопоставимы по водоизмещению. Сколько может выдержать попаданий крейсер и эсминец? Вот то-то и оно. Эсминцу хватит несколько попаданий а крейсер это же количество перенесёт спокойно.
   -А если было бы три довооруженных эсминца, то они вполне могут замордовать крейсер. Двенадцать орудий в бортовом залпе против шести это же двойное превосходство.
   -Могут-то, могут, ваше превосходительство, вот только какой-то ценой.
   -Да, цена может быть и большой, а может и нет, это как карта ляжет. И тут многое будет зависеть от командиров эсминцев.
   -Из доклада командиров эсминцев, стало известно, что "Бреслау" довооружён стопятидесятимиллиметровыми орудиями. Как минимум на баке и корме германцы два таких орудия установили. А это уже слишком серьёзный калибр для эсминца, попади такой снаряд в корабль. А в нашем флоте, всего девять таких кораблей, и потеря одного это уже невосполнимые потери, да и ходят они в боевые походы всегда парами. Это только при сопровождении линкоров бывает две пары эсминцев, но тогда маловероятно, что крейсер соизволит появиться в поле зрения такому соединению.
   -На счет того, что германец усилил вооружение крейсера установкой орудий более крупного калибра, у нас данных пока нет. Но противник обязательно это сделает и по видимому это случится в самое ближайшее время. А так Михаил Петрович, в одном вы отчасти правы, маловато у нас новых эсминцев. И противник не ищет с нами встречи, а всё старается действовать из подтишка. Надо как-то подловить его, но как если он всё время прячется в проливе? Выскочит на пару сотен миль из пролива и обратно юркнет, а мы и среагировать не успеваем. С одной стороны пусть и дальше сидит там, и не высовывается из своей норы, нам спокойнее будет. Но с другой нам приходиться периодически держать в дозоре перед проливом то подводные лодки, то эсминцы, ради одной цели - "Гебена" чтобы вовремя узнать о его выходе. А они бы пригодились в другом месте с большей пользой. Сегодня я соберу совещание, вы можете не присутствовать, так как уже о многом переговорили. Но пару вопросов мы обязательно рассмотрим, они в чем-то помогут вашей службе по борьбе с подводными лодками противника.
   Саблин ушел, а я опять в раздумьях. Надо блокировать Босфор, полностью завалить его минами, желательно поставить прямо в проливе, а не только на подступах. Как проникнуть незамеченным в охраняемый пролив, это дождаться туманного утра и проникнуть, но туманы редки, и как такое время подгадать, не будешь же, всё время стоять с минами наготове перед проливом. Послать "Краба"? Я читал про него, самая ненадежная подводная лодка, вечно ломалась, то одно полетит, то другое. Даже самостоятельно добраться до пролива не мог, приходилось его туда тянуть. Минировать обязательно будем, надо разработать такую операцию.
   Заказ на большую партию мин заграждения я уже сделал, А то в наличии было пара сотен, а надо тысячи. Прибыл к нам и мастер минных дел капитан первого ранга Николай Шрейбер. Вот он и поможет нам реализовать эту задумку. Ему ещё надлежит наладить на заводах юга России производства малых мин типа "Рыбка", как более простых в изготовлении, и менее затратных, как в материалах, так и финансово.
   Есть ещё одна большая проблема всего нашего флота, в том числе и Черноморского, ничтожно малое количество новых подводных лодок, правда и у нашего противника тут их также не густо. И как тогда мне осуществлять подводную блокаду в таких ключевых мест - как выход из Босфора, и перед Варной. Не говоря про такой протяжённый участок Угольного района турецкого побережья. И это всё пятью подводными лодками. Тут мне управляющий Руссуда клялся, что через месяц должна вступить в строй ещё одна подлодка, но это все равно мало. И когда же начнут поступать "американки" ведь заказ ещё осенью был сделан. Прошел слух, что первые секции из второго заказа уже прибыли в Россию. На Балтике подлодки первой партии уже собирают.
   Поначалу наши лодки действовали, как правило, в одиночку, и позиционным методом в пяти-шести местах у побережья противника. Надо ограничить их только тремя главными районами и пусть там проявляют свою инициативу при поиске целей. Ещё одна наша проблема это связь с подводными лодками. Она сильно затрудняет управления ими в море из-за ограниченной возможность. Поскольку наши подводные лодки имеют радиостанции с предельной дальностью действия сто миль. Поэтому не мы, не они не можем поддерживать между собой связь, а значит, и управлять ими мы не можем. Обязательно надо выводить корабль и ставить его где-то между районом боевых действий подводных лодок и Севастополем. Чтобы на этом корабле было насколько радиостанций и передатчиков на все случаи жизни. Он будет принимать все передачи с подводных лодок и не только, передавать дальше на базу, и наоборот, - с базы на лодку.
  
   Прервав свои адмиральские думы, я вызвал своего адъютанта.
   -Вот что лейтенант, к тринадцати ноль-ноль пригласи ко мне: начальника штаба Владимира Константиновича, начальника оперативного отдела Дмитрия Николаевича, старшего лейтенанта Стаховского Иван Ивановича и князя Трубецкого. Также не забудь пригласить начальника первой оперативной группы адмирала Новицкого Павла Ивановича и капитана первого ранга Клочковского.
  
   Наш маленький военный совет продолжался без малого полтора часа уже по второму разу проходили по одним и тем же местам нашего обсуждения. Был поднят вопрос перед капитаном первого ранга Клочковским, о лучшей организации наших малочисленных подводных силах и как наладить дальнюю связь с ними. В сложившейся тогда обстановке такой способ с репетичными кораблями нам казался вполне эффективным и позволял в определенной степени организовать управление подводными лодками, находившимися в районах боевых действий. Теперь осталось только подобрать подходящий корабль в меру подвижный, и с таким вооружением, чтобы смог в одиночку отбиться от подводной лодки если та начнет его преследовать в надводном положении. (Примечание. "Репетичный корабль" - корабль, специально назначенный для репетования (повторения) передаваемых сигналов, в том числе и радиосредствами).
   Далее Пилкин и Вердеревский предоставили несколько планов боевых операций на месяц, и один из них, это воздушного удара по базе немецких подводных лодок в Варне, что обсуждался вторым на сегодняшнем совете.
  
   ...Как стало известно нашей разведке, сейчас в Варне находятся четыре подводные лодки противника, и в ближайшее время они должны выйти к нашим берегам. Если они выйдут на наши коммуникации, не дай Бог добьются успеха, быть беде. Хотя на сей счет контр-адмирал Саблин был уже предупреждён, но и нам надо к недопущению выхода противника приложить руки, это произвести массированный налёт на их базу. Для этой операции привлекаются два гидрокрейсера "Император Александр I" и "Император Николай I" 1-й авиаотряд командир лейтенант фон Эссен восемь гидропланов и 2-й авиаотряды командир лейтенант Александр Юнкер семь гидропланов.
   Вердеревский посмотрел на Стаховского.
   Старший лейтенант вскочил со стула - Так точно я понял.
   Вердеревский продолжал дальше - Гидрокрейсера, ближе тридцати миль к Варне не подходят, с этого расстояния, и должны выслать свои гидропланы. Первая оперативная группа вице-адмирала Новицкого в составе шести вымпелов, прикрывает их с юга. Непосредственно охранять гидрокрейсера, поручается третьему дивизиону эсминцев из минной дивизии контр-адмирала Князя Трубецкого. Им же вменяется и спасение летчиков, по возможности и летательных аппаратов, которые по техническим или боевым повреждениям не смогут долететь до гидрокрейсеров.
   Этим нам не впервой заниматься, чай не первый раз выходим на такую операцию - высказался Князь Трубецкой.
   Удар должен быть нанесён на рассвете - объявил Вердеревский.
   -Но это значит, что самолёты нам придется готовить и спускать на воду в темноте. А этого мы не делали никогда - высказал своё беспокойство Стаховский.
   -Не делали, значит придется это сделать, в этом наш залог успеха - проговорил Вердеревский.
   -Господин старший лейтенант ваша задача произвести не менее двух налетов на базу немецких подводных лодок в Варне. Это вам понятно. Вот потому эта операция и пойдёт немного по-другому. Раньше вы делали один налёт, после подымали гидропланы на борт и уходили дальше в море. В этот раз, вы после первого налёта совершить второй, а то и третий.
   -Ваше превосходительство, но нам может не хватить время на завершение третьего вылета и придется возвращаться в темноте. А вот полетам в темноте у нас почти никто не обучен.
   -А это очень прискорбно слышать, надо летать не только при дневном свете. Надо начинать обучаться ночным полетам. Это умение нам потом в будущем очень пригодится. Но в этот раз надо обязательно нанести по Варне два налёта и оба максимальным количеством самолетов. Привлечешь все самые лучшие в техническом состояние гидропланы из всех трех отрядов, отберёшь и подымешь их на "Александра" и "Николая".
   А то при налёте на Зондулак три самолёта по техническим причинам не смогли выполнить задание. Возьми ещё двух-трех дополнительных пилотов на всякий случай, всякое может случиться.
   -Если надумаете произвести третий налёт и будешь возвращаться в сумерках или темноте, корабли подсветят прожекторами. Нам надо нанести максимально возможный урон германским подводным лодкам, что базируются на Варну. Если при совершении третьего налёта на Варну вдруг подводных лодок не окажется в базе - могут и погрузится или перейти в другое место, удар нанесете по всем плавсредствам, что застанете в порту.
   После удара по Варне - продолжал дальше Вердеревский - первая оперативная группа едет в крейсерство вдоль турецкого побережья, до Ризы. Уделите пристальное внимание угольному району в Эрегли - Зунгулдак, ставка настаивает на полной блокаде этого района, чтобы турки не одного килограмма угля морем не могли оттуда вывести. В преддверии нашего скорого наступления на Трапезунд, разрешается поупражняется в стрельбе по турецким укреплениям на подступах к городу.
   Выход кораблей завтра.
   А первым вопросом у нас был - как выманить "Гебен" из Босфора? После недолгого обсуждения этого вопроса, решили, линейный крейсер ловить его на живца. В начале апреля намечается крупная десантная операция в помощь Приморскому отряду генерала Ляхова по овладения Трапезунда. Вот на этот десант и попробуем поймать "Гебен".
  
   11 марта, без двадцати семь в предрассветных сумерках, над Варной появились семь русских гидропланов ведомые лейтенантом Юнкер, которые начали атаку на стоящие в порту германские подводные лодки и миноносцы болгарского флота. Каждый гидроплан нес по две двухпудовые, и по две полупудовые бомбы. В начале атаки лётчики сумели разглядеть только две подлодки противника стоящие у стенки, рядом стоял один из миноносцев болгар, поодаль ещё два миноносца и ещё один вооруженный пароход. Лейтенант первым пошел в атаку на подводные лодки, но две первые из сброшенных двух пудовых бомб в лодки не попали. Следом за командиром летел гидроплан лейтенанта Ламанова, а наблюдателем и одновременно бомбардиром был прапорщик Викторов, вот именно ему удалось одной из сброшенных бомб угодить прямо в подводную лодку. В первом заходе из семи гидропланов в подлодки попали двое, ещё один отправил на дно болгарский миноносец. Второй заход выполнялся уже под огнём противника. По самолётам стреляло около десятка орудий, шрапнельные снаряды рвались немного выше атакующих. Когда лейтенант Юнкер повёл свою группу на второй заход, к городу подошла вторая группа гидропланов, которую привёл лейтенант фон Эссен, они вылетели на десять минут позже, но уже один самолёт по техническим причинам потеряли. Тому пришлось садиться на воду - забарахлил мотор.
   Эссен также увидел только две подлодки, но сейчас над обоими подымался дым - значит они серьёзно повреждены, да кроме того на них повторно выходит в атаку авиагруппа с гидрокрейсера "Николай I".
   А где еще две подводные лодки, о которых им говорил старший лейтенант Стаховский? - подумал он. Неужели успели уйти?
   Эссен повёл свою группу в сторону Варненского озера, и за мостом среди всяких шаланд и шхун, была обнаружена ещё одна лодки, стоящая так, что не сразу и бросалась в глаза. Вот если бы она не начала движение, выбираясь на чистую воду, то пришлось бы её долго искать. Возможно, даже и не заметили бы её. А тут, видя, что русские самолёты бомбят порт, и корабли находящиеся там, то могут рано или поздно добраться и сюда, а если вспыхнут все эти вокруг стоящие баркасы и шхуны, то будет грандиозный пожар. Похоже вот поэтому подводная лодка решила выбраться из этого окружения, погрузиться под воду, и переждать налёт там. Эссен покачал крыльями своего гидроплана, привлекая внимание своей группы, и пошел в атаку. Он ещё не знает, что их осталось только четыре аппарата, три видимо отстали и где-то потерялись в облаках. И здесь, из всей оставшейся группы, прямого попадания добился лишь один экипаж, это лейтенанта Лучанинова и наблюдателя прапорщика Ткача.
   Вот что написали после вылета в своём донесении этот экипаж. "Получив приказание сбросить бомбы в первую очередь на подводные лодки и лишь в случае их не обнаружения на пароходы, портовые или другие имеющими военное значение сооружения, взяв две пудовые бомбы и четыре полупудовых на аппарате N 43 с наблюдателем прапорщиком флота Ткачом в 6 часов 51 минуту подошел к Варне. Подойдя к береговой черте выше облаков держась третьим за аппаратом командира авиаотряда. Над портом в некоторых местах подымался дым, а в воздухе появлялись разрывы от шрапнельных снарядов до трех одновременно. Миновав порт лейтенант фон Эссен повёл нас вдоль лимана за мост, постепенно снижаясь ниже облаков почти всюду закрывающие обзор вниз. Что некоторое время я не мог найти землю под нами. Опустившись до 900-т метров, вышли из облаков и тут же мы с наблюдателем увидел реку с большим количеством всевозможных шхун и баркасов и барж. Лейтенант фон Эссен подал знак, призывающий нас к вниманию и начал снижение. Тут я заметил на водной поверхности подводную лодку на ходу, и пошел прямо на неё. Первые два гидроплана при первой своей атаке не попали, но бомбы легли совсем рядом. Нами была сброшена всего одна пудовая бомба. Отсутствие облаков дало возможности увидеть результаты падения бомбы - бомба попала в корпус, в нос от рубки, взрыв же её был слышен отчетливо. В это время нас сильно обстреливали зенитные орудия не менее четырёх. Как я сумел заметить, за нами летел только один аппарат, других я не видел. Вторым заходом все четыре полупудовые бомбы были брошены наблюдателем в батарею, огни выстрелов которой были видны сквозь редкие облака. Третьим заходом мы вновь пошли на подводную лодку, которая была поражена ещё кем-то, так как и позади рубки было видно сильное дымление от пожара. Мы вновь сбросили одну бомбу, которая упала в каких-то пяти- семи метрах по левому борту, ближе к корме. Использовав все бомбы, в 7 часов 25 минут повернул на восток в сторону моря, где мною через три минуты был обнаружен аэроплан противника, летящий в том же направлении, но выше меня метров на пятьсот. Я начал набирать высоту стараясь подойти снизу как можно ближе пока противник меня не видит, но так увлёкся преследованием что поздно заметил опасность в виде ещё одного неприятельского аэроплана, который подкрался сзади и успел выпусти очередь из своего пулемёта прежде чем я успел отвернуть. Несколько пуль все же попали в наш аппарат, повредив полотно на крыльях, и одна пуля попала в бак для бензина чуть выше его средней части. Нам пришлось выйти из боя и уходить в сторону открытого моря. Аэропланы противника нас не преследовали, а я благополучно вернулся к нашему кораблю, пробыв всего в воздухе 2 час 18 минут. Максимальная высота полета над Варной одна тысяча четыреста метров минимальная четытеста метров. Лейтенант Лучанинов". Наблюдатель В. С. Ткач докладывал следующее: "...Мы держались третьими за командиром. Указав направление согласно плану порта, мы пройдя некоторое расстояние в облаках вышли из них, я увидел много разных парусников и всевозможных плавсредств, и подводную лодку на чистой воде по которой не совсем удачно отбомбились мои товарищи. Я показал лейтенанту Лучанинову чтобы он шел на лодку со снижением, что он и выполнил. Я сбросил с шестисотметровой высоты по прицелу, первую пудовую бомбу, какова попала в район согласно прилагаемому чертежу. После того, как аппарат описал согласно моему указанию кривую, мною были замечены огоньки выстрелов, куда аппарат и был направлен. Очутившись над вышеупомянутом местом, я быстро сбросил одну за другой четыре полупудовые бомбы. Потом мы опять вышли курсом но подводную лодку, но второй раз я в неё не попал. Бомба упала рядом. По окончании задачи взяли направление к месту где расположились корабли, но увидели неприятельский аэроплан и намеревались его атаковать, но были сами атакованы. Наш гидроплан получил незначительные повреждения. Прапорщик Ткач"
   В этот день на Варну было совершено два вылета. В общей сложности в налёте участвовало двадцать три гидроплана. Потоплена одна подводная лодка и две значительно повреждены, кроме того потоплены два миноносца болгарского флота "Смели" и "Храбри", а также один катер "Лилия". Бомба попала и в их крейсер, или по большому счету этот кораблик можно было причислить разве что к канонерской лодке, но не как не крейсерам, после чего он сел на грунт прямо у причала. Сгорели не менее двадцати разных малых плавсредств. Был подбит один аэроплан противника. У нас также было повреждено три гидроплана от огня зенитной артиллерии и в бою с авиацией противника. Два гидроплана вышли из строя по техническим причинам.
   Этим налётом на Варну, мы снизили угрозу со стороны германских подводных лодок до минимума, по крайней мере, месяца на три, а может и больше.
   После завершения налёта на Варну, гидрокрейсера разделились. "Император Александр I" передал один из двух повреждённых гидропланов на "Николая I", получив оттуда исправный, и как более быстроходный из двух авианесущих кораблей, направился в крейсерство с первой оперативной группой. "Николай I" кавторанга Кованько под охраной двух эсминцев пошёл в Севастополь. Два эсминца "Лейтенант Зацаренный" и "Капитан Секен" остались блокировать Варну.
   "Когда я при ознакомлении с личным составом флота, узнал какая фамилия у командира гидрокрейсера "Императора Александра I", то сразу вспомнил Главного лесничего Германии, германского борова и рейхминистра авиации - командовал кораблём капитан первого ранга Петр Алексеевич Геринг. Я и не предполагал, что такая фамилия как Геринг принадлежит не только германскому летчику-истребителю, который в этот момент сражается где-то над Францией, но и российскому морскому офицеру который также имеет отношение к авиации".
   Оперативная группа вице-адмирала Новицкого двигалась с запада на восток. Впереди на удалении десяти миль шли два эсминца "Пронзительный" и "Поспешный" за эсминцами шел линкор "Императрица Мария", далее "Кагул" и "Александр I", позади них по обе стороны держались ещё два эсминца. На подходе к Зунгулдаку, отряд встретил два эсминца "Счастливый" и "Гневный" находящиеся тут с блокадными действиями. Произошла рокировка. Трубецкой перейдя на эсминец "Счастливый" и вместе с "Гневным" остался при оперативной группе. А для блокады угольного района оставил эсминцы "Громкий" и "Быстрый".
   Эсминцы "Пронзительный" капитан второго ранга Борсук и "Поспешный" капитан второго ранга Жерве за время крейсерства у берегов Турции с одиннадцатого марта по тринадцатое, потопили больше тридцати парусников с углём. Только за первый день крейсерства между Трапезундом и Керасундой они уничтожили шестнадцать парусников. При обстреле берега уничтожили два моста через горные речки несколько построек. Прикрывали линкор и крейсер, которые упражнялись в стрельбе по оборонительным сооружениям Трапезунда. Авиация также произвела один налёт на город. В тот же день оперативная группа повернула назад, и опять пошла вдоль турецкого побережья, наводя шорох на турок. Наследующий день эти два эсминца потопили ещё семнадцать парусников из них пять больших.
   А в это самое время, эсминцы "Громкий" и "Быстрый" под командованием капитан второго ранга Старка и капитан второго ранга Шипулинского находясь в боевом походе по блокированию угольного района, около двадцати трех часов обнаружили турецкий транспорт "Сайяр" водоизмещением около шести тысяч тонн. Выйдя на него в атаку, выпустили по нему четыре торпеды, две из них поразили судно, которое через несколько минут затонуло. С утра эсминцы обстреляли портовые сооружения и железнодорожные пути, а также складские помещения. После того как турецкие батареи начали пристреливаться по ним отошли в море.
   С утра четырнадцатого оперативная группа в полном составе обстреляла этот городок ещё раз. Линкор после двух залпов заставил замолчать береговую батарею, позволив эсминцам подойти ближе к берегу. И здесь также поучаствовала в бомбардировке авиация, а потом и в отражении налёта пары турецких аэропланов. Вернее сказать немецких, так как там по всей вероятности сидели немцы, или австрийцы. После бомбардировки береговых сооружений, гидрокрейсер под охраной двух эсминцев направился в Севастополь, а линкор с эскортом направился дальше вдоль берега. Уже к вечеру оперативная группа была возле Варны, и тут опять повезло "Поспешному" и "Пронзительному" они перехватили и потопили пароход "Замбрак" в две тысячи пятьсот семьдесят тонн и так больше нигде не задерживаясь на следующий день вице-адмирал Новицкий привёл свой отряд в Севастополь.
   Наша разведка сработала на славу. Семнадцатого марта ей стало известно, что из Констанцы в Константинополь вышел германский транспорт "Эсперанс" с грузом бензина. А кто мог перехватить этот транспорт? Верно, тут и гадать не стоит, это могут сделать только эсминцы. И самые ближайшие на пути следования "Эсперанса" были "Беспокойный" капитана второго ранга Тихменева и "Пылкий", капитана второго ранга Ульянова. В этот момент они находились в районе Зундулдака. Эсминцы тот же час пошли на встречу данного судна как только ими был получен приказ перехватить его. Из Севастополя по направлению к Босфору вышли ещё два эсминца, но им было на сотню миль дальше, чем первой паре.
   "Беспокойный" и "Пылкий" идя на двадцати пяти узлах вдоль болгарского побережья, уже на подходе к Варне заметили по курсу дым, а через некоторое время и сам пароход, который уже заканчивал разворот в сторону Варны, намереваясь там скрыться. Эсминцы начали пристрелку с шестидесяти пяти кабельтовых пытаясь остановить судно. Но оно неистово дымя пыталось побыстрей попасть под защиту береговых батарей, а там и до порта может удастся добежать. Первый снаряд попал с "Беспокойного" с сорока пяти кабельтовых он угодил в корму, но пароход хода не сбавил хотя там на корме что-то горело. Эсминцы нагоняли, через некоторое время судно поразили ещё два снаряда - оно интенсивнее запылало. Когда дистанция сократилась до двадцати кабельтовых, снаряды чаще стали попадать, после одного из таких попаданий, над пароходом взвился огромный столб пламени и раздался взрыв. Судно остановилось, с него поспешно спускали шлюпки, а самые нетерпеливые прыгали в воду, спасаясь от пожара охватившее корабль.
   Эсминцы сблизились с горящим судном до пяти кабельтовых. "Пылкий" разрядил один торпедный аппарат и обе торпеды поразили судно, которое через несколько минут пошло на дно. После этой гонки топлива осталось на сутки, если ходить экономическим ходом, так что не о каком продолжении блокады у турецких берегов и речи не может быть.
   Передав радиограмму о выполнении приказа, Тихменёв испросил разрешения на возвращение на базу, ссылаясь на то, что топлива осталось мало. Так как вовремя перехвата транспортного судна противника, пришлось идти на больших ходах, из-за этого и повышенный расхода топлива. На что получил полное одобрение, передав, что его заменят те два эсминца, что тоже вышли на перехват судна.
   Второй паре эсминцев, тут же было передано такое распоряжение, так как они вышли полностью загруженными, то топливо у них в цистернах ещё было. Так что им не надо больше спешить - судно уже перехвачено и потоплено. То дальнейший путь до турецкого побережья пойдут экономическим ходом, то на два дня им топлива хватит, а там и их сменит другая пара эсминцев.
  
   Глава третья. Николаев.
  
   I
  
   В начале марта я получил письмо от генерала Секретёва, где он извещал меня - что испытания второго образца бронетачанки проводившегося в начале февраля прошло вполне удачно, и тут же сразу был получен заказ на производство первой серии из двадцати бронетачанок Б-2 для войсковых испытаний. Танк или как мы обзываем по-здешнему - бронеход Б-3, начал проходить испытания. Пока не всё гладко проходит, часто ломается, но положительные результаты есть. Надеются до мая месяца все выявленные замечания устранить, опытный образец довести до рабочего состояния, и начать производство, чтобы к летнему наступлению хоть пару десятков собрать для фронта. Полным ходом идет сборка самоходки Менделеева, на конец марта ожидается, что все работы по этой машине будут завершены, и в первых числах апреля и эта машина выйдет на испытания. Также он известил меня, что первые шесть машин из опытной партии танкеток, сразу же после обкатки направляются на фронтовые испытания на Северный фронт в Первую армию, которая по замыслу ставки совместно со Второй армией должна наступать на Ковно нынешний Каунас. Им должен был помочь в этом наступлении западный фронт своим правым флангом, вернее своей Десятой армией - на Вильно.
   Об этих фронтовых испытаниях, где эти наши первые "танкетки" показали себя с самой лучшей стороны, мне рассказывал сам Пороховщиков. В июне он появился в Севастополе и побывал у меня. А на юге он оказался по одной причине, будет в Николаеве налаживать производство своей броневой техники, а потом возможно и Киеве. Вот он и поведал о первом применении в боевых условиях своих бронетачанок. С их помощью, нашим войскам удалось продвинуться на двадцать пять километров, только за первый день применения враг был отброшен с занимаемых позиций на пять километров. При этом из строя по техническим причинам вышла одна машина, а от воздействия противника ещё одна.
  
   А дело происходило так. В российской армии была образована новая боевая часть - первый бронеходный дивизион. Командиром стал полковник Гулькевич, тоже энтузиаст бронетехники как колёсной, так и на гусеничном ходу. И у него самого были свои задумки на постройку подобной машины. Помощником или заместителем по технической части, стал у него инженер-полковник Поклевский-Козелло. Это ему было поручено в самом начале этой танковой эпопеи, проводить испытание новой военной техники - бронетачанок и бронеходов. А теперь этим двум полковникам поручено возглавить формирование новой боевой части. Вот так в русской армии появился новый род войск - "Бронеходный".
   Бронетачанки в составе первого взвода под командованием поручика Баранова из первого бронеходного дивизиона прибыли в Четырнадцатый корпус генерала Жилинского, тот направил их к генералу Михайлову в Первую бригаду, что входила в состав Восемнадцатой дивизии. И вот двадцать пятого марта на участке Шестьдесят девятого Рязанского полка, пять "танкеток" из шести были пущены на относительно ровном поле с небольшим пологим подъёмом, где за шестью линиями колючей проволоки, прикрытых большим количеством пулемётов, но всего одной четырёхорудийной батареей стопятимиллиметровых гаубиц, засели немцы. До этой атаки наши войска пару раз пробовали наступать, но дальше четвёртой линии из колючей проволоки продвинуться не удалось, пулемёты выкашивали людей. А подавить пулемёты артиллерией ни как не удавалась. Вот тут и было решено испытать новую технику, но одна машина из-за поломки двигателя осталась на месте, а в атаку пошли пять. Вначале командование скептически отнеслось к такой затее, если уже перед атакой один из этих железных ящиков сломался. Но когда пять машин, ревя двигателями со снятыми глушителями для большего психологического эффекта, пошли на позиции противника.
   Немцы никак не ожидали от нас такого коварства. Солдатики высунулись из окопов, чтобы понаблюдать за неведомыми пока для них машинами, которые ревя моторами, с трудом, по тяжелому сырому снегу маневрируя среди воронок, начали приближаться к их траншеям. Но этим грохочущим коробкам надо было ещё пробиться через заграждения из колючки. Вот самые нетерпеливые или самые трусливые немецкие вояки открыли огонь с дальней дистанции, но видя что этим машинам всё пофигу, и они уже прошли большую часть пути до германских окопов, а останавливаться пока не собираются - за паниковали. Наша пехота открыла беглый огонь, авось кто-то и попадёт в противника, который весь огонь стрелкового оружия сосредоточил на бронированных машинах и не обстреливал русские траншей.
   Бронетачанки с трудом, но пробивали себе коридоры в колючей проволоке, некоторые даже тащили за собой прицепившиеся колья вместе с колючкой. Германская гаубичная батарея открыла отсекающий огонь, как она всегда делала, когда на позиции наступала русская пехота. Но пехоты пока не было, а ползли эти пять стальных коробок, и каждая имела башню с пулемётом. Этот пулемет, не переставая, вёл огонь по немецким окопам. Вот в огненное противоборство вступили и русские орудия, открыв огонь, как по немецким позициям, и также пытаясь нащупать германскую батарею, что вела огонь по боевым машинам. Когда бронетачанки прорвав собой четыре заградительные линии из колючки, и им оставалось прорвать последние два ряда, в атаку бросилась наша пехота. Пока она добежала до этих железных ящиков испускающих сизый дымок, от выхлопа двигателей, пытаясь протаранить последнюю линию преграды. Пехота быстро сообразила, что за этими железными коробками безопаснее бежать, чем по открытому пространству.
   Вначале немцы пробовали остановить то, что на них ползло, рыча и стреляя из пулемёта, также пулемётом и стрельбой из винтовок. Но пули на дальней дистанции рикошетили от стальных бортов с визгом. Но тем кто сидел внутри этих коробок, не позавидуешь, когда пули барабанят, не переставая по корпусу. Потом, когда огонь открыла германская гаубичная батарея, тут сидящим совсем стало тошно, а вдруг да попадёт снаряд в коробку, а тут брони-то всего полдюйма - это в лобовой проекции, а по бортам она ещё тоньше. Прямое попадание не выдержит. А то, что такая броня пробивается осколками снарядов, испытал на своей машине прапорщик Новоселов. Один крупный осколок от разорвавшегося вблизи фугасного снаряда, попал в борт его боевой машины. От чудовищного удара в десятимиллиметровой броне образовалась продолговатая дыра с загнутыми вовнутрь острыми краями, в которую свободно проходили четыре пальца. В пылу боя он ещё не осознавал как ему повезло, что этот осколок никого не задел и не ранил. Но после боя прапорщик понял, как ему крупно повезло, когда он обнаружил, что его кожаная куртка на спине в районе поясницы разрезана на всю ширину. На каких-то нескольких сантиметров или даже миллиметров коса смерти промахнулась, предоставив прапорщику ещё один шанс в этой жизни.
   Ещё одну из бронетачанок - из доклада поручика Баранова - чуть не перевернуло набок от рядом разорвавшего фугаса. Этому экипажу повезло вдвойне, что снаряд глубоко вошел в грунт и осколки в основном прошли вверх. Но то что какое-то время их машина накренившись проехала пару метров на одной гусенице, а потом ещё сверху обрушилась земля поднятая взрывом создавая иллюзию быть похороненными заживо под её толщей. Всё это оставило неизгладимое ощущение двум сидящим внутри "танкистам".
   Вся надежда, на скорость и манёвр, как говорили танкисты в следующую войну. Пока и здесь это выручало - не так-то просто попасть в движущуюся мишень из гаубицы с закрытой позиции, да ещё когда эта цель почти в плотную приблизилась к своим окопам. Прорвав последний ряд проволочного заграждения, танкетки подступились к самым окопам, простреливая их вдоль. Противник начал в спешке отступать к следующей линии обороны. Полковник Ванцович решил продолжать преследование противника пока он не очухался, и генерал Михайлов его поддержал, перебросив ему в помощь один батальон из Шестьдесят восьмого полка. А русская пехота двинулась дальше предварительно забросав в одном месте самую неглубокую и не широкую траншею, давая возможность пройти железным ящикам дальше, поняв что с помощью такой поддержки они смогут захватить и вторую линию обороны. В этот первый день, в полосе наступления Рязанского полка, где впервые были применены бронетачанки, наши войска захватили немалые трофей, брошенные немецкими солдатами, отступавшими на гране паники. Было захвачено в плен около двух сотен немецких солдат и несколько офицеров. Немцы были подавлены произошедшим. Они тут в течении нескольких месяцев сидели за прочной обороной, и были уверены, что их с этой невысокой возвышенности не так-то легко выбить, что они не раз доказывали этим русским которые уже пытались их выбить, но потеряв уйму народу, возвращались на исходные позиции. А тут раз, и эта неожиданная атака, нечто похожих на бронеавтомобили только на гусеничном ходу, двигались на их позиции, несмотря на оружейный огонь - пули их не брали. Им даже заграждение из прочной колючей проволоки, установленное в несколько рядов не помеха. И огонь гаубиц не остановил, а что может тогда в такой раз сделать пехота - правильно бежать и бежать очень быстро.
   Русское командование выразило большое сожаление, что в этом наступлении действовало так мало таких полезных машин. Все участники двухнедельных боёв были награждены. Но за время этих боёв, взвод потерял шестерых, двое из них погибло. В относительной целости и сохранности осталось только две машины, остальные нуждались в ремонте. Но всё равно, действия первого бронеходного подразделения было признано успешным. Срочно были выданы заказы на многие заводы страны на постройку не менее трёхсот таких машин. Вот потому и оказался Пороховщиков на юге.
  
   II
  
   Во второй половине марта, а точнее двадцать первого, я на эсминце "Гневный" ушел в Николаев. До этого погода была относительно благоприятная, и ещё за несколько часов до выхода ничего не предвещало шторм. Я надеялся на приятную прогулку по морю.
   Через час после того как "Гневный" вышел в открытое море, ветер стал крепчать поднялась волна, нас стало сильно качать и, когда мы увеличили ход до двадцати двух узлов, идя против волны, стало бить носом, причем волны перекатывались даже через мостик. Все, кто там находился, промокли насквозь, и никакие дождевики не могли помочь. Были моменты, когда становилось так тяжело, что я колебался, не повернуть назад, да отправится в Николаев на поезде. В Николаеве были намечены два торжественных мероприятия. А раз идёт война, поэтому все торжества решили произвести в один день. Первое - это спуска на воду, легкого крейсера "Адмирал Лазарев". Для участия в церемонии спуска в Николаев прибыли Морской министр Григорович и начальник кораблестроительного отдела ГУК генерал-лейтенант Вешкурцев Петр Филимонович. Второе - это закладка первых шести десантных кораблей. Потому-то я и пошел на эсминце, понадеялся побыстрей добраться до Николаева. А тут внезапно разразился шторм, а стоять в такую погоду на мостике эсминца очень тяжело. Время холодное: чтобы простоять несколько часов подряд на ветру, надо одеться очень тепло, иначе замерзнешь. Перекатывающиеся через мостик волны все время обдают водой; и следовало бы надеть дождевик и резиновые сапоги, а нельзя в них слишком холодно, вот и стоишь, понемногу намокая, и крепко держишься обеими руками за поручни мостика, а ногами упираешься в палубу. Скоро привыкаешь к направлениям размахов качки и упираешься уже как-то автоматически, в такт уходящему из-под ног мостику, приседая по временам, чтобы брызги разбившейся о нос волны пролетели мимо. Командир эсминца капитан второго ранга Лебедев настоятельно попросил меня удалиться с мостика и пойти в каюту погреется и обсохнуть. Ну как это можно чтобы я ушел с мостика, ведь это по моей милости им пришлось выходить в море, а теперь мокнуть на холодном ветру, хотя можно перейти в боевую рубку там суше и ветер практически не дует. Да, в такую погоду море неприветливое, злое, так и кажется, что будто в порыве какой-то страшной, неизведанной злобы оно разломит наш эсминец в щепки, но он только скрипит и, переваливается с борта на борт, перескакивает с одной волны на другую. Лебедев уговорил меня, не дай Бог, если я вдруг простужусь или ещё что-то случится, с кого спросят, почему не уберёг командующего. Командиру спокойнее на мостике когда высокого начальства рядом нет, я это и сам понимал и спустился в каюту, но приказал всем покинуть мостик и перебраться в боевую рубку.
  
   По приходу в Николаев я узнал, что адмирал Григорович уже прибыл и находится у вице-адмирала Мязговского. Я направился к дому градоначальника.
   По прибытию, как и полагается я доложил морскому министру Григоровичу о состоянии дел на вверенном мне флоте. Прошло всего-то не полные два месяца, так что особо похвастаться было нечем, но и пилюлю я думаю что тоже пока давать не за что. За это время ни одной боевой единицы мы не потеряли, да и в транспортном флоте от воздействия противника также не было потерь. Какой не какой, а положительный результат всё же у флота был. "Гебен" с "Бреслау" из Босфора пока не высовывались, пролив у нас всё время под наблюдением. Вражеские перевозки вдоль турецкого побережья постоянно пресекаем. Есть благодарность от командующего Кавказкой армии на действия Батумского отряда, и в сохранении транспортов по доставке военных грузов для армии. А самой большой удачей я считаю это авианалет на Варну, где нам удалось на долго вывести из строя, три подводные лодки противника. За этот успешный налёт адмирал Григорович похвалил (мне стало как-то даже неудобно, я же не участвовал в налёте, а меня похвалили) Потом Иван Константинович поделился последними столичными новостями. О том, как выполняет функцию главного государственного органа управления страной ГКТиО.
   -А ты Михаил Коронатович опять оказался прав. Японцы не в какую не хотели продать что-то кроме "Пересвета", "Полтавы" и Варяга", а броненосцы "Ивами" наш бывший "Орел" и "Хидзен" это "Ретвизан", продавать они не намерены.
   -Так почему же должен быть не прав, если такая ситуация была и в моём мире.
   -Ты постой не перебивай меня.
   -Простите меня Ваше высокопревосходительство за мою бестактность.
   -Это там у вас возможно и не было другого выхода как их купить но тут-то после того как ты рассказал что к чему и купив эти корабли мы попросту выкинули деньги на ветер. "Пересвет" погиб на переходе. "Варяг" хоть с горем пополам дошел до севера, но толку от него из-за технического состояния было ноль. Отправив его на ремонт в Англию, обратно так и не получили. Броненосец "Полтава" оказался более или менее боеспособным кораблём вот только остаток войны он почти простоял в порту у стенки. Так мы решили воспользоваться твоим предложением. По моему приказу состояние предлагаемых кораблей на этот раз проверили более тщательно. Всё оказалось в точности, как ты говорил - корабли изношены до придела и проку от них будет немного.
   Если сейчас мы их выкупим, то без капитального ремонта долго они не проходят. Тут же возникает большой вопрос. Где проводить капитальный ремонт. Во Владивостоке мощностей на ремонт всех трех кораблей недостаточно. Если ремонтировать в Японии это ещё дополнительные деньги, да и сам ремонт продлиться не один месяц. Тогда мы указали японской стороне на сильную изношенность продаваемых кораблей и их почти полную не боеспособность и вновь попросили продать нам запрашиваемые корабли. На что они нам и заявляют - это вам нужны корабли, вы сами пожелали их выкупить. А раз так, не хотите, ну и не надо. Другого на продажу больше ничего нет.
   На что мы ответили. "Не желаете продавать нам запрашиваемые корабли, тогда мы отказываемся от покупки, но у нас есть другое предложение и весьма выгодное. Постройте для нас партию эсминцев типа "Момо" в количестве восьми штук". После этого предложения вначале японцы опешили, но быстро сообразили, что нам корабли всё же нужны. А раз так, то вновь начали предлагать выкупить у них эти три корабля и даже пообещали произвести ремонт. А вот принять заказ на постройку эсминцев сейчас, дескать не могут. Так как все верфи заняты срочными заказами для своего флота и раньше осени приступить к постройке не возьмутся.
   -Хитрые азиаты. Они не хотят отказываться от надежды всучить нам эти три кучи металлолома, но также ухватятся за шанс, что ввиду острой нехватки в боевых кораблях мы у них ещё и эсминцы закажем.
   -Всё так и было. Японцы три раза сбрасывали цену, пытаясь все же продать старьё, и за все три корабля просили всего двенадцать миллионов йен. (В нашей реальности мы эти корабли купили за пятнадцать с половиной миллионов). Тогда они давай снова ставить условия - "Вы покупаете предложенные корабли, мы строим для вас эсминцы". Даже заказ принимается сразу к исполнению. А мы им опять в ответ. "Если мы покупаем у вас эти корабли, то у нас не будет денег на покупку эсминцев". Начались опять торги, и нам пришлось согласиться выкупить "Полтаву" за четыре миллиона. Теперь эти узкоглазые построят нам к ноябрю восемь эсминцев типа "Каба".
   -К ноябрю!?
   -Да, так они обещали. За шесть месяцев со дня закладки первого корабля.
   -А в чем различия между этими двумя типами эсминцев "Момо" и "Каба"? - спросил я Григоровича, сделав вид, что не знаю про эту разницу.
   -Первые - это турбинные эсминцы, а на вторых стоят паровые машины. Нам бы хотелось иметь турбинные, но японцы говорят, что им самим не хватает для своих кораблей турбин, так как их только начали производить по лицензии фирмы "Кёртис". А вот производство паровых машин, что установлены на эсминцах типа "Каба" освоено давно и они вполне надежны, так что никаких проблем с их обслуживанием ни будет.
   -А что за вооружение стоит на эсминцах?
   Нам придётся немного изменить состав вооружения, вместо принятого в японском флоте, на свой. Предполагается поставить три четырехдюймовки Обуховского завода, и двухтрубные торпедные аппараты в количестве двух штук.
   А что, это будет правильно, все на месте установят и сразу после приёмки останется только взять припасы, и можно двигается в Россию через три океана. Хотя я, половину эсминцев оставил бы во Владивостоке. А то там остались только ветераны той войны, слабо вооруженные, пригодные разве что выполнять роль сторожевых судов. А ещё через пять лет просто списывать, или переводить в разряд посыльных. Хотя нет, там на дальнем востоке нам будут нужны пограничные корабли.
   А зачем столько много?
   Так там и расстояния большие, и попомните меня потом, что я предупреждал об этом, что в скором времени все кому не лень полезут в наши территориальные воды за рыбой и другими дарами моря. И не только в наши воды, но и обнаглев на берег полезут. Так как у нас там берег малонаселённый, и присмотреть за ним практически некому. Населённые места, где проживают люди, отстоят друг от друга на многие вёрсты, вот и полезут всякие охотники за чужим добром.
   -Да это не секрет Михаил Коронатович, уже сейчас там собралось немало таких охотников. Они решили воспользоваться моментом, что нам из-за войны некогда этим заниматься, вырубают леса на побережье, всякие старатели моют золотишко, добывают серебро отстреливают пушного зверя, да обманывают тамошних людишек, скупая за бесценок пушнину. А мы практически не можем этому помешать. Кораблей-то почитай и нет. Если раз или хотя бы два раза в месяц, вдоль побережья пройдёт наш корабль, это уже хорошо. А в остальное время там практически никого нет. И ведь каждый такой выход оборачивается задержанием нескольких судов.
   -Но это, чересчур мало. А десятки других судов безнаказанно занимаются своим незаконным промыслом в наших водах да на берегу.
   -Вот закончится эта война, будем возрождать там сильный флот, чтобы отбить охоту у всех зарится на чужое добро.
   -Ваше высокопревосходительство, ещё в январе в Петроград начали прибывать первые секции подводных лодок "системы Голланда". А когда ожидается поступление таких лодок на Черное море?
   -Да-да, в конце февраля получили последние секции. Балтийский завод ведёт сборку первых трех лодок. Но уже в ходе работ выяснилось, что Канаде секции предварительно не собирались и не подгонялись друг к другу, то тут приходится проводить полные стапельные работы. Всё подгонять по месту, даже кое-что переделывать, а это затягивание сроков вступления в строй. Хотя по плану, первую лодку должны сдать к концу июня, или в первых числах следующего месяца. Всю партию не позже сентября. А на твой вопрос отвечу так. Как нас заверили прибывшие специалисты от фирмы "Electric Boat company" для руководства работами по сборке подлодок во главе с инженером Виллером, вторая партия подводных лодок должна прибыть во Владивосток месяца через два. Но не менее двух месяцев уйдет только на транспортировку секций до Николаева.
   -Будем надеяться, что американцы не затянут с выполнением заказа. Если всё будет так как они обещают, то к новому году подводные лодки должны вступить в строй.
   -Это будет зависит от того, как ты будешь подгонять местных корабелов.
   -Лишь-бы вовремя пришли, а накрутить концов я смогу. Нам эти подводные лодки нужны позарез. После их вступления мы установим такую плотную блокаду, что туркам придётся забыть о морских перевозках по Черному морю. Иван Константинович, до нас тут доходят слухи, что флот на Балтике до сих пор всё ещё отстаивается в базах. Или всё же предпринимает попытки выйти в море?
   -Как будто ты не знаешь, что раньше середины апреля залив не вскрывался ото льда.
   -Но этот-то год был как никогда теплым и только по новый год в заливе образовался лёд.
   -Хотя зима и была не столь сурова как в предыдущие годы, но Финский залив до сих пор забит льдом, а финские шхеры ещё скованы льдами. Так что без помощи ледоколов ни один корабль не пройдёт. Потому-то флот в море выйти не может. И ничего тут не поделаешь. Но думаем, что в первых числах апреля флот возобновит свою боевую деятельность.
   -На счет этой напасти тут на юге, конечно нам повезло нынешней зимой. Лед был только на Азове и то не везде. В основном у западного побережья. Зато на Балтике в зимние месяцы можно производить ремонтные работы на кораблях. Мы вот этого себе позволить не можем. Если только корабль не получил боевые повреждения или не дай Бог случилась какая-то авария. И только тогда корабль становиться на ремонт и только на ремонт, и никакого дополнительного вооружения не получает. Просто нет времени на его установку. А я бы уже сейчас хотел на некоторых кораблях усилить вооружение. Это в первую очередь касается эсминцев. На Балтике в эту зиму, дополнительное вооружение на половину кораблей, поди поставили.
   -Михаил Коронатович, вот только не надо опять изображать из-себя незнайку. Всё ты отлично знаешь. И какие корабли и какое на них вооружение было установлено.
   -Это меня зависть мучает. На Балтике есть возможность на три-четыре месяца прекратить военные действия и заняться ремонтом кораблей. Я понимаю, что в этом виновата северная погода. Но мне-то от этого ещё завиднее. Ну ни чё, вот только начнут вступать в строй эсминцы из новой серии сразу один из старых буду ставить на средний ремонт и перевооружение. А на счет балтийских дел, я об одном сожалею, что работы по перестройке "Океана" двигаются слишком медленно. Я когда уезжал, на нем практически прекратились работы.
   -Вы правы Михаил Коронатович, с этим перевооружением кораблей действующего флота, пришлось все работы на некоторых кораблях остановить, в том числе и на "Океане". А вот перестроенный "Штандарт" к началу боевых действий, будет готов выйти в море.
   -Насчёт него, я не сомневался. Маслов меня заверял, что он успеет сдать гидрокрейсер к началу выхода флота в море. Теперь-то у Трухачёва будет дальняя авиаразведка, и он вовремя сможет среагировать на изменение оперативной обстановки. Я ему завидую. Ведь мне приходилось в боевом походе, надеясь только на ближнюю разведку эсминцев. Да на службу радиоперехвата, расшифровку и анализ переговоров между кораблями противника.
   -Это ещё не всё. Кроме гидрокрейсера адмирал Трухачев получит три новых эсминца. Корабли практически готовы, и как только залив очиститься ото льда, они после испытаний перейдут в Гельсингфорс.
   -Вот это существенная помощь Петру Львовичу, три новых эсминца да гидрокрейсер, кроме того каждый из крейсеров получил усиленное вооружение. Эх, я бы там развернулся.
   -Я, Михаил Коронатович, что-то тебя не пойму. Сейчас у тебя под рукой целый флот, вот давай и разворачивай, а ты вспоминаешь про Балтику.
   -Ваше высокопревосходительство, как я тут могу развернуться, если германо-турецкий флот боится высунуть свой нос из пролива, всё время отстаивается в Мраморном море. Нам приходится сражаться только с турецкими парусниками. Вот потому я и вспоминаю Балтику, где против нас был сильный противник, который вначале нас в серьёз не воспринимал.
   -А тебе не кажется адмирал, что ты сейчас на месте тех самых немцев с Балтики. Там у них было подавляющие превосходство и тебе удалось их удивить. А сейчас сам-то ты тут германо-турецкий флот в серьёз не воспринимаешь. Смотри, чтобы не получилось так, что ты проворонишь ту парочку, тогда не жалуйся, по головке тебя никто не погладит. И главное, все недруги начнут подставлять ножку, чтобы ты грохнулся побольней. А их у тебя набирается немало. Поверь, мне будет жаль, если ты хоть на чем-то малом погоришь. Так что Михаил Коронатович не подавай повода своим недругам.
   -Да постараюсь Иван Константинович, не доставить удовольствия своим недоброжелателям таким подарком.
   -Так ты уж постарайся, а то всё что ты с таким трудом добился, может пойти прахом, а у нас с тобой ещё ничего не готово. Ты думаешь, почему выбор пал на тебя, когда встал вопрос о замене адмирал Эбенгарда на посту командующего.
   -Догадываюсь. Проливы и Царьград.
   -Да!
   -Но одним флотом я ни того ни другого выполнить не смогу, нужны войска. А вначале нужно хотя бы два полка обученных высаживаться на берег занятый противником да под огнём. Короче, нужна морская пехота чем-то напоминающая нашу, то есть ту, которая будет создана в будущем.
   У тебя, чем батумский отряд Римский-Корсакова занимается? Не он ли обеспечивает и поддерживает десантные операции Кавказкой армии. Пошли в расположение отряда толкового офицера он будет наблюдать и анализировать всё что приметит полезное при высадке десантов. Так же, пусть отмечает те воинские подразделения, что показали себя ловкими и расторопными при высадке на берег.
   -Но кто мне потом передаст эти части.
   -Когда понадобятся, по первому требованию их тебе предоставят.
   -Нет, я желал бы, чтобы в подчинении флота был полк, а лучше бригада морской пехоты. И в любой момент я мог бы использовать по своему усмотрению.
   -Хорошо. Начинай создавать полк морской пехоты. Вначале поищи людей у себя по береговым частям, да на кораблях я знаю, найдутся люди, кто будет рад поменять качающуюся палубу на твердую землю. У тебя в Крыму расквартирована пехотная дивизия, может там себе что-то присмотришь, или найдутся добровольцы перейти в морскую пехоту. А я переговорю на счет этого в ставке. Думаю, препятствий на твои действия не возникнет.
   -Я желал бы вооружить морпехов новейшим стрелковым вооружением и новыми минометами, а также придать им несколько бронеходов.
   -Откуда я сейчас тебе бронеходы возьму, если их только начали собирать.
   -Сейчас их и правда нет, но мы-то создаем полк на будущее, то есть в весне семнадцатого, а к этому времени бронеходы в армии уже будут. Значит и у нас должны быть.
   -О бронеходах мы с тобой поговорим позже. Что тебе сказать насчет новых винтовок Фёдорова. Тебе отлично известно, что их производство только-только налаживается. Но на первое время, для всестороннего ознакомления попробую выбить для тебя штук двадцать. И не жди их раньше мая.
   -Пока и этого количества хватит, но будем надеяться, что к будущей весне новейшим оружием будет вооружено не менее пятидесяти процентов личного состава полка.
   -А у тебя Михаил Коронатович губа не дура, если бы попросил снабдить хотя бы на десять процентов автоматическими винтовками я бы ещё согласился с тобой. Но чтобы половина солдат у тебя была вооружена ими, это уж слишком.
   -Ничего не слишком. Им придется первым высаживаться на берег и захватывать плацдарм, а потом удерживать его до подхода главных сил. Вот для этого-то и нужно иметь подавляющие огненное превосходство над противником.
   -Михаил Коронатович, я тебя понимаю, тебе хочется иметь морскую пехоту хорошо вооруженную. Но пойми, после того как до фронтовых офицеров дойдут слухи о том что скоро в армию будут поступать автоматические винтовки, что по своим боевым качествам близкие к легким пулемётам то им непременно захочется чтобы и в их подразделениях обязательно появились точно такие же.
   -Я понял вас Иван Константинович. Одному Сестрорецкому заводу не под силу обеспечить армию такими винтовками. Об этом я немного не подумал. Сейчас только Сестрорецкий завод собирает это новое оружие, и пока оно не получит в летних боях лестную оценку, на других заводах его выпуск не наладят. Подождем, осталось совсем немного времени, я уверен, что выпуск винтовок Федорова наладят и на других заводах.
   Через пять минут наш деловой разговор прервали, был звонок из дирекции "Руссуда" с напоминанием о торжествах на верфи.
  
   III
  
   На площадке у стапеля, где находился легкий крейсер "Адмирал Лазарев" собрались должностные лица, принимавшие участие в церемонии спуска: Морской министр Григорович, командир Николаевского порта и градоначальник в одном лице - вице-адмирал Мязговский, генерал-лейтенант Вешкурцев, директор "Руссуда" Дмитриев, председатель Комиссии для наблюдения за постройкой судов на Черном море контр-адмирал Данилевский, главный корабельный инженер "Руссуда" полковник Лев Коромальди, наблюдающий за постройкой крейсера полковник Михайлов, заведующий судостроительными мастерскими Федор Рядченко. В этой новой реальности, спуск корабля состоялся на два месяца раньше, чем в моём времени. После торжественного молебна и традиционных по этому случаю речей и разбития бутылки шампанского о носовую часть корабля - крейсер благополучно сошел на воду. Ещё в феврале по моему настоянию, работы на двух оставшихся крейсерах были заморожены на неопределённое время, а все силы были брошены на строительство эсминцев, подводных лодок и достройку линкоров и головного крейсера, а вот с сегодняшнего дня приступают к строительству десантных кораблей.
   Наконец-то в середине марта закончилась эпопея с утряской и согласованиями по проекту и сметам на постройку десантных судов типа "Надежда" в нашем мире "Эльпидифор". 18 марта отдел общих дел ГУК Морского министерства выдал Русскому судостроительному обществу наряд на постройку тридцати десантных судов. Мы уже знаем, что за основу проекта был взят проект азовской шхуны, так что на проект усовершенствованного судна было затрачено минимум времени. Но эти новые десантные суда спроектировали так, что в мирное время они передавались коммерческому флоту в качестве сухогрузных судов. Только сними вооружение и сухогруз готов выполнять коммерческие рейсы. К этому приложили руку коммерческие банки владевшие заводами "Руссуд" и Николаевскими верфями он же "Наваль". Почуяв выгоду в таком заказе, эти банки быстро учредили новое акционерное общество - "Русский торговый флот". Это общество намеривалось после боевых действий, выкупить эти суда у военного ведомства для своих нужд по льготной цене, или в рассрочку. Согласно заключенному контракту все эти корабли строились только в Николаеве именно на судостроительном заводе "Руссуд". Что позволило приступили к постройке почти сразу. Ещё даже до подписания контракта, началась подготовка к такому строительству. И вот первые шесть судов заложены, и наблюдать за постройкой, поручено капитану Корпуса корабельных инженеров Федору фон Гиршбергу. А через неделю на обоих Николаевских заводах должны заложить серию самоходных десантных барж.
   -С почином вас господа - после церемонии закладки обратился я к директору завода "Руссуд", Николаю Ивановичу Дмитриеву, и занимающему должность главного корабельного инженера Льву Коромальдини.
   -Сегодня большое дело сотворили. Недаром эта серия называется "Надежда". И вот эта надежда поможет нам осуществить многовековую мечту России, открыть второе окно в Европу, через Босфор и Дарданеллы. Ну как, справитесь с работой? В октябре вы уже должны сдать первый корабль, а всю серию к маю будущего года.
   -Ваше превосходительство если не будет никаких задержек, в чем я очень сомневаюсь - ответил мне Дмитриев - то серию этих судов мы и раньше закончим.
   -Ну, вы уж Николай Иванович постарайтесь, эти корабли очень нужные в предстоящем деле. На первое время надо изыскать дополнительные силы, чтобы и на других кораблях, что в достройке, работы не прекращались. Нет, я вас строителей знаю. Вы оставите там полсотни людишек, они и будут копошиться. После этого к вам не придерешься. Люди есть, работают, что ещё нужно. А то, что сама-та работа не двигается, и стоит на месте, это и будет отражаться на готовности корабля. С эсминцев, линкоров и головного крейсера, ни одного человека, ни снимать. Нанимайте новых рабочих, обучайте. Сейчас вы будете говорить, что маломальского рабочего надо полгода учить. Так вы учите, открывайте мастеровые школы или как вы их там назовёте, два месяца поучите его азам профессии, потом на четыре месяца подсобным рабочим к специалисту по той профессии какой новый работник обучается. Вот так он быстрей научится своему мастерству. Дальше он будет работать под присмотром того рабочего у которого обучался профессии. Если такой мастер обучит своего ученика нормально работать, я не говорю что хорошо, то такому наставнику за обученного ученика доплату небольшую положить, на лишний кусок хлеба в день, это я так фигурально выражаюсь. Я думаю вы и сами разберетесь, но доплату обязательно положить надо, тогда и обучать новых работников будут как следует.
   -Мы бы рады набрать рабочих, да где их взять людей все на фронте. Да и потом это не от нас зависит, что скажет управляющий, я только директор завода.
   -Вот именно что директор,- последнее слово я отчетливо выделил - и вы Николай Иванович, много можете сделать.
   -Хорошо я постараюсь, и мы что-нибудь придумаем.
  
   IV
  
   На следующий день после того как я покинул Николаевск, туда прибыл первый эшелон из Петрограда, с комплектующими для линкора "Николай I". Это начали потихоньку разбирать на запчасти линейный корабль "Полтава". Теперь можно надеяться, что в течении год, нам удастся ввести в строй оба линейных корабля. А также постараться сохранить "Императрицу Марию" Там она взорвалась в октябре, значит в конце сентября или в начале октября чтобы этого не случилось, надо будет выгрузить все заряды с линкора, а его поставить в док - скажем на чистку подводной части с последующей окраской. Потом загоним на завод. Повод для этого..., да потом придумаем. Однозначной версии, отчего погиб линкор нет. То ли это диверсия, и след ведёт в Германию. В наше время даже выдвигалась версия, что к этому приложили руку те, кто сидит в Лондоне. Они хотели, чтобы мы подольше завязли на подступах к Босфору, и не помышляли прибрать его к своим рукам. Но возможно это просто возгорание пороха, и не какая это не диверсия. В войну из-за спешки порох изготавливали с нарушением - как сейчас бы сказали - технологии производства. Во время войны не только одна "Мария" взорвалась, начиная с четырнадцатого года, происходили такие инциденты на многих флотах и не только на флотах Антанты, но и в Германском флоте. Такие случаи были и до войны и после. А возгорания порохов без взрывов, это было не редким явлением, и не только на флоте на кораблях, но и на берегу.
   В главную очередь, надо оградить доступ во всё погреба линкора, установить все люки и двери как была предложено по проекту, и чтобы везде были надёжные замки. Чтоб ни с какой стороны в погреба невозможно было проникнуть. Это надо сделать на всех кораблях, но в первую очередь на линкорах. Надо наводить порядок с дисциплиной на всёх кораблях пока ещё такого разложения в экипажах не наблюдается, а то потом будет поздно.
   Возвратясь из Николаева я пригласил на разговор Пилкина.
   -Владимир Константинович, нам дано добро на формирование полка морской пехоты. Это под будущую десантную операцию по захвату Босфора. Этот полк будет в первом эшелоне. Ему первому высаживаться на вражеское побережье и постараться удержать до высадки основных сил.
   -Но с этим всё ясно. А вот где мы столько людей найдем. На полк нужно не менее трех тысяч человек подобрать.
   -Вот именно, подобрать. И не кабы каких. Вначале надо по береговым частям и кораблям поискать добровольцев, а уж из них выбрать подходящих для морской пехоты. Ещё, у нас тут в Крыму расквартирована 117-я дивизия нам разрешили там также поискать людей.
   -Так может просто взять оттуда один полк и переподчинить его себе.
   -Нет, вначале попробуем набрать из добровольцев. Соблазняя лучшими условиями службы, довольствием, как пищевым так и денежным. Но и когда дойдет до дела, они должны показать на что способны и не спасовать перед противником. Для этого им придётся немало попотеть изучая солдатские премудрости чтобы остаться в живых. Также надо будет учить их как высаживаться на берег для этого приспособить одну из азовских шхун под десантный корабль.
   -А кто всему этому будет учить. Знающих людей у нас нет, так как десантными делами мы практически не занимались. Может кого-то с Балтики переманить. Как-никак, а прошлой осенью-то десантная операция на мыс Домеснес прошла просто блеск, а как был захвачен германский линкор это просто блеск.
   -Потому-то и вышло всё блестяще, что германец не ждал от нас такой наглости. Да и войск для обороны на побережье они не держали. А турки в районе Босфора готовы нас встретить со всем радушием. Опыт за прошедший год они приобрели большой, учась на наших союзниках. А мы только будем познавать азы, так что нам придётся тяжело. Вот что Владимир Константинович. Нужно в первую очередь нам подыскать двух сообразительных офицеров желательно что-то понимающих в сухопутной тактике.
   -Но откуда у нас на флоте таковым взяться.
   -На флоте, возможно, таковых не окажется, но сейчас в Крыму находятся немало фронтовиков, поправляющих своё здоровье. Можно для этого дела привлечь с десяток обстрелянных и понюхавших пороха офицеров именно на передовой, а не в обозе или при штабе. И желательно не ниже капитана. Хотя одного штабиста нам нужно уже сейчас, кто начнет помогать формировать полк.
   -А кого выдвинем на должность командира полка?
   -Тут надо подумать, кого можно выдвигать на такую должность.
   -Тогда я посоветовал бы подыскать на этот пост также кого-то из инфантерии. Михаил Коронатович, а как было у вас? Кто командовал полком?
   Знаю что формировалась целая дивизия морской пехоты, в которой было много георгиевских кавалеров собранных со всех фронтов. Даже с Балтики был переброшен полк морской пехоты капитана первого ранга Фабрицкого. В моем времени, в силу того что по известным тебе причинам десантная операция по занятию Босфора не состоялась, а сама дивизия была переброшена на выручку избиваемых румын. Честно говоря, я даже не запомнил фамилии командующего, но определённо был кто-то из армейских генералов.
   -Так может и нам попросить Ставку для этого дела прислать нам знающего генерала.
   -Да сейчас все маломальские знающие генералы будут нужны в предстоящих летних боях. А вот по окончанию боёв, и в преддверии нашей десантной операции на Босфор, нам обязательно назначат толкового начальника. Мне тут адмирал Григорович кое-чего подсказал.... Скоро на Кавказском фронте возобновятся боевые действия. Нас сейчас интересует приморский отряд генерала Ляхова. Он наступает на Трапезунд вдоль побережья, а это значит, что вновь как и зимой без высадки десантов ему не обойтись. Надо будет послать парочку офицеров к Римскому-Корсакову понаблюдать за десантными операциями. Там они присмотрятся, какие части лучше всего справляются с высадкой на берег, возьмут на заметку офицеров, чьи солдаты делают это ловчее других. Нужно приглядеться и к унтерам особенно из пластунов они нам будет нужны для обучения морских пехотинцев. Может у Ляхова найдется кто-то на должность командира полка. Я сейчас вот что подумал, надо понаблюдать не только за высадкой, но и за посадкой войск на корабли. Знаешь что. Одного пошлёшь в Новороссийск к адмиралу Хоменко, его задача понаблюдать весь процесс погрузки войск на суда. Дальше ему нужно на одном из судов вместе с десантом в составе конвоя проследовать до места назначения.
   -А для чего это надо?
   -Нам нужно будет узнать, с чем мы столкнёмся, создавая морскую пехоту. Как производить лучше и быстро посадку войск. Какие проблемы возникнут на переходе морем. И главное, это быстро и по возможности без потерь выгрузить её на берег. Исходя из всего этого, мы узнаем, какие изменения нужно будет внести в проект десантных кораблей, что мы заложили. И запомни Константиныч, эта парочка должна быть готова к отбытию к тридцатому, край к тридцать первому числу. И пока они будут находиться при Сухумском отряде, мы тут должны уже начать подбирать людей в полк морской пехоты.
   Мой начштаба принялся за это дело со всей ответственностью. Через несколько дней у нас появились первые кандидаты в морпехи, старшие лейтенанты Кисловский и Афанасьев от флота. А из армейских - подполковник Ивицкий, капитан Стольников, поручик Дурилин. Кисловский и Дурилин, были откомандированы на кавказский театр боевых действий. Остальные взялись за подбор личного состава. Как говаривал один "меченый" - процесс пошел.
  
   Глава четвертая. Трапезунд.
  
   I
  
   -Ваше превосходительство, прибыли капитан первого ранга Вердеревский с ним старший лейтенант Кириенко и ротмистр Автономов - доложил мой адъютант.
   -Хорошо. Пригласи, я их жду.
   Ваше превосходительство разрешите - Первым входил Вердеревский, за ним начальник контрразведки флота ротмистр Автономов Александр Петрович, позади него заведующий разведывательным отделом Кириенко.
   -Дмитрий Николаевич, давай-давай заходите. Присаживайтесь.
   -Я вот по какому делу вас вызвал господа офицеры - начал я, когда все подсели к столу. Все вы знаете, что сразу после завершения нашего зимнего наступления на Кавказском фронте началась разработка операции по дальнейшему наступления наших войск вглубь Турции. Обо всей фронтовой операции мы говорить не будем, поговорим только о его приморском фланге. Начинается заключительная фаза подготовка к большой десантной операции по высадке в тылу турецкого Трапезунда русских войск с целью захвата города.
   В последующем это будет передовая база для базирования Батумского отряда. А также через этот порт пойдет основное снабжение нашей Кавказской армии продвигающейся вглубь Турции. В этой операции будет задействованы основные силы нашего флота. Тут и охрана конвоев, и артиллерийская поддержка десанта и наступающих войск генерала Ляхова. Но главное, это не допустить к району сосредоточивания и в район выгрузки транспортных судов, корабли противника. Я имею в виду "Гебена" и "Бреслау". Мы должны знать каждый шаг германцев, их намеренья. Что скажешь Павел Николаевич?
   Кириенко вскочил со стула.
   -Да сядь ты Павел Николаевич.
   -Ваше превосходительство, Германо-турецкий флот под пристальным нашим наблюдением. У Босфора постоянно находиться одна из подводных лодок, и отслеживает все перемещения у пролива. Крупных кораблей не зафиксировано, в основном это парусные шхуны, что пытаются прорваться за углём. Да непосредственно дозорные корабли, что контролируют пролив. Ни "Гебен" ни "Бреслау" после последней встречи с нашими кораблями в январе, больше попыток выйти в море не предпринимали. Мы также прослушиваем по возможности все радиотелеграфные передачи и тут же отмечаем, если вдруг появился новый источник передач. Идет расшифровка всех перехваченных сообщений. Нам стало известно, что прорвав морскую блокаду, в Стамбул пришла подводная лодка U-33 под командованием капитан-лейтенанта Конрада Ганссера.
   Выслушав его доклад о текущих делах разведки, я поставил перед его службой новую задачу.
   -Вот что старший лейтенант, мне надо чтобы турки узнали о предстоящей десантной операции. За оставшуюся неделю с небольшим, они все равно ничего не успеют сделать. А вам надо распустить слух в Батуми и в других портовых местах до самой Ризы, что по всему восточному побережью сосредоточено около сотни транспортных судов с войсками и припасами для Кавказкой армии, которые должны следовать до Ризы и там всё это выгружать. Хотя только слепой этого не увидит, так как в Батуми и правда сосредоточено большое количество судов. Они сейчас по всему восточному побережью сосредотачиваются. Пусть твои люди побольше болтают, только точной даты не называют.
   -Ваше превосходительство, вы таким способом надеетесь выманить турецкий флот.
   -Хочу попробовать, а вдруг получится.
   -Но это немного смахивает на предательство, предупреждая противника о предстоящей переброске войск и военных грузов.
   -Я же сказал, чтобы точной даты не называли, а намекали, что конвои начнут движение где-то примерно с середины апреля.
   Это касается и ваших людей Александр Петрович у них задача не только распускать слухи, но и отслеживать, кого она заинтересовала. У вас найдутся люди для этого дела, или понадобиться привлечь кого-то из сотрудников Кутаисского и Черноморского губернского жандармского управления.
   -Людей у меня действительно мало Ваше превосходительство, очень трудно подобрать толковых сотрудников особенно для такого дела как контрразведка. На восточном побережье от Новороссийска до Сухума наших сотрудников совсем единицы. Я думаю, что несколько сотрудников из тех мест, что мне знакомы ещё по службе в департаменте полиции нам помогут. Но всё равно придется за помощью обратится в тамошнее управление.
   -Тут такое дело, сам понимаешь, скоро начинается наступление, так что давай привлекай людей. Предлагаю вам обоим особенно обратить внимание на недавно освобожденные турецкие города. Туда больше людей пошлите. Да будьте так любезны, только друг другу не помешайте. Вы уж там согласуйте между собой, чтобы накладки никакой не вышло. У меня ещё будет одна просьба к вам Александр Петрович. Надо оградить корабли флота от попыток совершения на них диверсий, как со стороны агентов противной стороны, так и наших всевозможных левых боевых организаций, что их тоже исключать не нужно. Вы уже слышали, что подобная попытка была предпринята на "Петропавловске", но своевременно была пресечена. Также надо оградить экипажи от влияния всяких сомнительных элементов агитирующих "за светлое будущее".
   -Я полагаю, Ваше превосходительство, вам известно какое негативное отношение к нам среди морских офицеров не говоря уж, о нижних чинах. Некоторых из нас не желают видеть на кораблях. Бывали случаи, что некоторые начальники даже препятствовали пребыванию на их судне или не содействовали в расследовании.
   -Это из-за ваших синих мундиров. На кого-то раздражающе действует красный цвет, а на кого-то синий. Уже подписан приказ о переводе всех чинов, что до этого прибывали в штате жандармского корпуса, во флот. С этого дня вы старший лейтенант флота, и будьте добры в следующий раз прибыть на приём, соответственно положению.
   -Будет исполнено Ваше превосходительство.
   -А на счет непонимания со стороны некоторых начальников, мы издадим соответствующий приказ, и они будут у нас паиньками.
   -Это во многом поможет нам.
   -Павел Николаевич надо чтобы с кораблей или береговых радиостанций иногда случайно в эфире проскакивали сведенья, про большие транспортные конвои, двигающиеся к Батуми. Я рассчитываю, что эти слухи всё же дойдут до Стамбула.
   -Это мы можем организовать. Допустим, противник узнал об этом. Так они могут послать вместо надводных кораблей, подводные лодки.
   -Ты у нас кто? Разведка, или нет. А ну скажи мне, сколько они могут выслать к восточному побережью подводных лодок?
   -Из тех кто может дойти до Батуми и патрулировать там в течении нескольких дней, всего одна, это - U-33. Ещё две подводные лодки; U-21 и U-39 после нашего авианалета на Варну, находятся в ремонте. Эти подводные лодки очень опасный противник, они имеют на вооружение четыре двадцатидюймовые торпедные трубы и шесть торпед в боезапасе и одно восьмидесятивосьмимиллиметровое орудие, есть также сведенья что на U-39 стоит четырехдюймовка.
   -Четыре дюйма, это серьёзное орудие. Такая лодка может доставить много хлопот нашим противолодочным силам. Там на кораблях самое крупное орудие в три дюйма.
   -Но это только слухи, ваше превосходительство.
   -Извини что перебил. Продолжай дальше.
   -Есть ещё две малые подводные лодки в сто двадцать тонн, они тоже могут дойти до восточного побережья, но для патрулирования там у них останется очень мало топлива, да в боезапасе всего две торпеды. Турки могут их вначале и до Синопа или Самсуна перебросить, там дозаправить, тогда время патрулирования у наших берегов возрастёт. Третья из малых подводных лодок UB-14, сильно повреждена попаданием бомбы. При этом там большие потери из числа экипажа, в том числе погиб и командир обер-лейтенант фон Геймбург. Есть еще три малые подводные лодки - минные заградители, но до восточного побережья из-за своей малой дальности хода дойти не могут, но если и они воспользуются Синопом, тогда могут выставить мины на подступах Батума и Риза.
   -Вот видишь. Значит, самой опасной остаётся всего одна.
   И тут я кое что вспомнил "А это не та подлодка что в моём мире потопила госпитальное судно "Португал" на котором погибли раненые и медперсонал. После чего капитан-лейтенант Гансер был объявлен военным преступником. Надо указать Саблину чтобы ни в коем случае не оставлял судно без должной охраны"
   -Я полагаю, что Саблин не допустит, чтобы одна подводная лодка противника начала резвится возле наших берегов. Но надо его предупредить особо на счет явной угрозы в ближайшие две недели со стороны подводных лодок противника.
   -Ваше превосходительство - взял слово Вердеревский - у меня есть предложение на время десантной операции, устроить блокадные действия возле Синопа и Самсуна чтобы не допустить туда захода подводных лодок противника чем мы сильно сократим им время пребывания в наших водах.
   -Я согласен с тобой, прикинь кого можно послать туда и к вечеру доложишь.
   -К вечеру я всё подготовлю ваше превосходительство.
   - Полагаю что никто из нас не думает, что одной подводной лодкой можно прервать наши транспортные перевозки, да ещё идущие под охраной боевых кораблей, да и тремя тоже. Я окажусь прав, что точно также думает и адмирал Сушон. И ему придется выводить в море свой ударный отряд. Только я не знаю по своей инициативе или под давлением турок, но он вынужден будет выйти в море, чтобы быстро проскочить до района Батуми или Риза там нанести по транспортным судам чувствительный удар и обратно успеть скрыться в проливе, пока мы его не заблокировали.
   -А как же наши дозорные корабли у пролива, они сразу заметят выход кораблей. Сушон не пошлёт свои корабли вглубь Черного моря, зная, что нам стало известно об их выходе.
   - Павел Николаевич, нам надо у пролива разыграть такое театральное представление перед турками, чтобы противник поверил, что перед проливом ни одного нашего корабля в течении суток не будет. И на ближайшие время, выход из пролива останется без нашего присмотра. Это значит, что их выход, если они всё же решатся на прорыв, остался нами незамеченным.
   -Я понял вас, ваше превосходительство, что вы имеете в виду, говоря о представлении, к завтрашнему дню подготовлю такой план.
   -Раз всё поняли, то завтра с утра, жду у себя. Дмитрий Николаевич у меня к вам ещё одна просьба, нужно составить полный отчет о наличии транспортных судов в составе флота. Нам нужно знать, сколько их, какие это суда. Их тактико-технические данные. С этим вопросом также обратись к командующему транспортными силами флота к контр-адмиралу Хоменко. Он должен больше знать о своём хозяйстве. А также постарайся выяснить сколько и такие суда находятся в частных руках и можно что-то из них использовать для нужд флота.
  
   К тридцатому марта все детали предстоящей десантной операции были проработаны и утверждены. Саму операцию по захвату турецкого Трапезунда назначили на шестое апреля. Началась переброска войск. Когда, через два дня Вердеревский представил мне отчет, составленный совместно с контр-адмиралом Хоменко о количестве транспортных судов находящихся в составе транспортной флотилии, разбитой на несколько отрядов - оказалось более сотни транспортов. Они все вместе могли одновременно принять три дивизии с полным вооружением и припасами. Хотя специализированных судов для высадки десанта прямо на берег у нас не было ни одного. Но в составе флота было два десятка паровых шхун прародителей находившихся в постройке десантных судов типа "Надежда", которые в короткий срок можно было переоборудовать под эти цели. Это что же получается, что предыдущее командование сознательно принижало количество судов, чтобы не принимать на себя слишком много задач. Попросту обманул ставку относительно реальных возможностей флотилии. А мы, тоже хороши. Сразу не проверили, всё думали, что нам для десантной операции в проливе нужно как минимум ещё не менее двадцати транспортных судов. Вот и заказали себе с запасом, целых тридцать десантных судов типа "Надежда". Ладно, они нам в будущем пригодятся не на войне так в мирное время. А теперь посмотрим, как пройдёт эта десантная операция, если всё пройдет как надо, значит, начнем к осени готовить операцию по захвату Босфора.
   Штаб Кавказской армии при разработке операции немного преувеличил численность противника в районе Трапезунда и решил усилить отряд генерала Ляхова двумя казачьими пластунскими бригадами и поручить ему захват Трапезунда. Впоследствии стало известно, что турки в районе Трапезунда имели всего шестнадцать батальонов, а укрепления города были чисто символическими. Но мы задействовали в операции усиленный корпус, то есть примерно в четыре раз больше сил, чем у противника.
   Первой фазой операции, стала переброска из Новороссийска в Ризе этих самых двух пластунских бригад. Пока пластуны грузились в Новороссийске, туда подошли ещё три батальона, и теперь на выделенные двадцать три судна надо было погрузить вместо пятнадцати тысяч личного состава, двадцать одну тысячу, да с полным вооружением. А это почти дивизия. Ну нечего, всех благополучно разместились на транспортах, не испытывая никаких затруднений. Сам командующий Кавказкой армией генерал Юденич поднялся на крейсер "Алмаз" он решил глянуть на действия Приморского отряда генерала Ляхова. На том же судне находился начальник штаба флота, а теперь ответственного за высадку десанта контр-адмирал Пилкин.
   В группу прикрытия, что находилась в сорока милях юго-западней Ризы, входили линкор "Императрица Мария" на котором я поднял свой флаг, крейсер "Кагул", и четыре эсминца. Непосредственно охраной конвоя осуществляли крейсера "Прут" (Это бывший турецкий "Меджидие") и "Алмаз" в этот раз он был без своей авиационной группы и выполнял роль штабного корабля, гидрокрейсера "Николай I" и "Александр I" и эсминцы противолодочной дивизии. Вторая оперативная группа под командованием вице-адмирал Новицкого находилась в полной боевой готовности к выходу в море.
   Во время высадки первых транспортов с войсками в Ризе со стороны моря их прикрывали корабли Батумского отряда. Были развернуты дозоры из миноносцев и тральщиков, а также поставлены противолодочные сети. Усиленные меры предосторожности пришлось принять потому, что наши дозорные корабли несколько дней назад заметили возле Зунгулдака перископ чужой подлодки, это значит, что в Черное море вышли германские подводные лодки. И сколько их - одна, две или три, мы незнаем. А тут ещё за сутки до подхода конвоя к Ризе эсминец "Строгий" обнаружил германскую подводную лодку и атаковал ее. Таранным ударом эсминец смял лодке UB-7 перископ, и сбросил глубинные бомбы. На месте взрыва стали интенсивно выделятся воздушные пузыри и чуть позже появилось масляное пятно и разный мусор. По обрывкам всяких бумаг, что всплыли на месте гибели подлодки, впоследствии выяснилось, что это была UB-7, командовал ей обер-лейтенант Люттиганн. Так была одержана первая победа противолодочной дивизией контр-адмирала Саблина. За первые три дня проведения операции, благодаря грамотным действиям дивизии Саблина, потерь не в транспортных и военных кораблях не было. Четвёртого апреля вторая бригада пластунов была благополучно высажена в Ризе, которая сразу двинулась к линии фронта. На подходе были ещё суда с войсками, которые предлагалось высадить ближе к фронту. Шестого апреля в 2.35 на "Императрице Марии" был получен шифрованный сигнал, он извещал, что один из германских боевых кораблей вышел из Босфора и направился на север в сторону Варны. Это был "Бреслау"
  
   Пятого апреля после обеда недалеко от входа в Босфор разыгралась "Трагедия". С утра в дозоре здесь находилась подводная лодка "Нарвал" что наблюдала за выходом из пролива. А с береговых высот за ней наблюдали турки. А эти подводные лодки здесь частые гости, но что-то сделать с этими русскими, которые так нахально всё время торчат перед проливом, они не могут. Как только откроет огонь береговая батарея по таким наглецам, русские отходят подальше в море, или погружаются под воду. Да и надводные корабли - от миноносцев и выше, также мало чем помогают, ну а если что мельче, так русские могут вступить и в артиллерийскую дуэль, имея на вооружении два орудия в семьдесят пять миллиметров. В этот раз с русской подлодкой что-то происходило непонятное. То она погрузится, то снова всплывет, начнет движение и останавливается, а потом над ней взвился черный шлейф дыма, и лодка закачалась на волнах без хода. Турки обрадовались, что у русских подводная лодка осталась без надводного хода, а возможно она и погружаться не сможет. Сообщили на ближайшую стоянку дозорных кораблей, что есть большая вероятность захватить этих гяуров вместе с их подводной лодкой или хотя бы уничтожить. Также и на турецких и немецких кораблях стали перехватывать интенсивные радиопередачи из ближайших к турецкому побережью районов. Значит и правда у русских серьёзная авария, если они вызывают помощь. С берега турки увидели что лодка стала медленно удалятся от пролива, похоже что она идёт на электромоторах экономя энергию, чтобы как можно дальне уйти от берега. Береговая батарея открыла огонь, но снаряды недолетали несколько кабельтовых и взрывались позади уходящей лодки. На перехват "Нарвала" турки послали два старых миноносца и древнюю канонерскую лодку, это всё что тут было под рукой из Стамбула вышли ещё два эсминца, но им надо пройти на семь миль больше чем остальным. Лодка была в пятнадцати милях, когда из пролива показались первые корабли турок. В эфире ещё сильней заработал передатчик, призывая на помощь. Через пятнадцать минут из залива вышли ещё два турецких эсминца, и увеличив ход до полного также бросились в погоню.
   "Ну всё, теперь гяуры заплатят за всё, им никуда не уйти от наших кораблей" - размечтались турки, наблюдая за разворачивающимися действиями на море. Но не с берега, и тем более с кораблей не заметили, что русская подлодка постепенно увеличивает ход, чтобы первая тройка не так быстро нагоняла её, и уводила их дальше от берега. И когда корабли отошли уже миль на десять с высокого берега заметили приближающиеся с востока на полном ходу два русских эсминца, но на турецких кораблях опасность ещё не видели и продолжали погоню за подводной лодкой. Но вот и на турецких кораблях увидели очень опасного противника и начали ворочать назад, хотя до подводной лодки оставалось не более шести миль, до русских эсминцев было в два раза дальше. Но чтобы не испытывать судьбу, турки дружно ломанулись в обратную сторону, два более новых эсминца быстро вырвались вперёд бросая своих старых собратьев по оружию, ушли в сторону пролива, оставив их на расстрел русских эсминцев, за ними отставая спасался бегством ещё один миноносец. Эсминцы быстро нагоняли два последних корабля, которые также растянулись и имели между собой большую дистанцию. Но эсминцы уже входили в зону поражения береговой батареи. Русские корабли, а это были "Быстрый" и "Пылкий", разделившись, открыли огонь по обоим концевым кораблям, это была канонерская лодка "Малатья" и миноносец "Юнус", оба древних корабля. Но и их тоже можно записать для пополнения боевого счета, несмотря на то что практической боевой ценностью они не обладают. После нескольких пристрелочных выстрелов из носового орудия "Пылкий" взял немного влево и открыл огонь на поражение всеми орудиями. И не смотря на огонь береговых орудий и своего интенсивного маневрирования, добился семи попаданий, и этого для старого корыта хватило. Было видно, что канонерка села глубоко носом в воду, и заваливается на правый борт, а экипаж спешно покидает её. "Быстрый" также добился двух попаданий в свою цель, которая сейчас стояла без хода и парила, но добить мешала пристрелявшаяся батарея. Уже два снаряда взорвались в каких-то двух кабельтовых от борта, так что пришлось поворачивать назад, и на отходе ещё раз поразить миноносец. Это попадание оказалось роковым.
   Турки только отметили, что русские эсминцы ушли в ту сторону, где находилась русская подводная лодка. И похоже что они взяли её на буксир, так как из-за большой дальности определить это точно они не могли. Но до самого вечера больше никаких кораблей и подводных лодок русских не наблюдалось. Были высланы два самолета, проверить, что с подводной лодкой и эсминцами. Турки обнаружили их в пятидесяти милях от берега, как только самолёты приблизились, один из эсминцев отдал буксир и дальше лодка пошла сама на электромоторах, а корабли открыли огонь из против-аэропланных пушек. Самолёты сбросили по две малых бомбы, но не совсем удачно. Покружив ещё немного, но не приближаясь к кораблям, полетели обратно в сторону пролива. Как только противник скрылся, эсминцы повернули в сторону турецкого угольного района, за ним пошла и подводная лодка, но не на буксире, а под своими дизелями, как ни в чем не бывало. Представление для турок закончилось вполне успешно и что они там доложат своему начальству вполне предсказуемо.
   Теперь Германо-турецкое командование было уверено, что перед проливом и в районе Зунгулдака русских кораблей нет. Подводная лодка русских, что была тут в дозоре, по техническим причинам больше не может выполнять роль передового разведчика. Была взята на буксир своими же эсминцами, вызванные её во избежании захвата или уничтожения кораблями турецкого флота, и теперь под конвоем буксируется в сторону Крыма. Надо полагать, что и возле Зунгулдак русских кораблей не осталось, так как именно оттуда пришли те эсминцы, и доподлинно известно, что они патрулируют парами. А новая пара появится ещё не скоро, значит есть шанс выйти из залива незамеченными.
   Срочно стал готовиться к выходу "Бреслау", ему надо незаметно проскочить самый опасный район, где патрулируют русские корабли, и незамеченным затеряться в море. Из-под Трапезунда приходят отчаянные мольбы о помощи, русские перебрасывают войска морем, и сейчас в районе Ризы скопилось большое количество русских транспортных судов с войсками и вооружением. Надо нанести мощный удар по ним, это немного ослабит нажим на Трапезунд. Также в Зунгулдак направились два парохода и множество парусников за углём.
   Как мы уже говорили, крейсер "Бреслау" был обнаружен идущим курсом на Варну. Но через некоторое время он затерялся в Черном море. Тут и к гадалке не ходи, и так понятно, что он направляется сюда. Значит, через сутки его надо ждать тут. Завтра в полдень даём сигнал на выход второй оперативной группе, они знаю что делать. А где "Гебен", неужели его побоялись выпустить в море? Тут такая добыча, а он отстаивается в проливе. Это что, всего одним кораблём и ограничится противодействие немцев, самой крупной десантной операции русского Черноморского флота?
   В это время на фронте сложилось трудное для русских положение. Турки перешли в наступление, и генерал Ляхов с трудом сдерживал их. Он обратился к командующему войсками генералу Юденичу с просьбой доставить войска прямо к линии фронта в Хамуркан, так как марш по суше занимает слишком много времени. Юденич находился на штабном корабле, ссылаясь на тяжелое положение на фронте обратился к начальнику транспортной флотилии контр-адмиралу Хоменко с просьбой, доставить в Хамуркан первую пластунскую бригаду генерал-майора Ивана Гулыги, и часть третьей бригады что не успела высадится в Ризе, но оставшуюся без обозов.
   Но тут проявил инициативу мой начальник штаба контр-адмирал Пилкин, он обратился к командующему Кавказкой армии Юденичу.
   -Выше высокопревосходительство, а зачем нам высаживать войска у линии фронта, и потом опять в лоб атаковать турок, если можно высадить их в тылу, например в районе Платана и оттуда вести наступление на Трапезунд. С той стороны нас никто не ждёт. А оказавшись меж двух огней, турок сам бросит свои позиции у Сюрмене, и поспешит на единственную дорогу на Гюмиш-хана, боясь, что мы её перережем, и они попадут в окружение. Тогда и сам Трапезунд нам достанется без боя. Я не думаю, что они захотят оборонять город, из которого ведёт всего одна дорога вглубь Турции.
   -Да и такой вариант развития операции уже прорабатывался, но его исполнение намечалось после взятия позиций у Сюрмене и начало атаки на Кавета с одновременной высадкой и там десанта.
   -Но это же опять перед Трапезундом, а не в тылу у города. А вот сейчас взять и высадить десант в пятнадцати верстах в тылу, и сразу наступать на единственную дорогу, что пригодна для прохождения войск, и перерезать её. После того как только противник узнает что мы высаживаемся у них в тылу, то должны сразу же бросится по ней в бега. А если этого они не сделают а ещё какое-то время будет оказывать нам сопротивление под Хамурканом и Сюрмене, то к нам в плен должно попасть немало их войск.
   Юденич склонился над картой, оценивая обстановку, несколько минут он решал какие-то задачи перебирал в голове разные варианты.
   -Решено, мы высаживаем бригады здесь, вот только они остались без артиллерии. Она сейчас выгружается в Ризе. А как же они без её поддержки будут наступать. Адмирал Хоменко сейчас находится в Ризе?
   -Да. Последнее сообщение оп него было оттуда.
   -С ним надо срочно связаться. Пусть всё полевую артиллерию с припасами, которую не успели сгрузить с транспортов, направляет сюда. И как только она сюда прибудет, после этого начнем полноценную высадку.
   -Ваше Высокопревосходительство. Если будем ждать артиллерию, пройдёт много времени. Я предлагаю не дожидаться её, а высаживать пластунов сразу, как только подойдем к Платану, мы сами поддержим их огнем корабельной артиллерии. Высадим вместе с десантом на берег артиллерийского офицера, можно двух, да несколько сигнальщиков. Это на первое время, пока не протянем телефонную линию, вот они и будут корректировать огонь с кораблей.
   Юденич опять задумался и после минутной паузы - я одного опасаюсь, что нам не удастся с этими силами сходу овладеть дорогой. Из доклада генерала Ляхова, где говорится, что по сведеньям разведки, в Трапезунде находится до пяти тысяч немецких солдат.
   -Да откуда тут могут быть немцы, если они там в Европе ощущают большую нехватку войск.
   -Так и я также думаю, откуда?
   Разведка сильно подвела генерала Ляхова. Если завысила численность турецких войск в несколько раз. Так по некоторым её донесениям, в Трапезунде находились даже пять тысяч немцев, хотя откуда им было взяться в Турции?!
   -Я отдаю приказ генералу Ляхову, продолжать сдерживать противника по фронту ещё сутки, а потом переходить в наступление. Пусть корабли Римского-Корсакова его поддерживают всеми орудиями.
  
   II
  
   Первая Кубанская пластунская бригада генерал-майора Ивана Емельяновича Гулыги и часть Донской пластунской бригады была успешно, без противодействия со стороны турок высажена на берег. Они высаживались на берег с шутками прибаутками.
  
   "С Богом, Кубанцы! Не робея,
   Смело в бой пойдем друзья;
   Бейте, режьте, не жалея,
   Басурманина-врага!
   Там, далеко за горами,
   Русский много раз шагал,
   Покоряя вражьи страны,
   Гордых турок побеждал.
   Так идем путем прадедов
   Лавры славы добывать!
   И пойдем мы в дело смело,
   Дедов славных не срамя!
   Смерть за веру, за Россию,
   Можно с радостью принять".
  
   Закрепившись на берегу, батальоны Гулыги начали наступление в двух направлениях. Основные силы, а это четыре батальона, повели наступления на Трапезунд, а три батальона под командой полковника Полухина, двинулись к дороге на Гумиш-хана. Гулыга передал Полухину большую часть своих пулеметов. Если только полковнику удастся оседлать эту дорогу на Гумиш-хана, то туркам точно наступит хана. Через два часа после выгрузки пластунов к району высадки пришли два судна с артиллерией, и приступили к выгрузке. Как только одна батарея была выгружена на берег, её тут же послали догонять батальоны полковника Полухина. Порожние транспорты кроме двух последних ушли под охраной миноносцев в Ризе, а оттуда на Батуми. В Ризе оставалось ещё шесть не выгруженных судов, с артиллерией и припасами для войск. И теперь всё что находилось на судах, перегружалось на десантные самоходные баржи, которые сразу же после загрузки шли выгружаться к селению Оф. На переходе баржи охраняли два миноносца. На охрану порта выделили два эсминца и канонерскую лодку.
   Юденич оставался на "Алмазе" и руководил войсками оттуда. Для поддержки десанта были привлечены канонерская лодка "Донец", естественно сам "Алмаз" и эсминцы "Завидный" и "Жуткий". Когда Юденич узнал, что где-то в море находится как минимум один крейсер противника, он тут же настучал радиограмму в штаб флота: "Главнокомандующий находит необходимым, на все время операции продолжать охрану флотом побережья, чтобы обеспечить войска от обстрела неприятельских кораблей, а не отстаиваться в бухте Севастополя.
   Он фактически намекал, что флот в разгар боев уклонился от выполнения своих обязанностей. Он не видел наши корабли, которые крейсировали в сорока милях на северо-запад. Предполагая, что основной флот ушёл в Севастополь, пока Пилкин его в этом не разубедил.
   -Ваше высокопревосходительство! Флот находится в море, и никуда он не сбежал, как вы соизволили заметить. Его задача не изменилась, как и было задумано по плану операции, он находится на прикрытии транспортной флотилии. Кроме того в его задачу входит не допущения прорыва к побережью Германо-турецкого флота.
   -Хорошо, я вам верю, господин адмирал, но если хоть один снаряд с вражеских кораблей упадет в расположении моих войск, я отпишу о ваших бездействиях на имя великого князя Николая Николаевича.
   Нет, наш флот не бездействовал, начиная с 16.00 с гидрокрейсеров каждые пятнадцать минут, спускали на воду по гидросамолёту, которые вылетали на разведку на шестьдесят-восемьдесят миль от кораблей высматривая не покажется ли "Бреслау", а возможно и сам "Гебен". Может наши дозорные подводные лодки всё же проглядели его выход, и сейчас эти два корабля "племянник" и "дядя" - так прозвали моряки черноморцы эту парочку, - приближаются к побережью Лазистана.
   Самолеты уже два часа с постоянством взлетают и уходят в разведывательные полёты, но возвращаясь, ничем обрадовать пока не могли. Противник до сих пор так и не обнаружен, но он должен быть где-то рядом, если только не повернул назад.
   -Ваше превосходительство, Пришло сообщение от старшего лейтенанта Стаховского - объявил вахтенный офицер мичман Шулейко.
   -И что он передает?
   -Ввиду скорого захода солнца он не можем посылать гидросамолёты на разведку.
   -Когда заход солнца? - задал я вопрос.
   -Через один час семь минут, ваше превосходительство.
   -Значит у нас есть ещё один час, прежде чем солнце зайдет, и наступит темнота, а в темноте противник может незаметно подойти к Ризе и нанести удар. Но в темноте и ему невидно цели, он будет стрелять по площадям. Но даже этого мы недолжны допустить, сейчас Риза представляет огромный склад армейского снаряжения, и несколько удачных попадании могут натворить много бед.
   -Передайте Стаховскому, выслать сразу три гидросамолета на разведку в получасовой полёт, если до захода солнца не успеют возвратиться к кораблям, пусть ищут по огням ракетниц.
   Стаховский выполнил приказ и отправил гидросамолеты ещё раз в разведывательный полёт.
   Два из трех уже садились с последними лучами солнца, а третьего всё не было. Третьим улетевшими на разведку, были - лейтенант Корнилович с наблюдателем прапорщиком Бушмариным. Они ушли на запад. Солнце уже как несколько минут назад зашло, хотя на западе небосклон ещё серел, но на море опустилась мгла. Милях в трёх на восток от линкора, в воздух каждую минуту взмывали в небо белые шары ракет, это с гидрокрейсеров давали понять, где их искать возвращающему разведчику. И на десятой минуте такого фейерверка в небе был услышан стрёкот работающего мотора.
   Сразу были включены прожектора, которые были направлены на водную поверхность, чтобы гидроплан смог сесть на воду.
   Неужели и этот слетал впустую, ну ведь должен же где-то рядом быть этот "Племянничек". А может он повернул обратно, почуяв что для него готовят ловушку - вертелись в голове совсем не радужные мысли.
   Гидросамолет произвел посадку в пяти кабельтовых от линкора ближе к нам, чем к своему кораблю. После приводнения летательный аппарат повернул к нам и как катер поплыл к линкору.
   Ну, наконец-то, всё же мы обнаружили крейсер. Сейчас он находится в шестидесяти милях на запад от нас. И наша встреча может произойти через два-три часа. А вот крейсеру до Ризы порядка ста двадцати миль и это пять-шесть часов ходу. Теперь наша задача найти его в этой темноте, и не допустить, чтобы он прошмыгнул к порту.
   -Передать приказ по кораблям: курс 136 градусов на зюйд-ост, скорость двенадцать узлов. Отходим к Ризе. Первыми идут "Александр I" и "Николай I".
   Я решил подойти к Ризе на расстояние семи-девяти миль. Этим я перекрывал все подходы к порту и теперь крейсеру труднее проскочить незамеченным мимо нас.
  
   III
  
   Было около четырёх утра, когда на море опустился туман, не такой плотный, но нормальная видимость упала до мили.
   -Вот этого нам ещё не хватало, до рассвета осталось два с половиной часа так ещё и туман в придачу - чертыхался командир линкора Кузнецов - и крейсер опять куда-то запропастился. А по нашим расчетам должен был появиться часа два назад, а его всё нет да нет. Может он направился дальше?
   -Иван Семенович усилить наблюдение за морем. Сейчас самое время для "Племянничка", попытаться подойти как можно ближе к берегу, для нанесения удара.
   -Но для этого ему надо вначале этот самый берег увидеть, чтобы определится, где именно он находится - высказался Вердеревский.
   -А предположение Иван Семёновича может оказаться верным, как бы и в правду немцы не решили проскочить к восточному побережью, и там взять и обстрелять любой из портовых городов и этим отвлечь нас от Ризы, и лишь потом подойти сюда. Понадеявшись, что мы пойдём его искать там.
   Надо вспомнить, а как было в моей временной реальности - подумал я про себя.
   "В то время дозорная служба перед проливом была не постоянная, и крейсер вышел раньше, когда пластуны ещё грузились в Новороссийске. А здесь он выскочил на два дня позже и пластуны уже практически все на берегу. Там он обстрелял Новороссийск, а тут зачем его обстреливать, раз войск в городе и порту уже нет. А знают ли об этом на крейсере вот в чем вопрос? Не пошел ли крейсер туда? А мы его ждем здесь, а он направляется к Новороссийску, но с таким успехом он мог направиться и к Батуми, сейчас там собралось немало порожнего транспорта. Если на крейсере почувствовали, что мы ждем его тут, и он направимся к Батуми, по времени он уже должен подходить туда.
   -Срочно радиограмму на "Прут" адмиралу Саблину: передать "Быть предельно внимательно, не исключена вероятность в ближайший час появления у порта неприятельского крейсера" и точно такую же на "Три Святителя" в Новороссийск.
   Теперь нам осталось подождать, как будут развиваться события.
   -Ваше превосходительство, я склоняюсь к тому, что крейсер сейчас где-то рядом пережидает туман. И с рассветом начнет движение к Ризе, в надежде, что солнце разгонит туман, и откроется берег.
   -Дмитрий Николаевич, голубчик, и я надеюсь на это, но не будем исключать и другой вариант, что крейсер пошел к восточному побережью или к Новороссийску или к Батуму.
   Прошло ещё два часа нервного ожидания. На востоке несмотря даже на туман пространство над морем начало сереть. Скоро рассвет. А сведений о нахождении крейсера не поступало. Саблин молчит и это уже радует. Но возможно, если только крейсер где-то там, он ожидает рассвета чтобы видеть цель.
   -Ваше превосходительство! - проговорил возбужденно вошедший мичман Шулейко - передали с "Гневного" в море была замечена тень корабля подходящего с северо-запада. Но там недолжно быть никаких наших кораблей.
   Эсминец "Гневный" находился от нас в пяти милях на западо-северо-запад, но из-за тумана мы его не видим.
   -Приготовить корабль к бою. Курс 290. Средний вперед.
   Противника мы увидели через десять минут. Но и он нас заметил, стал разворачиваться на обратный ход.
   -Два румба вправо. Самый полный вперёд - скомандовал Кузнецов.
   -Старший лейтенант Урусов! - За вами слово, командуйте огнём - напутствовал я князя.
   Первыми открыли огонь наши стотридцатки, нащупывая верную дистанцию до германского крейсера. Потом заговорил наш главный калибр. Было видно, что снаряды взрываются возле бортов убегающего от нас германского крейсера, а прямых попаданий всё не было. А мы от немца уже получили четыре снаряда - два 150-мм и два 105-мм - но особо серьёзных повреждении они нам не нанесли. А крейсер постепенно от нас отрывался, хотя и выписывал зигзаги, уклоняясь от наших снарядов. Два эсминца находились на правой раковине позади германца, постепенно его нагоняя. Ещё два эсминца только-только нагоняли нас, так как были на момент обнаружения противника значительно восточнее остальных, и теперь им приходится нагонять всех. Но имея ход не менее двадцати девяти узлов, они скоро нас обгонят. Иван Семенович можно полрумба вправо - попросил Князь Урусов. Линкор взял правее прозвучал ревун и все четыре башни почти одновременно выпустили свои снаряды. Ура! Кто-то из молодых офицеров не сдержался от возгласа, когда там на горизонте над германским крейсером в воздух взлетели обломки, огонь и дым.
   Вот как описывает этот же бой один немецкий морской офицер в своих воспоминаниях - "Бреслау" в Черном море.
   ....Вдруг из редкого тумана в пяти милях на юго-восток, показался большой силуэт. Русский дредноут! Право руля. Обе машины самый полный вперед! Выкрикнул наш командир, Корветтен-капитан Вольфрам Кнорр. Наши бинокли, трубы устремлены на показавшийся в туманной дымке русский корабль. Сомнений нет, да это один из русских линкоров - "Императрица Мария" или "Екатерина Великая"! Из всех труб крейсера повалил густой дым, я даже представил как наши матросы стараются из всех сил поднять давление пара до красной черты и выше, чтобы превысить проектную мощность турбин и уйти от преследования такого грозного противника. Пенистый вал погнался за нами. Турбины превысили свои паспортные 32.000 лошадиных сил. И крейсер летел как на крыльях.
   Наши взоры устремлены назад - русский линкор ворочает за нами. Грозный корабль ощетинился множеством орудий. Вот поднялись 12-дюймовые орудия его четырех башен, нацеливаясь на нас. Мы несемся на удаление. Позади нас совсем рядом с кормой поднялись четыре фонтана воды, но это пока по счастью не от главного калибра, а от среднего. Потом снаряды стали рваться спереди, потом с бортов. Они разрывались часто, но по счастью мимо, правда осколки иногда ударялись в борта и надстройки. Мы спешили затеряться в редеющем тумане, но он начал рассеиваться с первыми лучами солнца. Наши взоры по-прежнему направлены туда, где позади несся - если этот корабль сравнивать с носорогом который несётся не разбирая дороги, так вот это как раз и будет русский линкор. И ничего его остановить не может, тем более наш огонь.
   Наши артиллеристы оказались на высоте уже не менее трёх попадании добились в линкор, но этих жалких укусов он даже не почувствовал и несется прямо через разрывы наших снарядов, не помышляя о маневрировании. Все равно нам делать нечего в этом случае, только убегать. Нас может спасти только наша машинная команда, надежные механизмы и умелое маневрирование нашего командира. Наша скорость выше, чем у русского линкора, но параллельно ему с некоторым превышением по скорости двигаются два нефтяных эсминца, ещё два таких же эсминца видно позади, нагоняющие линкор. А вот эти русские эсминцы очень опасные, если они все четверо навалятся на нас, тут и скорость не поможет, вся надежда на наших комендоров. Если им удастся одного-двух остановить, то мы уйдем. В бинокль я разглядел, как поднялись страшные орудия около огромных труб и мачт. Сверкнул залп. Прикованные к месту, мы вслух считаем секунды -1, 2... 10, 20... Внимание! Падение! Залп лег недолетом всего несколько метров. Из водяной бездны вырвалась фантастическое построения стихии воды, пены и дыма. Несколько мгновений эти фантасмагорические сооружения из воды стояли на поверхности моря, а наш корабль проходил мимо. Распространился запах ядовитого газ от сгоревшей взрывчатки. Казалось что он заполнил всё пространство вокруг крейсера. Мы мчимся вперед зигзагами, а преследователь по прямой. Вот снова вспыхнул залп. Мой Бог, спасибо тебе и он пришёлся мимо. Сверкнул третий залп. Глухой вой приближающегося ужаса, заключённого в стальном цилиндре мощной взрывчатки. Вода и осколки обрушились на корабль, появились раненые и убитые. Нас взяли в огненное кольцо, ещё немного и перед нами откроются ворота в валгаллу. Но мы постепенно отрывались, и наше удаление настолько увеличилось, что уже не виден форштевень русского линкора. Мы уже стали надеется, что наш бравый "Бреслау" как-то вывернется из этой смертельной передряги. Все стоят, не двигаясь, словно зачарованные, охваченные одним чувством, одной мыслью - не попади, пролети мимо. Летят секунды, одна за одной. Прошла минута, а может две, время для нас просто остановилось. Когда же долетят русские снаряды чтобы после их падения изменить курс и сбить прицел. Будут ли они нашей гибелью или выпадет шанс пожить.
   То, что случилось сейчас, в молниеносном ходе событий, мы не могли толком понять. В крейсер попало сразу два чудовищных снаряда и один возле самого борта. Страшный шок. Всех бросило друг на друга. Крейсер вдруг сделал прыжок. Накренился. Хлынула вода в пробоины. Нырнул нос, зарываясь в воду. Все ринулись в пропасть. С ревом и кипящим остервенением ворвались на палубу, мостики, полубак водяные смерчи. Все и вся в воде, а следом звон, треск, грохот, пламя, дым вырывающиеся из внутренностей крейсера - Гибель! - отчаянно сверкнула мысль. Сейчас крейсер пойдет на дно. Но нет, он ещё держался на воде и двигался по инерции. Крейсер давал нам последний шанс спасти свои жизни не затонул сразу а предоставил некоторое время чтобы могли спустить оставшиеся целыми шлюпки и плоты и мы воспользовались этим шансом, конечно не все, но большинство.
   Это эмоциональное и живописное описание обстрела крейсера "Бреслау" главным калибром линкора "Императрица Мария" я прочитал через десять лет, после описываемых событий.
   Крейсер тонул, получив ещё два снаряда помимо тех двух. Одно котельное отделение было разрушено полностью, второе затапливалось, и остановить поступление воды не было никакой возможности. Одна турбина разбита, а для второй не было пара. Мы подошли на расстояние мили, к горящему и обреченному кораблю, особенно сильный пожар был позади кормовой трубы, Да и между мостиком и первой дымовой трубой тоже хорошо горело. Крейсер начал тонуть кормой, задирая нос всё выше и выше. И казалось что он так и затонет кормой в вертикальном положение, как раздался взрыв в его средней части. Это взорвался один из снарядных погребов, выворачивая наружу обшивку корабля. В эту дыру хлынули новые потоки воды. Корабль начал опускать нос, но заваливаться на левый борт, полежав некоторое время на боку, он так боком, но кормой погрузился в морскую пучину. Эсминцы подошли к месту только что разыгравшейся трагедии и начали подбирать оставшийся экипаж из воды.
   -Ваше превосходительство, сегодня нам удалось избавится от одной занозы, которая так долго досаждала нам - с радостью в голосе проговорил Вердеревский. Теперь осталось подловить "Гебена".
   -Я боюсь дорогой мой Дмитрий Николаевич, что после того как нам удалось потопить крейсер, на то чтобы теперь поймать "Гебен", нам остаётся очень мало шансов. Я даже не знаю, чем мы можем его выманить из пролива, чтобы его перехватить и потопить.
   Мичман - обратился я к Шулейко - Радиограмму адмиралу Пилкину на "Алмаз": Угрозу обстрела германскими кораблями наших войск нет, крейсер благополучно перехвачен и уничтожен. Линкор и эсминцы уходят в Севастополь. "Кагул" и гидрокрейсера оставляю на ваше усмотрение.
  
   Генерал Юденич узнал, что опасности обстрела с моря больше нет - отбыл в Батум. Хотя мы уничтожили только крейсер, и есть ещё один корабль, и гораздо мощнее нами уничтоженного. Но генерал понял, что турки побоятся его выслать сюда, а вернее всего что сами немцы не за что не будут рисковать своим кораблём. А это значит, что город в ближайшее время все равно падет и ему тут делать нечего, надо готовиться к следующему наступлению, но в другом месте.
   Линкор и эсминцы я увёл в главную базу, где нас встречал почти весь город. В этот же день получил хвалебные телеграммы от Государя и от Морского министра.
  
   IV
  
   Бои на подступах к Трапезунду продолжались. Так как теперь расстояние от Батума до линии фронта стало слишком велико, а основными кораблями огненной поддержки Приморской группировки оставались канонерские лодки. И привлекать для обстрела вражеских позиций тихоходные канонерки, стало выливаться в проблему. Поэтому командование флота решило их перевести на постоянное базирование в Ризу, пока не будет взят Трапезунд.
   По просьбе командования Кавказкой армии усилить Батумский отряд крупным кораблём с тяжёлой артиллерией мы выделили броненосец "Пантелеймон". 7 апреля он вышел из Севастополя под прикрытием трех эсминцев и прибыл в Батум 8 апреля.
   Уже утром 10 апреля броненосцы "Ростислав" и "Пантелеймон" подошли к Сюрмене, и приняли на борт армейских артиллеристов которые должны корректировать огонь кораблей . Первым открыл огонь по берегу "Ростислав", а потом к нему присоединился "Пантелеймон". Их охраняли пять эсминцев и два тральщика. Стрельба велась с дистанции одиннадцати кабельтовых. Генерал Ляхов, как только окончилась артподготовка, бросил войска в атаку на турецкие укрепления. Хотя турки оказывали яростное сопротивление, были отброшены, их войска понесли ощутимые потери. На ночь броненосцы снова начали обстрел турецких позиций. За этот день наши войска продвинулись на десять вёрст и теперь находились всего в пяти верстах от Трапезунда.
   Генерал Ляхов планировал возобновить наступление совместно с высадившимися в тылу турецкой обороны двумя пластунскими бригадами через два дня. И вновь его наступление должны поддержать броненосцы, а пластунов наступающие с запада крейсера и канонерки. Но турки воспользовались предоставленной передышкой и 12 апреля очистили Трапезунд. Вся эта масса войск решила пробиваться по одной единственной дороге, так как вместе с войсками уходило и турецкое население. На дороге на Гумиш-хана разгорелся ожесточенный бой, три тысячи пластунов Донской бригады, сдерживали более пятнадцати тысяч турок. Потеряв несколько тысяч человек но так и не пробив нормальный коридор но и через этот проход успело выскочить две-три тысячи турок пока его вновь не перекрыли. Остальные, побросав всё военное имущество, сдались, но были и такие кто ушел в горы.
   13 апреля депутация греков прибыла, к генералу Ляхову и сообщила что турки город покинули. Так от мирных жителей командующий Приморским отрядом узнал, что Трапезунд пал. Вообще-то можно предположить, что Ляхов сознательно задержал наступление, давая понять туркам, что им надо быстрее сматываться пока русс-шайтан дают такую возможность. 14 апреля русские войска торжественно вступили в Трапезунд. "Ростислав" и "Пантелеймон" стояли на рейде, присутствуя при этом историческом событии.
   После захвата Трапезунда, наступление на приморском фланге Кавказской армии было приостановлено. Штаб фронта решил использовать этот город в качестве своей главной базы снабжения. Но нужно было обеспечить оборону порта с моря и усилить гарнизон для обороны со стороны берега. Для этого в Трапезунд было решено перебросить пехотные дивизии из центра России. Надо организовать прочную оборону на подступах к городу.
   Для обороны Трапезунда мы в скором времени перевели туда всё бригаду броненосцев, за исключением "Трех Святителей", который находился в Новороссийске. По опыту предыдущих боев уже было ясно, что этих кораблей хватит для прикрытия города от рейда "Гебена". Да после потопления "Бреслау" было сомнительно, что германский линейный крейсер осмелится выйти из Босфора, и так далеко зайти на восток. Флот свою задачу у Трапезунда выполнил, теперь на очереди плотная блокада турецкого угольного района и болгарского побережья.
  
   Глава пятая. Совещание в Ставке.
  
   I
  
   Летнее наступление русской армии являлось частью общего стратегического плана Антанты на 1916 год. В марте 1916 в Шантийи - это родовой замок баронов Монмаранси и принцев де Конде герцогов Монмаранси, а теперь это ставка французского главнокомандующего, маршала Жозефа Жоффра - состоялась конференция с участием представителей стран Антанты. Где было решено начать тесное взаимодействие союзных армий на различных театрах войны. Наконец-то эти лимонники и лягушатники поняли, что надо воевать сообща, чтобы удар наносился почти в одно и тоже время, на обоих фронтах, с разницей в сроках не более двух-трех недель. Тогда и толк должен быть в таких вот наступлениях, противнику будет очень трудно маневрировать резервами. Когда один ломится в дверь, то окно прикрыть будет нечем. Вот так и решили в этом Шантийи воевать дальше. Но это только решили!? В рамках вот этого самого плана, англо-французские войска готовили свою операцию на Сомме. И начало наступления на французском фронте было назначено на первое июля. Русские должны пойти в наступление на две недели раньше, чтобы оттянуть немцев на себя и давая этим благоприятные условия для наступления союзников.
   Имелось в виду, что русские будут доблестно умирать, отвлекая на себя войска Центральных держав, а Англия и Франция смогут, наконец, сделать что-нибудь и на своем фронте. Опять как всегда, русский солдат должен первым в угоду какого-то дяди притянуть на свой фронт стратегические резервы германской армии. Хотя русские предлагали совсем другой план летнего наступления, по которому предлагалось главный удар нанести в сторону Балкан. По Болгарии и Австро-Венгрии наносится мощный удар одновременно тремя союзными армиями -- русской со стороны Юго-Западного фронта, англо-французской из-под Салоник и итальянской из района Изонцо, в общем направлении на Будапешт. Наше командование считало Болгарию и Австро-Венгрию слабым звеном в коалиции Центральных держав, и их разгром поставит германию в безвыходное положение. В отличие от французского, русский план предусматривал также совместные действия Кавказской армии и английских войск против Турции на юге с целью быстрого разгрома ее армии. Несмотря на бесспорное достоинство русского плана, он был отклонен. Англия и Франция усматривали в этом плане стремление России упрочить свои позиции на Балканах и проникнуть в Персию и Ирак, что не входило в расчеты Англии и Франции. Кроме того, французы считали свой фронт самым важным, да и побоялись что немцы нанесут удар именно там, в направление Парижа когда узнают что с их фронта было снято несколько дивизий и переброшено в Салоники. Франция не соглашалась пойти на какое-либо даже временное его ослабление. Французская ставка не приняла предложения русского командования. Пугали англо-французов также трудности, связанные с ведением боевых действий в условиях горной местности, и перспектива снабжения войск по морским коммуникациям, где хозяйничали германские и австро-венгерские подводные лодки.
   Директива ГКТиО совместно со Ставкой главного командования от 24 апреля, решила осуществить наступление на всех трёх фронтах (Северном, Западном и Юго-Западном)
   Соотношение сил, по данным Ставки, складывалось в нашу пользу. Мы имели на всех трех фронтах один миллион восемьсот пятьдесят тысяч против миллиона ста двадцати тысяч у наших противников. На конец марта Северный и Западный фронты имели один миллион двести восемьдесят тысяч штыков и сабель, против шестисот девяносто тысяч у немцев, Юго-Западный фронт имел пятьсот семьдесят тысяч против четырёхсот тридцати тысячи у австро-венгров и немцев. Почти двойное превосходство в силах севернее Полесья, диктовало и направление главного удара в этом районе. Этот самый удар должны были нанести войска Западного фронта, а вспомогательные удары - Северный и Юго-Западный фронты. Для увеличения перевеса в силах в апреле-мае производилось доукомплектование частей до штатной численности. Основной удар предполагалось нанести силами Западного фронта, которым командовал генерал Эверт из района Молодечно на Вильно, Ковно, Ровно.
   В марте тут уже предпринималось наступление, но оно было плохо организовано, да к тому же ещё началась ранняя весна и быстрое таянье снега, после чего наступила распутица. А какое может быть наступление, когда началась непролазная грязь. В атаку быстро не побежишь, сапоги срывало с ног, лошади тоже вязли, артиллерия начала отставать. Наступление пришлось остановить в сорока километрах от Вильно, и в ста двадцати от Ковно. Теперь генералу Эверту передавалась большая часть резервов и тяжелой артиллерии, рота бронетачанок и взвод первых бронеходов, это двадцать малых бронеходов и шесть бронеходов. Еще часть резервов выделялась Северному фронту, где командующим был генерал Куропаткин, для вспомогательного удара от Митавы на Либаву и на Шавли. Его должен поддержать на приморском фланге Балтийский флот.
   Генералу Брусилову - командующему Юго-Западным фронтом, предписывалось наступать на Луцк-Ковель, и далее на Брест-Литовск, во фланг германской группировки, навстречу главному удару Западного фронта. Директива Ставки предписывала - войскам Западного и Северного фронта, выйти на берега реки Неман, и на её берегах организовать крепкий фронт от неприятеля.
   Наше командование предполагало, что войска Центральных держав на одном из участков русского фронта планируют провести крупную наступательную операцию. Но оказалось, что они и не планировали крупных наступательных операций на русском фронте летом 1916 года. Да и при этом, австрийское командование не предполагало, что южнее Полесья, русские без значительного усиления свежими войсками, предпримут какое-либо большое наступление. Поэтому 17 мая австрийские войска перешли в наступление на итальянском фронте в районе Трентино, и нанесли тяжёлое поражение итальянцам. Итальянская армия оказалась на грани катастрофы. В связи с этим Италия обратилась к России с просьбой помочь наступлением армий Юго-Западного фронта, чтоб оттянуть австро-венгерские части с итальянского фронта. 4 июня Ставка своей директивой назначила наступление на 14 июня вначале Юго-Западного фронта, и только потом Западного фронта, на 20-21 июня. Нанесение главного удара по-прежнему возлагалось на Западный фронт генерала Эверта.
   В середине мая, турки также решили перейти в наступление и отбить Трапезунд обратно. Этот приказ от Энвер-паши получила 3-я турецкая армия, уже сколько раз за последний год битая русскими войсками. Теперь под командованием Вехип-паши, ей надлежит, во что бы то ни стало, вернуть обратно город и порт Трапезунд. Но мы вовремя туда успели перебросить подкрепления и часть флота, так что город превратился в хорошо укреплённый район. Но основные боевые действия этим летом будут развиваться на восточном фронте.
  
   В конце мая я был вызван в ставку. С собой я взял начальника оперативного отдела Вердеревского и нас сопровождали ещё трое офицеров и мой новый-старый адъютант Серёжа Никишин. Он приехал месяц назад в Севастополь и напросился ко мне на прием. Да, из-за покалеченной руки его списали на берег. После ранения он ещё два месяца находился в отпуске по ранению, но рука так нормально и не работала. В январе определили его в один из комитетов по содействию войнам, всё же бывший боевой морской офицер - лейтенант, награждён Станиславом с мечами, но не выдержал сидеть вдали от моря. Вот и приехал, припомнив, что я ему обещал. А раз обещал, то я выправил ему должность моего адъютанта, все же за тот короткий срок, что он был у меня на Балтике, он показал свою распорядительность и преданность.
   До войны Могилев ничем не был замечателен и ничем не выделялся из ряда многочисленных русских губернских городов. Он уютно и живописно расположился на высоком правом берегу Днепра. Протекающий через город Днепр весьма узок и, хотя по нему ходят пароходы, все же не производит никакого впечатления. Две главных улицы параллельными линиями пересекали город и упирались, как водится, в небольшую площадь, на которой находился двухэтажный губернаторский дом, окружной суд и другие государственные учреждения, так сказать мозг и сердце целой губернии. В городе есть хорошие гостиницы, но все они реквизированы под чинов штаба, и постороннему человеку остановиться негде. В конце площади был расположен городской сад, называвшийся "Валом", с широкими тенистыми аллеями и очень красивым видом на Днепр. По праздникам на "Валу" устраивались гулянья. Играл военный оркестр. Аллеи заполнялись празднично разодетой публикой. У входа стояла арка, на которой крупными буквами было написано: "Добро пожаловать" a с обратной стороны: "Вернитесь, погуляйте ещё" В обыкновенные дни было тихо, торжественно и красиво, но народ был. Парочки влюбленных или пожилые супружеские пары неторопливо прохаживались по аллеям или сидели на скамейках и о чем-то переговаривались или просто любовались природой. Моя встреча с Николаем II состоялась именно в этом парке. Он сидел на скамейке, и о чем-то задумавшись, смотрел на Днепр. Со-стороны это выглядело так, что просто человек устал и сел отдохнуть. И какой тут царь-государь, это обычный человек, в военной шинель. Да сейчас полстраны ходит в шинелях. Но вот только неподалёку на подступах к этому месту с лавочкой прохаживались казачки, они иногда поглядывали на этого человека, но основное внимание они уделяли окрестностям, чтобы никто не потревожил его. Я остановился в десять шагах от скамейки, на которой сидел Император, не желая отвлекать его от дум. Возможно судьбоносных, а возможно просто ничего незначащих для страны, но знаковые для этого человека.
   -Михаил Коронатович, вы что, там так и будете стоять - вывел меня самого из задумчивости через пару минут его голос.
   -Извините меня Ваше Императорское Величество, я не хотел вам помешать. Вы так были сосредоточены на чем-то.
   -Много дел в последнее время прибавилось, и все их надо было переделать. Решил немного передохнуть перед большим заседанием, что состоится вечером. Кстати вы не забыли, что и вы приглашены на него, именно как командующий флотом. И примите мои искренние поздравления за потопление германского крейсера. Это он, на протяжении полутора лет держал весь черноморский флот в напряжении.
   -Ваше Императорское Величество, благодарю вас за поздравления, но что это за победа, когда мы имели подавляющие превосходство.
   -Но не скажите адмирал, мы и раньше имели преимущество, но вот перехватить его мы не могли.
   -Да будь в нашем флоте хоть один современный крейсер, вступившим в строй перед войной, то германцы так бы безнаказанно не смогли бы совершать рейды по Черному морю.
   -Всё верно адмирал, мы немного запоздали с реализацией своей кораблестроительной программы на пару лет. Да и возможности нашей промышленности отстают от токовых в Германии и Англии.
   Ваше императорское Величество, это война началась немного не вовремя, а промышленность справилась бы со своей задачей, по постройке новых кораблей для нашего флота - решил я немного поддержать императора.
   -Да, этой войны мы совсем не желали, особенно в ближайшие пять лет.
   -Ещё бы, все народы осуждают войны, и никто их желает, но почему-то всегда и везде, без войн ни кто не обходится. Они в нашем мире случаются с частым постоянством, и повод для начала войны всегда выглядит оправданным.
   Император на некоторое время замолчал, что-то обдумывая. Возможно вспоминал из-за чего началась эта война или прошедшие войны, и можно было бы предотвратить их начало, или ни какого примирения невозможно.
   -А вы адмирал как добрались? - задал неожиданный вопрос Николай II.
   -Так вполне нормально, железнодорожный транспорт работает удовлетворительно, да и поезд наш был литерным. Так что задержек в пути было минимум и по уважительной причине - пропускали эшелоны с войсками, следующие к фронту.
   -Это всё заслуга Кригера. Как вы и говорили насчёт него, что это лучший кандидат на пост министра путей сообщения, так оно и вышло. Он навёл порядок на дороге и не только на железной. (При министерстве создано, Главное управление военных сообщений. В его состав входили - Управление путей сообщения с отделами: железнодорожно-эксплуатационным; железнодорожно-строительным; водных, шоссейных и грунтовых дорог. Отдел воинских перевозок. Почтово-телеграфная служба).
   Даже с тем подвижным составом, что у нас остался, все воинские эшелоны проходят по графику, немногие оставшиеся пассажирские поезда и то проходят с минимум задержек. А перед войной у нас было около двадцати тысяч паровозов и более пятисот тысяч вагонов и платформ разного назначения.
   -Ваше Императорское величество, так можно паровозы и вагоны заказать, например, в Америке, или даже в Швеции или через неё. Да заказали мы, и паровозы, и вагоны с рельсами, но когда это всё прибудет в Россию. А нам надо сейчас. В преддверии летнего наступления перевозки возросли, а не паровозов, не вагонов не хватает. На некоторых участках по пути к фронту войска совершают пешие передвижения по сто-двести вёрст. Так надо ещё переправить огромное количество военных припасов, это ещё хорошо, что кое-где нас выручаю реки. Я не зная отчего, но в первый год войны почему-то мы мало привлекали к перевозкам речной транспорт, а теперь он используется более интенсивнее, и это в какой-то мере восполняет нехватку железнодорожного транспорта. После войны надо будет обустраивать шоссейные дороги и прокладывать новые железные дороги, чтобы в будущем такого больше не повторялось.
   -Ваше Императорское Величество, так одних дорог будет мало, надо развивать автомобильное строительство и в огромных количествах.
   -Это всё так. Россия огромная страна с её большими расстояниями, тут пожалуй и ста тысяч машин будет мало.
   -Я предполагаю, и миллиона не хватит.
   -Может так случится что и вправду понадобится миллион, но мне кажется, что это через чур много.
   -Поверьте мне, Ваше Императорское Величество, что и миллиона будет маловато для такой страны как Россия.
   -Михаил Коронатович мы с вами немного увлеклись нам ещё надо войну закончить. Вы как-то говорили мне, что назовёте тот участок фронта, где мы в ходе одной крупной наступательной операции, одержим убедительную победу над противником. И это может оказаться переломным моментом в войне. Я чувствую, что такой момент настал, и в этом году мы должны переломить ход всей войны. Так где нам нанести решающий удар чтобы противник понес самые чувствительные невосполнимые потери.
   -Ваше Императорское Величество. Главный удар должен наносить Юго-Западный фронт генерала Брусилова.
   -Во-первых, в войсках Австро-Венгрии много разного люда, в том числе и славян. Это германские войска в большинстве состоят из немцев, хотя и там есть всякий народ. Но вот австрийская армия такой однородной массы не имеет, так что они значительно уступают в стойкости своих солдат, солдатам германской армии.
   -Во-вторых, они не ожидают нашего наступления, зная, что войск у генерала Брусилова для крупного наступления нет. Разница в сто тысяч, это ещё не перевес в войсках на их фронте. Поэтому они и ударили сейчас по итальянцам, что не ждут нашего удара. У меня есть ещё один совет. Я не знаю, как вы к этому отнесётесь. Ваше Императорское Величество. Надо уже сейчас договориться с нашими союзниками, по окончанию войны, Австро-Венгрию разделить на несколько государств. Не на две, а четыре-пять. Этим мы создадим перед своими границами что-то вроде буферной зоны. В наш плен попадает много солдат разных народностей, есть среди них и словаки, чехи хорваты и другие народности из Закарпатья. Много славянских народностей. Я предлагаю начать среди них проводить агитацию, чтобы они добровольно вступали в наши вооруженные силы. А мы, после войны, поспособствуем им в создании собственных независимых государств, например таких: Чехию, Словакию, Хорватию, Венгрию, какую-то Закарпатию или Гуцулию, они сами потом придумают для себя название собственной страны. Но для начала надо завоевать право на свою страну, оружием на нашей стороне.
   -Тут мне недавно мой адъютант рассказал такую историю про чехов. Он у меня после ранения почти полгода на берегу провёл и, будучи в одном из комитетов по содействию армии как-то встречался с одним их офицером попавший в плен в прошлом годе. Вот и разговорились, так как он неплохо говорил по-русски.
   Жил он до войны под Прагой и стукнуло ему восемнадцать как раз в 1914. телосложением вышел как гренадер потому и попал в элитную часть. Год учились в Альпах осликов через пропасти на веревках переправлять, видите ли, их готовили для наступления в Италии. А тут наши начали в Галиции наступление, вот их вместо Италии спешным порядком послали на наш фронт. Хотя они и предполагали, что чехи не горят желанием сражаться с русскими, но других частей в тот момент просто не было. Присвоили звание "Кейне Официре" или по-нашему прапорщик, дали в командование взвод в одном из полков, что формировали где-то в Моравии и состоящий в большинстве из чехов, да направили на фронт. Эшелон, на котором они ехали, на одной из железнодорожных станций неосторожно поставили рядом с поездом венгерского пехотного полка. И вот они что-то не поделили меж собой, началась словесная перепалка. И так, слово за слово, и уже через пятнадцать минут началась стрельба, ещё через полчаса развернули пушки, и понеслась душа в рай. Когда через два часа пришел немецкий полк их разнимать, от станции мало что осталось. Были убитые и много раненых, даже немцам немного перепало, чтобы не лезли в разборки. После того как они всё же попали на наш фронт, то не горели желанием воевать. А когда стало известно, что завтра русские пойдут в наступление, собралось офицерское собрание полка и постановило: "Закопать ружья в землю, чтобы русские не подумали, что мы будем защищаться" и почти целиком сдались в плен. Вот так он оказался в плену. Здесь ему предлагали пойти в формируемые подразделения чехов, но он не захотел, парню всего двадцатый год пошел, но и в лагерь его не послали, а просто отпустили под надзор полиции. Теперь спокойно живет, работает, даже жениться собирается.
   Я не знал, что ещё 4 августа 1914 года. А это сразу после начала войны чехи обратились к русскому правительству с предложением о создании Чехословацкого легиона в составе русской армии. Они говорили "Чехи, дети общей славянской матери, удивительным образом выжившие как часовые на Западе, обращаются к тебе, Великий Суверен, с горячей надеждой и требованием восстановления независимого чешского королевства, чтобы дать возможность славе короны Святого Вацлава сиять в лучах великой и могущественной династии Романовых". Были созданы специальные воинские подразделения, в которые вначале входили только чехи, жившие в России, а затем и военнопленные австро-венгерской армии. Сазонов обещал: "Если Бог даст решающую победу русскому оружию, восстановление полностью независимого Чешского королевства будет совпадать с намерениями русского правительства" и к этому моменту в рядах русской армии сражалось несколько тысяч чехов, а потом и словаков, в так называемой "Чешской дружине" сформированной ещё в конце четырнадцатого года. Впоследствии она послужила ядром для создания чехословацкого корпуса, в котором было более сорока тысяч солдат.
   У меня есть предложение, уже сейчас поддержать стремление некоторых народов проживающих на землях подвластных Австро-Венгрии и Германии в обретении независимости. Как только наши войска вступили в пределы Австро-Венгрии сразу объявить о создании таких государств. Это будет наш политический ход. И чего он нам принесёт, я не знаю, но какое-то брожение у населения по ту сторону фронта вызовет. И начнем это с Буковины и Галиции, они первые лежат на пути к Вене и Будапешту. Тоже самое можно и самой Венгрии предложить, то есть стать самостоятельным государством. И надо что-то делать с Польшей. Это ещё тот гадюшник и я предлагаю избавиться от него предоставлением ей независимости, или хотя бы объявить об этом. Это также внесёт разброд в тех поляков, которые сражаются на той стороне. Ваше Императорское Величество не сочтите меня навязчивым, за то, что все время даю советы. Но я ещё бы дал один совет. Наши войска освободили большую часть Западной Армении, в рядах наших войск сражается не мало добровольцев армян, и многие из них - это не только подданные империи, но и жители Западной Армении и даже приехавшие армяне из других стран. Я знаю, что есть мнения после войны включить эти земли в состав Российской империи. Мотивирую это тем, что армяне, как и мы христианского вероисповедания. В начале войны, после того как мы вступили на турецкую территорию, где в основном проживают армяне и греки. Армяне, годами притесняемые и уничтожаемые турками, включились в вооруженную борьбу с ними. Теперь совместно с нашими войсками готовы и дальше нам помогать, надеясь, что после войны на освобожденных нами землях воссоздать свое государство. Но вот, до них дошли слухи, что русское правительство не собирается предоставить им такое право. После этого они уже не с таким воодушевлением поступают в добровольные отряды, зная, что могут не получить того о чем мечтали несколько веков, и выбирают меньшее из зол сражаясь на нашей стороне. Так как наше поражение, обернется их полным уничтожением, как народа. Вот я и предлагаю, уже в ближайшие время, да хотя бы на следующий месяц, предоставить им такой шанс в создании своего государства, на той территории, где наиболее многочисленное их проживания. Это земли от границ нашей империи до окрестностей озера Ван и междуречья Тигра и Евфрата на юге, и Эрзерума и Эрзинджана на севере. Можно даже предоставить им выход в Черное море, я думаю даже нужно, чтобы у них был этот выход к морю, чтобы они могли торговать и не только с нами. А вот побережье от Батума до Орду, включить в состав Российской империи. А всё что южнее передать Западным армянам и как только это мы объявим, то добровольцев будет гораздо больше, так как они поймут, что теперь они освобождают свою страну, и туркам после этого мало не покажется. Они и так уже поняли, что армянские добровольцы воевать умеют, а после этого они ещё с удвоенной силой начнут сражаться с турками. Мстя им за их варварства, что они учинили за эти два года с армянским народом. А без помощи России, им ну ни как свою независимость не удержать. А там по окончанию войны, если они захотят войти в состав Российской империи и воссоединится с остальным своим народом, милости просим. Если нет, то они будет верными и благодарными союзниками. Да и курдам кое-что пообещать, чтобы и в их среде посеять брожения. Ведь и они мечтают получить независимость.
   Николай II молчал несколько минут, видимо переваривал услышанное. Я также молчал, чтобы дать царю принять какое-либо решение.
   -Вы думаете, если мы так поступим, то это будет самый лучший выход для России.
   -Да это самый лучший способ и в будущем мы избавимся от головной боли, что нам делать с этими приобретениями, когда там начнутся всякого рода не довольствия вплоть, до вооруженного сопротивления.
   -А пойдут на это наши союзники, чтобы в Европе и Азии появились ещё несколько государств, зная что там будет наше сильное влияние.
   Да ещё как пойдут на это, лишь бы избавится от такого опасного конкурента на мировой арене, как Германия. Они постараются её, ещё и расчленить, не говоря об Австро-Венгрии и Турции с Болгарией. Да и нас хотели бы видеть раздробленными на множество маленьких княжеств, но пока их заботит только одна раздавить и унизить в первую очередь Германию, потом Австро-Венгрию. А вот когда с этими противниками будет покончено, они и с нами постараются то же самое сотворить, но этого им сделать не удаётся, но это только пока. Потому я и предлагаю, окружить себя дружественными странами, чтобы у нас не было прямых границ с такими жаждущими нашего ослабления и даже полного уничтожения как державы странами. После нашей победы, о чем я не сомневаюсь, предлагаю Пруссию так же упразднить, а там уж как получится.
   -Хорошо, этот вопрос мы в самое ближайшее время обсудим на ГКТиО.
   -Я вот ещё что думаю, на счет это предложение по новым государствам, надо в общих чертах, но, не вдаваясь в мелкие подробности, обговорить с нашими союзниками и чтобы они поспешили в последующем с признанием новообразованных стран.
   -Но это на будущее. А что вы посоветуете, чтобы это всё воплотить в жизнь?
   -Для начала, надо Брусилову подбросить сто пятьдесят-двести тысяч для более успешного наступления.
   -А почему главный удар не нанести западным фронтом, например на Вильно - Ковно.
   -Можно и там, но тогда надо поменять командующего на более решительного генерала.
   -Я полагаю, что генерал Эверт как раз такой генерал, решительный и вполне компетентный в вопросах стратегии.
   -Да он в стратегии разбирается хорошо, но вот после прошлогодних боев стал очень осторожным и проявлять решительные действия будет избегать. Что и подтвердилось в весеннем наступление и не надо всё сваливать на резкое потепление и таянье снега. Хотя это тоже повлияло.
   -Кто по-вашему, может возглавить Западный фронт?
   -У меня две кандидатуры кто смог бы возглавить войска, это генерал Каледин Дмитрий Григорьевич или Щербачёв Дмитрий Григорьевич
   -Генерал Каледин? Он же у нас кавалерист, и только в этом году утверждён на должность начальника 8-й армии, и до этого армиями в боевой обстановке не командовал. А тут сразу выдвинуть в командующие фронтом - может не потянуть. На счет Щербачёва мы посоветуемся.... А хотя, решение о смене командующего надо решить быстро, чтобы он успел ознакомиться с обстановкой на новом месте, что за войска стоят передним и чем он располагает. До начала наступательной операции осталось две недели, и на смену командующего фронтом, может не согласится начальник штаба Ставки, генерал Алексеев.
   -Так его надо будет в этом убедить. И не только в смене командующего Западным, но также и Северным фронтом. Я сразу выскажусь, предвидя ваш вопрос - чем это плох генерал Куропаткин? Не надо второй раз вверять ему фронт, ещё у многих осталось неискоренимое мнение после его неудач во время русско-японской войны, в его неспособность командовать войсками. И крупнее корпуса он не потянет, а самое лучшее место для него, это пост генерал-губернатор где-нибудь в центре России. А его можно заменить генерал-лейтенантом Драгомировым Абрам Михайловичем, или генерал-лейтенантом Гурко Василий Иосифович
   -Что Михаил Коронатович, к вам опять пришли ваши видения или вы просто решили высказать свое мнение по поводу командующих фронтов. А что, по вашему мнению, генерал Брусилов именно тот командующий, что принесет нам ту самую долгожданную победу, о которой вы говорили десять месяцев назад.
   -Ваше Императорское Величество, не в одном командующем Юго-Западного фронта всё дело, а в умение его генералов и офицеров управлять своими подчиненными и доводить поставленную задачу до конца. Да, и его фронт принесёт эту так долгожданную для России победу. Но пока не общую победу, в этой кровопролитной войне. Но эта победа её приблизит.
   -Адмирал, вот тут мы с вами обсуждаем предстоящие наступление, и как вы говорите, оно будет успешным именно на Юго-Западном фронте. А как идет подготовка к захвату Босфора, и когда вы планируете эту операцию провести. И какие у вас видения по этому поводу? Или сможете предсказать, как будут происходить захват проливов. Нам будет сопутствовать в этом предприятие удача? Или мы также потерпим неудачу как наши союзники?
   -Как вам на это ответить. Это будет зависеть от многих факторов. Флот готов к выполнению поставленной задачи. Осенью должны вступить в строй несколько специально построенных десантных кораблей, которые смогут выгружать войска прямо на берег. Ещё нам нужно иметь хотя бы полноценный корпус умелых и обстрелянных солдат, кто будет первыми высаживаться под огнём на вражеский берег и захватывать плацдарм. Кроме того я предлагаю провести генеральную репетицию по высадке на занятый противником берег.
   -Так ваш флот уже имеет опыт по высадке десантов на вражеский берег. С февраля по апрель, сколько было высажено таких десантов по просьбе Кавказкой армии? На наше имя, от командующего армии Юденича, не раз приходили благодарности на действия вашего флота в этих предприятиях. Великий князь, также хвалебно отзывался, а вы говорите репетиция. И где вы хотите провести такую репетицию? И когда?
   -Ваше Императорское Величество, но это должно пока оставаться тайной. И до того момента когда эта операция должна вот-вот начаться ни кому её не раскрывать.
   Николай II с нескрываемым любопытством поглядел на меня. Хорошо, мы сохраним это в тайне.
   -Я планирую захватить Синоп, устроить там базу флота.
   -Почему именно Синоп?
   -Этот город расположен почти посередине турецкого побережья. Там имеется удобная бухта для базирования кораблей. К тому же сам город расположен на полуострове и его очень удобно будет защищать. А ещё эта операция будет иметь не малое политическое значение. Где-то там, в районе Синопа находится лагерь с пленными солдатами наших союзников. Если мы его захватим и освободим пленных, это будет неплохой признательностью нам, сколько не от их правительств, сколько от самих освобожденных. А это уже кое-что да будет значить в последующем для нас. Мы планируем провести эту операцию в середине лета, или после завершения наступательной операции наших войск против германских и австро-венгерских войск.
  
   Вечером, в городском суде, а не губернском доме, проходил большой военный совет, где присутствовали командующие и некоторые начальники штабов фронтов и обоих флотов, члены ГКТиО, некоторые председатели и начальники военно-технических комитетов. Здание суда оказалось самым подходящим для этой роли из-за своей вместительности. На этом совете обсуждались планы действий на весь год и в первую очередь предстоящего наступления в рамках общего удара войск Антанты по войскам Центральных держав. Перед началом заседания мне удалось переговорить с командующим Балтфлота с адмиралом Каниным
   -Поздравляю вас с адмиралом, Василий Александрович.
   -Спасибо Михаил Коронатович.
   Мы пожали друг другу руки, хотя тут это не принято. Честно, я был искренне рад за Канина. В этом мире адмирал не отсиживался за минно-артиллерийскими позициями, и не вёл себя пассивно, как в моем мире, за что и был снят с этой должности. В этом была и моя заслуга. После того как мне удалось три раза выйти победителем при встрече с германскими кораблями, у Канина прошёл синдром боязни перед кайзеровским флотом, он понял что его можно бить, но только с умом. Не лезть в генеральное сражение, а действовать с наскока - ударил-убежал.
   -Я слыхал, что ты всё же перехватил и уничтожил немецкий крейсер.
   -Василий Александрович, хоть вы-то не хвалите меня так, ведь отлично понимаете, что я почти всем флотом загонял какой-то вшивый крейсер. И не утопи его моя группа, а он сумел удрать, так его у пролива ждал вице-адмирал Новицкий на "Екатерине Великой" с крейсером и эсминцами, а мы так и гнали бы его до самого Босфора. И некуда бы он от нас не делся. Но вот эта самая победа мне радости никакой не доставила. Вот если бы вместо "Бреслау" был "Гебен", тогда какое-то удовлетворение я получил бы после его потопления. Сейчас мой флот напоминает кошку, которая сидит перед норкой и ждет, когда мышка оттуда выскочит. Как я скучаю по Балтике. По своей оперативной группе. Там было, с кем вцепится, и от кого побегать тоже было.
   -Какой ты стал неуёмный, все только норовишь с кем-то вцепится, а просто взять и в относительном спокойствие покомандовать флотом, применить свои тактические и технические новинки. Чего так ты добивался на Балтике, доводя меня до... - скажу помягче - до неудовольствия своими действиями и разными просьбами, хотя сейчас я понимаю, что вы были правы.
   -Василий Александрович, расскажи мне что у вас произошло нового, после возобновления боевых действий на море.
   -Первое что я скажу - начал Канин с хитрой улыбкой на лице - это то что "Сапсан" вступил в строй и сейчас находится в составе оперативной группы контр-адмирала Трухачева.
   -"Сапсан"! а это что за птица в нашем флоте объявилась? Что, германский крейсер ввели в строй? А, я понял, "Орлица", теперь вот "Сапсан", это гидрокрейсер.
   -Догадливый ты адмирал. Да, это гидрокрейсер, и вполне быстроходный и неплохо вооружен, что даже за себя постоять может. Хотя ты и сам о его достоинствах знаешь, приложив руку к его перестройке. Быстроходный крейсер Трухачев тоже получит. На Балтийском заводе недели через две-три заканчивается ремонт и перевооружение бывшего "Грауденца" а теперь "Рига". Отремонтирован и вступил в строй один эсминец, поднятый ещё по осени вместе с крейсером. Вот он отправился в минную дивизию к Колчаку. Не поверишь, но наши судостроители обещали даже "Светлану" через пару месяцев сдать в казну.
   -Вот это уже кое-что, когда оперативная группа получит два крейсера, они немало дел могут натворить на Балтике. Жаль что на Черном море в этом году мы так и не получим долгожданного быстроходного крейсера.
   -Похоже, что вы адмирал не знаете, что Трухачев всего как три дня назад отличился.
   И адмирал Канин пересказал мне подробности этого рейда.
  
   -Это был уже второй боевой выход оперативной группы после возобновления боевых действий. Первый раз он ходил на прикрытие минных постановок в районе островов Борнхольм и Рюген. Мины выставили незаметно, и противник о них узнал, только тогда, как в этих местах потерял три судна. Во второй раз Трухачев направился с оперативной группой в рейд к берегам Германии пять дней назад. Проходя между Готландом и Швецией, на подходе к острову Эланд, он выслал два гидроплана с "Сапсана" на разведку. Решил проверить боевые возможности нового корабля, это был первый выход "Сапсана" в составе отряда. Вскоре на подходе к проливу Кальмарсунд, на удалении пятидесяти миль к югу от отряда, гидропланы обнаружили, караван транспортных судов в количестве пятнадцати пароходов. Трухачев правильно посчитав, что корабли намерены пройти между материком и островом, находясь непосредственно в территориальных водах Швеции. А это значит, что почти восемьдесят миль пути опасности быть атакованными, падает до нуля. Трухачев решил встретить караван на выходе из пролива. Он повёл пятнадцати узловым ходом свой отряд на юг, восточнее острова, держась подальше от берега, чтобы остаться незамеченным. Через девять часов Трухачев вновь послал на разведку гидросамолёты, и те обнаружили в проливе в десяти милях от выхода стоящие на якоре транспорты. По-видимому, они решили подождать наступления ночи, которая уже не за горами, и под покровом темноты дойти до побережья Германии или же ожидают вооруженный эскорт. Входить в территориальные воды суверенного государства, чтобы не портить и так натянутые дипломатические отношение со Швецией, было категорически запрещено. Да и тянуть время в ожидании, когда это ещё корабли надумают выйти из пролива Трухачев так же не хотел. И что за эскорт эти транспорта дожидаются? Ладно, если там будут только сторожевые суда, рассчитанные охранять караван от подводных лодок. А вдруг там будут и крейсера и эсминцы, тут расклад совсем другой.
   После того как на море опустилась ночь, Трухачев подошел вплотную к проливу, чтобы в темноте не упустить караван. Вскоре ему доложили, что по данным радиоразведки к югу от пролива начали работу несколько корабельных радиостанций, да и в самом проливе активизировались радиопереговоры между кораблями каравана. Это значит, что эскорт у каравана будет, вот только какой по составу. Если будут эсминцы, то можно и торпеду в борт получить в темноте, а это может закончиться большими неприятностями, если его корабли находятся всего в сотне миль от вражеского побережья. Но он все равно пошел на риск и вклинился между эскортом и выходившими из пролива транспортами. Когда в ночи вспыхнули боевые прожектора и высветили головные суда каравана, пять эсминцев и все типа "Новик", открыли по ним орудийный огонь, а командовал ими капитан первого ранга Вилькен.
   -Кто? Павел Викторович?
   -Да он. И уже капитан первого ранга, и командует первым отрядом эсминцев. Так вот, после того как эсминцы открыли огонь по транспортам их также поддерживали "Олег" и "Богатырь". Когда суда, спасаясь от расстрела стали поворачивать на обратный курс, чтобы скрыться в территориальных водах Швеции, то сбились в кучу. Вот тут-то все эсминцы по команде Вилькена выпустили свои торпеды - ночь озарилась взрывами торпед. А с юга подходили - германский крейсер с двумя миноносцами, в сопровождении трех патрульных кораблей (бывшие рыболовные суда). Их встретил "Петропавловск" со второй парой крейсеров и четвёркой эсминцев из дивизиона Шевелёва. Крейсеру и одному из миноносцев посчастливилось потеряться в ночи. И так, противник потерял девять транспортов, один миноносец и три патрульных корабля.
   -Молодец Петр Львович, я искренне поздравляю его с этой победой. Вот почему мне так хочется обратно на Балтику. А как с остальными кораблями решили поступать, что ещё лежат на дне Рижского залива?
   -Что тут решать-то. Постараемся поднять более новые и менее поврежденные корабли, чтобы быстрее можно было их восстановить. И в первую очередь, как только залив очистился ото льда, начались подготовительные работы по подъёму ещё одного крейсера, следом на очереди у нас пара больших миноносцев. Возможно что-то ещё из мелочи.
   -А "Нассау"?
   -Им займемся позже.
   -Отчего же так?
   -Большие затраты на подъём и ремонт. А время поджимает. Но его обязательно поднимем.
   -Желательно бы этим летом поднять орудийную башню с "Полтавы", да и с германских броненосцев не помешало бы поднять несколько штук. Можно даже башни промежуточного калибра поднять, пригодятся.
   -Башню с "Полтавы" уже подняли. После разборки и ремонта её подготовят к транспортировке на Черное море.
   -Насчет башни. У меня было предложение установить эту башню на береговой батарее полуострова Церель.
   - Этот вариант мы обсуждали и после всех расчетов решили, что трех орудийные башенные установки на береговой батарее это слишком избыточная огневая мощность, да и экономически невыгодно. А вот двух орудийные - в самый раз. Но этим мы займёмся после войны. А сейчас на полуострове идут работы по установке четырёх одноорудийных станков под новые двенадцатидюймовые орудия.
   -После войны, так после войны, но обязательно чтобы на полуострове береговая батарея была башенной.
   -Не сразу, но будет. Сам понимаешь, что после такой войны денег на все взять будет неоткуда. Тут на днях в Николаев был отправлен очередной эшелон с механизмами от "Полтавы". И это уже пятый
   -То что два эшелона на судоверфь в Николаев прибыли, мне докладывали. А вот остальные значит ещё где-то в пути. Ну что же, это уже неплохо. Это обязательно сократит время достройки "Николая I". Василий Александрович, а что вы ничего не упомянули о том как проходит перестройка "Океана" в авианосец?
   -А что тут говорить Михаил Коронатович. Там работы хватит ещё на пару лет. В этом году, точно его не перестроят. А на будущий год я загадывать не буду, это ты у нас оракул, и должен знать войдёт он в строй на будущий год или нет.
   -Вот если бы я был там, в Петрограде, я бы сказал, когда он войдет и даже помог бы в этом, но я сейчас далеко от Петрограда. Похоже, Россия опять профукает ещё одно первенство, и не закрепит за собой привилегию называться первооткрывателями в постройке авианосцев.
   Но тут наш разговор прервали приглашением в зал, где собирается большой военный совет для заседания.
   Зал был среднего размера, в мирное время во время судебных разбирательств, тут наверно могло присутствовать, максимум человек сто. Сейчас посреди зала, выставили с десяток столов, и это построение формой напоминало букву П. Во главе которого теперь сидели: Николай II посередине, справа от него, генерал Алексеев, слева занял стул граф Владимир Борисович Фредерикс, министра императорского двора.
   А он то тут какого х... делает - подумал я про себя. В военном деле он не хрена не смыслит. Чёта Николай чудит, призвав его на совет, или он тут как секретарь или будет председателем совета - спикер. Хорошо пока его пропустим. Дальше у нас за главным столом находились: Военный министр генерал Шуваев Дмитрий Савельевич. Он сидел рядом с генералом Алексеевым. Премьер-министр князь Львов, расположился рядом с графом Фредериксом. За следующим столом, что стоял с правой стороны от главного стола, сидели Министр Внутренних дел Маклаков. Морской министр адмирал Григорович и начальник МГШ адмирал Русин. Министр вооружений генерал-лейтенант Алексей Владимирович Шварц. Дальше по этой же стороне командующие фронтов и мы с адмиралом Каниным. И ещё несколько военноначальников. За другим столом, но напротив, что стоял с левой стороны, Министр иностранных дел Сазонов. Министр финансов Пётр Барк. Министр путей сообщений господин Кригер-Войновский. В этом же ряду сидели другие государственные мужи, Александр Николаевич Наумов Министр Земледелия и продовольствия. Князь Всеволод Николаевич Шаховской министр торговли и промышленности. Всего присутствующих было человек тридцать, как мне показалось на первый взгляд.
   Похоже, что тут почти весь кабинет министров собрался - увидев всех этих людей, подумал я про себя. И большая половина из них, это члены ГКТиО. Среди присутствующих я не увидел командующего Северным фронтом Куропаткина, но здесь присутствовал генерал Гурко, которого я и предлагал государю на пост командующего Северным фронтом. А в каком качестве он присутствует сегодня тут, я пока не знаю.
   Вот из-за стола поднялся Николай II, и в зале наступила тишина.
   Господа министры, военноначальники и председатели комитетов, сегодня мы собрались тут для принятия нескольких важных решений. Первое - это предстоящее наше наступление, оно является частью общего стратегического плана на этот год. Второе - Что нужно для этого чтобы оно принесло нам победу.
   И так, на этом совещании решались стратегические вопросы по организации и обеспечении всем необходимым армию, которой предстоит, начиная с этого года только наступать, а не пятится. Первым выступал генерал Шварц, ему как министру вооружения предоставили возможности отчитаться за проделанную его министерством работу. Чего и сколько было произведено за неполные пять месяцев этого года. Из доклада стало ясно что армии катастрофически не хватает винтовок, пулемётов, дефицит тех и других очень велик. Винтовок нам не хватает около четырёх миллионов, пулемётов сорок пять тысяч. За пять этих месяцев на наших заводах выпущено восемьсот тысяч винтовок и около трех тысяч пулемётов, из-за границы мы получили ещё почти пятьсот сорок тысяч винтовок и более пяти тысяч пулемётов. Кроме того, было отремонтировано сто семьдесят тысяч винтовок и полторы тысячи пулемётов. Патронов к ним, наши заводы изготовили почти один миллиард, из-за границы получено ещё более трехсот пятидесяти миллионов. Авиационные заводы произвели восемьсот пятьдесят самолетов разного типа, из них двадцать три воздушных корабля Сикорского. На Путиловском заводе собрано тридцать восемь бронетачанок и одиннадцать бронеходов, конструктора Пороховщикова, ещё пять бронетачанок и один бронеход собран в Нижнем Новгороде на Сормово. Налаживается производства этих машин на Металлическом заводе Петрограда, в Москве, Киеве, Николаеве. На Путиловском собрали три тяжелых бронехода конструкции инженера Менделеева. К первому июля мы должны получить ещё порядка сорока бронетачанок и десять-двенадцать бронеходов и три-пять машин Менделеева.
   -Танка! Непроизвольно вырвалось у меня.
   -Что вы сказали адмирал? - спросил генерал Шварц.
   -А предлагаю для секретности конечно назвать эти машины "Танками" или просто "Танк" что в переводе с английского "Бак", да и по виду он немного похож на бак. Если противник перехватил наше донесение, в котором, например говорится; "что в войска генерала Эверта, направляются пять больших баков для воды и десять малых." Что подумает противник? В зале послышались смешки.
   Ну что ж. Танк так танк, пусть будет так - проговорил генерал Шварц и продолжил дальше. Также мы получили шестьдесят один бронированный автомобиль и шесть бронепоездов. От промышленности поступило четыре тысячи девятьсот пятьдесят новых орудий и две тысячи отремонтированных, а к ним пятнадцать миллионов снарядов. Потом Шварц перечислял, сколько и чего мы получим в ближайшие два месяца. Какие ещё новинки ожидает нашу армию. Упомянул, что промышленость сдала армии первую тысячу автоматических винтовок Федорова и сотню ручных пулемётов его же конструкции. Триста самозарядных штурмовых карабинов и сто штук штурмовых автоматов Коровина-Токарева. Приступили к производству минометов полковника Мигура и первые сто штук уже получены от промышленности. Миномет Мигуры во всех отношениях по мобильности превосходят стоящие на данный момент бомбометы. Он легче и проще в обращении, и главное что он намного превосходит по скорострельности своих предшественников. И напоследок, Шварц поведал чего и сколько мы получим из-за бугра.
   Если конечно всё это получим, а можем и не получить, или получить например через год - проскочила у меня мысль. А нам это всё нужно сейчас.
   Следующим выступал князь Шаховской, он рассказывал о том, как идет снабжение армии всем остальным, без чего солдат не солдат, начиная от портянок и обмоток, и заканчивая полушубками. Сколько добыли угля и нефти и произвели чугуна и стали. Выступали и следующие министры приводили цифры и графики чего сколько и когда мы получим, начиная с гвоздя и до линкора, от продовольствия и медицинской помощи раненым. И каким способом, всё нужное для ведения боевых действий, в срок и без задержек доставить к линии фронта. Пётр Барк поведал, во что это всё выльется для российского бюджета, что нам опять брать кредиты у наших заграничных друзей. Сазонов рассказал о политических взглядах на эту войну в мире. Потом высказался о том, что союзники всё настойчивее, начиная ещё с четырнадцатого года, просят Россию послать во Францию на их Западный фронт четыреста тысяч солдат. А также предоставить рабочих для выполнения военных заказов, в том числе и наших, а у них рабочих рук не хватает.
   -Французская военная промышленность из-за нехватки рабочей силы оказалась в столь тяжелом положении, что для работы на заводах пришлось возвращать солдат с фронта. Французские промышленники готовы были принять даже русских неквалифицированных рабочих, лишь бы только они приехали. Посылка этих людей явилась бы своего рода компенсацией за те услуги, которые оказала и собирается оказать нам Франция, в отношении снабжения нас всякого рода материальной частью. Поскольку на французских заводах не хватало рабочих рук, а количество заказов постоянно возрастало (в том числе и из России)то в полном объёме выполнить нет возможности.
   Царь на эту реплику ответил - Мы сами испытываем великую нужду в солдатах и рабочих тоже, так ещё куда-то посылать людей мы не намерены. Мы и так отправили одну пехотную бригаду во Францию, и формируется ещё одна и больше я не одного солдата или рабочего не дам.
   А у меня появилась идея, надо будет её высказать государю наедине. "А что если во Францию сплавить всех тех, кто как-то связан с большевиками, эсерами и им подобным. Вот пусть французы получат этот геморрой, может им удастся кое-кого излечить, то хвала им за это. Если нет, зато мы можем избавиться на какое-то время от несколько тысяч потенциальных агитаторов".
   Последним выступал как раз министр МВД Маклаков, он рассказал о ситуации в стране, о настроениях в массах, о забастовках которых ещё не так много, о пьяных погромах, о поимках дезертиров ну и дальше в том же духе. Как я понял из сегодняшнего заседания в стране в целом была ещё благоприятная обстановка и большинство народа верило в победу русского оружия.
  
   После общего заседания в здании суда, Николай II собрал у себя уже настоящий военный совет. Вот тут обсуждался план действия нашей армии и флота на ближайшие полгода.
   -И так господа генералы и адмиралы, сейчас нам надо окончательно решить, где и какими силами провести наступление, которое должно состояться по стратегическому плану принятому членами союзных держав. Мы совместно с союзниками должны нанести мощный удар по войскам Центральных держав. Хотя мы предоставили нашим союзникам на обсуждение, вполне выполнимый свой план совместного наступления. Он заключался в том, чтобы в первую очередь вывести из войны Австро-Венгрию сосредоточенным ударом по ней. Выбив Австрию, тогда и Болгария вышла бы из войны. А следом и Турция, так как прекратилось бы сообщение с Германией. Но союзники не поддержали наш план. Они намерены проводить своё наступление на Германию со стороны французской территории, и нам предлагают начать боевые действия на восточном фронте в первую очередь против германских войск. По этому плану, мы должны через две недели начать первыми, это наступление. Но сложилась тяжёлая обстановка на Итальянском фронте, где австрийцы проводят своё наступление. Италия обратилась к нам с просьбой отвлечь некоторые количество австрийских войск на себя демонстрацией наступления силами Юго-Западного фронта. И это сделать они просят в самоё ближайшее время, а то они не смогут удержать свой фронт. А это может плачевно для них закончится, и для всех в том числе. И так сейчас генерал Алексеев доложит нам о положении на фронтах и о состоянии войск.
   Начальник штаба генерал Алексеев минут сорок нам объяснял расстановку сил на фронте. Кто сколько имеет войск, и чем они обеспечены, какие их ожидают резервы в той или иной ситуации. Какими силами располагает наш противник по данным штаба. И так, от Виндавы курляндское побережье до Доблена стоит сильная 8-я армия Отто фон Белова против наших 12-й и 5-й армий. На Митавском направлении в сторону Риги против 1-й армии находится армейская группа Шольца. На Виленском направлении 10-я армия Эйхгорна расположилась напротив 2-й и 4-й армий. 12-я армия Галльвица, против нашей 10-й армии. Все эти силы составляли "группу войск Гинденбурга". Против нашей 3-й армии у Барановичей находилась "группа войск Леопольда Баварского" в составе 9-й армии самого принца и армейской группы Войерша. "Группа войск Леопольда Баварского" также подчинена фельдмаршалу Гинденбургу, получивший титул "главнокомандующего на Востоке". В Полесье находится так называемая "группа войск Линзингена" в составе; армейская группа Гронау - против нашей 3-й армии на Припяти. А все остальные силы этой группы - против нашей 8-й армии. А это, австро-венгерский конный корпус Гауэра, отдельный сводный австро-венгерский корпус Фата и 4-я австро-венгерская армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда. В Галиции "группа войск Бем Ермолли" это 1 австро-венгерская армия генерала Пухалло и 2-я самого Бем Ермолли - против нашей 11-й армии. Южная германская армия графа Ботмера, - против нашей 7-й армии и 7-я австро-венгерская армия Пфланцер Балтина - против нашей 9-й армии. Войска Линзингена и Бем Ермолли, которые находятся против нашего Юго-Западного фронта, подчиняются австро-венгерской Главной Квартире (эрцгерцог Фридрих, фельдмаршал Конрад). Всего к северу от Припяти мы собрали для решительного удара сто восемнадцать пехотных и тридцать две конных дивизий против пятидесяти одной пехотной и десяти кавалерийских дивизий неприятеля. На юге в армиях генерала Брусилова числится сорок три пехотных и шестнадцать конных дивизий. Против него находилось тридцать девять пехотных и двенадцать кавалерийских дивизий. В дальнейшем генерал Алексеев всех ознакомил с планом - кто, куда должен наступать и его главная задача в этом наступлении. А также конечный результат, на что надеется ставка. Ставкой решено, что главный удар будет наносить Западный фронт. Вспомогательный удар должен произвести Северный фронт. Юго-Западному фронту, отводится роль отвлекающего. Тоесть, вытянуть на себя как можно больше войск с других направлений, и поэтому удар Юго-западного фронта должен быть достаточно сильным.
   Государь после выступления Алексеева опять взял слово.
   -Алексей Ермолаевич. Ваш фронт самый крепкий и многочисленный более семисот тысяч войск. Перед вами находятся 10-я и 12-я германские армии фельдмаршала Гинденбурга, 8-я его армия расположена против Северного фронта, которым с этого дня командует генерал Гурко. Итого, у вас на двоих, как только что доложил Михаил Васильевич, миллион с четвертью, это, против семисот тысяч у противника. Я полагаю, что вы уже оправились после мартовской неудачи. Там конечно было немало и наших опущений и погода подвела, но кое-каких результатов всё же мы добились, и если не погода, возможно нам удалось взять и Вильно. Но с погодой не поспоришь.
   Мартовская неудача катастрофически повлияла на тогдашних главнокомандующих Северным и Западным фронтами, Куропаткина и Эверта. Они совершенно пали духом, и всякое наступление стало им казаться немыслимым. 1 апреля в Ставке состоялось под Высочайшим председательством совещание главнокомандующих фронтами относительно дальнейших действий в открывающуюся кампанию 1916 года. Генерал Куропаткин и генерал Эверт высказались за полную пассивность - тоесть вести только оборонительные бой и не помышлять о наступлении пока армия не накопит достаточно средств для этого. При нашей технической нищете наступление в ближайшие полгода должно было, по их мнению, закончиться неизбежной неудачей. Но с того совещания прошло почти два месяца,и Куропаткина уже нет, он заменён Гурко, Эверт пока находился тут и его высказывания мы ещё не слышали. Интересно, что он сейчас скажет, а возможно и не будет возражать, видя, что одного командующего сняли за пассивность. Как-никак но кое что из технических новинок фронты начали получать и большую часть досталось именно Эверту. А если рассудить здраво, если можно было бы отложить начало наступления на пару месяцев, то фронты получили бы гораздо больше технических новинок.
   Ваше Императорское Величество - начал генерал Эверт. Не смотря на наше почти двойное превосходство, я неуверен в благоприятном исходе нашего наступления. Нам надо прорывать очень сильную оборону, состоящую из несколько полос, от трех до пяти, отстоящих друг от друга на несколько километров. Каждая полоса состоит из нескольких линий окопов. Всё это прикрыто многополосными по несколько линий проволочных заграждений, минами, пулемётами и артиллерией. Чтобы взломать эту оборону, нам нужна тяжелая гаубичная артиллерия и гораздо больше, чем имеется у нас в наличие. А вот так наступать на не полностью подавленную оборону я положу половину войск. Трехдюймовками мне надо месяц обстреливать, чтобы пробить брешь на глубину второй полосы германской обороны, но для этого у нас нет столько снарядов. Мне для успешного прорыва потребуется хотя бы две бригады тяжелой артиллерии и пять трехдюймовой. Северный фронт имеет почти в два раза больше тяжёлых орудий, чем мой фронт, так ему ещё флот помогать будет. Может генерал Гурко поделится с нами одной бригадой.
   -Василий Иосифович, сможешь поделиться с генералом Эвертом своей артиллерией, и выделить ему одну бригаду тяжёлых пушек, и две легких, или вам также не хватает для прорыва германской обороны орудий? - задал вопрос Николай II.
   -Ваше Императорское Величество, а кому сейчас помешает даже лишняя пушка, а тут целых три бригады надо отдать, оторвать от сердца. Даже лишний взвод пехоты может решить исход битвы. А перед нами точно такие же оборонительные линии, как и у генерала Эверта, а возможно даже мощнее.
   -Генерал Гурко, я предлагаю вам сделать так. С приморского края ваше фронта, где будет наступать 12-я армия генерала Радко-Дмитриев, часть артиллерии передать в распоряжение Западного фронта, а ему помогут корабельные орудия адмирала Канина - проговорил генерал Алексеев таким тоном, что стало понятно, что этот вопрос уже решенный и обжалованию не подлежит. А что корабельные орудия очень способствуют прорыву обороны противника, это вам может подтвердить генерал Юденич и вот адмирал Бахирев и этому есть хорошие примеры в виде взятых приморских городов на побережье Турции. Так что они могут вам обоим кое-что подсказать, и передать накопленный опыт.
   -Не надо забывать что наш флот на черном море против турецкого и тут на Балтике германский против нашего это будет почти тоже самое. Там турки не могли чем либо помочь своим войскам на приморском фланге, и если здесь германцы навалятся всеми силами, я думаю Василий Александрович мало чем может помочь.
   -Василий Александрович, что вы можете на это ответить генералу Гурко? - задал вопрос Николай II.
   -Ваше Императорское Высочество, Василий Иосифович прав. Адмиралу Бахиреву на Черном море нечего было бояться, турецкий флот заперт в проливе. А тут, если германцы узнают о готовившемся десанте, они перебросят свой флот с Северного моря на Балтику, а у нас пока сил сражаться с ним на равных нет, и тогда мы можем потерять и людей, и корабли.
   -А вы готовьте десант так, чтобы наш противник не узнал, или узнал, но только за пару часов до его высадки на берег. Вы уже имеете опыт по высадке десантов, и весьма удачный, так что используйте этот опыт ещё раз. Генерал Гурко, а вы подготовьте такую операцию. Я опять ставлю вам в пример войска генерала Юденича и Батумский отряд кораблей Черноморского флота под командованием адмирала Бахирева. Они за два весенних месяца, уже несколько раз высаживали войска в тылу противника.
   -Можно слово сказать Ваше Императорское Величество - поднялся я.
   -Ну что ж говори адмирал. Я хотел бы обратиться к генералу Гурко и адмиралу Канину.
   -Ваше высокопревосходительство, вы не сочтите это за то, что я вам делаю указание, но примите к сведенью, если вы надумаете произвести высадку десанта, я бы на вашем месте использовал те самые части, что уже получили такой опыт по прошлогоднему делу на мыс Домеснес. Они уже получили первый опыт по высадке на занятый противником берег, им во второй раз уже не надо объяснять как себя вести в такой ситуации, и будет во много раз легшее и быстрее им высадиться с кораблей на берег.
   -Я приму это к сведенью господин адмирал, и постараюсь воспользоваться вашим советом.
   -Так что Василий Иосифович поделишься пушками с Алексеем Ермолаевичом.
   -Но раз ему эти дивизионы помогут прорвать оборону, то я смогу поделится, но временно.
   -Я обещаю, по мере поступления орудий мы обязательно выделим вам в первую очередь - пообещал генерал Алексеев. А пока до начала наступления ещё есть три недели, вы уж там её распределите по своему разумению.
   Тут попросил слово главнокомандующий Юго-Западным фронтом.
   -Ваше Императорское Величество, дозвольте моим войскам нанести решающий удар, я верю что войска вверенного мне фронта достойны большего, чем только выполнять роль отвлекающего, мы готовы наступать. Я верю, нет, я ручаюсь, что мы одержим победу. Это уже вторая попытка Брусилова, заполучить право главного удара по противнику именно для своих войск. Первый раз он предлагал это, через два месяца после принятия командования над Юго-Западным фронтом, ещё 1 апреля в ставке на совещании командующих, тогда Куропаткин и Эверт предлагали только оборонительные бои. Уже после того, как только Государь и генерал Алексеев услышали просьбу генерала, этого было достаточно - что они не ошиблись в выборе на пост командующего. Генерал Брусилов верил в свои войска и требовал для своего "пассивного" фронта наступательной задачи, ручаясь за победу. Он увлек своими речами и уверениями робких своих коллег, зажег верой хоть и ненадолго уже потухшие их сердца. Но потом после совещания Куропаткин подошел к Брусилову и сказал: "Охота была вам, Алексей Алексеевич, напрашиваться! Вас только что назначили главнокомандующим, и вам притом выпало счастье в наступление не переходить, а следовательно, и не рисковать вашей боевой репутацией, которая теперь стоит высоко. Что вам за охота подвергаться неприятностям? Вы можете быть сменены с должности и потерять тот военный ореол, который вам удалось заслужить в настоящее время. Я бы на вашем месте всеми силами открещивался, от каких бы то ни было наступательных операций, которые при настоящем положении могут вам лишь сломать шею, а личной пользы вам не принесут".
   В тот момент Куропаткин весь вылился в этих словах. Что можно сказать о таких военачальниках, и можно было ли быть спокойным за будущее страны, участь которой вверялась в такие руки? Но в этот раз вместо Куропаткина был Гурко, и он был за активные действия, а не за пассивное сидение в обороне.
   -Алексей Ермолаевич - продолжил далее Алексеев - похоже насчет артиллерии мы уже вопрос решили. Кроме того вашему фронту придается в подчинение 1-й боевой отряд самолетов "Илья Муромец" а также только что сформированный новый 3-й боевой отряд под командованием капитана Башко. Теперь ваш фронт будут поддерживать одиннадцать "Муромцев". В подчинении у вас еще двадцать восемь "Вуазенов" и три отряда истребителей "Моран"и три отряда истребителей других конструкций. В общем количестве, более сотни самолетов, это почти столько же, сколько имеется у остальных. Вашему фронту выделено более половины всех имеющих в наличии бронетачанок и бронеходов, так что распорядитесь ими с умом, и прошу прислушаться к мнению их командира - Генерал-майору Николаю Александровичу Гулькевичу. И от вашего фронта теперь зависит очень многое. Через неделю представите план вашего наступления.
   -Генерал Гурко вам также предстоит непростая задача, но она выполнима. На первом этапе наступления, вы должны взять Либаву и Шавли а на втором дойти до Немана. По нашим данным, у вас двойное превосходство в людях, по легко артиллерии равенство, и немного уступаете по тяжелым орудиям, но вам помогут корабли Балтийского флота. От вас план наступления, также жду через неделю.
   -Адмирал Канин, вы выделяете корабли для непосредственной поддержки приморского фланга, во время наступления войск Северного фронта. Также вы должны постараться прикрыть и не допустить прорыва германского флота к побережью.
   -Но Михаил Васильевич, у меня нет таких сил, чтобы остановить германский флот.
   -А вам и не надо его останавливать, а надо просто задержать. Я не знаю как и не мне вас учить - это ваша стихия. Пошлите подводные лодки или поставьте мины, но надо уменьшить воздействие со стороны моря.
   -Николай Николаевич, ваш театр боевых действий в этот раз считается второстепенным, но и у вас там сейчас турки пытаются наступать и вернуть себе Трапезунд. Что вы предпримете после того как они исчерпают свои силы?
   -Вначале мы очистим все западно-армянские земли от турок и в первую очередь это надо занять Эрзинджан, войти в междуречье и закрепится там. А потом я намерен начать наступление на Сивас. На юге попытаться соединится с английскими войсками в районе Мосула. Приморским флангом продолжить наступление вдоль турецкого побережья на Орду и Самсун.
   -И зачем так далеко нам заходить? Так это же, сколько вёрст от Трапезунда?
   -Примерно столько вёрст же, как от Батума до Трапезунда. И как вы это сможете выполнить, без дополнительных резервов. С теми силами, какими вы располагаете, это будет очень не просто всё осуществить. Надо будет ещё раз обратиться к армянским добровольцам, а у них большой счет к туркам за их зверства учиненные с их народом. А на приморском фланге нас поддержит Черноморский флот.
   -Адмирал Бахирев - Алексеев переключился на меня - с одной угрозой вы успешно справились, с другой, мы думаем, вы так же справитесь. Теперь за вашим флотом, помимо поимки и уничтожения германского дредноута, или, в крайнем случае, перекрыть полностью, доступ в Черное море этому кораблю - остались те же самые задачи, что вы осуществляли и раньше. Обеспечить бесперебойное снабжение Кавказкой армии, и поддержать её приморский фланг. А ещё готовится к предстоящему десанту в проливе. Подготовка к нему у вас, по всей видимости, уже началась.
   -Да ваше высокопревосходительство. Транспортная флотилия практически готова флот тоже осталось только за десантными войсками.
   -И сколько у вас готовых судов для перевозки войск?
   -112 транспортных судов, плюс боевые корабли. По осени должны вступить в строй первые шесть специально спроектированных десантных судов.
   -Так вы планируете высадку десанта этой осенью?
   -А почему же нет. У нас всё готово. Только нет войск, кто будет высаживаться на турецком берегу.
   -А сколько за один раз вы сможете перевести на своих кораблях?
   -Транспортная флотилия возьмёт полноценный корпус со всеми припасами и вооружением. Ещё дивизию можно погрузить на боевые корабли.
   -Но этого мало надо чтобы можно было одновременно принять и доставить на кораблях два корпуса.
   -А почему сразу два корпуса, можно после выгрузки первого корпуса, корабли отправить на погрузку и через двое суток они доставят в зону высадки и второй корпус.
   -Хотя можно и так, но желательно, чтобы можно было за один раз перебросить не менее пяти дивизий.
   -Если мы будем ждать постройки всех заказанных судов, то операцию по захвату пролива надо будет отложить на год.
   Я знал, что и в моёй реальности генерал Алексеев вначале также противился высадке десанта для занятия Босфора, и специально завышал количество транспортных судов для транспортировки войск. Но вот после летнего наступления он уже не так противился. Вот и сейчас, тут, он опять запел эту же песню, про нехватку судов. Хотя и этого количества, что мы имеем в данный момент, должно хватить. Главное захватить плацдарм, и обезопасить от артобстрелов с берега, все суда второй волны на подходе к побережью.
   -Если вы считаете, что вам хватит транспортных судов, то прорабатывайте план и к августу представите его на обсуждение. Возможно, у нас к этому времени высвободятся войска для десантной операции. Но только по окончанию летнего наступления, не раньше.
   -Алексей Алексеевич, вы всех уверяете, говоря, что ваш фронт хоть сейчас готов к активным действиям. Так вот, через две недели ваши войска первыми начинают боевые действия. Ваша задача, как можно больше оттянуть на себя с других участков фронта, войск противника. Для того чтобы ваш удар получился более сильным, по распоряжению государя вам передается гвардейский корпус из состава Северного фронта. Из резервов получите две пехотные дивизии и одну кавалерийскую. Для вас есть ещё девять батальонов маршевого пополнения, но без оружия. Как понимаете из-за нехватки вооружения нам их нечем вооружить, если у вас есть что-то в запасах, то можете сразу привлечь и их. Передаём и все имеющиеся у нас танкетки и бронеходы Пороховщикова, их почти столько же, сколько имеется в распоряжении Западного фронта у Эверта, но зато у вас больше бронеавтомобилей и бронепоездов. Самолетов поменьше, но в два раза больше чем у генерала Гурко. Алексей Алексеевич, с вашим предварительным планом я уже ознакомился, так что дня через четыре жду вас с более подробным и окончательным планом на предстоящую наступательную операцию.
   На другой день после совещания я опять встречался с царем.
   -Ваше Императорское Величество, после вчерашнего совещания как я понимаю, вам не удалось убедить генерала Алексеева перенести главный удар южнее Полесья и предоставить это право не генералу Эверту, а генералу Брусилову.
   -Как вам ответить на это адмирал. Я разговаривал об этом с генералом Алексеевым и он согласился с вашими доводами насчет боеспособности Австро-венгерских войск, и считает, что нам там сопутствовал бы успех. Но он так же считает, что по договоренности с союзниками мы должны наступать именно в Полесье. Это прямая угроза Пруссии - если наше наступление будет развиваться успешно. А боясь потери Пруссии, кайзер снимет войска с французского фронта, и начнет перебрасывать их на наш фронт, и этим мы поможем нашим союзникам.
   -Опять эти союзники диктуют нам, где и как надо наступать. Но если мы ударим юго-западным фронтом, германцы также начнут снимать свои войска с других участков и в том числе и с французского фронта, так как побояться разгрома Австро-Венгрии. А перспектива остаться один на один со всей Антантой их не привлекает.
   -Мы будем иметь и это направление ввиду, и как только будет видно, что именно там намечается успех, мы сразу перебросим ему дополнительные силы и повернём направление удара Западного фронта на юг. А для этого у нас будет две недели в запасе, прежде чем генерал Эверт начнет наступление на своём фронте.
   -Я уверен, что генералу будет сопутствовать успех.
   -Вот и посмотрим, окажитесь вы правы или нет.
   -Ваше Императорское Величество. У меня есть ещё одно предложение. Я даже не знаю как его выразить, но суть заключается вот в чем. Во время прошедшего совещания, где министр иностранных дел Сазонов, озвучил просьбу наших союзников, предоставить им наших солдат и если возможно и людей для работы на их заводах. Насчет солдат я говорить ничего не буду, а вот насчет посылки во Францию рабочих я бы предложил их просьбу частично удовлетворить послать туда несколько тысяч человек.
   -Адмирал, что вы такое говорите. Вы прекрасно сами знаете, что мы испытываем большую нехватку рабочих рук на своих заводах, что приходится к работам привлекать женщин и подростков. А вы мне советуете взять и направить рабочих куда-то за границу, я ещё раньше ответил на эту просьбу, что никаких рабочих и никуда посылать не намерен.
   -Ваше Императорское Величество. И я за то, чтобы рабочих не посылать на работу за границу. Но вот есть такие рабочие и не только рабочие, но и из других сословий люди, от которых надо поскорее избавиться.
   -Как это избавиться?
   -Я предлагаю всех, ну всех конечно не получится, но многих политически ненадёжных, а это в первую очередь тех, кто связан с большевиками, эсерами, анархистами ну и им подобными. Вот их взять и отправить во Францию, поработать на их заводах. После этого мы на некоторое время избавимся от многих неблагонадёжных людей, в политическом плане. Которых, не совсем устраивает политика в стране, это я ещё не грубо говорю. А так, многие из них просто желают свергнуть в стране законную власть, а вот что из этого выйдет даже страшно представить. А это дело надо предоставить Маклакову Николаю Алексеевичу, в его ведомстве хорошо известно о таких людях, и во всех сословиях.
   -А не выйдет так, что некоторые управляющие захотят избавиться от ненужных им людей, но к политике не имеющие никакого отношения.
   -Но это будет только на совести их, и министерства внутренних дел. Я не исключаю, что и такое может случиться, но это может быть один-два человека на сотню не больше. Но все равно даже не смотря на такие ошибки это надо сделать. Первое, мы избавляемся от опасного контингента, в виде политически не согласных. А второе, мы предоставляем нашим союзникам рабочие руки, как бы выполняя их просьбу. Может поработав там, некоторые из них поумнеют поглядев на западную демократию. Ну, а если не поумнеют, так пусть ими занимаются тамошние власти, и уже они-то, испытав на себе все прелести лозунга: "пролетарии всех стран соединяйтесь" придумают, как с этим бороться.
   -Хорошо я переговорю сегодня с Маклаковым, и дам ему такое распоряжение, но попрошу, чтобы он отнесся к этому со всей ответственностью, и вначале подготовил такие списки. А как мы таких людей будем отбирать, не арестовывать же на самом деле. Это может негативно отразится на нас.
   -Да, может подняться шумиха в газетах, под заголовками - царское правительство избавляется от неугодных. А мы поступим так. По этим спискам проведем мобилизацию. Кто помоложе, таких как будто в армию, кто постарше, скажем что они набираются в трудовую армию и посылаются за границу для срочного выполнения нашего военного заказа, так как сами французы или англичане не в состоянии его выполнить, так как рабочих рук у них не хватает даже для выполнения собственных заказов. Если не согласны ехать, то их ждет фронт, а там всякое может случиться. Да придумать можно много чего, лишь бы спровадить их подольше от России.
   -Ну что ж пусть будет так.
   Вечером этого же дня поезд уносил меня на юг, в соседнем вагоне направлялся на Кавказский фронт и генерал Юденич. Государь на прощание пообещал ещё раз в этом году побывать на Черном море и даже посетить освобожденные армянские территории.
   А Николай-то действует осторожно, и ко мне немного прислушивается, и не хочет конфликтовать с Алексеевым. Эверта не снял, хотя и без меня знает, что он уже не тот, что был хотя бы год назад. Возможно решил посмотреть как он поведет себя в предстоящем наступлении, если всё пройдет хорошо, то Эверт останется и дальше командовать Западным фронтом, если нет, то уже не послушает Алексеева и заменит его на другого генерала. А что я помню о подготовке Юго-западного фронта к наступлению. Если мне не изменяет память, то Брусилов в первую очередь сделал ставку на разведку, в том числе и на воздушную. Потом, на обучение войск в преодолении инженерных препятствий, что соорудил противник перед своей обороной. Он как некогда Суворов под Измаилом, построил повторяющий один из участков обороны австрияков и гонял там по очереди свой войска, уча их в преодолении, и занятии полосы обороны противника.
   При подготовке операции командующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов решил нанести одновременно три удара для своих четырёх армий. Хотя это распыляло силы его войск, противник также лишался возможности своевременно перебросить резервы на направление главного удара. Главный удар Юго-западного фронта на Луцк Ковель и далее на Брест-Литовск наносила самая сильная 8-я армия генерала Каледина, на встречу должна наносить 3-я армия Западного фронта, командовал ею генерал Леш. Вспомогательные удары на Львов, наносились 11-й армией генерала Сахарова, совместно с 7-й армией генерала Щербачева. 9-я армия генерала Лечицкого наступала на Черновицы, Коломыю и Станислав. Командующим армиями была предоставлена свобода выбора участков прорыва. К началу наступления четыре армии Юго-западного фронта насчитывали с учетом переброшенных перед самым наступлением подкрепления шестьсот восемьдесят четыре тысячи штыков и семьдесят тысяч сабель, две тысячи сто семьдесят легких и двести четырнадцать тяжелых орудий. Против них были четыре австро-венгерские армии и одна немецкая, общей численностью почти в четыреста пятьдесят тысяч штыков и тридцати восьми тысяч сабель. Одной тысячи трехсот легких орудий, и пятьсот сорока пяти тяжелых. На направлениях ударов армий Брусилова было создано превосходство над противником в живой силе (в два с половиной - три раза) и в артиллерии (в полтора-два раза). Наступлению предшествовали тщательная разведка, обучение войск, оборудование инженерных плацдармов, приблизивших русские позиции к австрийским. В свою очередь, на южном фланге Восточного фронта против армий Брусилова австро-германские союзники создали мощную, глубоко эшелонированную оборону. Она состояла из трёх полос, отстоящих друг от друга до четырёх-пяти верст. Самой сильной была первая полоса обороны, имеющие две-три линий окопов. Основу её составляли опорные узлы, между ними сплошные траншеи. Все подступы к траншеям простреливались с флангов. А на всех высотах были оборудованы доты. Между полосами обороны противник устроил искусственные препятствия -- засеки, волчьи ямы, рогатки и отсечные позиции. Так что и в случае прорыва, атакующие попадали в "огненный мешок", где по ним велся огонь со всех сторон. На первой полосе обороны окопы были с козырьками, блиндажами, убежищами, врытыми глубоко в землю, с железобетонными сводами или перекрытиями из бревен и земли толщиной до двух метров, способными выдержать любые снаряды. Для пулеметчиков устанавливались бетонные колпаки. Перед окопами тянулись проволочные заграждения две-три полосы по шесть-двенадцать рядов, на некоторых участках через них пропускался ток, подвешивались бомбы, ставились мины. Две тыловых полосы были оборудованы послабее, всего одна иногда две линии траншей, меньше пулеметов. Австро-германское командование считало, что такую оборону без значительного усиления русским армиям не прорвать, и потому наступление Брусилова для него было полной неожиданностью. Они проморгали переброшенный резервы, да и не успели бы, подготовиться к такому удару.
   Пока наш поезд двигался к югу, у нас с генералом Юденичем состоялось несколько деловых разговоров. Как то в одном из разговоров я задал Николаю Николаевичу провокационный вопрос, как бы он поступил, будучи на месте генерала Алексеева.
   На что, он мне тактично ответил - что он в данный момент на своем месте. И в данный момент его не привлекает место начальника штаба Главковерха.
   -Ладно, а будь вы на месте командующего Западным фронтом, как бы повели наступление.
   -Михаил Коронатович и чего вы так всё сватаете меня на германский фронт.
   -Я хочу узнать мнение генерала, который, год не знает поражения. Да, турецкий фронт - это не германский, и турки, ещё те вояки. Но ведь и они задали трёпку нашим союзникам, если быть честным, то и нам в начале войны. Теперь кавказский фронт самый стабильный, наши войска всё время продвигаются вперёд. Я бы назвал вас "Генерал Победа".
   -Адмирал, мне кажется, что вы сегодня пропустили пару лишних стаканчиков "Варварки" от Смирнова. Какой "Генерал Победа". Нам до победы ой как ещё далеко. И на этом пути может многое случится, и победы и поражения, и никто от этого не застрахован. У турок войск значительно больше чем у меня. И я опасаюсь, как бы они не отбили обратно Эрзерум или Трапезунд.
   -А будь у вас столько же войск как у Эверта, чтобы вы предприняли тогда?
   Генерал хмыкнул на мой вопрос.
   -Столько войск, как у Эверта, тут никогда не будет. Нам бы ещё тысяч двести, тогда можно было создать сплошной фронт с англичанами, и впоследствии начать совместное наступление вглубь турецкой территории. А будь у меня столько же, как у Эверта, мне и англичане не нужны будут. Я через полгода был бы в Константинополе.
   -Николай Николаевич как вы смотрите на то чтобы захватить ещё один турецкий город на побережье.
   -Если вы предлагаете занять Орду, то это входит в мои планы, но сначала надо захватить Эрзинджан.
   -Нет, Николай Николаевич, я предлагаю захват турецкого Синопа.
   -Синопа!?
   Я поделился с генералом Юденичем планом по овладению Синопа.
   -Михаил Коронатович, вот скажи мне честно, зачем тебе этот Синоп?
   -Как зачем. Хорошая бухта. Находится между Батумом и Константинополем, как раз посредине турецкого побережья. Отличное место для базирования отряда кораблей, что будут блокировать Зонгулдакский угольный район. Сам город находится на полуострове, соединенным узким перешейком с материком. Для обороны просто идеально. Без флота взять обратно этот город будет практически невозможно. Если туда перебросить пару дивизий, то они могут обороняться от целого корпуса или даже армии. А также оттуда можно угрожать средней Турции.
   -Но по своему разумению, я предпочел бы вначале захватить Орду, оттуда хорошая дорога на Сивас и дальше вглубь Турции. А что за дороги от Синопа? Только вдоль побережья, где и войскам развернуться негде.
   -Так значит с вашей точки зрения, бесполезно нам занимать Синоп.
   -Вот на этот самый момент, я думаю, что это делать преждевременно. А захватить после Орду, ещё и Самсун, я считаю более выгодно и опять же там есть дороги, по которым можно вести наступление войсками.
   -Генерал, да с каких это пор, русский солдат ищет себе хорошие дороги, для наступления ему не нужны эти дороги, там всегда у противника сильная оборона и чтобы её взять надо немало солдат положить. А если так, то примерно в сотне верст западней Синопа, также есть дорога, по которой свободно пройдут войска.
   -Михаил Коронатович, а отчего вы на совещании не предложили этот вариант.
   -Кому нужно я предложил, и получил на это одобрение. А что на совещании этого не высказал, так это ради секретности. Не хотел чтобы наш противник раньше времени узнал и приготовился к торжественной встрече.
   -Даже так. Опасаетесь что в ставке есть германские уши?
   -А вы скажите, где их нет?
   -Наверно вы правы. Сейчас только ленивый не говорит, что все планы, что разрабатываются в ставке, на другой уже день известны германскому генштабу.
   -Допустим, что не на другой день, а на третий.
   -Так уж и на третий? А в прочем адмирал, давай предоставим заниматься этой проблемой службам генерала Беляева. Меня интересует, какими силами вы предлагает осуществить свой замысел.
   -Для начала мне нужна дивизия. Этого должно хватить и для удержания самого города, а потом посмотреть, как будут развиваться события.
   -Но сейчас я не могу выделить даже полка.
   -А мне сейчас пока и не нужно. Операцию по захвату города я предполагаю начать в конце июля или в начале августа.
   -А, ну раз так, вот тогда и поговорим.
   -Обязательно поговорим. Генерал, у меня к вам одна убедительная просьба, это на счет Синопа. Пока ни с кем об этом не разговаривайте.
   -Что, опять ради секретности?
   -Бережёного, Бог бережет. Вы только что сами сказали, что на эту тему мы поговорим через пару месяцев. Вот пусть эти два месяца об этом никто ничего не узнает.
   -Заверяю, что о нашем разговоре никто не узнает.
  
   -Николай Николаевич, а как вы смотрите на то чтобы ослабить турецкие силы так тысяч на двадцать-тридцать, а если получится то и на больше.
   Генерал от этих слов так опешил, что даже рот открыл глядя на меня.
   -Это.... Это как же ты собираешься их ослабить?
   -У меня тут одна мыслишка появилась. Надо курдов настроить против турок.
   -Это как же их настроить?
   -Курды сами по себе живут кланами или родами. Во главе стоит какой-нибудь князёк или эмир. Некоторые из них по собственной воле служат туркам, некоторые вынуждено. Я не знаю турки им платят за то что они за них кровь проливают, или они на этой войне только грабежами мирного населения живут. А сколько таких кланов разбросано от Ирана до Турции и не все хотят воевать. Я генерал в курсе планов Императора о создании на освобожденной территории древней Армении нового приграничного с нашей империей Армянского государства. Так как эту идею подал я. А если взять да распустить слух среди курдов, дескать Русский Император хочет отобрать у турок земли между Тигром и Евфратом основав там ещё и Великий Курдистан со столицей в Мосуле. Неужели курды все время хотят жить под пятой турок. Ведь когда-то в незапамятные века у курдов были свои эмираты, где они были полными хозяевами своей земли. Так значит нужно под знаменами одного из курдских эмиров попробовать возродить новое государство где бы проживали курды без притеснения турок или кого-либо ещё. А чтобы его возродить надобно и самим курдам об этом позаботиться и помочь русским быстрей разбить турок. Хотя русские и сами одолеют турок это вопрос только времени, но тогда никакого Великого Курдистана не будет.
   -Вы Михаил Коронатович упустили один момент - англичан. Я не думаю что они будут восторге от ваших планов.
   -Да причем тут англичане или ещё кто-то. Наше дело генерал учинить раздор между курдами и турками. А это нам сотворить по силам. Надо среди пленных поискать влиятельных курдов и попытается им внушить идею о создании своего государства. Я даже слышал, что некоторые курдские племенные вожди переходят на нашу сторону со своими войнами.
   -Было несколько таких случаев. Но это были вожди племён, не слишком-то любящие турок. Но они влиятельные только среди своих соплеменников, а как у них сложатся отношения с вождями других племён, этого я сказать не берусь. Хотя курды в большинстве своём исповедуют ислам, но оказывается и там есть несколько разных течений как в христианстве. Так что не всегда они могут договориться меж собой.
   -А что если идея, о построении своего государства подкинутая нами их примирит в какой-то мере, и они смогут договориться. Вот тут-то нам и нужны любые курдские вожди у которых есть маломальская власть. А раз у них есть ещё и свои воинские формирования то им будет легче призвать под знамёна нового государства новых сторонников. На первых порах я бы взял да поддержал их некоторым количеством наших войск.
   -Да где же я возьму лишних войск, если у меня каждый солдат на счету. Так мы ещё с вами договорились о совместных действиях под Синопом.
   -Для этого дела много и не надо. Я думаю человек полтораста, да пару орудий им в придачу будет в самый раз. Это для того чтобы дать понять курдам что мы поддерживаем их в борьбе за их независимость.
   -Я боюсь, как бы мы не потеряли этих людей понапрасну. Курды не предсказуемые, могут и обратно переметнутся к своим хозяевам, как только у нас на фронте пойдет что-то не так.
   -Если такое и случится, то эта жертва будет не напрасной. Мы посеем разброд в рядах курдов. А это будет только на руку нам.
   -Ну что ж, а может и в правду что-то получится из этой идеи.
   -Обязательно что-то и получится Николай Николаевич.
  
   Наши пути с генералом разошлись в Харькове, два вагона с теми кто ехал в сторону Крыма и Николаева, перецепили к другому поезду, а Юденич через Ростов направился в Тифлис там он должен встретится с великим князем Николаем Николаевичем.
   Николай II всё же прислушался ко мне, и после непродолжительных дебатов на ГКТиО было решено организовать правительство вновь создаваемого государства на освобожденной от турок территории древней Армении. Сазонову поручили прозондировать почву у наших союзников по этому вопросу - как они отнесутся к нашей инициативе. И несмотря на то, какой будет результат, положительный или отрицательный, уже сейчас начать подготовку к процессу создания новых государств на границах империи.
   Генерал Юденич получил инструкции от Императора, которые должны быть доведены до Великого князя Николая Николаевича, Наместника на Кавказе, бывшего всего полгода назад Верховным Главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами Российской Империи. В армии Великий князь получил прозвище "Лукавый". Так прозвала Николая Николаевича вся кавалерия от генерала до солдата,-- заимствовав это прозвище из слов молитвы: "избави нас от лукавого"... за чрезмерное честолюбие, жажду власти, "ограниченность духовных качеств, злой и высокомерный характер", за то, что "предпочитал работу за кулисами и становился, таким образом, безответственным перед общественным мнением". И тут на Кавказе он хотя и считался главнокомандующим Кавказским фронтом, но эту функцию он переложил на генерала Юденича. Сам сосредоточился на гражданском управлении краем если что-то пойдет на фронте не так, то он не причем. И так Великий князь Николай Николаевич получил от Императора наказ, начать подготовительные мероприятия к формированию правительства нового государства на границе с Российской империей.
  
  
  
   Глава шестая. Сёстры.
  
   По прибытии в Севастополь, на вокзале меня встретил начштаба контр-адмирал Пилкин. После доклада о состоянии флота и взаимных приветствий, мы пожали друг другу руки.
   -Владимир Константинович, так ты говоришь, что за эту неделю с небольшим что я отсутствовал, нашему флоту так и не удалось особо отличится, за исключением потопления несколько десятков парусных корыт.
   -А что мы можем поделать, Сушон свои корабли из пролива не выпускает, правда несмотря на блокаду пролива и Варны, его подводные лодки были замечены у Одессы и даже перед Севастополем, но были отогнаны кораблями и самолётами из противолодочной дивизии.
   -На эту тему мы ещё сегодня переговорим, у меня есть кое-какие новости, вот только я домой заскочу. Сам понимаешь, я дома не был девять дней. В общем, переговори с Вердеревским, он введёт тебя в курс дел, что нам предстоит сделать в ближайшие два месяца.
   Я в сопровождении Никишина поехал на Центральный городской холм, где по улице "Большая Морская" было наше с Анастасией жильё. На этой улице я занимал двухэтажный особнячок, в котором было с десяток комнат. Тут кроме нас с женой обитало ещё несколько человек обслуги и пара матросов для охраны.
   Дверь нам открыл Прохор.
   С приездом ваше превосходительство - нарочито громко поприветствовал меня бывший вестовой, а теперь что-то вроде дворецкого в моей квартире.
   Здорово Прохор, что так громко, я поди ещё не глухой.
   Прохор только заулыбался, пропуская нас в квартиру. Не успел я войти в холл, как из гостиной навстречу мне выбежала Настюха и бросилась на шею. Теперь понятно, зачем он так громко поприветствовал меня. Лейтенант тактично удалился в другую комнату.
   -Ты это что вытворяешь - напустился я на жену - разве тебе можно в таком положении бегать как козочка.
   Я прижал её нежно к себе, и покрывая лицо и губы поцелуями. Потом приложил своё ухо к её уже округлившему животику, а она в этот момент перебирала мои коротко стриженые волосы. Анастасия была на пятом месяце беременности, и это можно было приметить, по её слегка заметному не смотря на свободную одежду животику. Там внутри развивалась новая жизнь, я чувствовал легкие толчки. Так что я начал осуществлять свой план насчёт потомства.
   -Как вел без меня наш сынок.
   -Мишенька, а почему ты решил, что это будет мальчик, а не девочка?
   -Ну какая это девочка, если он так меня двинул своими ножками пока я прислушивался как он там шевелится - ответил я поглаживая нежно по животу жены - то сразу понял что у нас будет сын. Дочь не будет так пинать своего отца - смеясь, добавил я.
   -Хорошо, пусть будет сын, но я хотела бы чтобы у нас родилась дочурка, мне помощница и твоя надежда.
   -Ну что ж, дочурка так дочурка, и назовем её Надежда, а потом обязательно сына.
   -Что-то ты быстро сдался мой адмирал, а ещё командуешь флотом, ты же никогда и не перед кем не сдаешься, а тут сразу выбросил белый флаг. А может, будет, по-твоему, и первым на свет появится сын. Я ведь знаю, что ты очень хочешь, чтобы первым у нас появился именно сын.
   -А вот ты, моя любовь, покажи мне того мужчину, кто не хочет чтобы первым у него родился сын. Как было бы прелестно.... А давай, ты родишь двойняшек, и мы с тобой будем самыми счастливыми родителями. Ты только представь, у нас появились одновременно - дочь, твоя помощница и как ты говоришь - надежда. И сын, в первую очередь мой продолжатель рода, а уж потом традиций.
   -А ты милый уверен что он пойдет по твоим стопам. Как я знаю, ты ведь не пошел по отцовским стопам, возможно, сейчас был бы не адмиралом, а генералом, или как у вас там войсковой старшина, или атаман.
   - Мой сын будет морским офицером, это я точно знаю. Ну или один из сыновей это уж точно - с хитрой улыбкой не глядя на жену, а подняв глаза к потолку проговорил я. За что тут же получил от неё не сильно кулачком в грудь
   -И сколько вы пожелали иметь сыновей мой адмирал?
   -Как минимум двух, моя любовь.
   Тут я увидел стоящую в дверях между гостиной и холлом Ольгу, которая пристально наблюдала за нами. Тысячи чертей, а она какого дьявола тут делает - подумал я про себя, зная характер и бывшие намерения младшей сестрицы своей жены. А возможно она уже остепенилась, и не будет строить мне тут глазки.
   -Да тут у нас такие гости! Свояченица, а ты с каким из ветров сюда прибыла и когда.
   -Вот решила сестру повидать, а приехала только вчера.
   -Эх, не знал что ты собиралась навестить сестру, а то, могла поехать со мной, а не добираться не знамо в каких условиях. Да и небезопасно таким барышням путешествовать на полстраны, одной и без сопровождения.
   -Так я не знала, что вы будете в Могилёве, и не поехала бы через столицу. А попыталась добраться до вас в Могилёве.
   -Олечка, а ты у нас молодец, что в такое время приехала к нам и главное благополучно. Или тебе попутчики попались хорошие?
   -Ой, и всё вы знаете. А откуда вы могли знать, что я ехала в обществе двух морских офицеров?
   -Вот чего-чего, но этого я не мог знать, если только что с поезда, и сразу до дому поехал. И только тут увидел, что к нам в гости приехали вы. Но просто я хорошо знаю тебя, и знаю, на что способна. Если в поле взгляда твоих зелёных глаз, попадаются молодые и красивые офицеры, то это значит рано или поздно они попадутся на твои уловки. После этого, я думаю, они бы тебя и на руках сюда донесли, даже от самой столицы.
   -Но на вас-то мои глаза не подействовали, так почему на кого-то должны подействовать.
   -Правильно! Как они могли подействовать, если тогда в госпитале меня уже своими глазами Настюша околдовала, и на другие чары я уже не реагировал.
   -Это что такое. Что я слышу. Моя младшая сестра хотела околдовать тебя милый.
   -А ты моя прелестная женушка, как будто этого не замечала.
   -Нет, не замечала, а если заметила бы....
   -А теперь милые барышни - решил я их немного охладить - я только что с дороги, а вы готовы меня заморить с голода, нет, чтобы накормить.
   -Прости милый, сейчас я распоряжусь, чтобы накрыли стол. И пожалуйста, не забудьте по лейтенанта. Настюша пошла на кухню, отдать распоряжение, но встретив перед кухней Качалова, обратилась к нему.
   -Прохор, передай Марии, чтобы накрывала стол на четверых.
   -Матушка, Анастасия Степановна, Мария уже заканчивает приготовление в гостиной, минут через десять всё будет готово.
   -И чтобы я делала без тебя Прохор. Вы всегда предугадываете все мои пожелания.
   -Так я с девятого года при его превосходительстве, и уже почти приучился угадывать его привычки, как он вдруг в одночасье их почти полностью поменял, и это случилось в прошлом годе, как раз в то время, когда ему сопутствовал успех у бою с германскими кораблями при Готланде.
   -Так может это не он поменял привычки, а война заставила кое-чего изменить.
   Прохор немного подумал - а ведь верно, как было-то до войны, что господам офицерам оставалось делать, особенно когда корабль стоит неделями на рейде. От скуки - вино да жен.... Ну так немножко того, этого - сразу замялся Прохор и опустил глаза в пол.
   -Вы не подумайте Матушка, что его превосходительство такой. Нет конечно, пригублял-то он редко. Ну, вы сами понимаете, как без этого. Да ещё это как сказать в медицинских целях, от простуды. Все же море, вода, ветра насквозь продувают. Пойду я Анастасия Степановна, помогу Марии накрыть стол - Прохор решил, что лишку сболтнул, и пока не поздно надо линять с хозяйских глаз.
   Во время обеда, женщины меня расспрашивали о том, как я съездил в ставку, с кем встречался, естественно о Царе, что да как? Я же был не на великосветском приеме в Царском Селе или в Зимнем дворце, а в захолустном Могилёве и мне пришлось немного приукрасить моё пребывание в ставке. Потом переключились на Никишина и в этом очень усердствовала Ольга. Она так и донимала расспросами моего адъютанта, что мне его стало жаль. А хотя они были знакомы ещё по Ревелю, и там на него она не обращала никакого внимания. Да и что обращать внимание, на какого-то мичмана, когда была надежда захомутать адмирала. Но вот сейчас, Ольга вела с ним совсем по-другому, было видно, что она с ним флиртует. Так, потом надо будет наставить её на путь истины, нечего парня сбивать с толку, ишь как вгоняет его в краску. Наши разговоры за обеденным столом продлились больше полутора часов. После обеда приняв ванну и переодевшись, пообещав жене быть вечером дома, я, - если можно выразиться так - вырвал из рук Ольги своего адъютанта, отбыл в штаб флота.
  
   Глава седьмая. Восточный фронт в огне.
  
   "Ревет и грохочет мортира вдали,
   Снаряд оглушительно рвется,
   И братья костями на землю легли,
   И стон над полями несется...
   Но молча живые пред смертью стоят
   И знамя их поднято гордо;
   Не дрогнет наш русский великий солдат
   И натиск врага встретит твердо!
   Кровь льется потоком и рвутся тела
   На мелкие части снарядом,
   Смерть косит и косит людей без числа -
   Земля словно сделалась адом.
   Но слышна команда солдатам "вперед!",
   И двинулось стройно рядами
   Русское войско в тяжелый поход
   И в бой беспощадный с врагами"
  
   I
  
   Уже полтора месяца идут ожесточенные бои по всем фронтам первой мировой войны. Я очень переживал в это время, читая сводки с фронтов подготовленные мне лейтенантом Никишиным моим незаменимым адъютантом. Как в этой реальности пойдет это наступление, по тому же сценарию, или по-другому? Как ответит противник, и какой будет результат? Все же в этой реальности наши войска начали наступление на две недели позже и более подготовленными, чем в РИ. Да и линия фронта к началу летнего наступления выглядела иначе, а это чуть-чуть, но тоже влияет на дальнейшее развития событий. Так что первый месяц боев, почти полностью повторился в обеих реальностях. Я сказал - почти.
   После войны я прочитал об этих событиях в одной книге, что была подарена мне самим Императором, с его дарственной подписью. Как я понял, это был его намек, на мои настойчивые подсказки перед этим самым наступлением.
   Через пять лет по завершению боев этой мировой бойни, при Генеральном Штабе и Военно-исторической комиссии по описанию боевых действий во время Великой воины, вышла книга "Обзор и анализ Летней наступательной операции 1916 года Российских Вооруженных сил". Она была написана многими военноначальниками, которые непосредственно принимали участие в этих боях.
   Вот мой вольный пересказ и некоторые выдержки из той книги.
  
   Во вторник 15 июня, все четыре армии юго-западного фронта, ранним утром начали артподготовку в местах намеченного прорыва.
   Брусилов перед наступлением отдал своим войскам такую директиву:
   "1. Ближайшей целью предстоящих действий будет поставлено разбить живую силу противника и овладеть ныне занимаемыми им позициями.
   2.Атака будет произведена всем фронтом от реки Стыри до реки Прута, причем главный удар возлагается на 8-ю армию".
   При этом начальник штаба 8-й армии генерал-майор Стогов уже дал заключение о возможностях развития успеха, указав, что наиболее перспективным является направление против Владимир-Волынска, Холма, Межиречи, обходя Ковель далеко с запада, а направления на Луцк, Ковель, и далее на Брест-Литовск "исключают возможность здесь широких операций большими массами войск. Сухих пространств мало и притом они настолько тесны, что развернуть даже пехотную дивизию возможно лишь в немногих местах"
   Но именно в этом направлении, генерал Брусилов и приказал ударить 8-й армии генерала Каледина. Ещё до наступления генерал Каледин получил подкрепления, это 4-ю Финляндскую стрелковую и 12-ю кавалерийскую дивизии. В резерве 8-й армии оставалась 2-я Финляндская стрелковая дивизия, и новая 126-я пехотная дивизия из Одесского военного округа. Через три дня после начала наступления, уже сам Алексеев доложил Верховному главнокомандующему императору Николаю II свое мнение об усилении войск Брусилова, еще двумя корпусами. 5-й Сибирский корпус был снят с Северного фронта и направлен на юг. У генерала Эверта изъяли для Каледина две конные дивизии.
   Ещё в период подготовки наступательной операции, начальник штаба Юго-западного фронта генерал Клембовский выдвинул идею рейда на Ковель со стороны Припяти силами 4-го кавалерийского корпуса. Для этого, пехота должна была вначале прорвать оборону противника в Припятских болотах, и дать коннице выйти на оперативный простор, которая наступала с севера на Ковель. Вдоль железной дороги Ковель-Сарны при поддержке трех бронепоездов и одного бронированного мотовагона, наступал 5-й кавалерийский корпус и 46-я пехотная дивизия. Дальнейшая доработка операции на Луцко-Ковельском направлении велась в условиях острых разногласий между командующим 8-й армией генералом от кавалерии Калединым, и командованием фронта. Генерал Алексеев поддерживал Каледина в стремлении усилить конницу ещё двумя пехотными дивизиями и бросить её в прорыв в рейд по тылам противника с севера. Брусилов же настаивал на включении всей пехоты, что была в резерве 8-й армии в ударную группу и наступать на Ковель одним кулаком со стороны Ровно.
   Вот что написал Брусилов ещё до начала наступления Каледину "Во избежание недоразумений, считаю своим долгом еще раз вам подчеркнуть, что все ваши резервы должны быть так расположены, чтобы иметь возможность, если понадобится, подкрепить атакующие войска вашей главной группы, а затем развивать достигнутый успех, дабы он был длительным... Разбрасывать своих резервов не следует. Заткнуть все дыры невозможно и не нужно: противник много слабее вас, и он никаких контрударов значительными силами устроить не может. ...Считаю, что при этих условиях и риска никакого нет; ну, а если и есть риск, то без него на войне не обойдешься... Наступая и атакуя, нужно все ставить на карту и без оглядки, во что бы то ни стало, добиваться победы. Не оглядываться назад, ни по сторонам, только вперед... Настало время поразить врага и изгнать его из наших пределов".
   Таков был взгляд главнокомандующего на роль резервов в предстоящей операции. 4-й кавалерийский корпус все-таки был усилен двумя пехотными дивизиями, хотя и этого впоследствии оказалось мало: перед ним находились значительные силы противника на укрепленной позиции. Свободных резервов к началу наступления было выделено немного: две пехотные и одна кавалерийская дивизии в 8-й армии, одна конная дивизия и полк пехоты в 11-й армии, две кавалерийские дивизии в 7-й армии и одна пехотная и одна казачья дивизии в 9-й армии. На просьбы командующего 9-й армии генерала Лечицкого об усилении его войск резервами Брусилов заметил: "Считаю превосходство сил приличное. Лишь бы удар был правильно подготовлен, правильно нанесен и успех от сердца использован кавалерией. Не всегда численное превосходство решает дело, умение и счастье - элемент серьезный"
   Распоряжаться резервами фронта генерал Брусилов оставил за собой. К 14 июня к нему прибывали еще две стрелковые дивизии, предназначавшиеся 8-й армии. Таким образом, для развития успеха главного удара выделялось пять пехотных и шесть конных дивизий. Кроме того, для непосредственного пополнения армии Юго-западного фронта уже по ходу наступления было передано двести сорок тысяч человек обученного запаса и более ста тысяч безоружных бойцов (все еще сказывался недостаток винтовок). С учетом этих сил армии Юго-западного фронта имели примерно миллион солдат и офицеров при двух с половиной тысячах пулеметов, немногим более двух тысяч орудий, и тысяча триста восьмидесяти бомбометов и миномётов
   Противник к этому времени уже знал о готовящемся наступлении, только не знал, в каком именно месте будет нанесён главный удар. Да и к этому моменту большие силы австрийских войск находились на Итальянском фронте, в том числе и тяжелая артиллерия, а в австро-венгерских войсках ощущалась нехватка снарядов, и это всё вместе не давало возможности для подготовки упреждающего удара. Всего противник имел шестьсот двадцать две тысяч солдат и офицеров в боевых порядках, и пятьдесят шесть тысяч в резерве, около трех тысяч пулемётов семьсот семьдесят минометов и две тысячи семьсот тридцать орудий.
   15-17 июня войска 8-й, 7-й и 9-й армий Юго-западного фронта прорвали оборону противника на участках своих ударных групп. Исключительно эффективно действовала русская артиллерия, впервые применившая отравляющие вещества для подавления вражеских батарей. На участке 7-й армии артподготовка продолжалась двое суток и сопровождалась бомбардировкой позиций противника с воздуха. Авиация также поддерживала наступающие вдоль железки Ковель-Ровно войска генерала Каледина.
   В полосе наступления 11-й, 7-й и 9-й армий противник уже с первых дней был вынужден ввести в бой все свои резервы. Группа армий Бём-Эрмолли была вынуждена передать свой резерв 4-й армии и направить в ее состав еще и кавалерийскую дивизию. Эти дивизии были введены в бой 17 июня. Сама же 4-я армия, как и группа армий "Линзингена", исчерпала свои резервы к этому времени, но так и не смогла остановить продвижение армии генерала Каледина, австро-венгерские войска в беспорядке отступали за реку Стрыпа. Однако и русские армии к этому времени ввели в бой почти все имеющиеся резервы, за исключением трех пехотных дивизий и конницы. Но город Луцк был захвачен в первые сутки нашего наступления, и это сделала 4-я дивизия, или как её ещё называли "Железная дивизия", командиром которой был генерал-лейтенант Деникин. И это было его второе взятие этого города, за эту войну. Дальнейшее продвижение 8-й армии было не таким стремительным, как хотелось бы нашему командованию. А вот 11-я армия так и не смогла за первые три дня прорвать фронт на всю глубину, и все её попытки были отражены противником. Но только благодаря действиям 7-й армии которая наступала на Львов, как и 11-я, углубилась на столько, что стала угрожать 1-й армии генерала Пухалло окружением которому пришлось отводить свои войска за Днестр.
   В распоряжении штаба армий Юго-западного оставались ещё 5-й Сибирский корпус и вновь прибывшая 113-я пехотная дивизия из Одесского военного. Тем не менее, 21 июня Брусилов обратился в штаб Верховного главнокомандующего с просьбой передать его фронту еще один корпус, так как стало известно, что противник перебрасывает с Итальянского фронта две дивизии, не считая, что из полесья через Брест-Литовск противник также перебрасывает подкрепления, чтобы остановить наступление генерала Каледина. В тот же день был отдан приказ о перевозке из 5-й армии Северного фронта 23-го армейского корпуса (тридцать три тысячи бойцов). Генерал Алексеев сообщал Брусилову: "Переброска примерно двух дивизий австрийцев с итальянского фронта требует две недели времени. Главнейшая цель направления 23-го корпуса - дать вам средства обратить тактический успех в стратегически законченную операцию"
   19 июня генерал Алексеев отдал директиву о дальнейшем наступлении 8-й армии от Луцка в сторону р. Сан с целью отрезать австро-венгерские армии от германского Восточного фронта. Армии Западного фронта должны были нанести демонстрационный удар по Пинску и перейти в общее наступление с 27 июня. Однако 24 июня Брусилов заявил, что он беспокоится за растянутый правый фланг и опасается оторваться от армий Западного фронта, так как противник может ударом с севера отрезать часть войск 8-й армии. Он прекращает наступление на Ковель и поворачивает войска на Владимир-Волынск. В конечном счете, переговоры завершились согласием Алексеева на такое действие Брусилова, поскольку именно отсюда противник снял войска для укрепления обороны Ковеля (три дивизии). И это решение способствовало быстрому захвату этого города и продвижение наших войск в сторону Буга, на Холм, а там возможно и на Люблин. Или повернуть к югу, на Львов.
   Топтание на месте войск 8-й армии не могло не отразиться на войсках Западного фронта. После долгих переговоров с главнокомандующим Западного фронта генералом Эвертом, Алексеев убедил его передать Брусилову 3-ю армию и перенести направление её главного удара от Вильно к Барановичам и на Брест-Литовск. В соответствии с этим император Николай II подписал 26 июня директиву, по которой армиям генерала Эверта надлежало скрытно перегруппироваться на Барановичское и Гродненское направление, "3-й армии развить энергичный удар на Пинском направлении" 4-я армия своим наступлением на Гродно беспокоить противника, не давая ему возможности перевозить войска на юг. Армиям Юго-западного фронта, приказывалось овладеть Ковельским районом, для чего ударная группировка усиливались ещё двумя корпусами. 1-й армейский и 1-й Туркестанский корпуса с двумя дивизионами тяжелой артиллерии (57 тыс. бойцов) отправлялись из состава 10-й армии Западного фронта.
  
   В стане Центральных держав с первых дней прорыва начались разногласия по вопросу о контрмерах. Накануне русского наступления на совещании 29 мая 1916 года начальник Полевого штаба Главного командования Австро-Венгрии генерал-полковник Конрад фон Хётцендорф и генерал-полковник фон Линзинген заявляли о необходимости подкрепления австро-венгерских войск германскими дивизиями. Тогда начальник штаба австро-венгерских войск фон Фалькенхайн выступал против таких мер. Но после поражения в Буковине и на Волыни он был вынужден согласится на это, чтобы остановить русских там, где они были наиболее грозны, и поддержать австро-венгерские линии там, где они казались наиболее ломкими германскими дивизиями.
   Германское командование на Востоке стремилось не только поддержать союзника, но и подчинить себе его действия в столь критический момент. Поскольку было известно о готовящемся наступлении русских армий Западного фронта, на что указывали также действия отдельных соединений на Барановичском направлении, ослаблять войска расположенной севернее Припяти группы армий генерал-фельдмаршала принца Леопольда Баварского было нельзя.
   Тем не менее Линзинген уже на третий день русского наступления перебросил часть сил к месту прорыва. Это были: 1-я гвардейская уланская и 2-я кавалерийские бригады, 28-я пехотная бригада и 2-я горная пушечная бригада (австрийская), введенные в бой уже 19 июня. Оказал помощь и принц Леопольд: из Брест-Литовска через Ковель к месту прорыва проследовали резервы Восточного фронта 18-й и 108-я пехотные дивизии.
   Из выделенных дивизий и горной артиллерии была сформирована сводная дивизия генерал-майора Руше, позднее ставшая 92-й пехотной. Из этих соединений и некоторых австро-венгерских дивизий, сохранивших боеспособность, была сформирована оперативная группа генерала от кавалерии фон Бернарди, принявшая бой на реке Стоход 20 июня. Кроме того, австро-венгерским армиям были переданы 10-й армейский корпус, 11-я баварская пехотная и 43-я резервная дивизии из Франции, 105-я пехотная дивизия из Македонии. Из состава австро-венгерского Юго-Западного фронта в Галицию направлялись 48-я и 61-я пехотные дивизии.
   Именно этими силами 23 июня на Стоходе и Стыри был нанесен неожиданный контрудар по войскам 8-й армии, а вернее по северной ударной группировке, которой оставалось пройти каких-то тридцать пять верст до Ковеля. Генерал Алексеев также был озабочен ситуацией на р. Стоходе. Он 28 июня телеграфировал Брусилову: "Переправа частей 3-й и 8-й армий через Стоход приобрела своеобразный и опасный характер: переходят отдельными полками, в лучшем случае бригадами. Такими же частями будут подставлять себя под удары сосредоточенных сил противника. Нигде не видно сосредоточения главного удара или использования благоприятных обстоятельств, как это было у Червище".
   Русские войска были оттеснены от реки, бои приняли затяжной характер, и Брусилову пришлось вводить в бой полученные подкрепления. Ещё до начала контрудара группы Линзингена, в боях уже находились 5-й Сибирский корпус в 8-й армии, 23-й армейский корпус в 11-й армии, 113-я пехотная дивизия в 7-й армии. Вновь прибывающие войска пришлось привлечь к отражению атак противника.
  
   Продолжила наступление только 9-я армия, так что противник был вновь вынужден подкреплять почти полностью разгромленную армию Пфлянцер-Бальтина. Для этого из Тироля отправлялись две дивизии 8-го корпуса, а германский Восточный фронт направлял на помощь Линзингену 22-ю и 107-ю пехотные дивизии. Подвоз подкреплений был осложнен тем, что у противника не было в тылу рокадных железных дорог. Проще было подвезти войска из Франции, Италии или Македонии, чем с других участков русского фронта. Железнодорожники напрягли все силы, чтобы за две недели перевезти почти восемьсот эшелонов!
   В тылу наших армий рокадные дороги были, но пропускная способность их была невелика, и в этом была главная трудность, что больше одного корпуса перевозить было физически невозможно. Здесь также делалось все возможное для усиления Юго-западного фронта. Наши железнодорожники вместо двадцати эшелонов в сутки отправляли тридцать четыре, временами эшелоны шли с интервалом в полчаса.
   Директивой Главковерха от 27 июня в состав Юго-западного фронта передавалась 3-я армия, а также 5-й армейский корпус и 78-я пехотная дивизия. 28 июня из запасов армий Северного фронта на юг было передано двадцать тысяч тяжелых снарядов. Командующий Северным фронтом генерал Гурко, просил Ставку больше у него нечего не забирать, а то ему и наступать будет нечем. Но получил отказ Алексеева: "Туда, где решается участь данной операции, нужно бросать все, не раздумывая, не колеблясь... Очень просил бы присоединиться к этой точке зрения и спокойно относиться к тем жертвам, которые обязан приносить в переживаемые минуты ваш фронт"
   В следующей телеграмме генералу Гурко, Алексеев так объяснял свой образ действий: "При начале операции силы ЮЗФ были сообразованы с количеством противостоящих войск неприятеля. После первых сражений противник приступил к усилению своих войск за счет других участков и подвез примерно десять дивизий. Оставить ЮЗФ в прежнем составе значило бы не только отказаться от достижения каких-либо результатов, но идти на поражение. Государь Император не имел в непосредственном распоряжении войск: все было распределено между фронтами. Единственное средство, ограничивая задачу того или другого фронта по ее широте и значению, черпать из этого фронта войска для усиления участка, приобретающего временно первенствующее значение. Вся война полна примерами грандиозных перебросок войск как нашими врагами, так и союзниками".
   30 июня генерал Брусилов подчинил прибывшие войска 8-й армии. А переподчиненной 3-й армии отдал приказ - овладеть Пинском, поскольку эта армия входила до этого в состав соседнего фронта и уже вела бои за Пинск с 26 июня. Именно 8-я а потом и 3-я армии были вовлечены в бои за Ковель и Полесье, во многих местах они перешли реку Стоход и оборудовали плацдармы, но дальше продвинуться не смогли. 27 июня генерал Каледин сообщал начальнику штаба фронта генералу Клембовскому: "Положение главнейшей группы правого фланга становится критическим, и скоро мне не с чем будет развивать наступление. Противник подтянув резервы из полосы Западного фронта, непрерывно атакует. Надо чтобы Западный фронт в ближайшее время начал активные действия по всему своему фронту"
   С 30 июня Брусилов приостановил наступления остальными армиями и приказал - "очень прочно закрепиться на занимаемых ныне позициях, которые оборонять активно. Всюду, где только возможно, выдвигать вперед авангарды - кавалерию для задержки наступающего и преследования отступающего противника. Но на всякий случай подготовить тыловые оборонительные позиции". Через два дня он также остановил наступление 8-й армии, так как на неё шло очень сильное давление со стороны противника, надо было перегруппироваться подтянуть резервы и немного дать отдохнуть войскам. И так 7-я и 11-я армии наступавшие на Львов остановились в тридцати-шестидесяти верстах от города. 7-я армия генерала Щербачева перерезала железную дорогу Львов-Ужгород, захватив вторично Николаев и наступала вдоль Днестра на Краковец. 11-я армия генерала Сахарова дошла до Буска и ей до Львова осталось полсотни верст. Но дальше эти армии из-за сильного противодействия продвинуться не могли, без серьёзных потерь для себя. 9-я армия генерала Лечицкого продолжала наступление, пока для неё было благоприятное стечения обстоятельств. Противник, понеся большие потери в первые дни наступления, особенно пленными и исчерпав резервы, отступал на свою территорию. И ещё одно обстоятельство играло нам на руку, это труднодоступностью района боевых действий: горный рельеф, минимум дорог, для переброски резервов с одного на другой участок приходилось перебрасывать кружным путём.
   9-я армия продолжала продвижение по Карпатам и по Закарпатью, перешла реку Сирет и её притоки Сучаву и Молдову. Заняли город Кымполунг, в захвате которого особо отличился 3-й кавалерийский корпус генерал-лейтенанта графа Келлера. (Из этого корпуса вышли такие генералы, которых знали в моем времени, как непримиримых борцов с красными - это Краснов, Дутов, Шкуро, Марков, Крымов, Барбович. Вот только самого Келлера среди них нет, он не воевал ни за тех, ни за других). Сейчас 3-й кавалерийский корпус продвигается через Карпаты, к реке Быстрица. Севернее своего основного удара, войска 9-й армии уже форсировали Тису, а это уже приток Дуная.
   Алексеева убедил штаб Брусилова в необходимости подкрепить войска генерала Лечицкого резервами, так как он глубоко вклинился на территорию Австро-Венгрии, а без резервов это чревато большими неприятностями. Противник уже сейчас начинает контратаковать некоторые части 9-й армии большими силами, так как для этого получил подкрепления с других фронтов.
   Штаб Юго-западного фронта удовлетворил просьбу Алексеева и перебросил в 9-ю армию 108-ю пехотную и Уссурийскую казачью дивизию. Прибывшие в ее состав две дивизии были как нельзя кстати, поскольку северный фланг армии подвергся удару германской группы Крэвеля. 2 июля решено было послать Лечицкому еще 79-ю пехотную дивизию
   Кроме того Брусилов требовал передать в его распоряжение все ружейные патроны, вырабатываемые в стране, угрожая отказом от дальнейшего наступления. Алексеев уведомил Брусилова: "В ваше распоряжение направляются пока все выделываемые нашими заводами ружейные патроны, что составляет ежедневно четыре миллиона. Больше взять неоткуда. Запасы Северного и Западного фронтов малы. Необходимо потребовать особенно тщательного сбора брошенных патронов на полях сражения".
   3 июля наконец-то перешел в наступление Западный фронт, а 4 июля и Северный.
   В штабе Юго-западного фронта прорабатывался план продолжения наступления на июль месяц. Для нанесения нового удара армии Брусилова усиленные резервами имели более восьмисот шестидесяти тысяч солдат, при почти трех тысячах трехсот шестидесяти пулеметах и полутора тысячах бомбометов и миномётов. В войсках имелось две тысячи семьсот шестьдесят три орудия. Противник выставил против нас более полумиллиона солдат при трех тысячах семидесяти одном орудии и трех тысячах пятьсот сорока пулемётах.
   Подготовка нового этапа наступления затягивалась из-за продолжающихся атак на 8-ю армию. Теперь уже армии Юго-западного фронта должны были атакой на Ковель облегчить прорыв армиям Западного фронта на Пружаны - Брест-Литовск, и Гродно.
   Тем не менее, 5 июля Брусилов в разговоре с Алексеевым еще раз подчеркнул, что ближайшей своей задачей считает "взятие Ковеля действиями с юга, востока и севера, после чего часть сил направлю в тыл Пинской неприятельской группы, если к тому времени она сама не отойдет". Так как в этом направлении наступает 4-я армия генерала Рагозы.
   Главнокомандующий Западным фронтом генерал Эверт, начал действия своим фронтом с многочасовой одновременной артподготовки в местах прорыва армий, и налётов авиации на ближний тыл. Чтобы затруднить переброску резервов к передовой, по транспортным узлам в дальнем тылу противника, наносили бомбовый удар воздушные корабли Сикорского. И так 2-я армия генерала Смирнова наступала по направлению Ковно, до которого ему было сто тридцать верст. Генерал Радкевич командующий 10-й армией также наступал на Вильно-Ковно но у него путь был длиннее - почти сто шестьдесят верст. 4-я армия генерала Рагозы, как мы знаем наступает вдоль железной дороги, по направлению Барановичи Кобрин на Брест-Литовск. Генерал Эверт создал два бронированных кулака. Один такой кулак он придал 10-й армии состоящий из трех бронепоездов, восьми бронеходов Б-3, двенадцати бронетачанок Б-2 и двух десятков бронеавтомобилей. Второй бронированный кулак передан генералу Рагозе. Его в наступлении на Брест-Литовск, будет поддерживать два бронепоезда, шесть бронеходов Б-3, десять бронетачанок Б-2, два бронетрактора и пятнадцать бронеавтомобилей.
   Гурко атаковал немцев 4 июля. И первой начала наступление 1-я армия генерала Летвинова из района Двинска, на Шавли с юга, а с севера наступала 5-я армия Драгомирова. 12-я армия генерала Горбатовского из района Митавы наступала на Векшни и далее на Мемель, стараясь выйти на побережье Балтики между Мемелем и Виндавой. Саму Виндаву поручено брать 13-у корпусу генерала Кузнецова, который находился всего в десяти верстах от города. Для облегчения в проведении этой операции, генерал Гурко посоветовал Горбатовскому высадить в тылу обороняющих Виндаву морской десант.
   А так как Горбатовский уже имел опыт взаимодействия с морскими силами Балтийского флота. Это из его армии были те два полка, что первыми высаживались прошлой осенью на мыс Домеснес, и захватили тот самый плацдарм, с которого и началось освобождение Курляндии и вот это наступление, это продолжение прошлогодней операции. И так совместно с моряками была разработана новая десантная операция. Суть самой операции заключалась в следующем - Одновременно с началом наступления по фронту, в тылу обороняющихся, при поддержки флота высаживается крупный десант, не менее дивизии и своими действиями помогает прорвать фронт.
   В первую очередь собрали всех оставшихся в живых после прошлогоднего десанта, первой и второй волны, и создали новую дивизию, десантно-штурмовую, под командованием бывшего полковника, а теперь генерал-майора Сиверса. На вооружение этой дивизии выделили пятьсот автоматов Федорова и двадцать новых миномётов полковника Мигура. Балтфлот также выделял один батальон морской пехоты, и командовал ими герой захвата германского линкора, капитана второго ранга Павел Шишко, который ради этого покинул командный мостик эсминца. Непосредственно десант поддерживал боевой отряд, составленный из кораблей охраны Рижского залива - броненосцев "Слава" и "Цесаревич", крейсеров "Аврора", "Диана" и приданного для огненного усиления крейсера "Россия", трех канонерских лодок и восьмерки угольных эсминцев. А также их поддерживали гидросамолёты с авиаматки "Орлица" и с острова Эзель. Командовать этими силами доверили контр-адмиралу Колчаку. Отряд прикрытия составляли два дредноута "Гангут" и "Севастополь" крейсера "Богатырь" и "Олег", дивизион эсминцев. Командовал отрядом вице-адмирал Максимов.
   Дальнее прикрытие осуществляла боевая-оперативная группа. Но ввиду пошатнувшего здоровья, контр-адмирал Трухачев вынужден был подать в отставку. И с 15 июня высочайшим повелением и приказом за номером 593 в должность командующего боевой оперативной группой вступил контр-адмирал Вяземский. В состав группы входили линейный корабль "Петропавловск", крейсера - "Рюрик", "Адмирал Макаров", "Баян" и "Рига" (это бывший "Грауденц" перевооруженный на 9-130мм орудий). Два дивизиона эсминцев, из них пять типа "Новик" и гидрокрейсер "Сапсан" с пятью гидросамолётами на борту. Кроме того на дальних подступах была развернута завеса из подводных лодок - четыре наших типа "Барс" и три английских. Они расположились на траверзе полуострова Хель. В районе Мемеля на позиции встали ещё три подводные лодки. На выходе из Финского залива в море находились в ожидании два линейных корабля "Андрей Первозванный" и "Павел I" с ними был крейсер "Громобой" с эсминцами. По всему выходило, что весь наличный корабельный состав Балтийского флота находился в море.
   Рано утром в двадцати пяти верстах от Виндавы, с нескольких немецкие наблюдательных постов, что были разбросаны вдоль побережья, заметили в море много русских кораблей. Срочно предупредили об этом, и Мемель и Виндаву. Сами по себе такие посты малочисленные, но были и специальные опорные пункты, где располагалось по паре рот с парой орудий и несколькими пулемётами. Но вот такие пункты находились на расстоянии пяти-шести верст друг от друга, и при высадке большого десанта они долго не продержаться, хотя предупреждения получили уже ближайшие гарнизоны противника.
   Первыми к берегу двинулись малые корабли, и начали производить контрольное траление в сторону берегу. По ним открыли огонь находившиеся поблизости орудия полевой артиллерии, пытаясь помешать тралению, на что с русских кораблей открыли ураганный огонь, перепахавший всю прилегающую территорию намеченного для высадки пляжа. И так под прикрытием огня, тральщики проделали не менее шести проходов поближе к берегу. Следом пошли такие же малотоннажные судёнышки, три из них на полном ходу выскочили на берег, с которых в воду по грудь и выше, прыгали морские пехотинцы из штурмового батальона. Это Колчак решил пожертвовать тремя старыми миноносцами типа "Циклон", впоследствии они изображали из себя временные причалы, так как ближе суда пристать не могли. После выгрузки, суда, которые не выбрасывались на берег, пошли за новыми десантниками, что находились на транспортных судах поодаль от берега. Закрепившись на берегу, десантники первой волны при поддержке корабельной артиллерии, повели наступление вглубь побережья, образовывая плацдарм. Потом началась высадка с более крупных кораблей с помощью шлюпок и баркасов, и всего того, что могло подойти как можно ближе к берегу. Среди этих крупных кораблей, минный заградитель "Ладога" из-за своей вместимости, выполнял роль армейского транспорта. А так как на флоте не было не одного десантного корабля, способного подойти близко к берегу и выгрузить войска, высадка всего десанта затянулась на шесть часов. В целом десантникам повезло, что на дворе середина лета и вода относительно тёплая. Но потери были, как от противодействия противника, так и от несчастных случаев. Потеряв около сотни бойцов только при высадке, и ещё столько же на берегу, десантники за четыре часа занял плацдарм десять верст по фронту и шесть верст в глубину. Вечером подошли минные заградители "Нарова" "Онега" и "Амур", и выставили для непрошеных гостей на подступах к плацдарму заградительное минное поле. К этому времени плацдарм был увеличен уже в два раза. Теперь фронт проходил по реке Вента и начинался от городишка Пилтене. Генерал Сиверс приказал находившимся батальонам на южном фланге плацдарма закапываться поглубже, и держать оборону во чтобы-то ни стало, если противник начнет наступать со стороны Мемеля. А остальные подразделения десанта повели наступление вдоль реки, навстречу наступающему 13-у корпусу, и в спину державших оборону в Виндаве немцев. Через двое суток город был в кольце. Немец оборонялся отчаянно, зная, что со стороны Мемеля их войска непрерывными атаками пытаются разорвать кольцо. Но наши десантники, да и войска из 13-о корпуса уже встали мертво, и ничего не могло их теперь подвинуть и до взятия города совсем немного. Немецкий флот также пытался помочь, по ночам к плацдарму прорывались немецкие эсминцы, производили короткий огненный налёт и старались побыстрей смыться пока их не перехватили наши корабли. За две первые ночи, было три таких стычки легких сил противоборствующих сторон. Потеряв один корабль на минах, и несколько поврежденных от огня эсминцев и крейсеров, немцы прекратили ночные рейды. Было несколько попыток со стороны подводных лодок противника, выйти в торпедную атаку на наши крупные корабли. Но наши эсминцы срывали эти атаки, и тогда немецким подводникам приходилось выпускать торпеды на значительном расстоянии, а это давало время на уклонения от торпед. Крупных сил немцы пока не высылали, хотя на Балтике они имели несколько броненосцев, которые находились, и в Мемеле и Кенигсберге, и бросать их под орудия русских линкоров они не захотели. А вот германская авиация сильно досаждала, налётами и на десантников и на корабли. Был разрушен один из импровизированных причалов в виде выброшенного старого эсминца, потоплены транспортное судно и тральщик, имели попадания бомб ещё несколько кораблей. В воздухе каждый день происходили воздушные бои с переменным успехом, но противник был в более выгодном положении, так как его аэродромы находились ближе, чем у морской авиации, которая поддерживала десантников с самого начала. "Орлица" потеряла все свои самолёты за три дня, была вынуждена уйти в Рижский залив, чтобы принять новый состав. Теперь прикрытием кораблей занимались гидропланы базирующие на Эзель, а также самолеты сухопутного базирования из состава Северного фронта. По исходу третьих суток десантной операции, наша флотская радиоразведка перехватила несколько радиосообщений, из которых предположили, что через Кольский канал перебрасываются несколько линейных кораблей. А вот это уже чревато последствиями. Наши три линкора мало чем могут помешать, если немцев будет в два раза больше. Канин отдал приказ, о подготовке к постановке вдоль побережья, по которому наступают десантники, ещё одного прикрывающего минного поля. Вывести все оставшиеся старые подводные лодки туда же, если только будет точно известно что германский флот направляется к Виндаве.
   В этой реальности Ютландский бой состоялся несколько позже. После того как Кайзер потерял на Балтике четыре линкора, и даже то, что они были не самые мощные в его флоте, но вот потеря их, это было шоком для Вильгельма. Так как в противостоянии с Англией, у него на тот момент оставалось всего тринадцать линкоров и четыре линейных крейсера, а это в два раза меньше чем у основного противника. Срочно были ускорены работы по достройке супердредноутов с 381-мм артиллерией "Байер" и "Баден", линейных крейсеров "Гинденбург" и уже практически введенном в строй "Лютцове". К началу летнего общего наступления войск Антанты, на войска Центральных держав, во флоте "Открытого моря" не хватало только "Бадена", который проходил боевую подготовку, и через две недели должен вступить в состав германского флота. Достраивался, и к концу года планировалось принять на вооружение третий корабль этого типа - "Саксен". Были спущены на воду корпуса четвертого супердредноута "Вюртемберг" и головного линейного крейсера с 355-мм пушками "Макензен" и готовился к спуску второй такой корабль "Граф Шпее". Кроме того немцы решили достроить греческий линейный корабль "Саламис" планируя вооружить их такими же орудиями как и на "Макензен".
   Хотя германская судостроительная промышленность работала на полную мощность, но сравнится с английской не могла, и разрыв в тяжёлых кораблях ещё больше увеличился. И поэтому, в этой реальности германский флот не жаждал встречи с английским. А вот с нашим, он не боялся потягаться, но опасался мин и подводных лодок.
   На третьи сутки к обороняющемуся в окружении городу, подползли три неведомые машины. Защитники города ничего подобного не видели. После аккуратного обстрела со стороны моря кораблями Балтийского флота окраины города, наша пехота пошла на последний штурм. Первыми поползли, эти, похожие на большие железные гроба, но передвигающиеся на гусеницах, да ещё и плюющиеся снарядами из пушек, что торчали у каждого из большой башни расположенной наверху корпуса, а сверху вторым ярусом находились ещё и пулемётная башенка. Также тут катилась пара больших пушечных бронеавтомобилей. Позади, прячась за бронированными бортами, бежала пехота. И вот этих железных монстров ничего не могло остановить, пули отскакивали от них. Даже попадание снаряда в одного из этих чудищ, не остановило его. Это было первое появление тяжелого бронехода Менделеева или попросту Б-4 на поле боя, и оно прошло успешно. Оборона противника была прорвана, и наши войска ворвались в город.
  
   А в этот же день, но в море, триста пятьдесят миль почти строго на запад от Виндавы, находилась оперативная группа контр-адмирала Вяземского, осуществлявшая дальнее прикрытие десантной операции наших войск на побережье Курляндии. Рано утром вылетевшие на разведку два гидроплана М-9 с "Сапсана", обнаружили в сорока милях от острова Борнхольм, летевший курсом на восток германский цеппелин. Так как сто метровую сосиску было легче обнаружить, чем десяти метровый гидроплан. Цеппелин даже не летел, а плыл по воле ветра, только изредка подправляя свой курс моторами. Он высматривал русские подводные лодки, так как выполнял роль противолодочного дозора, у идущей позади его германской эскадры. А состояла эта эскадра: из четырёх линейных кораблей типа "Кёнинг", двух линейных крейсеров "Фон дер Танн" и "Зейдлиц", а также своры крейсеров и эсминцев.
   Морские летчики не стали сразу атаковать дирижабль, а облетели стороной, пока он их не заметил, так как у них был приказ произвести разведку. Наши авиаторы рассудили здраво, что вот эта сосиска тут не просто так болтается, она что-то высматривает. А для чего высматривает? Возможно, где-то позади, едет конвой судов, или даже эскадра противника. Если это караван, то будет хорошая охота для группы Вяземского, а если это немецкая эскадра спешит сейчас к Виндаве, то надо всё точно разведать. Какой состав этой эскадры, стоит с ней встречаться нашим кораблям или нет? Гидропланы облетев сосиску стороной, пролетев немного вперед, увидели множество дымов подымающих под морем. Там позади, отстав миль на двадцать от первой сосиски, шла грозная эскадра, с которой адмиралу Вяземскому встречаться смертельно опасно. Впереди шли фронтом три эсминца, потом крейсера, а дальше линкоры и всё это с бортов прикрывали эсминцы. Сверху висела ещё одна сосиска, выполняя ту же роль что и первая. Наши гидропланы близко подлетать не стали, чтобы не быть опознанными с германских кораблей, а вот заметили ли их оттуда, летчики не знали. Командир воздушных разведчиков старший лейтенант Лишин, направился в сторону шведского острова, изображая из себя шведов. Удалившись подальше от немецкой эскадры, наши летчики взяли курс на свои корабли и через некоторое время вновь заметили сосиску, плывущую впереди их. И тут у наших летунов кое-где взыграло, и они решили во чтобы то не стало, её атаковать. Поднявшись повыше, и прячась в редких облаках, они нагоняли противника, надеясь наудачу. Но удача была нужна всем, она не захотела отдаваться только одной стороне. На "Сапсан" вернулся только один гидроплан лейтенанта Литвинова, но из него выбралось трое. При атаке цеппелина был убит наблюдатель в экипаже старшего лейтенанта Лишина, а его аппарат был поврежден, так что через несколько минут полета ему все же пришлось приводниться, и попытаться если это возможно, то исправить повреждения. Второй гидроплан лейтенанта Литвинова пока кружил рядом, надеясь, что его товарищ сумеет исправить повреждения и взлететь. Но повреждения были серьёзные, да и лодка постепенно набирала воду, тогда и второй аппарат сел на воду и подрулил поближе. Старлей похоронил своего напарника в море, а сам вплавь перебрался на гидроплан товарища, но вначале он поджег свой, чтобы не достался противнику.
   После всего этого победа над цеппелином была не в радость для старлея Лишина.
   "Чему тут радоваться, наблюдатель погиб, аппарат свой я потерял. И всё это из-за своей дурости. Могло ведь быть гораздо хуже, если бы нас обоих сбили, а мы сосиску нет. Все разведданные пошли бы прахом, и наши корабли, не зная о противнике, могли нос к носу встретиться с германской эскадрой и во всем этом был бы виноват он - так рассуждал и корил себя старлей Лишин. И что я теперь скажу Петровичу, он доверял мне, а я повёл себя как мальчишка. И о чем только думал, начиная эту атаку. Есть ведь приказ, в первую очередь доставить разведданные, а уж потом атаковать противника. Почему я не приказал Литвинову продолжать полёт дальше, и доставить сведенья о германской эскадре, а позволил также принять участие в атаке. Теперь грянет гроза, наш командир не прощает таких промахов".
   Старший лейтенант оказался прав, капитан первого ранга Дудоров отчитал Лишина за его этот проступок, и даже доставленное известие о германской эскадре и уничтоженном дирижабле не смягчили его гнев. Поэтому вся слава досталась Литвинову, в том числе и за спасение командира из смертельной опасности, за что и был представлен к Георгию.
   Через полчаса в штабе Балфлота уже знали об обнаруженной германской эскадре, что шла курсом на восток, и по всей видимости к Виндаве. Об этой угрозе, все были предупреждены. Принимались и меры, как задержать продвижение германской эскадры. Первыми должны встретить противника подводные лодки. В район Виндавы высылались минные заградители, чтобы выставить ещё одно заградительное минное поле. Туда же направились и все находящиеся в строю старые подводные лодки.
   Вяземский первым делом хотел нанести бомбовый удар по кораблям противника. Так, немного попугать. Но потом здраво рассудил, "Нет, этого делать нельзя, противник имеет два линейных крейсера и вполне может броситься в погоню, если поймет что где-то рядом, находится русская эскадра, в составе которой присутствует тот самый гидрокрейсер, чье самолеты только что предприняли налёт. И самое далекое, на каком расстоянии могут находятся русские, это в восьмидесяти милях впереди. А мы-то находимся в семидесяти милях, и нас при желании они могут нагнать за 10-12 часов. Наша скорость будет не выше двадцати узлов, а у противника на шесть-семь больше. Я мог постараться увести за собой эти германские крейсера, если бы Максимов пошел мне навстречу, а три линкора против двух, это уже большое преимущество. Но Максимов не пойдет на встречу, а будет находиться возле Виндавы. Возможно и немец не бросится в погоню, ожидая того о чем я только что подумал, о коварной ловушке от нас".
   Вяземский не стал рисковать и повел свои корабли на северо-восток, к острову Эланд. Немцы всё же узнали о присутствии где-то в море русской эскадры, так как из воды были выловлены двое, что остались в живых из всего экипажа дирижабля, сбитого нашими гидропланами.
   Вперёд была выслана пара эсминцев, и легкий крейсер, чтобы разведать путь впереди по курсу на предмет, что ожидает эскадру в ближайшие пять часов. Вторая сосиска также направилась на разведку и это была крупная ошибка немцев.
   Через три часа после того как улетел дирижабль, на немецкую эскадру вышла первая подводная лодка из завесы, это был "Волк" старшего лейтенанта Ивана Мессера. Который сам того не ожидая, оказался на путь германской эскадры. И будучи не замеченным с кораблей противника, а воздушного прикрытия в этот момент не было, вышел в атаку. Ему даже маневрировать не пришлось, как один из линкоров сам влез под торпеды. Мессер сумел поразить, второй в кильватерной колонне корабль, жаль, что только одной торпедой, и это был "Маркграф".
   Торпеда попала перед носовой башней, где заканчивался основной броневой пояс, вызвав обширные затопления в носу, и даже началось поступление воды в носовой погреб, но с этой бедой справлялись насосы. Линкор сел носом его управляемость заметно снизилась, как и скорость. Контр-адмирал Пауль Бенке командир третьей эскадры линейных кораблей, запросил у командующего эскадры контр-адмирала Фридриха Бёдикера разрешения, отправить поврежденный линкор в ближайший порт. После всесторонней оценки повреждений и доклада его командира стало понятно, что линкор будет только обузой для всей эскадры. Хотя он боеспособность и не потерял, и если нужно, то ещё постоит за себя, но своей скоростью и маневренностью будет только сковывать маневрирование всей эскадры. Если предвидится случай повстречать русские линкоры, у которых и без того ход на пару узлов больше, то он окажется для погони бесполезным. Линкор под охраной двух эсминцев направился в Свинемюнде, а эскадра продолжила путь дальше. Но пройдя немногим меньше часа, как эскадра вновь была атакована подводной лодкой.
   Лейтенант Кондрашов, командир "Вепря" атаковал корабли сразу восьмью торпедами, выпустив их веером, но в линкоры не попал. Но несколько секунд понервничать по крайне мере двух командиров линкоров он заставил, когда они уворачивались от идущих на них торпед. Один из эсминцев не смог увернутся и ему взрывом оторвало корму. А когда после всего этого пришло сообщение с улетевшего дирижабля, что на пути эскадры замечены не менее двух подводных лодок противника, адмирал Бёдикер решил больше не рисковать, идя этим курсом, и взял севернее, обходя опасный район. Он предположил, что русские подлодки расположились вдоль побережья, на удалении максимум в десяти-пятнадцати милях от береговой черты.
   Адмирал Вяземский в это время, находясь в десяти милях восточнее шведского острова Эланд, решил вновь послать гидросамолет на разведку вражеской эскадры. Хотя из перехвата радиосообщений он понял, что немцы нарвались на "волчью стаю" и у них возникли проблемы. После получения радиограммы от командира "Волка" кое-что прояснилось - немцы лишились одного линкора. Который был поврежден торпедой и вынужден покинуть эскадру. Вскоре вернулась воздушная разведка, и их доклад адмиралу не понравился. Немецкие корабли были замечены в пятидесяти милях от оперативной группы, но вот только они держали курс не на восток, а именно на него.
   Надо срочно на всех парах уходить в отрыв - сразу же подумал Вяземский. Но общая скорость нашего отряда, на два узла меньше чем у немецкой эскадры, если та пойдет на полном ходу. Но это не так опасно, всё же фора в полста миль это много, если только не одно "Но". Там у немцев два линейных крейсера, а они могут нагнать через восемь часов и навязать бой, этим давая, линкорам приблизится к месту боя. Вяземский повел свои корабли на север, стараясь оторваться от противника, если он на самом деле ведёт преследование.
   Что это? - Размышлял адмирал Вяземский. Или противник узнал местонахождения отряда. Но откуда? Нам в пути никаких судов не попадалось, с берега заметить также не могли. Возможно нас обнаружила подводная лодка противника которая где-то тут находилась на позиции и предупредила своё командование. Но опять же, наша радиослужба работу радио поблизости не обнаружила. Тогда откуда противник узнал о нас? Остается уповать на скорость и попробовать потеряться на морских просторах, а там, вскоре и ночь настанет. Но возможно это просто маневр германской эскадры, чтобы обойти севернее, позиции наших подводных лодок. И противник пока не предполагает, что у него прямо по курсу русские. И этому есть подтверждение. Получено сообщение с подводной лодки "Вепрь". О том, что Кондрашов сумел нанести тяжелые повреждения эсминцу, об этом он доложил в штаб, и о том, что немецкая эскадра продолжила движение дальше. Но вот о дальнейшем продвижение германской эскадры с других подлодок не поступало. Только с "Гепарда" пришло сообщение, о замеченных в море, но на большом расстоянии от подлодки, одного крейсера и двух эсминцев и больше ничего. Но это сообщение было два часа назад.
   Оперативная группа два часа на полном ходу отходила на север. За это время за кормой было чисто, да и по времени ещё рановато кому-то появится. Сбросив ход своего отряда до малого, адмирал приказал Дудорову выслать на разведку, только один М-9, чтобы не терять времени на спуск, а потом и на подъем лишнего аппарата. Если тебя преследует противник, то каждая секунда на вес золота. Как только гидроплан оторвался от воды, корабли возобновили движение прежним курсом, но экономическим ходом. Зачем стоять и ждать возвращения разведчика, если тебя преследует противник. Через два с половиной часа гидроплан догнал свои корабли, и после доклада авиаторов, все встало на свои места. Отряд никто не преследовал, это просто адмирал германской эскадры, решил взять севернее и обогнуть предполагаемое по его мнению место засады русских подводных лодок. А теперь, судя по курсу, эскадра направлялась в Кенигсберг, но возможно, чуть позже возьмёт, да и снова поменяет свой курс, на более восточный. Срочно в штаб флота ушла радиограмма о нахождении пропавшей эскадре.
   Подводные лодки получили новый приказ, идти к Кенигсбергу, на перехват германской эскадры. И если эскадра там, то своими активными действиями попытаться задержать её на ближайшие сутки в этом порту. Преграждая на сутки путь к Виндаве, мы дадим нашим войскам время, полностью захватить город. Хотя город почти в наших руках, но немцы ещё в некоторых местах города отчаянно сопротивляются. А на утро, назначен последний штурм этого города. Желательно, чтобы атакующие не попали под двенадцатидюймовые снаряды, германских линкоров.
   Вяземский повернул свою группу на восток, и мимо южной оконечности Готланда направился к Виндаве, на соединение с эскадрой Максимова. Ночью проскочил в 30 милях от Кенигсберга, больше опасаясь своих подлодок, чем кораблей противника и утром он был возле Виндавы. Этой ночью защитники города собравшись в один кулак попытались пробиться через реку на правый берег. Частично этот прорыв удался, четверть защитников города вырвалось, и лесами ушла в сторону Либавы. Город остался за нами. Адмирал Бёдикер на следующий день не повёл свою эскадру дальше, а остался Кенигсберге. Теперь в его задачу входило недопущение высадки десанта в тылу Либавы.
  
   II
  
   Юго-западный фронт возобновил наступление 14 июля. А за два дня до этого, на Французском фронте, на Сомме, англо-французские войска начали недельную артподготовку, взламывая оборону немцев. И зачем им надо было неделю долбить по этой обороне, я думаю, им хватило и пары суток. То что они долбили немецкую оборону неделю, это в последующем сыграло злую шутку с союзниками. Противник за это время успел подтянуть на этот участок фронта резервы, и создать новую линию обороны. А когда наши союзники пошли на прорыв, то попали образно говоря в мясорубку, и понесли огромные потери, атакуя густыми волнами, на пулеметы. В первый же день британцы потеряли двадцать одну тысячу солдат убитыми и пропавшими без вести и более тридцати пяти тысяч ранеными. Много потерь было среди офицеров, чья форма заметно отличалась от рядового и сержантского состава. Подготовка к наступлению велась пять месяцев, накоплено огромное количество боеприпасов, и даже за счет нас, это, то самое вооружение и боеприпасы за которое мы заплатили, но так его и не получили. Начиная наступление имея тридцать восемь дивизий, за две недели боев, наши союзники добавили ещё тринадцать, положив уйму народа, но оборону немцев так и не прорвали.
   В это время, но на другой стороне Европейского фронта, в России, войска Северного фронта генерала Гурко освободил в центре Курляндской территории город Шавли (это современный Шауляй). Теперь фронт проходил по реке Вента до Гольдингена, потом по её левому берегу до Альшвангена, выйдя на побережье Балтики в тридцати верстах от Мемеля. Теперь и Либава была почти окружена с суши, но оставался неширокий коридор по побережью моря, который простреливался насквозь нашей полевой артиллерией. Но полностью перекрыть этот коридор не позволяли германские тяжёлые корабли, которые периодически обстреливали наши войска. Дальше наступление застопорилось, войска закрепились на достигнутых рубежах.
   На Западном фронте генерала Эверта, 2-я и 10-я армия совместными усилиями всё же освободили Вильно и вышли на железную дорогу Шавли - Вильно в двадцати верстах от Ковно. 4-я армия Рагозы смогла дойти до Пружан, что в восьмидесяти верстах от Брест-Литовска. К 16 июля фронт проходил по железной дороге Шавли, Вильно, Лида, Волковыск, Пружаны, и Антополь где немцами была остановлена 3-я армия генерала Леша.
  
   Генерал Каледин начал своё наступление на двое суток позже чем 7-я и 11-я армии. 16 июля центром своих войск, ударом с юга на Любомль, который находился в тридцати пяти верстах западнее Ковеля, чтобы перерезать железную дорогу Ковель-Люблин и этим лишить противника возможности переброски подкреплений. С востока 3-я армия и правое крыло 8-й армии отбросили расстроенного противника за Стоход, повели наступление в сторону железной дороги Брест-Литовск - Ковель, беря город в кольцо. Левым флангом своей армии Каледин решил наступать через Буг на Замость это в каких-то ста верстах от Люблина на юго-восток. Брусилов придал дивизии Деникина, что должна прорвать фронт и наступала на Любомль, два взвода танкеток и взвод бронеходов, всего восемнадцать машин. Остальные тринадцать бронированных машин, что были только что получены с новыми поступлениями для армии, были переданы в 33-й корпус генерал-лейтенанта Крылова. Этот корпус должен наступать вдоль железной дороги Ковель-Сарны совместно с 11-м корпусом генерала Баранцова из 3-й армии, который поддерживал его с правого фланга. Следом за "Железной дивизией" после того как она прорвет фронт пойдет в прорыв гвардия, преобразована в Особую армию. Ей предстояло после Любомля наступать вдоль правого берега Буга на Брест-Литовск.
   Ещё неделю назад Николай II повелел: Немедленно начать переброску всех войск гвардии в распоряжение Юго-Западного фронта в район Луцка - Владимир-Волынска. Перевозку вести полным напряжением железнодорожных средств, дабы исполнить перевозку с возможною быстротою. Командующему войсками гвардии организовать планомерную перевозку первоначально пехоты с ее обозами, затем конницы, армейские учреждения должны обязательно следовать только в хвосте всей перевозки.
   Цель переброски гвардии, совместно с войсками генерала Каледина образовать новую армию для совместного маневра и глубокого обхода германских армий обороняющихся на Припяти и далее на Брест - Кобрин - Пружаны. Действуя на тылы Пинской-Припятской группе неприятеля, дабы, по возможности очистить этот район. Предлагаю шире пользоваться при этом нашей сильной конницей, прибегая к смелому маневрированию.
   Дополнительно было сообщено, что гвардия до сосредоточения остается в личном распоряжении императора. 2 июля из войск гвардии была образована Особая армия генерал-адъютанта Безобразова.
   Император также обратился к командующему Западным фронтом: Необходимо удержание находящихся перед ними сил противника, держа их под угрозою энергичной атаки или продолжая наступательную операцию, но демонстративно. Принять решительные меры к быстрому пополнению и восстановлению боеспособности некоторых частей 4-й армии наступающую на Брест-Литовск, дабы придать решительную силу и энергию намеченному удару. Содержанию этих частей в возможно сильном численном составе и вообще придать важное для данного периода значение.
   Войска генерала Гурко не вызвали нареканий и Император просто подтвердил: Выполнять возложенную на войска задачу нанесения удара неприятелю согласно разработанных главнокомандующим Северным фронтом предположений.
   Таким образом, на армии Юго-Западного фронта возлагалась задача решающего удара кампании, а соседний Западный должен был только отвлекать на себя силы противника. В армиях генерала Эверта к этому времени снарядов осталось всего на два дня интенсивных боев, так что, в конце концов, после переговоров с Эвертом, Алексеев решил не настаивать на продолжения наступления по всему фронту, а только ограничится активными действиями 4-й армии. Остальным закрепится на достигнутых рубежах, для накопления припасов и пополнения на последующее наступление.
  
   Противник также перебрасывал новые дивизии на Русский фронт. К середине июля их боевые потери достигли полумиллиона человек. В плену оказалось более триста тысяч солдат и офицеров противника, было захвачено около четырёхсот орудий, более тысячи пулемётов, триста пятьдесят бомбомета и миномётов. За две недели в полосу предстоящего нашего наступления прибыли немецкие 34-я и 106-я пехотные дивизии. Из состава третьей австро-венгерской армии из Тироля прибыли 1-й и 8-й корпуса, и тут же были подчиненны штабу 12-й армии фельдмаршал-лейтенанта эрцгерцога Карла Франца Йозефа. Также на русский фронт прибыли германская 121-я пехотная дивизия и 2-я егерская бригада из Франции. После того как Западный фронт Эверта остановил наступательные действия, на юг были переброшены 10-я и 86-я пехотные дивизии и 9-я бригада ландштурма из группы армий Гинденбурга. Некоторые соединения были задействованы в боях за Львов, остальные использовались для создания резервов.
  
   Первое июля начальник штаба юго-западного фронта генерал Клембовский отдал директиву о наступлении войсками фронта с четырнадцатого июля. После заявления командующего 9-й армии генерала Лечицкого о невозможности начать наступательную операцию ранее пятнадцатого, то есть до полного прибытия пополнения и подкреплений, начало наступления перенесли на два дня. Наступать в назначенный срок, могла только полностью готовая к этому 11-я армия. (Сто девяносто тысяч бойцов, более девятьсот пулеметов, шестьсот пятьдесят орудий, тридцать восемь бомбометов, два бронепоезда, девятнадцать бронемашин, имевшая в резерве 45-й армейский корпус, который почти сразу же введенный в бой после начала боевых действий. В последующие дни эта армия в сражении в верховьях реки Буг и на подступах к Львову, разбила и потеснили армейскую группу фон дер Марвица и 1-ю австро-венгерскую армию что вместе составляло около девяносто тысяч бойцов, пятьсот пулеметов, четыреста орудий и бронепоезд, а затем продвинулись вперед под Каменки-Струмилово, Жолква что в двадцати трех верстах севернее Львова и поворачивая на юг в сторону Краковца. Захватив в боях до тридцати тысяч пленных, пятидесяти орудий, тридцать шесть минометов и бомбометов и полсотни пулеметов, а также потеряв тридцать тысяч человек. Вечером 22 июля штаб 1-й армии австрияков был расформирован, а остатки войск (десять тысяч человек) влиты во 2-ю армию Бём-Эрмолли. С юга на Самбор и Краковец наступала 7-я армия Щербачева.
   16 июля после трёх часовой артподготовки на участке фронта 4-й Австро-Венгерской армии перешел в наступление 8-й армейский корпус генерала Драгомирова, и на острие атаки находилась "Железная дивизия" генерала Деникина. Впервые на Юго-Западном фронте наши войска применили бронетехнику на гусеничном ходу. Взвод бронеходов и взвод бронетачанок из состава 3-го бронедивизиона, помогли Деникину прорвать оборону австрияков на всю глубину. В прорыв первым вошел 7-й кавалерийский корпус, а следом 31-й армейский корпус генерала Мищенко и через сутки они были уже в Любомле, а также захватив мосты через Буг перерезали всякое сообщение из Ковеля на запад. Следом шла вся Особая армия, которая своим левым флангом продвигалась по правому берегу Буга по направлению на Брест-Литовск. С развитием прорыва и охвата противника под Ковелем, 8-й корпус повернул на Грубешов - Замостье с задачей выйти на железную дорогу Люблин-Львов, с поворотам на север на Холм. Новое продолжение нашего наступления на юге совпала с совещанием в Плессе императоров Германии и Австро-Венгрии. На этом совещании было принято решение, подчинить генерал-фельдмаршалу фон Гинденбургу всех войск от Балтики до Галиции, включая 2-ю австро-венгерскую армию. 20 июля армейская группа генерала от артиллерии Х. фон Гронау была подчинена группе армий принца Леопольда Баварского и усилена 1-й ландверной дивизией. 23 августа Гинденбург вступил в командование Восточным фронтом и распорядился усилить оборону Брест-Литовска 75-й пехотной дивизией и 15-м турецким корпусом. Но фронт 4-й армии был уже прорван, а Ковель взят, войска генерала Безобразова продвигались к Брест-Литовску с юга. 33-й корпус генерал-лейтенанта Крылова после освобождения Ковеля продолжил наступление вдоль железной дороги на Брест. 11-й корпус генерала Баранцова также повернул на север но, заходя в тыл группировке противника на Припяти и вынуждая ту отходит к Брест-Литовску. 3-я армия застряла на Днепровско-Бугском канале, и никак не могла закрепится на его левом берегу. 4-я армия вышла на реку Лесная и в верховья реки Нарев, освободила городок Беловеж, и теперь находилась в сорока верстах от Брест-Литовска на север. К первому августу город был в полукольце. Противник в спешном порядке перебрасывал подкрепления к Ярославу на реку Сан, для удара на Львов. Начальник штаба Главной квартиры генерал от инфантерии фон Фалькенхайн, по-прежнему опасался за фронт 2-й армии в Галиции и приказал направить туда вновь формируемые в Польше 195-ю и 197-ю пехотные дивизии. Карпаты должны были прикрыть 1-я пехотная дивизия и Альпийский корпус. Для обороны Брест-Литовска Гинденбург был вынужден выделить 3-ю ландверную бригаду из 8-й армии и 40-й армейский корпус во главе с генералом от инфантерии Лицманом. Всего за короткий срок к фронту прибыло четыреста пятьдесят шесть эшелонов с войсками. В середине августа планировалось нанесение удара по русским войскам в Галиции, после того как они выдохнутся при наступлении.
  
   III
  
   Почти два месяца на просторах России от Балтики до Румынской границы шли ожесточенные бой, гибли сотни, а иногда и тысячи солдат в день и десятки тысяч получали ранения и увечья. За это время наши войска местами продвинулись от ста до двухсот пятидесяти вёрст на занятую противником территорию. В Белоруссии и Курляндии это была наша собственная территория, освобожденная от противника, а вот южнее Брест-Литовск и до границы Румынии, мы уже воевали на территории Австро-Венгрии. Наша армия освободила Буковину и большую часть Галиции и в середине августа в городах Черновцы и Лемберг (Львов) было объявлено о создании двух независимых государствах. 1 сентября во Львове был избран Великий сейм нового государства "Восточная Галичина". 28 июля в Черновцах состоялось национальное собрание, на котором была принята резолюция об отделения Буковины от Австро-Венгрии и провозглашения нового независимого государства, об избрании Национального совета новой государственной власти.
   На Кавказском фронте также шли бои, и они начались даже раньше, чем на европейском театре боевых действий. В первых числах июня, турки после усиления своей третьей армии, начали наступление на Эрзерум и Трапезунд. Все же триста тысяч войск на тысячу верст это слишком мало, а резервов кроме армянских добровольцев у Кавказского фронта нет, только за 1915 год на Кавказском фронте сражалось более двадцати тысяч армян из Российской империи. Войска Юденича начали постепенно сдавать свои позиции, медленно пятясь. 13 июня вся 3-я турецкая армия перешла в решительное наступление, направив главный удар свежими 5-м и 10-м корпусами долиной Лиман-Су в трапезундском направлении. 20 июня туркам удалось здесь вклиниться между 5-м Кавказским и 2-м Туркестанским корпусами, но развить этот прорыв они не могли. Войска стояли неприступным бастионом на пути. Только один 19-й Туркестанский полк полковника Литвинова, двое суток держался мертвой хваткой, и две галлиполийские дивизии, эти победители англичан и французов, так и ничего не смогли поделать. Наши богатыри дали время командованию произвести перегруппировку. Ударом 123-й пехотной дивизии в левый фланг а 3-й пластунской бригадой в правый фланг наступающих турок, их продвижение было остановлено.
   Из шестидесяти трех офицеров и трех тысяч двухсот восьмидесяти пяти нижних чинов, полковник Литвинов недосчитался двух тысяч семидесяти человек личного состава из них сорок три офицера. 19-й Туркестанский стрелковый полк своей кровью спас положение всего Кавказского фронта. Перед его позициями остались лежать около шести тысяч турок, а раненых никто не считал. В рукопашном бою погиб командир 10-й турецкой дивизии. Прошел слух, что это сын бывшего султана Абдул Гамида (Хамида II) - он был заколот кем-то из солдат.
   Сдержав 5-й и 12-й турецкие корпуса на трапезундском направлении, 5-й Кавказский и 2-й Туркестанский корпуса, контратаками начали теснить противника. Отряд кораблей Римского-Корсакова обстреливал турок наступавших по побережью к Трапезунду. Транспортная флотилия через Ризу и Трапезунд осуществляла снабжение Кавказкой армии. Активизировались германские подводные лодки. Наша разведка выявила, что немцы перебросили из Средиземного в Черное море, ещё две подлодки. И в этом мы скоро убедились, потеряв один транспорт, потопленный возле Новороссийска. Саблин получил втык за это, но транспорт и военный груз не вернёшь. Пришлось вновь вводить конвои, и усиливать противолодочную дивизию, передав туда последние четыре эсминца типа "Заветный". Это в некоторой степени помогло, так как все попытки выйти в атаку на конвои пресекались кораблями прикрытия.
   В это время генерал Юденич перешел в наступление одним 1-м Кавказским корпусом на 9-й и 11-й турецкие корпуса у Мамахатуна, и в ночь на 25-е нанес по ним сокрушительный удар. 27-го был отобран Мамахатун, и турки отброшены далеко к востоку. Июньские бои на мамахатунском направлении были упорны и кровопролитны. Всего здесь было захвачено более четырёх тысяч пленных.
   Юденич не давая передышки своим войскам и противнику, продолжал решительное наступление и 10 июля овладел важнейшим узлом сообщений Анатолии - Эрзинджаном.
   12 июля в городе Ван, собралось Армянское Национальное Собрание где Арам Манукян будучи Губернатором захваченных русскими войсками обширной территории у турок, провозгласил о преобразовании Генерал-губернаторства Западная Армения в Республику Армения и начал формировать правительство полностью лояльное к Российской империи. Вскоре началось формирование армии, которую возглавил армянин, генерал-лейтенант Фома Иванович Назарбеков (он же Товмас Ованесович Назарбекян), которая должна совместно с Кавказской армией русских защищать своё новое государство. В сентябре новое государство было признано правительствами Франции и САСШ и только через неделю Англией.
   Оборонительными июньскими и наступательными июльскими операциями наша Кавказская армия, уже в который раз совершенно разгромила 3-ю турецкую армию. За июньские и июльские бои нами взято более семнадцати тысяч пленных. О количестве захваченных трофеев сведений нет. Подсчитывая и пересчитывая по много раз пушки, бомбометы и пулеметы, захваченные армиями Брусилова, Ставка совершенно игнорировала Кавказский фронт. Из списков, поданных на награды для награждения отличившихся, можно установить только самую малость: что в боях взяты двое вражеских знамен, захвачено двадцать орудий, и примерно пятьдесят пулеметов. После взятия Эрзинджана, наша армия смогла обратиться на нового врага угрожающего с юга.
   Назначенная для главного удара по нашему левому флангу в районе озера Ван 2-я армия турок Ахмета Иззета, из-за невозможности подвести войска ближе, и на переход войск к местам сосредоточивания приходилось пылить ногами до шестисот километров, медленно собиралась южнее Эрзинджана, в долине рек Тигра и Евфрата. Раньше других сюда прибыл 16-й турецкий корпус героя Дарданелл Мустафы Кемаля-паши. Слева от него разворачивались 4-й, 3-й и 2-й корпуса, но они не как не могли ещё полностью собраться.
   С 20 июля на фронте с новой силой разгорелись бои. Ахмет Иззет перешел в решительное наступление на Эрзерум, намереваясь его отбить и выйти в тыл основным силам Юденича, находившимся под Эрзинджаном. Чтобы сковать наш 1-й Кавказский корпус и не дать прийти на помощь соседу, Ахмет Иззет направив на него свой 2-й корпус. А сам с тремя остальными корпусами, обрушился на 4-й Кавказский корпус. Галлиполийские победители атаковали с большим подъемом и энергией так как в их памяти были свежи воспоминания о противостоянии англо-французским войскам у Дарданелл. Под их яростными ударами части 4-о Кавказского корпуса стали отходить за озеро Ван. 23 июля мы потеряли Битлис, 24-го -- Муш, опасно обнажив левый фланг наших главных сил и сообщения с Эрзерумом. Турки вновь близко приблизились к городу Ван - столице нового государства. Они планировали полностью разрушить этот город, чтобы стереть даже память о нём. Как о какой-то столице нового государства образованного на их территории. Но второй раз за эту войну взять не смогли. В виду очевидной опасности в потери Ванна правительство временно перебралось в Эрзерум.
   Юденич решил отбить этот наметившийся опасный обход своих главных сил, ударом в левый фланг прорвавшейся 2-й турецкой армии. Этот удар был возложен на резерв фронта -- группу генерала Воробьева в составе 4-й, 5-й Кавказских стрелковых дивизий и 2-й пластунской бригады, которым было приказано атаковать в общем направлении на Огнот. А вот у турецкого командующего резервов не было. Всё что до этого к нему направлялось, пришлось отдать Энвер-паше, который собирал войска для удара по Синопу, захваченного 19-июля русским десантом.
   Наше встречное наступление началось 6 августа. Несколькими стремительными ударами с фронта и во фланг противника, группа генерала Воробьева вначале остановила, а затем отбросила прорвавшиеся от Огнота 3-й и 4-й неприятельские корпуса. Одновременно и 4-й Кавказский корпус ударил с фронта, и заставил отступить 16-й корпус Кемаля. 10 августа был возвращен Муш, а 14-го группа генерала Воробьева уже стояла на Евфрате. В боях с 7-го по 10 августа на подступах к Мушу полностью разбита 7-я турецкая пехотная дивизия из 16-го корпуса. Нами взято две тысячи двести пленных, четыре орудия.
   Командующий 2-й армией Ахмет Иззет и после этого не желал признать себя побежденным. Он бросил в бешеные контратаки свои 3-й, 4-й и 16-й корпуса. В тяжелых боях с 15-го по 18 августа у Хеваршаха и Огнота наступательный порыв этих превосходных войск был сломлен. В этих боях взято полторы тысячи пленных и два орудия.
   Чуть забегая вперёд, отмечу, что всю вторую половину августа и начало сентября в долине Евфрата кипели ожесточенные бои, происходило так называемое впоследствии - "Огнотское сражение". Против наших четырёх дивизий неприятель развернул одиннадцать. Турки дрались с той же отвагой, что и на Галлиполи, но противник у них здесь был не тот. Шаг за шагом дарданелльские победители отходили туда же откуда начинали месяц назад.
   За всю операцию из пятидесяти тысяч бойцов кавказкой армии и десяти тысяч из республиканской армии Армения, что сражались с армией Ахмет Иззета - мы потеряли двадцать тысяч человек. Пленных и трофеев в этих ожесточенных боях почти не было, война шла на полное уничтожение. В этом немного поспособствовали армянские части, они в плен турок, а тем более курдов не брали, уничтожали на месте. Вообще же за всю операцию по отражению 2-й турецкой армии с конца июля по середину сентября нами взято пять тысяч пленных и десять орудий. Все остальные потери турок -- кровавые.
   К середине сентября бои стали затихать. К октябрю 1916 года весь Кавказский фронт утопал в снегу. Живая сила неприятеля была сокрушена окончательно. Из ста пятидесяти тысяч бойцов своей вечно битой 3-й турецкой армии, Вехиб-паша едва собрал под конец боёв тридцать пять тысяч, а во 2-й турецкой армии Ахмета Иззета из ста двадцати тысяч бойцов осталось половина. После этих боёв Дарданелльские корпуса были сведены в кавказские дивизии. Возместить эти огромные потери обескровленная Турция уже не могла. Да и нам наступать практически на таком протяженном фронте нечем, нужны резервы. Роль Кавказской армии стратегически закончилась.
   Огнотским сражением закончилась героическая борьба нашей Кавказской армии в этом году. С ничтожными силами она почти полностью захватила земли древней Армении, и сделала значительно больше того, что от нее требовал общий ход войны. С занятием Эрзинджана наше продвижение вглубь Турции достигло своего стратегического предела. Сообщения вытянулись на пятьсот - шестьсот верст в дикой местности. Продовольственные транспорты сами вынуждены были съедать большую часть своих запасов вовремя доставки. Для более быстрой доставки военных грузов через Гумри на Карс, далее через Сарыкамыш до Эрзерума, была проложена узкоколейная железная дорога. Но её пропускная способность была не велика, но складировать всё в Эрзеруме не выгодно, так как наши войска взяли уже Эрзинджан. А это сто пятьдесят верст по прямой, а тут горы, а значит и расстояние ещё больше. Поэтому было решено протянуть узкоколейку до Мамахатуна, стоящий как раз посередине между этими городами, поближе к фронту, а там дальше можно и до самого Эрзинджана провести. Началось строительство ещё одной ветки от Трапезунда занятого нами, до Эрзерума.
  
  
   Глава восьмая. Минная операция у Босфора.
  
   I
  
   В конце июня пришел эшелон с минами заграждения для нашего флота. Эти мины я выбил, будучи в ставке. И вот наконец-то они прибыли, я сразу же отдал команду подготовить операция по минированию подступов к Бургасу и Варне, а также в самом проливе. Через три дня план операции был проработан во всех деталях, после этого согласован со мной. И так, на второе июля намечено начало операции по минированию трех ключевых районов базирования германо-турецкого флота. Первый этап операции рассчитан на трое суток. Последующие минные постановки будут производиться по мере поступления мин.
   -Серёжа, на два часа завтрашнего дня пригласишь ко мне, контр-адмирала князя Львова Николай Георгиевича, контр-адмирала Владимир Владимировича Трубецкого, и Владимира Константиновича, капитан первого ранга Шрейбера, начальника бригады подводных лодок капитана первого ранга Клочковского. Командира подводной лодки "Краб" старшего лейтенанта Паруцкого - отдал я распоряжение своему адъютанту.
   На следующий день все приглашенные собрались у меня.
   -Николай Георгиевич - обратился я к князю Львову - перед вами стоит задача очень плотно заминировать выход из пролива, чтобы ни одна посудина оттуда не вышла. Кроме того надо выставить минные заграждения перед Варной и напротив Евксиноград близь Варны, где располагается летняя резиденция болгарских царей, там сейчас по докладу разведки базируются германские подводные лодки. Ещё одним местом, где надо выставить минное заграждение, должен стать Бургас. И это надо по возможности выполнить одновременно. Приказываю задействовать все заградители отряда. Но в начале этой операции первым выходит на минную постановку подводный минный заградитель "Краб".
   Старший лейтенант Паруцкий, ваша лодка готова выполнить это задание? Мне известно что она не отличается надёжностью, но после того как операция по закупориванию Босфора закончится мы обязательно поставим её на модернизацию. Я уже на сей счет отдал распоряжения, довести до инженера Налётова, чтобы он переделал свою лодку под дизельные двигатели. Они всё же надежнее и более безопасные, чем эти керосиновые.
   -Ваше превосходительство, лодка к выполнению задания готова и экипаж его выполнит.
   -Раз вы готовы выполнить этот приказ, то сейчас же принимайте мины, сегодня в двадцать ноль-ноль выходите совместно с двумя эсминцами к Босфору. Ваша задача скрытно выставить мины в самом проливе, напротив Филь-Бурну. Смотри лейтенант, тебе придется почти на три мили проникнуть в пролив, и только там выставить мины.
   -Так точно ваше превосходительство.
   -Чтобы сэкономить время на переходе, и ввиду ненадёжности ваших керосинок, вы пойдете на буксире за эсминцем. Князь Владимир Владимирович кого вы назначите для сопровождения "Краба".
   Эсминцы "Громкий" капитан второго ранга Старк и "Быстрый" капитан второго ранга Шипулинский.
   Их задача как можно ближе подвести подводную лодку к проливу, и оставаться на месте до тех пор, пока она не выполнит своё задание. После этого обратно привести её в Севастополь.
   -Вы Михаил Васильевич, как только после выполнения задания соединитесь с эсминцами, дадите радиограмму о выполнении кодированными словами. Например передадите "На море опустился туман". Если задание не выполнено, но я надеюсь, что этого не произойдет, то сами наверно догадались, какой должна быть радиограмма.
   -Да, но я уверен, что мы его не передадим.
   -Капитан первого ранга Клочковский, направите ещё две подводные лодки к проливу, чтобы прикрыть отряд минзагов контр-адмирала князя Львова в районе минной постановки.
   -Ваше превосходительство, можно мне пойти с "Крабом". Постановка мин в самом проливе это очень ответственная операция, а у старшего лейтенанта Паруцкого это первый такой боевой поход.
   -А вы что Вячеслав Евгеньевич не доверяете старшему лейтенанту Паруцкому, или бойтесь, что он не справится?
   -Почему же, я доверяю Паруцкому, но всё же, как командир бригады я должен присутствовать при первом его боевом походе.
   -Хорошо идите. Но тогда, по окончанию минной постановки, постарайтесь перейти на одну из своих же подлодок, и остаётесь там, до конца автономности - глянете что предпримет противник. Ну, вот теперь и ваша очередь князь - обратился я к Львову. Сколько заградителей готово выйти в море?
   -Все шесть.
   -Все шесть, это же хорошо. Значит можно за один выход выполнить поставленную задачу. Вам Николай Георгиевич, предстоит взять полный комплект мин, чтобы не одного свободного места не осталось на кораблях и выставить сразу несколько минных заграждений. Первое перед Варной на юг, вот здесь - и показываю место на карте. Я предлагаю послать туда всего один заградитель. К Бургасу значит ещё два пойдут, и выставят здесь и вот тут - опять показываю район минных заграждений. Смотрите, чтобы вы случайно не наскочили на установленные уже прежде наши и болгарские минные заграждения. Потом сверитесь по карте у Владимира Константиновича. И самое опасное, что вам предстоит, это выставить минные заграждения как можно ближе к проливу. Сколько у нас уже выставлено на подходе к проливу минных заграждений?
   -Восемь Ваше превосходительство.
   -Половина из них турки наверняка уже протралили. Ваша задача выставить мины между предыдущими заграждениями от мыса Эльмос до мыса Угуньяр. С вами пойдёт капитан первого ранга Шрейбер. Все понятно?
   -Да, ваше превосходительство. Какое прикрытие будет у нас. Если нам предстоит выполнять минные постановки сразу в трёх местах.
   -Я сам выхожу с 1-ой оперативной группой на "Марии", но у вас будет непосредственное прикрытие это 3-й дивизион эсминцев. Так что сами распределите их, предполагаю, что у Босфора вам прикрытие не понадобится, если я сам там буду. Выход вашего отряда завтра рассчитайте так чтобы через сутки корабли подошли к своим квадратам в темноте и по возможности в одно время.
  
   Я вышел из Севастополя через четыре часа, после того как его покинул минный заградитель "Дунай" который в сопровождении эсминца "Капитан-лейтенант Баранов" направился к Варне. А за несколько часов до этого ушли минные заградители основного отряда.
   Корабли оперативной группы шли семнадцати узловым ходом постепенно нагоняя ушедшие вперёд минные заградители. Как всегда впереди шла пара эсминцев под флагом Князя Трубецкого, следом "Императрица Мария" далее в кильватере "Память Меркурия" на траверзе линкора шли ещё два эсминца. На море стоял полный штиль и отменная видимость. Опасаться подводных лодок так далеко от берега тоже не стоило. Больших подлодок у немцев только три, и они вряд ли будут нас ловить в сотне миль от берега, а про более мелкие и говорить не будем, они оперируют всегда вдоль берега. Хотя, даже такую встречу нельзя отвергать если лодка идет к Севастополю или направляется к Новороссийску по кратчайшему пути. Но пока Бог миловал нас от такой встречи.
   Свои заградители мы нагнали к шестнадцати часам, когда до пролива оставалось около восьмидесяти миль. Впереди шла "Великая княгиня Ксения" под флагом начальника отряда заградителей контр-адмирала Львова, далее "Цесаревич Георгий" и "Великий князь Алексей" несшие все вместе около семисот мин. За два часа до нашего подхода, от основного отряда отделились минные заградители "Великий князь Константин" и "Святой Николай", и под охраной пары эсминцев направились к болгарскому Бургасу. Догнав заградители, мы пошли восточнее каравана, держа дистанцию в восемь миль. За час до полуночи отряд находился в двадцати милях от пролива. Минные заградители ушли вперёд, с ними ушли два эсминца Трубецкого, на каждом находилось ещё по восемьдесят мин "Рыбок", которые они должны выставить в горле пролива недалеко от маяка Анатоли-Фенер. Постановкой "Рыбок" командовал каперанг Шрейбер. Я повернул отряд на восток и снизил скорость до малого, намереваясь в этом районе нарезать круги пока едёт минирование подступов к проливу. Позавчера пришло сообщение с "Краба" (не смотря на технические неполадки - об этом я узнал из рапорта Клочковского) об успешном минировании самого пролива. Турки даже не предполагали, что мы осмелимся на три мили зайти в пролив и выставить напротив их береговых батарей минное заграждение из шести десятков мин. Где уже на следующий день на этом заграждении подорвался старый миноносец, исполняющий роль сторожевого и посыльного судна "Берк-Эфшан" и одна фелюга. При тралении подорвался тральщик "Сейяр", который хотя и остался на плаву, но в строй больше не вводился. Через неделю "Краб" повторил поход к проливу но на этот раз ему не удалось проникнуть в глубь. Заграждение было выставлено на линии, соединяющей мысы Юм-Бурну и Панас-Бурну. Ну это было ещё впереди, а сейчас минные заградители очень осторожно проходили между минными заграждениями, что когда-то понаставили здесь сами. И вот теперь им надо выставить мины в двух милях от входа в пролив перекрыть его на какое-то время. Турки его обнаружат, как только кто-то налетит на мину или одна или несколько по техническим причинам не встанет на заданную глубину и будет торчать из воды. Но может сорвать и штормом, который вдруг разразится в ближайшее время. А пока, три заградителя взяв уступом в право на расстоянии двухсот метров друг от друга выставили заграждения тремя банками, на предполагаемом пути военных кораблей противника, фарватеры которых по последним данным проходили именно в этих местах. Заграждение касалось западным крылом Румелийской отмели, а восточным немного не доходило до Анатолийского берега. Так и не обнаружены противником, заградители к трём часам закончили постановку мин и взяли курс на соединение с кораблями прикрытия.
   Я в это время находился на мостике "Марии" в ожидании завершения операции по минированию.
   -Ваше превосходительство пришла кодовая радиограмма от старшего лейтенанта Андросова с "Константина"
   -Что там лейтенант?
   - Мины выставлены. Противником не обнаружены. Курс 23 норд-норд-ост.
   -Четверть дела сделано. Как там дела у князя? Надеюсь всё в порядке.
   На востоке небо начало сереть, но на западе пока была ночь. С приближением рассвета мы стали опасаться, что минзаги, пока они не отойдут от турецкого побережья на достаточное расстояние, будут замеченными с береговых постов и обстреляны береговыми батареями. Но всё разрешилось благополучно, через полчаса и от князя пришло кодированное послание. Такое же кодированное сообщение пришло с "Дуная" из-под Варны. Все три группы выставили мины без помех со стороны противника, это была удача. Мы пошли на сближение с Львовым и через час увидели по левому борту силуэты пока ещё только двух кораблей, идущих на сближение, через несколько минут показались ещё три. Замигал фонарь, передавая позывные - что это именно наши корабли. Первый этап минирования прошёл успешно и не один корабль так и не был замечен противником. В общей сложности нами в трех местах у побережья противника, почти одновременно, было выставлено около тысячи семисот мин разных конструкций. В наличии оставалось не более четырёхсот штук, из них половина, это малые мины типа "Рыбка". Ещё тысячу таких же мин должно поступить из Николаева и Одессы, пять сотен штук из Киева. Почти столько изготовили в Харькове. Сами по себе эти мины для крупных кораблей неопасны из-за малого заряда взрывчатки, всего на всего до двенадцать килограмм на мину. Тут всем понятно, что против линкора они не потянут, как и против крейсера, а вот против маломерных кораблей ещё пойти могут и даже подводную лодку с её помощью можно потопить. Что и случилось с UВ-48, напоровшийся на две такие мины в Босфоре. Следующую операцию по минированию Босфора, где были задействованы минные заградители мы провели только в октябре, но эсминцы время от времени появлялись у пролива и подновляли минные поля.
   К октябрю, шторма и турецкие тральщики проредили минные поля. Надо было что-то придумать, чтобы перекрыть все обходные пути, а заодно и усилить прежние заграждения. Но как? Подойти ближе к берегу, войти в горло пролива мешали свои же собственные минные поля. Так как у эсминцев осадка больше трех метров то напрашивалось решение этой задачи, а если пустить нам над минами суда с малой осадкой? У нас были пять малых минных заградителей, но они не годились для такого дальнего перехода к Босфору, это по сути были большие баркасы в сорок тонн которые предназначены только для прибрежного использования в своём качестве. Был ещё один заградитель - "Мина" с осадкой всего сто двадцать сантиметров, его можно было использовать для этой операции. Но вот вместимость восемьдесят мин была маловата, да и был он всего один, а чтобы перекрыть всё пространство минами надо совершить до десяти рейсов. Я приказал рассмотреть в качестве минных заградителей азовские шхуны, по проекту которых идёт строительство десантных судов. Вот эти плоскодонные паровые шхуны строились специально для небольшого мелкого Азовского моря. Срочно две такие шхуны были дооборудованы на приём двухсот мин. А потом был брошен клич что на выполнения смертельно опасного задания требуются только добровольцы. Но чем-чем, а сорвиголовами русский флот всегда был богат. Темной октябрьской ночью два минных заградителя "Святой Георгий" и "Святой Николай" под охраной "Екатерины Великой" с сопровождением, потащили на буксире груженных минами эту парочку к Босфору. У внешней кромки заграждения паровые шхуны отдали буксиры и тихо двинулись по минному полю к темнеющим берегам Босфора. Под их днищами покачивались заякоренные рогатые шары: каждого бы из них хватило, чтобы разнести утлое суденышко вдребезги. Командиры шхун осознавали также, если случайно их посудины коснутся мины, то взрыв будет таким, что разбудит весь Константинополь. Ведь рванут разом все двести мин на борту шхуны. Тем не менее, первый "рейс смерти" прошел благополучно. Импровизированные минные заградители выставили на протраленных турками путях четыреста новых рогатых мин, и к утру вернулись к поджидавшим их в не видимости с берега "Святому Георгию" сотоварищем. Днем да при волнении это я скажу вам дьявольская работенка перегружать на шхуны с минных заградителей вторую порцию мин для турок. Шхуны ночью снова ушли к берегу. На третьи сутки были перегружены последние мины, и на каждую шхуну пришлось всего по сотне мин. И вот так за трое суток непосредственно в горле пролива было выставлено ещё тысяча мин. Эта операция по установке минного заграждения была самой удачной. На этих минных заграждениях подорвались и погибли; вражеский эскадренный миноносец, канонерская лодка, два тральщика, две из трёх германских подводных лодок, множество фелюг и углевозных шаланд. Но самое главное то, что, ни один крупный корабль не мог выйти из пролива, они оказались прочно заблокированными в Босфоре, где они простояли не только до конца этого года, но и начало следующего. Все добровольцы без исключения за эту операцию были награждены.
   Титанический труд русских минеров немецкий историк контр-адмирал Герман Лорей оценит в своем фундаментальном исследовании так: "Постановка минных заграждений у Босфора и Варны русскими морскими силами летом и осенью 1916 года явилась операцией во всех отношениях замечательной. По приблизительному подсчету, ими было поставлено от тысяча восемьсот до двух тысяч мин заграждения. Для выполнения этого задания они пользовались многими ночами, потому что лишь ночью им можно было приближаться к берегу. Их линии заграждений тянулись до самого очертания побережья вплотную к берегу и новые ставились так близко от прежде поставленных, что ловкость, отчетливость и уверенность, с которой русские избегали своих же, на малую глубину ранее поставленных мин, поистине достойна удивления."
   Но это ещё всё впереди, а пока на дворе июль месяц.
   11-го июля от Юденича прибыл полковник Деев Георгий Георгиевич и привёз пакет, в котором было даже не просьба, а предложение, то самое о котором мы с ним говорили по дороге из ставки. Это высадить десант и захватить Синоп.
   Полковник Деев рассказал нам - После взятия нашими войсками Эрзинджана и разгрома 3-й турецкой армии Вехиб-паши, сейчас на фронте наступило временное затишье. Но в междуречье Тигра и Евфрата накапливаются войска 2-й армии Ахмета Иззета, которые могут попытаться ударом с юга на Эрзерум зайти в тыл нашим войскам под Эрзинджаном. Как только войска Ахмета Иззета начнут наступление, и у них наметится успех, то надо ожидать, что и Вехиб-паша непременно ударит с фронта. Хотя у него осталось не так много войск, но удар с двух сторон может плохо закончится для Кавказского фронта. Пока 3-я армия не готова наступать из-за больших потерь в людях, а резервам нужно время, чтобы добраться до линии фронта, вот нам и надо этим воспользоваться и высадить в далёком тылы, десант. Генерал Юденич желал бы, чтобы вы попытались высадить десант в Орду или в Самсуне. Самсун предпочтительнее, оттуда можно ударить в тыл на Сивас. Но Командующий сказал мне что в ваших планах значится совсем другой турецкий город, который находится ещё дальше в тылу. И даже есть одобрение самого Императора на его овладения, но и он подойдёт для отвлечения турок от Эрзинджана. Я думаю что это даже к лучшему что так далеко в тылу этот город. После высадки десанта, туркам придется те резервы, что они послали для усиления 3-й армии, перебрасывать на его ликвидацию. Потому-то без резервов Вехиб-паша ни в состоянии сильно наступать, ни на Эрзинджант ни на Трапезунд. Значит мы можем большую часть своих войск, развернуть на угрозу с юга.
   -Нам всё понятно. Это взять и оттянуть резервы, или даже некоторые полки Вехиб-паша на себя, пока Николай Николаевич разбирается с Ахмет Иззета на юге.
   -Да, это так.
   -Сколько войск выделяет нам генерал Юденич для этой операции?
   Я точно знаю, что это будет третья пластунская бригада, ещё батальон армянских добровольцев - всего девять с половиной тысяч человек. Пластуны под Трапезундом немного подрастеряли своих товарищей, но зато это обстрелянные солдаты, армяне тоже горят желанием отомстить своим вечным врагам. К 16 июля они будут готовы для посадки на корабли в Трапезунде, если только флот готов выполнить тот самый замысел.
   -Мы всегда готовы и флот в том числе. Чтобы взять и удержать хотя бы на неделю и даже на месяц, этих тысяч хватит. Но я собираюсь его брать на долгое время, если не навсегда. Тогда этого воинства будет маловато.
   -Главнокомандующий предвидел, что вы так ответите, но он хочет вам напомнить, о чем вы говорили не так давно, что город может свободно защитить всего одна дивизия.
   -Да я говорил так, если мы захватываем город и организовываем оборону на перешейке, то да, мы там будем сидеть долго. Но тогда ни о какой диверсии в глубоком тылу и речи быть не должно. Мы сидим в городе, турки с таким же успехом будут сидеть перед городом, зная, что у нас нет сил для какого-то маломальского наступления в их глубоком тылу. Вновь начнет перебрасывать свои резервы под Эрзинджант. А я хотел бы занять все перевалы на дорогах, на удалении двадцати-тридцати верст от Синопа. Вот тогда турки заволнуются, перевалы в наших руках, дороги тоже наши. Мы можем потом в любой момент перебросить через Синоп любое количество войск и начать наступление вглубь Турции, в любом направлении. Нам ещё хотя бы пару полков подбросить, тогда мы закрепились бы там основательно, да корабельные орудия при обороне помогут.
   -Я ни чем не могу вам помочь, ваше превосходительство, но я передам командующему вашу просьбу.
   В моем подчинении находиться полностью сформированный два батальона морской пехоты численностью в тысячу восемьсот человек. Но более боеспособный только первый батальон под командованием капитана Стольников. Есть ещё, 117-я дивизия полковника Воробьёва, что расквартирована в Крыму, это ещё 18 тысяч, вот этого должно хватить для удержания города, только надо получить соизволения на её использования у императора. Пока я не стал об этом говорить полковнику Дееву, и обнадёживать, а вдруг генерал Юденич расщедрится и ещё хотя бы пару тысяч бойцов подбросит. В этот же день я связался со ставкой, где имел разговор с государем, после которого, я получил разрешение на проведение операции и использование для этих целей 117-ю дивизию. Ещё я получил одобрение опробовать в бою один из батальонов морской пехоты.
  
   Глава девятая. Захват Синопа.
  
   Я не мог оставаться в Севастополе, после того как операция по захвату Синопа, которую мы начали разрабатывать полтора месяца назад, была одобрена и вступила в завершающую фазу. И так сегодня почти весь флот находился в море, и большая его часть у побережья Турции. Я во главе первой оперативной группы прикрывал конвой с бойцами 117-й дивизией и первым батальоном из 1-го Черноморского полка морской пехоты, шедший из Крыма и состоящий из двадцати пяти судов. В Севастополе в повышенной готовности находилась 2-я оперативная группа вице-адмирала Новицкого, готовая в любой момент выйти в море в любом направлении. Операция началась два дня назад, с погрузки войск в Крыму и Трапезунде и вот два конвоя движутся к Синопу. Трапезунд покинули шестнадцать судов транспортной флотилии с 3-й пластунской бригадой и Армянским батальоном на борту, их охраняли корабли контр-адмирала Саблина.
   -Ваше превосходительство пришло сообщение от контр-адмирала Хоменко.
   -Надеюсь у него там всё в порядке.
   -Да, всё в порядке. Передаёт, что корабли к району высадки подойдут через два часа - доложил лейтенант Никишин.
   Операция должна начаться в предрассветных сумерках, так что времени у него ещё достаточно - подумал я. Нам самим-то ещё идти не менее часа, а рассветать начнёт через три часа. Как раз к этому моменту все суда подтянутся. Я мог не выходить в море, тут и без меня справились бы, но сидеть на берегу мне опостыло. "Гебен" носа не высовывает, знает, что обратно в пролив может не вернуться, а больше достойного противника у нас на Черном море нет. Вот поэтому я и сожалею, что дал согласие возглавить Черноморский флот. Всё же на Балтике было веселее, там хоть пострелять приходилось, а тут одни десантные операции да стрельба по берегу да по всякой плавающей "шушере", на которую и снаряда жалко.
   И вот настал момент, все корабли собрались. На море стоял серый рассвет, когда первыми к берегу направились корабли огненной поддержки это корабли Батумского отряда контр-адмирала Римского-Корсакова. Броненосцы "Три Святителя", "Ростислав" и канонерские лодки "Кубанец" и "Донец" уже не раз за последние полгода только этим и занимаются, как прикрывают десанты и обрабатывают береговые укрепления турок. "Пантелеймон" в этом деле ещё новичок, но и он последний месяц, при отражении июньского наступления турок на Трапезунд, не раз привлекался для стрельбы по берегу. Все береговые батарей и укрепления разведаны нашими авиаторами, которые не раз за последние два месяца тут побывали. Да и эсминцы, иногда проходя вдоль берега и обстреливая порт, вынуждали турок открывать ответный огонь. Так что местонахождения большинства батарей было известно.
   Общее командование над войсками десанта поручили генерал-майору Лобачевскому Владимиру Владимировичу, до этого он занимал должность начальник штаба 20-й пехотной дивизии из 1-го кавказского корпуса. Начальником штаба к нему назначили подполковника Александра Ивановича Верховского, который после боев за Трапезунд был переведён на должность начштаба в 1-й черноморский полк. В данный момент они находились на броненосце "Ростислав" вместе с контр-адмиралом Хоменко - командующим кораблями транспортной флотилии. Там же находился и представитель нашего штаба, капитан первого ранга Вердеревский для согласования взаимодействия с кораблями поддержки.
   Мы решили высаживать десант сразу в четырёх местах. Один с северо-восточной стороны полуострова, на котором стоит город. Второй на южном берегу, третий на перешейке в самом узком месте, чтобы отрезать город от материка. Ещё один десант мы планировали высадить за мысом Инджебурун, возле селения Аянджык, в пятнадцати верстах западнее города, где расположены лагеря военнопленных.
   И вот над морем раздались первые оглушительные залпы броненосцев. Турки не сразу открыли огонь, возможно проспали наше появление, а возможно просто выжидало когда корабли подойдут поближе к берегу. Но вот заговорили и орудия с берега, когда к полуострову стали подходить сразу с трех сторон несколько транспортов со штурмовыми группами для захвата плацдарма, сформированных из пластунов третьего и четвёртого батальонов участников взятия Трапезунда. И первого батальона морпехов. Это было их боевое крещение как морпехов, а для многих и первая высадка на вражеский берег под огнём. Такого сопротивления не было даже весной, когда наши брали Ризу и Трапезунд. Одно из наших судов дрейфовало с разбитой машиной и медленно погружалось кормой, к нему сразу устремились эсминцы, и одно транспортное судно, чтобы снять оттуда десантников. Ещё на одном судне что-то горело, и оно спешило к берегу, ища там спасение. Это отличилась турецкая батарея, установлена на самом восточном мысе. На ней сосредоточили огонь "Пантелемон" и "Донец" но подавить пока не могли, хотя в районе батареи вздымались огромные султаны взрывов от двенадцатидюймовых снарядов с броненосца. Батарею на мысе Инджебурун подавили сравнительно легко, и там высадка проходила беспрепятственно. А вот эта огрызалась довольно болезненно.
   Иван Семёнович надо заставить замолчать эту батарею - обратился я к Кузнецову.
   -Будет исполнено ваше превосходительство.
   -Князь Урусов, подавить береговую батарею противника.
   "Мария" подошла к берегу на самое минимально безопасное для нас расстояние и после того как получили с "Пантелеймона" данные о дистанции до батареи открыли огонь. Батарея замолчала после третьего нашего залпа, после того как там что-то взорвалось. Как только батарея замолчала, мы сразу поняли, что у нас появился безопасный участок берега, где было можно высаживать десант.
   -Передать контр-адмиралу Хоменко направить на этот участок часть судов с десантом.
   Вскоре к берегу стали подходить сразу несколько кораблей, на которых находились подразделения 117-й дивизии и вот уже первые солдаты вступили на берег. Батальон морской пехоты под командованием подполковника Петрова высаживался в четырёх верстах западнее 117-ой. В других места побережья также проводилась высадка десанта. В целом высадка более или менее проходила успешно, но мы уже потеряли транспортное судно, ещё три были повреждены, одно из них серьёзно. Общие потери в людях тоже были значительны, по донесениям составляли около двухсот человек. Таких потерь на первом этапе высадки не было ни при одной десантной операции, проводимые нами с февраля месяца. Всего же при захвате города и его окрестностей, десант потерял убитыми сто шестьдесят три человека и около восьми сотен ранеными.
   Несмотря на отчаянное сопротивление турок, наши войска вели бой уже в городе. Что в таком случае оставалось делать простым жителям, когда пули летят со всех сторон, или прятаться где-то в темных закоулках своих домов, или спешно покинуть город. Но перешеек был уже занят нашими войсками, и выхода из города не было. Кто не успел просочиться через узкий перешеек, попробовали вырваться из города на лодках через бухту, несмотря, что там находились наши боевые корабли. Из города потянулись несколько десятков, а возможно и сотни всевозможных плавсредств заполненных перепуганными людьми, но были и драпающие защитники города. Через два часа после того как на берег высадился основной десант, город был в наших руках. В плен попало около трех тысяч турецких солдат и около полусотни человек немецкого контингента - советников и помощников. Нашими боевыми трофеями после захвата всего полуострова стали шесть неповреждённых одиннадцатидюймовых и пять шестидюймовых орудий на береговых батареях. Было ещё с дюжину полевых орудий и столько же пулемётов, не считая стрелкового вооружения. Кроме того наши солдаты освободили три концентрационных лагеря, где содержались не только военнопленные союзников, но были и наши. Ещё в одном из лагерей в близь города содержались мирные жители: армяне, греки, арабы, их там было около пятнадцати тысяч.
   К трем часам город был нами полностью захвачен, вскоре и порт был очищен от турок и сразу же туда были направлены суда с военными грузами для десанта. После разгрузки некоторые из них сразу же должны эвакуировать раненых, некоторым придется подождать несколько суток, пока не разберемся с пленными и узниками концлагерей. Кого-то придется эвакуировать в Крым а кого-то в другое место. Когда бои поутихли, я решил посмотреть город, и обязательно побывать на береговых батареях. Взяв с собой - не считая своего адъютанта - ещё пару офицеров с линкора и отделение матросов из караульного взвода, сошел на берег. Мне уже доложили, что на береговой батарее, - которая столько нам насолила - расчеты орудий в большинстве состояли из немцев. Да и батареей командовал немец, лейтенант Георг Хопп - который был ранен в этом бою. Отдать должное они хорошо стреляли, нечета другим. Немец, он и есть немец, а не турок. Прибыв на батарею, мы убедились, что и наши комендоры стрелять тоже могут. Всё вокруг было изрыто огромными воронками от наших снарядов. Из трех орудий одно было уничтожено прямым попаданием, чей снаряд в него попал наш или с "Пантелеймона", это не самое главное, главное то, что мы заставили её замолчать. После осмотра батареи наша процессия направились в город. Мы старались, по городу без нужды не стрелять, так что он практически не пострадал, но вот маленькому разграблению и насилию подвергся. Армянский батальон пронесся по нему как пираты Карибского моря, я имею ввиду не киношных, а тех из 16-го века берущих один из приморских городков на шпагу. Идя по одной из улиц захваченного нами города, мы увидели, как из окна второго этажа одного из домов выбросили турка, и оттуда же слышались женские вопли, по голосу совсем молодой, возможно девочки. Послав своего адъютанта с двумя матросами, выяснить, что там происходит. Через пару минут вопли прекратились, но раздался револьверный выстрел. Мне пришлось послать ещё двоих матросов на подмогу. Через пару минут, из дома мои ребятки выволокли двух упирающихся армянских добровольцев, а следом лейтенант вывел невысокую женщину, укутанную с ног до головы в темное покрывало, так что определить возраст я не мог.
   -Лейтенант докладывай, что там случилось.
   -Ваше превосходительство пойманы на месте совершения преступления. Это мародёры убийцы и насильники. Там в доме кроме этого - Сергей показывает на труп, который выпал из окна - там ещё убитые старик со старухою и женщина, а вот её попытались изнасиловать, а она совсем ещё ребёнок не более четырнадцати а возможно и того меньше, да мы вовремя пришли.
   Два мужика зло поглядывали на меня. В их взгляде не было страха, я знал, что это просто месть с их стороны к туркам кто бы они небыли. Месть за всё содеяно над их народом за последние два года, не считая ещё четырехсотлетнего притеснения. Обломали весь кайф мужикам - подумал я про себя.
   Забираем их с собой, поищем какого-либо начальника, да сдадим их, пусть разбираются.
   Мы направились вдоль улицы, в сторону перешейка надеясь встретить любого офицера. Нам ещё не раз по пути попадались мародёры и не только из армянского батальона, но и казаки и просто солдаты. Каждый что-то тащил из домов покинутыми жителями, да и если они были не покинуты, жители смерились со своей участью. Пусть берут, это право победителей, лишь бы в живых оставили. Завидя нас, вояки пытались быстрей исчезнуть с наших глаз. Больше мы никого не стали задерживать, так как я опасался, что их наберётся столько, что нас просто сметут со своего пути.
   Наконец-то мы встретили первого офицера. Господин прапорщик - окликнул лейтенант Никишин вывернувшего из соседнего переулка офицера с двумя солдатами - подойдите сюда. Прапор быстро подбежал, придерживая шашку, чтобы не колотила его по ноге.
   -Прапорщик Протопопов, ваше превосходительство - представился офицер, вытянувшись перед нами.
   -Вот что прапорщик, вы знаете, где сейчас может находиться генерал-майор Лобачевский или полковник Воробьёв?
   -Так точно, ваше превосходительство, Тут недалече, в десяти минутах вот по этому переулку, как раз в дом местного паши и упрётесь. Тот дом генерал под штаб организовал. Так они сейчас там находятся.
   -Проводи-ка нас братец к нему.
   -Ваше превосходительство я не могу, у меня срочное поручение, но я дам в сопровождение солдата.
   Мурашов - позвал прапор одного из своих солдат.
   -Я вашблагородь.
   -Вот что солдат, проводи его превосходительство до генерал-майора.
   -Есть!
   Через пятнадцать минут, я уже разговаривал с полковником Воробьёвым, которого встретил на крыльце весьма приличного в этом времени двухэтажного большого дома. С полковником я познакомился ещё в Крыму, на первой стадии подготовки наших морпехов. Так из его дивизии были переведены несколько опытных офицеров и почти пять сотен нижних чинов на формирование морской пехоты. Хотя он тогда и возмущался таким несправедливым на его взгляд действиями, со стороны высшего начальства, но скрипя зубами был вынужден подчиниться. Мне ещё пару раз приходилось встречаться с ним, и он показался тогда вполне компетентным начальником дивизии, что подтвердилось в будущем.
   -Господин полковник, я тут прошелся по городу, надо что-то делать. Грабят! ну это ещё полдела, но вот то, что убивают мирных жителей и насилуют, это уже никуда, ни годиться. Мне пришлось задержать тут неподалёку парочку таких; убийц, мародёров и насильников, все в одном лице.
   -Ваше превосходительство, неужели это кто-то из моих.
   -Не беспокойтесь, это пока не ваши, а из армянского батальона. Но я и не удивлюсь Николай Васильевич, что и твои "Гаврики" промышляют мародерством, так как нами были замечены шарящих по домам солдаты. Надо что-то предпринять насчет убийств. Кто командует Армянским добровольческим батальоном?
   -Да есть один такой по фамилии Канаян, но в этом батальоне его все называют - "Генерал Дро".
   -Надо пригласить этого "Генерала" на беседу и предупредить, если его люди будут и дальше заниматься такими вот делами, то придётся парочку другую расстрелять, чтобы другим неповадно было.
   -Его сейчас в городе нет, он отправился в тот самый лагерь где турки содержали его соплеменников и я не уверен что после того что он там увидит, будет сдерживать своих людей. Мне докладывал штабс-капитан Завьялов - это его батальон занимал тот лагерь - там поблизости в огромной яме десятки разлагающихся трупов, едва присыпанные землёй. А сами узники больше похожи на мертвецов, чем на людей.
   -Полковник я всё понимаю, и их, и вас. Но надо прекратить бессмысленные убийства в городе. Нам тут надолго придётся задержаться, а зачем нам в городе, эта вонь от разлагающей плоти, потом не дай Бог приключится какая-то эпидемия. А армянский батальон вывести из города, пусть готовят оборону на прибрежной дороге на той стороне бухты, к востоку от города. Если что, то корабли его поддержат артиллерией.
   -Ваше превосходительство, это вам надо к генералу Лобачевскому с этим вопросом.
   -Ну что ж Николай Васильевич тогда у меня к вам просьба, сейчас зайдем к генералу Лобачевскому там и обговорим.
   С Лобачевским я не был знаком и увидел его сегодня только в первый раз. Но раз его на эту должность назначил сам генерал Юденич, значит это боевой генерал.
   Генерал тут же меня принял, как только ему доложили обо мне. В кабинете генерал был не один, тут присутствовал и мой флаг-офицер - Вердеревский. После взаимных приветствий, мы расселись на низеньких скамеечках, для продолжения разговора.
   Господин генерал! Поздравляю с победой! - искренне проговорил я. Потеря менее двухсот человек в обмен на город, это совсем мизерные потери по сравнению с теми, что сейчас происходят каждый день на германском фронте.
   Да, победа вышла славная, и этого от нас никто не ожидал, в особенности сами турки. Нам теперь остаётся только закрепиться тут, а на такой позиции как эта, мы можем обороняться вечно. Туркам без флота город обратно не взять. Да и турки за последний год пошли уже не те. В большинстве их лучшие полки были выбиты нами под Саракамышем и Эрзерумом и в Галиполи нашими союзниками. Будь тут хотя бы полк немецкой пехоты, нам пришлось бы тогда не сладко и потери были бы многократны. Или нам пришлось бы перед высадкой, стереть весь город огнём броненосцев.
   -Господин генерал, зачем нам сравнивать турок и немцев, мы все знаем, как воюет немец, да вы и сами убедились в этом, по действиям только одной батареи, где были немцы, а не турки. Теперь город наш и я намерен здесь организовать передовую базу для нашего флота, а для этого нам надо обезопасить город от турок. Для этого нужно занять все дороги к городу, как говорят мои авиаторы производившие разведку окрестностей, их тут всего три. Я думаю, что в этом вы меня поддержите. Послать по две-три сотни солдат на перевалы с парой пулемётов да с одним орудием, и они смогут там обороняться от полка или даже двух. И это надо выполнить немедленно пока турки не очухались, и сами не закрепились на перевалах. А для того чтобы потом сбить их оттуда, нам придется положить значительно больше людей, чем было потеряно при захвате города.
   -Я сейчас же отдам распоряжение. Господин полковник - Лобачевский обратился к Воробьёву - один ваш батальон уже контролирует дорогу в районе Аянджыка, что идет вдоль побережья на запад.
   Так точно ваше превосходительство.
   Что вы о ней можете сказать? Там возможно наступление большими силами.
   Дорога эта идет в относительной близости к побережью, и похоже, не имеет вблизи от города перевала. Возможно, где-то дальше и есть такой перевал. А то, что она идет вдоль побережья это только нам на руку, так как её будет легко удержать с помощью корабельных орудий.
   Вот что полковник. Направь людей по этой дороге ещё верст на двадцать пять, и разведайте её насчет перевала. Не найдёшь таковой, значит закрепляйтесь на самой высокой и выгодной для обороны позиции в тридцати верстах от города. Обследуйте все тропки в сторону от дороги, чтобы турки не смогли вас обойти и ударить в тыл. Найди среди местных проводников, чтобы он показали вам все щели, откуда могли бы выползти турки. И вот ещё что, направь срочно роту-две - нужно проверь дороги и тропки на юг от селения Аянджык и где нужно поставить заслоны.
   -Надо бы и полковника Мартынова с его пластунами озаботить в выполнении точно такого же задания проверить все возможные пути подходов к городу. Они более привычны к таким заданиям, чем солдаты Воробьёва.
   -Да-да, это будет наверно правильнее послать пластунов, да и люди из армянского батальона более привычны к горам. Полковник Воробьёв, и как было сказано ранее, за вами дорога на запад. Оставляете там один полк. Всеми остальными силами организовываете оборону на перешейке.
   Господин генерал, тут такое дело, пока я сюда добирался, то в городе увидел нелицеприятные действия со стороны наших солдат. Некоторые занимаются - извините меня - грабежами и насильничают, а из армянского батальона и убивают в придачу без причины. Я двоих арестовал таких убийц и насильников, они там внизу под охраной моих людей. Есть предложение Армянский добровольческий батальон полностью вывести из города и определить им оборону дороги в районе селения Герзе. А насчет этих двух насильников надо будет поговорить с их командиром.
   Всё это прискорбно что они так поступают, но это месть. Вы адмирал, не видели и не знаете что вытворяли турки с их народом, а они уничтожили десятки тысяч а возможно сотни. Так что, если наши добровольцы и убили тут в городе, десяток, другой, то это только капля в море от того что сотворили турки. Но я поговорю с Канаяном чтобы он придержал своих, и давай отдадим ему его воинов он сам разберётся со своими людьми.
   -Если вы считаете что, так будет лучше, ну что ж, я не буду настаивать за наказание этих двоих, а также вмешиваться в ваши взаимоотношения с армянскими частями.
   -Ну вот и договорились. А пока я сейчас же пошлю посыльных за полковником Мартыновым и за командиром армянских добровольцев. Надо будет согласовать дальнейший план наших боевых действий.
   Не прошло и трех часов нашего ожидания, первым прибыл командир армянского батальона - Канаян. На него было страшно смотреть, его лицо было багровым от злости, а руки подрагивали, он не знал куда их деть, всё время хватался за рукоятку кинжала, а когда сжимал его, то костяшки его пальцев белели. Он выкрикивал ругательства на двух языках, и было понятно, кому они предназначались. Вначале он никак не мог внятно объяснить, что его так вывело из себя, хотя мы и догадывались, что он мог увидеть там в лагере.
   Неподалёку от лагеря были обнаружены несколько массовых захоронений, в которых было несколько тысяч умерших и убитых из этих лагерей. Я решил, пока этот товарищ не успокоиться, ему не стоит говорить о его людях. Глядя на него, я подумал, если бы этот город брали одни только армянские части, тут бы в живых не осталось ни одного турка.
   Вскоре приехал полковник Мартынов на раздобытой где-то бричке. Когда все собрались мы обговорили все наши дальнейшие действия на несколько дней вперед, пока войска закрепляются на берегу. Все понимали, что несколько спокойных дней у нас есть, так как турки сейчас подавлены, да и войск поблизости у них нет. Вот этими днями нам надо в полной мере воспользоваться и построить крепкую оборону. Согласовали план-минимум, который надлежит осуществить в самое короткое время и наш десант его выполнил. К 19-му июля вся территория в радиусе тридцати верст от города, была нами захвачена. На всех трёх дорогах через горы, перевалы были в наших руках. Почти на всех горных тропках стояли заслоны. Ещё я попросил генерала Лобачевского и его штаб распустить слух, чтобы на каждом углу говорили, что через неделю сюда начнут прибывать войска для наступления по двум направлениям. Одно, через центр Турции на Адана, где скоро должны высадиться наши союзники и повести наступление навстречу нам. Второе наше наступление должно проводиться на угольный район Зонгулдак - Эрегли. Чтобы его захватить и оставить турок без угля.
   Покинув генерала Лобачевского и по пути, на свой флагман, проходя по одной из улиц захваченного города, я увидел на стене одного из больших особняков, вывешенный флаг с красным крестом. И этот флаг как будто притягивал к себе всех нуждающихся в медицинской помощи. И они, кто мог, шёл сам, кого-то вели или несли на носилках, шинелях, дверях и других подручных приспособлениях, кому повезло, их везли на телегах и арбах. Глядя на этот флаг я понимаю что здание приспособили под полевой госпиталь а хозяева или сбежали или их "вежливо" попросили удалиться. Не знаю почему, но я решил заглянуть туда. Проходя через внутренний дворик, где на тот момент, лежало десятка два раненых, с которыми ещё не успели определиться местные Айболиты, я кое-что услышал, и меня это заставило резко остановиться. Определив источник, я направился к лежачему на какой-то подстилке человеку, возле которого находился, судя по погонам наш морпех, с рукой на перевязи, а лежал и бредил поручик, голова и верхняя часть туловища которого замотаны бинтами. При виде нас морпех вскочил - Ваше...
   -Тихо служивый - остановил я его. Я стал прислушиваться к словам, что в бреду произносил этот поручик. Слушал и потихоньку обалдевал. Или это я сам брежу или это просто мне кажется. Но смысл этих слов, что в бреду произносит раненый, понятны только мне, и определённо они из моего будущего. А там было что послушать
   "Афоня", духи слева лезу, прижми их". "Держись ребята, коробочки уже на подходе". "Да куда же эти Грачи запропастились" "У меня двое двухсотых".
   -Офицер из первого морского будет? - тихо спрашиваю солдата.
   -Так точно ваше превосходительство - также тихо отвечает солдат.
   -Фамилию знаешь?
   -Его благородие, поручик Дубровин Ляксандр, ваше превосходительство.
   Я тогда сразу понял, что в его голову подселили разум человека из будущего. Теперь надо непременно проследить за его судьбой, а там посмотрим, что с ним делать.
   -Лейтенант - подзываю я своего адъютанта. Вот что Серёжа, узнаешь всё об этом поручике, а так же в дальнейшем проследишь о его судьбе. Как только он пойдет на поправку, доложишь мне. И ещё, завтра разыщешь подполковника Петрова и подробно узнаешь как дела в его частях. Сколько погибших, раненых, кто отличился, какие трофеи? А так же пусть предоставит списки всех отличившихся при высадке и за городские бои. Ну ты понял. А также, пусть подготовит всех раненых морских пехотинцев для эвакуации в Севастополь, и погибших тоже. Мы их в родной земле похороним, здесь никого не оставим..
  
   Через трое суток я увёл основные силы флота в Севастополь, мы сопровождали конвой в Крым, с ранеными, а также с освобождёнными военнопленными и гражданскими. Но всех за раз мы не смогли отправить, надо организовывать ещё один конвой. Решили, что следующий конвой пойдет в Трапезунд, туда мы собрались отправить армян и тех греков кто не захотел выезжать в Крым, а остаться на занятой нами восточной части Турции.
  
   Глава десятая. Константинополь в шоке.
  
   I
  
   Захват Синопа для турок был полной неожиданностью, это же в двухстах милях от ближайшего к нему занятого русскими Трапезунда.
   Через несколько дней после того как мы заняли Синоп, в Стамбуле, у султана собрался большой военный совет. Если честно, то султан Решад Мехмед V практически не имел никакой власти в Османской Империи, как и великий визирь, Саид Халим-паша, вся власть была сосредоточена в руках трёх человек, которые установили военную диктатуру "трех пашей" или Триумвират. Это лидеры государственного переворота 1913 года - Исмаил Энвер-паша - присвоивший себе портфель военного министра, но до этого он женился на племяннице султана. Это чтобы как-то сгладить захват власти, всё же через племянницу он стал ближе к султану. Следующий в этой тройке был министр внутренних дел Мехмет Талаат-паша, потом полковник Ахмед Джамаль-паша - ставший морским министром. Мехмед V хотя и считался главнокомандующим вооруженных сил Османской империи, но главным тут был Энвер-паша. Также на этом совещании присутствовали ещё несколько военноначальников, и одним из них был - принявший на себя командование над объединенным Германо-турецким флотом вице-адмирал турецкого флота (контр-адмирал германского флота) - Вильгельм Сушон. Это он, находясь в момент объявления войны со своим отрядом кораблей в составе "Гебена" и "Бреслау" в Средиземном море, и в условиях полного господства английского флота, должен был или погибнуть или затопить свои корабли. И сейчас никто не скажет, что это было, или такой уж везучий был адмирал Сушон, или англичане как всегда сыграли в свою игру. Но немецкие корабли не только небыли пущены ко дну, но сумели проскочить буквально под дулами неприятельских пушек и совершенно невредимыми достигли турецких территориальных вод. Сутки спустя, Берлин объявил во всеуслышание, что кайзер Вильгельм "уступил" оба корабля турецкому правительству. Качественное превосходство этих кораблей над прочим составом турецкого флота делало их совершенно уникальным фактором в боевых действиях на море. Своих самых опасных противников черноморцы метко окрестили "дядей" и "племянником". Вместе с кораблями под сень полумесяца перешел и весь их личный состав, а командующий германским отрядом контр-адмирал Сушон, сменил свой прежний головной убор, на мусульманскую феску, и стал именоваться теперь "Сушон-паша".
   Кто может сказать? Зачем русским понадобилось так далеко в нашем тылу брать этот город.
   -Достопочтенный Энвер-паша, нам стало известно, что русские затеяли это только ради военнопленных, и которых они там освободили - высказался великий визирь.
   -Тогда почему они его не оставили как только освободили всех военнопленных?
   Но там были также лагеря для интернированных иноверцев, но в основном армяне и греки - вставил Талаат-паша
   Так почему вы их всех не уничтожили, а продолжали содержать в этом лагере, да переводить на них еду. Вам что продовольствие девать некуда, не понимаете, что его у нас даже для своего народа не хватает - ответил раздраженно Энвер-паша.
   -Как, и военнопленных тоже уничтожить? Но что тогда о нас будут говорить, если мы начнем уничтожать военнопленных. Тогда и наши противники будут также поступать с нашими военнопленными.
   Я не говорил про военнопленных, и вы меня хорошо поняли уважаемый Халим-паша. Надо было уничтожить всех этих неправоверных собак. Сколько их там было?
   По последним сводкам месячной давности, где-то около 26 тысяч - ответил Талаат-паша. В основном там содержались женщины дети, небольшая часть стариков, и около трех тысяч мужчин. А сколько их осталось в живых на момент освобождения, таких данных у меня нет. Вот именно неизвестно, а теперь эти три тысячи жаждущих мщения мужчин, если только они не передохли, вступят в армию этих северных гяуров. Вам я думаю, не стоит говорить, на что способны люди, стремящиеся, во что бы то ни стало отомстить. Нам стало известно, что в оккупации города вместе с русскими участвовали и эти подлые собаки, они вырезали ни в чем не повинных жителей города.
   -Нам докладывают, что русские укрепляются там. Занимают перевалы, на дорогах ведущие к городу. Поступают сведения, что они через Синоп будут перебрасывать войска для наступления во внутренние районы страны. А чтобы выбить их оттуда, у нас там нет войск. По морю, мы не можем ни одного солдата перебросить, из-за подавляющего превосходства русского флота. В проливе мины, перед проливом русские подводные лодки. По суше чтобы перебросить хотя бы дивизию понадобится много времени, но это всё же безопаснее чем переброска солдат по морю. Но нам срочно нужно перекрыть все дороги ведущие из Синопа. Если это всё правда, то о чем говорят люди, что вырвались из захваченного города - что вскоре начнется переброска русских войск в Синоп. Это для нас будет катастрофа. У нас там поблизости и пяти тысяч не наберётся и задержать русских нечем.
   Фарватер в проливе мы уже очистили, осталось только перед проливом сделать проходы, и корабли могут выйти в море - проговорил контр-адмирал Назми Эмин бей командующий противоминной обороной.
   Ну, очистили вы от мин фарватеры, но выйти в море мы всё равно беспрепятственно не можем. У русских там, на выходе, и подводные лодки и корабли дежурят. А они не гнушаются, топят всё что держится на плаву. У нас нет возможности даже подвозить уголь, а через три-четыре месяца похолодает, сухопутным путем даже сотой доли доставить мы не можем - констатировал Энвер-паша.
   После того как будут вытралены мины из фарватеров, попросим вице-адмирала Сушон-паша совершить набег на русские дозорные корабли. Он отгонит русских от пролива, а в этот момент мы проведём конвой до Зунгулдака - с далеко идущим умыслом предложил Ахмед Джамаль-паша, который недолюбливал немецкого адмирала. Можно на этих кораблях доставить дивизию до Зунгулдака, или столько войск, сколько мы сможем собрать за два-три дня. А Зунгулдак находится на полпути до Синопа. После выгрузки войск корабли обратно возьмут уголь.
   Отогнать-то я отгоню русских - объявил адмирал Сушон - а они через два дня придут снова, и все корабли, что застанут там в порту, перетопят. Возможно, войска успеют выгрузиться, а вот углём загрузится - нет.
   Приказываю - начал Энвер-паша. Срочно начать переброску всех свободных резервов и войск из гарнизона столицы, под Синоп. Снять 4-й корпус из Измира и также направить под Синоп. Приостановить переброску войск предназначенных 2-ой и 3-ей армиям. Начать сбор судов для переброски не менее дивизии морем.
   Но как же так, сейчас Иззет-паша успешно наступает. Его войска освободили Битлис, и Муш, и ведёт бои на подступах к Вану и Артыхунгу. А без резервов это ему с каждым днем будет труднее выполнить. Я полагаю - высказал своё мнение Джамаль-паша - что ненужно отбирать резервы у 2-ой армии Иззет-паши, а наоборот постараться передать ещё один корпус для наступления на Эрзерум.
   -Вы понимаете, что может случиться, если русские начнут наступление через Синоп. Все пути вглубь страны открыты, остановить русских нам нечем. Так что все свободные резервы на устранение этой опасности. Эмин-бей ваша задача за три дня проделать проходы в минных полях. Сушон-паша как только фарватеры будут очищены от мин во главе флота сопровождаете конвой с войсками до Зунгулдака. Прикрываете выгрузку войск, как только последний солдат сойдет на берег, сразу с главными силами уходите домой.
   А кто будет охранять караван с углём? - задал провокационный вопрос Джамаль-паша.
   Нам главное доставить солдат в целости до места, а потом сохранить корабли - ответил Энвер-паша, зная что какой бы он не отдал приказ адмиралу Сушону, он так-бы и поступил, бросив конвой на растерзание русскому флоту, спасая свои корабли и даже не корабли, а всего один - линейный крейсер "Гебен".
   Всё это правда, ему надо любой ценой спасти свой корабль. Это не просто корабль - думал германский адмирал. - Это - "ГЕБЕН", и до других ему дела нет.
   И действительно, германское стальное чудище поражало своим совершенством и мощью. Пять его башен несли десять орудий калибра одиннадцать дюймов. Укрытые за 270-мм бронёй турбины способны разогнать его двадцати пяти тысячетонную махину до скорости в двадцать восемь узлов. Ещё не так давно с такой скоростью ходили только лучшие эсминцы! Но главной гордостью создателей "Гебена" была его поразительная боевая живучесть - корабль обладал небывалой стойкостью к надводным и подводным ударам.
   "Гебен" всё же германский корабль и экипаж его состоит из немцев, он только числится турецким, подымая над собой флаг с полумесяцем. И адмирал не хотел им рисковать. Он и так чуть себя сдерживал, чтобы не вспылить за то что, тогда весной поддался на уговоры, и послал "Бреслау" на обстрел Трапезунда в одиночку, так как сам он не мог выйти в море. Его самый сильный и быстроходный корабль находился в ремонте, и был ещё не готов к выходу в море. А "Бреслау" в том рейде был перехвачен русскими и, не смотря на превосходстве в скорости, уйти не смог, был потоплен. "Бреслау" также был германским крейсером, и на котором погибли немецкие моряки. А теперь его "Гебен" хотят послать сопровождать эти корыта с солдатами. Если бы это были германские солдаты, тогда он без промедления вышел бы из пролива, и нанес удар по русским кораблям.
  
   II
  
   Проторчав в море ещё три дня, после того как мы захватили лихим наскоком Синоп, и поняв что турки пока не думают выводить свой флот в море, я увёл свою группу в Севастополь. По пути к главной базе я отдал приказ, перебазировать в Синоп броненосцы "Евстафий" и "Иоанн Златоуст", а броненосцы "Три Святителя" и "Ростислав" отправить обратно в Трапезунд. Для противолодочной охраны подступов к Синопскому заливу, обязал Саблина выделить для этих целей пару эсминцев и столько же миноносцев.
   Уже придя в Севастополь, отдал приказ командующему минной дивизии князю Трубецкому реорганизовать минную дивизию. Из дивизии трех дивизионного состава, сформировать две бригады эсминцев, двух дивизионного состава. Одна бригада остаётся в Севастополе, в которой будет числиться шесть эсминцев, но все они нефтяные - типа "Беспокойный" и "Счастливый". Задача этой бригады всего одна - охранять линкоры. Вторая бригада имела смешанный состав, в которую вошли три эсминца типа "Счастливый" и четыре типа "Капитан Сакен". Эта бригада под командованием капитана первого ранга Старка Фёдора Оскаровича ушла в Синоп. Её задача, базируясь на Синоп осуществлять блокаду угольного района. Так у нас минная дивизия из трёх дивизионов превратилась в две бригады, двух дивизионного состава. В Синоп также перешли крейсер "Прут", и гидрокрейсер "Алмаз" с шестью гидросамолётами на борту, два из которых будут базироваться на озере недалеко от Синопа. Кроме того туда же мы перебросили ещё три сухопутных самолета. Весь этот авиаотряд предназначен для разведывательной деятельности, как над морем, так и над сушей. В начале я хотел передать и порт Синоп и всё побережье Турции, в зону ответственности Батумскому отряду кораблей контр-адмирала Римского-Корсакова, но посчитал, что это будет для него слишком большой участок. Тогда было решено сформировать ещё один отряд кораблей - "Синопский". Общее командование над новым отрядом было поручено контр-адмиралу Каськову Митрофану Ивановичу, бывшему командиру "Пантелеймона". Теперь имея такие силы в Синопе, можно было не опасаться появления там "Гебена". Всё же три броненосца да несколько береговых батарей, вполне смогут отбить любое нападение турецкого флота. А без "Гебена" они туда не за что не сунутся, разве что подводные лодки могут подойти, а у них есть и подводные минные заградители. Но и лодок у турок, раз-два и обчелся. Если охранная противолодочная служба будет на высоте, то и подлодок нечего бояться.
  
   Прошла неделя с момента возвращения в Севастополь, но в районе Синопа затишье, турки ничего серьёзного пока не предпринимают. Мелкие стычки происходят с постоянством, постреливают каждый день. Турки мелкими группами пробуют просочиться по горным тропкам, иногда это им удаётся, так как мы не все такие тропки выявили. Но полковник Мартынов хорошо наладил службу - что-то типа рейдов по поиску вражеских лазутчиков. Конно-пешие группы казаков и армян добровольцев, прочесывали местность, и не было ещё ни одного дня, чтобы кого-то не задерживали или с кем-то не вступали в перестрелку. Кроме того и наши авиаторы делают каждый день облёт на подступах к предгорью, высматривая неопознанные группы лиц - а двое это уже группа - после обнаружения на такую группу наводились наши патрули, если они были рядом, или уже после приземления и доклада, в то место посылался патруль. И пару раз это срабатывало, но иногда это были просто местные жители, кто не покинул свой дом и жил в страхе, что возможно следующего дня он и не увидит. Но часто бывало такое, в том месте, где авиаторы кого-то заметили, вился только ветер и следы терялись в скалах. Но были полёты не только на патрулирование прилегающей территории морской и сухопутной к городу, но и летали несколько раз на разведку вглубь Турции, с большим риском для себя - из-за гористой местности - удалялись на полусотню и более верст от побережья. Из двух таких полетов они возвратись даже с дырками от ружейного огня, так как в горах приходилось летать на малой высоте, прямо по головам турок. И так, турки потягивают войска к Синопу, и пока их ещё не так много, но с каждым днём будет всё больше и больше. А это значит, что не за горами момент как они предпримут попытку, вначале сбить нас с перевалов, а уж потом начать наступление на город. А тут ещё, накануне генерал Юденич вновь обратился ко мне с просьбой, на этот раз попросил вернуть 3-ю пластунскую бригаду в Трапезунд. Сейчас Кавказская армия нуждалась в резервах как никогда. Идут ожесточенные бои в районе озера Ван, где турки предприняли мощное наступление. Им даже удалось значительно продвинуться в сторону Эрзерума. Я кое-как отговорил генерала не забирать пластунов, сказал, что турки вскоре ослабят натиск, так как их поступающие резервы сейчас идут под Синоп. И вот сейчас жду, чем же ответят турки на наш выпад.
   Ваше превосходительство к вам начальник разведки - войдя в кабинет, доложил Никишин.
   -Приглашай.
   В кабинет вошел старший лейтенант Кириенко.
   -Чем обрадуешь Павел Николаевич?
   -Ваше Превосходительство. Я полагаю, что турки в ближайшее время предпримут прорыв в море. В последние три дня мы стали получать тревожные донесения от командиров подводных лодок, которые осуществляют блокаду Босфора - турки производят интенсивное траление наших минных заграждений. И это всё происходит под прикрытием кораблей и авиации противника. Все попытки препятствовать этому с нашей стороны подводными лодками, не увенчалось успехом. Также, из перехваченных нами переговоров противника, становится ясно, что в Мраморном море сосредотачиваются корабли и суда турецкого флота.
   -И что это, по-твоему значит?
   -Есть всего одно предположение, они готовятся перебросить морем в район Синопа несколько тысяч своих солдат. Много они не перебросят, так как крупных транспортных судов у них уже нет, но порядка пятнадцати тысяч возможно смогут перебросить за один раз. Но расстояние от Босфора до Синопа почти триста верст.
   -А это значит, что мы перехватили бы этот караван из тихоходных транспортов ещё на подходе к Синопу.
   -Нет Ваше превосходительство, они туда не пойдут, а выгрузятся где-то посередине, а самое удобное место где можно одновременно выгружать несколько судов, это угольный район Эрегли-Зунгулдак. Там есть причалы и краны для выгрузки грузов, да и порт защищен береговыми батареями, есть даже несколько аэропланов для разведывательных полетов над морем и противодействию нашим гидропланам вовремя их налётам на порт. Ваше превосходительство, я уверен, что противник, если он предпримет переброску войск, то выгрузка будет производиться только там.
   -Я тоже так думаю. Теперь осталось только узнать, когда они предпримут этот прорыв?
   -Я думаю, как только проходы в минных полях будут готовы они тут же выйдут в море. И это должно случиться на днях. Возможно, даже сегодня.
   -Кто у нас рядом с Босфором?
   -Подводная лодка "Тюлень", старшего лейтенанта Китицына. "Морж" старшего лейтенанта Погорецкого, сейчас крейсирует вдоль Болгарского побережья в районе Варна-Бургас.
   -Передать приказ Китицыну. "Внимательно следить за проливом. Противника не атаковать, ждать выхода турецкого конвоя. В последующем сразу сообщить о нём". "Морж" перевести ближе к Босфору с тем же приказом. Это на тот случай, если что-то случится с "Тюленем". Павел Николаевич, в конце можешь добавить Китицыну и Погорецкому, что потом они вольны поступать по-своему, но только после того как доложат о конвое всё что увидят.
   Я на миг задумался - Начиная с марта 1916 года, подводные лодки наряду с эсминцами стали главным нашим средством борьбы на коммуникациях противника в юго-западной части морского театра боевых действий. Так вот, эти шесть подлодок поочередно, сменяя друг друга, находились на коммуникации противника. Они проводили разведку, охотились на любые плавсредства противника, применяя для их уничтожения, как торпеды, так и артиллерию. Продолжительность похода подлодок составляла десять-одиннадцать суток, из них двое затрачивалось на переходы, и восемь-девять - на крейсерские действия в назначенном районе. За боевой поход, каждая лодка в среднем проходила, в надводном положении от тысячи двести до полутора тысяч миль. В подводном - до ста пятидесяти-двухсот миль, в зависимости от типа. Мы не можем одновременно держать в море больше двух лодок, так как их просто не хватает. Было бы у нас там не две, а десять подводных лодок, как в немецких "Волчьих стаях" ни один турецкий конвой беспрепятственно из пролива не вышел бы. А сейчас в составе флота всего шесть современных подлодок, не считая конечно "Краба" - подводного минного заградителя - полезного для флота. Но вот в техническом состоянии, самая неудачная подлодка, постоянно ломается, что пришлось её ставить на капитальный ремонт и модернизацию.
   Будем надеяться, что с прибытием "Американок" всё изменится, первые секции двух подлодок уже пришли в Николаев. Я прервал свои мысли и опять обратился к Кириенко.
   -Какие сведения поступают из Синопа?
   -Пока никаких изменений нет. Так, мелкие стычки. Для чего-то большего у турок просто нет сил. Я считаю, что в течение месяца там - пока им не удастся подтянуть войска - ничего не произойдет. Они спешно собирают где только возможно войска, и шлют их пешими переходами под Синоп. Да и этим войскам, что они предполагают перебросить морем, также после выгрузки предстоит триста верст пройти пешком. А это по прямой. А там горы.
   -Значит, наша главная задача, это не позволить туркам беспрепятственно провести этот конвой.
   После того как Кириенко ушёл я вызвал Никишина.
   -Сережа срочно передай приказ адмиралу Новицкому, чтобы оба линкора были готовы к выходу в любой момент. И вот ещё что, разыщи князя Трубецкого.
  
   Минут через тридцать князь Трубецкой стоял передо мной.
   -Вот что князь Владимир Владимирович, берёшь все свои готовые к немедленному выходу в море эсминцы, принимаешь мины и срочно идёшь к Зунгулдаку, и минируешь к нему подходы. Есть данные, что в ближайшее время турки попытаются провести караван судов с войсками в Зунгулдак. Возможно случится так, что ты окажешься там одновременно с подходом каравана, и там обязательно будет "Гебен". Так что не подставляйся, а сразу отходи.
   -Ваше превосходительство, если есть такие сведения, тогда надо выводить линкоры и весь этот караван пустить на дно вместе с "Гебеном"
   Всё это так, но возможно он выйдет сегодня, а может через неделю, но приказ о подготовки к выходу я уже отдал. И как только мы получим точное известие, что караван и "Гебен" в море, то оба линкора выйдут на его перехват. А пока надо выставить минные заграждения. И молите Бога, чтобы ещё сегодня турки не вышли из пролива тогда у тебя есть время спокойно выставить мины в темноте скрытыми от глаз противника. Да это опасно, но это надо выполнить. Вот для тебя приготовили карты минных полей - здесь последние данные, сверься с ними. На своих штурманов надеешься? Не подведут?
   -Не подведут, не первый год ходят.
   -Я не хотел бы, что бы какой-либо эсминец вдруг налетел на своё же минное заграждение. Ваша задача заполнить все промежутки между заграждениями. Если всё же караван выйдет в ближайшие сутки, а нам вовремя об этом сообщат наши подводные лодки, вы будете тут же предупреждены. А дальше действуй по обстоятельствам, все решения принимаешь сам продолжать операцию или нет. Успеваешь выставить мины до подхода противника, значит ставь, нет...
   Князь Трубецкой смог взять для выполнения задания только четыре эсминца, которые приняв на борт по сорок больших мин и по шестьдесят малых типа "Рыбка", ушел к турецкому берегу. Выхода турок нам пришлось ждать еще трое суток.
  
   III
  
   Подводная лодка "Тюлень" медленно дрейфовала по воле ветра вдоль азиатского побережья Турции, которое находилось на удалении шести миль по левому борту. От Босфора лодку уже порядочно отнесло, что берег едва проглядывался тонкой полоской на горизонте. На крохотном мостике подводной лодки в этот момент находилось четверо подводников. Старший офицер подлодки, два сигнальщика и офицер артиллерист.
   Если и сегодня из пролива никто не покажется, то в ночь мы уходим - с восходом солнца объявил Китицын. Турки ещё вчера прекратили траление, вернее сказать закончили. А чтобы проверить свою работу провели по нему с десяток фелюг, которые беспрепятственно проследовали в сторону Зунгулдака. Но никакого каравана с войсками и в помине нет, хотя в ночь вышло одно судно, но оно пошло на север, но приказ никого не атаковать до выхода конвоя позволило ему уйти - посетовал командир подлодки. Мы доложили в штаб, о том, что турки фарватеры очистили и даже проверили свою работу - пустили по нему пароход.
   И так, верхняя вахта следила за морем, высматривая корабли и суда противника. И каждый думал о своем.
   -Если командир пообещал что сегодня в ночь уходим домой, значит так и будет. Сколько же нам ещё ждать этот караван - проговорил мичман Краузе.
   Но ему никто не ответил на его последний вопрос, так как сигнальщик воскликнул.
   -Ваше благородие! Дымы на западе.
   Лейтенант Маслов навёл бинокль в указанное направление. Там на горизонте из вод моря подымались мачты, и клубился дым двух кораблей идущие курсом на восток. И нет никаких сомнений - это военные корабли. Ещё дольше у самого горизонта, что-то похоже на черную тучу, всё выше и выше подымалось к небу. Это дым от многочисленных кораблей, выдвигающихся из залива.
   -Командира на мостик - прокричал в открытый рубочный люк лейтенант.
   Не прошло и полминуты, как наверх поднялся Китицын.
   -В чем дело лейтенант?
   -Похоже, что это тот самый караван судов, о котором нас предупреждали.
   Теперь командир лодки приник к биноклю, рассматривая приближающиеся корабли и многочисленные дымы у горизонта. Мачты впереди идущих кораблей ещё больше выросли из воды и даже показались верхушки труб. Китицын определил, что это за корабли.
   -Похоже вы правы Александр Евграфович, это тот самый караван. А эти два эсминца что спешат сюда, несомненно их передовой дозор. Это турецкие турбинные эсминцы типа "Ядигар" - германской постройки, более современные в их флоте, а из-за расположения одной единственной мачты, эти эсминцы ни с кем больше не спутать.
   Аэропланы противника, десять, по левому борту - сообщил сигнальщик.
   Китицын нервно начал шарить по небу, стараясь разглядеть в бинокль черные точки турецких аэропланов. Нашарив их в воздухе и определив, что два неприятельских аэроплана направляются именно на лодку, скомандовал.
   -Все вниз. Срочное погружение.
   Подлодка медленно пошла на погружение. У этих подводных лодок типа "Морж" к которому относился и "Тюлень" был один большой недостаток - не позволительно большое время погружения больше трех минут. Так что, рубка была ещё на поверхности, когда первый самолет сбросил на подлодку бомбу, которая взорвалась в тридцати метрах по корме. Следующий самолет также промазал, его бомба упала по курсу несколько ближе. На втором заходе турецкие самолеты на поверхности моря подлодки уже не наблюдали, она успела погрузиться.
   Подлодку сильно тряхнуло, где-то жалобно звякнули стёкла, посыпавшись на палубу. Пронесло! Воскликнул мичман Краузе - артиллерийский офицер подлодки "Тюлень" - после того как впереди по курсу взорвалась бомба. А ведь чуть-чуть не попали.
   -Подводные лодки должны за минуту уходить под воду, а не за три минут, как наша - возмущался Китицын.
   Подлодка погружалась на глубину. Вот она прошла пятнадцатиметровую глубину и продолжила погружение.
   Лево 20 - скомандовал Китицын.
   Подлодка начала циркуляцию влево, уходя со своего предыдущего курса. Многие посматривали на подволок, в ожидании, сбросят турецкие аэропланы бомбы или нет. Больше разрывов не было. Турецкие авиаторы не стали бросать в погрузившуюся подлодку бомб. Сделав несколько кругов над морем, полетели дальше. Через двадцать минут на подлодке услышали шум винтов проходящего рядом корабля, прождав ещё минут десять, Китицын приказал всплыть под перископ. Оглядев горизонт по кругу, увидел удаляющиеся эсминцы и приближающиеся суда каравана.
   -Идут - объявил командир подлодки, видя в перископ только лес мачт и дым над морем - но пока ещё очень далеко. Через полчаса будут в пределах выстрела.
   Но нам приказали караван не трогать, пока мы его не разведаем и не сообщим все подробности - вставил старший офицер подлодки лейтенант Маслов.
   Вот то-то и оно, что нам его нельзя трогать. Ты вот глянь на него, а там, судя по мачтам, есть довольно крупные суда - ответил Китицын, уступая место Маслову.
   Теперь Маслов начал рассматривать караван, который ещё приблизился на несколько сот метров. Потом начал осматривать горизонт и вдруг лейтенант впился в ручки перископа, наводя на какую-то цель и начал крутить рукоятку смены увеличения.
   Там в стороне идет "Гебен" - взволновано воскликнул Маслов.
   Китицын вновь занял место у перископа. Да там мористей прикрывая караван с севера, шел "Гебен". Есть мы сейчас же, пойдем на перехват, то есть шанс его перехватить и попытаться атаковать промелькнула мысль у Китицына. В нем сейчас боролось два человека - азартный охотник, видя вожделенную добычу, которую ни в коем случае нельзя упустить, и исполнительного офицера, который вначале должен выполнить полученный приказ любой ценой, несмотря на свои желания.
   Ещё раз глянув на "Гебен", сказал - Нам его не перехватить, он отклоняется на север и у нас не хватит скорости чтобы выйти на дистанцию выстрела. Лодка вновь погрузилась на глубину, чтобы там немного переждать пока корабли каравана приблизятся на расстояние когда можно определить его состав. Через полчаса Китицын вновь всплыл на пару минут под перископ. На этот раз корабли были на удалении двадцати пяти кабельтовых, и их можно было идентифицировать, что и было выполнено и главное незамеченными. Караван шел пятью колоннами. В середине шли самые большие суда, прикрываясь более мелкими, шедшими в крайних колоннах. Углядев всё что надо, лодка опустилась поглубже. Через сорок пять минут, после того когда последний транспортный корабль противника прошёл мимо подводной лодки, она всплыла.
  
   IV
  
   Кириенко стремительно вошел в кабинет, отодвигая впереди идущего с докладом Никишина. Мой адъютант что-то недовольно начал высказывать начальнику разведки, на что, тот просто оборвал его
   -Да помолчи лейтенант, тут такое дело, а ты... Ваше превосходительство! Радиограмма от Китицына. Караван с войсками вышел в 6.40 из Босфора, и насчитывает тридцать четыре судна водоизмещением от пятисот до трёх тысяч тонн, среди них есть три особо крупных не менее семи тысяч тонн. В сопровождении почти все боеспособные корабли. В том числе линейный крейсер "Гебен", крейсер "Гамидие", семь эсминцев типа "Ядигар" и "Самсун" и три канонерские лодки. Скорость каравана не превышает семь узлов. Крейсера и два эсминца идут мористей на удалении пяти миль от каравана.
   Я глянул на часы - там было 9.32. Караван в пути почти три часа, до Зунгулдака ему около суток идти, если Китицын правильно определил скорость. Нам двенадцать часов не напрягаясь.
   -Никишин! Срочно пригласи адмирала Новицкого и начальника штаба.
   В этот раз я его не упущу, если он только не повернёт назад, почуяв готовящуюся для него ловушку. Надо будет, я поставлю линкор поперёк пролива, но его утоплю.
  
   Через два часа оба линкора, каждый со своим сопровождением вышли в море. Вначале мы несколько часов двигались вместе, двумя колонами на расстоянии пары миль друг от друга. Через несколько часов наши пути разошлись. Адмирал Новицкий устремился к Босфору с приказом не допустить прорыва в пролив "Гебена". Я сам взял курс на точку между Босфором и Зунгулдаком, намереваясь перехватить "Гебен" там, если он вдруг повернёт назад раньше времени. "Синопский" отряд также получил приказ идти к Зунгулдаку на перехват каравана. Все получили приказ полного радиомолчания до тех пор, пока не будет кем-то обнаружен и опознан "Гебен". Радио на кораблях работало только на приём.
   Я находился на мостике "Марии", и глядя на уходящий отряд Новицкого думал - неужели сегодня всё может закончиться и тогда у нас будут полностью развязаны руки. После чего можно спокойно сосредоточиться на приготовлении десанта для захвата Босфора. Да помоги нам Бог в этом деле. Не дай вновь ускользнуть этому "Пугалу", сколько он крови попил у нашего Адмиралтейства. Я должен его перехватить. Но посмотрев на корабли Новицкого, и почувствовав укол совести, подумал - Мы должны перехватить.
  
   Ещё недавно два этих отряда кораблей шли вместе, и вот теперь каждый из них взял новый курс. Корабли постепенно расходились, увеличивая расстояние между собой. Пройдет ещё какое-то время, и они не будут видеть друг друга. Пока никто не знал, к какому из этих отрядов будет благосклонна фортуна и позволит встретить, то зачем они сегодня вышли в море.
  
   V
  
   После того как Китицын выполнил то что от него требовал штаб флота, и теперь считал себя свободным в принятии собственных решений.
   -Я намерен атаковать караван судов противника - объявил он своему экипажу. Все что от нас до этого требовалось, мы исполнили.
   -А не лучше нам тут остаться, только занять позицию ближе к фарватеру, и подождать возвращения "Гебена" - высказал своё мнения лейтенант Маслов.
   -Я возможно так бы и поступил, но мы незнаем, когда повернёт назад "Гебен", сегодня или завтра. Наше время патрулирования и так задержалось почти на сутки и сюда на смену нам идет "Нерпа", а нам надо возвращаться в Севастополь. Кроме того продукты у нас на исходе. И так последние два дня экипаж получает на четверть меньше положенного.
   -Так "Нерпа" подойдет, попросим продуктов на пару дней у них.
   -Тогда им самим до конца крейсерства не хватит продуктов, да я не уверен, что они будут с нами делиться, зная что "Гебен" в море, и есть шанс его перехватить при подходе к проливу. А так мы постараемся до ночи догнать караван и атаковать его в сумерках, так как в светлое время атаковать нам не позволят корабли противника. А в сумерках или даже ночью, если будет луна, мы сможем атаковать одно из судов или корабль противника, после чего можно сразу возвращаться в Севастополь.
   "Тюлень" в надводном положении преследовал турецкий конвой, но на приличном расстоянии, чтобы не быть замеченным. Китицын понимал, что дневная атака на хорошо охраняемый конвой не выполнима, потому и шел позади него на таком удалении, что только наблюдал верхушки мачт последних судов, впереди идущего каравана. Он надеялся, как только начнет темнеть увеличит ход и быстро нагонит противник. Но ближе к вечеру погода стала портиться, ветер начал крепчать, разводя крупную волну. Эти волны сдерживали подлодку, не давая ей идти полным ходом. Из-за того что вырезы в корпусе под торпедные аппараты Джевецкого были не заделаны, они-то способствовали большой заливаемости палубы и рубки. Вода фонтанами обрушивалась на подводников и через люк лилась вовнутрь. Поэтому люк в лодку приходилось держать постоянно полузакрытым, чтобы предотвратить попадания воды вовнутрь. А это затрудняло управлением лодкой. Особенно страдали те, кто сейчас находился наверху, их постоянно окатывало водой.
   Да, неприятно находится мокрым на верху, но не смертельно, так как это не север и не Балтика - а Черное море, да на дворе август. Так что преследование продолжалось. Китицын начал наращивать скорость, догоняя караван, так как через пару часов на море опустит первая тень приближающей ночи.
   -Если погода, ещё хотя бы часа три продержалась такой же, и не испортится, то мы догоним караван.
   -Как бы только нам волнение не помешало поразить цель с первой атаки, а чтобы повторить нам атаку, надо развернуться и использовать кормовые аппараты. А на такой маневр нам может не хватить времени, или караван уйдет, или помешает эскорт. Вы все знаете, какая у нас циркуляция большая - высказал свои опасения Маслов.
   Я предлагаю сблизиться до шести кабельтовах, и из обоих орудий расстрелять атакованное нами судно - предложил мичман Краузе - артиллерийский офицер на подводной лодке.
   Здесь на Черном море главным оружием субмарин являлись орудия, а не торпеды, так как подводным лодкам, частенько приходилось применять именно орудия. Целей на море чтобы применить торпеды, было крайне мало и они редко попадались вовремя крейсерских операций. А вот всякая мелочь в виде фелюг, баркасов и всевозможных парусных корыт, так их было предостаточно. А чтобы их потопить надо-то всего пару снарядов из 75-мм пушки, но не как не торпеду.
   Ещё в марте Китицын приказал убрать все торпеды из аппаратов Джевецкого, так как они представляли большую опасность для своей лодки. В этом он сам убедился в одном из боевых походов к берегам Турции. В одном из дней когда "Тюлень" вёл блокаду у Эрегли, его атаковал самолёт, но лодка успела погрузиться до того как аэроплан избавился от всего своего груза. Одна из бомб взорвалась рядом, лодку основательно тряхнуло, кое-где потекли сальники. Но не это так напугало подводников, а то, когда лодка всплыла вновь на поверхность, и тут всем стало не по себе. При осмотре лодки на предмет ещё каких-либо повреждений от последствий близкого разрыва бомбы, обнаружилось, что в одной из торпед, что находилась в аппарате Джевецкого, торчал осколок в боевой части. Но видно Бог всё же есть на свете, и торпеда не детонировала и не отправила их всех к праотцам. Это событие сильно подействовало на моральное состояние всего экипажа. (Примечание. Примерно такой случай после атаки самолёта 12 марта 1916 возле Зунгулдака, случился с подводной лодкой "Морж" Погорецкого. Только там, после разрыва бомбы, была смята головная часть торпеды). После этого Китицын категорически отказался принимать торпеды в наружные аппараты. Уже после моего вступление в командование флотом, я приказом утвердил это решение. Но о полном запрете я не выступал, так как из своего опыта службы на Балтике знаю, что там наши подводники применяют эти аппараты. Да с каждым разом всё меньше и меньше, и всему виной их дефекты в конструкции, и та же опасность при-противодействия противника. Про зимнее время и говорить нечего. Кто желал, тот на свой риск брал торпеды в аппараты Джевецкого, но не полный комплект, а только половинный. Крайнее аппараты были сняты, а потом вовремя плановых ремонтов заделаны и вырезы под них. Уже последующие подводные лодки вступали в строй без наружных аппаратов, но с четырьмя запасными торпедами внутри.
   За пятьдесят миль до Зунгулдака, шесть самых крупных и быстроходных судов шедших в средней колонне увеличили скорость и под охраной линейного крейсера и трех эсминцев стали уходить вперёд. Остальные суда так и продолжали свой путь, только немного сомкнув колонны. Эти самые ценные и быстроходные суда транспортного флота, должны были под покровом ночи, первыми прибыть в порт назначения, опережая основной караван на три часа. Это давало им шанс успеть выгрузится до подхода остальных и, не задерживаясь вновь уйти в Босфор. Так оно и вышло. Германо-турецкое командование на этот раз всё точно рассчитало. Эти шесть судов доставили большую часть войск - около шестнадцати тысяч - которые как только сошли на берег, быстро покинули порт. Даже не дожидаясь своего обоза и тяжелого вооружения, которые доставлялись на других судах каравана. Главное было доставить людей в целости, что и было выполнено.
   Китицын предполагал догнать суда противника до темноты, но погода внесла свои коррективы. Ветер крепчал. Громадные волны опрокидывались на подводную лодку, бешено проносились по палубе и набрасывались на мостик, сбивая с ног людей, через полузакрытый люк вливались целые потоки внутрь. В такую погоду море неприветливое, злое; так и кажется, что будто в порыве какой-то страшной, неизведанной злобы оно готово разломить подводную лодку в щепы; но она только скрипит и, переваливаясь с борта на борт, или со стоном врезается острым форштевнем в набегающие волны. Все лишние уже давно спустились вниз. Наверху остались только Китицын, Мичман Краузе и два сигнальщика, одетые в дождевые куртки с капюшонами, такие же брюки на выпуск и высокие резиновые сапоги.
   - Как там внизу? -- спросил командир у высунувшегося из люка Маслова.
   - Моторы работают отлично, но от сотрясения корпуса текут сальники, на некоторых манометрах стёкла повылетали. Ещё нас сильно заливает, воду приходиться откачивать каждые полчаса. Команда держится молодцом, пока только двоих укачало, но после того как погрузимся, они отойдут.
   -Передай, пусть потерпят ещё немного.
   Из-за сильного волнения скорость почти сравнялась с судами каравана и подлодка очень медленно их догоняла. Китицын даже не предполагал, что караван уже уменьшился на несколько судов. Никто на подлодке не заметили, что несколько судов покинули караван и ушли в отрыв. На море опустилась ночь, и суда идущие в паре милях впереди подводной лодки были почти невидны. Только иногда в темноте, с какого-то отчаянно выгребавшего судна вырвется сноп искр из трубы, или на каком-то транспорте мигнёт огонёк. Китицын уже прикидывал, чтобы догнать караван, ему надо затратить на это не менее полутора часов. Так потом предстоит ещё и выйти в атаку, а чтобы попасти, придётся подойти почти вплотную, на два-три кабельтовых. А там возможно позади каравана идёт эсминец, или канонерка, и охраняет подходы с кормы.
   -Михаил Александрович, а погодка-то подкачала, может прекратим преследование. А то я не представляю, как в этой темноте мы будем выходить в атаку - высказал своё мнение Краузе.
   -Нам главное догнать, а там будем на ощупь стрелять.
   -Но через пару часов может разыграться нешуточный шторм, и нам поневоле придётся погружаться. Сейчас и так не безопасно находится на верху, может смыть за борт или тут покалечит. Да и на борту уже все устали от такой качки, а лодка получила повреждения.
   -Хорошо. Преследуем ещё час, если не приблизимся не на метр, то прогрузимся, дадим роздых экипажу, и займёмся ремонтом.
   -Ваше благородие, судно по правому борту - воскликнул сигнальщик и рукой показывает направление.
   Если бы не глазастый унтер-офицер Миронов, возможно подлодка так и проследовала дальше за караваном. До судна было примерно четыре-пять кабельтовых, но сейчас ночь и точного расстояние не определить. Было видно, что оно дрейфует, значит там случилась серьёзная поломка.
   -Им этот шторм тоже непонраву, возможно поломка машины, но нам это только на руку - обрадовался мичман. Пока оно тут болтается одно, надо его топить.
   -Да тут от силы пятьсот тонн, ну может семьсот. Мне что-то на него торпеды жалко.
   -Да нет, тут будет побольше. Да какая нам разница, и пока оно без хода, быстрей топить надо.
   -А может мы его артиллерией?
   -Но на таком волнении артиллерией опасно действовать, лучше уж торпеду истратить - возразил Краузе. Да пока мы в темноте, да при такой качке по этому судну пристреляемся, могут турецкие корабли на подмогу подойти.
   Но на это судно пришлось истратить не одну, а две торпеды. После пуска первой ничего не произошло, возможно, просто банально промахнулись в этой темноте, когда оба судна пляшут на волне. Возможно, просто технические неисправности, как это случается с отечественными торпедами. "Тюлень" ещё ближе подошёл к судну и почти с пистолетного расстояния выпустил вторую торпеду - через несколько секунд раздался взрыв в носовой части судна. Ночь озарилась яркой вспышкой, что все на верхней палубе ослепли на несколько секунд.
   -Всё уходим. Быстро все в низ, и постарайтесь не затопить лодку, пока раком лезете. Через несколько минут и судно, и подлодка были уже под водой. Китицын принял решение отказаться от преследования и возвращаться в Севастополь. Время уже упущено, хотя и было потеряно минут двадцать на потопление этого судна, но бросаться вновь в погоню при таком волнении посчитали не реальным.
  
   VI
  
   Броненосец "Пантелеймон" под флагом командующего Синопского отряда, контр-адмирала Каськова, а также "Евстафий" и "Иоанн Златоуст" шли к Зунгулдаку. Каськов рассчитывал с рассветом подойти к порту, и застать там все транспортные суда противника, и по возможности их уничтожить. Береговых батарей он не опасался, надеясь, что тремя броненосцами он их подавит, а самими транспортами займутся - крейсер "Прут" и пять его эсминцев, которые идут в охране его броненосцев. Опасался он только одного - встречи с самим "Гебеном". Хотя три броненосца, это тоже сила, адмирал в этом и не сомневался. Так как ещё в первый год войны, будучи капитаном первого ранга и командиром броненосца "Пантелеймон" - что сейчас является его флагманом - ему доводилось повстречаться с "Гебеном". Первая встреча Каськова с "Гебеном" состоялась 18 ноября 1914, но тогда пострелять его "Пантелеймону" не пришлось - "Гебен" получил несколько горячих подарков с "Евстафия" ретировался с места боя. В истории этот бой называют "Бой у мыса Сарыч". Вторая встреча произошла 10 мая 1915 года в двадцати милях от Босфора, и тут "Гебен" схлопотал от броненосцев, и одним из героев был именно "Пантелеймон". За этот бой, тогдашний командующий Эбергард, щедро наградили экипаж "Пантелеймона". Каськов стал кавалером Георгиевского оружия - золотой сабли с надписью "За храбрость", старший артиллерист линкора Мальчиковский - получил чин старшего лейтенанта и удостоился орденов Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом и Святого Станислава 2-й степени. Командующий флотом доложил в ставку, что команда "исполнила свой долг с заслуживающими полного одобрения стойкостью и мужеством", и отметил в приказе отличную стрельбу броненосца "Пантелеймон". Не обошли наградами и отличившихся в бою нижних чинов. Одним из награждённых был старший комендор "Пантелеймона" Андрей Жуков, получивший Георгиевский крест 4-й степени - как было написано в представлении на награду "В бою 27 апреля 1915 года с германо-турецким крейсером "Гебен" метким и удачным выстрелом нанес ему повреждение, после которого таковой быстро вышел из боя".
   И вот Каськова - но теперь контр-адмирала - по всей видимости, ждет третья встреча с германским линейным крейсером. Да, но до этого, в предыдущих встречах с русской стороны, всегда участвовало пять броненосцев, а сейчас у Каськова их только три. И хотя у его броненосцев есть преимущество в огненном превосходстве на два орудия и калибр чуть побольше, только в скорости они значительно уступают немцу. Но это не должно его беспокоить, он не собирается бегать от "Гебена", но и догнать он тоже не в силах.
   С приближением вечера ветер с каждым часом набирал силу, разводя всё более высокую волну. После захода солнца на море разгулялся средней силы шторм. Корабли тяжело переваливались на волнах, но упорно шли в ночи к турецкому порту. Броненосцы своими прямыми носами старались разрезать набегающие на них волны, вода потоками врывалась на верхние палубы, разбиваясь о носовые башни и надстройки, и двумя потоками неслась дальше по палубе. Фонтаны брызг залетали на мостики носовой надстройки обдавая находящихся там водой. Броненосцы стряхивали с себя воду и восходили на волну, чтобы через мгновение вновь врезаться в следующую волну и всё повторялось вновь. Но хуже приходилось крейсеру и эсминцам, бывали моменты, когда, то один из эсминцев, то другой, скрывался за фонтаном брызг, поднятым им же в момент удара об волну. Ближе к рассвету ветер стал стихать, но волнение на море оставалось ещё приличным, и это могло немного повлиять на меткость комендоров, если вдруг приключится встретиться с линейным крейсером.
   На подходе к Зунгулдаку, на мостике броненосца появился мичман Афанасьев с радиограммой.
   -Ваше превосходительство - обратился он к адмиралу - получено сообщение с "Громкого" от капитана второго ранга Пчельникова.
   -Зачитай мичман.
   - Наблюдаю много транспортных судов в порту, но турецкого флота нет. В двух милях на запад от входа в порт, под берегом стоит горящий транспорт, предположительно подорвался на мине. А также вижу дымы транспортных и боевых кораблей, удаляющихся от порта приблизительно десять вымпелов - читал мичман.
   -Так и передаёт, что удаляются от порта?
   -Да ваше превосходительство.
   .-Может наоборот, и он видит, что к порту ещё подходят корабли? - высказал своё предположение, командир броненосца капитан первого ранга Молас. Или верно испугались после подрыва одного из судов и решили, что в порт заходить опасно вот и повернули назад. А разгружаться будут в другом месте.
   -Похоже Эммануил Сальвадорович, он и вправду видит как уходят те корабли что успели выгрузиться. А это значит, что мы немного опоздали, и кое-кто сумел выскользнуть из ловушки. Если большинство судов уже в порту, значит фарватер не удалось заминировать, а это судно видно немного сбилось и налетело на мину, а возможно что даже на свою.
   -Тогда мы можем их перехватить. Наша скорость должна быть выше, чем у транспортов.
   -А зачем нам порожние транспорты, когда в порту есть те, кто ещё не успел разгрузиться. Наша задача - не позволить транспортам беспрепятственно выгрузить войска и снаряжение. А эти что улизнули, их возле Босфора сам командующий с главными силами встретит.
   Да, одиннадцать транспортов успело разгрузиться перед самым приходом русской эскадры и выйти из порта в обратный путь. Но они ушли из порта двумя группами. Одна направилась к Болгарским берегам, а вторая к проливу, вот вторую и видели с "Громкого"
   С первыми лучами солнца перед русскими кораблями открылся вход в бухту, а далее и сам порт Зунгулдака, который местами был скрыт дымом. Это турки - завидя на подходе к порту русские корабли - пытались прикрыть дымовой завесой порт и суда в нем. Но завеса получалась рваной, ветер разрывал её, да и ставить её пытались два моторных баркаса, а не боевые корабли. От этого дыма больше страдали сами турки, что пытались его поставить.
   Броненосцы приблизились на семьдесят пять кабельтовых к порту, и начали пристрелку. Ответного огня долго не пришлось ждать. Заговорили две береговые батарей турок расположенные на обоих берегах бухты. Третья батарея, что находилась на мысе прикрывающий вход непосредственно в порт - молчала. Её заволокло дымовой завесой, что пытались поставить турки, прикрывая порт и корабли находящиеся там. Флагман продолжал обстрел порта один, так как "Евстафий" и "Иоанн Златоуст" занялись береговыми батареями - принуждая их к прекращению огня.
   -Ваше превосходительство очень мешает дым разглядеть цели, разрешите подойти еще на десять кабельтовых к берегу.
   -Вы Эммануил Сальвадорович не забывайте и о батарее, что пока молчит, и о минных заграждениях - как турецких, так и наших собственных.
   -Последние данные о расположении выявленных турецких заграждений мы получили. А координаты своих минных заграждений нам известны доподлинно. Сократим дистанцию настоль, чтобы можно было, использовать орудия среднего калибра.
   -Давай действуй.
   Лейтенант! Быстро определись с местом. Нужно проложить безопасный курс поближе к берегу, и смотри, чтобы не налететь на свое или турецкое минное заграждение - отдал распоряжение командир броненосца своему старшему штурманскому офицеру лейтенанту Сухотину.
   "Пантелеймон" сократил дистанцию на столько, что мог теперь задействовать кроме главного калибра и шестидюймовки. Броненосец вновь возобновил огонь по порту и прилегающей к нему территории. Крейсер "Прут" и три нефтяных эсминца также подключились к обстрелу порта. Пара угольных эсминцев была задействована на противолодочную оборону, так на всякий случай. Как только крейсер и эсминцы подключились к обстрелу порта, ожила береговая батарея на мысе. Её снаряды довольно близко стали рваться к нашим кораблям, вынуждая их маневрировать.
   Перенести весь огонь на батарею противника - приказал адмирал.
   Лейтенант Харин, тут же начал рассчитывать данные по новой цели. Вначале дали залп два шестидюймовых орудия, потом ещё два таких же, послали свои снаряды в сторону батареи. После того как в районе турецкой батареи поднялись султаны от первых разрывов, были тут же внесены и приняты все поправки, после чего новые данные о цели переданы в башни и казематы. И вот уже заговорили всё четыре орудия главного калибра и восемь шестидюймовок левого борта броненосца. После нескольких залпов с "Пантелеймона" огонь турок по отношению эсминцев заметно ослаб, но был сосредоточен на броненосце.
   Крейсер и эсминцы продолжали обстрел, было видно, что в порту горят несколько судов. На берегу тоже пожары и взрывы. Вскоре после того как "Евстафий", заставил на время замолчать турецкую батарею, он также подключился к обстрелу порта. "Иоанн Златоуст" никак не мог заставить замолчать обстреливаемую им батарею. Она, то, на некоторое время замолкала, то, вновь оживала. Броненосец получил два попадания, и несколько разрывов легли рядом. Среди экипажа появились убитые и раненые. Действия этой батареи были схожи с действиями подобной батареи под Синопом, где личный состав в большинстве состоял из немецких комендоров, и под командованием немецкого офицера.
   Обстрел длился уже двадцать минут, было видно, как над портом подымаются столбы дыма от пожаров. Некоторые суда в порту от полученных попаданий интенсивно горели, но хотелось, чтобы таких судов там было больше. Что-то горело и на берегу, что именно с такого расстояния не разобрать. В это же время турки взывали о помощи, они просили Стамбул прислать "Гебен", который хотя бы на время отвлечет русские корабли, от обстрела порта и береговых укреплений. Чтобы суда успели выгрузиться, а на береговых батареях устранили неисправности. Ему необязательно вступать в бой, а только показаться, да пройти мимо. И так несколько судов потеряно, а с ними и часть грузов, большие потери и в прибывших войсках. Пока кое-чего ещё можно спасти от уничтожения, то надо спасать. А завидя "Гебен" русские сразу прекратят обстрел порта и приготовятся к отражению нападения или уйдут от порта.
   Адмирал Каськов наблюдал за действиями своего отряда, он также видел, что большинство судов в порту до сих пор не поражены, и продолжают выгрузку. Он осознал, что плотности огня крейсера и трех эсминцев для обстрела порта не хватает, а броненосцы в полную силу помочь не могут, так как заняты подавлением береговых батарей. Тут ещё как назло вновь ожила батарея, которую не так давно заставил замолчать "Евстафий", как думалось до конца сегодняшнего дня. Но турки сумели ввести в действие два орудия и после непродолжительного молчания, батарея вновь открыла огонь. "Евстафий" повторно вступил в противоборство с батареей, стараясь подавить ожившие орудия. "Пантелеймон" также вел контрбатарейную борьбу, но более успешнее чем "Златоуст". Батарея, которую он обстреливал, отвечала только одним орудием, и всё шло к тому, что и оно скоро замолкнет.
   Броненосец, находясь на обратном галсе, вздрогнул от мощного удара и тут же раздался взрыв, от которого содрогнулся весь корабль. Снаряд попал в правый борт напротив боевой рубки, пробив броню, проник в первый каземат. Взрыв уничтожил одно орудие, второе было повреждено. Погибло одиннадцать человек из орудийной прислуги, ещё семеро было ранено. В каземате вспыхнул пожар, дым от него окутал боевую рубку и мостики. Первым на его ликвидацию бросился - увлекая за собой матросов - мичман Ермолаев.
   Право руля - так Молас отреагировал на это попадание, выводя броненосец из под обстрела.
   Георгий Константинович, прошу вас, оцените степень повреждений и доложите - обратился Молас к старшему офицеру броненосца, капитану второго ранга Леману.
   Старший офицер броненосца вначале побывал в разрушенном каземате, проверил состояние артпогребов, где отметил, что тут с пожаром успешно справляется команда под управлением Ермолаева. Но вот раненых он что-то не наблюдал. В каземате находились только одни погибшие, которых выносили оттуда и укладывали в коридоре.
   -Мичман, а что, выживших не было? Неужели, ни одного раненого?
   -Георгий Константинович, всех раненых отправили к Клопу.
   -К кому вы отправили?
   -К барону Клопману, в лазарет.
   -Скажите спасибо мичман, что он в этот момент вас не слышал.
   -Виноват господин капитан второго ранга. Вырвалось.
   -Ну то тоже.
   Леман направился проверить артпогреб, но он уже был затоплен во избежание взрыва, несколько матросов надышавшихся газами, были отправлены в лазарет или отдышаться на свежем воздухе. На работе носового котельного попадание снаряда в каземат не отразилось, всё было в порядке, поступления воды не наблюдалось.
   Вскоре пожар в каземате был ликвидирован, угроза взрыва погреба предотвращена. "Пантелеймон" после короткого перерыва вновь продолжил обстреливать батарею, пытаясь заставить замолчать её последнее орудие.
   -Лейтенант Харин, сколько вы будете возиться с этой батареей? Осталось последнее орудие, а из-за него наши эсминцы не могут войти в порт.
   Ну что мог ответить на этот вопрос лейтенант - адмиралу. Послать по определённому адресу не позволяет субординация. А можно было бы ответить, типа, да не пошёл ты туда-то, это всё же орудие, а не цель в сотню метров, да с расстояния в шестьдесят кабельтовых, вы думаете, что так легко его поразить. Хотя и ненужно прямого попадания в это орудие, хватит и близкого разрыва. Но похоже, что это орудие стоит в какой-то расщелине, в которую надо ещё попасти.
   -Ваше превосходительство, мы стараемся, ещё немного и оно обязательно замолчит.
   Прошло ещё несколько томительных минут, прежде чем на мысе произошёл большой взрыв - видимо один из снарядов попал в артиллерийский погреб. Орудие выстрелило ещё пару раз и замолчало. Надолго или нет на мостике "Пантелеймона" этого не знали. Возможно, через какое-то время там сумеют устранить повреждения, да хотя бы на одном из орудий и вновь открыть огонь. И проход вновь будет закрыт. А возможно, взрыв артпогреба заставил турок покинуть батарею.
   -Приказ Старку: Эсминцам войти в порт и атаковать суда торпедами и артиллерией.
   Через некоторое время три нефтяных эсминцы стали выстраиваться в кильватерную линию. Во главе колонны "Громкий" под брейд-вымпелом начальника второй бригады эсминцев, капитана первого ранга Старка.
   Противник, наблюдая за действиями русских эсминцев, определил, что те намерены прорваться в гавань. Турки или это были немцы, бросили состязаться со "Златоустом" в меткости и перенесли огонь на приближающиеся к проходу эсминцы.
   -Да чего там Порембский возится с этой батареей? - воскликнул в сердцах контр-адмирал Каськов. Если он в ближайшие десять минут не заставит её замолчать, то эсминцам придётся прервать прорыв в гавань. Эммануил Сальвадорович надо помочь Порембскому. Лейтенант Харин ваша новая цель, вот эта батарея.
   "Пантелеймон" пошел на циркуляцию, чтобы повернуть на обратный курс, и в этот момент кому-то померещился перископ подводной лодки.
   -Перископ! Двадцать, по левому борту - воскликнул сигнальщик.
   Несколько биноклей было направлено в указанное место, но там кроме волн и какого-то мусора ничего не наблюдалось. Кроме того с этой же стороны в охранении находился один из эсминцев.
   -Ты чего орёшь? Какой перископ, дубовая твоя голова, что ты панику разводишь - набросился на незадачливого матроса мичман Мандрыка.
   -Извиняюсь ваше благородие, показалось.
   -Я вот врежу тебе, чтобы не казалось.
   -Мичман! Отставить - это старший лейтенант Бутковский осадил мичмана. Ну, ошибся он. А это значит, он хотя бы наблюдал за водной поверхностью, а не делал вид.
  
   Но к этому времени эсминцы повернули обратно, прервав прорыв в порт. Старк выводил свои эсминцы из-под огня батареи но сам продолжал на отходе посылать снаряды из кормовых орудий в сторону порта а носовые обстреливали батарею. Он понимал, пока не подавлена батарея, в порт опасно входить. Практически любое попадание крупнокалиберным снарядом в эсминец, чревато потерей корабля и людей.
   -Побоялся Фёдор Оскарович под огнём проникнуть в гавань, но я его не виню. Не смогли мы подавить батарею, ну чтож тогда попробуем отсюда расстрелять суда в порту - посетовал адмирал, что такая задумка и провалилась. Сейчас мы эту батарею всеми тремя броненосцами сравняем с землёй, и пусть тогда Старк ведёт все свои эсминцы. Подводных лодок противника не наблюдается, тогда нечего им болтаться без дела, а ещё четыре орудия лишними не будут в этом деле.
   -Передайте Старку привлечь к бомбардировке дозорные эсминцы - распорядился адмирал.
   В это время на верхней площадке носовой надстройки, тот же самый сигнальщик разглядел, что в западной части горизонт показалось что-то похожее на дым. Но пока он не уверен никому не говорил, чтобы его опять не посчитали паникёром.
   -Ваше благородие, на западе показался дым.
   -Что только один?
   -Пока только один.
   -Может тебе вновь чего-то привиделось?
   -Ни как нет.
   -Где? показывай.
   Мичман Мандрыка начал обшаривать горизонт в том направлении, но пока ничего не видел.
   -Ну и где ты этот дым увидел?
   -Так вот же он, его уже стало лучше видно.
   Мичман вновь стал осматривать горизонт - и наконец увидел дым приближающего корабля, а может там ещё за ним есть. Транспорт или это военный корабль? тогда чей, наш или турецкий? один идет или нет? - проносились мысли в голове мичмана.
   Адмиралу Каськову через минуту доложили о приближении корабля.
   Срочно передать Старку - Выслать эсминец навстречу неизвестному кораблю.
   Ваше превосходительство! Это "Гебен" - возбужденно сообщил через несколько минут появившийся на мостике мичман Афанасьев. Радиограмма с "Быстрого" от Бубнова. Вижу "Гебен"
   Передать на броненосцы - следовать за мной. "Прут" и оба угольных эсминца остаются тут. Их задача продолжать обстрел порта.
   -Мичман, радиограмму командующему...
   -Посмотрите после того как мы тут туркам прижали хвост, что на их мольбы о помощи сам "Гебен" спешит сюда на выручку.
   Три броненосца малым ходом, пошли навстречу приближающему линейному крейсеру. Каськов не намеревался далеко отходить от Зунгулдака, надо было прикрывать крейсер и эсминцы от прорыва к ним "Гебена", потому он и не спешил навстречу со своим противником.
   "Гебен" благодаря своей скорости быстро сближался с русскими броненосцами, но потом сбросил скорость, рассчитывая увлечь русских подальше от порта. В последующем намереваясь сделать на скорости бросок в сторону порта, и мощным ударом уничтожить там русские корабли.
   Сойдясь на десять миль, первым по противнику произведя пристрелку, открыл огонь "Пантелеймон". Первые его снаряды легли с большим недолётом но по курсу. Снаряды следующего залпа упали с небольшим перелётом, но позади линейного крейсера. "Гебен" начал отвечать после второго залпа с флагмана. Снаряды первого залпа линейного крейсера по "Пантелеймону" упали с недолетом в три кабельтовых. Флагман, ведя за собой броненосцы, подвернул курсом на норд-вест, преграждая немцу путь к Зунгулдаку. "Гебен" также изменил курс, и сейчас идя почти параллельно русскому отряду, сосредоточил огонь на "Пантелеймоне". Этот курс его устраивал, так можно было увести корабли за собой как можно дальше от Зунгулдака. Вот уже все три броненосца открыли огонь главным калибром, а корректировал его старший лейтенант Бутковский, находясь на флагмане. Снаряды довольно кучно падали возле немца, но вот прямых попаданий всё не было. Не удалось добиться успеха и артиллеристам "Гебена", хотя его залпы, направленные на "Пантелеймон" ложились очень опасно. С "Евстафия" шедшим вторым, ясно видели как два снаряда упали возле борта флагманского корабля. Флагман резко сбросил скорость, и пять снарядов следующего залпа кучно упали прямо по курсу корабля. "Пантелеймон" вошел, в ещё не успевшие опасть громадные - высотой до клотиков мачт - водяные столбы от падений одиннадцатидюймовых снарядов, что даже совершенно скрылся из вида за водяной стеной.
   На корабль обрушивались гигантские массы воды. Вода проникла и в боевую рубку, и все кто там находился, приняли водные процедуры. Дальномеры были залиты водой и теперь не могли точно определить расстояние до "Гебена". Бурковскому пришлось несколько залпов сделать наугад, пока не обтёрли и не обсушили стёкла. А "Гебен" в это время положил ещё один залп у борта броненосца. Корпус корабля испытывал столь сильные сотрясения, что людям в носовых отделениях "Пантелеймона" показалось, что снаряд попал в борт, но не пробил броню. После столь мощного гидродинамического удара в некоторых отсеках корабля повылетало несколько заклепок внутреннего борта, кое-где возникла небольшая течь, но вскоре ликвидированная при помощи деревянных пробок.
   Георгий Константинович - Молас позвал своего старшего офицера - спуститесь вниз, проверьте, всё ли у нас там в порядке. А то такое ощущение, что в нас попало по крайней мере пара снарядов.
   После этого боя, командиру броненосца доложили, что от близких разрывов неприятельских снарядов борта и надстройки броненосца сильно посечены осколками, но пробитий очень мало. На палубе и спардеке было найдено около сорока штук осколков, которые повредили надстройки, шлюпки и настил верхней палубы.
   - Лейтенант! Что у нас случилось с прицелом? отсюда видно, что у нас недолёты.
   -Ваше превосходительство, дальномеры залило водой, мы на время не можем брать дальность до противника - оправдывался Харин.
   -Быстрей устраняйте неполадки, а то негоже нам впустую снаряды кидать.
   Броненосцы удалялись всё дальше от Турецкого побережья. Каськов понимая, что немец его уводить, решил, что пора начинать постепенно склонятся к Зунгулдаку.
   Пять градусов вправо - приказал Каськов.
   -Эммануил Сальвадорович, каждые две минуты делаете поворот на пять градусов вправо. Мы возвращаемся к Зунгулдаку.
   Молас понимающе посмотрел на адмирала. Адмирал всё правильно рассчитал, если ещё отойдем миль на пять-шесть, то впоследствии можем не успеть вернуться назад, начни "Гебен" прорыв к порту - подумал про себя командир броненосца.
   Если противник захочет идти за нами, милости просим - продолжал дальше адмирал - но вот нам отходить далеко от порта нельзя.
   Есть попадание! - закричал лейтенант Харин.
   Все находящиеся в боевой рубке прильнули к амбразурам и увидели, там на "Гебене", идущем в восьми милях параллельно русскому отряду, между труб вздымался дым от возгорания. Всё же мы его достали.
  
   Одиннадцатая глава. Облава на волка.
  
   I
  
   Вообще поход начался очень приятно, небольшое волнение на море и отличная видимость способствовали этому. Почти всё время эскадра шла девятнадцати узловым ходом, а это было зрелищно. Всё же две оперативные группы в полном составе шли курсам на юг. Вот во время такого похода, когда на море спокойно, а ты стоишь на мостике корабля, который идёт полным ходом, то невольно и мысли несутся тоже вперед, куда-то далеко-далеко Кругом серебрится величавая водная ширь. По ней скользят темно-серые силуэты кораблей. Сверху глядит голубое небо с белыми барашками медленно плывущих куда-то облаков и ярким солнцем. Только дым из множества труб портит эту картину. На душе так хорошо, так спокойно при виде всего этого великолепия, даже хочется петь.
  
   Колышется даль голубая,
   Не видно вдали берегов...
   Мы с детства о море мечтаем,
   О дальних огнях маяков.
   Летят белокрылые чайки, --
   Привет от родимой земли!..
   И ночью, и днем
   В просторе морском
   Стальные идут корабли!..
   Манит нас простор величавый,
   С могучей стихией борьба,
   На ленточках золотом славы
   Сверкает морская судьба!..
  
   Такие ощущения могут быть только в море. Слишком чарующе и красиво море! Нельзя не поддаться обаянию этой красоты! А в голове, несмотря на то, что стараешься сосредоточить все внимание на далёком горизонте и окружающих кораблях, возникают другие, далекие картины. Картины, дорогие сердцу. Переносишься туда, где теперь царит мирная тишина, где не витают призраки войны и смерти, где все дышит спокойствием и уютом. Домой, к любимой и любящей жене, которая скоро должна родить. И так ясно, так реально представляешь себе эту картину, что невольно оглядываешься вокруг, как бы ища её. Да в мечтах улетаешь далеко. Но вдруг приходишь в себя, стряхиваешь это наваждение и начинаешь ходить по мостику, и чтобы отвлечь свои мысли, задашь ничего незначащий вопрос вахтенному или сигнальщику, и снова смотришь вперед. Теперь тебя поглощает другая мысль, если твой противник в море не дать ему скрыться в проливе. Перехватить и уничтожить.
   Вскоре после того как отряды разделились погода стала портиться небо затянули свинцовые тучи ветер стал крепчать потом разразился дождь. Ближе к полуночи погода стала еще хуже, ветер разогнал такую волну, что пришлось уменьшить ход до пятнадцати узлов, чтобы облегчить положение эсминцев, которые на больших ходах зарывались в волну.
   Во втором часу ночи, несмотря на шторм и сильное волнение наша оперативная группа вышла в район перехвата, расположенного в тридцати милях северо-западнее Эрегли. До побережья Турции оставалось пройти каких-то двадцать миль. Здесь я развернул свой отряд в завесу шириной в тридцать пять миль, в надежде что "Гебен" ещё не повернул назад и находится где-то восточнее нас. Вот когда я очень сильно пожалел, что на линкоре нет какого-то простенького допотопного радара. Я, не я буду, если в этом мире первый радар не появится лет на пять раньше, чем в том времени, откуда провалилось моё сознание. А сейчас нам в этой темноте без всякого радара надо обнаружить этот проклятый крейсер, если он в этот самый момент будет возвращаться назад.
   -Да, не так-то просто будет его обнаружить в этой темноте, да когда на море шторм и шквалистый ветер, правда он уже стихает и возможно к утру совсем утихнет.
   -Ваше превосходительство, а если он всё же вернулся назад, пока мы шли сюда? - высказал свои опасения мой флаг офицер Вердеревский, вглядываясь в черноту штормового моря.
   -Дмитрий Николаевич, а я всё-таки уверен, что он ещё где-то там у Зунгулдака, но вскоре пойдёт обратно. Адмирал Эбергард приучил Сушена, что после того как наш штаб получает сообщение об обнаружения "Гебена", у нас проходит полдня на раскачку, пока флот соизволит выйти в море на его перехват. Вот этим он и пользовался и всегда успевал скрыться. Вот и сейчас я надеюсь на это, что они будут пенять на нашу медлительность. Пока получим сообщение, да пока подготовим корабли к выходу, он успеет сбегать до Зунгулдака, и проскочить обратно в пролив.
   -А как же тогда транспорты? Он что бросит их на наше растерзание?
   -Я точно утверждать не буду, бросит он их или нет. А было хотя бы раз такое, чтобы германские корабли прикрыли собой транспортные суда?
   -Что-то не припоминаю я такого.
   -То-то и оно. Наверняка "Гебен" проводит конвой только до Зунгулдака, а возможно отважится пройтись до Эрегли и побежит назад прятаться в проливе.
   -Ваше превосходительство, но если он проводил караван только до Эрегли, то мы опоздали и он уже где-то на подходе к проливу. Тогда и Новицкий не успевает перекрыть пролив.
   Подождем до утра, тогда всё станет известно: ускользнул он от нас или ещё в море.
   Ночь прошла в нервном напряжении, ожидая каждую минуту появления кораблей противника.
   Под утро шторм пошел на убыль, корабли уже не так болтало на волнах как ночью, да и видимость с каждой минутой перед восходом солнца становилась всё более отчетливой. Но впоследствии за восточной частью горизонта, откуда должны появиться корабли противника, стало трудно наблюдать из-за встающего солнца. С рассветом я расширил дистанцию между кораблями, и теперь завеса имела ширину в сорок пять миль. Это значит, что идущий крайним "Дерзкий" находился в шестидесяти пяти милях от берега. Время неумолимо бежало, но море до сих пор было пустынно и с каждой пройденной милей на душе начали скрести кошки - неужели опять "Гебен" сбежал.
   -Ваше превосходительство! - обратился мой адъютант - наша служба радиоразведки перехватила интенсивные радиотелеграфные переговоры из района Зунгулдака и Стамбула.
   -Удалось что-нибудь расшифровать?
   -Только в общих чертах, но и так понятно. Порт Зунгулдака находится под обстрелом, и турки запрашивают помощь у флота.
   -Это означает, что Каськов блокировал выход из порта и приступил к его бомбардировке. Но радиограммы от Каськова пока не было, так ведь? И мы не знает, там или нет "Гебен" - размышлял я вслух.
   -От Каскова пока ничего нет - проговорил Никишин таким тоном, как будто это он виноват, что Каськов молчит.
   -А раз Каськов молчит, это значит только одно - "Гебена" в порту нет - продолжал я дальше свои размышления. Да, его там нет, и он где-то в море. Но где? "Гебен" на призыв не откликался?
   -Молчит, Ваше превосходительство - тут же ответил Никишин.
   -Передай разведке, следить за эфиром и как только все радиограммы расшифруют, или откликнется сам "Гебен", сразу доложить.
   Корабли завесы малым ходом продвигались курсом на восток, я решил дойти до Эрегли глянуть на порт, а вдруг там скрывается какая-либо заманчивая цель, если нет, то развернутся и идти к Босфору. Но Новицкий так же молчит, значит "Гебен" там не появлялся.
   Ваше превосходительство! "Гебен" нашелся - с какой-то радостью в голосе объявил появившийся на мостике начальник радиоразведки нашей оперативной группы, лейтенант Квасников.
   -Где он? Говори быстрей.
   -Только что получили от Каськова кодированный сигнал о местонахождении "Гебена". А так же заработала его собственная радиостанция. Из предыдущих переговоров что мы сумели расшифровали, стало понятно, его заставили вернулся к Зунгулдаку, чтобы отвлечь наши корабли от обстрела судов в порту, которые очень страдают под огнём наших кораблей.
   Первым моим порывом было - это идти к Зунгулдаку. Но я сразу же отказался от этой идеи. Нет, Сушен долго там не задержится. Немного постреляет и повернёт назад - думал я про себя.
   Ваше превосходительство. Идем на соединение с Синопским отрядом? - задал вопрос командир линкора каперанг Кузнецов. Надо помочь адмиралу Каськову.
   Нет, Иван Семёнович, мы подождем его тут. С тремя броненосцами "Гебену" не справится. Да, он вполне может нанести им серьёзные повреждения, но и сам может их получить, что уже не раз доказывалось при встрече с ними. Сушен не будет ввязываться в долгую перестрелку, как только получит несколько гостинцев, так и засобирается домой. У него только два пути. Первый, прорваться в Босфор. Другой, идти в один из Болгарских портов, и там где-то скрыться.
   Через сорок минут мы получили сообщение от Каськова, из которого узнали, что после двух попаданий "Гебен" ретировался курсом на норд-вест. Несколько позже из докладной от контр-адмирала Каськова я узнал подробности как самого боя броненосцев с германским линейным крейсером, так и об уничтожение большей части транспортов в порту.
   И так господа офицеры, у нас до встречи с "Гебеном" есть как минимум два с половиной часа. Но это, если он только сразу пойдет к проливу. Но он может пойти и кружным путем. Адмирал Сушон очень осторожный. И уже просчитал, что на одном из выбранном им пути к Босфору, его могут поджидать наши корабли.
   -Поспешили мы с выходом Ваше превосходительство, надо было взять с собой один гидрокрейсер, сейчас бы он нам пригодился в поиске германского крейсера.
   -Тогда нам нужна была скорость Дмитрий Николаевич, мы спешили во что бы то не стало перекрыть пролив, и не упустить германца. А гидрокрейсера нам только были помехой, для их охраны не было ни одного свободного эсминца. А оставлять их без охраны, сам понимаешь.... Вдруг какая-то вражина им повстречается, и мы лишаемся такого ценного корабля.
   -Но если судить по курсу, что предал нам Каськов, "Гебен" сейчас направляется мимо нас к берегам Болгарии.
   -Ну и пусть направляется, ему там негде спрятаться. Возможно, что так он собирается запутать свои следы. Как ты думаешь, он знает, что его уже обложили?
   -Предполагаю, что об одной-то из наших оперативных групп, Сушон определённо знает. Вы сами приказали Новицкому запереть пролив линкором. Турки давно уже разглядели его корабли, со своего высокого берега и предупредили Сушона каким-нибудь кодированным сигналом, что не смогли расшифровать люди лейтенанта Квасникова. О нас он, возможно, не знает, мы пока нечем себя не выдали, даже радиопередачи не отправляли, а только принимали.
   -А мне отчего-то кажется, что он и о нас знает. Только не знает, где мы его караулим. Так что остается только вопрос времени, когда мы его обнаружим.
   -Михаил Коронатович, я вот чего опасаюсь, у "Гебена" запас хода в два раза больше чем у нас. Кроме того спеша сюда мы угля сожгли чуть ли не половину, и его у нас осталось только на двое суток экономическим ходом. "Гебен" в это время ходил экономическим да средним ходами. Я вот к чему это говорю, у немецкого крейсера угля должно быть ещё много, и он может затеряться где-то посредине моря, и выждать момент, когда нам придется уходить обратно в Севастополь для пополнения запасов.
   -Дмитрий Николаевич, а твои предположения очень даже верны, и могут быть к месту. Угля действительно пожгли мы много, но будем надеяться, что Сушон до этого не додумается, и не будет прятаться несколько дней в море, а предпримет попытку прорыва. А побережье Турции, это не побережье Скандинавии, тут шхер и фиордов не наблюдается, и отсидеться ему просто негде. Значит, рано или поздно он даст о себе знать. Нам конечно желательно, чтобы это случилось раньше.
  
   II
  
   Корабли продолжали медленно двигаться на восток, приблизительно на траверзе Эрегли, сигнальщики с эсминца "Беспокойный" идущим ближе к побережью, заметили дымы на юго-востоке. Капитан второго ранга Тихменев решил посмотреть, что это за корабли идут, увеличив ход до полного, "Беспокойный" пошел на сближение. Через полчаса эсминец обнаружил пять порожних турецких транспортных судов среднего водоизмещения, от полутора тысяч до двух с половиной тысяч тонн каждый, под охраной трех канонерских лодок идущих возле самого берега. Это те самые корабли, что сегодняшним утром и были замечены с "Громкого" когда они уходили из Зунгулдака. Они должны зайти в Эрегли и загрузится углём, который так ждут в столице.
   Турки распознали, что вот этот идущий им на встречу корабль, это русский эсминец, а не один из своих, что вышел двумя часами раньше из Зунгулдака в составе первой группы транспортов. Но русские всегда ходят парой, по всей вероятности где-то должен быть ещё один эсминец. А пока этот эсминец один, то есть шанс отбиться от него, так как в охране конвоя находятся три канонерские лодки. Турецкие капитаны транспортов рассчитывали, что канонерки свяжут русских боем, а сами они постараться прорваться в порт Эрегли, а там спрятаться за молом, да прикрыться береговыми батареями. То возможно аллах смилуется над их бедными головами, и не даст погибнуть вместе с судами, под огнём орудий неверных урус-шайтанов, и не отправятся они на дно морское кормить собою рыб.
   Тихменев понял - турки опознали, что за корабль перед ними. Так как три канонерские лодки начали перестраиваться, и выходить но правый траверз конвоя, прикрывая собой транспорты, давая им время для бегства.
   -Ишь ты, как они задымили и стараются увеличить свой ход, попытаются прорваться в Эрегли, да до него-то осталось менее девяти миль.
   -Так им осталось всего несколько минут хода, и они войдут в зону действия береговых орудий, где нам будет трудно их перехватить - поделился своими сомнениями лейтенант Ферсман - старший офицер эсминца.
   -Мы будем атаковать их сейчас, не будем ждать подхода кого-то из наших чтобы остановить. Отправить сообщение командующему об обнаруженном конвое и моих намерениях.
  
   Командир этого маленького конвоя капитан Ахмет Махмут Бей находился на канонерской лодке "Кемаль Рейс". Его флагманский кораблик, в три раза меньше по водоизмещению русского эсминца, и по вооружению значительно уступал ему - три 75-мм орудия против трёх четырехдюймовых на русском эсминце - и при встрече один на один шансов на благоприятный исход, близок к нулю. Но под командованием Махмут Бея находилось ещё два подобных корабля. Хотя эта парочка всего на сотню тонн больше своего флагмана, и вооружены-то всего парой соток каждый, но всем троим по силам отбиться от одного русского эсминца и дать возможность своим транспортам скрыться. Потому-то он не задумываясь, принял решение повернуть на русский эсминец, и попытаться нанести ему повреждения пока к русскому не подошла подмога.
   Бой начался перестрелкой двух канонерок с "Беспокойным" когда дистанция между кораблями сократилась до шестидесяти кабельтовых, но флагман из-за своих менее дальнобойных орудий принять участия в перестрелке пока не мог.
  
   III
  
   На мостике вновь появился лейтенант Плотто, начальник радиотелеграфной станции линкора. После того как стало доподлинно известно что "Гебен" да и большинство турецкого флота где-то шныряют на просторах моря, между нашими кораблями началась интенсивная переписка. Так что людям, лейтенантов Плотто и Квасникова приходилось интенсивно работать, одни принимали радиограммы наших радиостанций, другие - турецких, так ещё нужно попытаться их расшифровать, а ещё по возможности определить из какого района Черного моря они были переданы. Вот и сейчас лейтенант прибыл с новой радиограммой, хотя мог послать кого-то из своих помощников, наверно посчитал что она этого стоит. Хотя не так давно он приносил радиограмму от адмирала Каськова, где говорилось; что большинство турецкой транспортной флотилии уничтожено прямо в порту. Теперь Синопский отряд кораблей на пути к Синопу.
   -Ваше превосходительство, радиограмма с "Беспокойного".
   -Что сообщает Тихменев?
   -В девяти милях восточнее Эрегли обнаружены пять порожних транспортных судов противника, под охраной трех канонерок. Принял решение атаковать конвой.
   "Турки-то, смотри-ка, шустро управились с выгрузкой в Зунгулдаке, раз эта пятёрка порожняка была нами встречена возле Эрегли" - пронеслись в моей голове эти мысли на сообщение Тихменева.
   -Господа офицеры, - обратился я к офицерам своего походного штаба, - не ожидал я от них такой прыти, понадеялся, что адмирал Каськов блокирует все суда в порту и нанесет существенные потери десанту. Возможно не только эти успели разгрузиться и уйти до того как порт был блокирован.
   -Ваше превосходительство я предлагаю передать приказ на "Память Меркурия" капитану первого ранга Остроградскому идти спешно к Эрегли и перехватить конвой противника.
   -Дмитрий Николаевич, "Меркурий" не поспеет, ему только туда, не менее часа идти. А за это время конвой успеет войти в Эрегли.
   Но Тихменев уже вступил в бой и ему одному противостоят три канонерские лодки - высказал свои сомнения Вердеревский. А без поддержки ему не прорваться к транспортам.
   Так чего вы предлагаете? Чтобы мы отвлеклись на ненужные в данный момент суда. Дмитрий Николаевич я думаю, что они от нас и так никуда не уйдут. Мы знаем, что они идут порожняком и зачем нам на них отвлекаться, когда в море есть более достойная цель. Перехватим "Гебен", тогда все эти суда достанутся нам, или будут уничтожены. Так что Дмитрий Николаевич они никуда не денутся. Передать приказ Тихменеву; Выйти из боя и продолжать выполнять поставленную задачу. Меня сейчас другое заботит - Где "Гебен". Прошло три с половиной часа, а его всё нет и нет, транспорты вот обнаружили, и три корыта в охране, а где остальной флот - крейсер и эсминцы.
   -Возможно, что они идут где-то позади и прикрывают эти транспорты от отряда Каськова.
   -Не знай, не знай, Дмитрий Николаевич. Если это так, то через несколько минут мы их увидим.
  
   IV
  
   Бой шел уже несколько минут. Тихменев пользуясь тем что его орудия на целую милю дальнобойные турецких, идя на параллельных курсах и держась в не зоны поражения канонерок. "Беспокойный" сумел поразить два турецких корабля из трех. "Превез" получил два снаряда, и теперь на его борту разгорался пожар. "Сакиз" получил один снаряд в правую скулу ниже ватерлинии, два носовых отсека было затоплено, осадка носом увеличилась, скорость - и так эти корабли не блиставшие ею из-за плохого ухода механизмов в предвоенные годы - упала. А ведь эти два корабля относительно новые, построены во Франции, за два года до войны.
   Ваше высокоблагородие радиограмма от командующего - доложил прибывший на мостик радиотелеграфный унтер-офицер.
   Тихменев почитав радиограмму, почувствовал большую досаду о том, что бой который проходил благоприятно для его эсминца, придётся прекратить.
   - Оскар Оскарович, выходим из боя - объявил он своему старшему офицеру. И скомандовал - Право руля, курс 140.
   -Александр Иванович, как это так выходить из боя? Осталось еще немного, и мы заставим турок отступить. Тогда путь к транспортам будет открыт.
   -Господин лейтенант, это не моё решение, а приказ командующего.
   -Но командующий неведает, что мы уже кое-чего добились. Так вон же Александр Иванович, видно же, что один турецкий корабль заметно отстает от своих, да и на другом виден пожар. А мы уходим, оставляя выигранный уже бой туркам. Надо объяснить командующему, что ещё несколько минут, и мы прорвёмся к транспортам.
   - Приказ есть приказ, господин лейтенант.
  
   V
  
   Через некоторое время после того как был отдан приказ Тихменеву о прекращении боя, пришло сообщение от Трубецкого - вижу "Гебен".
   А в этот раз "Гебену" чуть-чуть не повезло, возьми ещё миль на пять севернее нашего курса, и он незамеченным бы проскочил мимо нас.
   Эскадренный миноносец "Дерзкий" под флагом начальника минной дивизии контр-адмирала Трубецкого шел севернее остальных в завесе, примерно в шестидесяти милях от побережья Турции
   Время приближалось к одиннадцати, а море, насколько хватало взгляда глаз, до сих пор было пустынным. Сколько сигнальщики не вглядывались вдаль - нигде ни дымка. Да и какой обзор с мостика эсминца расположенного на высоте десяти метров от поверхности моря. Командир эсминца кавторанг Черниловский-Сокол послал самого глазастого сигнальщика в воронье гнездо, которое расположено на тонкой мачте выше мостика ещё на десяток метров. Но этот сигнальщик должен быть не только глазастым, но и смелым и с хорошим вестибулярным аппаратом. Так как эсминец изрядно качало на волнах, то представьте, что испытывал он, находясь на высоте более двадцати метров от поверхности моря. Эта мачта описывала немыслимые пируэты вовсе стороны, норовя выбросить из вороньего гнезда сигнальщика, которому нужно и держаться, хотя он и был привязан страховкой, но кроме того надо вести наблюдение за морем.
   Агапов уже пару раз вытравил всё содержимое своего желудка, хорошо что основная масса все же попала за борт, когда мачта висела над водой, а не на мостик что находился прямо под вороньим гнездом. Теперь желудок был пустой, но позывы повторялись снова и снова.
   Да сколько здесь можно сидеть, не чёрта этого германца тут нет, он опять ушел от нас - рассуждал матрос.
   Куда не глянь вокруг пустынное море, правда, в пятнадцати милях южнее эсминца шел крейсер "Память Меркурия", были видны его мачты и кончики труб со шлейфом дыма. На востоке, куда направлялся эсминец, горизонт был чист, на севере, не корабельных мачт ни дыма также не наблюдалось. Агапов ещё раз обозрел горизонт, везде только море да облака над ним, а с севера, похоже, надвигаются грозовые тучи. Стоп, да это не тучи, а дым от корабля прошедшего где-то там за горизонтом. Агапов впился взглядом в северном направлении, даже привстал на цыпочки, чтобы быть выше и увидеть дальше. А дым-то смещается на запад, значит, корабль уже нас миновал.
   Ваше высокоблагородие - закричал Агапов из своего гнезда обращаясь к командиру эсминца - корабль, 105 градусов, сектор восемь, левый борт.
   Все находившиеся в этот момент на мостике, стали рассматривать горизонт в том направлении, на которое указал сигнальщик, но там кроме пустынного моря ничего не было.
   -Эй, любезный, ты чего там узрел? Какой корабль? - задал вопрос князь Трубецкой. Когда на двадцать миль море вокруг пустынно.
   -Ваше превосходительство, ей Богу, там за горизонтом курсом на запад прошел корабль.
   -Раз так, то оно уже позади нас. Тогда почему ты его раньше не заметил? А только сейчас, когда оно миновало нас.
   -Ваше превосходительство, возможно, что он только что изменило курс, потому и сблизилось с нами.
   -Хорошо матрос, если там и впрямь корабль, то награжу по заслугам. Но, а если нет, то и накажу соответственно. Договорились.
   -Так точно ваше превосходительство - гаркнул из своего гнезда Агапов.
   -Николай Иванович, поверим молодцу? - обратился адмирал к командиру эсминца.
   -А чем черт не шутит, может и взаправду чё увидел. Матрос он исполнительный. Запросто так придумывать не будет.
   -Тогда надо проверить.
   -Лево руля, полный вперёд - тут же отдал команду командир эсминца.
   Эсминец начал на циркуляции кренится на левый борт разворачиваться почти на обратный курс.
   Эй матрос, сейчас ты наши глаза, будешь указывать куда идти, кроме тебя никто не видел, ни корабля ни дыма. Мы сейчас с полчаса пойдем в том направление, которое ты показал и если ничего за это время не обнаружим, пеняй на себя.
   Вот же высунулся с этим дымом, может вправду мне всё это привиделось. И кто меня тянул за язык, промолчал бы и всё было в порядке, а теперь жди от этого царского холуя благодарность на свою шею - думал Агапов о том, что его за наказание может ожидать от адмирала.
   Эсминец набирал ход, и с каждой минутой сидеть в этом гнезде стало совсем невыносимо. Вот тут-то Агапов понял, что лучше получить нагоняя от адмирала, чем полчаса на этом шесте отдавать душу богу или дьяволу, как получится. Он перебрал всю родню адмирала до десятого колена, и вспомнил все забытые молитвы, причитая от страха, что его может выбросить из гнезда и размазать по палубе. Это хорошо если он улетит за борт в воду, минуя палубу, то возможно останется в живых.
   Через десять минут после того как эсминец взял курс на предполагаемый корабль, его ход увеличился до двадцати узлов.
   Матрос, ну что-нибудь видно? - перекрикивая шум вентиляторов, прокричал князь Трубецкой.
   Пока ничего не видно - пролепетал Агапов, держась двумя руками за поручни и даже не помышляя воспользоваться биноклем.
   Спуститься сможешь?
   Постараюсь - не осознав что от него требуется, промолвил Агапов. Только представил, как это он будет спускаться вниз. Но когда до него дошло, что от него требуется, то с радостью воскликнул - Так точно ваше превосходительство.
   Ну давай спускайся, и постарайся не сорваться.
   Как только Агапов спустился вниз, эсминец стал увеличивать ход. С каждой минутой турбины корабля набирали ход, и вот уже эсминец несся со скоростью в двадцать восемь узлов за чем-то призрачным, как казалось всем, кроме этого матроса и адмирала, который ему поверил и решил удостовериться в этом.
   Пройдя примерно полчаса этим курсом и всё ещё ничего не обнаружив на горизонте, все стали косо поглядывать на Агапова, который стоял тут же на левом крыле мостика и всматривался в линию горизонта.
   Ну и где корабль? Или тебе померещилось после того как укачало на верху? - Вновь задал вопрос адмирал.
   Агапов уже хотел повиниться в том, что он наверно ошибся, но тут он увидел этот пресловутый дым на горизонте. Да это точно дым и он был прав, там, на большой скорости, на запад уходит большой корабль.
   Десять градусов по левому борту ваше превосходительство - бодро так, и с большим облегчением отрапортовал Агапов.
   "Теперь-то я получу свою заслуженную награду, интересно на сколько расщедрится адмирал? Неплохо бы рублёв на десять" - мечтая подумал Агапов.
   После того как Агапов повторно обнаружил дым на горизонте, вскоре и другие его разглядели. Сразу же на мостике все принялись обсуждать, что это за корабль идет за горизонтом. А возможно там идет не один корабль, а несколько, так как кроме дыма пока больше ничего невидно.
   А если это и есть "Гебен" или весь Турецкий флот, мы то что тогда будем делать, наш-то отряд остался далеко позади и с каждой минутой мы расходимся с ними - запричитал мичман Ивановский.
   - Что ты там скулишь, Николя? - поддел мичмана старший артиллерист эсминца - лейтенант Федосеев - который, не отрываясь от своего огромного артиллерийского бинокля смотрел на всё отчетливее становившийся дым на горизонте.
   - Всюду тебе мерещится "Гебен", это, наверное, "Гамидие" или какой-нибудь транспорт направляющийся в Болгарию.
   - Где вы видели транспорт с двадцатиузловым ходом? Будь даже "Гамидие" - мы бы уже нагнали его, а у этого до сих пор ещё мачты не видны. Так что будет нам сейчас транспорт с одиннадцатидюймовыми орудиями, вот и испытаем на своей шкуре их мощь - огрызнулся мичман.
   Эсминец продолжал погоню, как только на горизонте был замечен дым, кавторанг Черниловский-Сокол приказал ещё добавить оборотов, чтобы быстрей сблизится и определить, что же за корабль едёт впереди. Через десять минут на горизонте начали вырисовываться мачты.
   - В дальномер мачты видны! - громко объявил сигнальный унтер-офицер Егоров.
   Штурман поднялся к девятифунтовому дальномеру, до корабля было ещё далеко, да и миноносный дальномер не такой совершенный, его возможности поскромнее чем у крейсеров или дредноутов.
   - Ну что скажешь, чьи мачты? Это "Гебен"? - задал вопрос адмирал.
   В дальномере стало видно, как над густым дымом, что вырывался из труб корабля идущего на полном ходу, на обеих мачтах обозначились характерные рога, между которых натянута антенна радиостанции. Вот эти рога, не спутать ни с каким кораблём на Черном море. Федосеев, глядя в свой артиллерийский бинокль, также распознал что за корабль там в дали.
   - "Гебен"! Ясно видны его мачты и трубы - последовал торжествующий ответ - штурмана. Расстояние 155 кабельтовых. Он идет один, больше кораблей нет.
   Ближе не подходить, оставаться на этом же расстоянии - отдал приказ командир.
   - Радиограмму командующему! Срочно! - выкрикнул Трубецкой. Потом обратился к Агапову - молодец матрос, не подвели тебя глаза. Говорю ещё раз - Молодец! Свою награду получишь опосля, а пока сдай вахту и можешь пойти отдохнуть, я отдам распоряжение.
  
   VI
  
   Ваше превосходительство! Радиограмма от Трубецкого. "Гебен" обнаружен - доложил прибывший на мостик лейтенант Плотто.
   На мостик все сразу зашумели, как только это услышали. Я прочитал поданную радиограмму, и слегка удивился некоторым обстоятельствам произошедшего. Особенно тому, где был обнаружен немецкий корабль.
   -Как это могло произойти, что Трубецкой обнаружил германский линейный крейсер в сорока пяти милях позади кораблей оперативной группы, идущих фронтом? Предположим, что идя крайним, он обнаружил корабль и пошёл за ним. Тогда он должен был сразу предупредить о корабле. Но он не предупредил. Также возможно, что он отстал по техническим причинам, и по исправлении намеревался сразу догнать, но поломка была более серьезная и на её устранение ушло больше времени, чем рассчитывал князь. И опять же, об этом он не поставил меня в известность. Хорошо, я на эту тему с ним поговорю, как только вернёмся в Севастополь. Почему-то и Остроградский не забил тревогу, когда идущий крайним эсминец вдруг пропал - размышлял я.
   Ваше превосходительство - это командир линкора прервал меня, видя, что пауза после прочтения радиограммы затягивается. Мои офицеры смотрели на меня, ожидая, что я им объявлю. Они все только-что услышали, что "Гебен" обнаружен.
   -Приказываю, всем кораблям, курс 280. ход двадцать узлов. Точка сбора в квадрате...
   После такого объявления, на лицах офицеров отразилось полное недоумение по поводу поворота кораблей на обратный курс.
   Да не смотрите вы так на меня - хотелось мне сказать им - неужели вы подумали, что я собрался драпать от какого-то "Гебена". Нет, это мы сейчас бросимся за ним в погоню.
   -Господа офицеры! Вы уже знаете, что князю Трубецкому удалось обнаружить "Гебен". Сейчас он идёт позади него на почтительном расстоянии и ведет наблюдение. "Гебену" удалось пройти севернее нашей завесы и только какое-то чудо помогло Трубецкому его обнаружить в - я сделал небольшую паузу, окидывая всех взглядом - в сорока пяти милях позади нас.
   -Но имея на пять-шесть узлов меньше "Гебена", мы не сможем его догнать - высказал свои опасения старший офицер линкора Городысский.
   Да наша скорость не позволит его догнать в открытом море господин капитан второго ранга, но мы его будем загонять под орудия "Екатерины". А там и мы подоспеем.
   Корабли разворачивались на обратный курс и все нацелились в определённую точку моря. Через сорок минут они уже двигались походным ордером; впереди линкор "Императрица Мария", в пяти кабельтовых позади, крейсер "Память Меркурия" на траверзе линкора шли эсминцы "Беспокойный" и "Пронзительный".
  
   Двенадцатая глава. Кольцо сжимается.
  
   I
  
   Корабли второй оперативной группы подошли к Босфору за два часа до рассвета. Новицкий в темноте не решился подходить близко к проливу опасаясь быть атакованным подводными лодками и не только немецкими, но и своей, которая находилась в дозоре перед проливом. Как только над морем появились первые лучи солнца, вице-адмирала Новицкий послал два эсминца к Босфору вести наблюдение, а также установить контакт с дежурившей там "Нерпой", так как пользоваться радиостанцией было не желательно. Сам с остальными кораблями держался в не видимости берега, ходя переменными ходами. Через час после восхода, радиостанции кораблей стали перехватывать интенсивный радиообмен между турецкими радиостанциями. Некоторые частично были расшифрованы, из которых было узнано о бомбардировке Зунгулдака. После того как перехватили радиограмму от адмирала Каськова, некоторое нервное напряжение было снято, так как стало известно, что "Гебен" ещё в море, а не прячется в проливе. Теперь можно было спокойно ожидать его появления с востока но вот только когда. После сообщения от командующего что линейный крейсер идёт курсом на болгарский порт Варна, но это может быть уловкой позицию у пролива не покидать. Два часа назад пришло сообщение о нахождении "Гебена", за которым неотступно следовал "Дерзкий", а в двадцати милях за эсминцем, первая оперативная группа.
   Сразу после последнего сообщения Новицкий оставив напротив Босфора эсминец "Пылкий", а "Гневный" отозвал и направил его вести наблюдение за подходом к проливу с севера. Надо было прикрыть путь вдоль европейского берега, если "Гебен" предпримет попытку проскочить где-то там. "Поспешный" точно такую же задачу выполнял у анатолийского берега.
   Новицкий был готов к встрече с "Гебеном".
   "Дерзкий" так и следовал за противником на почтительном расстоянии, ориентируясь только по верхушкам мачт и шлейфу дыма. Трубецкой не знал, ведает ли германский адмирал, что у него на хвосте висит русский эсминец, или нет, но работу русской радиостанции вблизи, немцы определённо засекли. Так как "Гебен" несколько раз ускорялся и менял курс, чтобы оторваться от эсминца. Но Трубецкой был всегда наготове и успевал среагировать на эти финты немцев. Когда до побережья Болгарии оставалось пятьдесят миль "Гебен" вновь изменил курс, ведший до этого к Варне, и направился в сторону Бургаса. "Дерзкий" повернул следом, и удостоверившись что немец направляется туда, передал новый курс на "Марию". Трубецкой направился в каюту немного передохнуть.
   -Николай Иванович, вы уж поглядывайте за германцем, а я немного передохну, но если чуть что, так сразу докладывайте.
   -Не беспокойтесь, Владимир Владимирович, не упустим мы его.
   В течении пятнадцати минут "Гебен" не помышлял менять курс, продолжая идти точно к Бургасу, до которого оставалось сорок миль. Как вдруг "Гебен" развернулся и полным ходом пошёл обратным курсом, навстречу эсминцу.
   Ваше благородие, корабль меняет курс - доложил сигнальщик мичману Ивановскому.
   И что он виляет туда-сюда своей кормой, как портовая шлюха - пробубнил себе под нос мичман.
   Мичман стал разглядывать мачты на горизонте, по изменению длинны реев определил что корабль склоняется к югу.
   Ваше высокоблагородие - обратился мичман к командиру эсминца - "Гебен" опять меняет курс. Предположительно он берёт курс на Босфор.
   -Продолжать наблюдение.
   Неужели "Гебен" решил идти прямо к Босфору? - выдвинул предположение старший офицер.
   На мостике эсминца не сразу поняли, что это не очередное изменение курса, а Сушон просто захотел избавиться от хвоста.
   Ваше высокоблагородие! корабль идёт навстречу - взволнованно воскликнул сигнальщик, наблюдавший за манёврами "Гебена".
   -Как навстречу?
   Ещё несколько биноклей было направлено на видевшие у горизонта мачты, которые и в правду начали приближаться.
   Каперанг не сразу среагировать на этот маневр противника. Мачты быстро приближались, вот уже показались надстройки и трубы идущего полным ходом навстречу линейного крейсера.
   Лево на борт самый полный - скомандовал Черниловский-Сокол.
   "Дерзкий" спешил удрать от грозного противника, но теперь эсминцу надо было идти против волны, а это потеря скорости.
   -Предупредить адмирала.
   Через несколько минут Трубецкой был на мостике, быстро оценив обстановку. Он понимал, что придётся очень постараться оторваться от дредноута, которому благодаря его мореходности легче идти против волны, чем эсминцу, у которого водоизмещение в двадцать раз меньше. Преследователь медленно нагонял эсминец.
   Вижу вспышку, линкор открыл огонь! - воскликнул мичман Ивановский.
   -Самый полный вперёд. Курс на соединение с главными силами - скомандовал адмирал.
   -До "Марии" сорок миль - подсказал командир эсминца.
   -Так это менее часа хода на встречных курсах, и мы выведем германца прямо под её орудия.
   Через полминуты позади на приличном расстоянии от "Дерзкого" встали два огромных султана воды от разрывов одиннадцатидюймовых снарядов. Эсминец выжимал что есть из своих турбин, преследователь больше не приближался. Но нет, "Гебен" не стал долго преследовать эсминец, через десять минут он вновь повернул назад, но на прощание сделал ещё один залп из носовой башни, лёгший с большим недолётом.
   Трубецкой вновь повернул за германцем, но теперь последовал за ним не скрываясь, зная, что Бахирев со своим отрядом идет значительно ближе, чем какой-то час назад, и он всегда успеет добежать до него.
   "Гебен" уходил на полном ходу, что "Дерзкий" едва успевал за ним. Но германец опять подстроил пакость.
   -Ваше превосходительство, правый борт 60. Показались дымы нескольких кораблей - последовало сообщение сигнальщика.
   -Левый борт 40, обнаружены дымы. Предположительно крейсер и эсминец - тут же последовал доклад второго сигнальщика.
   -Наших кораблей на северо-западе недолжно быть, значит это противник - разглядывая приближающие дымы, констатировал Трубецкой. Те, что с юга, могли бы быть нашими, но неужели Новицкий бросил позицию у Босфора. Нет, это маловероятно.
   -Вот где оказывается турецкий флот, который искали, и мы влетаем в его объятия - объявил лейтенант Федосеев.
   Ваше превосходительство надо уходить - взволновано проговорил кавторанг Черниловский-Сокол.
   -Уходим Николай Иванович.
   -Право руля.
   Эсминец на полном ходу пошел на циркуляцию, приобретая крен около девяти градусов. Развернувшись, Трубецкой быстро оторвался от противника, да противник и не пытался преследовать. Три эсминца при поддержке крейсера просто прикрыли отход "Гебена".
  
   II
  
   Все линейные корабли типа "Императрица Мария" страдали одним большим конструктивным недостатком, их носовая оконечность была перетяжелена. Особенно это касается головного линкора. Как говорят моряки - в воде корабль сидел свиньёй. И поэтому на ходу, даже при малом волнении он зарывался носом в волны и плохо на них всходил, при этом он так черпал воду носом, а она разбиваясь о переднюю башню, вздымалась фонтанами и заливали боевую рубку и мостик. Крейсер "Память Меркурия" в этом плане и то меньше страдал в свежую погоду, чем линкор. При волнении носовые казематы противоминной артиллерии заливает водой, и они бездействуют. Ещё предыдущий командующий Черноморским флотом предпринял попытку по уменьшению дифферента на "Марии", он приказал уменьшить боезапас двух первых башен главного калибра и носовой группы противоминной артиллерии. Больше загрузив кормовые отсеки, перетасовав грузы. Но все эти мероприятие мало помогли с дифферентом. Бахирев после своего первого боевого недельного похода на "Императрице Марии", обратился к адмиралу Григоровичу с просьбой - для уменьшения дифферента на нос у линейного корабля "Императрица Мария" - дать разрешение на снятие из переднего каземата двух 130-мм орудий, остальных будет вполне достаточно для защиты от атак эсминцев противника, а амбразуры заделать. Тоже было проделано и с более благополучной в этом отношении "Екатериной Великой". Командующий также решил все вопросы и с третьим линкором. Пока корабль находиться в достройке, его надстройки и носовая оконечность переделывается по проекту корабельного инженера Маслова, который был разработан им ещё в прошлом году в Петрограде для балтийских линкоров, но немного переработан инженером Юркевичем, уже здесь в Николаеве. Кроме того, Юркевич и прибывший в Николаев Костенко разработали новый проект по полной переделке носовой оконечности линкора "Николай I", которая уже осуществляется на заводе "Наваль". Модернизацию первой пары линкоров предполагалось начать с головного, после того как только будет покончено с этим "Гебеном".
  
   III
  
   Солнце перевалило зенит и теперь опускалось на вторую половину небосклона, а мы все ещё преследовали "Гебен". Он несколько раз менял свой курс, сбивая со своего следа "Дерзкий" следовавший на почтительном расстоянии позади линейного крейсера. Все эти попытки немцев оказались на руку только нам, так как мы сумели сократить дистанцию до тридцати миль. Но следующая радиограмма от Трубецкого пришла неутешительна - он упустил "Гебена". Немцы заманили Трубецкого в ловушку, но тому удалось выскользнуть из неё. Но этим воспользовался "Гебен", и куда он после этого взял курс неизвестно.
   -Где нам его теперь искать? Пошел ли он на юг к Босфору, или на север к Варне. А может прямо в Бургас - высказал своё мнение командир линкора.
   -Иван Семёнович, вы как командир линейного корабля поставьте себя на месте Сушона. Поставили? А теперь скажите - куда бы повёли свой корабль?
   Кузнецов ненадолго задумался. Он не ожидал от меня такого вопроса.
   - Ваше превосходительство, я даже затрудняюсь ответить на этот вопрос. Но точно, не пошел и не стал бы искать пристанище в Варне. Если где-то прятаться, то только в Бургасе. Все-таки этот порт находится в глубине бухты, которую защищают несколько мощных береговых батарей, подходы к порту заминированы. Там есть где поставить корабль так, что его с моря невидно, а без корректировки его бесполезно обстреливать. Так что ваше превосходительство, я пошел бы в Бургас.
   -А попытку прорыва в Босфор, вы что, не рассматриваете?
   -Если бы мне представилась возможность где-то на время отсидеться, пока блокада пролива не будет снята, то я так и поступил бы.
   -Представь. Я не буду снимать блокаду до тех пор, пока ты не вылезешь из своего Бургаса. А направлю на бомбардировку порта и находящихся в этом порту кораблей все свои гидрокрейсера, а с моря поддержу огнём орудий.
   -Но вы не можете оставаться долго в море, вам нужен уголь и как только станет известно, что один из линкоров ушел для пополнения в Севастополь, вот тогда и предприму такую попытку прорыва. Оказаться между двух линкоров это смертельно для любого корабля, а пойти на прорыв мимо одного есть шанс прорваться. Всё будет зависеть от удачи и выучки экипажа. Оба корабля получат тяжёлые повреждения, но "Гебену" будет несравнимо ближе до своего берега, чем его противнику. А если ещё подводную лодку, а то и все оставшиеся в наличии у немцев, послать за поврежденным линкором, тогда можно и победу праздновать.
   -Так ты не забывай, что помимо двух линкоров, мы можем Каськова с его броненосцами выдвинуть к проливу. Сушону о них хорошо известно, и наверняка он их также принимает в расчет. А с подходом броненосцев мы можем по очереди проводить бункеровку. Это дает нам уже неограниченное время блокады. Самолёты с гидрокрейсеров и один из отрядов поддержки, всё время будут бомбить и обстреливать порт. Корректировать огонь кораблей также будут самолёты.
   -Не представляю, как они эту корректировку будут осуществлять?
   -А вот над этим надо будет подумать. Сейчас Иван Семёнович берем курс на Босфор.
   -Ваше превосходительство, почему именно на Босфор?
   -Туда направляется или направится "Гебен".
   -Ваше превосходительство, почему вы в этом уверены что "Гебен" направляется именно туда?
   -Так вы сами только что сказали, пока у пролива один линейный корабль есть шанс с боем прорваться туда.
   -Но я также предполагал, что "Гебен" попробует отстояться в Бургасе.
   -А мы сейчас сделаем так, что Сушон отвергнет любую мысль о том, чтобы спрятаться в одном из болгарских портов.
   -И как это мы его заставим от этой мысли отказаться? - это уже Вердеревский не выдержал нашей дискуссии с Кузнецовым.
   -Да очень просто это сделать, возьмем и подскажем ему.
   Мои офицеры недоумённо посмотрели на меня.
   -Вызвать лейтенанта Квасникова.
   Скажи-ка нам лейтенант - обратился я к Квасникову после того как он прибыл на мостик -- германец молчит?
   -Так точно ваше превосходительство, прошёл час как его радиостанция замолчала.
   -Понятно. Но не забывай, слушай все переговоры турок, может что услышите и после того как прочитаете мы поймем где сейчас на самом деле "Гебен". Но я вызвал я тебя вот почему. Сейчас вы там у себя в отделении, составите радиограммы предназначенные адмиралу Каськову и в штаб флота так, чтобы их мог прочитать противник и через сорок минут их отправишь. Вам всё понятно.
   -Так точно.
   Послать радиограмму адмиралу Каськову такого содержания. Приказываю с отрядом спешно двигаться к Босфору на соединение со второй оперативной группой. Радиограмму в штаб флота - Направить оба гидрокрейсера с полными авиаотрядами в район расположенный в тридцати милях восточнее Бургаса на соединение с первой оперативной группой. Всё лейтенант, теперь можешь идти. Теперь что скажите господа офицеры? Что предпримет Сушон после того как перехватит и прочитает наши радиограммы?
   Я думаю, после прочтения первой депеши, Сушон поймет что мы стягиваем все силы к проливу и будем сторожить его там - высказался каперанг Кузнецов.
   -Вот именно, Иван Семенович он так и подумает. Раз я вызываю ещё и броненосцы, которые встанут у Босфора, то по его разумению я с двумя линкорами начну прочесывать все прибрежные дыры, где может затаиться "Гебен". А возможно решит, что хватит и одного линкора на его поиски. И ему станет понятно, если он войдет в один из болгарских портов, то обратно мы его уже не выпустим.
   И поймет он это, после прочтения второй радиограммы, из которой узнает, что мы вызвали ещё и гидрокрейсера с гидропланами - высказал мою задумку Вердеревский.
   Я предполагаю, что он решит так - пока броненосцы не подошли к проливу надо попробовать прорваться в него во чтобы-то не стало. Если соберется весь русский флот, то ему не за что не прорваться в пролив. Спрятаться тоже негде, так как за короткое время корабль не скрыть маскировкой. Попытку интернироваться тоже он отвергнет, понимая, что рано или поздно Румыния может выступить на нашей стороне, и тогда корабль попадёт в наши руки. Остаётся только затопить свой корабль. Но сделает это он только после попытки прорыва? или сразу после того как поймет, что другого выхода у него нет?
   -И он пойдет на прорыв сейчас - воскликнул лейтенант Никишин.
   -Да. Вот поэтому-то мы и идем к Босфору.
   - А как же отряд контр-адмирала Каськова и гидрокрейсера? - задал вопрос Кузнецов.
   А что Каськов. К Босфору он поспеет не ранее завтрашнего утра. Будем надеяться, что адмирал Сушон предпримет свою попытку прорыва раньше этого времени. Тогда повернём Каськова обратно. Пройдётся вдоль побережья, заглянет в Эрегли. Поди к тому времени турецкие пароходы не успеют от туда уйти. Капитан второго ранга Тихменев докладывал нам о пяти транспортах и трёх канонерских лодках укрывшихся в порту, но возможно, что их там больше скрывается. Если что, он и там может поупражняться в стрельбе по транспортам и портовым сооружениям.
  
   IV
  
   Подводная лодка "Морж" старшего лейтенанта Погорецкого находилась на позиции в десяти милях юго-восточнее Варны. После того как Китицын бросился в погоню за конвоем, Погорецкий оставался у Босфора до следующего утра, пока не пришла на замену "Тюленю" "Нерпа" старшего лейтенанта Маркова. Сдав позицию Маркову, Погорецкий направился в сторону Варны, где ему надлежало пробыть ещё четыре дня, пока и его не сменит на позиции подводная лодка "Нарвал".
   На мостике кроме Погорецкого, находился мичман Ковалевский инженер-механик, сигнальный боцманмат Мальцев и штурман мичман Шварц. Время приближалось к пяти часам после полудня, когда на северо-востоке показались многочисленные дымы.
   -Ваше благородие дымы по правому борту! - воскликнул сигнальщик.
   -Боевая тревога! Приготовится к погружению - скомандовал Погорецкий.
   На ходовой рубке оставался только командир и Мальцев.
   "И что это за корабли оттуда надвигаются"? - проносились мысли в голове старлея. "Их довольно-таки много. Больше десятка будет. Если это наши - тогда кто? Новицкий у пролива находиться. Командующий? Но он где-то восточнее преследует "Гебен". Если это ещё кто-то из наших идёт из Севастополя, но мы о том предупреждения не получали".
   -Право на борт - отдал распоряжение Погорецкий.
   Лодка покатилась вправо, беря курс на видимые у горизонта дымы. Через десять минут сближения выяснилось, что это корабли противника. Шесть транспортных судов под охраной крейсера и семи эсминцев, согласно их курсу, идут они к Варне. Быстро вниз! - приказал командир своему матросу и сам следом бросился за ним к люку.
   Погружение! Приготовиться к атаке, - последовали далее приказы.
   Лодка пошла на перехват кораблей противника, занимая позицию для атаки. Когда до атаки оставалось не так много времени, ещё чуть-чуть подождать и они сами подставят свои борта под торпеды "Моржу", крейсер и три эсминца вдруг изменили курс и как показалось Погорецкому они идут на него.
   -Погружение на двадцать метров! Убрать перископ! Право на борт.
   Погорецкий решил, что турки его обнаружили завидя торчащий из воды перископ. Но было тихо, по предполагаемому месту никто не стрелял, да и шумы не приближались к лодке. Через несколько минут пришлось вновь всплывать под перископ и выяснить причину бездействия турок. Выяснилось, что транспорты как шли, так и идут тем же курсом, но под охраной четверки эсминцев. Крейсер и три турбинных эсминца, повернув на обратный курс, уходили на восток, а не на юг к проливу.
   Пронесло, значит нас они не заметили. Куда это турки направились? Неужели решили поддержать "Гебен"?
   -Смирнов, принять лево десять.
   Погорецкий решил действовать, пока ещё есть возможность перехватить суда противника.
   -Каплинский, всё что есть подать на электромоторы.
   -Ваше благородие, больше двадцати минут нам не пройти, батареи быстро сядут.
   -Нам этого вполне хватит лишь бы успеть сблизиться с конвоем. Мичман проложить курс в точку перехвата.
   Шварц на минуту приник к перископу, потом вновь уступая место командиру. После произведённых расчетов курс был подкорректирован.
   -Принять ещё два градуса влево. Если противник не изменит курс, через десять минут выйдем в точку, откуда можно произвести атаку.
   Командир вновь приник к перископу, разглядывая суда.
   -А транспорты-то идут порожними, это видно по их осадке. Что будем делать? Атаковать или пропустим? Посмотри лейтенант. - Погорецкий обратился к Швебсу.
   Старший офицер также оценил конвой.
   -Надо атаковать, - проговорил он отрываясь от перископа - тут все суда более пяти тысяч тонн каждый. Такой транспорт хоть и без груза сам по себе заманчивая цель. У турок их единицы и потому каждый на вес золота.
   -Решено, атакуем.
   Еще через несколько минут Погорецкий отдал команду. - Приготовить оба носовых минных аппарата, а также оба последние палубные. "Погорецкий после инцидента при бомбежке с наружными торпедными аппаратами, брал теперь туда только четыре торпеды".
   -Бортовые развернуть на 15 градусов. Лодка приближалась к точке пуска. Оставалось со всем немного времени, и можно было попытать счастье и произвести четырёхторпедный залп. Но в этот момент лодка была обнаружена. Турецкий эсминец пошел на лодка как только завидел перископ и бурун создаваемый им. Первый 65-мм снаряд разорвался в воде за сотню метров до перископа, потом был перелёт, вскоре к обстрелу присоединились два 47-мм орудия. Эти последние орудия были не так опасны, когда лодка шла на глубине. Другое дело если на поверхность да прямое попадание в корпус то пробоина обеспечена. Погорецкий упорно продолжал идти наперехват кораблей, ещё мгновения и можно производить залп. Но и этот эсминец надвигался, намереваясь таранить подлодку. Дальше оставаться под перископом было опасно, так как эсминец пристрелялся, и вот несколько снарядов разорвалось довольно близко от лодки. Пришлось выпускать торпеды с полутора миль до ближайшего судна, и сразу уходить на глубину. Когда подлодка погружалась, все услышали, что в палубу в районе рубки что-то ударилось с металлическим лязгом, покаталось по настилу и успокоилось. Сам по себе удар был слабый, это выглядело, как будто что-то опустилось сверху на лодку. Что это были за звуки пока не ясно и решили выяснить их происхождение только после всплытия. Но всех обрадовал другой звук, раздавшийся через две с половиной минуты, это был взрыв торпеды. Лодка оставалась под водой, всплыть и посмотреть не представлялось возможным так как было слышно как над тобой в непосредственной близости ходит эсминец, изредка постреливая для профилактики и самоуспокоения. Погорецкий медленно уходил в сторону болгарского побережья почти параллельно конвою. Он надеялся, ещё раз выйти на конвой, так как у него в кормовых трубах есть ещё две торпеды и их надо использовать. Если не удастся догнать этот конвой, то встанет напротив порта и будет ждать подходящего случая, для этого у него есть в запасе трое суток. Вначале перестали рваться редкие снаряды, а через пятнадцать минут шумы винтов ходящего над головой эсминца перестали совсем прослушиваться.
   Всплываем под перископ. Смирнов если что рули сразу на погружение.
   Как только перископ показался над водой, Погорецкий быстро оглядел горизонт. Конвой находился в четырёх милях от лодки на северо-запад, но вот в его составе было только пять транспортов и два эсминца. Ещё один эсминец находился в миле от лодки, между конвоем и лодкой и там ходил зигзагами. В двух милях на юг от "Моржа" стоял без хода транспорт, имея заметный крен на левый борт, а рядом ещё один эсминец. Похоже он пытается взять его на буксир. А возможно снимает экипаж.
   -Ваше благородие, не скажете, мы кого-то потопили? - задал вопрос минный унтер-офицер Владимиров.
   -Нет, потопить мы его не потопили, а вот остановить мы его остановили. Будь он с грузом, возможно, сейчас покоился бы на дне. У нас есть ещё две торпеды надо подойти ближе и потратить оставшиеся торпеды на него.
   Погорецкий решил подойти к судну под водой, чтобы торчавшим перископом не дать обнаружить себя. Определив расстояние до цели, свой курс и убрав перископ, погрузившись на двадцать метров, стал подкрадываться к повреждённому транспорту.
   Пройдя под водой пятнадцать минут, вновь всплыли под перископ, проверить сколько осталось до судна и не сбились ли с курса. С курса не сбились, но судно на буксир взял эсминец, и теперь коптя от натуги черным дымом из труб, тащил его в сторону Варны, и было до него кабельтов шесть. В принципе для атаки дистанция была приемлемой, будь торпеды в носовых аппаратах, но вот они-то были в кормовых, а это значит надо разворачиваться, чтобы ими воспользоваться - а это время. Взяв новый курс на судно, было решено обогнать его под водой и только тогда воспользоваться ими. Обогнать вот эту сцепку не составит труда, максимум на что способен эсминец таща это судно четыре узла когда "Морж" если постарается то выдаст все девять узлов. С каждой минутой шум винтов все приближался - значит лодка идёт верно. Вот уже винты грохочут над подлодкой, потом уже позади её.
   Через двадцать минут после этого раздаётся команда Погорецкого.
   -Всплыть под перископ.
   Эсминец у которого на привязи болтался транспорт, был в полумили от подлодки и шел прямо на неё, второй эсминец двигался на левой раковине этой сцепки и пока угрозы не представлял.
   -Убрать перископ погружение десять метров, право сорок пять, половину мощности на электромоторы.
   "Морж" стал отворачивать от этого маленького конвоя вправо и увеличивать дистанцию, чтобы можно было атаковать транспорт. И вот командир уже порывался отдать команду всплыть под перископ как послышался шум приближающего корабля, судя по скорости его приближения, в эту сторону шел эсминец. Пришлось вновь ждать, когда этот эсминец удалится, а он как назло и не собирался далеко уходить, шум его винтов оставался в приделах слышимости. Значит он где-то в пару кабельтовых от левого борта.
   -И долго он тут крутиться будет, нам и перископ теперь не поднять, слишком близко, могут сразу заметить и не позволят выйти в атаку - начал возмущаться лейтенант Швебс. Вам не кажется, что и по правому борту шум винтов приближается, это уже недалёко второй эсминец с транспортом.
   Все прислушались к шумам раздающееся за бортом, но пока слышно было работу машин и винтов с левого борта.
   -Идем дальше и там попробуем всплыть под перископ и оглядеться - распорядился Погорецкий.
   Пройдя под водой почти параллельным курсом, но с небольшим расхождением минут пятнадцать, решили всплыть под перископ, так как шумов издаваемых эсминцем уже не было. До головного турка было шесть кабельтовых до транспорта около мили. Сейчас "Морж" находился впереди и чуть правее курса турецких кораблей, оставалось только ждать когда они сами подойдут под нацеленные на них торпедные аппараты. Чтобы раньше времени не быть обнаруженными на пять минут убрали перископ. Подняв перископ в следующий раз, определили; что головной эсминец уже миновал подлодку и сейчас подходил под удар второй эсминец с транспортом на буксире.
   -А не попробовать нам вначале поразить этот эсминец потратить одну торпеду, а транспорт от нас никуда не денется без хода.
   Так есть ещё один эсминец с ним как быть? - спросил лейтенант Швебс. И до Варны недалеко, может подкрепление подойти. Я думаю, вначале подрываем транспорт, и если будет возможность, то и эсминец.
   Решили воспользоваться планом старшего офицера и не рисковать. Торпеда выпущена с трёх кабельтовых поразила транспорт в корму. Взрыв выбросил огромное облако черной угольной пыли, видимо торпеда попала в угольный бункер. Пока Погорецкий брал на прицел эсминец, тот сумел отдать буксир и набирал ход. Выпущенная старлеем последняя торпеда прошла мимо, пришлось вновь нырять на глубину. Через два часа подлодка была уже в десяти милях от погрузившего под воду транспорта. Какая благодать, когда в этом времени никаких средств обнаружения подводных лодок в арсенале турецкого флота не было. Так что "Морж" в относительной безопасности отошел на восток и впоследствии всплыл на поверхность. Ещё через несколько минут в штаб черноморского флота ушла радиограмма, о составе конвоя шедшего в Варну. О крейсере с эсминцами, ушедшие куда-то на юго-восток. А также с просьбой вернуться на базу связи с полным отсутствием торпед.
  
   V
  
   Броненосцы, продолжая перестрелку с "Гебеном" уже почти повернули на обратный курс к Зунгулдаку, когда германец получил второе попадание. На этот раз снаряд попал под кормовой мостик, вызвав там пожар. После этого попадание "Гебен" отвернул и стал уходить на северо-запад. Адмирал Каськов после непродолжительного боя с "Гебеном" остался доволен его исходом. Корабли прямых попаданий избежали, а повреждения не в счет. Противник свой замысел не выполнил, обстрел порта он не сорвал, его туда просто не подпустили.
   Вернувшись после боя с "Гебеном" к Зунгулдаку, Каськов возобновил бомбардировку порта. Пока его броненосцы отсутствовали, на береговых батареях шли восстановительные работы. Были эвакуированы все раненые, убраны убитые. Туркам даже удалось ввести в строй одно из поврежденных орудий. Крейсер "Прут" благодаря своей дальнобойной артиллерии держался в не досягаемости с берега, но и сам не слишком преуспел в обстреле судов в порту из-за дальности, и вновь поставленной дымовой завесой. Так ещё дым от пожаров также мешал прицельной стрельбе. Пара эсминцев что была придана крейсеру была отогнана от входа в порт огнём береговых батарей. Пришлось сбегать и добить стоявший под берегом поврежденный турецкий транспорт.
   Каськову вновь пришлось начать контрбатарейную борьбу, вызвав огонь на себя и этим облегчить положение крейсера и эсминцев, обстреливающих непосредственно транспорты в порту. Через час сосредоточенным огнём броненосцев, батареи были подавлены и замолчали. Хотя с началом сегодняшней бомбардировки порта, там удалось потопить несколько транспортов, ещё с десяток интенсивно горело, да и на других что-то тлело. На берегу были разрушения и многочисленные жертвы среди выгруженных войск, которые не успели покинуть порт. Из-за нехватки боеприпасов на кораблях интенсивность обстрела постепенно начала спадать. На угольных эсминцах фугасные снаряды заканчивались, правда были ещё осветительные и ныряющие, и конечно шрапнель. На нефтяных, в виду того что им пришлось немного меньше поучаствовать в обстреле порта, ещё оставалось немного снарядов. Можно и на этом закончить обстрел и отходить, все же урон нанесён немалый и судам и грузам на их борту. Потери в живой силе тоже должны быть значительные. Но адмирал решил вновь повторить попытку проникновения в порт и нанести удар по транспортам торпедами.
   Старк повторно за сегодняшний день повёл свои эсминцы на прорыв в порт, намереваясь использовать все торпедные аппараты. Всё же на трех эсминцах тридцать торпед, а это очень весомый аргумент на то чтобы отправить все оставшиеся корабли на дно. Но использовать все свои торпеды сумел только "Быстрый" Бубнова, он входил в порт вторым. Когда эсминцы вошли в порт, намереваясь не спеша перетопить все суда, с берега открыли огонь полевые орудия. Турки успели выгрузить кое-что из снаряжения четвёртого корпуса турецкой армии переброшенной сюда из Измира, в том числе некоторое количество орудий полевой артиллерии. Те из орудий, что не успели вывезти за город, установили в порту и кое-где на возвышенностях в самом городе. Они-то и открыли огонь по вошедшим в порт эсминцам. Старк не ожидал такого приветствия от турок, когда около десятка орудий встречают твой торжественный вход в порт фугасными и шрапнельными снарядами. Снаряды довольно близко и кучно рвались около эсминцев. Почему-то основной огонь был сосредоточен на головном и замыкающим эсминцах. Там появились раненые и убитые. Пришлось маневрировать, и не о какой-то прицельной стрельбе по судам и речи уже не было. "Громкий" успел разрядить только три торпедных аппарата, поразить один транспорт, и тот бы утонул без его помощи, так как горел пораженный несколькими снарядами ещё вовремя обстрела. Бубнов воспользовался тем, что его обстреливало всего два орудия, прошелся на большой скорости вдоль причалов и разрядил все свои аппараты и попал в два судна. Эсминец "Счастливый " кавторанга Фуса получил прямое попадание фугасным снарядом в радиорубку. Потеряв трех человек убитыми и столько же ранеными, успел разрядить только один торпедный аппарат, но не в кого не попал, а сразу развернулся на обратный курс из порта. В этом прорыве эсминцы Старка получили незначительные повреждения, но потеряли пять человек убитыми и семерых ранеными. Это была последняя фаза операции по уничтожению транспортной флотилии турок предпринята адмиралом Каськовым. После того как эсминца покинули порт весь Синопский отряд собрался и направился к месту базирования. Но через четыре часа, когда корабли были на расстоянии пятидесяти миль восточнее Зунгулдака, пришла радиограмма от командующего - срочно идти к Босфору.
  
   Глава тринадцатая. Гибель "Гневного"
  
   I
  
   Адмирал Новицкий был предупреждён, что "Гебен" потерян и его точное местонахождение не известно. Возможно, он запрячется в одном из болгарских портов, или предпримет попытку прорваться мимо него. Последнее место где его потеряли, было в ста милях севернее пролива.
   -И так господа офицеры нам неизвестно точное местонахождение "Гебена", но может случиться так, что через три часа он появиться перед нами на горизонте. Наша задача не пропустить его в пролив. Это значит, что нам надлежит через два часа подойти почти вплотную к проливу, но в не досягаемости береговых батарей противника. Там и будем ожидать противника.
   -Ваше превосходительство, до захода солнца осталось менее четырёх часов. А не попытается "Гебен" по темноте проскочить в пролив? - задал вопрос командир линкора капитан первого ранга Сергеев. А ночному бою мы не приучены, да ещё с таким противником.
   -Всё так Аполлинарий Иванович, вся надежда на эсминцы, возможно они сумеют в темноте распознать и сблизиться с противником, а главное удачно выпустить свои торпеды.
   Прошло три с половиной часа напряженного ожидания. Солнце висело у самого горизонта через несколько минут оно сядет и на море опустится ночь. Гебен так и не появился. Возможно сейчас он отстаивается где-то в болгарском порту или крадётся вдоль берега к проливу. Вот только вдоль какого - западного или южного. Он-то точно знает что его у пролива ждут так как турецкие радиостанции работают с постоянством передавая обстановку перед проливом. И предпримет попытку прорыва в темноте - размышлял Новицкий, поглядывая на заходящее солнце.
   -Если сигнальщикам с "Пылкого" не померещилось, то у нас тут как минимум ещё и германская подводная лодка - вслух начал высказывать свои опасения каперанг Сергеев.
   -Так Ульянов обстрелял её предполагаемое место ныряющими снарядами и даже сбросил одну глубинную бомбу - обнадёжил старший офицер
   -Похоже что всё в пустую, но пока после своих действий перископ он больше не наблюдал.
   -То, что мы не видим её перископа, это не значит, что её нет. Эта падлюка где-то затаилась, а ведь она может в самый неподходящий момент ударить по нам - вынес вердикт адмирал. Наблюдение за водной поверхностью не ослаблять не на минуту, как только завидите перископ открывать огонь без команды.
   Одно радовало, что море окончательно успокоилось и установился полный штиль. На зеркальной поверхности моря перископ далеко видно, а если ещё лодка в движении, то бурун от перископа сразу выдавал бы её местоположение.
  
   Через полчаса на море опустилась тьма, на расстоянии трёх кабельтовых было затруднительно разглядеть силуэт эсминца, прикрывавший линкор с норд-оста. Казалось что даже звёзды сегодня светят в два раза тусклее, чем до этого.
   -Я не представляю, как мы в этой темноте разглядим " Гебен" - ворчал Сергеев. Пройди он в миле от нас мы и не заметим его. Боевыми прожекторами сейчас воспользоваться тоже не можем, если он рядом, то нас он обнаружит первым, как только мы их включим. А сам будет оставаться невидимым.
   -Всех глазастых наверх, и чтобы глядели во все глаза. Я склоняюсь к тому, что германец попробует прорваться вдоль анатолийского берега, так как там турки сумели очистить фарватер.
   -Ваше превосходительство, мне кажется, что Сушон именно на это и рассчитывает, что мы будем его ждать у анатолийского берега, а сам он попытается проскочить вдоль болгарского побережья, невзирая даже на минные заграждения.
   -Это маловероятно, всё же там восемь линий заграждений он не сможет беспрепятственно проскочить через все, обязательно на одной-то мине но подорвётся.
   -Но одной мины может не хватить, чтобы его остановить. Немцы строят добротные корабли, и это он доказал в конце декабря четырнадцатого года, когда подорвался на двух минах и остался на плаву.
   -Смотря в каком месте произойдет подрыв.
   -Ваше превосходительство, не надо надеяться повторения случая с Порт-артурским "Петропавловском", да и эти корабли не сопоставимы по своей конструкции.
   Как и предполагал Сергеев, "Гебен" крался вдоль Румелийского берега, оставаясь незамеченным, и уже находился в тринадцати милях северо-западнее мыса Кильос. Как он смог пройти между двумя нашими минными заграждениями оставалось загадкой. "Гебену" оставалось пройти всего восемнадцать миль до входа в пролив, миновав последние три линии минных заграждений.
  
   II
  
   "Нерпа" старшего лейтенанта Маркова заняла позицию напротив мыса Угуньяр, между берегом и минными заграждениями. На этом мысу у турок находился наблюдательный пост, и располагались две артиллерийские батареи по три орудия. На одной находились три стопятимиллиметровые орудия снятые с броненосца "Торгут Рейс" вторая было вооружена шестидесятипятимиллиметровыми орудиями. При свете дня на этом небольшом участке моря в две на три мили сильно не разгуляешься, если на тебя направлено шесть орудий, да и ночью тоже. Когда с одной стороны у него берег и малые глубины, а с моря свои и турецкие минные заграждения, чуть не рассчитал и жди беды. Сюда ведут три прохода между минными заграждениями. Один по мелководью у самого берега мимо мыса Кильос, другой строго на север, и третий на северо-запад, но там дальше есть ещё пара минных заграждений и кто не знает прохода или собьётся с курса, налетит на мину. Этот третий проход и привёл её сюда. На этом ограниченном участке и крейсировала "Нерпа".
   После вчерашнего шторма на море установилась вполне спокойная погода, и поэтому на верхней палубе помимо верхней вахты находились счастливчики, кому было дозволено подышать свежим воздухом. Но и им была поставлена конкретная задача.
   -Всем смотреть внимательно возможно именно здесь будут прорываться турецкие корабли. И не забывайте про сорванные мины после шторма, тут проходит сильное течение, которое и выносит их сюда к самому берегу - отдавал распоряжения Марков.
   Вперёдсмотрящим был определён унтер-офицер Рябинушкин. Он уселся на носу лодки прямо на палубу, свесив ноги вдоль борта, пропустив между ног флагшток держась за него всматривался вперёд. В таком положении находясь всего в двух метрах от воды он походил на фигуру какими во времена парусных кораблей украшали бушприт. Будь сейчас хотя бы маленькая зыбь, сидеть вот так у самого форштевня Рябинушкину не довелось бы - водой бы залило.
   Подводная лодка медленно двигалась на север вдоль темного берега, до которого было порядком шести кабельтовых. Это был второй её проход по этому маршруту, берег - кромка минного заграждения. Пока было всё спокойно и на берегу и в море. До поворота на обратный галс оставалось пройти минут десять, когда Рябинушкин заметил дрейфующий шар мины.
   - Мина по правому борту. Двадцать метров на нос - заорал матрос.
   -Лево на борт - молниеносно среагировал Марков.
   Кто-то из подводников бросился на крик в нос лодки, а кто-то, наоборот на корму, подальше от опасной гостьи. Лодка плохо реагировала на перекладку руля из-за малого своего хода, и поэтому медленно, но верно приближалась к мине. Ещё немного и мина может соприкоснуться с бортом лодки в районе первого выреза под торпедные аппараты Джевецкого, и что может произойти после этого, рассказывать никому не надо. Видя это, Рябинушкин не раздумывая бросился в воду, подплыл к мине и теперь старался её удержать подальше от борта проходящей мимо лодки. Все кто был на верхней палубе, следили за этим геройским поступком. Как только корма подводной лодки миновала мину, Марков приказал лечь в дрейф. Бросив мину Рябинушкин поплыл к лодке, которая покачивалась на волнах в сотне метрах от него. Пока происходили эти события, наблюдение за морем почти прекратилось. Ещё не успели поднять героя из воды, как над морем прозвучал взрыв.
  
   "Гневный" капитан второго ранга Лебедева, находился в дозоре юго-восточнее мыса Кара-бурун (Румелийский) в миле от кромки третьей линии минного заграждения, протянувшегося с юга на север. Одним своим краем это заграждение подходило практически к самому берегу, другим упиралось в другое минное заграждение выставлено с запада на восток. Время приближалось к 22.00, ещё четверть часа назад было получено сообщение, что к проливу подходит первая оперативная группа и надо быть особо внимательным, чтобы по ошибке её не атаковать. А вот "Гебен" как в дыру провалился, его нигде не было, может быть что сегодня его не будет. Но возможно он предпримет попытку прорыва перед рассветом, надеясь на туман.
   В пятнадцати кабельтовых на юго-запад от эсминца, ночь озарилась яркой вспышкой взрыва, а через некоторое время донёсся глухой раскатистый звук от него. Кое-кто даже разглядел на фоне берега силуэт большого корабля. Прошло ещё несколько минут, и в силуэте был опознан потерявшийся "Гебен"
   -Срочно сообщение на "Екатерину" В восьми милях западнее мыса Кильос обнаружен германский крейсер "Гебен". Есть все основания, что он получил повреждения от подрыва на мине - распорядился Лебедев. Идем на взрыв, средний вперёд, корабль к бою изготовить - тут же последовали команды.
   Эсминец начал набирать ход. Через несколько минут сигнальщики разглядели смутный силуэт большого корабля идущего к проливу. Лебедеву удалось сблизиться с "Гебеном" не обнаруженным на шесть кабельтовых, это всего-то чуть больше километра.
   -Лево на борт, минная атака - отдал приказ командир эсминца.
   И как только эсминец начал поворот то тут же был обнаружен противником и на него обрушился шквал снарядов. Создалось такое впечатление, что противник его обнаружил раньше и только пожелал подпустить поближе, хотя это маловероятно, ни один командир корабля в здравом уме не решиться на это. Вторым или третьим залпом эсминец уже был поражен. Стопятидесятимиллиметровый снаряд прошил эсминец насквозь в районе полубака. Ещё один снаряд восемь-восемь разорвался возле третьего торпедного аппарата, выводя его из строя, небольшие повреждения получил также четвертый торпедный аппарат. Хвала Всевышнему что торпеды не детонировали, но трое матросов были убиты осколками, двое ранены. Через несколько секунд ещё один снаряд попал в эсминец, превращая третью дымовую трубу в бесформенное нагромождение железных конструкций. Дым из неё начал заволакивать кормовую оконечность корабля, что на некоторое время пришлось покинуть орудийную площадку возвышенного орудия.
   Эсминец уже вышел на параллельный курс, когда последовала команда сделать залп. Но эсминец смог разредить только второй и пятый торпедные аппараты и четыре торпеды устремились в сторону "Гебена". Из первого аппарата нельзя было стрелять, так как не позволял срез полубака, надо было ещё немного отвернуть от курса, чтобы можно стрелять без помех. Такая возможность появилась через несколько секунд и ещё две торпеды устремились в сторону вражеского корабля. Эсминец кроме торпед задействовал и свою артиллерию, хотя все понимали, что их снаряды ничего поделать с этой махиной не смогут разве только краску поцарапать, да по невероятному везению снаряд куда-то может залететь. И он залетел. Один из снарядов попал точно в прорезь под прицел стапятидесятимиллиметрового орудия, влетев в каземат и взорвавшись там, выводит почти всё прислугу из строя. Но и немецкие комендоры не остаются в долгу, один стопятидесятимиллиметровый снаряд взрывается в котельном отделении, выводя котел из строя, ещё пара снарядов не разорвавшись, пролетает эсминец насквозь. А вот восьмидесятивосьмимиллиметровые снаряды при попадании взрываются с постоянством, кромсая эсминец. "Гневный" уже почти развернулся на девяносто градусов когда, в машинное отделение влетел стопятидесятимиллиметровый снаряд. Правая турбина была уничтожена, вода из распоротой обшивки начала стремительно заполнять отсек. Но в это же время, одна из четырех торпед попадает в борт "Гебена" примерно в пяти метрах позади кормовой башни. Как раз в то место корпуса, где проходил коридор внешнего гребного вала. Вот это было уже серьёзно. Турбину пришлось остановить, так как вал был изрядно погнут и при работе создавал такую вибрацию, что была опасность разрушения самой турбины. Крен ещё больше увеличился, но зато дифферент на нос уменьшился. Управлять кораблем из-за потери внешнего вала стало трудно. Через минуту раздался ещё один взрыв. Это была торпеда из первого торпедного аппарата, которая попала в борт напротив носовой надстройки. Повреждения были не катастрофическими, но началось интенсивное поступление воды в котельное отделение. Два котла пришлось срочно затушить и стравить пар. Кроме того был затоплен один артпогреб противоминной артиллерии и несколько бортовых коридоров. Но всё это вкупе с затоплением двух носовых отсеков от подрыва на мине создавало большой крен на левый борт и увеличением осадки на нос почти на метр. Остальные три торпеды первого залпа растворились в ночи. А что было бы попади они в "Гебен"? Возможно никакое контрзатопление не помогло бы. И так из-за этих трех пробоин в левом борту линейного крейсера, экипажу пришлось приложить большие усилия по контрзатоплению, чтобы уменьшить крен и не дать кораблю перевернуться. Но за все свои беды немцы отыгрались на "Гневном", который после многочисленных попаданий медленно погружался кормой в морскую пучину в нескольких кабельтовых от борта проходившего мимо крейсера.
  
   После того как в ночи прогремел взвыв замеченный с "Нерпы" старший лейтенант Марков также направил свою подлодку в ту сторону. Хотя это и не его район патрулирования, но у него было право выбора. Двигаться приходилось со всей осторожностью, помня, что тут не только попадаются плавающие мины, но впереди ещё и минное заграждение и надо точно попасть в проход в минном заграждении. Не прошло и получаса как впереди примерно в четырёх милях, но немного правее от курса идущей подлодки горизонт окрасили всполохи орудийных выстрелов, а потом донеслись взрывы снарядов. В ночи шел бой кого-то с кем-то.
   -Ваше выскблагородь, корабль пятнадцать право. Расстояние двадцать кабельтовых. Похоже это наш эсминец. Его обстреливают - поступил доклад от сигнальщика.
   Макаров распознал силуэт своего эсминца, рядом с которым вздымались фонтаны воды, с эсминца тоже стреляли, были видны факелы огня, вырывающиеся из его орудий.
   -Ваше выскблагородь, это должно быть германец его обстреливает. Это "Гебен" у берега - вновь раздался голос сигнальщика.
   Но Марков и сам распознал силуэт германского линейного крейсера после очередного залпа с него. Корабль крался вдоль берега по направлению к Босфору. И тут же у борта германского корабля сверкнула вспышка, в воздух поднялся огромный бесформенный фонтан воды. Вскоре донёсся звук взрыва.
   -Или германец налетел на мину или в него попала торпеда.
   -Эсминец горит! Он теряет ход.
   -Да, похоже перебит паропровод - констатировал Марков видя как над эсминцем поднимается облако пара. С такого расстояния его сейчас разнесут в клочья. И тут же в подтверждении его слов в эсминец один за другим попадает два снаряда. Эсминец окончательно остановился, имея большой пожар в районе средней надстройки, и было видно, что он оседает кормой в воду.
   -Всё, сейчас эсминцу конец. Его уже ничего не спасёт - высказал своё мнение мичман Григорьев. Но тут у борта "Гебена" встал ещё один большой фонтан воды.
   -"Гебен" ещё одну торпеду получил с эсминца! Ох, и дорогой же ценой досталось нашим это попадание. Надо спасать людей пока эсминец не затонул.
   -Если мы начнем спасать людей то "Гебен" уйдет. Мы за ними потом вернёмся. Лево на борт двадцать - тут же последовала команда. Александр Николаевич увеличить ход до восьми узлов. Постараемся перехватить "Гебен" пока он занят расстрелом эсминца. Я уверен, нас с германского корабля ещё не видят.
   Взяв новый курс, лодка увеличивала скорость, идя на пересечку с "Гебеном". По мере сокращения дистанции стало заметно, что линейный крейсер имеет крен на левый борт не менее пяти градусов, и небольшой дифферент на нос. В средней части корабля что-то сильно дымило, но открытого огня не было видно. "Гебен" перестал обстреливать обреченный эсминец и теперь просто спешил проскочить в пролив, пока не подтянулись другие русские корабли. До выхода на ударную позицию Маркову оставалось несколько минут.
   "Надо предупредить командующего о противнике" - пронеслось в голове командира подлодки. "Но если я ещё пару минут буду оставаться в надводном положении, меня заметят и корабль может изменить курс. Тогда моя атака сорвётся. Но если я не предупрежу, и наши не узнают о "Гебене" и он сумеет вновь уйти. Мне могут этого не простить. Может, я зря переживаю, и эсминец успел донести о противнике, прежде чем погибнуть?
   -Радиограмму командующему - распорядился Марков. Вижу "Гебен" в трех милях северо-западнее мыса Кильос курсом на пролив.
  
   Я был на подходе к проливу когда была перехвачена радиограмма с "Гневного" на "Екатерину". Узнав её содержание, я тут же направил радиограмму с приказом Новицкому - выслать эсминцы навстречу "Гебену", а ему самому с "Екатериной" занять позицию в восьми милях северо-восточнее маяка Румели-Фенер и не пропустить немца в пролив даже ценой гибели своего корабля.
   -Иван Семёнович, курс на мыс Эльмос, попробуем там перехватить "Гебен" если он прорвется мимо Новицкого.
   -Но там минные заграждения.
   -А у нас другого выбора нет. Мы подойдем к самой кромке заграждения. Оттуда до входа в пролив семь миль. Если войдем в пространство между заграждениями, сократим дистанцию ещё на две мили. Вот только пространства для маневра у нас с тобой не будет. Будем ходить по струнке. Но если "Гебен" надумает прорываться в пролив на рассвете, то мы попадем под раздачу сразу шести береговых батарей да и ночью они будут нам досаждать, поддерживая прорыв линейного крейсера. От них попробуем противоминной артиллерией отбиться, сосредоточив главный калибр на "Гебене". Но будем надеяться, что мимо Новицкого он не проскочит без последствий для своей шкуры.
   Если только сможет прорваться, всё же в этот раз мы хорошо его прижали. Из донесения известно, что при прорыве через минное поле он получил повреждение.
  
   -Мой "Гебен" - только так по названию крейсер говорил всегда капитан цур зее Рихард Аккерман о своём корабле. Аккерман стоял на мостике линейного крейсера что сейчас крался в темноте вдоль румелийского берега к Босфору. Его голову одолевали сомнения по поводу благополучного исхода этого похода. Он хорошо понимал всю опасность, что его поджидает на пути к спасительному проливу. "Это и минные поля что так густо русские понаставили для того чтобы его "Гебен" не мог беспрепятственно выходить в море или возвращаться обратно. И русские подводные лодки, которые нахально патрулируют выход из пролива на виду береговых батарей и всего турецкого флота, хотя мой "Гебен" формально тоже числится за турецким флотом и носит название "Явуз Султан Селим", но по правде говоря, никакого отношения к их флоту он не имеет. Как был он кораблём Германского Императорского военно-морского флота, (Kaiserliche Marine) так и остаётся им, не смотря ни на какие переименования. Экипаж также исключительно состоит из немецких моряков за исключением несколько десятков турок в большинстве своём сейчас кидающие лопатками уголёк в топки котлов, да и на других работах, где ненужно напрягать мозги и то под присмотром кого-то из экипажа. Ну кто их допустит до механизмов корабля не дай Бог ещё сломают. Есть ещё несколько турецких офицеров, но они также тут находятся в качестве балласта и не за что не отвечают".
   Аккерман был с самого начала против этого похода. Хотя сам поход линейного крейсера предусматривал только сопроводить конвой с войсками до Зунгулдака и сразу вернуться назад. Но даже этот короткий поход, когда русские имеют неоспоримое преимущество на море, связан с большим риском быть перехваченными дредноутами противника.
   "Но турки настояли, чтобы на прикрытие конвоя адмирал вывел в море главную ударную силу - "Гебен". Это не смотря на то, что конвой будут сопровождать почти все боеспособные корабли турецкого флота. Начальный этап операции прошел вполне удачно - вспоминал Аккерман прошедшие сутки. Похоже, что русские проглядели выход конвоя в море. Та русская субмарина, что следила за выходом из пролива, из-за аварии вынуждена была уйти в сторону Крыма, так было доложено воздушной разведкой. А других подлодок больше с береговых наблюдательных постов обнаружено не было. То что перед проливом подлодок не было отчасти подтвердилось, так как корабли и суда конвоя вышли беспрепятственно и атакам не подвергался. Можно считать, что операция по проводке конвоя прошла благополучно, хотя ночью на юго-западе горизонт осветило яркое зарево, вскоре потухшее. А раз корабли соблюдали радиомолчание, выяснить до утра что это было, не представлялось возможным. Но по всей вероятности один из транспортов стал жертвой атаки русской подводной лодки или мины.
   Когда на востоке небо только начало сереть, а до Зунгулдака оставалось десять миль, но адмирал приказал отряду прикрытия повернуть назад, оставив с конвоем несколько слабо вооруженных и тихоходных кораблей. Он почувствовал, что русские уже спешат перекрыть пути отхода к проливу и пока не поздно надо уходить. "Теперь караван и сам доберётся до порта, так как сейчас главная цель у русских, это перехватить "Гебен" а не конвой" - были слова адмирала. (Вот тут адмирал ошибался. Русские решили и "Гебен" потопить и конвой уничтожить).
   Мы бы успели проскочить мимо русских в пролив, если бы не мольбы избиваемого конвоя прямо в порту Зунгулдака русскими броненосцами которые подошли туда с рассветом. И он повернул "Гебен" обратно. Хотя я был против, и высказал свои сомнения в целесообразности такого решения, напоминая ему, что нас у пролива могут ожидать два русских линкора если мы не поспешим обратно. Но он не мог игнорировать настойчивые приказы из Стамбула, и ему пришлось повернуть корабль к Зунгулдаку. Хотя по-моему, это наше возвращение не облегчило положение судов в порту. А вот нам это возвращение стоило двух попаданий двенадцатидюймовых снарядов и потерей четырнадцати человек погибшими. После этого противник уже точно знал, что мы ещё в море, и за нами устроили охоту. Нам негде спрятаться, это не океан, а большое озеро, названо почему-то морем, возможно из-за больших глубин. Берега этого моря в основном принадлежат нашему противнику, мы рассчитывали на время укрыться в одном из портов нашего союзника Болгарии, но как стало известно из перехваченных радиограмм русских, они в этот раз не отступятся и будут нас преследовать, где бы мы не укрылись. Так как не один Болгарский порт не защищен в достаточной мере от обстрела с моря и там нам не уберечь свой корабль, и нам ничего не оставалось делать, как прорываться в пролив. Из переговоров между русскими кораблями стало известно, что к проливу стягивается почти весь русский флот. Если мы не поторопимся, то максимум через два часа будет поздно. Тщательно погасив огни, без малейшего проблеска света сейчас мы крадемся под самым берегом как темная, призрачная тень. А из-за того что идем под берегом то в любой момент можем налететь на мель или скалу, а больше всего у нас шанс налететь на русскую мину которых тут сотни. Но и русские корабли где-то рядом и они ищут нас. С наблюдательных постов повсюду внимательно всматриваются в темноту десятки зорких глаз, вдруг где-то мелькнёт огонёк или силуэт вражеского корабля. Корабль готов к бою, орудия развёрнуты по-боевому и каждой башни отведён свой сектор обстрела. На боевых постах все находятся в наивысшей готовности и в любой момент корабль готов открыть огонь. Но сейчас корабль следует безмолвно, и ничто не выдает ту таинственную жизнь, которая кипит внутри его отсеков. Только монотонный плеск воды разрезаемой форштевнем раздается сквозь тишину. Ещё немного осталось, час хода и мы в безопасности. Помоги нам Бог напустить туману в глаза русским наблюдателям, чтобы они нас не заметили и позволили проскочить незаметно. Ситуацию благоприятной не назовешь. Идем в неизвестности, и быть готовым нужно ко всему. Странно, мы раньше проклинали темноту, а теперь с надеждой смотрим на небо, желая отсрочить восход луны, чтобы её предательский свет не выдал нас".
   Оставалось совсем немного германскому линейному крейсеру пройти до спасительного пролива, когда по левому борту впереди носовой башни прогремел мощный, ужасный взрыв. Чудовищный грохот и рев прокатился по всему кораблю, словно он на полном ходу выскочил на берег. В тот же миг корабль от гидравлического удара немного подбросило в воздух, многие не удержались на ногах, упали, но тут же вскочили обратно.
   -Всем оставаться на своих боевых постах. Задраить водонепроницаемые переборки. Доложить о повреждениях - отдал приказ командир.
   Через несколько минут Аккерман получил полный доклад о повреждениях корабля, они выглядели оптимистично. Мина проделала дыру в третьем отсеке, который полностью затоплен, так же из-за нарушения водонепроницаемости переборок вода поступает во второй и четвёртые отсеки, где её пока сдерживают. Корабль принял не менее шестисот тонн воды, осадка носом увеличилась на девяносто сантиметров и теперь составляет девять с половиной метров. Есть погибшие и раненые. Это повреждение ненамного снизило боевые возможности корабля. Правда ход пришлось уменьшить.
   -"Это уже третий подрыв на русской мине за время пребывания на Черном море и по всему видно будет не последнее" - с огорчением подумал Аккерман.
   Но тут пришло сообщение от радиотелеграфистов, которое ещё больше испортило настроение - они сообщают, что совсем рядом работает радиостанция с русского корабля.
   -Они увидели вспышку при взрыве мины и теперь наводят свои корабли на нас.
   -Усилить наблюдение за морем, орудийным расчетам быть готовым открыть огонь. Развернуть башни на борт.
   Пришлось вновь увеличивать скорость до двадцати узлов, и надеяться, что переборки выдержат давление воды, а иначе не проскочить оставшееся расстояние до пролива.
   -Русский миноносец по левому борту, расстояние пять кабельтовых - раздался отчаянный крик. Эсминец, когда его заметили, выходил уже на параллельный курс.
   Возможно орудия "Гебена" открыли огонь по нему за мгновение до того как была отдана команда на это. Уже вторым залпом эсминец был поражен, потом попадания пошли чаще. Он пытался отвернуть в сторону. Было видно как на нём разгорается пожар и его скорость заметно снизилась, но его орудия не переставая стреляли по нам, поражая наш корабль в борта и надстройки.
   "Успел он выпустить по нам торпеды или нет - проносились мысли в голове Аккермана. У них очень много торпедных труб, если он всё же успел ими выстрелить по нам, то сейчас в нашу сторону должно двигаться не менее десятка смертоносных торпед. Нам даже не отвернуть берег близко и можно налететь на мель, а если повернуть на эсминец то торпеды достигнут нас быстрее"
   -Лево на борт крикнул - командир "Гебена" и в тот же момент корабль содрогнулся. Где-то в корме прогремел взрыв, крейсер завибрировал, и его непроизвольно повело влево.
   Всё же он успел выпустить торпеды, и одна уже попала, значит сейчас должны быть ещё попадания.
   Но прошло несколько секунд и больше ничего не происходило, за исключением того что вибрация прекратилась, но корабль стал терять ход и кренится на левый борт.
   Поступил доклад из турбинного отсека, что левый вал поврежден, пришлось остановить турбину, через сальники в отсек поступает вода, но насосы пока справляются.
   Адмирал не вмешивался в действия командира крейсера, а просто с каким-то восхищением наблюдал за расстрелом русского эсминца, который интенсивно горел, и оседал кормой в море. Вода плескалась уже у кормового орудия, он русские комендоры продолжали из него стрелять, не смотря на то, что корабль вот-вот пойдёт на дно. Ещё одно удачное попадание и над русским кораблём вверх взлетел столб пламени он окончательно остановился. Теперь ему одна дорога - на дно. Но он успел сделать своё черное дело, мы лишились одного вала, а с этим и скорости. Но тут "Гебен" ещё раз содрогнулся от жуткого удара, вода стеной поднялась как раз напротив носовой надстройки, а потом обрушилась на неё. Все кто был в это время на открытых постах, приняли не совсем приятный душ. Корабль стал заметно крениться на левый борт.
   -Выровнять крен. Срочно затопить междудонные отсеки и бортовые коридоры правого борта.
   Аккерману удалось остановить крен крейсера и даже немного его выправить, но он все равно оставался в пределах восьми градусов на левый борт с дифферентом на нос в пять градусов.
   -Что скажешь Рихард о состоянии корабля? - обратился адмирал к Аккерману.
   Что тут говорить когда "Гебен" основательно наглотался воды. Где-то порядка двух тысяч тонн плескалось сейчас в отсеках корабля. Не смотря на большие затопления по левому борту, из-за трех пробоин и последующих контрзатоплений по правому борту. Затруднительного управления из-за выхода из строя валопровода левой турбины, крена и дифферента, так же потерей двух котлов, крейсер всё ещё сохранил ход в пятнадцать узлов. Всё это Аккерман и доложил адмиралу. Не забыл упомянуть, что из экипажа пострадало не менее пятидесяти человек.
   -Мы вполне дойдём до пролива, если сумеем избежать новых подрывов на русских минах или встречи с русскими дредноутами. Но русские уже знают наше примерное местоположение и спешат заступить нам дорогу. И этот бой будет жестоким всё же против нас два русских линкора.
   -Ударим всей мощью по одному из них и попытаемся на время вывести из строя, а сами на скорости, которая будет доступна нам, пойдем на прорыв мимо другого. Нам надо продержаться всего минут тридцать.
   -Да за это время русские по нам из своих двадцати четырех орудий могут выпустить, от семисот до тысячи снарядов. Если взять из этого количества снарядов хотя бы один процент того что они не пролетят мимо, то мы получим до десяти попаданий.
   -Я уверен, что эти десять снарядов наш корабль свободно может пережить.
   -Если он их переживёт, а нам в свою очередь удастся прорваться в пролив, то ремонт крейсера может затянуться на не определённое время. И всё из-за того что для нашего корабля нет в Турции дока.
   -Воспользуемся предыдущим опытом ремонта с помощью кессонов.
   -Может произойти так, что вообще будет нецелесообразно его проводить.
   -Не говори так Рихард, вы что, не верите в свой корабль.
   -Я верю герр адмирал, что мой "Гебен" сумеет выдержать десять попаданий. Но у нас уже есть три подводные пробоины, и если мы получим в этот же борт под ватерлинию ещё несколько снарядов, то я опасаюсь, что мы можем не дойти до пролива. А не лучше будет повернуть назад и постараться укрыться в одном из портов Болгарии, например в Бургасе. Произвести кой-какой ремонт, и вновь предпринять попытку прорыва.
   Но Аккерман не успел услышать, что ответил ему адмирал. Вновь пришло тревожное сообщение от радиотелефонистов, которые предупредили, что рядом с кораблём вновь работает радиостанция русских и это работает другая радиостанция.
   Опять последовал приказ, усилить наблюдение за морем, так как где-то рядом с крейсером находится ещё один русский корабль.
  
   Как только радиограмма командующему была отправлена, старший лейтенант Марков приказал завалить мачту с антенной и срочно погружаться в позиционное положение, так как германец был уже рядом.
   Две торпеды устремились в сторону "Гебена", но только один взрыв прозвучал в ночи. Марков увидел, как у борта в районе грот-мачты вверх поднялся бесформенный фонтан воды. Вспышка взрыва озарила борт германского крейсера и тут же потухнув, сделала ночь ещё темнее. Но тут ночь прорезали два луча яркого света и стали шарить по поверхности моря выискивая того кто посмел выпустить по крейсеру торпеду. Борт линейного крейсера осветился вспышками, это немца открыли беспорядочный огонь пока по невидимому противнику. Хотя подлодка и находилась всего-то в пяти кабельтовых от противника, но её было трудно сразу обнаружить, так как только небольшая рубка торчала из воды. Луч прожектора несколько раз проходил рядом с лодкой, а один раз даже скользнул мгновенно по рубке.
   -Эх, дьявол, только одна попала. Приготовить торпедные аппараты правого борта. Лево на борт сорок - последовали команды.
   Но Марков не успел завершить манёвр, как всё же луч прожектора выхватил его лодку из ночного мрака. Теперь немцы знали куда стрелять. Рядом с подлодкой выросло несколько водяных фонтанов.
   -Все вниз, срочное погружение.
   Как только рубочный люк закрылся "Нерпа" пошла на погружение. Но экипажу пришлось поволноваться за ту минуты, пока рубка не скрылась под водой, так как немецкие снаряды разрывались рядом, сотрясая лодку гидравлическими ударами. Один раз даже ощутили сильный удар в районе ограждения рубки. Похоже, что снаряд без разрыва или крупный осколок попал в какую-то конструкцию на верхней палубе. Слава Богу, что это попадание было не в торпеду, ведь одного удачного попадания хватит, чтобы уничтожить лодку и её экипаж. Кое-какие последствия от обстрела лодка всё же получила. Кое-где треснули стёкла на манометрах, лопнули и погасли несколько лампочек, появилась течь. Но это были мелочи, самая большая неприятность обнаружилась спустя несколько минут. После того как наверху всё затихло Марков решил посмотреть что же с германским крейсером. Всплыв под перископ командир "Нерпы" понял, что его перископ выведен из строя и теперь о какой-либо торпедной атаке из подводного положения нечего было даже думать. Подождав ещё пятнадцать минут Марков приказал всплывать. После всплытия выяснилось, что в трубе перископа сквозная дыра от попадания немецкого восьмидесятивосьмимиллиметрового снаряда. Вот оказывается, что был за удар перед самым погружением. К тому же после всплытия стало понятно, что германский корабль скрылся в ночи, видимо торпеда не нанесла ему серьёзных повреждений. О том, что он затонул, ни у кого на сие желание даже мысль не шевельнулась. Марков решил идти на юг, надеясь, что ему удастся нагнать "Гебен".
  
   Глава четырнадцатая. Финал.
  
   I
  
   В это самое время, оставив у входа в пролив крейсер "Кагул" и эсминец "Пылкий" адмирал Новицкий на "Екатерине Великой" в сопровождении "Поспешного" обходя минные заграждения, приближался к заданной позиции. У него приказ, любой ценой не пропустить к Босфору "Гебен". Но где его искать в этой темноте. Возможно германец уже миновал этот район и сейчас где-то на подходе к проливу. А если не проскочил, то на фоне берега его будет трудно обнаружить.
   Сигнальщики напрягая глаза всматривались в ночное море, выискивая этот злополучный корабль, из-за которого почти весь флот вторые сутки находиться в море.
   -Ваш благородь, вижу всполохи на горизонте!- доложил сигнальщик Ломов лейтенанту Щуке
   -Что за всполохи?! Где?
   - Тридцать пять градусов по правому борту, вашблагородь. Это похоже орудия стреляют и прожектора светят.
   Лейтенант поднёс к лазам бинокль и стал в указанном направлении разглядывать горизонт. Там и вправду сверкали зарницы и прыгающие лучи пары прожекторов.
   -Похоже на то матрос - согласился лейтенант - там и вправду ведёт кто-то бой.
   "Надо срочно доложить адмиралу" - подумал лейтенант
   Новицкому доложили, что на северо-западе примерно в девяти милях идёт бой. Адмирал вышел на правое крыло мостика, чтобы самому глянуть, что там происходит в ночи. Разглядывая в бинокль вспышки на горизонте, адмирал ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос.
   - Кто там может вести бой?
   И тут же сам выдвинул предположение, кто это может быть.
   -У нас тут где-то "Гневный" Лебедева.
   -Но после того как Лебедев передал радиограмму об обнаружении "Гебена" больше от него известий не поступало - напомнил кто-то из офицеров.
   -Молчит Лебедев - подтвердил каперанг Сергеев. Возможно, он не может с нами связаться из-за выхода из строя радиотелеграфной станции.
   -А это не он там ведёт бой и по всему видимо с турецкими эсминцами? - теперь выдвинул свою версию старший артиллерийский офицер линкора лейтенант Щука.
   -Значит и "Гебен" где-то рядом - высказал своё мнение адмирал.
   Вскоре вспышки на горизонте прекратились, и на море вновь опустилась тьма.
   -Аполлинарий Иванович, прикажите усилить наблюдение за морем. Эта стрельба на горизонте меня беспокоит. По всей видимости "Гебен" прорывается под прикрытием легких сил, и я не желаю получить с их эсминцев торпеду в борт. И подготовьте корабль к бою. Сейчас настал такой момент, кто первый успел выстрелить тот и победил.
   Время будто замерло и секунды превратились в минуты, а минуты в часы. Несколько десятков глаз вглядывались в каждую тень вокруг корабля. Кое-кому уже мерещилось что они заметили что-то в ночи, но это были только волны да тени. Когда раздался возглас одного из матросов - что он видит корабль - он был воспринят с одной стороны как конец какого-то жуткого испытания, а с другой, а не ошибся ли он. Но нет, он не ошибся. Германский корабль был обнаружен в каких-то тридцати кабельтовых почти прямо по курсу. Поэтому с "Екатерины" первыми и обнаружили противника, а не с "Гебена" наш линкор. Позиция для боя у наших была неудачная. Огонь могла вести пока только передняя башня, а чтобы ввести в дело остальные надо менять курс. А менять курс так и так надо, что бы вывести линкор на параллельный курс или постараться выйти вперёд и оттеснить "Гебен" от пролива.
   Через полторы минуты после обнаружения противника последовал залп носовой башни. Да, Новицкий первым увидел своего противника и первым открыл огонь, но первый залп вышел не совсем удачным. Хотя расстояние для таких орудий было сродни пистолетному выстрелу, но плохая видимость не способствовала меткой стрельбе и все три снаряда просвистели в десятке метров над палубой "Гебена".
   -Лево на борт - скомандовал Сергеев, как только прогремел залп. Надо было поскорее вводить в дело остальные башни. Второй залп носовой башни, подкрепленный противоминным калибром также не принёс ожидаемого результата, хотя один стотридцатимиллиметровый снаряд попал в топенантный блок, из-за чего грузовая стрела упала на палубу, создавая там помехи.
   На "Гебене" заметили русский линкор за пару секунд до залпа с "Екатерины". Аккерман приказал увеличить ход, насколько это возможно при полученных ранее повреждениях и открыть ответный огонь. Корветтен-капитан Книспель среагировал быстро, и его комендоры сработали слажено и менее чем через минуту по "Екатерине" открыли огонь орудия вначале противоминного калибра, а потом и главного. Ответный залп с "Гебена" главным калибром хотя и был шестиорудийным, но также не увенчался успехом. В трех кабельтовых у нас за кормой встали довольно кучно шесть огромных фонтанов воды. Противоминным калибром противник стрелял лучше. Несколько стапятидесятимиллиметровых снарядов попали в "Екатерину". Да и в последующем в течении не долгого артиллерийского боя снаряды противоминного калибра с постоянством попадали в наш линкор уродуя палубу и немногочисленные надстройки и спасательные средства. Но все эти попадания средним калибром не особо влияли на боевые качества "Екатерины".
   За эти минуты дистанция между кораблями ещё сократилась и третий залп с "Екатерины" достиг попадания почти в тоже место, что и вторая торпед с эсминца. Взрыв снаряда в глубине корпуса да в затопленном отсеке плюс гидродинамический удар произвели страшные разрушения. Переборки не выдержали, и вода хлынула в соседние отсеки. Нос "Гебена" ещё больше стал зарываться в воду на ходу, но адмирал Сушон приказал скорость не сбрасывать, а идти на прорыв. Три стотридцатимиллиметровых снарядов также попали в германский корабль, поразили его надстройки. Немецкие комендоры не остались в долгу. Один одиннадцатимиллиметровый снаряд попал в борт напротив второй дымовой трубы. Так как "Екатерина" находилась почти перпендикулярно к "Гебену" то снаряд попал под острым углом и не мог проникнуть глубоко во внутренние отсеки корабля. Пробив стомиллиметровую броневую плиту и пролетев по корабельным помещениям теряя свою ударную силу метров тридцать, круша и ломая всё на своём пути, снаряд уперся в броневую перегородку отгораживающую кают-компанию от каземата стотридцатимиллиметрового орудия. Взрыв и возникший пожар полностью уничтожил кают-компанию. А осколки и взрывная волна, калеча и убивая комендоров, вывела из строя орудие.
   Прежде чем "Екатерина" смогла задействовать всё свою артиллерию, в неё попал ещё один крупнокалиберный снаряд. На этот раз повреждения были более серьёзные. Снаряд попал в носовую оконечность, поднырнув под ватерлинию. Пятидюймовая броня его не остановила, и он разорвался в шкиперской. Два носовых отсека стали быстро заполняться водой, из-за чего осадка носом стала увеличиваться, а это плохо отражалось на маневренности.
   Наконец-то "Екатерина" смогла ответить полновесным орудийным залпом. Все двенадцать орудий выплюнули свои снаряды в сторону противника, а чудовищная отдача при выстреле сотрясла линкор так, что он казалось вдавился в море на несколько сантиметров, и замедлил ход. Всего два снаряда из двенадцати поразили "Гебен". Один из снарядов попал в башню главного калибра по правому борту, выводя её из строя. Второй снаряд попал в грот-мачту на уровне первой прожекторной площадки, уничтожив прожектора вместе с прислугой. Сама мачта надломилась и оборвав все растяжки, фалы и антенны, завалилась набок. В районе кормового мостика разгорался пожар. Адмирал Сушон остался без связи.
   В следующие десять минут два стальных гиганта осыпали друг друга снарядами, иногда сотрясаясь от попаданий и последующих взрывов, которые рвали их стальные конструкции, убивая и калеча людей. "Екатерина" в силу того что она в бой вступила не имея повреждений, то её положение сейчас выглядело не так катастрофично но и ей досталось. Кормовая башня вышла из строя. Носовая труба была исковеркана. Фок-мачту перебило посередине. Палуба от попаданий стапятидесятимиллиметровых снарядов и пары трехсот килограммовых чемоданов во многих местах лишилась настила и теперь выглядела удручающе. Ниже ватерлинии три пробоины, а во внутренних отсеках скопилось не менее одной тысячи тонн воды. С потерей второго котельного отделения скорость снизилась до семнадцати узлов.
   Положение германца после подрыва на мине и попаданий трех торпед с "Гневного" и "Нерпы", и так было не ахти каким. А тут ещё с "Екатерины" прилетело четыре снаряда под ватерлинию и всё это в многострадальный левый борт. Так кроме этого были попадания выше ватерлинии, в корпус и надстройки, вызвавшие пожары. Три башни главного калибра из пяти не действовали. Из противоминной артиллерии левого борта действовать могли только два стопятидесятимиллиметровых орудия и три восьмидесятивосьмимиллиметровых. Потери среди личного состава превысили две сотни человек. Так что положение "Гебена" было незавидным. Крейсер уже основательно наглотался воды, потяжелев после всего этого на три с половиной тысячи тонн. Осадка носом увеличилась на два метра, а крен на левый борт составлял одиннадцать градусов. Скорость упала до тринадцати узлов. Но Сушон невзирая ни на что, вел свой корабль к проливу. Адмирал Новицкий этому препятствовал. Он решил, во что бы то ни стало добить германский линейный крейсер.
   -Ваше Превосходительства, - обратился к Новицкому штурман линкора лейтенант Рыбин - в двадцати кабельтовых, у нас по курсу будет минное заграждение. А на мысе стоит двухорудийная стапятидесятимиллиметровая батарея.
   -Двадцать кабельтовых говоришь.... Значит у нас есть ещё шесть-семь минут на то чтобы потопить германца или. Усилить огонь по противнику.
   Комендоры "Екатерины" старались изо всех сил, залпы следовали каждые сорок секунд, немцы отвечали не менее интенсивно. Но девять орудий против четырех немецких это всё же двух кратное преимущество. Через пять минут "Екатерина" уже превосходила своего оппонента в три раза и, в конце концов, это принесло свои плоды. "Гебен" чуть двигался и всё больше погружался в воды Черного моря, заваливаясь на левый борт. На корме пылал нешуточный пожар, который стал угрожать кормовым артиллерийским погребам. Аварийные команды не справлялись с пожарами и поступлением воды. Крейсер медленно, но верно тонул. Сопротивляться также практически нечем. Из артиллерии по левому борту в боеспособном состоянии осталась только бортовая башня да ещё пара орудий в носовом каземате. Были правда целёхонькие орудия по правому борту, но толку от них было ноль. А после того как адмирал Сушон получил тяжёлое ранение осколком от разорвавшегося прямо на амбразуре боевой рубки стотридцатимиллиметрового снаряда, а Аккерман погиб, а многие офицеры были ранены и контужены, командование над кораблём принял корветтен-капитан Книспель. После доклада о состоянии корабля он понял, что до пролива не прорваться, хотя оставалось пройти всего-то три мили и он решил хотя бы спасти людей выбросить корабль на берег. Книспель приказал повернуть в сторону берега к мысу Узуньяр, где находилась турецкая береговая батарея, которая открыла огонь по русскому линкору.
   "Екатерина" также находилась не в лучшем виде. Вся избитая и еле управляющая ввиду повреждения рулевого привода, потерявшая половину башен главного калибра, плюс шесть орудий противоминного калибра из десяти по правому борту. Дым из носовой разбитой трубы стелился по палубе из-за чего нахождения людей в районе второй башни было невозможным. Носовая надстройка потеряла почти все мостики и выглядела голой. Дальномерный пост с крыши боевой рубке был сметён попаданием крупнокалиберного снаряда. От воздействия этого же снаряда все кто находился в боевой рубке, получили ранения или контузию. Кормовая надстройка разрушена и выгорела. Многие внутренние помещения по правому борту пострадали от огня, ударной волны и осколков. Линкор принял порядка двух тысяч тонн воды. Чтобы не подставлять свой корабль под удар адмирал Новицкий решил для добивания противника привлечь эсминец "Поспешный", а сам перенес огонь на береговую батарею. После нескольких залпов турки прекратили огонь. Кавторанг Жерве зашел с кормы где у "Гебена" вся противоминная артиллерия была выбита. Сблизившись с "Гебеном" до трех кабельтовых произвёл четырёх торпедный залп. Две торпеды настигли свою цель, а этого многострадальный корабль выдержать уже не смог, стал быстро ложиться на борт и через десять минут затонул в четырех кабельтовых от берега. Жерве направил свой эсминец к месту гибели корабля, имея намерения кого-либо спасти, а заодно и пленить. Но был вынужден отказаться от этого "благородного поступка", ввиду того что турки на береговой батарее не одобрили этого. Раз такое дело, то Жерве не стал искушать судьбу и поспешил за уходящим линкором.
   II
  
   Я был на траверзе мыса Галара когда пришла радиограмма с "Поспешного" о том что "Гебен" упокоился на морском дне. Флагман Новицкого из боя вышел с серьёзными повреждениями, в том числе была утрачена и радиосвязь, а чтобы связаться с нами пришлось прибегнуть к помощи радиостанции с "Поспешного". Новицкий кратко обрисовал бой с "Гебеном" и доложил о повреждениях линкора.
   Судьба благоволила "Екатерине", она смогла выстоять против "Гебена". Хотя ей и досталось в бою, но корабль может двигаться. Сейчас он под охраной "Поспешного" держит курс на Севастополь, надеясь самостоятельно дойти до базы. А вот "Гневный" - после того как с него было получено сообщение об обнаружении "Гебена" а также о намерении атаковать противника - замолчал. И мы ничего о его судьбе не знали, и на наши вызовы эсминец не отвечал. Но мы всё это списывали на выход радиостанции на самом эсминце, но ни как на его гибель.
   -Вот и всё, господа офицеры, на этом наш поход закончился. Нам наконец-то удалось выполнить один наказ императора. Германский линейный крейсер потоплен.
   После такого известия на мостике "Марии" поднялось всеобщие ликование, как будто именно это мы потопили этот линейный крейсер, а не "Екатерина Великая"
   -А как там всё происходило? - прозвучал чей-то вопрос.
   -Подробности о бое мы узнаем по приходу в Севастополь. А если кратко, то бой был жестокий и "Екатерина" серьёзно повреждена, но как заверил адмирал Новицкий до базы он дойдет благополучно. Пострелять правда нам по "Гебену" сегодня не довелось. Адмирал Новицкий сам справился. Можно было бы в таком случае пару турецких береговых батарей проэкзаменовать. Поучится так сказать на будущее, не так ли Валерий Николаевич.
   -А что! Можно и пострелять - сразу же согласился старший артиллерийский офицер линкора Князь Урусов. Скоро рассвет и береговые батареи будут хорошо видны. Можно ударить по Беюк-Лиману и Филь-Буруну, на этих двух батареях около двух десятков орудий установлено и четыре из них двухсотсорокамиллиметровые.
   Князь, а почему не по Румели-Каваку или Анатоли-Каваку? На тех батареях орудия стоят помощнее. Начиная с восьми дюймов и заканчивая хотя и старыми, но четырнадцатидюймовыми орудиями.
   -Ваше превосходительство, без корректировки такой обстрел будет не эффективный.
   -Значит не будем ворошить муравейник до поры до времени. Вернёмся в другой раз в сопровождении гидрокрейсеров. Сейчас предлагаю пострелять по Эльмасу.
   -Иван Семёнович, идем к Эльмасу. А тут нам делать нечего. Я не думаю, что в ближайшее время остатки турецкого флота предпримут попытку прорваться в пролив.
   Кузнецов начал отдавать распоряжения на изменения курса, тут надо было всё точно рассчитать, так как мы находились вблизи минных полей. Как только всё было рассчитано, последовала команда на новый курс. Этот маневр спас наш линкор. Над морем раздалась орудийная стрельба. Она доносилась с левого борта.
   -Что там происходить?
   -Торпеды-ы. Слева по борту торпеды - кричал сигнальщик.
   Выскакиваем на левое крыло мостика и видим, что эсминец "Беспокойный" ведя огонь из носового орудия несётся полным ходом на виднеющуюся в пяти кабельтовых от нас подводную лодку окруженный фонтанами от разрывов снарядов, а так же два пенистых следа тянувшиеся к "Марии". Какой либо манёвр уклонения с нашей стороны был бесполезен, так как линкор находился на циркуляции и именно этот маневр и спас его от более тяжелых повреждениях.
   Это была U-39, Капитан-лейтенанта Вальтера Форстманна. Своими действиями он должен был убедить нас, что именно вдоль анатолийского побережья будет прорываться "Гебен" и этим помочь прорваться ему в пролив в другом месте. Ещё вечером он пытался выйти в атаку на флагман Новицкого, но был обнаружен "Поспешным" и загнан под воду. Ночью Форстманн вместо "Екатерины" обнаружил и атаковал крейсер "Кагул" но промахнулся. На крейсере даже не подозревали что были атакованы и будь Форстманн поточнее, то наш крейсер мог и не пережить эту атаку. Всё ночь подлодка патрулировала на пятнадцатимильном участке в надежде обнаружить русский линкор, но "Екатерина" ушла на северо-восток незамеченной Форстманном. За час до рассвета Форстманну несказанно повезло, он обнаружил русский линкор, то есть нас. Чтобы не быть раньше времени обнаруженным, он принял позиционное положение, оставив над водой только одну рубку, которую было очень трудно заметить в предрассветных сумерках. Мы и не заметили и сами шли под торпеды Форстманна, ему оставалось только немного подождать. Форстманн всё же опасался, что его обнаружат до залпа, так как прямо на него шёл русский эсминец. Но он всё же надеялся, что его пока не видят раз эсминец его не обстреливает. Оставалось ещё чуть-чуть и можно дать залп от которого русскому линкору не увернуться. Есть большая вероятность, что с пяти-то кабельтовых невозможно промазать в такой большой корабль. Осталось ещё несколько секунд и можно давать залп.
   И в эти несколько секунд мы и стали делать поворот, который не был замечен с подлодки, и вместо двух торпед в нас попала только одна. Как только U-39 произвела залп, из-за облегченного носа её выбросило на поверхность в каких-то трех кабельтовых от "Беспокойного". Тогда-то её и заметили с эсминца, который устремился на нею в атаку стреляя на ходу. Как говориться, раз не предотвратил атаку, так может получиться наказать обидчика. Вот это самый момент мы и увидели, и он напомнил мне другой подобный случай.
   Там в моём мире во время гражданской воины эсминец "Азард" вот также атаковал английскую подводную лодку L-55. Его снаряды стали рваться рядом с подлодкой и в какой-то момент в районе рубки произошёл взрыв, и подлодка затонула. В последующие несколько лет, все считали что именно "Азард" своим удачным попаданием отправил английскую подлодку на дно. Это потом выяснилось, что она подорвалась на мине. Но зато около десятка лет комендор эсминца Богов ходил в героях, отправивший метким выстрелом супостата на дно Балтики. Но если отбросить всю историческую точность, отчего погибла подлодка. (Примечание. По официальной советской версии причиной гибели субмарины стал огонь носового орудия эсминца "Азард", за что командир корабля Н.Н. Несвицкий и комендор С.Е. Богов награждены орденами Красного Знамени). То это именно благодаря тому что он метко стрелял, подлодке пришлось маневрировать после чего она и попала на минное поле. Так что он с полным правом может засчитать потопление подводной лодки на свой счет.
   И тут в похожей ситуации мы увидели, как перед рубкой произошел взрыв, но этот взрыв не похож на взрыв мины это точно было прямое попадание с эсминца. И тут же наш линкор содрогнулся от попадания торпеды. В районе второй дымовой трубы встал огромный фонтан воды вперемешку с угольной пылью и подсвеченный изнутри светом. Через несколько секунд фонтан вода опал вниз, но одним краем обрушился на палубу. Вторая торпеда прошла мимо.
   Вот же б...во, ну надо же так подставиться. Не успели порадоваться успеху Новицкого, теперь настала пора высечь себя за расслабон. Говорят ведь. Не радуйся чужому горю, оно может и по тебе ударить. Вот и ударило поддых, и наше счастье, что только один раз, и это не смертельно для нас, но довольно болезненно. Все же взрыв произошел ниже ватерлинии и там должна быть пробоина внушительных размеров. Пока крен не ощущается, но это из-за того что линкор выполняет поворот. Кузнецов уже отдавал распоряжения выяснить степень повреждений. Где-то на корме выстрелили пушка, потом другая, вскоре разразилась канонада, но через минуту резко оборвавшаяся. Я понял, почему прекратилась стрельба. "Беспокойный" был уже рядом с погружающейся под воду подлодкой и многих поняли - Тихменев намеренно шел на таран.
   -Не успеть. Сейчас она скроется - я даже не понял, кто это выкрикнул.
   -Ну давай родимый, не упусти - это был жалостливо-просящий голос того самого сигнальщика что оповестил всех о приближающихся торпедах.
   Но было видно что эсминец не успевает к месту погружения подлодки, над водой оставалась только верхняя часть рубки да две трубы перископов над нею. Оставалось надеяться, что их-то он обязательно свернёт набок. Но тут подлодка вновь пошла на всплытие, по-видимому повреждения нанесенные снарядом были существенные. И погружение под воду означало гибель. Форштевень "Беспокойного" врубился в корпус подлодки примерно там же где до того разорвался снаряд. Визг и скрежет разрываемого металла был слышан даже за километр. С подлодкой определённо все кончено, она больше не сможет погружаться. А что же с нашим кораблём? Я посмотрел в сторону кормы. В районе второй трубы над палубой стоял дым и облако угольной пыли и клубы пара. Горело где-то во внутренних отсеках, но судя по дыму не так интенсивно. Все же торпеда поразила нас под ватерлинию, если что-то там и загорелось, то забортная вода хлынувшая в пробоину, загасила огонь. Если огня мало, то значит затопления у нас не маленькие. Так оно и есть. Уже чувствуется крен на левый борт. Надо выяснить, какие же повреждения нанесла торпеда.
   -Иван Семёнович, что с кораблём? Какие повреждения? Пострадавших много? Что докладывают с боевых постов?
   -Плохи дела, Ваше превосходительство. Мичман Малышев доложил - торпеда попала точно напротив третьего котельного отделения. Хотя вся сила взрыва и пришлась на угольную яму, но по всей видимости поперечная переборка не выдержала. Вода быстро прибывает затапливая котельное отделение, насосы не справляются, это вынуждает нас остановить котлы, чтоб они не рванули ненароком. После этого мы лишаемся сразу восьми котлов. А на остальных, больше пятнадцати узлов мы не дадим. В подбашенное отделение второй башни также поступает вода, но насосы пока справляются. Есть погибшие и раненые, но их немного. Это всё предварительные данные. Туда отбыл Городысский, а также корабельный инженер Шапошников. С минуты на минуту будем знать более полную картину повреждений.
   -Да, хорошего мало. А ведь могло быть на много хуже, не промахнись вторая торпеда. Попадание двух торпед в линкор, могло закончиться катастрофой.
   -Это нас Господь Бог уберёг - крестясь, проговорил Кузнецов. По его воле вторая торпеда прошла мимо.
   -Да нет Иван Семёнович, так уж вышло что противник в момент атаки не заметил начала нашего манёвра на новый курс, вот потому-то они и промахнулись. Продолжай мы идти прежним курсом то обе торпеды получили бы в борт.
   -Я и говорю, что это было подсказано Всевышним.
   -Иван Семёнович, то что торпеда прошла мимо, в этом ничего сверхъестественного нет. Если бы мы своевременно обнаружили подводную лодку, то этого бы не случилось. И Всевышнему не пришлось бы отводить торпеду от нашего борта. Вот так-то Иван Семёнович.
   Пока я дискутировал с Кузнецовым о божьем промысле, сам в этот момент думал о падении воинской дисциплине - "Придется заняться матросиками, а то они расслабились, мух не хрена не ловят. Подводную лодку с полкилометра не разглядели. Как только прослышали что "Гебен" утопили, так сразу за море спустя рукава смотреть стали. Из-за этого чуть не погубили корабль, и по их вине погибли люди возможно кто-то из их же товарищей. Придётся потолковать на эту тему в первую очередь с командиром линкора, а он пусть крутит хвосты своим офицерам за недогляд. Но пусть предупредит их, чтобы доводили "линию Партии" до личного состава - то есть, как нужно службу нести - без крику и зуботычин. Надо давить на то, что из-за них, и товарищи погибли и корабль пострадал. Как только придем на базу, обязательно по этому вопросу надо будет речь толкнуть перед экипажами. Ещё нашего дедушку, Александра Марковича к этому делу подключу. Может проймутся братишки к его словам. Всё же Абакумов участник Синопского боя, да при обороне Севастополя кровь проливал вместе с Нахимовым. А через двадцать с небольшим лет ему вновь посчастливилось с турком сойтись, но на этот раз в Болгарии. Так что ему есть что порассказать молодёжи о матросском долге, и всё это не понаслышке. А в те времена матросская служба не в пример была труднее, и это он всё испытал на своей шкуре. Так и служили тогда на совесть, и ни кто из них не прятался за спинами своих товарищей".
  
   Наконец-то стали поступать точные сведения из внутренних отсеков корабля. Теперь картина с повреждениями полученными от попадания торпеды прояснилась. Кроме выведенного из строя третьего котельного отделения, были затоплены три угольных бункера несколько межбортовых отсеков. Была небольшая течь в четвёртом котельном и в подбашенном отделении второй башни. В данную минуту там внизу идёт борьба за живучесть корабля, не давая воде распространяться далее. В конце концов, аварийным партиям под руководством старшего офицера удалось остановить дальнейшее распространение воды. Но начерпали мы её порядком. Только в затопленных отсеках скопилось около двух тысяч тонн воды. Образовавшийся было крен, контрзатоплением свели к минимуму. А это ещё несколько сотен тонн лишней воды. В одном нам определённо повезло, удалось избежать больших потерь среди экипажа. Было не более десятка погибших и пропавших, возможно через какое-то время кто-то из них найдется сам, или найдут кого-то в затопленных помещениях. Ещё семнадцать человек получило ранения и ожоги.
   -Вот и всё, господа офицеры, похоже мы отвоевались. Чуть расслабились, и на те, получите торпеду в борт. А если будь их больше. Вы представляете, что было бы с линкором.
   А сам про себя подумал - "Это нам крупно повезло. Будь тут подлодка времён второй мировой войны, с носовым залпом из четырёх-шести торпед. И сколько бы радости мы своими тушками предоставили местным рыбкам. А ведь всё верно, мало бы кто спасся после такого залпа. Нет, нам определённо повезло"
   -Вижу что призадумались. И я не ошибусь, если скажу, что у вас у всех не слишком радужные картинки вырисовываются. А тут мы сами виноваты. И как сказал Иван Семёнович, спасибо Всевышнему, что он отвёл вторую торпеду от нас. Я бы не так расстраивался, получи мы подобные повреждения в бою с себе подобным. Так мы за весь поход ни разу не выстрелили, не считая беспорядочной стрельбы по подводной лодке. И по всей видимости придется отказаться от обстрела береговых батарей на мысе Эльмас.
   -Ваше превосходительство, только не в нашем случае. От сотрясения все подкрепления на переборках сдадут.
   -Так я Иван Семёнович и не говорю, что мы сейчас этим займёмся. А могли бы, если бы не эта чёртова торпеда, будь она неладна. Ну не чего, мы ещё обязательно вернёмся сюда. А сейчас надо уходить от этого "гостеприимного берега" не дай Бог тут оказаться поблизости ещё одной германской подлодке. Я думаю что надо предупредить адмирала Каськова, он тут со своими броненосцами уже не нужен. А вот пополнить припасы он должен. Значить пусть держит курс на Севастополь - только я это проговорил, на мостике появился лейтенант Плотто.
   -Вот ты-то мне сейчас и нужен Владимир Александрович.
   -Я вас слушаю, Ваше превосходительство.
   -Надо связаться с адмиралом Каськовым.
   Я стал диктовать радиограмму для адмирала, потом ещё одну о нашем несчастье в штаб флота Пилкину, Когда я закончил диктовать радиограммы, тут-то лейтенант и доложил.
   -Ваше превосходительство, радиограмма с "Нерпы".
   -Что там?
   -Марков запрашивает помощь. Он сейчас на месте гибели "Гневного" занимается спасением людей.
   -Как!? Разве "Гневный" погиб?
   -Как это случилось? - раздался голос Вердеревского.
   Я выхватил у лейтенанта квитанцию и начал читать. Но там ничего конкретного о гибели эсминца не сообщалось. Только просьба выслать надводный корабль в такую-то точку, так как лодка не в состоянии принять столько людей.
   -Вот почему они не отзывались, когда мы их вызывали - проговорил лейтенант.
   -Знаешь что лейтенант, срочно запроси у Маркова подробности гибели "Гневного". Он уже должен знать, как это произошло. А также передай на "Калуг" координаты подводной лодки, чтобы срочно шёл туда.
   -Как же погиб "Гневный"!? Что же там случилось? - услышал я Вердеревского.
   -Скоро узнаем, Дмитрий Николаевич, скоро всё узнаем. Иван Семёнович - это я уже к командиру линкора - идём курсом на Севастополь.
  
   "Кагул" в сопровождении "Пылкого" направился к месту гибели "Гневного". Следом, но курсом на север пошел "Память Меркурия", в кильватере с небольшим креном на левый борт шла "Императрица Мария" прикрываемая с траверза эсминцами. За ней с большим дифферентом на нос, и рыская по курсу, плелся покалеченный "Беспокойный". После тарана у него изувечен нос и затоплены два носовых отсека. Вот потому-то он плохо и держит курс, выписывает зигзаги как слаломист на склоне горы.
   Что ни говори, но Тихменев молодец, в этой ситуации ему ничего не оставалось, как идти на таран. Возможно, именно этот маневр спас нас от второй торпеды, заставив противника поспешить. Командир "Беспокойного" за эти сутки проявил себя с самой лучшей стороны. Провёл успешный бой с тремя канонерками и не отзови я его, возможно, что одна из них покоилась бы на дне как та подлодка, что ему пришлось таранить. После того как подлодка пуская пузыри навсегда ушла на дно, из воды среди всплывшего мусора были выловлены шестеро подводников, в том числе и командира субмарины капитан-лейтенант Вальтер Форстманн позже переправлен на "Марию" где мы побеседовали с ним немного. Память мне подсказала, что в моём мире он был одним из лучших германских подводников. Значит теперь ему не быть одним из самых результативных подводных асов. (Примечание. В РИ за всё время войны Форстманн потопил 162 судна общим водоизмещением 437675 тонн).
  
   Неспешным десятиузловым ходом мы удалялись от турецкого побережья, обходя свои и турецкие минные заграждения. Где-то там позади нас на морском дне остались лежать погибшие в эту ночь, и закованный в толстую броню исполинский германский линейный крейсер, и не имеющий никакой брони небольшой русский эсминец. И для немцев и для нас оба корабля погибли проявив мужество и стойкость в морском бою. Они до конца выполнили свой долг. И теперь то место где они покоятся на дне, это маленькая точка с координатами на карте для потомков, чтобы не забывали их подвиг.
   Кое-что о бое эсминца с линейным крейсером мы узнали из радиограммы от командира "Нерпы". Капитан второго ранга Лебедев под огнём сблизился с "Гебеном" и сумел поразить его двумя торпедами, нанеся тому тяжёлые повреждения. Но и сам после того как потерял ход, был расстрелян с близкого расстояния. И возможно не будь этих повреждений полученных от "Гневного", "Гебену" удалось бы прорваться мимо Новицкого в пролив. А так, теперь линейный крейсер лежит на дне.
   Через час после того как мы миновали ту параллель на которой затонул "Гневный" на горизонте с юго-запада показался дым от корабля идущего вдогон. Противник едва бы осмелился нас преследовать. Если это турецкий транспорт, то с него должны были заметить наши дымы и изменить курс, но этого не происходит. Я уж хотел направить навстречу "Дерзкий", чтобы узнать чей это корабль нас догоняет, но отказался от этого. Это должно быть кто-то из наших. Так оно и вышло. Через некоторое время нами был опознан крейсер "Кагул" идущий полным ходом. Проходя мимо нас с крейсера передали, что на его борту находятся шестьдесят три моряка из экипажа геройски погибшего эсминца "Гневный".
   Маркову до подхода помощи удалось разыскать и поднять из воды с погибшего эсминца всего на всего сорок шесть человек. Вот только капитана второго ранга Лебедева не было среди спасённых. "Кагул" и "Пылкий" подняли живыми ещё семнадцать человек, но командира эсминца так и не нашли. После этого забрав всех спасённых, крейсер пошёл догонять своего флагмана. "Нерпа" также направилась в Севастополь а "Пылкий" остался в районе гибели "Гневного" продолжать поиски. Была надежда, что ещё кто-то спасся, но течением был отнесён в сторону.
   Крейсер не сбавляя хода, прошел мимо нас спеша догнать "Екатерину".
   "Ну что ж мы тоже поспешим, думаю, что пару узлов прибавить сможем".
   Увеличив ход до двенадцати узлов, мы медленно, но верно, нагоняли впереди идущую "Екатерину" и по нашим расчетам часов через шесть должны воссоединятся. В сотне миль восточнее нас параллельным курсом двигался "Синопский" отряд Каськова, также держа на Севастополь. Его корабли менее повреждённые, и имели более высокий ход, чем мы. У меня была задумка, соединится и подойти к Севастополю всем вместе. Пришлось связаться с Каськовым и притормозить его, назначив место сбора, в тридцати милях от Севастополя. Если погода не испортится, то к обеду следующего дня все вместе войдём в Севастополь.
   Погода нас не подвела, мы благополучно приближались к берегам Крыма, и в назначенной точке произошла наша встреча с кораблями контр-адмирала Каськова. На ходу перестроившись, эскадра продолжила путь к родным берегам. Растянувшись на три мили, корабли шли тремя колоннами. Да со стороны зрелище было бесподобно. Ещё бы не восхищаться когда тут собралось основное ядро черноморского флота. Хотя некоторые корабли несли следы разрушений и пожаров, но всё это не портило общей картины восприятия мощи эскадры.
   Вспарывая своими таранными форштевнями небольшие волны, впереди шли два трехтрубных крейсера. Следом шла "Императрица Екатерина Великая", жестоко разбитая и обгорелая, с креном на левый борт и дифферентом на корму. Поврежденную кормовую башню линкора так и не смогли вернуть в диаметральное положение, и теперь она была развёрнута на пятьдесят градусов на левый борт глядя своими двенадцатидюймовыми орудиями на эсминец "Поспешный" идущий в трёх кабельтовых по левому борту. Создавалось такое ощущение, что вот сейчас прогремит залп, и эсминец просто исчезнет с поверхности моря. Пристроившись в кильватер за "Екатериной" шла "Императрица Мария", на вид абсолютно не поврежденная, но с заметным креном на правый борт. Далее бодро дымили три броненосца Синопского отряда, но и тут при ближайшем рассмотрении на них также были видны повреждения от снарядов и осколков. Покалеченный "Беспокойный" теперь вилял своей кормой, держась за броненосцами. Замыкал колонну кораблей крейсер "Прут". Эсминцы шли в прикрытие. Вот таким походным ордером мы приближались к берегам Крыма, которые вот-вот должны показаться на горизонте.
   После того как всех сигнальщиков пропесочили и обложили "ласковыми словами" службу свою далее несли исправно и две точки в небе заметили даже раньше чем на головном "Память Меркурия". Две летающие лодки, на высоте пару сотен метров облетели два раз эскадру, разглядывая идущие под ними корабли. Было видно что пилоты и летнабы машут нам руками из своих продуваемых всеми ветрами кабин, похоже что они приветствуют нас. Далее авиаторы более пристального внимания уделили "Екатерине", пройдясь над нею пару раз осматривая её повреждения. Закончив осмотр, одна из лодок направилась в сторону берега.
   -Полетел докладывать, что флот обнаружен и уже на подходе к Севастополю - высказался мичман Успенский. Сейчас нам торжественную встречу приготовят.
   -Встреча "Катьке" полагается, а мы её не заслужили. В бою-то нам поучаствовать не довелось. Двое суток по морю бестолку побегали, так ещё нам германец в борт торпеду влепил - остудил радостное настроение у мичмана старший лейтенант Юрьев.
   Я прислушался к разговору двух офицеров обсуждающих нас поход.
   -Это ничего не значит. Ну не повезло нам в этом походе, так ни будь нас, то возможно и дело обернулось по-другому. Кто знает, где и как начал бы прорыв "Гебен", а германец знал, что мы на подходе. Вот он и пошел по кратчайшему пути и прямо на Новицкого.
   -Теперь ему вся слава и почести достанутся, а нам за то что так бездарно подставились.... Эх, да что тут говорить - как саблей в сердцах махнул рукой Юрьев.
   -Если бы не "Гневный" с "Нерпой" - не сдавался мичман - ещё не известно смогла бы "Катька" выстоять и не пропустить "Гебен" в пролив. Посмотри на неё, она вся избитая. Минимум на полгода вышла из строя.
   -Так тож бой-то проходил на минимальных дистанциях в стеснённых условиях, промеж минных полей и берегом, и без всякого маневрирования. Почти каждый залп - попадание - вставил свои пять копеек в разговор артиллерийский офицер лейтенант Райский. У немцев и дальномеры лучше наших. Да и экипаж не первый год на этом корабле службу нёс.
   -Ну и что, что дальномеры лучше, и экипаж опытней, а мы его на дно пустили.
   -Нет не мы, а вот они - показал на впереди идущую "Екатерину" - Райский. А в одном ты прав мичман. Ни будь нас поблизости, возможно германский адмирал поступил бы по-другому. Мог обойти Новицкого и проскочить в пролив южнее или отойти на север к болгарским берегам, а с рассветом предпринять попытку прорыва. Но вышло так, как вышло.
   Я только хотел встрять в разговор двух офицеров, один из которых только год назад получил свои мичманские погоны и поэтому был более эмоционален в разговоре.
   -Ваше Превосходительство - услышал я голос Никишина - с "Кагула" передают, что впереди по курсу множество дымов.
   -Множество дымов говоришь.
   -Так точно Ваше превосходительство.
   Я навёл бинокль в указанном направлении. Со стороны Крыма, берега которого уже стали вырисовываться на горизонте, показались дымы. Создавалось впечатление, что на встречу движется большой конвой транспортных судов.
   -Никак торжественную встречу нам организовали, - проговорил Кузнецов, разглядывая как и я дымы на горизонте. В Севастополе народ узнал о нашей победе.
   -Это Владимир Константинович расстарался - догадался я.
   По мере сближения нам открылась красочная картина. Горизонт заполонило несколько десятков всевозможных плавсредств, начиная от яхт и шхун, и заканчивая портовыми буксирами и небольшими пароходами расцвеченными флагами.
   -Как бы кто под форштевень не попал, - забеспокоился Кузнецов.
   -Мы князя Трубецкого вперёд вышлем. Он своими эсминцами оттеснит этот табор в сторону, освобождая нам путь.
   Я вновь стал рассматривать идущие навстречу суда. Впереди всего этого распустив за собой длинный султан дыма, мчался эсминец "Живой" под контр-адмиральским флагом.
   Вот и Владимир Константинович не усидел в своём кабинете, вышел нас встречать - рассуждал я глядя на быстро приближающийся эсминец. По большом счету эту торжественную встречу мы заслужили. Главная угроза со стороны германо-турецкого флота ликвидирована, почему же народу не порадоваться. А вот это мысль. Надо отдать распоряжение по флоту, чтобы при подходе к Севастополю произвести салют из двенадцати залпов.
  
   Эпопея с поимкой и уничтожением "Гебена" закончилась, теперь начнётся другая. Впереди нас ждет Босфор и Царьград.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Сафонова "Риджийский гамбит.Дифференцировать тьму" К.Никонова "Я и мой король.Шаг за горизонт" Е.Литвиненко "Волчица советника" Р.Гринь "Битвы магов.Книга Хаоса" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Загробная жизнь дона Антонио" Б.Вонсович "Туранская магическая академия.Скелеты в королевских шкафах" И.Котова "Королевская кровь.Скрытое пламя " А.Джейн "Северная Корона.Против ветра" В.Прягин "Дурман-звезда" Е.Никольская "Зачарованный город N" А.Рассохина "К чему приводят девицу...Ночные прогулки по кладбищу" Г.Гончарова "Волк по имени Зайка" Д.Арнаутова "Страж морского принца" И.Успенская "Практическая психология.Герцог" Э.Плотникова "Игра в дракошки-мышки" А.Сокол "Призраки не умеют лгать" М.Атаманов "Защита Периметра.Через смерть" Ж.Лебедева "Сиреневый черный.Гнев единорога" С.Ролдугина "Моя рыжая проблема"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"