Никто просто так не хотел исчезнуть, 

когда солнце слепящим цветком наконец-то 

в конце февраля расцвело, 

красным сиянием в сиреневой бездне, 

вспышками огненными в точках капели,  

да с шумом и треском из леса за городом, 

над церковью снежной раскаркались во́роны; 

 

а мы к ней припали заячьими ушками 

и слушали, слушали, внимательно слушали,  

как от рассветных оранжевых сполохов, 

топая громко, 

весна к нам приходит; 

 

как стонут в лесах колдовские болота и кромкой ломается розовый лёд 

на реках, озёрах, ключах, мёртвых водах, 

а черти из нор и промороженной черни 

смотрели сквозь нас и в два пальца свистели 

на шумное небо, что стало весенним, 

(да как бы, кого бы и если бы можно было), 

глодая иссохшую чёрную плоть. 

 

А вот ещё, 

ведьмы 

попрятали старые 

сокровища тайные в домах на окраинах, 

и всё то детишки когда-то украденные, 

принцессы капризные и кавалеры кудрявые, 

в шкатулках египетских, укрытые саванами, 

что мёртвыми ртами шепчут заклятия 

в холодные печи, смердящие гарью, 

про замки, полати, про радость волшебную... 

Где умереть, уроборосом съеденным, 

на острове бриттов или эпстейна, 

да куклою стать по прихоти ведьминой... 

 

По кругу, по кругу, по бесконечному кругу, 

где ты не рождаешься, 

а просто присутствуешь... 

и исчезаешь, потому что кому-то 

нужно, чтоб вместо него кто-то умер