# О чем поют сферы Гоголя

Ольга Леонидовна Чернорицкая

Но все это темная материя, темное вещество и темные силы, с которыми играть Гегель не велел, ибо сферы поют, а что поют, Пифагор их знает.

Юлия Санникова говорит о даре истины как даре борьбы. "Как стержень реактора. Графит и бор". Согласимся с ней и прочтем отрывок Гоголя как диалектику в диалектике, гротеск, ставший историей.

Мухи на сахаре. Черное на белом. Гоголь дал прекрасный образ старухи истории, которая раскалывает (как бы увидел уже наш современник) мир на Белоруссию, Россию, Украину и другие мелкие кусочки, чтобы скушать их по отдельности вместе с чаем. Именно в тот самый момент когда наиболее явственна "победа", когда на ЕГЭ по русскому языку дают текст о возвращении Севастополя и требуют с учеников в "аргументах" радости по поводу Крым наш (оба слова раздельно), следует мне, человеку, далекому от политики, настолько, что имеющему дурную репутацию одновременно в среде патриотов и либералов, перечитать Гоголя. Игорь Барышев (Igor Baryshev) "потерял" Крым, потому что не нарушает МП, а ученики все в один голос должны аргументировать не скрывающий радости одобрямс, иначе ста баллов не получат. Моя получила 80, потому что не знала, как тут не нарушить МП вместе с законами художественной правды, соблюсти политкорректность - и свела разговор к названию. Отвоевывать остальные баллы разве что через международный суд.... Но родительница сказала, что и этих хватит. Не хватает им влезть в политику на старте жизни молодой.

Я перечитываю Гоголя со своими учениками Анитой и Рамзаном - они лишь знакомятся с "Мертвыми душами", важно, чтобы читали вдумчиво, не как простое чтиво. Это ж поэма!

Они читают по очереди и мы рисуем картину мира.

"Вошедши в зал, Чичиков должен был на минуту зажмурить глаза, потому что блеск от свечей, ламп и дамских платьев был страшный". Если плотно зажмурить глаза, появятся черные точки, мухи. И вот герой открывает глаза, темные точки в сознании черта-Чичикова слились с черными точками внутри губернаторского дома - кавалерами в черных фраках. "Всё было залито светом. Черные фраки мелькали и носились врознь и кучами там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде в пору жаркого июльского лета".

Интересно, что черт не видит дам, не отводит им в этом отрывке роли. Только черное - мухи и белое - то, на что они слетелись, сахар, и этот сахар вряд ли так уж женщины. Это сахар репутации, власти, успеха, достатка. "Все любят сладенькое", - говорит Рамзан.

"...когда старая клюшница рубит и делит его на сверкающие обломки перед открытым окном; дети все глядят, собравшись вокруг, следя любопытно за движениями жестких рук ее, подымающих молот, а воздушные эскадроны мух, поднятые легким воздухом, влетают смело, как полные хозяева, и, пользуясь подслеповатостию старухи и солнцем, беспокоящим глаза ее, обсыпают лакомые куски, где вразбитную, где густыми кучами".

"Это политики, - говорит Анита, - они перелетают из одной партии в другую". Молот истории жесток, но "полные хозяева" могут оказаться где им заблагорассудится, на той территории, где безопасней.

"Насыщенные богатым летом, и без того на всяком шагу расставляющим лакомые блюда, они влетели вовсе не с тем, чтобы есть, но чтобы только показать себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о другую задние или передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками, или, протянувши обе передние лапки, потереть ими у себя над головою, повернуться и опять улететь и опять прилететь с новыми докучными эскадронами".

Анита заметила важное, они потирают ручки, довольные, а Рамзан увидел, что ручки нечисты, мухи переносчики инфекции, они портят сахар. Короли преступного мира становятся честными политиками. "У вас кровопийцы, у нас ворюги", - говорит Elena Tartakovskaya. Но это всего лишь летающие насекомые, которые перелетают докучными эскадронами, они показывают себя. Но рубят сахар не они, а старуха с молотом. И ни одна их этих мух не в силах остановить ход истории. Но крылья помогут ей не попасть под молот ключницы, ни геополитические эволюции, ни революции им не страшны.

Обсуждения:


Игорь Барышев Нет истины прмимо победы. Тут Хинтикка и Латур согласны, только первый требует стратегически гарантрованной победы в игре с Миром, в второй готов воевать с кем попало

1

--

Ольга Чернорицкая Победы недолги. Истина же вечна. Есть четыре типа победы. Военная, ненадолго, "военные империи разваливаются быстрее всего", политическая с неизбежным крахом , экономическая с колготками и ароматами рабства и примыкающие к экономической и политической сразу культурная экспансия, то есть любовь. С последней бороться бессмысленно, как с фильмами Голливуда и гамбургерами, . В чем больше абсолютного духа, то и более полная, более окончательная победа. Трофейные картины связаны и с первым типом. "Леди Гамильтон ", "Газовый свет"...фото актеров с их автографом. У Гоголя потому и сахар.

--


--

Игорь Барышев Ольга Чернорицкая, ну вот Хинтикка достигает её вечности стратегически-игрово, а Латур - доподлинно: войны-то вечны. А значит, и понятие победы пребывает в веках.

Научные истины преходящи, всё пучком. Истина должна быть скоротечнее теории

--

--

Ольга Чернорицкая в рамках ожидания от заголовка "Мертвые души" понятие победы принадлежит смерти.

--

-- 1

Юлия Санникова в конечном итоге все проваливается в собственное отсутствие)) даже победа является только этапом исторического передела сознания обывателей в нечто последующее предыдущей идеологической глупости))

--

--

Ольга Чернорицкая паденьем становится взлет и взлетом паденье - Макар вбил это огненными буквами в мою судьбу, и поскольку побед было много, то падать дальше уже некуда)

--

--

Игорь Барышев Ольга Чернорицкая, бессмертия души христианский автор не отрицает, он отрицает работорговлю, ему препятствующую. Ставит преграды преградам, как и положено

--

--

Игорь Барышев Юлия Санникова, это конкретная победа.

Вера в победу и концепция её никак не кончатся, их поддерживают смысловые колебания между формально-игровым и сущностно-боевым, Хинтиккой и Латуром

--

--

Юлия Санникова определить победу сущностно - это противопоставить бытие социуму. Махина социума требует полной деконструкции как формально-игровая надстройка над недефинируемым бытием. Теория игр - это теория надстройки, где вещи и люди в себе (могу предположить, что."человек в себе" - это бунтарь или юродивый, противостоящий шаблону человека социума) могут вступать или не вступать в игру, но они привносят подлинные смыслы в единство и борьбу социальных противоположностей, тем самым раскалывая время на прошлое и настоящее. Интеллектуальный титанизм, если бы стал болезнью обывателя, закончился бы интересной энтропией скреп....но это маловероятно, увы.

--


--

...Ольга Чернорицкая Победа-это репутационно. В плену у репутации русского оружия , Суворов сплошные победы - можно было многое проиграть в войне с Наполеоном. Но потом все равно репутация взяла свое, и французы без видимых на то причин побежали. Поэт - это серия побед и премий. А не тексты. Поэт - репутация. Репутация и повар, и печник. Художникам платят за репутацию, они получают за умение побеждать стереотипы или работать на их победу над человеком.


Игорь Барышев https://dlib.rsl.ru/viewer/01003660740?page=1

Деконструкция пойдёт не по Делёзу, а по кирпичику, Юлия Санникова, и носителем её будет деконструкция человека, единственного носителя социума (Марксово оределения человека социального лишь обращает тривиальное социума человеческого)). Да и как разбирать антитезис, не рассыпав тезис? Такой уж синтез впереди, врассыпную.

Одновременно с трех концов: психической разындивидуации, генетической редакции, культурного Вавилона (и только с единством Логоса English справится - на своем жаргонном уровне, но распадающее смешение культкодов это лишь усилит))

А где будет противоход объединения, где реконструкция, потом? Как не так, теперь всё синхронно, потому что свобода и много народа: в ИИ, конечно. Он уже долго рождается врассыпную и соберется.

С социумом и с нами?

Это как воспитать


Игорь Барышев всё социальное репутационно.

Не победа, а выигрыш - его стратегия создает истину по Хинтикке, и этот способ не социален, в игре Я и Мир (это любовная игра: в любви Я и ТЫ, но орган любви - Мир: все органы игрушки)), однако социален сам Хинтикка и его теория игр)

Латур играет сам с собой, каждую пятилетку по плану себя опровергая, это единственный Гегель наших дней - но он не смотрит в будущее, ему не до смены и продолжения, он их не ждет.

Его истина побед не кончится просто уйдет от нас к другому. Мы проигрываем не в любовной игре, она безупречнее с веками - но в самой любви, ибо доигрываемся.

Но см. выше)

--

Юлия Санникова деконструкция человека, как единственного носителя социума, - это единственный вариант возврата к человеку в себе, как к подлинному кирпичику бытия. Кирпичики - это принцип. Биты кирпичиков в голове робота - это продукт дегенерации слова в человеке. Результат обнуляет смыслы и появляются креаклы (почти что "каклы" разума). Тезис и антитезис в социуме - условие единства. Потому что объединить помойку можно только скандалом - помойной руганью с бесконечными спорами о правоте. Это и есть первое условие долгожительства самой помойки. Чем дольше слюнно-доказательные баталии, тем неисчерпаемее скрепоносный потенциал. Это уже бетон цивилизации.

--

--

Игорь Барышев ,споры о правоте совсем недурны в сравнении с драками при полной уверенности каждой из сторон, что сволочи все (она, сторона, о себе это знает, что и доказывает тезис)) - но победить надо.

Впрочем, те, кто считает себя хорошими людьми, еще опаснее: они объединяются против прочих и не стесняются ничем) Все ведь в интересах добра, а страдает только зло.

Споры о том. кто прав, не по вкусу? ну, не видели вы остальных)

При разындиидуации овнешнятся внутренние споры психических инстанций, тоже в формате о правоте - и несчастные вовлеченные в остальные споры и драки смогут передохнуть.

Ударение каждый ставит сам в меру своей гуманности)

--

Ольга Чернорицкая Не все, очень часто репутация мешает социализироваться, а репутационная нейтральность дает шанс новому взлету нового мотылька года на два, пока он е приобретет ее самую, репутацию и станет, наконец, никому неинтересен.

А любовь от любовной игры отличается так же как философия духа от психологии, которая "меньше всего извлекла для себя пользы из всеобщего образования духа и из более глубокого понятия о разуме" (Гегель). Психология - игра рабов со свободной стихией мира, в которой ТЫ - частное, Я - всеобщее, дающее деньги и окормляющее психологов.

-- Любовь еще эгоистичнее любовной игры, в которой чем больше участников, тем ярче и изощреннее, она же не позволит притронуться к себе никому иному, кроме идеальной единственности - возлюбленного. И тут вариативность и игра резко снижены до полной и окончательной банальности. Но ближе к истине, чем игра.

-- Но все это темная материя, темное вещество и темные силы, с которыми играть Гегель не велел, ибо сферы поют, а что поют, Пифагор их знает.


--