Глава 1. Вайт

1. Монастырь

      Дорога шла через лес. Хорошая, ровная, ухоженная дорога под начинающими осыпаться деревьями. Солнце уже село, и в тишине сумерек стук копыт звучал слишком громким, навязчивым рефреном. Легкая примесь дыма в сухом осеннем воздухе будила в подсознании невнятную тревогу. Но на уверенности, едущей впереди всадницы это никак, не отражалось. Она громко, явно рисуясь, распекала своего спутника.

      Он что-то сочинил, ей не нравились стилистические детали. Обвиняемый рассеянно слушал, вздыхая и оглядываясь по сторонам. Мрачные цвета его одежды и темные волосы, странно диссонировали с белой кожей. Многие люди искренне считали его великим магом, многие — сумасшедшим, неприятным типом. Для гарцующей впереди леди он был всего лишь верным рыцарем.

      Среди деревьев мелькнул огонек, и наездница сорвала коня с прогулочного шага на рысь.

      Ворота с жалобным всхлипом распахнулись, пропуская их во двор небольшого монастыря. Запах дыма смешивался с ароматом свежей выпечки. Желтым светились окна трапезной. Молодой монашек, ловко подхватив под уздцы, повел лошадей в глубину двора. Те доверчиво тянулись к нему, тыкались мордами в щеки и макушку, предвкушая полные ясли овса и сладковатую воду монастырского источника.

      — Где ваш преподобный? — взбегая на крыльцо, спросила Кэт у склонившегося в дверях монаха. — До сих пор не вернулся?

      Черная фигура замерла в немом поклоне.

      — Видишь, сколько времени тратит Алекс ради безопасного выхода к пробоине? — обернулась она к своему молчаливому спутнику. — А ты до сих пор не удосужился написать заклятие. Что ты там сочинил?

      — Стихи, — тихо ответил он.

      — Стихи, хи-хи! — передразнила Кэт. — Первый маг полагает, что твари не чужды его поэзии? Скрипку для них прихвати ещё.

      Они поднялись по узкой лесенке в небольшой, скромно обставленный кабинет. Самым дорогим его украшением являлась этажерка с роскошными изданиями и сочинениями аббата Верто.

      Вайт рассеянно пощелкал выключателем аккумуляторной лампы:

      — Не очень честно, надо сказать, по отношению к братьям, но для работы действительно удобно.

      На столе вперемешку с газетными вырезками лежали бумажные свитки и несколько фотографий. Пока он задумчиво разглядывал одну из них, ту, где на борту яхты отворачивалась от ветра изящная блондинка, Кэт читала вслух записку. В записке Алекс извинялся перед друзьями за своё отсутствие и предлагал скрасить ожидание дегустацией нового сорта вина.

      Покрытая пылью бутылка с сургучом на горлышке стояла тут же, рядом с запиской, приколотой к деревянной поверхности стола изящным кинжалом. Брезгливо скривившись, Кэт принялась тщательно оттирать налипшую на бутыль паутину обрывком газеты.

      — Поосторожней, вдруг там что-нибудь важное пишут! — предупредил Вайт, умащиваясь в жестком деревянном кресле настоятеля.

      Всякий раз, попадая сюда, он удивлялся силе воли хозяина кабинета, часами работавшего, сидя на этом скрипучем орудии пытки.

      — Если вы сегодня проиграете бой, завтра будет совершенно все равно, о чем пишут в этой макулатуре .

      Спорить с Кэт даже по мелочам Вайт полагал себе дороже, это могло вылиться в многочасовую язвительную перепалку. Пошарив взглядом по полкам и не найдя ни единого намека на бокалы, он вытряхнул из пластикового стаканчика гусиные перья, подул в него и начал один за другим выдвигать ящики стола в поисках штопора. Кэт внимательно следила за его манипуляциями, и Вайт непроизвольно поежился под пристальным взглядом.

      Было время, когда он искал взаимности, не придавая значения усмешкам друзей. Искал до тех пор, пока Кэт сама не назначила ему встречу в реале.

      — В зоопарке, на закате, у клеток с кошками.

      Примечание. Рене Обер де Верто. 1655 — 1735 годы. Французский священник и историк.

2. Цветы зоосада

      Он гладко побрился и надел любимый черный сюртук. Денег, как и всегда не оказалось. Потоптавшись у входа в зоопарк, он двинулся в обход, в Волков переулок, в надежде проскочить через служебные ворота автохозяйства. Остановился у магазина "Цветы зоосада". Здесь пахло конюшней. Из застекленного, как аквариум, магазина вышла женщина. Она принялась запирать дверь, громко звякали ключи на большой связке. Мельком взглянув на Вайта, женщина улыбнулась.

      — Магазин закрыт, — сказала она. — Мы до семи.

      Вайт, в ответ покачал головой и развел руками. Потоптавшись немного в ожидании момента, когда в переулке не будет прохожих, он вскарабкался на закрытые ворота и, подмигнув муляжу камеры на стене, спрыгнул во двор магазина.

      В центре небольшого квадратного дворика теснились ящики с пестрыми осенними цветами. По краям высились пирамиды пустых контейнеров. Вайт сложил из них подобие лестницы и заглянул через забор на территорию зоопарка. До вольеров с дикими кошками было рукой подать, если бы не колючая проволока.

      Он сдерживал радость, сдерживал шаги, когда подошел по дорожке к клеткам с кошачьими. В темных нишах за решетками абсолютно ничего не было видно. Вайт остановился и огляделся вокруг. В одной руке он сжимал небольшой букет, другой придерживал клок ткани чуть ниже кармана — результат борьбы с проволокой.

      Ни одного человека не находилось рядом, но в то же время он явственно ощущал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, заметил в темноте изумрудные, налитые злобой глаза. Судя по табличке, это была черная пантера Мелани. Она стояла в глубине вольера.

      Выронив букет, Вайт медленно перелез через поручень, просунул пальцы в соты решётки и прижался к ней лицом:

      — Жестоко... — выдохнул он.

      Отвернувшись, сел на парапет и прислонился плечом к пыльным прутьям. Пантера бесшумно вышла из темноты и легла у него за спиной, опустив голову на передние лапы. Вайт смотрел на небо, первые звезды дрожали и расплывались в глазах. Вскоре совсем стемнело, и он побрел, не оборачиваясь, в сторону разноцветных огней, мерцавших сквозь редкую листву осеннего сада.

3. Первая кровь

      — Может ножом попробуешь? Лови!

      Вайт обернулся, чтобы посмотреть на предмет, который просвистел у него над головой. В массивную раму картины, как в масло, по самую рукоять вошел кинжал.

      — Спасибо тебе, добрая девочка, я как-нибудь справлюсь сам.

      Штопор действительно нашелся в нижнем ящике стола под текстом "Конвенции" тысяча семьсот девяноста восьмого года о создании Российского римско-католического великого приорства. Дубовая пробка хлопнула, и несколько капель красного вина брызнули на бумаги вместе с осколками сургуча.

      Вайт, плеснув немного, ополоснул стаканчик, затем налил наполовину и вопросительно посмотрел на Кэт. Она скорчила гримасу, уступая ему право выпить первым:

      — Надеюсь, медленными ядами здесь не пользуются...

      Он поднес вино к лампе и критически оглядел на просвет мутноватый пластик. Выпил почти залпом, вино было слегка терпким и одновременно сладким, напоминая Кагор. Вкус, пожалуй, более оригинальный и теплый.

      Налив второй раз, он подошел к Кэт.

      — Смотри, — сказала она, разглаживая на столе газетный обрывок.

      — Алёшкино? — изумленно спросил Вайт. — Наша снесённая тушинская деревенька?

      — Ну да!

      — Подожди, а кровь откуда? Или это вино?

      — Порезалась случайно. Такое острое лезвие, что я и не заметила.

      За стеной пробили часы, и, как бы подтверждая их вердикт, заухал в лесу филин.

      — Пора!

      Вайт попытался, было, возразить, но не нашёл в серых глазах Кэт сочувствия.

      — Тебя ждет Алекс, великие дела и минотавры.

      Ему осталось только молча поклониться и выйти из кабинета, на ходу вспоминая слова заклинания. Ступеньки лестницы жалобно взвизгивали в такт шагам. Во мраке подземелья проступали, пульсируя, красные огненные слова:

      Там, где пляшет огонь, рассекаемый лопастью,
      Открывается дверь между небом и пропастью.
      Нет пути там ни черни, ни зверю, ни богу,
      Только Страж лабиринта осилит дорогу.

      Вайт помнил, что их было семеро — посвященных, хранителей печати. Печать и есть лабиринт, закрывающий проход между мирами. Не известно, кто и с какой целью создал его. Возможно, десятки тысяч лет назад сложную систему возвели боги, в надежде защитить реальный мир от непрошенных гостей. Запечатать проход совсем — значило закрыть его и для самих себя, поэтому они использовали многоуровневый лабиринт.

      Он настолько огромен, что математически почти исключает возможность прохождения с любой из его сторон. Но, в последнее время стали возникать пробоины в кладке стен, и твари, живущие в иных мирах, научились подниматься на всё более высокие уровни. Это изменило мир.

      Кроме того, не так давно, стражи потеряли одного члена команды. Несмотря на то, что Хранителя нельзя убить, когда с реальным человеком случается несчастье, погибает и его здешнее воплощение. И их осталось шестеро.

4. Вход лабиринта "Ignis"

      Вайт с Алексом наспех поздоровались. Алекс напоминал ему фанатичного монаха-убийцу. Тощего, аскетичного, со спутанной копной соломенного света волос. Только настоящей классической тонзуры на макушке у него не имелось. Вайт в свое время предлагал свою "дружескую помощь" в создании плеши нужного размера и фасона. На что суровый Алекс показал ему из ножен часть своего меча. В дальнейшем Вайт подобных предложений не делал.

      — Их там трое, — сообщил Алекс. — Сидят напротив пролома, как пришитые.

      — Хорошо, я выхожу на них. А ты прикроешь со стороны пробоины, если мне будет туго, — предложил Вайт. — Желательно, сделай это неожиданно.

      — Там же заклятие, — оторопел Алекс. — Я не смогу пройти.

      — Да, как бы тебе сказать, и не заклятие вовсе...

      Алекс даже остановился:

      — А что это?

      — Просто стихи, — бросил Вайт, уходя в темноту.

      За очередным поворотом открылся прямой коридор, в глубине его виднелось знакомое сияние. Там, где коридор выходил в тупиковую комнату, в стене был пролом, и его закрывали строчки стихов. Буквы слегка колыхались в пространстве, вместе с ними переливались кроваво-красные разводы на стенах и потолке. На земляном полу, как раз напротив надписи, сидели три монстра. Один, с головой вепря, впереди, и два брата-близнеца, похожие на опоссумов, — сзади.

      — С кем имею честь?! — намеренно громко спросил Вайт, входя в комнату.

      Кабан слегка приподнялся на передних копытах и развернул ко нему своё рыло.

      — Хранитель?

      Его низкий, нечеловеческий голос почти не вызвал эха в подземелье.

      — Я — Дорк. Мы ждали тебя, — прогудел он. — Светящиеся знаки не дают пройти дальше.

      — Не желаю лично вам ничего плохого, но проход закрыт.

      — Я, всего лишь, хочу вернутся, — настаивал Дорк.

      — В выполнении операции отказано! — жестко ответил Вайт.

      И тут близнецы сорвались с мест и, цепляясь когтями за стыки каменных блоков, с диким, закладывающим уши визгом понеслись прямо по стенам. Но время почти остановилось. Раскрытые пасти с десятками тонких и острых зубов замерли в метре от Вайта. Положив на грудь левую ладонь, он раскрыл им навстречу правую, держа на ней огненный шар. Шар испускал ослепительный солнечный свет. Морды тварей начали кривиться. Мышцы на торсах чудовищ задрожали от напряжения. Они попытались остановиться, упершись лапами в неровности стен.

      Вайт пригнулся, чтобы не запачкаться пеплом, и бросился вперед, вглубь комнаты. Оглянувшись, понял, что отскочил вовремя. Абсолютно черный шар, искажающий пространство вокруг себя, летел навстречу свету, изгибая и поглощая его лучи. Маленькая черная дыра — это она остановила время. Пространство ухнуло и схлопнулось. Лишь несколько искр рассыпалось по полу.

      На мгновение наступила кромешная темнота. Вайт остановился напротив Дорка. В кулаке, прямо у его пятака, он зажёг второй солнечный заряд. Ладонь жгло, было больно. Рука просвечивала ярким красным светом, отчего со стороны казалось, что он грозит ему огненным кулаком.

      Проход в коридоре чуть сузился. Это камни неравномерно выдвинулись из кладки, но стены устояли.

      — Уходи, — сказал Вайт, хотя в его мыслях зародились сомнения: "А в какую сторону они собираются проходить?"

      Дорк тихо бормотал:

      — Там, где пляшет огонь, пляшет... огонь...

      — У меня мало времени, — сказал Вайт и начал приоткрывать кулак.

      — Для меня никуда пути нет, — выдохнул Дорк, — Василич уже вызвал спецназ. Ты же еще не убивал людей, Хранитель?

      Примечание. Ignis. Огонь, пламя, пожар — перевод с латинского.

5. Тушино

      Участковый нервно расхаживал по лестничной площадке.

      — А я говорю, что вызывайте спецназ! Какой, нафиг, наркоман?! — кричал он в рацию и уже в сторону: — Граждане, ну освободите же площадку, по хо-ро-ше-му! Не мешайте работать!

      Он с горечью подумал о безнадежно потерянном вечере, о бессонной ночи, о проклятой работе, об этом укуренном гаденыше за дверью. В кои веки сегодня ему хорошо отстегнули в магазине "Запчасти", дали пакетик деликатесов в "Продуктах" на углу. Самое милое дело — побаловать семейку вечером, за ужином. Уже налили с супругой по бокальчику "Саперави", и получил хрен по всей морде! От досады он гаркнул про хрен вслух, в сторону приоткрытой двери двадцать пятой квартиры. Она мгновенно захлопнулась.

      Час назад ему позвонил Семеныч из отделения, просил срочно сходить, посмотреть, а то мало того, что телефоны уже оборвали, так они, жильцы, в смысле, уже осадили дверь отделения. Лифт, естественно, не работал. Проклиная всех и вся на свете, Василич тяжело поднялся по лестнице. Близ седьмого этажа собрался абсолютно весь подъезд. Стояли, гудели, толпились, ходили по лестницам, курили, плевались, а некоторые и выпивали, сгруппировавшись и позвякивая стаканами на верхних этажах. Тут же крутились под ногами безнадзорные дети. Понять что-либо из-за гула толпы было невозможно. Участковый вспомнил уже некстати и о табельном оружии.

      — Тихо, граждане!

      Он выбрал из жильцов миловидную молодую даму в приличном малиновом халатике и больших немного нелепых очках. Оттеснив толпу на лестницу, уединился с ней в уголочке. Дама, переминаясь от смущения в своих тапочках-зайчиках и постоянно поправляя очки на носу, начала сбивчивый рассказ о наркомане-дебошире из двадцать седьмой квартиры. Толпа постепенно подошла ближе, и к дамочкиному голосу прибавилось еще несколько. Из всего сказанного участковый понял, что нужен слесарь, наряд с "козлом", ну, и до кучи — скорая, так сказать, наркологическая помощь. Толпа несколько поутихла, выпустив пар. Ему удалось убедить их разойтись, и значительная часть жильцов повалила по квартирам, забрав детей. Участковый решительно нажал кнопку звонка.

      — Пустое дело, — высказалась за спиной дама с зайчиками. — Звонок не работает.

      Участковый потрогал обманчиво мягкую обивку двери и понял, что слесарей нужно заменить спасателями, и без спецтехники ничего не получится. Он постучал на пробу по двери дубинкой — как о каменную стену.

      Пройдя от квартир к окну подъезда, начал по рации раскрывать Семенычу обстановку и диктовать свои потребности. Надежды на быстрый исход совсем не осталось. Но тут началось нечто совсем непонятное. Стекла в оконной раме затряслись, и по прогону лестничного пролета прошла мелкая дрожь. Участковый посмотрел себе под ноги, у него слегка закружилась голова. Для равновесия он перевел взгляд на зайчиков.

      — Начинается, — сказали они голосом дамы в малиновом халатике.

      Вибрации перешли в гул. Гул, нарастая, сорвался в дикий, оглушающий вой. Участковый оглох, голова гудела, кровь била по ушам в ритме буйного прибоя, перед глазами замаячил огонек. Он с трудом осознал, что это мигает вызов на рации, но так и не смог ничего расслышать. Слух возвращался постепенно вместе с настойчивым голосом Семеныча:

      — А-с-и-л-и-ч! Василич! Что там у вас? Мы тут чуть не оглохли в дежурке, как завыло из динамиков.

      С удивлением Василич обнаружил в руке пистолет.

      — Спецназ давай! Давай спецназ! — закричал он, и, слегка успокоившись и оглядевшись, добавил — Спасатели уже здесь. У него стальная дверь, попробуем вскрыть.

      Отпихивая в стороны измученных соседей, спасатели тащили здоровенный домкрат.

      — Ну! — поторопил их Василич.

      — Глазьев, — представился старший. — Сейчас попробуем автогеном.

      Прибыл и родной наряд. Юрка хитро усмехнулся, беря под козырек Василичу:

      — Переполох в курятнике?

      — Пошел ты... шутник! — в сердцах Василич сделал классический посыл и отвернулся.

      С Трезором творилось что-то непонятное. Собака — отличник боевой службы превратилась в беспомощного щенка. Панин тащил ее по лестнице на седьмой этаж, но даже взяв овчарку за ошейник, втащить выше шестого не смог. Трезор скулил и судорожно втягивал носом воздух.

      — Так, — вздохнул Василич, — полный пэ!

      Спасатели уже срезали петли. Киркой отогнули лист железа с краю.

      — Дверь залита бетоном, кажется. Штыри уходят на полметра в стену. Здесь только подрывом. Кто здесь живет? — Глазьев был явно озадачен. — Мы ничего сделать не можем. Стену ломать?

      — А с улицы нельзя? — нашелся Василич.

      — Нет, посмотрели. Балконов на этой стороне нет. На окнах решетки, это на седьмом-то этаже! А за решетками, похоже — жалюзи. Увы, мы пока сворачиваемся. Спецназ вызвали?

      — Да, — кивнул Василич. — А давай и ты через своих вызывай, чтоб побыстрее приехали.

      Мучительно прошли еще тридцать минут. Спецназ пулей влетел на площадку. Оставшихся жильцов живо разогнали по квартирам.

      — Войска вызывать не будем, — взял управление на себя подполковник Гусев. — Надо исходить из того, что там все ж таки наркоман и мелкий пакостник. Какие есть мнения?

      — Можно попробовать пробить стену в районе кухни, — предложил Глазьев. — Там должна быть слабая асбестоцементная стена.

      Спасатели высверлили стену на уровне полуметра от ступенек лестничного пролета. Домкратом выдавили кусок стены вместе с кухонной мебелью вовнутрь квартиры. Свет мощного фонаря высветил противоположную стену кухни. Спецназовец залез в пролом, отбрасывая обломки мебели, привстал на колени. Вдруг крупная серая туша с раскрытой клыкастой пастью и жёлтыми фонарями глаз молнией бросилась на него из темноты коридора. Спецназовец инстинктивно дёрнулся, откинувшись назад. Огромные челюсти клацнули прямо у него перед носом, и он вывалился из проема на руки подполковника Гусева. Кругом защелкали наизготовку затворы автоматов.

      — Там собачища! Огромная! — ошарашено бормотал спецназовец. — Да нет, — волчара!

      — Твою же мать! Теперь нам еще надо вызывать кинологов, зоологов, живодеров и прочих ... — Василич выложился по-мужски крепко, чем вызвал одобрительные взгляды всей команды.

      — Где ваша собака? — спросил Гусев.

      — Нашу собаку туда не затащить. Считайте, что ее просто нет, — сказал Панин.

      — Есть собака, питбуль-терьер, у Павла из пятнадцатой квартиры! — прозвучал голос дамы в малиновом халате.

      Каким-то образом ее не заметили спецназовцы, вероятно, за широкой спиной Василича.

      — Питбуль? — переспросили все сразу, в один голос.

      Павел привел своего любимца мгновенно. Бойцовая собака рвалась в пролом, как будто понимая свое предназначение. Было решено запустить ее первой, а за ней пойдут спецназовцы. Пролом под это дело немного расширили.

      — Простите! Э-э. Товарищи! Кто тут старший?!

      Гусев повернулся и увидел полненького лысого человечка средних лет в белом халате. На его добрейшем, знакомом по картинкам из детских книжек, лице врача сияла успокаивающая улыбка. В руках он держал маленький, черный саквояжик. На груди у кармана висела табличка с красным крестом и надписью в две строчки:

6. Вход лабиринта "Ignis"

      Лучи ослепительного света уже начали пробиваться сквозь пальцы. Морда вепря скривилась.

      — Почему ты не уходишь?

      — Потому что ты меня не пускаешь.

      — Уходи, откуда пришел.

      — Мы пришли оттуда, — Дорк мотнул рылом в сторону пролома.

      Вайт немного оторопел, подозрения подтвердились. Но почему Алекс меня не предупредил? Он то должен быть знать об этом очевидном факте. Получается, что они прошли ранее, через пролом, что-то сделали, а теперь возвращаются? А я помешал. Он собрался с мыслями:

      — А кто делает эти проломы?

      Дорк молчал. Вайт продолжил раскрывать свою ладонь, пока он не заговорил вновь:

      — Думаешь, она не человек в реальности, правда? Мы бы могли помочь тебе с этим.

      Рука Вайта дрогнула. Могли? Что нужно этой свинье, чего он добивается? И похоже, что-то знает про него, и вообще, про нас. В ослепительных лучах Дорк стонал и корчился от боли.

      — Ты только приведи ее сюда! — он уже визжал.

      — Ты не ответил на вопрос, — твердо выговорил Вайт.

      — Не могу уйти, это тупик! — завопил он. — И эти дырки, вы сами их делаете! Хранитель, один из вас это делает!

      Вайт и не заметил, в полном смятении, что солнце угасло в его руке. Дорк без промедления с ревом вонзил правый клык ему в живот. Распарывая одежду, разрывая внутренности, острый, как клинок, клык секача дошел до сердца. Затем он подбросил его, и Вайт полетел, кувыркаясь, в брызгах собственной крови, над комнатой с глупыми стихами, над всем уровнем бесконечного, открытого лабиринта прямо в звездное небо. Как будто и не было подземелья, а стены не имели потолка... Далеко внизу он увидел Алекса, огненным мечом превращающего вепря в пепел.

      — Стой! Он знает! — захрипел он.

      Визг смертельной агонии кабана оборвался. И все вокруг стало серым.

7. Тушино

      — Товарищи! Это мой пациент, — Лев озвучил то, что все и так про себя подумали.

      Раздался всеобщий вздох облегчения. Люди оживились, радостно окружая доктора.

      — Да-да, крайняя форма эпилептических припадков, друзья мои.

      Он кокетливо поправил пенсне, покосившись на даму с зайчиками.

      — Пациент весьма уважаемый, и-и. — тут доктор слегка замялся, — Платежеспособный. Поэтому мы разрешили ему, так сказать, дали некоторую поблажку — домашний режим. Конечно, с определенными предосторожностями.

      Он выразительно взглянул на стальную дверь.

      — И вы разрешите, Демьян Михайлович?

      Гусев отодвинулся. Доктор направился к двери и уже собрался звонить.

      — Лев Глебыч! Там собака! — крикнул ему молоденький спецназовец.

      Хитро прищурив глаз, тот взял парня под локоток и сказал:

      — Голубчик, вам показалось, уверяю вас, он совершенно один... а вот "Глебович" — это не отчество мое, а фамилия.

      Уши парня покраснели, и он отступил.

      Раздался обычный звук дверного звонка из пролома в стене. Доктор позвонил три раза. Затем оглянулся, подмигнул даме в халатике и коротко звякнул еще один раз. Через весьма небольшое время послышался скрип отпирающихся засовов. Василич еле успел махнуть ребятам, и те плавно опустили падающую без петель дверь на площадку. В темноте на пороге квартиры, щурясь от ярких лучей штурмовых фонарей, стоял молодой человек в нелепейшей белой ночной рубашке до пола.

      — Что случилось? — тихо спросил он. Доктор выбежал навстречу и подхватил его за плечи. Человек тихо постанывал, с усилием прижимая правую руку к животу. Они направились к лифту.

      — Лифт же не работает! — опомнился Василич.

      Но двери лифта распахнулись, как только доктор нажал на кнопку.

      — Все в порядке! У меня есть машина! — опередил он очередные вопросы. — И у меня просьбочка к вам, Михаил Василич. Прикройте, пожалуйста, квартирочку. Ладушки?

      — Конечно-конечно, нет вопросов, Лев Глебыч, э-э-э, Глебович. То есть, тьфу! — запинался Василич.

      Но двери уже захлопнулись, и лифт помчался на первый этаж. Участковый взглянул на часы:

      — Ну-у, однако, только половина одиннадцатого! — очередной раз за сегодняшний вечер удивился он.

      Ему тут же вспомнилось про жену и вино, проклюнулась слабая надежда.

      — Никаких наркотиков! — отчитался Панин, выводя из квартиры собаку. — Единственно, вот — упаковка таблеток анальгина. И еще часы нашел в шкафчике, не обратил бы внимание, да таймер заведен и считает.

      Василич взял в руки дешевые китайские часы:

      — Три часа двадцать три минуты, хм.

      — Тут есть второй таймер, — подсказал любознательный Панин, — Двенадцать дней, шестнадцать часов и пять минут. Тоже тикает.

      — Спасибо, — сказал чей-то голос.

      — Что? — переспросил Василич.

      Панин повторил время...

      — Бред, — мотнув головой, бросил Василич. — А таблетки на экспертизу!

      Подошли подполковник со спасателем.

      — Ну, мы сворачиваемся. Дверь сейчас прихватим к петлям сваркой, пролом листом железа закрыли. Ну и бедность там у него!

      — Блин, откуда, интересно, доктор мое имя знает? — подполковник разглядывал свою нашивку с инициалами. — Имя-то редкое — Демьян.

      — Да и мое ФИО откуда-то узнал, — вспомнил Василич. — Хоть и не редкое, конечно...

      Обогнув несколько пожарных "Уралов" и скорую, друзья влезли, наконец, в машину. Вайта резко вырвало себе под ноги.

      — Что-то ты разнервничался братец! — удивился Лев, и посмотрел с укоризной. — Ольга, гони!

      Белая Волга сорвалась с места и, хрюкая, умчалась в ночной город, взметая листья с дороги.