Чайкова Ксения Владимировна: другие произведения.

Теневые игры

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пятый кусочек истории про наемницу.

  Конечно, девицы легкого поведения, воры, грабители и прочий лихой люд - не медведи, чтобы с наступлением холодов в спячку впадать. Но осенью и зимой в подворотнях становится очень неуютно, поэтому свою антиобщественную активность они, как правило, стараются перенести в более теплые и комфортные места. Уже в сумерках жизнь на улицах осенней Каленары почти замирает. Это вам не лето, когда ночью и трех шагов невозможно сделать, чтобы не напороться на какого-нибудь вышедшего на воровской промысел татя. Да оно и к лучшему, наверное. Ибо я, хоть и сочувствовала грабителям всей душой, на своей шкуре испытав прелести их нелегкого ремесла, но расставаться с потом и кровью нажитыми денежками в пользу несчастных озябших воришек все-таки не собиралась. Равно как не испытывала особого желания лезть с асоциальными элементами в драку.
  Впрочем, есть в нашем славном стольном граде район, который не спит никогда - ни днем, ни ночью, ни в зной, ни в стужу, ни в войну, ни в мор, ни в благополучное и сытое время. Это улица Чар, самое знаменитое, если не считать королевского дворца, место в Каленаре. Ходить по ней можно до бесконечности, потрясенно разглядывая как новое, так уже и не раз увиденное. Потому что эта улица каждый раз другая, странная, необычная, меняющаяся, непохожая сама на себя. Достопримечательности сей лет было уже под триста, она пережила не одного монарха и готовилась повидать правление еще как минимум десятка. Ибо такие районы воистину неубиваемы. Над ними не властны ни люди, ни время, ни даже пространство.
  Три сотни лет назад это была самая обычная улица, прозывавшаяся просто и немудрено Зимней. Обитали на ней люди серьезные, зажиточные, знающие цену деньгам, словам и своему времени - купцы, главы гильдий, чиновники и даже кое-кто из дворян. Короче, место было почтенное, солидное и уважаемое. Чародеи в те далекие времена (как, впрочем, и сейчас) тоже были людьми небедными. И, как все состоятельные горожане, они предпочитали селиться в престижных районах. Отчего чудодеи облюбовали для своих домов и лабораторий именно эту улицу - загадка. Но что сделано, то сделано, а маги никогда особой логикой не отличались. Однако слишком уж беспокойное соседство они собой представляли - вскоре все судьи Каленары (коих и в те дремучие времена хватало - уж что-что, а карательная система в нашей стране всегда развита была отменно) оказались завалены жалобами обозленных жителей Зимней улицы, требовавших дать окорот окончательно распоясавшимся магам, которые, стервецы этакие, честным людям спать до рассвета не дают, все буянят, орут, ссорятся, балы полуночные организовывают да взрывают свои финтифлюшки непонятные. Судьи, слишком хорошо представляющие, что будет, если попытаться выгнать из собственного дома или хотя бы просто попытаться призвать к порядку какого-нибудь чудодея, столь важное и опасное дело разбирать не решились и дружно передали все жалобы королю, а тот с присущим всем венценосцам максимализмом решил проблему одним махом: просто повелел выселить с улицы всех, кто не относится к магам, а все чародействующее население Каленары, наоборот, туда переправить. Пусть, мол, чудодеи эти, скандальные да вечно всем недовольные, сами устраиваются и между собой решают, что да как.
  Ну они и устроились. На славу разместились, надо сказать. Не проявив особой фантазии, поименовали свой заповедник просто и немудрено улицей Чар и принялись обживать щедро выделенные монархом площади. Пространство магией своей искорежились - раньше улица была прямой, как туго натянутая струна эльфийской арфы, теперь же она имела кучу ответвлений, поворотов и тупичков, арок, подворотен и заулков, так что и улицей-то ее назвать было сложно. В этих порождениях магического таланта наших глубокоуважаемых чародейщиков располагались самые невероятные здания, какие только можно себе вообразить. Одни шевелились, другие пытались напевать, третьи парили в воздухе, четвертые просто меняли цвета и приветствовали своих владельцев протяжным воем на манер волчьего. Все, что можно было выдумать за триста лет постоянных умственных упражнений, нашло здесь свое отражение и воплощение в самых необычных и причудливых формах.
  Для магов, живущих и держащих свои лавки на улице Чар, что день, что ночь - все едино. В темное время суток жизнь в этом заповеднике чародеев кипит и бьет ключом так же, как в самый светлый и погожий из летних деньков. Да и темнота здесь - понятие весьма относительное. Для любого мага дело чести - навесить на свое жилье столько светящихся шаров и сгустков огня, сколько только поместится. Наверное, для богов, взирающих на мир подлунный сверху, этот район кажется яркой золотой нитью, вплетенной в темно-серую тряпку Каленары.
  - Приворотные зелья! Станьте самой прекрасной и желанной для своего избранника!
  Ага. Интересно, почему плутоватого вида чародей в сильно поношенной, а местами и откровенно рваной мантии так свято уверен, что его товар пригодится только девушкам? Отчего он кричит только "станьте желанной" и не добавляет "станьте желанным"? Видимо, ему кажется, что любой мужчин хорош и без магических приправ.
  - Амулеты, амулеты! Приманка богатства, отвод глаз для воров!
  Ну да. Знаем мы этот "отвод глаз". С одной стороны, дело, конечно, хорошее - золото и драгоценные камни лихим людям и впрямь начинают казаться бисерными побрякушками, да только тати наши магию такую очень легко наловчились чувствовать, и потому к излучающему ее едва ли не стаями липнут.
  - Снотворное! Самое что ни на есть магичное! Три капли на кусок сахара - и сон, как у младенца!
  Ну раз уж магичное... И ведь не словом, небось, не врете, тетенька с вороньим гнездом на голове и внушительным ободком грязи под ногтями! Скорее всего, обещанный разрекламированным снадобьем сон будет именно младенческим, причем в самом прямом смысле - со слезами, криками и мокрой постелью по пробуждении.
  Я шла быстро, глядя под ноги, не обращая внимания на приставучих торговцев, иногда осмеливающихся хватать меня за рукава и совать прямо под нос свой сомнительный товар. Магические амулеты, зелья и настои - это, конечно, хорошо, но только если покупать их у знакомого, проверенного чародея, по возможности связанного с тобой чем-то большим, чем простые товарно-денежные отношения. Проще говоря - он должен стесняться впаривать тебе сомнительные вещицы и взвары. На самый крайний случай существуют магические лавки - солидные, почтенные заведения с высоким уровнем обслуживания и еще более высоким ценами. А покупать чародейские мелочевки у незнакомцев с рук - последнее дело. Для самоубийства существует уйма куда более легких и приятных способов.
  На сей раз наши многоуважаемые маги не стали издеваться над окружающими и менять погоду в своем районе не вздумали. А то они это могут, был у меня как-то случай, когда я в тонком летнем платье на улицу Чар явилась, а они здесь зиму устроили и никого не предупредили. Чудодеям смех, а нормальным людям - хоть плачь! Но в этот раз по магическому заповеднику неспешно и плавно шествовала королева Осень, потихоньку набрасывающая желтые пологи на деревья и золотящая траву на газонах. Воздух, повинуясь легким мановениям ее призрачных рук, то и дело послушно затягивался полупрозрачной пеленой мелкой мороси, скорее сгустившегося, падающего с неба тумана, чем обычного затяжного ливня, на какие так щедры многие прохладные осенние деньки. Цветы уже не открывали чашечек, потемнели и сморщились, и лишь какой-то на удивление стойкий и упрямый сорт алиссума, назло всем дождям и ветрам, раскинулся на клумбах белоснежным, медвяно пахнущим ковром.
  Народу в этом районе толклось изрядно. Не отпугнула ни поздняя ночная пора, ни довольно-таки неприятная погода. Впрочем, здесь всегда так. Хватает и коренных каленарцев, явившихся за покупками или развлечениями, и приезжих, торопящихся поскорее ознакомиться с одной из главных достопримечательностей столицы, и праздношатающихся, не знающих куда себя девать, и обремененных делами и потому слегка нахмуренных. Ни тех, ни других, ни третьих, ни четвертых слабому тандему темноты и мелкого дождичка напугать было явно не под силу.
  - Газеты, газеты! - надсадно вопил какой-то парнишка в холщовых штанах и слишком тонком для прохладной ночи свитере. Босые ноги уже закоченели, он смешно и жалко подпрыгивал на одном месте, стараясь согреться и одновременно не разронять свой шелестящий, еще пахнущий краской товар. Непогодица покрыла русые вихры продавца периодической печати мокрым серебром и окрасила щеки яркими алыми пятнами, будто наставленными пуховкой для румян. - "Вечерняя Каленара"! Городские и придворные сплетни, новые директивы его величества, новости культуры! "Последние магические известия"! Леденящая душу история о необратимом превращении не слишком умелого чародея в хамуна - узнайте, к чему приводят эксперименты и опыты, не одобренные советом архимагов! "Гильдейская правда", толстушка - сенсационные репортажи о б обострении политической ситуации в Толкане и Вейнанне, ошеломляющие новости об утайке налогов гильдией собирателей грибов и ягод, они задолжали казне больше трех сотен золотых! Газеты, газеты!
  Я, заинтересовавшись, нашарила пару медяков в поясном кошеле и шагнула к торговцу.
  - Газеты, газеты! Тэмм, купите "Женские чары", в сегодняшнем номере размещены рецепты масок для отбеливания кожи и разглаживания морщин, а также заклинания для похудания! - завопил он мне в лицо, угрожающе потрясая тоненькой разноцветной брошюркой.
  - Дайте "Вечёрку", - попросила я, решив не обращать внимания на ехидную, на диво бестактную подковырку.
  - Пожалуйте, тэмм, - весело отозвался паренек, протягивая мне "Вечернюю Каленару". - А "Женские чары" не желаете? Всего десять медяков! С иллюстрациями плащей и шуб, модных в этом сезоне!
  - Спасибо, обойдусь как-нибудь, - равнодушно отмахнулась я, забирая газету и сворачивая ее в трубку. А то и без этого бестолкового журнальчика для недавно выскочивших замуж клуш кто-то еще не знает, что в моде нынче оттенки красного вина, переспевшего лимона и темного шоколада, и из покроев - широкие рукава и летящие, неприталенные силуэты!
  - Зря! Вам бы пригодилось! Особенно рецепты масок от морщин! - обхамил меня напоследок подросток и, нахально ухмыльнувшись, поспешил затесаться в толпу. Я, и не подумав обижаться или, тем паче, тут же приобретать журнальчик с описанием чудодейственных снадобий, уничижительно фыркнула вслед бесстыжему пареньку и продолжила свой путь, с немалым трудом прокладывая себе дорогу через плотные людские массы. Честное слово, такое ощущение, что вся Каленара сбежалась сюда в надежде поглазеть на какие-нибудь новоявленные чудеса! И ночь им не ночь!
  Уставшая и взволнованная всеми вываленными на мою голову новостями, я пребывала далеко не в самом лучшем расположении духа, поэтому неудивительно, что вполне естественные и нормальные вещи вскоре привели меня в состояние сильнейшего озлобления. Впрочем, естественными и нормальными они были лишь для улицы Чар, этого заповедника магов и прочих отирающихся около этой прибыльной отрасли современной науки. Ну скажите на милость, куда подевался проулок, который еще неделю назад вел к маленькому уютному трактирчику на три столика? Теперь на его месте лишь глухая стена чьего-то роскошного логовища, больше похожего на слегка уменьшенный королевский замок, чем на обиталище какого-то рядового чародея. Тут в свое время стоял салон магических услуг, а нынче - миленький парк с газончиками и уже одетыми в желтизну деревьями. А здесь раньше вообще был частный дом, а теперь - лавка, торгующая всевозможными магическими побрякушками. И не сидится же этим чудодеям спокойно! Все бы им в выдумках да издевательствах над нормальными людьми изощряться! Когда-то меня, как и большинство горожан и приезжих, только забавляло, что улица Чар движется и видоизменяется согласно желаниям живущих и работающих на ней магов. Теперь же это начинало здорово злить. Потому что посещение какой-то конкретной торговой точки или отыскивание особняка подруги каждый раз превращалось из курьезной канители в непростую задачу, решать которую у меня не было ни сил, ни желания. Оставалось только удивляться, как у самих затейников-чудодеев получается ежевечерне постели свои находить.
  Меня спасла та самая толчея, которую я только что проклинала. Напористый торговец амулетами, закутанный в яркий, сияющий всеми цветами радуги плащ, довольно бесцеремонно отпихнул меня в сторону, и я, решив не заедаться с хамом и не дожидаться, пока он меня еще и локтем в бок приложит, послушно прижалась к стене какого-то дома. И была вполне вознаграждена за свою вежливость: внезапно торговец, на какое-то короткое мгновение заслонивший меня своим телом от противоположного строения, взмахнул руками и, как огромная бабочка крыльями, взмахнул полами своего пестрого одеяния. Короб с товаром полетел на брусчатку. Сам мужчин, выкатив глаза и хрипя нечто невнятное, последовал за ним. В горле несчастного торчал очаровательный ножик. Следующий, его брат-близнец, прошел ровнехонько там, где только что была моя голова, в недоумении повернувшаяся к упавшему торговцу. Сообразив, что происходит явно что-то не то, я рыбкой бросилась вперед, упала на живот, перекатилась по мокрой брусчатке, привычно нашаривая свои ножи, дабы отправить по адресу оригинала, открывшего охоту на людей, что-нибудь, равнозначное его подарку, но потом решила не переходить в атаку вслепую, вскочила и задала бесславного стрекача, стремительными бессистемными перемещениями и визгом поддавая жару в уже и без того начавшую разгораться панику. Тьма заверещала, слетела с моего плеча и свечой ввинтилась в небеса, выглядывая агрессора. Видимо, не преуспела, так как брошенный в меня мыслеобраз содержал лишь недоумение, и метнулась следом за мной, явно опасаясь потерять свою хозяйку в такой толчее. Впрочем, назвать толчеей то, что началось после моего стремительного отступления с места событий, - значило бы безбожно польстить боевитому беспорядку, воцарившемуся на улице Чар.
  О, беготня в заповеднике чародеев - это что-то! Порскающие из-под ног кошки - неизменные любимицы магинь, - шарахающиеся прохожие, сначала ругающиеся, но потом отбрасывающие чувство собственного достоинства и с энтузиазмом подключающиеся к погоне неизвестно за кем и неизвестно куда, валяющиеся под каблуками амулеты и артефакты, катящиеся по мостовой яблоки, до которых большинство жителей Каленары большие охотники, воспользовавшиеся случаем и торопливо расползающиеся из перевернутой корзины раки, истошно голосящие женщины и поддерживающие их солидными басами мужчины, отчаянные детские визги, крики опечаленных коробейников, разронявших свой товар, и счастливчиков, успевших его подхватить, жалобный треск раскалывающихся бутылок и пузырьков, душный запах эликсиров, озадаченный клекот разбегающихся и разлетающихся демонов и требовательные голоса их негодующих хозяев, пытающихся докричаться до своих питомцев... Кроме чародейских побрякушек, на улице заповедника магов торговали водками и винами на розлив, горячими калачами, печеной картошкой, засахаренными орехами, леденцовыми лошадками на палочках и аляповатыми сувенирами для приезжих - фигурками чудодеев, светящимися в темноте, глиняными макетами королевского дворца и городской ратуши, бусиками из аметиста и янтаря и прочей мелочевкой, милой сердцу каждого, кто впервые попал в столичный город с ознакомительной целью. Все это разнообразие, в ужасе уроненное на землю, вкупе с взрывоопасными жидкостями из пузырьков и какими-то хитрыми побрякушками создало потрясающий коктейль, на котором кто-то не преминул поскользнуться, а кто-то уже и с недоверчивым интересом обозревал отросшие хвосты и рога. Магия - она, конечно, вещь серьезная, но пошутить порой любит, да еще как. Правда, юморок у нее чаще всего черный.
  Опытная в деле убегания и догоняния, я знала, что толпа, как правило, несется за тем, кто ее молча и испуганно возглавляет. Поэтому я придержала прыть, затесалась в самую гущу большого скопища народа (заодно прикрываясь от неведомого агрессора самым циничным из существующих в мире подлунном щитов - чужими телами) и завизжала на самой громкой и противной ноте, на какую была способна: "Хватай! Держи! Вяжи! Уйдет ведь!". Люди вокруг с жаром подхватили этот нехитрый, освященный веками припев и как на крыльях полетели, не особенно задумываясь, вперед. Попадающиеся под ноги и хрустящие под каблуками непонятные предметы только раззадоривали погоню.
  Решив, что мне не интересно, чем закончится народная потеха, я заприметила небольшой проулок, созданный искривленным магией пространством, и в стремительном рывке нырнула в него, оставив за спиной воинственно настроенную толпу и того бедолагу, которому не посчастливится попасть в ее жаждущие мести руки. И то - не говоря уже об убитом торговце, бардачок мы все навели на улице Чар просто умилительный. Разгребать его придется не час и не два.
  Кое-как пригладив растрепанные во время беготни волосы и сделав упражнение для восстановления сбитого дыхания, я осторожно выглянула из своего убежища и, убедившись, что народ на лихих конях мстительности уже унесся куда-то вдаль, вышла из проулка. Тьма, нагнавшая меня еще во время беготни, привычно топталась на плечах и вылизывала крыло так деловито и невозмутимо, словно не давала только что воздушного деру от разгневанного нашим самоуправством народа.
  Если не обращать внимания на всевозможные предметы, в изобилии валяющиеся на мостовой, несколько перевернутых палаток, голосящих над убытками торговцев и ругающихся вполголоса стражниках, как всегда поспевших к шапочному разбору, можно даже сказать, что улица Чар пребывала в порядке (насколько вообще применительно это определение к заповеднику нашей многоуважаемой магической прослойки населения). Неизвестный агрессор так и не изволил явить себя миру. Не иначе, застеснялся поднятой вокруг него шумихи. Что ж, скромность - хорошее качество...
  Беготня сбила меня с толку, и я, выйдя из интимного полумрака проулка, пошла, куда глаза глядят, надеясь напороться если не на дом Цвертины, то хотя бы на какие-нибудь знакомые ориентиры, способные помочь установить мое точное местонахождение. Увы, улица Чар в очередной раз проявила характер и так просто выдавать расположение искомого объекта не собиралась. Поэтому минут через десять я в мыслях уже начала тихонько ругаться. Еще через пять - уже не в мыслях. Еще через три - уже не тихонько. И, кажется, крепкие словца возымели неожиданный эффект. Я-то только хотела отвести душу, а боги в мире надлунном явно сжалившиеся над бестолковой наемницей, ниспослали ей озарение и верную дорогу.
  На резиденцию Цвертины я набрела совершенно случайно - просто вдруг обратила внимание, что иду мимо нее, когда уже совсем потеряла надежду отыскать нужный переулок и плелась, куда ноги несут. Ворота, как всегда, стояли на запоре, но я сделала несколько пассов и убедилась, что Цвертина дома - охранные заклятия не были активизированы. Кое-какие познания в волшбе позволили мне сгенерировать сильный мысленный импульс и послать его в сторону дома, прячущегося в густой зелени столетних дубов и вязов. Если магиня почивать изволит, что, конечно, весьма маловероятно, но все-таки возможно, мне просто никто не ответит. Но отклик пришел незамедлительно в виде такого же вала ментальной энергии без особого содержания, после чего на крыльцо выскочила высокая рыжеволосая девушка с донельзя мрачной и решительной миной на хорошенькой большеглазой мордочке избалованной жизнью и окружающими красотки.
  - Кому там во Мрак вековечный не терпится?! - грозно гаркнула она, потрясая какой-то непонятной штуковиной явно чародейского назначения. - Вот я сейчас...
  - Цвертина, привет! - весело крикнула я, помахав рукой. Тьма, приветствуя хозяйкину подругу, с шелестом развернула крылья и прощебетала что-то великосветско-радушное, как благородная дама на светском рауте.
  - А, это ты... - Магиня, и знать не желающая о поднявшемся на улице переполохе, небрежно отложила в сторону свое жуткое оружие, похожее на безобразно разросшуюся вилку из темного дерева, поплотнее запахнула отороченный песцовым мехом халатик и заторопилась мне навстречу. Задники миленьких домашних туфель с помпонами звонко клацали, ударяя свою хозяйку по пяткам при каждом шаге. - Звен, сидеть! Сидеть, я сказала! Это свои!
  Звен, покосившись сначала на меня, потом на Цвертину, тихо пробулькал что-то неодобрительное и уполз обратно в густые заросли роз и жасмина. Откуда магиня взяла этот труп - понятия не имею, небось в Неарте выловила или в какой-нибудь подворотне подобрала. А может, и сама в ходе своих чародейских экспериментов прибила, с магов станется.
  Оживленные покойники вообще не знают, что такое доброта и снисходительность, а этот, похоже, еще при жизни положительными чертами характера не отличался. А уж после смерти его и без того не сахарный нрав испортился окончательно и бесповоротно. В результате зомби, названный Цвертиной Звеном в издевательство над каким-то ее поклонником, без раздумий бросался и кусал всех, кроме своей хозяйки. Да и ее слушался со скрипом, только после повторения приказания - то ли был туповат, то ли просто так изощренно издевался над магиней, не давшей его бренному телу обрести покой после смерти и поставившей себе на службу.
  - Заходи скорее, а то с улицы дует. Куртку можешь снять - у меня здесь лето. Как ты себя чувствуешь? Что случилось? - единым духом выпалила девушка, приоткрывая ворота и затягивая меня на территорию поместья. В плане времени года она ничуть не соврала - над ее собственностью и впрямь сияли по-летнему низкие и теплые звезды, а среди плотненьких темно-бордовых бутонов роз, растущих на тщательно ухоженных ромбообразных клумбах, деловито перепархивали туда-сюда пронзительно стрекочущие кузнечики. Вот чего я никогда не понимала, так это принципов действия погодной магии. И ухитряются же эти чудодеи как-то даже смену сезонов года по своему капризу перекраивать!
  - Я не помешала?
  - Вообще-то... - Цвертина задумчиво покосилась на освещенные окна первого этажа, но отличное светское воспитание, полученное вкупе с волшебными умениями в Государственной Академии Магии и Чародейства, взяло верх, и девушка небрежно передернула плечами: - Нет, разумеется. А что? Уж не случилось ли чего, упаси нас боги?
  - Тебя это не коснется, - успокоила я. - Но мне очень нужна твоя помощь.
  - Опять что-то нелицензионное? А ну, пойдем в дом! - воспрянула магиня, хватая меня за руку и едва ли не волоком по дорожке за собой тяня. Я позволила ей протащить себя пару аршинов, потом выровнялась и зашагала рядом, со снисходительной улыбкой наблюдая, как и без того хорошенькое личико моей подруги прямо-таки расцветает в предвкушении очередного чародейского эксперимента, до которых Цвертина была большая охотница. Талантом боги рыженькую магиню не обидели, не забыв к нему добавить усидчивость, ум, упрямство и потрясающую работоспособность. Два или три ее изобретения уже получили лицензию и были официально приняты магическими сообществами всех сопредельных держав. А сколько еще необнародованного, недавно придуманного и никому не показанного хранил ее лабораторный журнал! Кое-что смысля в чародействе, я прекрасно понимала, сколько труда и фантазии нужно для изобретения самого простенького заклинания, и потому молча и немного завистливо уважала свою подругу, которой хранители Сенаторны, помимо нехилого магического, дара щедрой рукой выделили еще и упорства, и умения достигать поставленных целей, и страстной любви к работе.
  Своим привычкам Цвертина была столь верна, что это уже даже не умиляло, а вызвало тихое, слегка истеричное хихиканье. По делу там гость явился, или просто так поболтать зашел - его непременно надо накормить. Причем незамедлительно и, если понадобится, в принудительном порядке. Я знала, что сопротивляться просто бессмысленно, и потому даже не пробовала спорить, пока магиня, трогательно-строгая в своем отороченном мехом халатике и домашних тапочках, отдавала приказы экономке - высоченной всклокоченной бабе с кислым лицом, вечно нахмуренными бровями и мускулистыми ручищами профессионального борца. Сколь неприятное впечатление она ни производила, приходилось признать, что лучшей домоправительницы для такого человека, как Цвертина, не сыскать. Экономка тщательно следила за режимом питания рассеянной магини, если надо - с воплями и скандалом извлекала ее из лаборатории, усаживала за стол и, как ребенка, не отпускала до тех пор, пока ее насупленная, мечущая из глаз громы и молнии нанимательница не съедала все до крошки. Магии эта бабища не боялась, а всю прочую челядь (да и саму владетельницу поместья, мне кажется) держала в таком железном кулаке, что никто и помыслить об ослушании не мог. Есть такая категория слуг - у них и король по струнке ходить будет.
  Разговор двух подруг, пусть и собравшихся обсудить важные проблемы, всегда начинается с не менее важных вопросов и советов друг другу:
  - Ты зачем завилась? Я понимаю - мода. Но твои мелкие кудряшки тебе шли гораздо больше, чем эти крупные и довольно-таки бесформенные локоны.
  - А тебе, может, магическое осветление кожи попробовать? Не думаю, что это удачная идея - обсыпаться пудрой ото лба до самой груди.
  - Ну так мне ж не годами по высокородным приемам юбками трясти. А на пару недель и косметика сойдет.
  Познавательную и серьезную беседу с той степенью откровенной бесцеремонности, граничащей с банальным хамством, что позволена лишь между близкими подругами, прервало появление экономки. Сопя от негодования, вызванного нарушением режима питания ее госпожи, бабища поставила на стол большой поднос, выполнила раскоряченное и не слишком старательное подобие реверанса и с достоинством ретировалась. Цвертина задумчиво проводила ее взглядом, вздохнула и повернулась ко мне:
  - И так каждый раз. Веришь, нет, я уже даже мужчину домой привести стесняюсь - она таким волком смотрит, будто готова тут же на месте разобрать моего кавалера на составляющие части, дабы убедиться, что он не страдает никакой хворью. Магию ненавидит просто - считает, что я однажды до какой-нибудь катастрофы доэкспериментируюсь и прямиком во Мрак вековечный скачусь. И не уходит же, хотя ей предлагали и более высокооплачиваемое место, я знаю!
  - Это настоящее сокровище. Береги ее - таких верных и преданных слуг, живущих с хозяевами и ради хозяев, нынче мало осталось, - от всей души посоветовала я, придвигаясь к столу и не без некоторой оторопи снимая серебряные крышки с тарелок. Незнакомая, необычно пахнущая стряпня вызывала множество самых разнообразных чувств, но до восторга большинству из них было определенно далеко.
  Яство, на глаз и нюх признанное наиболее съедобным, я без колебаний отдала Тьме, сама же, стараясь подавить поднявший голову инстинкт самосохранения, взялась за несколько подозрительное ковыряние какого-то странного кушанья, не то слишком густого супа-пюре, не то слишком жидкой каши из мяса, круп и овощей. Интересно, этим загадочным блюдом эльфы или гномы триста лет назад пропитались?
  Страсть Цвертины к кулинарии, особенно к древним рецептам других рас, не поддается никаким логическим объяснениям. Уж казалось бы, кому-кому, а магине просто стыдно суетиться у печки. На что ж ей тогда чародейство и кухарка?! Но мою рыжеволосую подругу не пронять было никакой логикой - она просто предавалась любимым делам с увлечением, граничащим с настоящей одержимостью. Но, как знать, может, это и есть счастье?
  Во время позднего ужина я, не вдаваясь в подробности, просто и немногословно рассказал, в какие проблемы ухитрился вляпаться мой клиент. Имен, разумеется, названо не было. Да магиня и не настаивала, прекрасно понимая, что некоторые секреты не раскрываются даже близким подругам.
  - То есть ты по самую шею в... - Очаровательная богатая миледи, получившая отличное светское воспитание и часто бывающая при дворе, в качестве вывода выдала такое словечко, что даже у меня, привычной ко многому и успевшей наслушаться всякого, едва не встали дыбом волосы. Волевым усилием заставив краску отхлынуть со щек, я спокойно кивнула. Единственным уточнением было, пожалуй, только то, что в том самом, что Цвертина изволила определить далеко не самым приличным словом, я сидела не по шею, а по самую макушку. Альм тут еще какой-то впутался... Поди разберись, что хвостатому от нас с Торином нужно.
  Магиня, понявшая все по хмурому выражению, воцарившемуся на моем лице, свернула образные характеристики происходящего и с тем энтузиазмом, что доступен лишь людям, решающим проблемы друзей, поинтересовалась:
  - Так когда, ты говоришь, этот турнир будет?
  - Через два дня.
  - Мм... А! Знаю! Это же главный рыцарский праздник на призы самого короля! Я-то думала, твоего подопечного чем-то более скромным наказали... А ты, как всегда, ни о чем не знаешь, хотя об этом рыцарском турнир вся страна уже почти месяц в предвкушении гудит.
  Я покаянно помотала головой. Ну что поделать, если рыцарские побоища мне как-то малоинтересны.
  - Отлично! Я тебе помогу! - тем временем радостно постановила Цвертина, в предвкушении потирая ладошки. В раскосых кошачьих глазах прирожденной интриганки и стервочки мелькнули опасные огоньки мечтательной пакостливости, да такие нехорошие и лихо-веселые, что я не на шутку устрашилась, мысленно воззвала к богам и попыталась дать задний ход:
  - Послушай, ты вовсе не обязана...
  Но было поздно - магиня уже вошла в раж:
  - Разумеется, не обязана! Но мне так хочется пошалить...
  - Может, не стоит? - жалобно всхлипнула я. Надо знать Цвертину так, как знаю я, чтобы понимать, что под невинным выражением "мне хочется пошалить" может скрываться такая пакость, после которой от Каленары останутся одни руины. - Применение любой магии во время турнира строжайше запрещено!
  - А кто говорит про магию? - Тоненькие, в угоду моде покрашенные в угольно-черный цвет брови вскинулись вверх в такой наивно-вопросительной гримаске, что с легкостью обманули бы даже жреца или судью. - Кроме нее есть еще множество...
  Я не схватилась за голову только потому, что руки у меня были заняты ложкой со странной супо-кашей. Язык мой - враг мой! Честно сказать, я надеялась просто выпросить у Цвертины какое-нибудь зелье, которое поможет Торину сказаться больным и по этой уважительной причине пропустить проклятый рыцарский турнир. Способ, конечно, не служащий приумножению славы и всенародного восхищения, но вполне надежный и способный сохранить жизнь. А тут... Нет, не следовало обстоятельно описывать, что да как, магиня ж теперь не отстанет, прилипнет, как смола к волосам - не отдерешь.
  Про альма, который зачем-то вздумал интересоваться моей скромной и малозначительной персоной, я даже заикаться не стала. Рано как и про нож, недавно едва не отправивший меня во Мрак вековечный. И то - проблемы это только мои. Дай-то боги, чтобы хотя бы Торина не коснулось... Кстати, о Торине!
  - Цвертина, а бывают вещие сны?
  - Разумеется, - ничуть не удивилась магиня. - И, как правило, снятся они тем, кто так или иначе связан с чародейством. Среди магов даже определенная категория сновидцев есть, которые по подобным предсказаниям будущего специализируются. Если наесться определенных трав и грибов, можно "спровоцировать" вещее сновидение и хорошо его запомнить. А что?
  - Да так... - неопределенно отозвалась я, пытаясь в подробностях припомнить ту чушь, которая привиделась мне в первую ночевку в графском поместье. Что-то там про Торина и доспехи было, поэтому я и вскинулась так, когда про турнир услышала. Видать, сновидение-то начинает если не сбываться, то хотя бы активно напоминать о себе. Грибов я, правда, тогда не ела, но ведь, судя по всему, они и не обязательны. Да ведь может и случиться, что никакой это и не вещий сон, а обычная ерунда, привидевшаяся под впечатлением оригинально проведенного вечера.
  - А как твои магические изыскания? - после секундной паузы спросила я, с одной стороны, стремясь отдалиться от обсуждения неприятной темы, а с другой - отдавая долг вежливости неизменно заботливой и помогающей мне Цвертине. Девушка и впрямь очень оживилась, вскочила и потянула меня в полуподвальную лабораторию, дабы во всей красе продемонстрировать новинки своих исследований и опытов. Среди чудодеев, как, впрочем, и в любой среде, существует жесткая конкуренция, постоянное соперничество и, чего греха таить, воровство идей и откровенный плагиат. Даже пословицу на эту тему придумали - кто первый украл, тот и автор. Поэтому неудивительно, что до получения лицензии (которую удавалось выбить далеко не всегда) маги всячески оберегали и прятали свои изобретения, не решаясь представить их широкой общественности, дабы какой-нибудь ловкач не присвоил результаты их трудов.
  Для Цвертины все люди делились на три категории: маги, немагическое население и пара человек вроде меня - которые и подколдовывают что-то вроде бы, но на кустарном, непрофессиональном уровне. К первым она относилась настороженно и недоверчиво, вторых, кажется, слегка презирала, а вот с третьими болтала с огромным наслаждением, зная, что ее идеи, хоть и будут поняты, не окажутся украденными или скопированными. Поэтому разговоры на тему магии были той неизбежной платой, которую взимают друзья с каждого человека.
  Я уселась на кушетку в лаборатории, на всякий случай поджала под себя ноги и отдалась бездумному созерцанию чудес, которые мне демонстрировала преисполненная трудового энтузиазма магиня. Слабые познания в чародействе позволяли мне время от времени вставлять приличествующие случаю комментарии и вопросы, после которых Цвертина расцветала еще больше и принималась щебетать еще оживленнее. Я покорно кивала головой, на всякий случай присматриваясь к очередным чудесам и прикидывая, что можно выпросить у магини на пробу или вечное пользование. Отсутствие лицензии, то есть официального свидетельства совета архимагов, удостоверяющего, что данное произведение магического таланта полностью безопасно и может быть использовано людьми, не останавливало меня ни в коей мере - я уже давно убедилась, что еще не обнародованные изобретения Цвертины намного безвреднее и безобиднее некоторых лицензированных заклинаний.
  - Замечательно... Надо же, и отпечатка ауры не несет... Вот никогда бы не подумала... И как ты сумела так ловко расставить все акценты... А энергии много берет? - рассеянно издавала я удивленные и восхищенные возгласы, попутно рассматривая лабораторию и поражаясь, как вообще-то взбалмошная и рассеянная магиня ухитряется сохранять в своем рабочем помещении такой прямо-таки маниакальный порядок. Какие-то баночки, скляночки, пузыречки, сосудики и мисочки выстроились по росту, как солдаты на параде, ими предводительствовали две огромные реторы и длинноногий штатив, похожий на печального, сильно исхудавшего журавля. На небольшой полочке над столом в красивом порядке были разложены камушки, начиная от небольших, подозрительно напоминающих алмазы, и заканчивая солидными, откровенно смахивающими на булыжники. На полках высоченного шкафа темного дерева теснились фолианты и гримуары, в углу высилась мраморная статуя обнаженной девушки с отбитым носом и несколькими трещинами на ногах. Вообще, в лаборатории непонятных и явно неуместных предметов хватало: были там и огромные крестьянские вилы, и медный таз для варки варенья, висящий на вбитом в стену крюке, и кружевные занавески, невесть почему драпирующие не окна, а шкаф, и чей-то череп, судя по голубовато-серому цвету костей и внушительным клыкам - эльфийский, и корзина с душистой желтобокой антоновкой, и несколько сотен разноцветных и разноразмерных мешочков, пахнущих сухими травами, и огромная глиняная миска с оригинальной коллекцией чьих-то мелких хрящей, и небрежно валяющееся на углу стола жемчужное ожерелье, и большая подшивка "Последних магических известий", и скелет хамуна на мраморной подставке, и уйма чего-то еще странного, завораживающего, поразительным образом вписывающегося в общий антураж лаборатории.
  - А вот это, думаю, тебе особенно понравится. Смотри, какая прелесть! - Цвертина, на секунду отвлекшаяся от вдохновенного плетения сложной и многокомпонентной цепочки пассов, протянула руку к полочке с камням и бросила мне какой-то странный предмет размером с лесной орех. Умом-то я понимала, что ничего опасного для жизни мне магиня не подсунет, по крайней мере без предварительного предупреждения, но все-таки отшатнулась и даже взвизгнула слегка, когда странная штуковина приземлилась мне на колени.
  Паучок оказался трогательно настоящим, будто был сделан не из серебра, агата и жемчужины, изображающей брюшко, а из нормальной плоти, сильно посветлевшей шкурки и всего, что находится под ней. Казалось, дунь в его сторону - и он побежит или выпустит ниточку клейкой паутины и полетит, спасая свою восьминогую жизнь от огромного по сравнению с ним агрессора. Черные агатовые глазки слегка поблескивали в свете многочисленных светильников, лапки были согнуты по-разному, словно паучок просто замер на мгновение, с любопытством приглядываясь и прислушиваясь к окружающему миру. Крохотные жвала были выплавлены с изумительным искусством, казалось, они только и ждут момента, чтобы вцепиться в жертву. И даже волоски на ногах и тельце смотрелись настоящими. К подбрюшью крепилась маленькая булавочка.
  Брошка.
  - Восхитительно! И что он умеет? - с искренним восторгом покачивая на ладони паучка, поинтересовалась я у магини, приостановившей наглядную демонстрацию какого-то сложного заклинания и с удовольствием наблюдающей за моей реакцией. То, что брошка не просто украшение, я не сомневалась - уж кто-кто, а Цвертина не из тех, кто подсовывает подругам обычные побрякушки.
  - Только не пугайся, - честно предупредила девушка, плавным движением отбрасывая за плечи свою роскошную, сияющую помедевшим солнцем гриву и закрывая глаза. Видимо, она сгенерировала какое-то заклинание, а то и просто подтолкнула брошку на моей ладони обычным импульсом, но паук вдруг зашевелился, деловито пробежал по моим пальцам и свалился прямо на пол, после чего отряхнулся, как выбравшаяся из воды собака, и деловито засеменил к своей создательнице.
  - Боги... - потрясенно выдохнула я, во все глаза следя за торопливыми перемещениями выпавшей из моих рук побрякушки. Нет, я и раньше видела, как под воздействием какой-то хитрой волшбы оживают ничем не примечательные предметы обихода, и даже как-то раз сама заставила двигаться небольшую скамеечку для ног, но брошка (полноте, да брошка ли?) мало того, что бегала - она еще и росла. За те два с половиной аршина, что разделяли кушетку и Цвертину, паук вымахал до размеров дворняги и останавливаться на достигнутом явно не собирался. Жемчужина превратилась в живое, упруго подрагивающее брюшко, серебряные лапы семенили четко и уверенно, слегка постукивая коготками по полу, а восьмерка черных глазок поблескивала почти разумными искорками.
  - Красавец, красавец! - Цвертина протянула руку и коснулась бывшей брошки, как дотронулась бы до головы ластящегося к ней пса. Паук отреагировал примерно так же, как осчастливленная хозяйским вниманием собака - приподнялся на задних ножках (вернее, ножищах), просвистел нечто неясное и восторженно завертелся под узкой девичьей дланью. Магиня торжествующе улыбнулась:
  - Очарователен, правда? Между прочим, отличный защитник - активизируется простеньким заклинанием или самовольно, если, конечно, изначально дать подобную команду, бросается на того, кто проявляет агрессию по отношению к хозяину, впрыскивает яд, но может и просто так жвалами порвать. Верен, ласков и неподкупен, не нуждается в воде и пище, в активированном состоянии способен продержаться почти сутки, а иногда и больше. Будучи спящим, не вызывает никаких подозрений и недоверия, потому что кажется самым обычным украшением...
  - Очарователен, - задумчиво подтвердила я, рассматривая брошку. В самом деле, вещь более чем замечательная. Конечно, по размерам и силе с памятной татуировкой ей не сравниться, но зато активизируется это замечательное чародейское изобретение намного легче, чем картинка, расставаться с которой пришлось через боль и кровь. А обезьяна-то та безволосая мало того, что оставила на моей лопатке безобразный шрам, так еще, как выяснилось, и жрала меня потихоньку - уже потом, после приснопамятного бегства из разваливающегося дворца, разглядывая в зеркале спину, я обнаружила, что часть мышц вокруг бывшего обиталища чародейской татуировки просто выгрызена, будто клыками. Конечно, за жизнь такой малости не жалко, но щеголять изуродованной лопаткой мало кому понравится. Хорошо еще, что в этом сезоне платья с открытой спиной в моду не вошли.
  Паук, туго подрагивая упругим жемчужно-белым брюшком, продолжал подпрыгивать и даже слегка шипеть возле рассеянно улыбающейся Цвертины, явно надеясь спровоцировать магиню на еще одно почесывание, а то и поглаживание его черноглазой серебряной головы. А брошечка-то эта, похоже, еще и многоразовая. Кроме того, не стоит недооценивать и психологический эффект: многие представители разумных рас отчего-то боятся пауков, даже если они мелкие и безобидные. А уж такое восьмилапое, альбиносно-белое создание способно устрашить даже таких привычных ко всему людей, как я сама.
  - Продай мне его!
  - Чего? - удивилась магиня, продолжая так же восторженно и мечтательно улыбаться - похоже, мой искренний интерес к ее творению доставлял Цвертине немалое наслаждение.
  - Продай мне его! Или сделай такого же, я куплю за любые деньги.
  - Но ты же должна понимать, что нелицензированные заклинания опасны для жизни и душевного здоровья. Кроме того, это прямое нарушение приказа самого короля и совета архимагов, ясно гласящего, что при изобретении вербального или мысленного выражения, могущего быть классифицированным как... - завела свою вечную песню Цвертина, оценивающе поглядывая то на меня, то на продолжавшего приплясывать вокруг нее паука, словно прикидывая, как мы с ним будем смотреться в паре.
  - Я понимаю. Более того, полностью с тобой согласна: уж чему-чему, а душевному здоровью это создание точно может навредить. Правда, не моему, - открыто ухмыльнулась я, вставая. Труднее всего было заставить себя протянуть руку. Прикоснуться же к ядовитой чародейской твари я смогла на удивление легко и быстро. Паук на ощупь оказался гладким и нехолодным - как нагревшаяся от тепла тела серебряная подвеска. Лично у меня он вызывал какие угодно чувства, кроме отвращения и желания тронуться умом. По-моему, очаровательная тварюшка, умилительная и замечательная, способная, как собака, радовать своего хозяина забавными проделками и выходками, да заодно защищать от агрессивно настроенных окружающих.
  - Ладно, забирай, - наконец решилась Цвертина, видимо, прокрутив в голове те же мысли. - Так забирай, без денег. Все равно это экспериментальная модель, она еще несовершенна и служит любому человеку, который носит ее на одежде или среди вещей. Я хочу создать другую - чтобы она признавала только одного хозяина и враждебно относилась ко всем попыткам передать или отнять ее силой.
  - Спасибо, - немного смущенно обрадовалась я. - Поучи меня, как с этой красотой обращаться.
  - Тут нет ничего сложного, - мигом оживилась влюбленная в свою работу магиня. - Нужно всего лишь... Да смотри ты на меня! Потом на свое приобретение налюбуешься!
  
  Через полчаса я уже прощалась с Цвертиной на крыльце ее поместья. На выбившемся из-под куртки воротнике наглухо застегнутой рубашки слегка поблескивала маленькая оригинальная брошечка - паучок с жемчужиной вместо брюшка, деловито обхвативший лапками тонкую ткань и время от времени тыкающийся головой мне в шею. Я все же отдала магине деньги - за работу она их брать отказалась категорически, но стоимость побрякушки все-таки приняла, а мне хоть было не так стыдно - пропало ощущение, что я активно использую дружбу в корыстных целях. Тьма, успевшая на славу покушать и выспаться, привычно топталась на моем плече. На паучка она почти не обратила внимания - видимо, не воспринимала его как живую тварь.
  - Ни о чем не волнуйся, - хищно блестя глазами, наставляла меня магиня, рассеянно приподнимая воротник своего халатика. - Я все сделаю сама или почти сама. Ты, главное, платье понаряднее надень, веер возьми и в прическу ленту обязательно вставь, только так, чтобы ее можно было легко вынуть.
  - Зачем? - искренне удивилась я. На больших рыцарских турнирах под патронажем самого короля мне бывать еще не доводилось, а маленькие оставили после себя столь негативное впечатление, что вспоминать о них не было никакого желания. Однако я все-таки пересилила себя и, мысленно вообразив бестолковую драчку, в которую превратился один из виденных мною турниров, попыталась представить, куда там можно девать ленту из волос. Не получилось. Максимум, до чего я оказалась способна додуматься - это придушить кого-нибудь с помощью этой узкой полоски атласа, шелка или бархата.
  - Много ты понимаешь! - презрительно фыркнула Цвертина, с удовольствием посещающая все рыцарские сходки и даже, кажется, слегка влюбленная в кого-то из латников. - Ты же будешь дамой сердца! А она, по традиции, вознаграждает сражавшегося за нее рыцаря лентой из своей прически.
  А ведь верно! Надо было в бытность мою ученицей в замке Рэй на уроках мастера Повенира, преподававшего этикет, лучше успевать, тогда бы и глупыми вопросами позориться не пришлось.
  Потом мне стало стыдно. Быть дамой сердца такого бестолкового и неуклюжего рыцаря, как Торин - да можно ли придумать большее бесславие! Впрочем, есть надежда, что мой подопечный на эту малоприятную и не слишком почетную роль выберет кого-то из своего блистательного окружения, какую-нибудь княжескую или герцогскую дщерь, на которой потом и женится...
  Да-да, мечтать не вредно.
  Магиня, видимо, поняв, какие мысли крутятся у меня в голове, тихонько хмыкнула, потом приподнялась на цыпочки и легонько чмокнула меня в лоб:
  - Будь осторожна.
  - Хорошо, - легко пообещала я, сама не очень веря в то, что говорю. Вот и Цвертина не поверила:
  - Знаешь, кто быстрее всех во Мрак вековечный уходит? Тот, кто не бережет себя. Так, как ты, к примеру. Поэтому...
  - У тебя что-то случилось? - почуяв недоброе, быстро поинтересовалась я. И, видя, как замялась магиня, в лоб спросила: - Что, кого-то жизни поучить нужно?
  - Да, ладно, это не к спеху, - неубедительно отмахнулась девушка, хотя в ее глазах уже мелькнул нехороший, мрачно-удовлетворенный огонек. Уловив его, я вздохнула и спокойно уточнила:
  - Кто? Где живет?
  - Да здесь, недалеко. Ты, может, видела - идиотский такой маленький замок из ракушечника и белого камня. Хозяин его мне... ну... Нет, ты не подумай, что мы из-за какой-то ерунды поцапались. Наука - она же... Ой... Ну, он при всех высмеял мою теорию погодных дисбалансов, а потом во всеуслышание сообщил, что я... Да дело и не в этом, в общем-то. Просто ко мне на днях попытались забраться три мальчика из гильдии грабителей - видимо, хотели что-то из разработок украсть. Естественно, дальше ворот они не смогли пролезть. Но уж орали на весь квартал. Так я и подумала, что это этот неугомонный чародейщик их на меня науськал...
  - Ладно. - Я успокаивающе опустила ладонь ей на плечо и почувствовала, что девушку всю колотит от злости и негодования. Впрочем, нужно знать Цвертину, чтобы понять, что магические изобретения она любит даже больше, чем самое себя, и готова за них и мстить, и драться, и подыскивать наемников. Поэтому наша давняя схема деловых отношений - услуга за услугу - ей более чем выгодна. Мне, впрочем, тоже. - Я сейчас же схожу поговорю с ним. Думаю, можно будет даже обойтись без особой силовой демонстрации.
  - Спасибо. Ты настоящая подруга! - восхищенно пробормотала Цвертина, осеняя меня знаком храмового благословения, словно желая призвать на мою бедовую голову благосклонность хранителей Сенаторны. Вот уж не думала, что магиня настолько набожна и суеверна!
  Пара вопросов, уточняющих имя, возраст и внешность "неугомонного чародейщика" - и вот я уже сбежала с крыльца и быстро, едва ли не галопом, двинулась к воротам. Цвертина грустно помахала мне вслед, откровенно зевнула и удалилась в дом - наверняка наконец-то ложиться.
  После лета, царящего во владениях моей рыжеволосой подруги, холодный ветер и легкая морось, коей плевались в редких прохожих плотные серые облака, стали малоприятным сюрпризом, я плотнее запахнула куртку и с негодованием покосилась на небо, словно пытаясь одной силой взгляда разогнать висящие над Каленарой тучи. Естественно, ничего у меня не получилось, уровень магических знаний не тот, чтобы так просто погодой распоряжаться.
  Дом Цвертининого обидчика обнаружился в нескольких сотнях шагов на юг. Магиня отлично описала его - иначе как идиотским маленьким замком сие приземистое и неуклюжее строение назвать было и нельзя. Самоуверенный хозяин, надеясь на свирепость огромного цепного пса, которого на ночь пускали свободно бегать по всему двору, даже не озаботился наложить на стены сложные защитные и охранные заклинания. Чем я и не преминула воспользоваться.
  Ту хиленькую магию, что была наверчена для охраны, сумела снять даже такая недоучка, как я. А уж умелый чародей и вовсе разве что чихнул бы, это препятствие преодолевая.
  Забор словно специально для незваных гостей клали - столько между камнями обнаружилось удобных трещин и зазоров. Влезть на него, а потом спуститься с другой стороны было делом трех минут.
  Пес, приученный подходить совершенно бесшумно, как хищный демон, прыгнул откуда-то из-за угла и распластался в длинном прыжке, явно тщась налететь передними лапами мне на плечи и повалить. Как он ухитрился с нарочито грозным и недобрым рыком, перешедшим в жалобный взвизг, на середине прервать свой грациозно-смертоносный скачок и превратить его в нечто скомканное, бестолковое, как грязная половая тряпка, брошенная разгневанной бабой в пьяного муженька, - загадка. Видимо, кобель, как и его хозяин, был не чужд магии. Я была столь любезна, что не стала наносить чудодею материального урона (такие псины, гордые, породистые, отлично выдрессированные, стоили примерно столько же, сколько средней руки лошади) и торопливым потоком мыслеобразов отозвала уже сорвавшуюся в полет Тьму. Вонато - хищники с солидными клыками и когтями, способными прорвать даже толстую лохматую шкуру, а собаки боятся всех демонов без исключения, особенно если чувствуют, что те настроены отнюдь не дружелюбно. Поэтому-то кобель и шарахнулся в сторону, как гонимый ветром клок шерсти - одна я, даже с оружием в руках, вряд ли устрашила бы его до такой степени. А уж магии он, имея в хозяевах чародея, и подавно не боялся.
  - Скажи-ка, песик, а где располагается спальня твоего хозяина? - елейным голоском поинтересовалась я, окидывая оценивающим взглядом фасад дома. Разумеется, кобель не ответил, просто продолжал пятиться, жалобно поскуливая и тряся хвостом, как нашкодивший щенок, но я уже и сама с достаточно большой степенью вероятности установила местонахождение искомых покоев. Судя по стилю постройки, возводили это несуразное здание лет пять-шесть назад. А в то время было модно приделывать к спальням небольшие полукруглые балкончики. Оных в пределах моей видимости наблюдалось аж две штуки, но один так густо зарос стеблями вьющихся роз, что ступать по нему я бы не решилась даже в сапогах, не говоря уже о домашних тапочках. А вот второй был чист, ухожен и аккуратен. Похоже, хозяйская спальня примыкает именно к нему.
  - О! Полюбуйся-ка, Тьма! Похоже, мы с тобой наконец-то сможем хоть куда-то войти через двери, пусть и балконные, а не через окно, как самый распоследний член гильдии грабителей, - вполголоса весело сообщила я демону, по газону подходя к стене и начиная привычно ощупывать ее кончиками пальцев. Быть услышанной или замеченной я не боялась: предрассветный сон - самый сладкий и крепкий, и уж коль меня не повязали до сих пор, маловероятно, что охотники осуществить сие благое деяние найдутся в самом ближайшем будущем.
  Влезть по отвесной стене - вовсе не так тяжело, как представляется многим. Особенно если под рукой есть пара пузырьков с чародейскими зельями. Я провела подушечкой указательного пальца по поясу, из специальных кармашков которого торчало штук восемь флаконов, выбрала один, откупорила его и аккуратно капнула на носки сапог, а потом на ладони. Растерла, постояла с полминуты, давая зелью подействовать, потом спокойно подошла к стене и начала восхождение. Магия прочно сцепляла мои конечности и каменную кладку, что позволяло мне двигаться вверх совершенно спокойно и легко, будто я лезла вверх по большому сугробу, засаживая в него носки сапог и пальцы по самую ладонь. Тьма, поняв, что ее вес только отягощает хозяйку, слетела с моих плеч и по собственному почину взяла на себя роль разведчика, поднявшись к искомому балкону и с любопытством заглянув через стеклянные двери. Судя по всему, увиденное ее вполне удовлетворило: вонато возбужденно клекотнула и передала мне четкую картинку: большая темная спальня, огромная кровать и спящий на ней мужчина. Он вполне подходил под описание, данное мне Цвертиной, поэтому я ответила демону чередой благодарных ассоциаций и продолжила свой нелегкий путь.
  Балконная дверь была зачарована, но чувствовалось, что сделано это было скорее для успокоения совести и традиций ради, чем для охраны, ибо столь слабая и тривиальная волшба не стала преградой даже для меня. Настоящий маг ее бы вообще не заметил.
  Как хорошо иметь довольно длинные и непослушные волосы! Потому как они предполагают наличие шпилек, которыми закалывается некое подобие прически. А шпильки эти могут послужить не только красоте. Ими еще и очень удобно в замках ковырять и внутренние щеколды или задвижки поддевать.
  Отлично смазанные и разработанные петли даже не скрипнули. Видимо, чудодей любит перед сном на луну и звезды полюбоваться, вот заботливые слуги и держат дверной механизм в идеальном порядке. Оный, впрочем, этой ночью магу явно боком выйдет. Ибо если бы петли скрипели, он, глядишь, и успел бы проснуться и понять, что к нему на огонек забрела далеко не самая приятная и желанная гостья. Но увы...
  Спальня тонула в вязком душном полумраке. Я, дабы сфокусировать зрение, привычно зажмурилась, а потом медленно открыла глаза и с интересом обозрела вычурный в своей роскоши интерьер. Не хотела бы я в подобном месте ночи проводить. Даже выделенный мне в поместье Лорранских безвкусный кошмар лучше этой тщательно выверенной дороговизны и строгости линий. Будто в склеп королевский залезла, честное слово.
  Замерев в дверном проеме, ведущем на балкон, я очень медленно и осторожно вытянула перед собой руки и пошевелила пальцами, выплетая затверженную до автоматизма цепочку пассов. Потом расслабилась и даже слегка улыбнулась той особой гадостной улыбкой, которая так пугала и раздражала окружающих, знающих о специфике моей профессии. Никаких заклинаний в комнате, на радость ворам и незваным гостям, растянуто не было. Тихонько выдохнув и усадив Тьму себе на плечи, дабы она не вздумала что-нибудь опрокинуть или разбить, я медленно двинулась к кровати тем самым плавным, совершенно бесшумным шагом, за которое отчасти и получила свое прозвище.
  Как выяснилось, недооценивать чародейское коварство все же не стоило. Да, магических средств защиты в помещении не было, зато присутствовало нечто мелкое, кудлатое, разразившееся истошным визгом и тявканьем, когда я, не заметив этого недоразумения богов, с размаху на него наступила. Почувствовав, как из-под ног метнулась какая-то тварь, я совершенно непрофессионально выругалась во весь голос, безнадежно оглянулась и уже не таясь прыгнула на кровать рядом с лежащим на ней мужчиной.
  Похоже, столь оригинальный способ побудки магу известен не был.
  Иногда мне кажется, что за свои необычные, приносящие славу, доход и могущество способности чудодеи расплачиваются многим из того, что лично я бы предпочла сохранить при себе. Например, все они как-то на удивление меланхоличны и невозмутимы, думают долго и с явным трудом, решения принимают неспешно, а быстро реагировать на происходящее просто не в состоянии. Наверное, именно поэтому во время памятных меритаунских событий чародеи в большинстве своем растерялись так дружно, что не смогли купировать выброс энергии или даже просто выбраться из разваливающегося дворца. Храны потому и не развивают заложенные в них магические способности, что боятся потерять хватку и скорость реакции. В нашей профессии это верная смерть.
  Не сошедшийся во мнениях с Цвертиной тип оказался таким же тяжкодумом, как и большинство встреченных мною ранее чародеев. Он успел только сесть и громко поинтересоваться: "Тото, что случилось?", прежде чем оказался повален обратно на кружевные подушки, а я без сантиментов брякнулась сверху.
  Думаю, мужчина этот, даже если и любил просыпаться под аккомпанемент девичьих голосов, от моего сольного выступления был явно не в восторге. Потому как ругательства - они вообще мало кого радуют. А уж если бранящийся имеет все возможности привести свои нецензурные угрозы в исполнение - тем более. Да и одетая, вооруженная, решительно настроенная девица на покрывале разутешит разве что оригинала или любителя специфических удовольствий. Это вам уже не романтика, это жестокая правда жизни.
  - Тото? - потрясенно переспросил то ли еще не проснувшийся, то ли проколдовавший весь ум мужчина, не делая ни малейшей попытки выбраться из-под внезапного гнета, коим стала для него вся моя обрушившаяся сверху масса. Такая покладистость мне понравилась. Я даже одобрительно потыкала свою жертву локтем в живот, хваля за сговорчивое поведение и прося продолжать в том же духе.
  Тото ответил своему хозяину визгливыми жалобами и пронзительным тявканьем, ясно выражающим все, что крохотная декоративная псинка, позорящая само имя собак, думает о полуночных гостьях. Сии жалкие звуки столь контрастно разнились со свирепым рыком давешнего дворового кобеля, что я не сдержалась и вполне дружелюбно хихикнула, чем, видимо, ввергла и без того туго соображающего мага с полный и окончательный ступор. Не воспользоваться напавшей на мужчину тихой паникой было бы просто грехом.
  - Тьма, поучи уму-разуму эту истеричную кудряшку, а то она своим лаем скоро весь дом перебудит. А вы, уважаемый... Смотрите, что у меня есть! Прелесть, правда?
  Лично меня тщательно выверенная скользящая изящность и смертоносная красота холодного оружия просто завораживает. Моих жертв - тоже, но по совершенно иным причинам.
  Маг беспомощно трепыхнулся, шумно сглотнул и тупо уставился на появившийся в моих руках кинжал. В спальне было темно, но серебристый блеск остро отточенного лезвия не скрыли бы никакие сумерки. Я небрежно поиграла кинжалом, несколько раз подбросила его и поймала - то за рукоять, а то, очень аккуратно и осторожно, за лезвие, после чего мужчина взгрустнул окончательно и бесповоротно. Наглядная силовая демонстрация убедил его в серьезности моих намерений как ничто другое. Соображай маг чуть быстрее, он бы догадался рывком сбросить меня с себя, а то и вообще с кровати, и припечатать каким-нибудь смертоносным заклинанием, ибо за убийство неизвестной девицы, проникшей в его спальню в томный предрассветный час с далекими от дружелюбия намерениями, по райдасским законам он бы даже не понес никакой ответственности. Но увы. Порой я удивлялась, как тугодумы, в которых медленно, но верно превращается наше чародейское сообщество, ухитряются плести друг против друга изощренные интриги почище придворных.
  - Послушайте и, пожалуйста, попытайтесь понять. Вы серьезно обидели одну девушку-магиню - сначала прилюдно в пух и прах разбили ее научные теории, потом оскорбили, а затем и вовсе додумались подослать грабителей. Так не годится. Ну неужели нельзя решить все возникшие разногласия спокойно и вежливо - мы же цивилизованные люди?! Да и вообще, знаете - обижать слабый пол нельзя. Потому как он может оказаться не таким уж слабым.
  В качестве весомого дополнения к своим словам я одним движением ресниц блокировала какое-то простенькое заклинание, которое взявший себя в руки чародей попытался чирикнуть, и с нежной улыбкой вновь подбросила кинжал. Только вот ловить его на сей раз не стала.
  Даже в вязкой предрассветной полутьме было видно, как побелела моя жертва. Понимаю. Воткнувшийся в подушку у самого виска колюще-режущий предмет мало кому добавляет спокойствия и душевного равновесия.
  - Короче, я надеюсь, что наша милая беседа не пройдет для вас даром. Постарайтесь, пожалуйста, быть вежливым и воспитанным и больше девушек не обижать. Нехорошо это как-то. Не по-мужски. Обещаете?
  Маг дико вытаращил глаза и пробулькал нечто невразумительное. Рот я ему не затыкала, но до того, чтобы поорать и привлечь внимание слуг, мужчина, кажется, так и не додумался. То ли со сна до сих пор соображал плохо, то ли по жизни был рассеян и туповат.
  Решив счесть сии невнятные звуки согласием, я мило улыбнулась, слезла с развороченной кровати (одеяло после моих сапог явно стирать придется, а то и вовсе выбрасывать) и предельно спокойно отступила к балкону. Финальная чародейская гадость - какой-то сгусток не то огня, не то сплавленной в шар молнии - настигла меня уже на выходе. Я легко отбила ее маленьким энергетическим щитом и многозначительно погрозила приподнявшемуся на кровати магу пальцем, как бы предупреждая его о недопустимости подобного поведения. Потом обратила внимание на то, чем занята моя демон:
  - Тьма, фу! Это же болонка! Их не едят!
  А вот так недобро шутить явно не стоило. Разумеется, у вонато и в мыслях не было подзакусить этой мелкой кудлатой собачонкой - там больше голосу да шерсти, чем мяса. Но вот идея пугануть ее демону явно пришлась по вкусу. Другое дело что Тото оказался на редкость храбр и решителен для своих миниатюрных размеров и в бега не бросился. В отличие от большинства собак, он даже не особенно испугался хищного демона. Песик и вонато стояли на ковре друг против друга, как изготовившиеся к схватке дуэлянты, и с жаром соревновались в том, у кого получится издать более оригинальный и необычный для его вида звук.
  Картина была уморительная. Вот только хозяин болонки ее не видел. Он услышал только мою фразу и в героическом порыве ринулся на помощь своему любимцу. Так что из спальни я, можно сказать, буквально вылетела, спасаясь от хлынувшей с пальцев мага светло-голубой, очень нехорошей на вид волны, отразить которую у меня наверняка не хватило бы ни сил, ни умений.
  Балконная дверь успела самовольно захлопнуться. Я снесла ее, даже не заметив, и, не притормозив, сиганула через невысокие каменные перильца вниз, спиной чувствуя угрожающее щелканье какого-то явно очень опасного и мощного заклинания.
  Посадка получилась мягкой - помог газон. В полете я сгруппировалась и приземлилась на бок, быстро перекатилась на живот, вскочила и задала стрекача вдоль стены дома, стараясь не поднимать голову и держаться под прикрытием своей тезки. Секунду постояла, переводя дыхание и прислушиваясь, потом решилась: двумя скачками достигла забора, сразу же подпрыгнула едва ли не на половину его высоты и торопливо полезла вверх, с немалой радостью чувствуя, что действие зелья для альпинистских подвигов еще не закончилось.
  Тьма нагнала меня когда я уже спрыгнула со стены и, оглядываясь, поправляла сбившуюся от резких движений куртку. Судя по восторженным обрывкам мыслеобразов, которыми забросала меня весело клекочущая демон, наше приключение ей более чем понравилось. Еще бы! Так близко с мелкой декоративной собачонкой, то есть, извиняюсь, с очаровательным блондинистым песиком познакомиться - это не каждый день удается. Я с невольной улыбкой потрепала вонато по голове, сориентировалась по сторонам света и неспешно двинулась на юг, в сторону улицы Каштанов.
  Кажется, Цвертинину просьбу я выполнила. Хотя еще вопрос, кто кого пуганул больше - я мага или маг меня. Впрочем, думаю, в споры с девушками этот чудодей еще долго поостережется лезть. Да и вообще от всех представительниц прекрасного пола за версту шарахаться начнет.
  Под утро затихает даже неугомонная улица Чар. Народу становится меньше, а те, кто рискуют выползать из домов, ходят медленно и вяло, как сонные осенние мухи. Торговцы перестают истошно орать и только всматриваются осоловевшими от бессонной ночи глазами в лица прохожих, словно пытаясь понять, что они здесь делают. Трактиры и корчмы не закрываются, упаси боги, просто временно перестают принимать новых посетителей, пока их хозяева и обслуживающий персонал, стараясь не потревожить сидящих или дремлющих за столами людей, аккуратно наводят некое подобие порядка и ликвидирует наиболее живописные из луж на полу. И если пролитое вино или пиво не слишком старательные служанки еще способны не заметить, то кровь затирается тщательно и аккуратно - градоправитель Каленары славится как ревностный блюститель чистоты, воцарению коей никак не способствуют темно-красные лужи некогда теплой, а теперь почти свернувшейся и подсыхающей субстанции.
  Ветер, дурашливым щенком прыгающий и носящийся вокруг меня, шаловливо гнал золотисто-бронзовые, охровые, апельсиновые и изумрудно-алые лоскутья опавших листьев, с тихим шелестом подметающие выложенные пятиугольными плитами тротуары. Я рассеянно пнула один особенно плотный комок ногой, и бывший наряд какого-то клена, тут же с готовностью подхваченный прохладным дыханием заигравшегося ветра, взвился мне едва ли не до пояса, расцветив штаны и сапоги забавными яркими заплатами ярмарочного паяца или скомороха. Не люблю я осень. Но восхищаюсь ею - за вот это вот многоцветное великолепие, носящееся по дорогам, неспешные слезы небес, волчьи вопли ветра по ночам, сытые и щедрые торжища, хруст покрывшихся ночным ледком луж под каблуками, преисполненную достоинства суету на большаках и шляхах, трубные голоса гусиных клиньев под облаками, опьяняющий аромат только что сорванных яблок и робкие мечты о будущем лете.
  Тьма, с любопытством наблюдающая за играми ветра с опавшей листвой, долго крепилась, но в конце концов не выдержала и с азартным клекотом пустилась в погоню за свившимися в комок листьями, подбадривая себя лихим визгом и нарочито громкими хлопками крыльев. Ну как маленькая, честное слово! И не скажешь, что ей уже почти шесть лет. Оторванная от естественной среды обитания и воспитанная мною, тоже не отличающейся логичность и рассудительностью в поступках, Тьма явно почитала себя все тем же крохотным демоненком размером с новорожденного щенка, которого будущая наемница, а тогда еще простая воспитанница замка Рэй, выудила из родного гнезда и потащила к мастерам, дабы те признали ее настоящей храной и полноправным членом гильдии. А раз вонато считала себя маленькой, то и вела она себя соответственно, то бросаясь в погоню за опавшей листвой, то совершенно по-детски выпрашивая у меня конфеты и печенья, которых вообще-то демонам нельзя - от них портятся клыки и желудки.
  Если уж в серовато-промозглые предутренние часы начала задремывать даже неугомонный заповедник чародеев, то неудивительно, что остальная часть Каленары спала крепко и сладко, как человек, полностью уплативший все налоги в государственную казну и теперь отдыхающий от трудов праведных. Улица Каштанов, утопающая в клейком, поднявшемся из низин тумане, не была исключением и казалась вымершей. "Сломанный меч" был, разумеется, закрыт и, как человек руками, заслонялся от окружающего мира наглухо запертыми ставнями. Судя по чудовищных размеров ржавому замку, болтающемуся в не менее огромных петлях, Жун ожидал визита по меньшей мере недружественной банды альмов и эльфов с дрессированными вернетоками на поводках и готовился воспрепятствовать ему всеми силами.
  - Миледи! Миледи, постойте!
  Я, не сбавляя шага, вопросительно передернула плечами, заставив Тьму испуганно трепыхнуть крыльями и крепче вцепиться в уже изрядно истрепанную ее коготками куртку. Вот тебе и тишина! Нет бы этому горлодеру подумать об окружающих и смирить силу своего голоса, подобного легионерской трубе!
  - Миледи, да подождите же!
  Интересно, что ему так срочно понадобилось от какой-то девицы явно благородного происхождения? И почему она не отвечает?
  - Миледи!
  Только когда в рукав моей куртки вцепились холодные сильные пальцы, я поняла, что кричали мне. Недоуменно повернувшись, узрела озябшего, вымокшего паренька в вычурной темно-синей ливрее слуги в доме Лорранских. Чуть поодаль стояла карета со знакомым гербом.
  Мне едва не сделалось дурно.
  - Где милорд Торин?
  - Н-незна-аю-у-у... - страдальчески прохрипел схваченный за воротник парень, беспомощно тараща на меня покрасневшие от бессонной ночи глаза. - Д-дома, наверное...
  - Хвала богам. - На одну короткую минуту я вообразила, что не шибко умный графенок вздумал проследить, куда я направилась, и поехал следом. С него станется. Но, к счастью, оказалось, что это просто кучер ослушался моего приказа и не вернулся в поместье Лорранских, а остался ждать меня у "Сломанного меча".
   - Я кричал-кричал, - несколько обиженно посетовал парень, потирая шею, - а вы не слышали...
  Я едва заметно ухмыльнулась. Слышать-то слышала... Но не признаваться же мне, что "миледи" - более чем непривычное для меня обращение, вот я и не обернулась на страстные призывы использующего его кучера. Меня-то обычно просто Тенью кличут, и хорошо еще, если с добавлением уважительного "тэмм", а не какого-нибудь уничижительного "эй, ты" или, и того хуже, "девка".
  - Я же велела возвращаться в поместье без меня.
  - А милорд Торин наказывал привезти вас в целости и сохранности! - с искренним негодованием старательного и исполнительного слуги, которому дали два взаимоисключающих приказа, парировал кучер. Слегка подмокшая кокарда на его форменной шляпе поблескивала, как неоспоримое доказательство глупости нанимателей, которые сами решить не могут, что им от работников нужно.
  - Ну раз милорд Торин... Тогда конечно, - вздохнула я. Спорить с графенышем или не исполнять его приказов - действительно себе дороже.
  Возрадовавшийся кучер, просияв, ринулся к карете, с учтивым поклоном распахнул дверцу и выдвинул лесенку, а потом галантно предложил мне руку, дабы я, упаси боги, не споткнулась на ступенечках. Со стороны мы гляделись наверняка более чем забавно: нарядный парень в броской форменной ливрее с медными пуговицами и растрепанная девушка, одетая просто и неприхотливо, лишь бы удобно да тепло было, да в толпе не выделялось особенно.
  Я покосилась на гнущего спину кучера и милостиво положила пальцы на его вздрагивающую от почтения ладонь. Действительно, еще упаду со ступенек да сверну шею, кто тогда за Торином бдеть будет?!
  
  По прибытию в поместье света я не магичила и служанок поднимать не стала. Просто тихо прошла в выделенные мне покои, дабы сменить непритязательный наряд наемницы на что-нибудь, более приличествующее любовнице молодого Лорранского. Ложиться спать я не собиралась - пока карета докатилась до ворот Каленары, на городской башне уже семь утра пробило. Еще с час мы пробирались в вязком полумраке еще не до конца рассеявшихся сумерек до родового гнезда Лорранских. Так что укладываться в кровать было уже бессмысленно - все равно через пару часов пришлось бы вставать.
  Тихий шорох, внезапно донесшийся из угла, едва не заставил меня выпрыгнуть из кожи. Торина спасло только то, что я сначала прищурилась, разглядывая незваного визитера, а не вздумала атаковать сразу.
  - С ума сошел? - Выхваченный из-за пояса кинжал небрежно полетел на столик, я рассеянно взбила рукой волосы, ссадила Тьму на диван и подошла к потрясенно лупающему глазами аристократенку. - Ты хоть понимаешь, бестолковая твоя голова, что я вполне могла напасть на тебя, от усталости и сослепу приняв за забравшегося в дом грабителя, а то и вовсе наемного убийцу? Что ты здесь делаешь?
  - Ты где была?
  Видимо, отвечать на мои вопросы Торину не хотелось, вот он и вспомнил, что лучшая защита - это нападение.
  - Я обязана давать тебе отчет? - холодно удивилась я, усаживаясь на пол рядом с креслом моего подопечного и скрещивая ноги, как степняки-орки, не признающие никакой мебели и довольствующиеся коврами и подушками. Торин был немного взлохмачен и красноглаз, что ясно указывало на бессонную ночь. Ну хоть это душу греет, не я одна не отдыхала...
  - Ты сейчас работаешь на меня... - напыщенно начал пустоголовый аристократеныш, явно прицеливаясь выдать еще что-нибудь столь же малоприятное и грубое, но я фыркнула и ехидно перебила его:
  - Не на тебя, Торин. Нанимал меня твой отец. Деньги платит тоже он. Так что работаю я на милорда Ирриона - просто выполняю то, что он скажет. Отдай он приказание мопса или болонку охранять - так я бы за собачонкой шаг в шаг ходила и от всех опасностей мира подлунного ее берегла.
  Графенок бестолково захлопал глазами. Видимо, столь простая мысль в его кудрявую головушку не забредала. Да и сейчас она явно чувствовала себя там очень и очень неуютно: Торин тряхнул завитыми локонами, слегка растрепавшимися и потерявшими форму идеальных спиралек, еще пару раз зажмурился, словно набираясь храбрости, и пошел по второму кругу:
  - Где ты была?
  - Пиво пила, - в тон ему отозвалась я. Потом с обреченным вздохом полюбовалась на расширившиеся до размеров крупных слив глаза своего подопечного и, не дожидаясь повторения вопроса, пояснила более развернуто:
  - Видишь ли... Барон Вайский, тот самый, который неделю назад так напугал нас... - Я глянула на вопросительно-ехидную усмешку Торина и с обреченным вздохом согласилась: - ... ну ладно, меня в театре, изволил прийти сегодня в "Сломанный меч" и поделиться со мной более чем важной и любопытной информацией. - Я вновь рассеянно пригладила волосы рукой (вид растрепанного Торина изрядно действовал на нервы), осторожно опустилась на пол спиной, расплела ноги, перевернулась на живот и спокойно продолжила: - Затем я ходила на улицу Чар в гости к знакомой магине. Она девочка очень умная и с неплохими связями, посоветовала пару дельных ходов. Потом... Впрочем, о том, что я сделала потом, тебе знать вовсе не обязательно. Удовлетворил ли ты свое сиятельное любопытство, о мой благороднорожденный клиент?
  - Нет, - быстро отозвался Торин, поняв, что моим меланхоличным настроением стоит воспользоваться дабы постараться выжать как можно больше информации. Не знакомому с наукой под красивым иностранным названием "психология" аристократенку было невдомек, что не он меня сейчас, а я его на предмет добычи необходимых мне сведений трепать буду. Но для начала следовало расположить его к себе. Что я и постаралась сделать:
  - Ну спрашивай еще, если хочешь.
  - Хочу! - с готовностью обрадовался Лорранский. - Как зовут ту магиню?
  - Цвертина, - чуть удивленно ответила я. - А что?
  - Да я начал себе преподавателя по чародейству подыскивать...
  - Она не согласится, - тут же отозвалась я. - Не тот у нее уже социальный статус, чтобы по ученикам бегать. Даже по таким богатым и благороднорожденным, как ты.
  - А она красивая? - продолжал любопытничать Торин.
  - Красивая, - уверенно подтвердила я. - Рыжеволосая, высокая, стройная... Погоди, а тебе что за дело?
  - Да так... - неопределенно откликнулся он. - Интересно, какой должна быть женщина, чтобы подруга признала ее красивой?
  - Прежде всего, она действительно должна быть красивой, - передернула я плечами. - Слушай, Торин... Вот дуэль эта... Ты можешь мне объяснить, каким образом ты сумел удрать от меня? Ведь я даже спать к твоему порогу каждую ночь перебираюсь, а то и в комнату захожу, если ты дверь запирать забываешь, а под утро тихонько удаляюсь, чтобы не разбудить. Так как же ты ухитрился покинуть помещение? Чай, не демоном в окно вылетел?!
  Аристократ выглядел смущенным и гордым одновременно. Он напыжился, немного помялся, покосился в сторону забранного витражным стеклом оконного проема, словно прикидывая, не попробовать ли и в самом деле отступить этим путем, но потом все-таки не выдержал и в голос похвастался:
  - Я тебя усыпил!
  - Чего?! - ужаснулась я, хватаясь за голову. Тьма, потревоженная всплеском моих тяжелых мыслей, заворочалась на диване, подозрительно обозрела комнату, но ничего опасного не заметила и вновь благостно сощурилась, пытаясь торопливым потоком мыслеобразов положительно повлиять на мое смятенное сознание.
  - Надо сказать, это было не так уж трудно. Одно простенькое заклинание - и ты крепко проспала до самого рассвета, а к тому времени я уже успел вернуться и сделать вид, что и не думал никуда ездить. Гораздо сложнее оказалось не наступить на твои раскинутые руки и оружие, которое ты постоянно раскладываешь рядом с собой, - продолжал выхваляться надувающийся самодовольством Торин. Он явно восторгался своим безобразным деянием.
  Я же пребывала в растерянности, весьма близкой к банальной панике. Сказать, что я была недовольна собой - это не сказать ничего. За подобную беспечность и недомыслие меня следовало прилюдно казнить на главной площади Каленары, причем не просто так, а каким-нибудь особенно позорным и унизительным способом, дабы моя смерть послужила уроком и назиданием всем остальным хранам. Как я могла забыть, что мой подопечный маг! Пусть и слабенький, ничего толком не умеющий, обладающий большей частью не способностями, а непомерными амбициями и поразительным самомнением... Но, как выяснилось, кое-что Торин все-таки мог. И он не преминул это продемонстрировать.
  - Мне стыдно, - честно призналась я, подпирая голову руками. Графенок чуть из кресла от удивления не вывалился. Я впервые обратила внимание, что книга, лежащая у него на коленях, была не каким-нибудь сборником сонетов или сомнительных рассказов, а учебником по чародейству для начинающих, и застеснялась своего непрофессионального поведения еще больше. Да-а, а мой клиент времени зря не теряет... - Мне очень стыдно. Прости, что не уследила за тобой. Больше этого не повториться. Как ты мог, Торин? Почему ты полез на дуэль, не предупредив меня, да еще по какому-то смехотворному поводу - из-за оскорбления, которого я даже не помню?! Я обещаю, что больше я тебя одного не оставлю. И еще раз прошу прощения за халатность, которую допустила.
  Торин продолжал потрясенно поедать меня глазами. Видимо, он и не подозревал, что я умею извиняться искренне, без ехидства и сарказма. А я продолжала говорить, больше для себя, чем для него. Порой нам очень нужно, чтобы успокоил хоть кто-то. Даже если этот "кто-то" - мы сами.
  - Ты не думай, все будет хорошо. И про кристалл никто, кажется, не знает. И с альмом разберемся - в первый раз, что ли? И с турниром этим мы что-нибудь решим, вот увидишь. Цвертина - умная девочка, если уж она берется помогать, то делает все возможное. И невозможное тоже делает - у нее обширные связи при дворе, в магическом сообществе Райдассы и даже в совете архимагов, она легко...
  - Тень, ты чего? - удивился Торин, откладывая свою книгу, наклоняясь и пытаясь заглянуть мне в глаза. - Какой альм? Ты что, боишься, что ли?
  - Ничего я не боюсь, - чуть напряженно отозвалась я, стараясь справиться с перекрывающей горло паникой. Презрительное фырканье получилось как никогда нервным и драматичным. Стянутые воедино, проблемы показались мне вдруг огромными и непреодолимыми, как Холодные горы зимой. Боги, во что же я ввязалась?! Вернее, нет, не так. Боги, почему именно я?! Грешна, знаю. Но неужели настолько, чтобы терпеть мучения не во Мраке вековечном, а еще при жизни?!
  - Слушай, а как тебя зовут? - внезапно вопросил Торин, видимо, после бессонной ночи растерявший остатки ума.
  - Тенью кличут, - ошарашенно отозвалась я, напомнив себе, что клиент вовсе не обязан терпеть проявления моего дурного нрава только потому, что окружающие весьма ловко и изящно испортили мне настроение.
  - Да я не про это, - нетерпеливо отмахнулся аристократеныш, наклоняясь ко мне. - У тебя должно быть настоящее имя. Мать же тебя как-то называла?
  - Литана, - неожиданно для самой себя брякнула я правду, лишь бы отвязаться от не ко времени прицепившегося ко мне с проблемами ономастики и антропонимики графенка. - Что же нам делать с...
  - Да ты не волнуйся, все хорошо будет, - в моем же тоне заворковал вдруг Торин, опуская ладонь мне на макушку и начиная неловко поглаживать по волосам. С такими тяжелыми руками ему бы только кошек ласкать. Еще бы за ухом или под подбородком почесал. Я презрительно фыркнула, вздохнула и... не отстранилась. Просто тупо вцепилась взглядом в плавные волнообразные разводы изумрудных тонов на ковре перед моим носом и закусила нижнюю губу, стараясь не визжать от беспомощности. Все хорошо, ишь ты... Эх, наши бы слова да богам в уши!
  Из спокойного оцепенения, навеянного усталостью и тихим бормотанием Торина, продолжавшего вполголоса нести какую-то успокаивающую ерунду, меня вывели приглушенные звуки шагов в коридоре. Кто бы ни шатался по поместью, он проследовал мимо моих покоев, но я уже пришла в себя и с присущей мне категоричностью принялась командовать:
  - Это все конечно, хорошо, но мы оба всю ночь не спали, а завтра у нас будет напряженный день. Поэтому... - Я приняла сидячее положение и многозначительно посмотрела на дверь. Лорранский порывисто встал, прошипел нечто невнятное (помимо нескольких не слишком приличных слов мне послышалось "Не больно-то и надо!") и вышел с таким видом, словно получил плевок в самую душу.
  Дверь хлопнула так оглушительно и негодующе, будто разделяла все богатство одолевших Торина чувств.
  Я дождалась, пока останусь только в обществе Тьмы, и подергала шнурок звонка. Явившейся на зов заспанной служанке велела сварить и принести кофе (я так и не полюбила этот странный, ни на что не похожий напиток, но оценила ту легкость, с какой он помогал прогнать усталость и дрему - неизбежных спутников проведенной на ногах ночи), потом вновь улеглась на ковер и вытащила из-под живота слегка примявшуюся газету, купленную на улице Чар и, за неимением сумки, небрежно заткнутую за пояс штанов. Разгладила ее ладонями, положила перед собой и углубилась в чтение, время от времени в приступах задумчивости слегка покусывая нижнюю губу и, морщась, запивая колонки мелкого убористого шрифта горячим, до омерзения сладким кофе. И просила же не класть столько сахара, да не раз, вот только прислуга, привыкшая баловать приторными напитками милорда Торина, никак не могла привыкнуть к моим замашкам.
  Ничего особо скандального или необычного этот номер "Вечерней Каленары" не содержал. Он состоял из пары капающих ядовитыми насмешками статеек, посвященных недавней свадьбе одного из советников короля, двух некрологов именитым горожанам, ничего не значащих сплетен и слухов, обширного опуса, пространно восхваляющего мудрость и дальновидность нашего монарха и его прекрасной супруги, нескольких частных объявлений, нарисованного в трех ракурсах корсета под скромной надписью "На правах рекламы" и небольшого очерка, посвященного предстоящему турниру.
  Вот он-то меня и заинтересовал. Бегло просмотрев неумеренные восторги корреспондента, вызванные размахом предстоящего празднества, я надолго застряла взглядом на забранном в прихотливую рамку списке участников. Большинство имен мне были неизвестны, некоторые находили слабый отклик в памяти, но не вызывали практически никаких эмоций, а вот до боли знакомая фамилия и все титулы Торина, занявшие пять строчек на всю ширину колонки, заставили страдальчески поморщиться и начать водить пальцем по бумаге в безуспешных попытках понять, кого выставят в противники моему графеночку. По всему выходило, что в пару с фаворитами ему не попасть. Это не могло не радовать. Но кроме прошлогоднего чемпиона и его основного противника, заявки на участие подали еще девятнадцать человек. И с кем-то из них Торину хочешь, не хочешь, а встретиться придется.
  И что мне делать? Хоть ты в мужчину рядись и оруженосцем следом за моим клиентом на ристалище выходи, честное слово!
  Традиции рыцарства в каждой стране свои. Я даже удивлялась порой, как люди ухитряются вкладывать столько несхожих смыслов в одно-единственное слово. В Йанаре, к примеру, и вовсе не существовало такого понятия, а элитные бойцы назывались не иначе, как Отряд Вихрей. В Вейнанне рыцарем мог стать только аристократ или благороднорожденный. А в Райдассе носить доспехи и размахивать мечами знать почему-то считала зазорным и недопустимым для истинного придворного. Поэтому веление сражаться на турнире и было наказанием для бедного, бестолкового Торина, которому так не вовремя вздумалось отстаивать мою честь на дуэли - большинство аристократов скорее съели бы свои регалии, чем приняли участие в бое на потеху толпе черни. Милорд Иррион, насколько мне известно, в войну Ветров командовал каким-то дивизионом, но на турнирах никогда не бился и рыцарского звания не имел. Его получали лишь особы незнатного происхождения, преуспевшие в боевых искусствах и снискавшие милость короля. Оный, кстати сказать, был единственным родовитым райдассцем и рыцарем. Откуда пошла эта традиция, не известно никому, но соблюдалась она неукоснительно, и его величество, хоть на ристалище и не выходил, но иногда в полном боевом облачении проезжал улицами Каленары, величественно помахивая закованной в стальную перчатку рукой восхищенно ахающему народу. Организовывалось это, видимо, для того, чтобы подданные не сомневались: у них есть грозный и надежный защитник, который в случае войны сможет в одиночку дать отпор всей неприятельской армии. Люди делали вид, что верили, бросали в воздух шапки и разражались восторженными возгласами, хотя всем и каждому было известно, что монарх наш мечи да доспехи только как оригинальный элемент обстановки и ценит, а к остальному холодному оружию относится подозрительно и недоверчиво, словно опасаясь, что оно само на него прыгнет.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"