Чернов Алексей Сергеевич: другие произведения.

Я останусь с тобой до конца

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Выкладываю на суд читателей отрывок одной главы из романа. Если понравится, зафигачу все полностью. Не обращайте внимания на стилистику, текст писался 10 лет назад.


   ГЛАВА 11.
   Я останусь с тобой до конца.
  
   И что же теперь? Какого продолжения ты ожидаешь? Ты ведь и сам знаешь, что теперь ты остался в одиночестве. Теперь ты, только ты и никого с тобой рядом нет. Нет никого, кому ты хотя бы небезразличен, кто был небезразличен тебе. Ни единой души, с кем бы ты мог хотя бы перекинуться словечком. Тебя словно душит тот факт, то рядом с тобой нет того, кому бы ты доверял, кому мог бы рассказать, как тебе сейчас невыносимо плохо. Тебе действительно необходимо с кем-то поговорить, с тем, кто поймет тебя. Именно ты, мой герой. Несмотря ни на что все-таки вырвался из того плена Преисподней, где тебя никто не хотел даже видеть, не говоря уже о верности и преданности тебе. Они лишь боялись тебя, и этот страх рождал в них покорность тебе, но далеко не преданность. Они и каждый из них преклонялись и уважали силу и власть твою, но в то же время каждый из них сгорал от желания во что бы то ни стало уничтожить тебя, и ты без труда читал это желание в их ехидных глазах. Ты не мог вынести их лицемерия и подлости, и поэтому, не оставив им никакого шанса, просто ушел. Так что же теперь? Вновь спрашиваю я тебя. Но ты и сам не находишь ответа.
   Сейчас ты в безмолвии бредешь где-то среди черных песчаных холмов безжизненной пустыни. Вокруг тебя лишь выжженный дотла мир, над которым возносится бездонной пропастью тьма. И ты один, как едва заметная лодка среди огромного мертвого океана. Лишь только ты в бескрайнем пространстве во время пустого штиля чуть заметно плывешь по течению. В воздухе нет ни малейшего намека на ветерок, который позволил бы тебе распустить паруса, и сейчас тебе остается только поддаваться воле волн, куда-то идти, даже не имея представления о том, куда тебя может привести это невидимое течение. Ты чувствуешь, что в этом мире тебе уже никто не поможет, и никто не укажет верный путь. Ты знаешь, что все уже потеряно, и теперь тебе нечего искать в этом пустом мире. Та самая тьма небес, что венчает далекий горизонт, безжалостно пожирает и давит тебя, но ты убит задолго до нее, и поэтому тебе не больно и не страшно. Теперь только одиночество, твой единственный спутник, и вместе с ним ты, следуя в никуда, придаешься воспоминаниям.
  
   Он никогда еще так долго и тщательно не перебирал свою память. Он жадно хватался за каждую мелочь, за каждую прожитую им минуту. Никогда еще они не были для него настолько бесценными и дорогими. Те самые светлые, радостные дни преподносили ему ту забытую свободу и желанное счастье. Хоть оно и было с ним когда-то, но и сейчас оставляло некоторое тепло и попросту немного покоя. Он по несколько раз вспоминал одни и те же дни и моменты, и всякий раз они казались ему новыми и еще до конца не пережитыми. В эти минуты он был чуть радостным, но и в тоже время грусть томила его, потому как он понимал, что всего этого уже не вернуть. Сейчас эти воспоминания казались ему настолько далекими, что могли и вовсе пропасть. Он боялся потерять последнее, что так дорого ему, потому всей силой сознания хватался за прошлое. Оно все еще было и оставалось с ним. В эти минуты видел, как те ранние дни являлись к нему в своей былой красоте, расписывая перед его глазами яркие краски воспоминаний. Эти краски можно лишь сравнить с яркостью той весны, что рождала лето в переливах нежного света, в чистом воздухе с запахом луговых цветов, в свежей зелени молодой листвы. Той самой листвы, которая тихо шуршала тогда под перезвоном майской грозы...
  
   Листва тихо шуршала под перезвоном майской грозы. Смолкая лишь на минуту, гром вновь и вновь проносился мимо нахмурившихся туч. Он словно только что вырвался на свободу и теперь неугомонный не мог найти себе покоя. Раз за разом он мчался за ярким отблеском молний и, не догнав ни одной, возвращался обратно. Небо словно трескалось и сияло от ослепительных вспышек ломаных стрел, за которыми все никак не мог угнаться молодой гром. Под шум несмолкаемого ливня и раскаты грома звенел веселый аккомпанемент проснувшихся ручьев. Капли воды радостно барабанили по крышам и, сливаясь вместе, уносились множеством бесконечных потоков. Шумел дождь. Он придавал окружающей природе необычайную свежесть и тонкий аромат. Дождь нашептывал округе свои весенние тайны. Он приносил упоение и радость, удивление и восторг, и то ненавязчивое, чуть сонливое состояние. Многим непонятный и такой же естественный дождь каждый раз поражал своей простотой и в тоже время загадочной романтикой. Дождь, это немного удивительное погодное явление, которое каждый раз пробуждает в тебе чувство защищенности и теплого домашнего уюта, когда ты находишься не на улице, а с небольшой грустью наблюдаешь за ним через промокшее оконное стекло.
   Дождь застал Марго и Алексея в то время, когда они вместе неспешно прогуливались по родным деревенским улочкам. Им вдвоем было настолько хорошо вместе, что за непринужденной беседой они даже не заметили, как темные серые тучи закрыли собою небосклон и солнце, сгустились в предвкушении весенней грозы. Под первыми каплями дождя они, едва успев добежать до дома, застали настоящее буйство природы. За их следами ливень хлынул, словно из ведра. Буквально за считанные минуты асфальт наполнился лужами и ручьями.
   Из-за грозы субботний вечер стал немного унылым и скучным. Марго тихонечко спала у него на диванчике, а ему ничего не оставалось, как любоваться ее дивным, тихим сном и смотреть, как капли дождя на стекле, соединяясь друг с другом скатываются вниз по террасным окнам. Алексей тихо сидел с ней рядом и боялся даже пошевелиться, чтобы ни коим образом не потревожить ее покой. Конечно же, ему нравилось наблюдать за ней, когда она спала. Словно маленький нежный котенок, она свернулась клубочком, и ее светлое спокойное лицо венчал упоительный сон. Ее сладкий сон, когда милая чуть заметная улыбка не сходит с ее губ. В эти минуты Алексей как будто не мог поверить в эту красоту. Это неземное, хрупкое создание, словно сошедшее к нему с небес, сейчас тихо дремлет рядом и который раз поражает его своей сказочной прелестью и покоем, вызывая в нем трепетное восхищение. Марго спала так сладко и крепко, как бывает, спит маленький ребенок. В эти прекрасные минуты она буквально затмевала его взор, и, наблюдая легкую улыбку Марго, он понимал, насколько любовь крепко привязала его к ней.
   Очередной раскат грома пролетел мимо и унесся вдаль бесконечным эхом. Марго медленно приоткрыла глаза и поняла, что перед этим незаметно для себя уснула. Она сквозь сон увидела перед собой лицо Алексея и нежно улыбнулась. Остатки сладкой дремоты все еще не покидали ее. Она слышала, как за окнами шумел весенний дождь, в мгновение еще одна молния сверкнула где-то совсем рядом. От неожиданности у нее внутри закрались тихая тревога и страх.
   - Чего ты так перепугалась? - спросил он, видя ее встревоженный взгляд.
   - Ты, может быть, будешь смеяться, - тихо и серьезно ответила она, - но я еще с детства боюсь грозы.
   - Почему? Ведь в ней нет ничего такого.
   - Я не знаю, но почему-то мне становится страшно и как-то не по себе. Я прошу тебя, побудь со мной рядом.
   - Конечно, мой котенок. Я буду с тобой всю эту ночь, пока она не пройдет. Ты спи спокойно и ничего не бойся, я буду охранять твой сладкий сон.
   Алексей прилег с ней рядом и нежно обнял. Она положила свою руку ему на плечо и спокойно закрыла глаза. Спустя некоторое время Марго вновь уснула и столь милая и прелестная улыбка не сходила с ее лица.
   Веселый дождь все так же барабанил по крыше. Несмолкаемый шум дождя хранил их покой и тихий сон. А гром тем временем трубил на всю округу приход новой весны. Он провозглашал новое время, новые мотивы природы. Вместе с потоками воды и сверканием молний он приносил с собой восторг и радость новой поры. Это была пора любви и романтики, огромного счастья и безграничной свободы. Пора ярких звезд и теплых, бессонных ночей, хоть и коротких, но переполненных самыми лучшими чувствами. Это была самая прекрасная пора, пора весны!
   Той самой весны, что приходит в этот мир под несмолкаемые раскаты грома и дает всем людям тепло и свет. Весна, которая во весь голос зовет тебя к счастью, и ты, хоть и не слышишь ее призыва, все же в глубине души чувствуешь ее слова, что не дают тебе покоя ни на минуту. Ее голос, столь же незаметный и тихий, звучит где-то рядом с тобой шелестом листвы и журчанием ручьев и приятно задает новый ход жизни. Он преподносит для тебя приятную суматоху ясных дней и упоительный покой теплого дождя. Весна, которая обыкновенным чудом рождает вокруг тебя жизнь, распускает кроны деревьев зелеными листьями, усеивает поля и луга молодой травой и россыпью душистых цветов. Она каждое утро приносит в твои окна свежесть и аромат леса, пробуждает тебя теплом ярого солнца. Ты неохотно просыпаешься, когда оно уже восходит над верхушками деревьев или крышами соседних домов, заполняет своим светом каждый уголок и каждый раз невольно удивляет и радует тебя красотой и великолепием раннего рассвета. Через распахнутые настежь окна к тебе несутся песни птиц. Их трели, пересвистывание и простое веселое чириканье окончательно отбивают у тебя всякий сон. И все это великолепие наполняет тебя бодростью и силой на весь суматошный день.
   Едва ли солнце заглянуло во внутрь через еще мокрое от дождя стекло, когда один из первых лучей света коснулся его лица и, упав на пол, проскользнул под дверь. От шалости этого утреннего непоседы Алексей неохотно приоткрыл глаза. Его пробудило весеннее солнце, которое к тому времени уже заливало ярким светом окружающие дома и улицы. После той беспокойной ночной грозы, оно словно умылось каплями воды, оставленными на свежей листве, и теперь, казалось, светило намного ярче. Минута за минутой оно неторопливо поднималось выше, словно само только недавно проснулось. Потягиваясь, не спеша солнце освещало далекие леса и поляны, луга и реки, рассеивая по округе своих неуловимых зайчиков в отблеске луж и ручьев.
    []
   Вместе с ним воздух наполнялся теплом, но все еще отдавая в себе влажной прохладой. Все же, несмотря на утреннее тепло и яркие лучи солнца в природе оставались следы воспоминаний о буйстве ночной грозы. Той стихии, что наигрывала переливами и журчанием воды и барабанной дробью по железным крышам, напевами музыки дождя, после которой в этот ранний час просыпалась природа.
   Ясное весеннее утро встречало Алексея. Свет отражался в стекле и лился на террасу, распадаясь от тюлевых занавесок на причудливый узор из цветов. Он почувствовал, как в тоже время вместе с ним проснулась Марго. Она посмотрела на него еще туманным взглядом и в полудреме ласково улыбнулась.
   - Доброе утро, солнышко мое ясное, - негромко произнес он и нежно поцеловал ее в щеку.
   - По-настоящему доброе, - добавила она в ответ, - Я рада тебя видеть. Неужели я так и уснула у тебя?
   - Да, это так. Ты спала так крепко, как ребенок, поэтому мне жалко было тебя будить. Лучше поспи еще немного, пока слишком рано.
   - Если честно, я бы с радостью поспала еще пару часиков, а может и побольше. Мне просто очень хорошо с тобой и так спокойно, когда ты рядом.
   - Тогда поспи, и не отказывай себе в этом удовольствии.
   - А если я просплю долго?
   - Все равно. В этом нет никакой разницы: час или два, три... Ты можешь проспать хоть до вечера, а я буду с тобой рядом, пока ты не проснешься. Марин, спи, сколько захочешь.
   Он осторожно накрыл ее одеялом, и уже спустя несколько минут она погрузилась в мир сладких сновидений.
   Алексей какое-то время понаблюдал за ее тихим сном, а потом, стараясь не сильно шуметь, отправился на кухню. Его внутреннее состояние было близко к блаженству. Он никак не мог понять в себе этой светлой радости и упоения, с которым проснулся. Это приятное чувство не покидало его ни на минуту. Это светлое утро подарило ему настолько счастливое настроение, с которым он, казалось, вот-вот взлетит к небесам. Его буквально переполняла жизненная энергия. Бодрость духа почти заставляла его с легкостью вознестись над всем миром и непринужденно парить в небе вместе с птицами. Все в его глазах сияло счастьем, добром и красотой. Он словно никогда в жизни еще не чувствовал себя так хорошо.
   Прошло около двух часов, когда Марго проснулась и заглянула на кухню. Там ее встретил Алексей, поприветствовал милой улыбкой и нежно обнял.
   - Привет, Марин! Ты уже встала?
   - Да. Я так хорошо выспалась, как, наверное, никогда в жизни.
   - Это просто здорово. Тогда беги в ванну умываться и чистить зубы. А потом будем завтракать.
   Она улыбнулась и попыталась состроить взгляд, как маленькие дети капризничают по утрам, когда их заставляют родители. Он, конечно же, заметил выражение ее лица и в ответ добавил:
   - Не делай вид, что не хочешь умываться. А ну, марш живо в ванную, я уже жду тебя за столом.
   Ничего не найдя ответить против доброй строгости Алексея, она направилась в ванну и, довольно быстро управившись со всеми делами, уже через пятнадцать минут сидела с ним за столом. Омлет с беконом и укропом, кофе со сливками и сахаром, горячие бутерброды с сыром и ветчиной, апельсиновый сок и мягкие булочки с вишневым джемом, казалось, все эти обычные ежедневные завтраки для них сейчас были намного аппетитнее и вкуснее. Ведь в это утро они были вместе, а значит, все для них становилось лучше. В это утро для них все вокруг приобретало более яркие и светлые краски. Великолепие окружающего их мира сияло в их радостных глазах. Это доброе утро подарило настоящее счастье двум людям, за это оно и останется в их памяти на всю жизнь.
   После завтрака они присели на скамейку возле крыльца.
   - Мне пора возвращаться домой, - с грустью призналась Марго. - Мама уже наверняка волнуется.
   Он нежно обнял ее, тихонько прижал ближе к себе и тихо сказал:
   - Марин, сегодня мне было очень приятно с тобой, и я надеюсь, что такое прекрасное утро когда-нибудь повториться. Я бы этого очень сильно хотел.
   В ответ она так же крепко обняла его и тихо прошептала:
   - Мне тоже было очень и очень хорошо с тобой, Лешенька, и такое утро обязательно скоро повторится и, конечно же, не один раз. Мне было приятно проснуться с тобою рядом, и я хочу, чтобы такое утро случалось бы с нами почаще. И даже не столь важно, каким оно будет, таким же ясным и светлым или же наоборот хмурым и дождливым, главное, что ты сможешь быть рядом и любое утро, когда мы будем вместе, станет для нас таким, как это. Ты очень добрый и милый, и мне спокойно на душе и просто хорошо, когда ты находишься со мной. Я хотела бы побыть с тобой еще подольше, и мы вместе бы сходили куда-нибудь, но мне, правда, пора возвращаться домой. Я надеюсь на то, что мы с тобой скоро сможем увидеться.
   - Мы скоро увидимся, Марин. Я обещаю тебе.
   И в эту минуту, прощаясь, друг с другом, они словно слились вместе, и в то же мгновение засияло небо яркими лучами. Но не солнце озарило его, а свет нежного трепетного поцелуя. Долгого и сладкого поцелуя, что красотой своей увенчал их расставание. Это был их самый первый поцелуй, столь яркий и незабываемый, словно два сердца открылись друг перед другом и сиянием своим озарили все вокруг. Это был тот самый первый поцелуй весенним, ясным днем, который никогда не сотрется в их памяти. Сколько бы не прошло времени с того светлого момента, но искреннее, доброе и неописуемо ласковое тепло любящих губ никогда не исчезнет, и на протяжении многих долгих лет не будет гаснуть и даже ничуть не потускнеет в дивных, счастливых воспоминаниях.
  
   Внезапно весенняя зелень сменилась выжженным песком, светлое голубое небо померкло и вновь раскинулось над ним темной бездной. Все вокруг него приняло прежние очертания и унылые, безжизненные цвета. Вместо утренней свежести заливных лугов опустился удушающий смрад мертвой пустыни. Лишь только чуть мерцали перед глазами лучи того раннего солнца, и дивный аромат ее прелестных губ лелеял нежностью его уста. Но все это теперь оставалось лишь в его далеких воспоминаниях. Настолько далеких, что казалось, это было не с ним, а словно все происходило в старом добром фильме с хорошим концом. И вновь он, только он один, потерянный среди времени и пространства этой пустоты, всеми забытый и брошенный в бесконечной топи черных песков. Он, никуда не торопясь, все так же шел по неизвестной тропе, даже не имея ровным счетом никакого представления о своем пути. Он и не задумывался об этом, потому как точно знал, что направление здесь не имеет никакого смысла. Куда бы он ни пошел, нигде не будет ничего иного, чем здесь или позади. Мир стал неизменен от одного места до другого, независимо от направления пути.
   Неизвестно, сколько он прошел и долго ли еще смог бы пройти, хотя странным образом путь его как бы сам стелился перед ним. Он шел, не придавая особого значения окружающему, а только лишь думал о том светлом счастливом прошлом. В собственном, отрешенном от реальности, состоянии он не заметил того, как воздух перед ним начал содрогаться. Искажаясь в пространстве, воздух стал медленно приобретать определенные четкие формы. Очертания плавно сливались вместе и теперь уже ясно отображали темную фигуру, словно выплывшую из мрака небес. Фигура невысоко парила над землей и имела большой плотный плащ с широким капюшоном, скрывающим ее лицо, и острою косу за спиной.
   Он не сразу заметил ее и потому только теперь остановился напротив.
   - Зачем ты здесь, Смерть? Ты пришла, чтобы забрать меня с собой?
   - Нет, милорд. Я пришла к тебе, но не за тобой.
   - А разве не сам Дьявол послал тебя ко мне?
   - Нет. Дьявол не знает, что я здесь.
   - Почему же? Разве он не может знать, где ты находишься?
   - Кроме моей персоны, ему сейчас хватает мыслей. Он еще не оправился от того оскорбления, что ты нанес ему, и возможно до сей поры не в силах снести столь наглой выходки.
   - Так значит, ты скрылась под шумок.
   - Его гнев так не назовешь, многие сейчас расстанутся с головами, кто-то попадет в хрусталь... Но, а у меня есть время побыть здесь.
   - Ты решила побродить по этому миру?! Хмм... Это твое не самое разумное решение, потому как тут кроме тьмы и пустоты ничего нет. Здесь все сгорело, ничего не осталось, ничто не уцелело, так что и посмотреть уже не на что.
   - Здесь остаешься ты, и я пришла к тебе.
   - Бред! Ты зря со мной теряешь время! Моя участь ясна, и далеко не перспективна, а для тебя я не самый лучший собеседник и компаньон. Если не на оборот, скорее нежелательный.
   - Здесь ты ошибаешься, милорд, - она приблизилась к нему почти вплотную, - Я была с тобой с самого начала, и я останусь с тобой до конца.
   Он усмехнулся, но, однако не стал ей возражать.
   - Что же, быть может так и есть. Но что мы будем с тобой делать здесь вдвоем, уж не в шахматы ли играть?
   - Перестань! Сарказм тебе сейчас не к лицу! - смело возразила она, - Ты лучше присаживайся, поговорим о вещах более ценных, важных, и, на мой взгляд, достаточно необходимых... для тебя, милорд!
   Смерть отошла немного в сторону, а за ее тенью появилось большое, мягкое кресло с высокой спинкой. Он спокойно подошел и сел, почувствовав при этом огромную усталость, расслабление и некоторый покой. Облокотившись на спинку, он попытался устроиться поудобнее и медленно закрыл глаза. Словно вымотавшийся до предела, истощенный странник вдруг обрел ночлег и упал без сил. Смерть тихо встала рядом с ним.
   - Милорд, ты знаешь, что после всего этого Дьявол не оставит тебя в покое. Пройдет не так много времени, и он сам обязательно вернется за тобой. Ты можешь себе представить, что он сделает с тобой за оскорбление его высокой чести и величия? - голос ее звучал довольно серьезно.
   - Не стоит тебе думать за меня, моя дорогая Смерть. Я уже давным-давно все потерял, и потерял с того момента, когда принял власть и силу из его рук. А теперь мне уже ничего не осталось, и более терять мне нечего.
   - Напрасно ты так думаешь.
   - Нет. Теперь я обречен. Поверь, мне сейчас абсолютно все равно, что будет со мной. Не нахожу в этом определенного значения.
   - Он же сожрет тебя целиком, раздавит, как мелкую букашку, твоей душе никогда не обрести покоя в адских муках.
   - А наплевать мне на это, да и на него самого. Пусть хоть вся Преисподняя будет гореть синим пламенем, мне уже все равно.
   - Ты не прав, милорд. Нельзя тебе так относиться ко всему.
   - Мне не нужна твоя милость и тем более твои советы о том, как и к чему мне относиться. Все это пустое, как этот мир. Не стой за меня, этого мне не надо. Будь все так, как будет.
   Он вновь закрыл глаза, и вновь перед ним расцветали весенние, солнечные дни. Снова перед ним распускались цветы, и сияло голубое небо. То было время, когда весна уже уходила, оставляя за собой яркое и жаркое лето...
  
   То было время, когда весна уже уходила, оставляя за собой яркое и жаркое лето. Когда еще совсем недавно отшумели майские грозы, и дни, казалось, становились бесконечными. Солнце лишь ненадолго покидало небо, отдавая легкую прохладу коротких ночей, и вновь спешило взойти на востоке. Догорали последние майские деньки. Природа уже вовсю жила своей полной жизнью и как-то незаметно суетилась вокруг. Лето почти уже стояло на пороге. Чувствовалось, как оно стучалось в двери жаркими и душными днями. Солнце восходило до самых небесных высот и оттуда дарило земле тепло и свет. Целыми днями оно возвышалось над всем и словно зависало на одном месте, и лишь незадолго к вечеру плавно перекатывалось к горизонту. Заходя на недолгий сон, оно оставляло за собой неописуемой красоты закаты. Разливаясь в небе сумрачной отдушины лилово-розовыми тонами, оно часами ласкало его нежным отблеском, и только ближе к полуночи становилось темно. В самой небесной вышине загорались серебристые звезды и, так загадочно мерцая в безмолвии, как будто подмаргивали друг другу. Солнце тем временем проплывало севернее, отсвечивая за горизонтом чуть заметной розовой лентой. И вновь, не позволяя отдышаться и расслабиться всему живому, поднималось с новым утром и новым днем.
    []
   Одним из таких жарких, суетных дней Алексей спешил к себе в деревню. Он с нетерпением ждал этого дня почти две недели. Все это время его занимали городские дела, обязанности и поручения. Кто-то просил его помочь решить какие-то вопросы, и ему приходилось их решать. Вся эта рутина словно сковывала его кандалами, не давая возможности расслабиться и отдохнуть, хотя бы несколько минут подумать о себе. Вся эта, казалось, бесконечная суета и нудная работа окружали его все эти дни. Он возвращался домой поздно вечером и падал без сил. Но утром, несмотря ни на что, упрямо вставал, как зомби по команде, и вновь для него начиналось все то же самое, и ни единой минутки покоя, все быстрее и быстрее.
   И все это время он никогда не забывал Марго. В бешенной повседневной буре забот Алексей постоянно перед глазами рисовал ее милый сердцу образ: ее дивной красоты лицо, столь загадочный взгляд, тонкие нити бровей, нежные слегка румяные щеки, напоминающие лепестки чайной розы, очаровательные ласковые губы, вкус которых он помнил до сих пор. Перед ним постоянно была она, словно тихо звала к себе немного печальными глазами. Все эти дни он с нетерпением ждал и никак не мог дождаться того мгновения, когда он сможет ласково обнять ее, провести рукою по изящным черным волосам, ощутить на себе тепло и трепет от ее внимательного взгляда. Он ждал и буквально считал часы до столь желанной встречи с ней. Бывало так, что все вокруг доставало его до такой степени, что вот еще секунда того кошмара, и он готов был послать это все к чертям и надолго и сорваться к ней. Но проходила минута, другая, и он, успокаиваясь мыслью о скором свидании с Марго и, стараясь не терять самообладания, вновь принимался за дело. И вот теперь мечте было суждено сбыться, и Алексей мог с честью отложить в сторону свою трижды проклятую работу и, наконец, буквально вырваться из того отвратительного плена на встречу своему счастью.
   За окнами стоял прекрасный солнечный день. В голубом небе не было ни намека на облачко. Свет и тепло переполняли цветущую природу, переполненную свежими запахами и дивными ароматами. Не медля ни минуты, он отправился прямо к ней, и спустя малую долю времени уже стоял у двери ее дома. Марго встретила его милой, радостной улыбкой и не смогла сдержать себя, чтобы не обнять его, самого долгожданного своего человека. Никогда еще, казалось, такое долгое ожидание не вызывало в ней столько радости и наслаждения этой желанной встречей. От переполняющего ее сердце восторга она несколько секунд не могла ничего сказать. Марго просто прижалась к его груди и, не говоря ни слова, была очень и очень счастлива в эти мгновения. Наконец поняв, что ее томящее ожидание теперь закончилось, она посмотрела в его глаза и, не скрывая слез радости, тихо сказала:
   - Я очень рада тебя видеть.
   - Марин, я тоже очень рад. Ты просто представить себе не можешь, как же долго я ждал этого момента, когда вновь увижу тебя. Ты все это время не покидала моих мыслей, я старался ни на минуту не забывать о тебе. Как же долго я мечтал о тебе и ждал. Уже было думал, что совсем не увижусь с тобой, но все же... Ты сейчас такая красивая, что я просто не могу насмотреться на тебя.
   - Я тоже скучала по тебе. Мне было так плохо без тебя, так сильно хотелось увидеть тебя, обнять и никуда больше не отпускать. Как же я сейчас счастлива, что ты вернулся! Ты знаешь, за окном хорошая погода и солнце светит, а мне было совсем не до этого. Я ждала тебя. И вот теперь, когда ты пришел, я так рада этому дню. Ой! Что же я тебя держу на пороге. Проходи скорее!
   - С удовольствием, - поблагодарил он и вошел внутрь.
   Здесь было все настолько мило и красиво, что уже с первого взгляда он почувствовал в себе ее домашний уют и тепло. Довольно светлая и просторная прихожая с вешалкой для одежды и большим зеркалом с двумя бра вела в гостиную. Сняв ботинки, он прошел вперед и увидел симпатичный, почти игрушечный диванчик, два мягких кресла, меж которых стоял журнальный столик с лампой в плетеном абажуре. Напротив него раскинулось широкое распахнутое окно. Через легкие занавески и белую тюль гостиную освежал небольшой ветерок с улицы. От этого они плавно колыхались и немного напоминали морские волны. На, оббитых гладкой сосновой вагонкой, стенах висели живописные картины с масляными пейзажами южных краев.
   Марго гостеприимно пригласила его присесть.
   - Побудешь чуть-чуть один?
   - Конечно, - немного смущаясь, поскромничал Алексей, ужасно комплексуя в ее обстановке.
   Она ласково улыбнулась в ответ на его смущение.
   - Я буквально на пару минут, только приведу себя в порядок и переоденусь. Ладно?
   - Марин, ты особо не торопись. Если надо, то я подожду.
   - Хорошо, я быстро!
   Она вновь озарила его взгляд очаровательной улыбкой и словно маленькая белочка поскакала по лестнице на второй этаж. Время ожидания Алексей решил скоротать изучением картин. Одна из них более всего привлекла его внимание. На ней был изображен прекрасный тихий закат над морем. Солнце утопало в теплых волнах, вдоль скалистого берега были тонко прорисованы заросли кустарника и чуть дальше лес. Неизвестный художник действительно талантливо подобрал краски, так что пейзаж его кисти бесспорно служил украшением этой гостиной. Аккуратность исполнения картины, плавность линий и насыщенный, почти живой цвет оставляли некое чувство потерянной отрешенности, некоторой задумчивости и, несомненно, самые приятные ощущения от увиденного.
   Не прошло и десяти минут, как она столь же весело спустилась вниз. Теперь вместо футболки и фиолетовых легенцов на ней была белоснежная шелковая блузка с вышитыми цветами, настолько легкая и прозрачная, что просвечивала некоторые части ее нижнего белья, черная кожаная жилетка с маленькой брошкой и обтягивающие голубые джинсы. Красота ее безупречной подтянутой фигуры вызывала у Алексея непередаваемое восхищение. Стройная, гармоничная и в тоже время по-детски подвижная и непоседливая Марго взяла его за руку и, потянув к себе ближе, нежно и очень сладко поцеловала его губы так, что теперь от всего этого великолепия и блаженства он был почти уже на седьмом небе удовольствия.
   - Пойдем погуляем, на улице такая чудесная погода, - предложила она, на что Алексей без слов согласился.
   И вот они вдвоем медленно шли по тропинке, что вела их вдоль опушки леса через зеленеющее поле к березовой роще. Там они немного задержались для того, чтобы понаблюдать за шумящими деревьями и насладиться прелестными трелями лесных птиц. После они пошли мимо маленького заросшего пруда и, пройдя немного дальше, вышли на залитую солнцем поляну. Вокруг пестрили яркие цветы, словно ожившие кусочки света желтели одуванчики. Их было так много, что казалось большой огненный диск солнца рассыпался здесь на бесчисленное множество осколков.
    []
   Вечерело. К тому времени было заметно, как оно уже потускневшее и чуть сонное заходило на острые пики елей. На востоке небо плавно покрывалось розовым румянцем. Время неумолимо шло к закату. В предвкушении наступающего затишья и отдыха природа, казалось, немного задремала. Голоса птиц становились все дальше и тише, лишь только соловьи, особенно на закате дня, поражали красотой и восхищали слух своим непревзойденным пением. Неутомимые пчелы завершали облет луговых цветов и спешно возвращались к себе домой. Все вокруг незаметно приходило в покой. Меж стволов могучих елей закрадывались сумрачные тени. Они с каждой минутой подходили все ближе и ближе. Небо понемногу угасало и темнело, на его бескрайнем полотне все больше отображались темно-синие и фиолетовые тона. Яркий оранжевый след заката прятался за потемневшие кроны и за их тенью уходил на запад.
   С востока же в свою очередь тянулась темная пелена наступающей ночи. Едва на небосклоне блеснула первая маленькая звездочка. Ее слабый и почти совсем незаметный свет легко терялся в огромной мгле. Через некоторое время за ней появилась еще одна и еще. Ночь накрывала небо звездным шелком, словно готовила ему мягкую постель. Теплая тихая ночь приходила на смену суетливому дню. Она с присущей ей легкостью погасила свет и зажгла свои маленькие огоньки. Вот-вот, уже где-то совсем рядом восходит луна. Ее еще не видно, но серебристый свет из-за кромки уснувших деревьев уже возвышается к небу. Еще несколько минут и вот она сама появляется в таинственном сиянии. Своим прохладным и нежным светом она окинула убегающий вдаль лес и спящие луга. Чуть за краем земли еще остается гореть розовый отголосок уходящего дня, в то время как здесь уже царствует эта красивая безмятежная ночь.
   Под упоительный, тихий шелест листвы и стрекотание сверчков в эту ночь Алексей и Марго выбрались на проселочную дорогу и не спеша возвращались домой. За непринужденной беседой они не заметили, как забрели довольно далеко. Среди сонных берез и елей они едва ли могли разглядеть, как извивается и гнется в поворотах заросшая колея. Но в родных и знакомых местах трудно заблудиться, и поэтому они точно знали, что эта дорога выведет их к дому.
   - Тебе не холодно? - спросил Алексей, стараясь покрепче обнять ее.
   - Нет, совсем не холодно, - отвечала она, прижимаясь ближе к нему.
   - Марин, ты все же так легко одета. Ты не простудишься?
   - Да ну, что ты. Мне тепло. Правда. С тобой даже теплее.
   Он только улыбнулся в ответ и нежно поцеловал ее в щеку.
   Соловьиные песни, переливаясь эхом в разные стороны, сопровождали их, а луна освещала им путь. Долгая дорога ничуть не казалась скучной и утомительной, а сама собою плавно и неторопливо стелилась у их ног.
   - Ты знаешь, Марин, - неожиданно заметил он, - Я вот смотрю на тебя и вижу, что ты совсем не такая, как другие девушки. В тебе как будто спрятана какая-то загадка, тайна.
   - Не говори так, я такая же, как и любая другая девушка в моем возрасте.
   - Нет, это не так. Твои глаза такие внимательные и полны искренней доброты, но все же чуточку грустные. Твой взгляд на жизнь не такой, как у всех, он сильно отличается от обычного.
   - Да, и чем же?
   - Как тебе сказать... понимаешь, ты особенная. В тебе горит какое-то неземное тепло. Твой тонкий ум и обаятельная красота заставляют меня всякий раз поражаться, как только я вижу тебя. И в тоже время в тебе есть какая-то скованность и излишняя скромность. Знаешь, иногда случаются моменты, когда ты полностью уходишь в себя, как будто отключаешься. Тогда ты становишься какой-то замкнутой и словно не видишь и не слышишь всего остального мира. В такие секунды я очень боюсь за тебя, но не могу ничего поделать. Почему? Что с тобой происходит?
   В эти минуты глаза Марго стали настолько грустными, что казалось, еще чуть-чуть, и они ослабнут под светлой слезой. Но она с силой преодолела эту нашедшую слабость, устало улыбнулась Алексею и тихо, почти шепотом ответила:
   - Милый мой, Лешенька, за свою жизнь я пережила очень большую и сильную душевную боль. Я и сейчас живу с ней, хоть она и стала во мне гораздо меньше. Эта боль изменила меня, перевернула весь мой внутренний мир, и просто иногда она все еще дает о себе знать, и от этого мне становится плохо.
   - Из-за чего тебе плохо? Что с тобой случилось?
   - Пойми меня, это совсем не то, о чем бы я сейчас хотела говорить. Я никогда и не с кем не разговаривала на эту тему, даже с мамой. Это очень долгий рассказ, и для этого нужно время.
   - Так расскажи мне об этом. У нас есть время.
   - Это довольно серьезный для меня шаг. Я расскажу тебе обо всем, Лешенька. Если попросишь, то обязательно расскажу, но только не сейчас, не в эту ночь.
   - Почему? Разве это настолько долго, что и не хватит целой ночи?
   - Нет, не в этом дело, - она опустила вниз печальные глаза.
   - Тогда в чем же?
   - Понимаешь, эта ночь настолько тиха и беспечна, что я не хочу портить ее своими рассказами. Ни к чему это. Ты посмотри, как красиво вокруг, какие яркие звезды над нами, луна плывет почти совсем рядом. А какой свежий воздух! С ума можно сойти от этой прелести.
   - В этом ты бесспорно права и я с тобой согласен. Ночь действительно прекрасна и упоительно тиха. На редкость замечательная ночь!
   И эта ночь все так же тихо и безмятежно плыла мимо, храня под собою их нежные объятия. Согревая их своим теплом, она медленно уходила, гонимая просветом из-под затерянных на горизонте верхушек деревьев. Провожая их почти до самого дома, ночь прощалась с ними. Ее неслышное "до свидания" скользнуло в предрассветной, розовой дымке и унеслось вслед за ее тенью. Алексей присел на скамейке и усадил Марго к себе на колени. Она прижалась к его плечу и, ласково обняв, стала молча наблюдать за его ровным дыханием и едва заметным биением сердца. Прямо перед ними распахивались двери нового дня. В это время им немного хотелось спать, но сон становился бессмысленным перед лицом, расцветающего дивными красками, света. Просыпается огромный интерес полюбоваться и стать первым свидетелем рождения молодого утра.
   Еще немного рано, но первые лучи предвещают скорый час восхода солнца. Где-то совсем недалеко, будто почти рядом с тобой его сияющий диск уже спешит сюда. Но, а пока лишь тонкие струны света лишь проглядывают за опушкой леса. Они тихо сидели вместе, не говоря ни слова друг другу, настолько им было хорошо, что какие-то слова были бы лишними в эти минуты. К их ногам небольшими волнами тянулось, проснувшееся только что, маленькое море. Оно чуть заметно плескалось у берегов, окутанное тонким, пушистым покрывалом утреннего тумана. Такое теплое и доброе море еще спросони не могло никак привыкнуть к наступающему свету. Оно словно еще не совсем понимало смысла происходящего, потому так мягко и вяло поигрывало шуршащей прибрежной травой и медленно несло к ним навстречу мелкую волну.
   В это время над ними меняло свои краски рассветное небо. Скинув с себя темную, звездную пижаму, небо озарилось голубыми тонами и уже радостно улыбалось встречи раннего утра. Чуть смущаясь розовой дымкой, оно, тем не менее, искренне приветствовало его приход. И вот, наконец, еще немного и венцом всей рассветной оперы восходит над горизонтом проснувшееся солнце. В этот ранний час оно еще не такое яркое и горячее, и от этого так легко виден его светло-оранжевый край. Где-то далеко на том берегу в деревнях запели первые петухи, и наступает пора просыпаться всему живому. И землю обнимает ласковый рассвет, и уходит безвозвратно последняя весенняя ночь. От этого становится немного грустно, и вслед за ней приходит первый летний день.
  
   - Первый день того незабываемого лета, - молвила Смерть из темной ночной глубины так далеко отсюда, и в тоже время совсем рядом с ним. Она словно разбила перед ним зеркало его дивных грез, разрушила хрупкую чудесную сказку и вернула его в эту ужасную реальность.
   Он, наконец, очнулся от своих снов и вновь оказался перед уродливым лицом своей разбитой судьбы, осколки которой все еще летали в памяти, даря приятный полет в воспоминаниях. Ему стало невыносимо грустно и тоскливо. Грусть отнимала у него все силы и загоняла в угол обреченности. Не давая ни мгновения покоя, она грызла и больно колола его изнутри. Упадок и слабость не оставляли ему сил сопротивляться этому, да и он сам не хотел с ней бороться. Ему было больно, но он сам желал этой боли в собственное наказание. Он хотел непременно задавить себя этим неподъемным грузом, и чем больше, тем лучше было для него. Он хотел этой душевной тоски, чтобы кроме нее, не чувствовать в себе ничего, и с ней самому тихо умереть. Ему как будто было необходимо завязнуть в этой боли и, даже не пытаясь выкарабкаться, в ней и пропасть без следа и тени воспоминания. Так было бы лучше всем...
   - Так не будет лучше никому, как, впрочем, и тебе самому, милорд! - вновь прозвучал холодный голос Смерти.
   Он долго молчал, но после негромко ответил ей:
   - Я не знаю, что тебе сказать, возразить и потребовать уйти, оставив меня одного, но, в сущности, не это главное... Я вспоминаю прошлое, и от этого мне становится легче и в то же самое время больнее. Обретя в своей памяти те прекрасные дни воспоминаний, я становлюсь с ними неразлучен. И моя память о прошлом, о том, что я когда-то пережил... Она же и убивает меня! Я становлюсь противен сам себе, своему бессилию и слабости. Я не смог сказать себе "нет", глупо поддался искушению и лести, и сейчас взгляни сама: стало слишком поздно, мне теперь ничего не вернуть, я сам подавлен и смят, и посмотри, что я потерял. Разве мне тогда было этого мало?! Или я был не доволен той жизнью?! И что мне осталось?.. Тогда мне было хорошо, и даже в те светлые минуты, когда Марго не было со мной рядом, я был счастлив мечтать и думать о ней. Во мне горел тот забытый огонь самых светлых чувств и нежной привязанности к ней, той единственной и неповторимой. А теперь я не чувствую ничего, даже своего дыхания, не говоря уже о том, что сердце остановилось и умерло давным-давно...
   - Это не правда. Твое сердце все еще живет в тебе и взывает к твоему разуму, кричит, но не может тебя дозваться. Твой холодный разум разучился его слышать. Но это не значит, что оно умерло в тебе.
   - Может быть, это и так, но я не слышу его и не чувствую. Ты и сама знаешь, что все мои чувства убил Он.
   - Нет. И чувства твои тоже живы, как и жива любовь к ангелу, иначе бы ты не отвернулся от золотой лестницы и трона наместника. Принять власть над всей Преисподней и взойти на трон не может человек с любовью в сердце, и ты не взошел. Но в тот момент что-то в тебе восстановилось и одновременно нарушилось, ты очень быстро разучился, как человек, познавать чувства, так же быстро забыл в себе любовь. Это не правильно. Такого быть не может и не должно.
   - Тогда что же со мной, моя дорогая Смерть?
   - Не знаю.
   - Как же так?! Ты, вездесущая вечная Смерть, не знаешь? - в его словах прозвучал открытый упрек.
   - Вы, людишки, сложные существа! Души ваши имеют свойство быть бесконечным лабиринтом из самых разных чувств, амбиций, пристрастий, и мне самой не познать их всецело. Каждую из них я могу раскрыть наизнанку, и каждая будет мне нечто новым. И только ты сам должен понять себя, ибо тебе самому нужно вернуть себе прежние чувства. В этом я тебе не помощник!
   - Звучит довольно убедительно, но так неправдоподобно.
   - От чего же! Это, к моему признанию, неопровержимый факт, против которого тебе нечем возразить мне, потому как ты и сам знаешь, что это и есть правда. Это твоя и только твоя правда. В ней я не вижу ничего сложного.
   - Это сложнее, чем ты можешь непристрастно излагать мне. Ведь я по сути уже обречен, близка моя неизбежная мрачная участь, а у меня даже нет сил, бороться и искать свои чувства.
   - Силы, милорд, это не главное. В тебе сейчас нет уверенности и самого желания найти правильный путь. Само твердое желание помогло бы тебе выбраться из собственного темного лабиринта. Оно помогло бы тебе в борьбе за собственное счастье и дало столь необходимые силы. Но, разочарованию моему, в тебе его нет, и ты его не хочешь. А только желаешь избавиться от себя, забыться и исчезнуть в никуда. Разве это правильный выход?!
   - Нет, - почти сам себе ответил он, - Это не выход, но иного мне ничего не остается. И ты, несомненно, права, Смерть, я этого хочу. Помоги мне!
   - Ты глупец! - резко и жестоко произнесла она, - Я не помогаю глупцам!
   Он молча и угрюмо отвел в сторону тяжелый взгляд, понимая, что не может быть сильным, таким как был ранее, и сейчас в ее присутствии становился еще слабее. Он проклинал бы свою беспомощность, если бы не знал, что обречен.
   - Вспомни, как тем летом ты ждал ее! В тебе тогда горела незыблемая вера и чистая любовь, и ты не собирался отступать, а наоборот был готов идти до конца, ждать и любить, чего бы это ни стоило и сколько бы это не продолжалось, - казалось, не было видно предела ее полыхающей черной страсти, - Время для тебя не играло никакой роли. А все почему?! Ответ прост даже для тебя! Потому что в тебе жило то самое огромное желание любить и быть счастливым в своей любви! И за свое желание впоследствии ты был вознагражден. Но имей хотя бы малейшую слабость, ничего не было! - Смерть неожиданно умолкла и через минуту продолжила, но гораздо тише и холоднее, - Ты ведь помнишь тот тихий, летний вечер, что стоял за твоим окном...
  
   Тихий летний вечер, что стоял за его окнами, провожал жаркий солнечный день. Этот июльский день, казалось, тянулся как никогда долго. Словно целый год миновал, пока солнце медленно не потянулось ближе к краю горизонта. Оно лениво покидало небосклон, так и не питая особого желания уходить. Минуты как будто длились часами, время, словно, специально затягивалось и невыносимо долго продлевало томящее душу ожидание. Столь же медленно плелись вдоль дороги прохожие люди, изнемогая от стоящей жары и только приветствуя вечернюю отдушину. Железные крыши соседних домов парили жаром, остывая после насыщенных лучей обжигающего солнца. В пыльном, сухом воздухе проносились первые веяния наступающей прохлады. Все вокруг устало и, не торопясь, клонилось к закату, стараясь еще подольше продлить уходящий день. Июль едва ли перевалил за середину и приносил с собой ежедневную удушающую жару и засуху. Изо дня в день на небе лишь изредка проплывали небольшие облачка, скорее напоминающие обломки корабля среди синего океана, и не давали ни единой мысли о наступлении долгожданной прохлады. Дожди сами собой забыли про эти места, и всякий раз обходили их стороной. И лишь на берегу какого-нибудь водоема или моря в тени деревьев можно было чувствовать себя более-менее хорошо или, по крайней мере, терпимо, особенно если прихватить с собой пару бутылочек чего-нибудь холодненького. И только вечер приносил приятное расслабление. Так, под нещадно парящими лучами раскаленного солнца, тянулся день за днем.
   И день за днем Алексей неустанно ждал свою любовь. Он оставил в городе все свои дела и теперь жил в деревне. Он редко уезжал отсюда лишь по неотложным вопросам и все остальное старался решать по телефону. Медленно тянулись дни ожидания. Вечерами он встречался со своими старыми друзьями, с ними шутил, развлекался на берегу маленького моря, частенько просто отдыхал в гамаке под тенью высоких берез. Но, не смотря на это, его сердце терзало томительное ожидание Марго. Под маской радости и веселого настроения в нем скрывалась грусть и тоска по ней. Ее не было с ним рядом и все светлое вокруг становилось для него тусклым и серым. Порою в пустоте мыслей, обремененный тяжестью переживаний, он буквально не находил себе места. Душными одинокими ночами, непрерывно слоняясь из угла в угол, Алексей только и думал о ней.
   В один из тех долгих вечеров с ним рядом сидел его старых друг Сергей и, заметив в его пустых глазах далекую грусть, сочувственно спросил:
   - От чего ты так убиваешься?
   Унося свой взгляд куда-то далеко, Алексей не стал ему ничего отвечать, а лишь молча продолжал всматриваться в темнеющий горизонт.
   - Хотя можешь ничего не говорить. По тебе и так все видно. Ты так сильно скучаешь по Маринке, ведь так?
   - Что, это так заметно?
   - Конечно! Еще бы было не заметно. Удаленный задумчивый взгляд, учащенное сердцебиение, и разумеется пустота и грусть в твоих глазах. Похоже, ты ой как сильно влюбился в эту девушку! - высказал он с завидной ухмылкой.
   - Что ты несешь? - буркнул в ответ Алексей, хотя и сам осознавал, что все так и есть, и чувство это не дает ему покоя ни днем, ни ночью.
   - Уж не обманывай ни меня, ни самого себя. Ты очень сильно полюбил ее, и это видно невооруженным взглядом, даже и на лице написано! И к тому же я знаю тебя с детства, этим ты меня не обманешь, - справедливо и уверенно заявил Серега и совершенно серьезно добавил, - Ты, Леха, счастливый человек! Ты любишь и ждешь ее, да и она тоже глубоко неравнодушна к тебе. Береги любимую и дорогую тебе девушку. Люби и храни свою любовь, и ты будешь счастлив всю жизнь. И если честно, я тебе по-человечески очень завидую.
   - Да ладно тебе. Ты тоже можешь полюбить, кого захочешь.
   - Не так все просто. Да, ты прав, можно полюбить, кого захочешь, но такой искренней и чистой любви, как у тебя с ней, надо еще поискать. В мире это большая редкость, поверь мне. Так что люби, будь любимым и постарайся никогда не забывать о том, что я тебе сказал.
   Алексей запомнил его слова и впоследствии очень часто вспоминал их.
   И в этот вечер, наблюдая за угасающим небосклоном и медленно потягивая табачный дым, он сидел на веранде в полном одиночестве. За окнами ярким пламенем горел закат. Где-то во дворах слышались чьи-то веселые голоса, люди в соседних домах вели свои повседневные дела. Хозяйки хлопотали по кухням для ужина. На лавочках, как и всегда, подолгу рассиживались старики и без конца обсуждали последние новости, вспоминая о простоте былых времен и постоянно откашливаясь от дешевых папирос. Дети проносились мимо на велосипедах и всей гурьбой оглашали округу призывными криками. Кто-то, еще задерживаясь в огороде, собирал поспевшую клубнику и смородину, без умолку ругая стоящую духоту. Жизнь вокруг тянулась сама по себе, потихоньку катилась по привычному пути, и год от году в ней редко что менялось.
   Но Алексей в этот вечер был бесконечно далек от нее. Он и не заметил, как солнечный день переплыл в тихий закат. Для него время длилось слишком долго и потому само собою переросло в нечто единое целое и монотонное, что собственно и называлось томительным ожиданием. Он совершенно потерял всякий стимул к радости или хотя бы простого живого настроения. Его настоящее состояние - это постоянная задумчивость, пустая отрешенность и никакого интереса к окружающему. Он не хотел ни есть, ни пить, а лишь томно курил, без конца всматриваясь в уносящуюся даль, думал и вспоминал о Марго. Он не виделся с ней вот уже почти три недели, а она являлась к нему лишь по ночам в дивных сновидениях. Если бы он мог знать ее адрес, то непременно помчался за ней хоть на край света, хоть к черту на рога, лишь для того чтобы хоть на мгновение увидеть ее. Он заходил к ней не раз, и всякий раз мать говорила, что Марина уехала домой не надолго и скоро должна вернуться, но и ее обещания почти не утешали его, совершенно не придавали оптимизма. И каждый день, просыпаясь рано утром, он всем сердцем надеялся, что вот именно сегодня она приедет. Как он мечтал о том, что, открыв дверь, увидит на пороге ее, и всякий раз обманывал сам себя. И в этот вечер в мыслях о ней он не заметил, как во дворе, скрипнув ржавыми петлями, хлопнула калитка. Кто-то открыл дверь и вошел в дом. Он молчаливо наблюдал, как за окнами садилось солнце, и даже не слышал, как за спиной кто-то легкой походкой прошел по веранде и подошел к нему. Теплая рука легла на его плечо, и только теперь он очнулся от своих грез. Алексей неохотно обернулся и буквально онемел, от неожиданности его словно поразила полная неподвижность и легкий шок... Перед ним стояла Марго и нежная, очаровательная улыбка не покидала ее лица.
   - Привет, - ласково произнесла она, - Ты соскучился по мне?
   - Марина! Как же я рад тебя видеть! - воскликнул Алексей и чуть не подпрыгнул со стула, едва придя в себя, - Конечно же, соскучился, очень соскучился! Я так давно тебя не видел, что уже просто схожу с ума! Где же ты пропадала все это время?
   - Я была дома. Бабушка прислала телеграмму и приезжала погостить к нам. Потом отец вернулся из очередной командировки, и поэтому мне пришлось задержаться еще на неделю. - Она крепко обняла его и прижалась к груди, как будто боялась отпустить. - Я так соскучилась по тебе, так долго не видела тебя и уже как целая вечность прошла.
   - Я без конца думал о тебе, уже и места себе не находил, не зная, где ты и почему так долго не приезжаешь. Думал, что уже совсем тебя потерял.
   - Не переживай, Лешенька. Теперь я здесь и никуда больше не уеду, честное слово.
   - Вот и хорошо, а то я боюсь, не переживу, если ты вновь куда-то пропадешь.
   - Не пропаду. А вот если понадобится, пропаду только с тобой.
   - Я согласен пропасть с тобой, куда угодно! - прошептал он и тихо поцеловал ее гладкие шелковые волосы.
   Багряный закат уступал свои владения темной ночи. Он уходил все дальше и дальше, оставляя на западном крае розовый след. Все вокруг засыпало от усталости, и лишь двое влюбленных неспешно прогуливались узкими полевыми тропинками. С обеих сторон от них простирались широкие, не скошенные луга. Огромное безбрежное озеро высокой травы шумело перед ними. Едва ощутимый теплый ветерок гулял по бескрайним просторам, наслаждаясь молчаливым мерцанием ярких звезд. Луна затерялась где-то в тени лесов, и только они одни, такие маленькие и далекие, играли между собой на темном небосклоне. Собираясь небольшими группками неизвестных созвездий, они, словно беззаботные, шаловливые дети, загадочно подмигивали друг другу. Удивительная теплая летняя ночь дарила им свои самые сокровенные тайны, шумом полей тихонько нашептывала добрые сказки. И под ее тихий шепот, скрываемые темным покровом, они вдвоем брели по высоким лугам. Марго вдруг опустилась вниз на мягкое покрывало густой травы, легко коснулась его руки и медленно позвала к себе. Алексей не мог отказать ее приглашению. Он плавно приблизился к ней, нежно поцеловал ее щеку, коснулся губами кончика ушка, потом перешел на изящный изгиб шеи и, наконец, их губы слились в долгом сладостном поцелуе. В ее зовущих глазах без труда читалось трепетное желание, а полыхающее тело лелеяла бушующая в ней страсть. Он аккуратно расстегнул маленькие пуговки ее блузки и нежно коснулся ее хрупкого плеча. Его мягкая рука слегка скользнула по ее груди и столь же незаметно затерялась на тонкой линии талии. Марго, глубоко дыша и едва вздрагивая от его неземных ласк, буквально замирала в наслаждении. Ее безумно возбуждало его тело, и под захлестнувшей волной удовольствия и небесной нежности, она крепко обняла Алексея. Лаская и чуть заметно царапая его спину, она с головой бросилась в этот упоительный и манящий океан страсти. По ее телу бежали судороги вожделенной близости. Он несколько раз проскальзывал жаркими поцелуями по ее животу, прикасался к кончикам упругих грудей и подолгу утопал плененный обаянием ее восхитительных губ.
   Эта ночь скрывала в себе их безропотное дыхание и чарующую близость. То была незабываемая тихая ночь нежности и ласки, страсти и небесного обаяния. То была ночь наслаждения и прекрасной безмятежной любви.
  
   - То была ночь наслаждения и прекрасной безмятежной любви, - говорила Смерть, хотя в ее ледяном голосе и не было ничего живого, она в своей черной сущности могла оставаться безразличной.
   Он молчал. Все время ее монолога он не произнес ни слова, он молчал и сейчас. Ему нечего было сказать и, тем более, нечем было возразить ей. Сейчас Смерть была права над ним как никогда, с ней он не имел возможности спорить. Она не сказала ничего лишнего, а только лишь еще больше разожгла его и без того невыносимую тоску, до той степени, что он был ею беспощадно подавлен. Он просто молчал и удалялся взглядом в мрачные пески.
   - Твои счастливые летние деньки уносились прочь столь же незаметно, как росла твоя любовь к ней. Те ясные добрые дни сменялись теплыми ночами, и рядом с ней ты забывал про сон. Ты абсолютно утратил покой и не знал, что такое усталость. Вы вместе засыпали на рассвете, так же вместе просыпались ближе к полудню. Вас согревало солнце, и звезды сияли только для вас двоих. Тогда ты и она были счастливы и ни о чем не думали. Тогда ты забывал с нею обо всем и, разумеется, не знал о том, что Дьявол был вне себя от ярости. Призрак попал под Его недоверие, многие про себя полагали, что он закончит плохо, но...Ты не заметил, что после той ночи стали часто случаться землетрясения, наводнения, ураганы и катастрофы?
   Она сделала небольшую паузу.
   - Дьявол не мог снести вашей близости, поскольку это, прежде всего, ставило под угрозу его наследие, то есть тебя, как его непосредственного наместника. Он нашел выход из той ситуации и решил, во что бы то ни стало разлучить тебя с ней. Он самолично сделал так, чтобы тебе необходимо было вернуться в город, и ты должен был это сделать. Он искусственно создавал тебе уйму проблем и старался сломить тебя, твою волю, чтобы ты совсем упал духом. Разлука, даже не продолжительная, при твоей нарастающей привязанности к ней, могла и сделала тебя неустойчивым перед обстоятельствами. Дьявол наказал тебе зеленого змия, и результат не заставил себя долго ожидать. Все просто, и Его гениальность в простоте. И в тот день дорога обратно медленно тянулась серой лентой...
  
   Дорога обратно медленно тянулась серой лентой. Асфальт стелился перед ним знакомыми поворотами, и, казалось, с трудом забирался на пригорки. Алексей возвращался в деревню не в лучшем настроении, да и еще автобус, как назло, тащился много медленнее, чем обычно. За его спиной где-то уже далеко оставался осточертевший город и вместе с ним его проклятая работа, которая принесла ему ряд неприятностей и весьма тяжелых проблем. Алексей был взвинчен своей злостью и подавленностью. Он злился на все, что его окружало. Нервы его были напряжены и натянуты до предела. Его внутреннее состояние грозило к срыву в любую минуту, поскольку чаша терпения была уже переполнена. Один неправильный жест или слово, он тут же мог взорваться и натворить непоправимых глупостей. Мысли постоянно путались между собой, беспорядочно носились в его голове и он сам уже не находил силы разобраться в них. Город и работа настолько измотали его, что он находился на грани безумия, тихое сумасшествие и хаос уже царили в нем. Однако хорошо то, что он смог вовремя уехать оттуда. Он не стал бы появляться к Марго с таким настроением, поскольку не хотел ее огорчать своими проблемами, не надо ей расстраиваться. Единственное, чего он хотел, это пойти к своим друзьям и вусмерть напиться водки, лишь в ней он видел возможность расслабиться от навалившегося на него стресса.
   Вот уже перед его удаленным взором, наконец, появились знакомые низкие крыши сельских домиков. Немного пройдя по тихой улице, Алексей без особого труда нашел компанию своих старых приятелей. Сказано - сделано, было бы желание и возможность, и застолье долго ждать себя не заставило. Сразу появились три бутылки водки, томатный сок, пиво и немудреная закуска. На столе все было просто, скромно и более чем примитивно: колбаса ломтиками, хлеб, консервы балтийских шпрот и кильки, ну и, конечно же, неизменные соленые огурчики. Что могло быть лучше и быстрее, когда важно не качество, а сам процесс и соответственно итог этого нехитрого процесса. Они завязались, как водится втроем, и повели между собой обычную рядовую пьянку. У них было все просто и непринужденно: короткие тосты без повода и пожеланий, новости, анекдоты и определенно бессмысленный разговор. Алексей не чувствовал, что это ему как-то помогает успокоить нервы, да и бестолковая обстановка внушала ему отвращение. Поэтому спустя два-три часа он молча ушел.
   Вечерело. В небе появлялись первые сумрачные краски. Он медленно плелся по улице, едва выдерживая равновесие и, пытаясь не показаться столь пьяным, каким был сейчас. Хмель в его больной голове не давал ожидаемого расслабления, а лишь внушал чувство тяжести и внутренней опустошенности. Он немного жалел о том, что слишком перебрал, но зато от этого была некая иллюзия полной отрешенности и безразличия. Он шел неизвестно куда, но как можно дальше от всего этого кошмара, который не переставал преследовать его. Он скептически и с недоверием посматривал на встречающихся прохожих, они же в ответ бросали ему удивленные взгляды, и горделиво бурчали вслед: "Вот нажрался-то... а еще вон, какой, молодой и уже в стельку." Да, он был пьян, но в этом была не только его вина. Порой жизнь выдавала такие переломы и встряски, что становилось противно и невозможно смотреть на нее трезвыми глазами, сам того не желая, тянешься к спиртному. Бывало плохо и совсем плохо, трудно и в бутылке ты ищешь утешение для самого себя, как будто ищешь путь, чтобы окончательно не сбиться со смысла и не сойти с ума. Он, конечно, был не рад самому себе, и в этом не хотел показаться слабым и бессильным перед лицом нависших проблем. Он, наверное, шел туда, где смог бы это пережить и где таким его никто не увидит.
   - Алеша, - вдруг окликнул его сзади знакомый голос.
   Он нехотя криво развернулся и увидел перед собой Марго. Она хотела у него что-то спросить, но первый вопрос перебил ее мысль:
   - Боже мой, где ты так напился?
   В ответ он совестно опустил глаза и пробурчал себе под нос:
   - Нигде.
   - Что значит "нигде"? Ты посмотри на себя, на кого ты стал похож?
   - А, какая разница! Наплевать! - отмахнулся он и, развернувшись, направился дальше по дороге.
   - Ты куда идешь?
   - Гулять, шляться по улице. Хочешь, пошли со мной.
   - Ты что, с ума сошел, - почти прокричала Марго, потому как его поведение начинало пробуждать в ней отвращение, - Ты никуда не пойдешь, слышишь!
   - Это еще почему? Хочу, пойду, твое какое дело! Не надо мне указывать, что делать! Поняла? - совершенно хладнокровно, заикаясь и теряя буквы в словах, произнес он.
   - Что все это значит? - уже тише и отчаяние спросила она, ничего не понимая в его настроении, - Иди лучше домой и хорошенько выспись.
   - А ты вообще кто такая, чтобы мне здесь указывать, куда мне идти или не идти? - жестоко и достаточно твердо высказал он, как будто уже не соображая, что и кому говорит, - Надоели мне указывать, сам разберусь, без вас! Ты давай, иди сама, куда тебе надо! Поняла?
   Его последние слова тяжело оскорбили и обидели ее. Марго словно в шоке застыла и даже не знала, что на это ответить. Его слова ударили настолько больно, что сильно поранили ее и без того хрупкую, легко ранимую душу. Так и не найдя ничего в ответ, оскорбленная и униженная, она молча развернулась и пошла прочь от него. Она никак не ожидала такого ответа, к тому же от него самого. Она так надеялась на него, любила всем сердцем и всегда ждала только его единственного и желанного, как вдруг получает такую жестокую пощечину без всякой на то причины. Как он мог, вот так вдруг, наплевать и предать ее чувства. Она не могла понять этого. С каждой минутой в ней росла жуткая боль обиды и унижения. Эти минуты были для нее невыносимы. С горькими слезами на глазах она вернулась домой, поднялась к себе и надолго уткнулась в подушку, пытаясь хоть как-то погасить в ней свое несчастье. Так она провела всю ночь, без сна и успокоения. Марго постоянно рыдала, не находила в себе сил, чтобы остановиться. Плач ее безнадежного отчаяния без конца и края терзал разбитое сердце. Ночь темною пеленой утаила ее горькую рану и долгие слезы. Ночь тщетно пыталась успокоить ее боль, но у нее ничего не получалось. Теплая августовская ночь могла лишь сочувствовать и сожалеть бедной Марго. Зарождалось прохладное утро, и она встречала рассвет с влажными глазами и одинокой слезинкой не щеке, что блестела, словно последняя звездочка перед восходом солнца.
   Оно уже стояло высоко, ненадолго прячась за проплывающие мимо облака, и время шло к обеду. Алексей проснулся у себя на кровати в совершенно немыслимой позе и с трудом открыл глаза. Тут же его охватила жуткая головная боль, отдающая в пересохшее горло. К нему пришло необратимое тяжелое похмелье со всеми не особо приятными, вытекающими от этого последствиями. Крепкий черный кофе без сахара немного помог ему прийти в себя. Окончательный оздоровляющий эффект произвел на него холодный душ и скромный завтрак. Алексей совершенно не помнил, как вернулся домой, но это обстоятельство волновало его гораздо меньше, чем вчерашний разговор с Марго. Он стал восстанавливать крупицы своей вдрызг разбитой памяти и, в конце концов, пришел к неутешительному выводу.
   - Черт меня раздери, какой же я дурак! - сам себе проговорил он, когда все части в его больной голове выстроились в последовательную цепочку, - Что же я натворил?! Больше никогда в жизни не притронусь к водке. Надо срочно идти к ней.
   Конечно же, его собственному обещанию не суждено было сбыться уже в скором будущем, но сейчас он живо собрался, и поспешил к Марго. Совсем скоро он был у ее двери и не замедлил постучать. Она знала наверняка, что это он, и прежде чем открыть с минуту остереглась, но, тем не менее, все же открыла дверь, хотя желание ее было обратным. Она не хотела его видеть, не могла еще простить ему этой обиды, но Алексей уже стоял у нее на пороге. Его встретили пустые, безразличные глаза, переполненные отчаянием и болью, дрожащие сухие губы и покрасневшие от слез щеки.
   - Зачем ты пришел? - тут же спросила она резким тоном.
   Алексей понял, что объясниться с ней будет намного труднее, чем предполагал он до этого, и, опустив виноватый взгляд, негромко сказал:
   - Марин, я хотел извиниться перед тобой за то, что произошло вчера, и хотел тебе сказать, что...
   - Не надо, - столь же резко оборвала она, - Вчера ты достаточно сказал.
   - Нет, ты не правильно меня поняла, я...
   - Нет, Леша, - немного мягче, но более грустно заметила она, - Не говори мне больше ничего, не надо этого. Я прошу тебя, уходи.
   Он еще раз попытался что-то произнести, но и тут Марго перебила его:
   - Вчера ты ясно дал понять, что я просто стала не нужна тебе, и для тебя я никто. Стало быть, я для тебя уже ничего не значу, - при этих словах ее обиженные глаза стали заметно тускнеть и слезы вновь появились на румяной щеке, - Завтра утром я уеду отсюда и постараюсь тебя забыть, если у меня это получиться. Не ищи больше встречи со мной. Мы вряд ли когда-нибудь увидимся. Прощай!
   Она хлопнула дверью и, уже когда он не мог видеть ее, снова горько заплакала. Слезы одна за другой вновь покатились вниз. Ее боль, казалось, увеличивалась в сотни раз. И ей самой сейчас больше всего хотелось сорваться и кинуться к нему в объятья, прижаться крепко и расцеловать, но Марго не могла этого сделать, поскольку обида словно сковала ее тяжелыми цепями.
   За порогом Алексей беспомощно уткнулся лбом в дверь и тихо сказал:
   - Прости меня, Марин. Я очень тебя люблю.
   После этих слов он медленно развернулся и ушел прочь.
   Весь день прошел для него совершенно странным образом. Казалось, что он длился целую вечность, лениво отсчитывая долгие минуты, и в тоже время незаметно пролетел мимо. Алексей провел остаток этого дня сидя в кресле и буквально окаменел взглядом в неизвестную даль. Он забыл, как сон погасил его мертвое сознание.
   Проснулся он, когда на часах было около десяти. В тот же миг он вспомнил, что Марго собиралась уехать этим утром. Невозможно выразить словами тот страх, что пронзил его сердце, в боязни потерять ее навсегда. Не медля ни мгновения, он встал, и вновь поспешил к ней. Единственная надежда тлела в его измученной душе: успеть к ней до того, как она сядет в автобус и попытаться еще раз поговорить. В считанные минуты он уже стоял на ее крыльце и постучался в дверь.
   Но на стук открыла ее мать и смотрела на него удивленными глазами.
   - Здравствуйте, Анна Георгиевна. Простите, а Марина дома?
   Ее взгляд стал еще удивленнее.
   - Здравствуй, Леш. А ты разве не знаешь? Она уехала сегодня рано утром с первым автобусом. Сказала, что не знает, когда вернется.
   "Никогда". - Про себя ответил он и, не говоря ни слова, ушел.
   Это был для него настоящий шок. Словно мощный удар молнии поразил его. Алексей присел на берегу маленького моря и, казалось, навечно ушел в себя. Он наблюдал за прибегающей волной, выкуривая одну за другой сигареты. Он совершенно отказывался верить в то, что произошло с ним, что по собственной пьяной глупости он навсегда потерял Марго. Ее, как свою светлую единственную цель в жизни, как самую главную и неотъемлемую часть своей жизни, как свою чистую и дорогую любовь, ради которой он, в общем, и жил. Он отказывался понимать тот факт, что теперь он не увидит ее никогда. Он совершенно не признавал это, как горькую правду, собственную ошибку, которая теперь стоит для него слишком дорого. Его опустошенный взгляд утопал в качающийся воде, и все его мысли уходили в долгую, глубокую депрессию. Он начинал осознавать, что ее уже не вернуть, и от неразделенной, преданной и оскорбленной им же любви ему становилось все хуже и хуже. Медленно в нем потухал огонек жизни, превращая его как бы в живого мертвеца. Он все больше и больше замыкался в себе, и вот уже не замечал ничего, что было вокруг. А вокруг кипела жизнь не зависимо от его переживаний. Во всю силу над природой царствовал печальный август. А ты даже не чувствовал того.
  
   - А ты даже не чувствовал того, как над твоей головой возвышалась тень Дьявола. Он ликовал над тобой, но ты этого не замечал, да и не мог заметить. Призрак вернул свое расположение и продолжал наблюдать за тобой, а ты надолго погрузился в депрессию.
   - Да, так было, - ответил он, - Что же, после того дня этот нелепый спектакль можно было считать завершенным?
   - Не совсем так. Ангел покинула тебя, не сдержав горечь обиды, а потом и тебе ничего не оставалось, как вернуться в город. Так что план Великого Дьявола был исполнен с наивысшей точностью и великолепием. Цель Его достигнута. Таким образом, между вами не оставалось даже надежды на встречу.
   - Почти великолепный финал Дьявольского фарса с жестоким окончанием из арии изувеченной души, - возвел он итог с нескрываемым отвращением.
   - Нет. Это был еще далеко не финал. Отнюдь, Дьявол превосходно сыграл свой ход и выиграл. Теперь ему оставалось ожидание нанесения ответного хода Создателя. Именно его роль была на стороне ангела.
   - Так что же это получается, моя дорогая, - в его голосе зазвучали ноты злости и негодования, - Дьявол и Создатель из моей собственной жизни реализовывали свои амбиции, составляли хитроумные планы, чтобы усечь силы друг друга? Ведь это так?
   - Совершенно верно.
   - Тогда, какого черта они имели право разыгрывать между собой мою судьбу?
   - Милорд, ты абсолютно неправильно рассуждаешь. Ты, с позволения, ошибаешься в обратном, - в ее словах словно лилась некая сладкая усмешка.
   - Так объясни мне, если я не прав в своих суждениях.
   - Все дело в том, что как раз Дьявол и Создатель имеют полное право контролировать и влиять на жизнь любого и каждого, ты здесь не исключение. Человек настолько низкое и слабое существо, что он ни в коим случае не должен иметь права самому решать свою судьбу. Ни один из них никогда еще не прожил свою жизнь от начала и до конца так, как на то хотелось бы ему. У человека нет и никогда не было права свободы на жизнь, а потому его судьбу решают либо тот, либо другой. Бесспорно, они равны в силе своих решений, но перед их силами каждая душа становится своего рода маленьким и ничтожным полем битвы между ними, впрочем, как и ты, но иного вида. Твою душу сотворил Дьявол. Он твой отец и только его сила распространяется на тебя, так что Создатель ни каким образом не может тебя коснуться. Но это не значит, что он здесь остается в стороне. Напротив, Он старается повлиять на тебя, приблизить к свету и делает это через своего ангела. Ты не мог не полюбить ее, и в этом Его превосходство, и в тоже время это главная ошибка Дьявола.
   - Теперь мне все понятно. Никакой свободы собственной ничтожной жизни. Все рассчитано далеко вперед, и все находится под непосредственным контролем и влиянием высших сил противоречия. Тогда какую же роль занимаешь в этом ты, моя дорогая Смерть?
   Она сама не спешила с ответом и поэтому выдерживала долгую паузу.
   - Я всегда остаюсь неприкосновенна. Я была сотворена Дьяволом и с того момента стою в Его тени, но это не значит, что я принадлежу Ему. Я - Смерть, дающая жизнь и ее же прекращающая. В их извечном споре я подвожу итог, перечеркивая линию жизни. Я отправляю души вверх и вниз, но никогда не вмешиваюсь между ними. Я необходима им обоим, хоть и остаюсь при Дьяволе. Именно в нем мое истинное место. Больше мне нечего тебе сказать, и этого для тебя достаточно.
   Их разговор словно потерялся среди бескрайней темноты. Ни ему, ни самой Смерти было нечего добавить, кроме как молчания самим для себя. В эти мгновения какие-либо слова и фразы были бы излишне ложными и просто неуместными в содержании.
   - Ты помнишь, что было с тобой потом? - неожиданно спросила она.
   - Да, конечно. Как я могу это забыть. Тогда наступали первые осенние деньки, когда в окна стучался сентябрь...
  
   Тогда наступали первые осенние деньки, когда в окна стучался сентябрь. На порог вступала самая печальная пора. Осколки былого ясного лета были еще заметны в высоком синем небе и теплом воздухе. Былая свежесть яркой зеленой листвы оставалась уже где-то позади, на кронах стали все чаще проявляться темные и более заметные желтые цвета. Поля и луга утратили былую роскошь и теперь словно посидели от сухой травы, да скошенного сена. Его стога возвышались над обнаженной землей округлыми шапками. Да и во всем окружающем чувствовалось некоторое изменение к приходу осени. По утрам становилось заметно холоднее, и эта прохлада еще больше ощущалась при хмурых облаках. Солнце становилось не таким теплым и с рассветом все чаще стало задерживаться в серой дымке. Оно медленно и лениво поднималось из-за высоких крыш и, перекатываясь между сизых облаков, скоро уходило на запад. Оно уже не застаивалось в зените, как было раньше, а как будто под гору катилось вниз и пропадало где-то в нависшей серой мгле. Но если даже закрыть глаза на эти, в сущности, небольшие перемены, то можно сказать, что природа все еще дышала тем летним теплом и светом, хотя и настроение для этого было уже не то. Раньше все в ней казалось молодым и сильным, а теперь словно обмякло с возрастом и лишний раз навивало грусть.
   Не задолго до этого Алексей вернулся домой. Трудно было бы описать его состояние. Его самого буквально вывернуло наизнанку и, не оставив в нем ничего живого, что когда-то наполняло его тело и душу, искусственно заставляло оставаться в сознании. Его пустые глаза уже ни на что не реагировали, а постоянно устремлялись в неведомую даль. Он искал там ответа на неизвестные ему вопросы, но та невидимая линия была недосягаема. Первое, что он сделал по возвращению домой, достал бутылку водки, стакан. В его мыслях звучало одно: напиться. Он поставил бутылку перед собой на стол, немного поразмыслил, и почти машинально наполнил стакан. Ему оставалось только осушить его, но сознание всей силой было против этого. И теперь Алексею ничего другого не оставалось, что оставить все, как есть. В ответ он закурил, и для него все вокруг снова надолго пропало.
   Шло время. Проходили дни и ночи. Его глубокая депрессия не имела границ. Она полностью завладела им и подчинила себе все его сознание. Все это время он не видел и не слышал ничего вокруг. Он даже не имел никакого представления о том, как за его толстыми бархатными шторами, которые едва пропускали солнечный свет, жил своей жизнью целый мир. Редко, когда он сам по себе засыпал и, просыпаясь обычно среди ночи, вновь превращался в сидящую каменную статую с неподвижным мертвым взглядом. Его собственный мир сводился к немногому: дотла прокуренной и душной комнате, поскольку окна он не открывал, горящей на столе лампе и полному стакану рядом с открытой бутылкой. Шло время, и неизвестно, сколько бы это продолжалось, пока в один вечер к нему не зашел его старый друг Игорь. Он вошел в его комнату и, несомненно, был потрясен картиной происходящего здесь. Задыхаясь в табачном дыму и нависшей здесь духоте, он отдернул в сторону штору, и распахнул окно. Комнату тут же наполнил прохладный осенний воздух, и дышать стало намного легче.
   Алексей, не обращая на это ровно никакого внимания, поставил перед ним стакан и совсем тихо произнес:
   - Пей.
   Игорь с упреком отставил стакан в сторону.
   - Тогда уходи, - столь же тихо и равнодушно ответил Алексей на его отказ.
   Он, немного подумав, взял стакан и одним махом опустошил его, даже не закусывая.
   Алексей, наконец-то, оторвал свой взгляд от пустоты и посмотрел на него.
   - Говори.
   - Тебя нет уже почти десять дней. И все это время ты сидишь здесь и водку трескаешь.
   - Я не выпил ни капли.
   - Что ты мне плетешь. Ты хоть себя в зеркало видел?
   В этом Игорь был прав, вид у него действительно оставлял желать лучшего, не говоря уж о том, что Алексей сейчас скорее напоминал спившегося алкоголика. Уставшие безжизненные глаза, под которыми нависли синие мешки от недостатка крепкого сна, опухшее лицо, щетина, сродни мелкой шерстки. Его грязные взъерошенные волосы клочками торчали в разные стороны, обмякшее тело больше напоминало выжатый лимон. Это зрелище было для него не из лучших. Игорь еще никогда не видел его таким разбитым.
   Алексей глубоко вздохнул и повторил:
   - Яне выпил ни капли. Это первая бутылка.
   Он немного смутился, но с трудом, однако, поверил его словам.
   - Зачем ты пришел?
   - Тебя нет уже десять дней. Тебе надо возвращаться на работу. Ты нам нужен. Шеф уже рвет и мечет и готов из тебя отбивную сделать.
   - Мне наплевать.
   - Нельзя так. Тебе нужно вернуться, хотя вид у тебя не совсем подходящий. У тебя что-то случилось?
   - Это не твое дело.
   - Перестань! Ты еще никогда не был таким! Что с тобой произошло?
   - Ничего, - равнодушно и в тоже время злобно сказал Алексей и вновь закурил сигарету, - Это тебя не касается.
   - Это не ответ. Ты можешь, наконец, прекратить эту трагедию положений, и толком рассказать мне, что случилось?
   После долгой паузы он тихо произнес:
   - Я потерял любимого человека. Я потерял девушку, которую очень сильно люблю. И потерял ее навсегда...
   Игорь немного помолчал, и после ответил:
   - Я не знаю, что тебе посоветовать. Мне жаль тебя. И, конечно же, я не в силах скроить твою жизнь наилучшим образом. Но единственное, что я знаю абсолютно точно, что если ты и дальше будешь сидеть здесь один, то ни к чему хорошему тебя это не приведет. Тебе сейчас нельзя замыкаться в себе, от этого будет только хуже.
   - Что ты хочешь этим сказать?
   - То, что с тобой произошло - это порядком плохо и тяжело вынести такую потерю, даже настолько, что тебе не хочется жить, но поверь мне, жизнь на этом еще не кончается, и не надо думать, что мир раскололся на две части. Это не так. Брось ты эту ерунду и возвращайся к нормальной полноценной жизни. Даст бог, со временем ты переживешь эту боль. Приведи себя в порядок и займись, наконец, делом.
   Алексей поразмыслил над его словами и ответил:
   - Что же, может быть ты и прав. Завтра утром поеду в деревню, приведу себя в норму. Передай шефу, что я буду через неделю.
   - Нет, у тебя есть три дня и не больше.
   - Ладно. Теперь уходи, оставь меня одного.
  
   По возвращению домой Марго прибывала в полном истощении духа и жизненых сил. Она находилась в состоянии, близкому к срыву, что несомненно вело ее к самым непредсказуемым и трагическим последствиям. Она была совершенно пуста и разбита. Ее хрупкое сердце изнывало от боли жестокой обиды. Марго чувствовала, насколько ее безжалостно унизили и оскорбили, какую смертельную рану нанесли прямо в сердце. И он, которого она так сильно любила, столь ценично и холодно обошелся с ней. Но даже несмотря на это, она все так же трепетно любила его, и в это время среди бездушных стен ее родного дома она всей своей истерзанной душой хотела видеть его, только его одного. Для нее в эти часы не существовало ничего другого. Она не видела ничего вокруг себя, ее остальные чувства иссякли, осталась лишь невыносимая боль и чистая любовь исполненная жестокой трагедией. Для Марго весь окружающий мир померк в одно мгновение и погрузился в долгую тьму. С наступлением каждого часа она все дальше и дальше уходила в себя, совершенно не осознавая того она полностью покорялась сильнейшей депрессии. Она быть может разрыдалась в безудержной истерике, но глаза ее словно сами собой разучились плакать. Она уже не хотела ничего от собственной фальшивой жизни: ни есть, ни пить, ни само собой жить. Она быть может и сумела бы сейчас заснуть, но сон забыл про нее. Марго чувствовала, что на этом все заканчивается, но одна лишь мысль о смерти внушала ей больший страх, чем бесполезная жизнь в замкнутом одиночестве. И ей уже больше ничего не оставалось, как поддаться на тихое сумасшествие.
   Лиза без труда открыла незапертую дверь и вошла внутрь. Она нашла Марго лежащей на кровати и уткнувшейся лицом в подушку. Стараясь не шуметь Лиза подошла к ней и, ласково погладив по волосам, тихо спросила:
   - Марин, ты спишь?
   Не услышав от нее никакого ответа, Лиза уже собиралась уйти, как неожиданно ее остановил голос Марго:
   - Я не сплю.
   - А я уже было подумала зайти попозже.
   - Нет. Не надо, не уходи. Если можешь, побудь со мной.
   Она присела с ней рядом.
   - Ты очень плохо выглядишь. Почему? Что у тебя случилось?
   - Пойми, мне просто очень плохо. Настолько плохо, что мне кажется, я умираю.
   - Ты заболела? Что с тобой?
   - Лучше бы я заболела. Я не хочу жить, понимаешь. Я не могу так дальше жить.
   - Прекрати, это глупо! Расскажи мне, что с тобой произошло.
   В несколько мгновений тихая боль Марго вылилась в горький поток безудержных слез.
   - Не плачь... не плачь, ради бога. Успокойся. Попробуй успокоиться, все будет хорошо. Ну что ты, как маленький ребенок. Не плачь, - безуспешно пыталась она ее успокоить, но все усилия были тщетны. Ее слезы не переставали катиться ручейками по розовым щекам. Она обняла ее, как любимую дочь, чтобы хоть как-то немного успокоить.
   Спустя лишь около получаса Марго с трудом смогла взять себя в руки.
   - Не плачь больше. А то, когда ты плачешь, мне самой хочется разреветься, - Лиза протянула ей платок, - На вот, вытри-ка глаза и постарайся мне все спокойно объяснить.
   - Понимаешь, я полюбила очень хорошего и доброго человека. Он стал для меня самым близким и желанным. Для него я могла сделать все, что угодно. Я полюбила его всем сердцем, всей душой, как никого и никогда не любила. Ничто в этом мире мне не дорого так, как он. Я даже не могла представить себя без него. И все у нас было хорошо. Мы все это лето были вместе. И может быть, у нас все так и продолжалось... Но вдруг с ним что-то произошло. Два дня назад я поняла, что больше не нужна ему. Все, что было между нами, стало уже не так важно. Понимаешь, в одночасье все, чем я жила, чем дорожила, что любила столь нежно и предано, все это вдруг пропало, исчезло в никуда. И вот вчера мы расстались. Понимаешь, Лиза, он приходил ко мне, хотел все объяснить, извиниться, а я, как последняя дура, из собственной гордости оставила, отвергла его раскаяние и просто уехала, а проще говоря, сбежала от него...
   - Марин, и ты теперь не можешь простить ему этой обиды?
   - Господи! Боже мой! Да если бы он появился здесь и сейчас, в эту самую минуту, я бы простила ему все на свете. Пойми, я просто не могу без него жить. Я бы душу отдала лишь бы вновь увидеть его...
   - Неужели все это настолько серьезно?
   - Да разве бы я так переживала? Разве молила бы я о встрече с ним? Разве разбивалось бы сейчас мое сердце на части? Разве было бы мне сейчас так плохо без него? Я люблю его, люблю, люблю... и ничего не могу с этим поделать!
   Марго вновь разрыдалась в истерике, а бедной Лизе ничего не оставалось, как обнять несчастную влюбленную и вновь попытаться ее успокоить.
   Так прошло несколько дней. Все это время Марго была где-то далеко отсюда, в глубине себя. Все реже и реже отвечала она на вопросы, слова ее становились путанными и казались совершенно отрешенными. Она переставала реагировать на окружающее. День ото дня ей было все хуже и хуже. Каждый такой бессмысленный день она просто лежала на диване, плотно укутавшись шерстяным пледом и молчала. Все чаще ее невыносимая боль прорывалась изнутри и превращалась в тихие безудержные слезы. По ночам она почти не спала, а лишь безмолвно стояла у окна, и ее взгляд утопал во тьме осеннего неба, сверкающего миллионами звезд под тенью холодной луны. В бессоннице она дожидалась серого рассвета, и почти каждый раз первый незаметный лучик солнца поблескивал в ее одинокой слезинке. Все это время Лиза не отходила от нее. Она тяжело переживала за нее, видя, что Марго буквально угасает на ее глазах, старалась хоть как-то помочь ей. Она уже привыкла к тому, что Марго была похожа на приведение, такой же безмолвной и тихой. Она даже привыкла к ее холодным и безжизненным глазам.
   Но однажды утром она заметила в ней некую перемену, словно маленькая частичка ее вновь вернулась к жизни. Однако этот факт не то чтобы обрадовал Лизу, а скорее наоборот чем-то насторожил.
   - Что ты собираешься делать? - с сомнением спросила она.
   - Хочу принять ванну, только и всего... - скупо ответила Марго.
   - Хорошо, что так. По крайней мере, тебе это не повредит, - не совсем искренне согласилась она, хотя Марго этого и не заметила, потому как последнее отчаяние захватило ее сознание.
   Пока она заперлась в ванной, Лиза пошла на кухню и заварила кофе. Прошло несколько минут, пока ей не показалось странным то, что в ванной было очень тихо: ни всплесков, ни журчания воды из крана не было слышно, и от этого с каждой секундой подозрения ее только увеличивались. Явно было что-то не так. Она подошла к двери и настойчиво постучалась:
   - Марин, у тебя там все хорошо?
   В ответ была лишь тишина. И тут, каков был бы страшный результат, промедли она хотя бы еще секунду, как с силой вывернула дверь и буквально ворвалась в ванную. Тут же она увидела перед зеркалом разобранную бритву. Сжимая в трясущийся руке лезвие, Марго приставила его к запястью и уже было собиралась его отдернуть. Лиза резко выхватила лезвие у нее из рук, при этом сильно поранив себе палец, и в шоке отпряла в сторону. Еще с минуту они смотрели друг на друга удивленными и до крайней степени перепуганными глазами. Наконец Лиза пришла в себя и твердо произнесла:
   - Вылезай, завтрак уже готов.
  
   Около часа на кухне царило молчание. Лиза стояла у окна и медленно небольшими глотками попивала давно остывший кофе. Она наблюдала, как на улице лениво растягивался осенний день. Марго сидела за столом и взгляд ее, как и прежде был устремлен в далекую неизвестность. Они не знали, что сказать друг другу, и впервые были так далеки друг от друга, словно сейчас их разделяла глухая бетонная стена молчания.
   - Почему ты молчишь? Скажи мне что-нибудь, - оборвал вдруг это безмолвие тихий голос Марго.
   - Что мне тебе сказать? - столь же тихо переспросила Лиза.
   - Не знаю, но хоть что-нибудь. Что угодно. Ну наори на меня, скажи, какая я безмозглая дура, что совсем спятила. Только не молчи, прошу тебя.
   - Ты не дура, Марин. Ты просто несчастная влюбленная девушка. И как все другие, ты тоже очень сильно переживаешь свое несчастье.
   - Ты злишься на меня? Видимо очень злишься.
   - Нет, что ты такое говоришь. Я ничуть не злюсь на тебя. Я просто очень сильно за тебя испугалась. Я очень сильно боюсь за тебя, боюсь и переживаю за тебя ничуть ни меньше. Ведь ты мне далеко небезразлична, и я люблю тебя, как родную сестру. И случись что-нибудь с тобой, я этого просто не переживу.
   - Лиза, ты прости меня. Прости мне мою отчаянную глупость. Мне кажется, что я и впрямь схожу с ума.
   Она подошла ближе к Марго и заглянула в ее больные грустью глаза.
   - Перестань. Ты говоришь ерунду.
   - Нет. Ты понимаешь, сегодня утром мне вдруг показалось, что жизнь моя закончена и ничего в ней не осталось. Мне показалось, что все вокруг меня мне совсем чужое. Этот мир, эта жизнь вдруг стали не для меня, и мне от этого стало очень больно. Словно я здесь никто и ровным счетом ничего не значу. У меня не осталось здесь никого. Только ты. Но и ты не сможешь находиться со мной вечно, у тебя своих дел хватает.
   - И поэтому ты схватилась за лезвие.
   - Да, это был единственный выход.
   - А как же твои родители? Марин, они ведь не перенесли бы твоей смерти. И мать и отец очень любят тебя, ведь ты у них единственная дочь. Ты о них подумала?
   - Они есть, но для меня их словно нет. Я вижу, что их не очень-то заботит моя судьба. Я жива, здорова и ни в чем не нуждаюсь, большее их волнует. Их даже не интересует, что творится в моей душе.
   - Это не правда. Они всегда думают и помнят о тебе, заботятся. Может быть, ты сама их не понимаешь? Не понимаешь, насколько ты им дорога. Я знаю, что дороже тебя у них никого нет, и никогда не будет. Не нужно говорить об этом, важно чувствовать это.
   - Может ты и права, но я не чувствую этого. Я чувствовала, когда Лешка согревал меня своим теплом, постоянно спрашивал все ли у меня хорошо, хотел, чтобы я ни в чем не нуждалась. Я всегда чувствовала его постоянное внимание и ласку, искреннюю заботу обо мне. И за это я безгранично благодарна ему, за это я полюбила его. А теперь, когда его нет со мной рядом, мне стало ужасно плохо и одиноко.
   - Я по-доброму завидую тебе, ты была очень счастлива. Ты любила и была по-настоящему любима. Но ведь счастье - это не только когда с тобой рядом твой любимый человек, но и когда тебя окружают любящие родители, твоя семья. Священней нее ничего не может быть, и ты должна это знать.
   - В этом ты бесспорно права. Да и мне самой, пожалуй, будет проще во всем разобраться, когда мама будет рядом. Что же, следуя твоему совету, наверное, сегодня же соберусь и вечером поеду к ней. Здесь у меня все равно, кроме тебя, никого нет, а ты уже столько времени провела со мной. А там мне как-никак будет спокойнее.
   - Вот наконец-то в твоей больной голове начали прозревать здоровые мысли! - с неподдельным восторгом произнесла Лиза, обнимая несчастную Марго.
  
   Почти самая середина сентября с каждым днем все меньше и меньше напоминала то беззаботное яркое лето, что бесследно таяло в тихой печали небес. Осень неожиданно рано решила взять свою власть над природой. Ее унылое дыхание неотразимо чувствовалось на опустевших лугах, в шуршании пожухлой травы и засохших колючих кустарников, в утихающих лесах и шелесте темнеющей листвы. Еще лишь изредка где-то в негаснущей зелени или средь шума прохладных волн под лучами прежнего солнца можно было отыскать былые летние черты, но они скорее напоминали его многочисленные осколки, что все еще жили в окружающем. Однако день ото дня их становилось все меньше и меньше, и все больше в воздухе играли печальные мотивы приближающейся золотой поры. Безмолвной тоской деревьев передавалось в природе наступление долгих и пасмурных дней. Осень, такая юная и еще столь неопытная, все крепче вставала на ноги и теперь все чаще напоминала о себе прохладой полей и седыми утренними туманами.
   Но а пока на дворе стоял дивный солнечный сентябрьский денек. Промаявшись в безделии Алексей, не найдя никакого приемлемого занятия, выбрался на улицу. Время, казалось, заснуло, словно не помня себя в обеденной дреме. Он неспешно прогуливался по светлой березовой роще. Засохшая трава шуршала под его ногами, а в воздухе парили тонкие серебристые паутинки, то и дело падая на лицо. Он постоянно думал о своей любимой и никак не мог скрыть в памяти тех прежних, счастливых дней. Перед его глазами стоял ее нежный облик, полный ласки и доброты ясного взора. Он не мог с этим ничего поделать. Оно нисколько ни ранило его, а скорее дарило сердцу тихую печаль. Солнце, как и прежде, так же согревало его, а воздух носил в себе приятную свежесть. Вдруг неподалеку, средь белых стволов мелькнул знакомый силуэт. На мгновение ему показалось, что воображение слишком разыгралось и решило обмануть его злой шуткой. Еще секунда и он понял, что это явь, от которой сердце его забилось сумасшедшей частотой.
   - Марго! - окликнул ее знакомый голос.
   Она тут же обернулась и увидела того, кто как никогда нужен был ей в эту самую минуту. Прямо перед ней стоял Алексей. Яркая слеза радости и счастья блеснула в ее глазах, и она не удержалась перед тем, чтобы не броситься к нему объятья. В это мгновение ее сердце сжалось в груди и тут же трепетно застучало. Она не могла поверить в это чудо, словно нечто неземное свело их вместе именно здесь и сейчас. Как будто ангелы на небесах помогли ей обрести то, что хотела она больше жизни. Алексей крепко прижал ее к себе, боясь отпустить. Он боялся того, что если он ее сейчас отпустит, то она вновь исчезнет, и он ее уже больше никогда не увидит. Но Марго была с ним, и сама боялась его потерять. Она прижалась к нему крепче, стараясь быть как можно ближе, счастливо опустила глаза и уже большего ничего не хотела. Ей ничто больше не было нужно во всем мире, она знала, что нашла того, кого так долго искала и ничто другое ее уже не интересовало.
   - Боже мой, неужели ты здесь, и я рядом с тобой? Я словно сама себе не верю. Лешенька, мой милый, как же долго я ждала тебя, этой минуты, когда я смогу тебя увидеть. Ты не поверишь, как сильно я скучала по тебе, как мне было ужасно плохо без тебя!
   - Я тоже очень сильно скучал по тебе, бесконечно ругая и упрекая себя за то, что позволил себе так низко поступить. Я не нахожу для себя ни единого оправдания. Марго, моя любимая Марго, прости меня, если сможешь.
   - Господи! Да я давно уже тебя простила! Я сама виновата в том, что не дала тебе возможности все объяснить и извиниться и просто сбежала от тебя. Глупо! Как же глупо я поступила, но поняла это, когда было совсем поздно. Я поняла, что не могу жить без тебя. Когда тебя нет со мной, моя жизнь становится пустой и бессмысленной, она буквально превращается в ад. Но каких же страданий и боли мне потребовалось, чтобы понять эту простую истину. Прости меня за то, что я так цинично обошлась с тобой.
   - О чем ты говоришь? Наоборот, это я сильно виноват перед тобой.
   - Нет. Ты еще тогда просил извинений, а я отказала тебе. Я не должна была так делать, и поэтому виновата перед тобой.
   Алексей улыбнулся ей в ответ.
   - Тогда, если ты не возражаешь, будем считать, что ничего не было и никто ни в чем не виноват. Ты согласна?
   - Конечно. Я полностью согласна с тобой.
   - Я люблю тебя, Марго, звезда моя! Я люблю тебя всем сердцем, никогда не переставал и всегда буду тебя любить так же сильно, как сейчас.
   - Я тоже очень сильно тебя люблю, мой милый Лешенька! Я знаю, что без тебя мне нет жизни. Я очень сильно тебя люблю!...
  
   "...Люблю...Я люблю...Моя милая и нежная Марго! Я люблю..." - он повторял эти слова вновь и вновь. Он замкнулся в содержании и не мог понять их былого смысла. Он видел пустоту, но она опровергала его любовь, не давая ему ни единого повода понять истину. Он видел пустоту, и он был ею. Она жила в нем и занимала главную и единственную роль. Пустота наполняла его, управляла его мертвым сознанием, и она же убивала его. В пустоте своей души, средь мрака былой злости он не мог отыскать те чувства, что когда-то совсем давно жили в нем. Он не мог найти в ней места, что когда-то занимала любовь. Насколько не было сильно его желание, все попытки были безуспешны, и тщетны мысли о былом. Теперь она бесцельно погибла в нем. Оставалась только пустота.
   - Так что же, милорд? Ты все так же борешься с собственным забвением, пытаешься понять элементарные истины? Или быть может, у тебя не осталось на это сил, и ты опускаешь руки? А может, ты уже не веришь ни во что? Извини, но такого не имеет права быть! Даже среди пустоты и мрака существует то истинное, во что ты веришь, чем все так же дорожишь. Ты это знаешь, но не можешь воспринять должным образом. Ты видишь ее перед собой, но не можешь ухватиться за нее, как за нить, которая приведет тебя туда, куда ты хочешь.
   - Смерть, ты говоришь загадками, которые я не в силах понять. Что кроется в твоих словах? Я не вижу в них смысла.
   - Смысл прост, как все очевидное.
   - Если он таков, так почему же мне не под силу его понять?
   - Милорд, ты задаешь глупые вопросы, от чего мне становиться скучно. Но это праздно! Я видела сотни и тысячи людей ежеминутно. И все они были слабы передо мной. В глазах у каждого я видела отчаяние и безнадежность. Не многие даже в свой последний миг сдавались мне без тени надежды. Они жадно хватались за каждое мгновение жизни. Именно тогда сама жизнь как никогда прельщала их. Они томились ее жаждой, и сколько страсти для нее! Даже в жутких мучениях, испытывая самую страшную боль, они были готовы на все, лишь бы протянуть еще хотя бы секунду. Они во что бы то ни стало, хотели жить. Милорд, ты ищешь смысл? Смысл в ней.
   - В чем смысл, если она пуста?
   - Отнюдь. Ты говоришь, что она пуста, видя перед собой тьму небес и безжизненные пески. Но это не суть жизни. Это всего лишь ее декорация. Ты желаешь задернуть ее плотным занавесом пустоты и забвения. Сам себе не веришь и стремишься уничтожить себя. Что же, твое право... но постой! Над этой декорацией смысл, которого ты так упорно не находишь!
   - Я не могу понять тебя.
   - Поймешь, но произойдет это несколько позже.
   - Когда же?
   - Не торопи вечность, она этого не терпит. Всему свой час. И для тебя он тоже настанет, но только тогда, когда ты будешь готов к нему.
   Смерть замолчала и словно отвернулась от него.
   - Скажи мне, что происходило в это время, - он неожиданно решил сменить тему.
   Ему показалось, что та незаметно усмехнулась и отошла от него в сторону. Как будто сама вездесущая и беспристрастная Смерть изъявила чувство оскорбленного достоинства и обиды.
   Он подождал немного, но ответа от нее не последовало.
   - Так все же, скажи мне! Не томи меня безмолвием!
   - Тебе и самому не трудно догадаться.
   - Что, разве сам Дьявол был настолько зол на меня?
   - Он был не просто зол. Он был вне себя от ярости. Но ты здесь не при чем. Он не сносил обиды поражения, перед тем, что не смог предугадать такой исход. Но это не было его проступком, лишь потому, что не в его власти сжечь до праха ту любовь, что тогда жила в тебе. Он не мог этого учесть, и поэтому с помощью Создателя вам и удалось встретиться. И опять все пошло по-новому...
  
   И опять все пошло по-новому. И вновь Марго чувствовала прилив жизни. Все окружающее питало ее радостью и светлой любовью. Она жила полная счастья и нежности. Да, Марго была счастлива. Она была счастлива, когда Алексей приезжал к ней. Она была счастлива, когда они целыми часами бродили по тихим осенним улицам. Она собирала в руке пышный гербарий желтых листьев и была самой счастливой девушкой на свете, когда он нежно и ласково обнимал ее под сводом пасмурного неба. Он сладко и немного робко целовал ее губы, а все прохожие удивлялись, глядя на них. Но они не обращали никакого внимания на их удивленные взгляды, словно вдвоем попадали в сказку дивных грез. Марго была счастлива, когда он тихонечко гладил ее волосы и шептал на ушко милые сердцу слова. Она была счастлива, когда провожала его грустною улыбкой. Он уезжал. И она уходила на кухню и подолгу, до самого заката с нетерпением ждала его возвращения. И это томительное ожидание делало ее счастливой, поскольку в нем она еще больше чувствовала огонь блаженной любви. Она жила ею и любовь помогала ей жить и ждать, зная, что он обязательно очень скоро вернется. И вновь она будет счастлива видеть его на пороге. И вновь светлым лучиком улыбка засветится радостью на ее губах.
   А тем временем за окнами торжествовала золотая осень. Тоскливое серое небо проплывало перед ней, едва касаясь высоких крыш седыми облаками. От сырости и влаги оно казалось еще тяжелее и теперь провисало над городом. Огромное небо дышало осенней грустью и все так же неспешно уходило на восток. Частенько оно хмурилось мрачными тучами и, вознося над собою темно-серые, свинцовые и фиолетовые тона, наполняла округу затяжными потоками воды. Дожди уже не были столь удивительными, как казались весной. Они не сопровождались бурной грозой, а лишь вымачивали опадающую листву и лишний раз придавали сердцу тихую печаль. Дожди подолгу гостили на улицах, переполняя холодные лужи и замешивая обычную грязь во дворах, упрямо раздражая незадачливого путника. Они конечно не замечали того, что были здесь не особо желанными, не видели и не слышали жалобных нареканий о себе, иначе, ничто другое их здесь не держало. Но дожди не были настоящими хозяевами той осени. Лишь могли они омрачить настроение суетливых прохожих, затерявшихся под куполами разноцветных зонтов.
   И осень не стояла на месте. Она разгоняла к горизонту опостылевшие облака, возводила на небо яркое солнце и в округе все преображалась. В те светлые дни наступала прекрасная пора. Деревья полыхали золотым пожаром, прохладный осенний ветер гонял по улицам длинные хороводы опавшей листвы. Кленовые гиганты обвивались березовыми малютками и в общей круговерти неслись они по проезжим мостовым, тротуарам и скверам. Листопад жил осенним балом и замысловатые вьющиеся танцы осыпающейся листвы кружили под звонкими струнами солнечных лучей. Догорающие огни октябрьских свечей соскальзывали к земле и у нее тлели и разносились ворохом. Цепляя колючей старой метлой, дворники старались сгонять их в кучи и поджигая распускали по переулкам клубы густого едкого дыма. Он медленно оседал за углами серых промокших домов сизым туманом, стелился над землей и от утра лишь ближе к полудню растворялся среди влажного воздуха.
   Золотая осень, красивая яркая пора, восполненная печалью и немного грустными чувствами, сотни раз воспетая поэтами и лириками в своих стихах и романах, запечатленная в холстах знаменитых художников. Она пробуждала в человеке доселе незнакомые странные чувства, похожие на тихую томящую душу тоску забвения и отрешенности, навивала одинокую усталость и легкую депрессивную меланхолию. Осень являлась покровительницей творческой фантазии и сама взывала к полету прекрасных мыслей. Прощальным криком уносились к югу последние караваны перелетных птиц и, с навязчивым желанием летнего тепла и радости, хотелось возвыситься вместе с ними над полыхающей землей и, навсегда покинув этот пасмурный и унылый край, отправиться в долгое путешествие вслед за уходящим солнцем навстречу захватывающим приключениям. Но мечты всегда остаются несбыточными, и они лишь помогают пережить пустоту прощания с теплыми деньками. Они неспеша текут по черной глади реки вместе с желтыми и оранжево-красными парусами бесчисленных яхт, каравелл и фрегатов туда, где никто и никогда не бывал, где царят добра и счастья яркие черты в стране грез и сновидений. И ты скучаешь о ней, но осень пленит тебя в своей золотой темнице, в которой совсем не так, в которой тебе становиться ужасно грустно и тихая печаль твой верный невольный спутник.
    []
   С самого утра, когда под окнами еще клубился густой туман, рассекаемый скудными лучами света, в пустом доме царило гнетущее безмолвие. На плите выкипал забытый чайник и никто не обращал на него никакого внимания. Марго сидела за столом с чашкой остывшего кофе. Ее затерянный, неживой взгляд устремился на лежащую перед ней телеграмму.
   "Приезжай ко дню рождения. Жду. Целую. Бабушка."
   Эти на первый взгляд невинные семь слов являлись первопричиной ее расстройства. Объяснялось все очень просто. Марго должна была поехать к ней не позднее, чем через две недели. Ее ожидала долгая поездка на юг, к морю, где жила ее бабушка, и в ее просьбе она не могла отказать. Она ждала ее, а это значит, что у Марго не было никакого выбора. Надо было ехать и отказать она не имела права. Бабушка была человеком добрым, но излишне строгим, являлась главой семьи, и поэтому ее просьбы были неписаным законом для остальных членов, как и для Марго. Авторитет старого человека был непоколебим и чрезвычайно ценился в их семье. На этом принципе из поколения в поколение строился их род и не первый век существовал, заложенный давними предками, порядок.
   Этот жалкий клочок бумаги, лежащий перед ней на столе, жестоко перечеркивал все ее светлые надежды. Он звучал для нее суровым приговором и грозил долгой разлукой. Она не зала, что ей делать, как пережить этот кошмар. Все то, чем она жила последнее время, чем так дорожила, оказалось теперь под тяжелым топором нависшего расставания. Она никак не хотела оставлять здесь свою жизнь и самое главное того, ради которого она жила. Она понимала, насколько трудно ей будет оставлять Алексея в одиночестве. Ей предстояло отправиться на совершенно другой край земли, где никто ее не знает и толком не ждет. Марго видела, как оставляя здесь, теряет свою любовь и вместе с ней весь смысл своей жизни. Но семейный уклад и порядок был превыше ее желаний, и как бы того она не хотела, но ей все равно необходимо было ехать. И теперь, с сегодняшнего утра у нее оставалось всего лишь две недели или каких-то несчастные четырнадцать дней, чтобы попрощаться. Эти жалкие четырнадцать дней, которые пролетят для нее так же незаметно, и принесут лишь томительное ожидание расставания и потом невыносимо долгую разлуку.
   Она думала о том, как рассказать об этом Алексею, и буквально терялась в мыслях. Конечно же, он должен узнать о предстоящем расставании и поездке, которая продлится неизвестно, сколько времени, но тогда... Тогда его жизнь превратится в кошмар ожидания того дня, он будет разрываться между ней и своим домом, работой, у него несомненно возникнут трудности и неприятности. Он и так живет одними переездами от города до города и бесконечными проблемами, а здесь еще и это известие. Оно окончательно выбьет его из без того нелегкой колеи, и зная его, не трудно предположить, что он бросит все ради нее и окончательно сломает свою жизнь, ради того, чтобы быть с ней хоть и недолго. А потом она покинет его, и он останется ни с чем, словно у разбитого корыта, только это корыто - его собственная жизнь. Нет! Марго слишком сильно любила его и не могла допустить этого! Она не хотела превращать его жизнь в невыносимый ад, потому решила ничего не говорить ему. Пусть лучше он узнает обо всем в самый последний день. Да, так будет лучше для них обоих. Марго уедет и оставит ему прежнюю жизнь, ничем не потревоженную и не испорченную ожиданием разлуки. Она оставит Алексею все, чем он дорожит, свое сердце, свою любовь. Пусть они согреют его долгими зимними вечерами и не побеспокоят его излишней назойливостью. Она так решила и не собиралась ничего менять, только горько расплакалась, понимая свою безысходность.
   Он приехал к ней уже ближе к обеду и не мог не заметить, как тень переживаний отразилась в ее грустных глазах. Он забыл, когда в последний раз видел ее такой далекой от реальности, затерянной в себе. Ее поникший вид, усталость и угасающее настроение взволновали его.
   - Что с тобой, Марго? Что-то случилось?
   Она нежно обняла его и прижалась к груди, отведя в сторону горький взгляд, и почти неслышно прошептала:
   - Ничего, Лешенька. Со мной все хорошо. Просто я очень сильно тебя люблю и всегда боюсь того, что могу потерять тебя.
   Он не понял ее слов и, видя ее подавленность, не стал больше задавать лишних вопросов, на которые ей было трудно отвечать.
   - Ты устал и, наверное, сильно проголодался? - заботливо спросила она.
   - Да, есть такое чувство.
   - Пойдем, я накормлю тебя обедом, а потом ты ляжешь и хорошенько отдохнешь.
   Марго провела его на кухню и усадила за стол. На первое она налила ему наваристого борща с мясом, свежим мелко порубленным укропом и сметаной. Горячий борщ, парящий сытным ароматом, пробудил в нем настоящий аппетит. Ее хозяйские и кулинарные способности были достойны похвалы, причем в ее самой высокой степени. В искусных руках все блюда у нее получались изумительно вкусными, исполненными с неподражаемой красотой и любовью. Их приготовление не занимало у нее много времени, а в итоге все выходило так, что попробовав один лишь раз, их вкуса невозможно было бы забыть. На второе Марго подала ему котлеты с рисом в густой подливе и майонезом. После этого Алексей выпил горячего какао с кусочком торта на десерт. Почувствовав от еды особое неземное удовольствие, он поблагодарил ее за обед нежным поцелуем, тем самым подчеркнув ее истинный поварской талант.
   Спустя несколько минут он уже дремал на диване, плененный сытной истомой. Чуть посапывая легким насморком, во власти приятных сновидений он не заметил того, как она тихонько подошла к нему и присела рядом. Ее рука слегка скользнула по щеке, боясь потревожить его сон. Она ласково коснулась его волос, чуть расправила прическу. Перед ней он выглядел счастливым и немного напоминал ребенка. Едва заметная улыбка, радостные глаза, сомкнутые в безмятежном сне, немного розовые щеки. В эти минуты она не могла налюбоваться его открытой добротой. Она не могла позволить себе обмануть его искреннего доверия, но правда сделала бы его несчастным, чего она не желала, никоим образом. Как бы она хотела продлить это время, чтобы оно не кончалось никогда и длилось бы целую вечность! Перед будущей разлукой, о которой даже не хотелось думать, Марго всматривалась любящими глазами в каждую маленькую черточку его лица, каждую ресничку, стараясь запомнить его именно таким, какой он был в эти минуты. Ее взгляд не мог насладиться любимым образом и потому так сильно приковывался к нему. Именно в нем она видела свое счастье, в нем жила ее душа и сердце. Она понимала, насколько трудно будет ей без него, и это все больше ранило ее. Она заботливо и нежно укрыла его теплым одеялом, а сама столь же бесшумно вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь, чтобы не мешать его снам.
   С полчаса Марго промаялась на кухне, прибралась со стола, вымыла грязную посуду. Она аккуратно сложила его вещи в шкаф и уже совсем скоро поняла, что ей больше нечем заняться. Алексей все так же мирно спал на диване, она чуть приоткрыла дверь в комнату и, еще раз убедившись в этом, решила не беспокоить его, и тихо одевшись, вышла на улицу.
   Она не спеша брела вдоль дороги по тротуару. Мимо проносились автомобили, подмигивая красными и желтыми огнями, пропадали в переулках и дворах. На встречу шли угрюмые прохожие, иной раз, обгоняя ее, они все так же торопились куда-то. Она слышала бессмысленные обрывки фраз из разговоров старушек, толпившихся у продуктового магазина. Но вся эта обыденная и уже порядком надоевшая суета не вызывала у нее ровно никакого интереса. Никто не хотел замечать ее грусти, да и она сама не хотела, поэтому от бестолковой возни и непонятной оживленности она свернула в парк. Здесь было немноголюдно и более спокойно. Несколько детей неподалеку резвились и играли опавшей листвой, осыпая друг друга охапками промокших листьев. Они еще ничего не понимали в этой жизни и от этого казались веселыми и беззаботными. Марго медленно шла по тропинке и старалась не замечать ничего вокруг, поскольку все это было не для нее. Набрав по пути большой букет гербария из желтых листьев клена, она разглядывала их причудливую форму и переплетение маленьких жилок. Она не переставала думать о предстоящей разлуке, постоянно представляла себе, насколько тяжелое испытание уготовила ей судьба, все время ее терзала мысль о том, как нелегко придется ей вдали от всего этого, вдали от любви. Как Алексей отнесется к ее потере, сможет ли он это пережить? Все эти бесконечные раздумья не давали ей покоя. Но у нее в запасе оставалось еще две недели, хоть и не долгих, но за это короткое время она сможет подарить ему всю свою ласку и любовь. Она решила превратить эти дни в праздник и сделать все, что было в ее силах для того, чтобы он, по крайней мере, никогда этого не забывал.
    []
   Как же она хотела сейчас бросить все, оставить все как есть и, забыв про это, никогда больше не вспоминать. С каким удовольствием и радостью Марго покинула бы эту хмурую промозглую осень и вместе с нею холод и сырость серого неба, серых домов и таких же серых, неживых людей. Она хотела вместе с Алексеем убежать отсюда куда угодно, лишь бы быть подальше и уже больше не думать ни о чем. Как бы она хотела сию минуту унестись с ним туда, где никто и никогда их не найдет, не потревожит. В те места, где лето не кончается никогда, и его тепло согревало бы их целый год. Туда, где океан шумит высокими волнами, а они разбиваются в пену о прибрежные скалы. Тот заветный уголок, где нашли бы они свое уединение от этих бесконечных проблем и неприятностей, которые отравляют и без того сложную жизнь. Там, где только белые чайки свободно парят над густыми кронами вековых деревьев, что скрывают берег от посторонних глаз, где никто не помешает им обрести свое счастье. Где-то между землей и океаном они были бы всегда вместе, и ничто не могло бы их разлучить. Но где же он: тот берег и вечно зеленый лес, где находят свой приют ее светлые мечты, где то самое место на маленьком земном шарике, где они могли бы спокойно жить и любить друг друга независимо от окружающих. Наверное, нет его, и на самом деле никогда не было, жаль, но скорее всего и не будет никогда. Все это так и остается лишь наивной детской мечтой, которая в своей прелести никогда не сбудется. Нет никакого смысла искать его на карте, потому как его просто не существует в этом мире. Увы, к сожалению, это действительно так! Как жаль, что этот мир становится таким скучным и неприлично простым, потому что нет в нем места для чудес и волшебства, и уже больше нечему в нем удивляться от неожиданных сюрпризов для этой обыденной жизни. Все течет, так же как и прежде: своим чередом без особых изменений и перемен, день становится похож на день и они уже неотличимы и идут как один. Какая же это тоска! Но что тогда любовь? Неужели она становится покорной рабыней этой серой монотонной реальности. Нет, такого быть не может! Не подвластна она ей, она независима и абсолютно свободна от времени и событий. Живет она в сердцах людей, и будет жить, не смотря ни на что в этом мире. Так уж заведено, и спасибо за это высоким светлым небесам, хранящих и оберегающих любовь от всех невзгод!
    []
   Выйдя из парка, Марго пересекла еще одну пустынную улицу и от нее осторожно спустилась к реке. В ней среди засохшей травы медленно колыхалось ее отражение по-прежнему печальное и почти обреченное переживаниями. Река не могла ей ничем помочь и неторопливо и безмолвно протекала мимо нее. Лишь где-то в своей глубине она, конечно же, сочувствовала ее душевной боли, но не в ее силах было что-то изменить. Одним несмелым движением руки Марго отпустила ей свой небогатый букет желтых листьев. Они расплылись от нее в разные стороны и подхваченные течением не спеша уплыли прочь, подобно ее надеждам на лучшее и светлое в этой ее непростой жизни. Марго оставалось лишь проводить их печальным взглядом. Время неумолимо шло вперед. На небе среди облаков начали появляться первые вечерние сумерки. Было очевидно то, что ей пора возвращаться.
   - Лешка, наверное, проснулся и уже беспокоится обо мне, куда я могла подеваться, - произнесла она себе и, обратив реке прощальный взгляд, скорее направилась обратно, чтобы он не начал волноваться из-за нее.
   Но ее переживания оказались немного напрасными. Вернувшись домой она даже чуть удивилась тому, что он все так же дремал на диване. Марго тихо разделась, стараясь не мешать ему, и почти бесшумно на цыпочках подкралась к нему поближе. Его лицо так же было овеяно сладким сном, и глаза сомкнулись под пеленой сновидений. Как вдруг без всякой причины они открылись. Первое, что он увидел: ее добрые очаровательные глаза, внимательно наблюдающие за ним, и от этого его губы невольно растянулись улыбкой. Марго коснулась своей теплой рукой его щеки и наклонясь подарила устам долгий и необыкновенно нежный и приятный поцелуй.
   - Я слышал, как захлопнулась дверь. Ты куда-то ходила? - спросил он, приобняв ее за талию одной рукой.
   - Ты спал. Я побоялась тебя разбудить и не хотела беспокоить твой сон, поэтому решила пойти, немного прогуляться по улице.
   - Я вижу, ты по-прежнему грустишь и глаза у тебя сильно уставшие. Расскажи мне, что случилось? Еще совсем не так давно ты радовалась жизни и буквально сияла от счастья, но сегодня я тебя совсем не узнаю. Что с тобой? Ты словно сама на себя не похожа.
   - Прошу тебя, не спрашивай меня ни о чем. Пока еще я не могу тебе ничего сказать, придет время, и ты сам все узнаешь. Но не сегодня, ладно.
   - Но когда же?
   - Скоро, Лешенька. Ты прости меня за то, что я не могу тебе ничего ответить, но я тебе честно обещаю, что сама тебе все объясню. И я надеюсь, ты поймешь меня правильно.
   - Что же, Марин, как ты скажешь, так и будет. Я не буду настаивать.
   - Вот и хорошо, потому как я боюсь, что не смогу тебе солгать и от этого нам с тобой будет только труднее. Но хочешь я задам тебе совершенно неожиданный вопрос?
   - Задавай, конечно. Я с удовольствием отвечу на любые твои вопросы.
   Она улыбнулась на его искреннюю прямоту, чуть застенчиво отвела взгляд в сторону, но потом столь же прямо и серьезно посмотрела в его глаза.
   - Ты выпьешь со мной водки? - ее слова прозвучали как никогда уверенно и заставили его не только задуматься, но и немного заволноваться.
   Он знал, что Марго никогда не употребляла спиртных напитков и уж, по крайней мере, без всякого на то повода. Это означало, что причина у нее для этого была куда более серьезная, и это его не на шутку забеспокоило.
   - Водки? Именно сейчас? Да что с тобой, Марго?
   - Ты пообещал не задавать мне вопросов, - укоризненно заметила она в ответ, - Просто сегодня я не хочу пить одна. Так что же: да или нет?
   - Хорошо, я составлю тебе компанию. Но пойми, я очень переживаю за тебя, любимая, и никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится.
   - Спасибо, Лешенька. Ты самый хороший человек в мире, и за это я тебя люблю!
   Они вместе отправились на кухню, где Марго за считанные минуты накрыла на стол и приготовила все необходимое для этого дела. Простенькое изобилие закусок приятно радовало глаз. Здесь было все, и такое, беспричинное на первый взгляд, застолье уже напоминало маленький праздник для двоих. Самый центр стола царственно занимала литровая бутылка прохладной водки. По ее запотевшим стенкам стекали вниз маленькие капельки влаги, напоминающие чистые слезинки. Рядом стоял большой графин с апельсиновым соком и два высоких стакана в паре с маленькими хрустальными стопками. Далее вокруг располагались тарелочки, на которых было все, что могло представить себе воображение голодного человека: голландский сыр, нарезанный тонкими ломтиками, кусочки ветчины и грудинки с черным перцем, маринованные шампиньоны с луком и чесноком, балтийские шпроты в подсолнечном масле, кусочки лосося и печень трески. В добавление к этому чуть далее располагались томаты в рассоле, домашнее лечо в небольшой вазочке, соленые огурчики и, конечно же незаменимый атрибут любого стола, свежая зелень. При виде всего этого изобилия, сама собой во рту рождается голодная слюнка и невольно просыпается дикий аппетит. Лишь глаза разбегаются не в силах выбрать, что же попробовать первым, а хочется съесть все и сразу.
   Алексей разлил водку по стопкам, а затем сок.
   - Итак, какой будет первый тост? - излишне торжественно спросил он.
   - Никакой, - просто и скупо ответила она.
   - Тогда за что же мы выпьем?.. - непонимающе растерялся он.
   - Ни за что. Просто так, - почти совершенно равнодушно произнесла Марго, - Давай просто выпьем, без повода и всяких на то причин, просто потому, что хочется выпить.
   С этими странными словами она одним махом выпила стопку и, выдержав паузу, запила соком. В свою очередь Алексей, уже ничему не удивляясь, тоже освежил стопку.
   - Марин, все же ты самая удивительная и непредсказуемая девушка, - начал он, закусывая сыром, - Даже я не могу угадать того, что ты можешь сказать или сделать в следующую минуту. И причем происходит это с тобой постоянно. Иногда это даже пугает меня.
   - Это ты о чем? Я не понимаю тебя.
   - Как это о чем? Посмотри сама. Ты попросила меня просто составить тебе компанию, а в итоге получился настоящий банкет, в самом прямом смысле этого слова. Такие блюда я видел только в ресторане.
   - Да брось ты! Ничего удивительного, обычный стол, простая закуска. И в этом нет ничего удивительного и сверхъестественного.
   - Ну, хорошо, раз ты считаешь, что ничего удивительного в этом нет, значит, все нормально. Я не стану с тобой спорить и уж тем более пререкаться.
   - Вот это правильно. Не спорь со мной, пожалуйста, - с улыбкой попросила она, - Я знаю, со мной иногда случаются разные странные и не совсем понятные вещи, но ты относись к этому спокойно и большей частью не обращай внимания. Ладно?
   - Боюсь, что я уже к ним привык и почти не удивляюсь.
   - Спасибо тебе, что понимаешь меня, - в благодарность она ласково погладила его по голове и поцеловала в щеку, - В таком случае я предлагаю выпить еще по одной.
   - Я не имею ничего против этого, - согласился Алексей и наполнил стопки.
   И вновь тост завис где-то между ними. Но теперь Марго не хотела выпивать без смысла и предложила сама:
   - Давай поднимем наши рюмки и выпьем за то, что мы с тобой вместе, и пусть это будет всегда, пусть продолжается всю нашу с тобой жизнь и не омрачится разлукой. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом, как сейчас, и мы вместе делили бы все радости и невзгоды, и ничто не могло бы разлучить нас! - она намеренно обманывала себя этими словами, стараясь подальше оттолкнуть тяжелые мысли.
   За это нельзя было не выпить, и они пропустили по второй. Марго почувствовала, как алкоголь начинает действовать на ее организм, появилась некая слабость и раскрепощение.
   - Как давно я не пила водки, - неожиданно заметила она, - Уже почти забыла ее вкуса, да и вообще, что это такое.
   - Насколько это противная штука? - подчеркнул он в ответ.
   - Нет, от чего же? Вещь вполне приличная, да и пьется неплохо. В целом ничего противного. Просто я забыла, когда в последний раз употребляла ее по прямому назначению. Кажется, это было так давно, а на самом деле только лишь почти два года назад.
   - Два года назад ты пила водку? - удивленно переспросил Алексей.
   - Да... - тихо произнесла она и вдруг замолчала, взгляд ее устремился вдаль и пропал в неизвестности ее собственных мыслей. Она снова так же неожиданно замкнулась в себе и уже ни на что не реагировала. Еще минуту продлилось безмолвие, она молча смотрела в никуда.
   - Что с тобой, Марго? О чем ты задумалась? - испугавшись, спросил он.
   - Нет-нет, ничего страшного. Со мной все нормально, просто... - она хотела еще что-то сказать, но сама столь же неожиданно переменилась, - Налей мне, пожалуйста, еще водки, мне стало как-то нехорошо.
   - Пожалуйста, - он с удивлением исполнил ее просьбу.
   Марго без слов опрокинула стопку одним глотком и, отставив ее в сторону, внимательно посмотрела на Алексея. В ее глазах было что-то смутное и неясное, как будто тихая внутренняя боль смешалась с грустью и таким жалким одиночеством среди огромной пустоты. Она как будто смотрела сквозь него и не узнавала в нем ничего знакомого, словно взгляд не принадлежал ей, а лишь, как зеркало, отображал глубокую тоску, подкатившую к самому сердцу тяжелым комком.
   - Ты помнишь, еще летом я обещала рассказать тебе свою историю?
   - Да, конечно помню.
   - И ты все еще хочешь ее услышать?
   Алексей немного растерялся и задумался.
   - Марин, если это неприятно тебе или она затрагивает в тебе больные стороны, то не надо. Лучше как-нибудь потом. Я не хотел бы, чтобы это сейчас лишний раз как-то ранило тебя. Не надо, не причиняй себе боли и не страдай ради моего интереса.
   - Эта боль всегда была, есть и будет со мной. В этом ты не виноват. Но раз уж я начала говорить об этом, то не буду останавливаться в начале пути и расскажу тебе обо всем. Я не могу больше держать ее в себе и надеюсь, что ты поймешь меня. Мне очень трудно об этом говорить, но я все же попробую пересилить эту боль.
   - Но может все-таки не стоит этого делать?
   - Стоит, Лешенька, очень стоит. Ты единственный, с кем я могу быть откровенна, и только тебе я могу об этом рассказать. Я ведь не всегда была такой скованной и застенчивой, как сейчас. Ты не поверишь, но еще два года назад я была самой обычной сопливой девчонкой, которой казалось, что она уже все знает в этой жизни, и уже многое успела попробовать и испытать на себе. Хотя на самом деле я еще ничего толком не соображала. Но это нисколько не мешало мне жить обычной жизнью, находить смысл в разнообразии и острых ощущениях. И это не удивительно. Мать, как всегда жила на даче, отец был в постоянных разъездах и командировках, впрочем, как и сейчас. Так что никто не смотрел за мной и не держал от безрассудных поступков и глупостей. Лишь изредка приезжала бабушка и тогда железные три-четыре дня, в крайнем случае, неделю я была просто девочкой-паинькой. А так, постоянные гулянки допоздна, вечеринки на квартирах друзей и знакомых, дискотеки и все такое. Я даже могла, не особо задумываясь о последствиях, сорваться среди ночи и пойти на улицу с подругами или поехать кататься с приятелями на машине по темным улицам. Совершенно не отдавала себе отчета. Отец оставлял мне достаточно денег, чтобы я не думала, что поесть или во что одеться, не говоря уже о том, чтобы купить себе лишнюю бутылку пива и сигарет. Так что в вопросе о деньгах мне не приходилось сильно задумываться. Не проходило и месяца, как я легко могла обновить свой гардероб или приобрести себе все, что вдруг понравится.
   В то время я отлично окончила школу, причем не покупала ни одной положительной оценки, а при всей своей безответственной распущенности добилась всего только своим трудом и знаниями. Я вышла из дверей родной, но настолько осточертевшей школы после девятого класса и перед моими глазами открывался такой огромный яркий мир, в котором все было так доступно и абсолютно реально. Казалось, что он был создан только для меня со всеми моими возможностями. Смешно, не правда ли? Но тогда для меня это было так близко и просто, что я совершенно не видела перед собой никаких преград. Тогда еще лето играло в моей ветреной голове, и мне хотелось лишь отдыхать, развлекаться и больше ни о чем не думать. И в этом мне ничто не мешало. Тогда у меня было много друзей, знакомых и подруг, всех их я знала не больше трех месяцев, но этого уже было достаточно для меня, чтобы называть их друзьями. С ними я часто шлялась по улицам дни и ночи напролет, ходила на дискотеки. Как же! Я не могла пропустить ни одного выходного, чтобы не потанцевать. Ну а там, ты и сам понимаешь, считается непростительным грехом не попить пивка и не выкурить лишнюю сигаретку где-нибудь за углом, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не увидел. Кстати, там я и познакомилась с Лизой. Хоть она и была чуть старше меня, но это не играло никакой роли. Мы быстро нашли общий язык, как-то сблизились и совсем скоро стали лучшими подругами. Это, пожалуй, единственно полезная вещь, которая произошла со мной. Лето вовсю кружило мне голову, в своих поступках и делах я уже просто не отдавала себе отчета. Что я делаю, зачем и нужно ли мне все это? Эти вопросы были не для меня. Они иной раз казались мне лишним вздором и ерундой. Все было гораздо проще: надо, значит надо; хочу, значит так и будет. Вот и весь ответ. Почти каждый день мы вместе с подругами колесили на машинах по городу с парнями, которые были гораздо старше меня. Вечерами они тайком брали ключи у родителей и тогда на всю ночь мы выезжали на водохранилище. Ну а днем просто купались, загорали на солнце. В общем, проводили время в свое удовольствие. Жизнь моя катилась на полном ходу, вот только не задумывалась я, куда она катится. В общении со знакомыми и в постоянных гулянках на природе или еще где-то незаметно пролетали дни.
   И вот в один такой прекрасный бестолковый день я повстречала одного человека. Мы познакомились с ним все на той же дискотеке, когда он пригласил меня на медленный танец. Сначала я, конечно же, не соглашалась, но наивную малолетнюю девчонку, такую как я, при желании трудно было бы не уговорить. Моего сопротивления хватило не больше чем на минуту, почти легко сломалась я перед ним. Впрочем, почему бы и нет. Он красив, умен и общителен. И вот тогда начался весь этот кошмар. Нет, конечно, сначала это не было кошмаром, а совсем наоборот казалось волшебной сказкой, в которую я вдруг попала. В неторопливом ритме танца я узнала, что зовут его Эдик и что ему двадцать два, но это нисколько не смущало меня. Мне даже казалось, что разница в возрасте на шесть лет - это вполне нормально и так должно быть. Буквально с первых минут нашего знакомства он очень сильно мне понравился, и я, дура-дурой, влюбилась в него по уши. В то время у меня было много просто знакомых парней, и все они были не плохи собой, но среди них почему-то именно он казался мне самым лучшим. Словно идеал мужской красоты спустился ко мне с небес, и для меня уже больше ничего не существовало. Мы часто встречались с ним, вместе гуляли, развлекались, ходили на дискотеку или к кому-то в гости. У него тоже было много друзей и все старше меня не меньше чем на три-четыре года. В их глазах я была еще ребенком, и они относились ко мне как-то поверхностно, постольку поскольку. Но я упорно не замечала их насмешливых взглядов, ведь со мной был он, и все мое внимание принадлежало ему. Даже Лиза крайне пренебрежительно и негативно отзывалась о наших отношениях, говоря о том, что все это ни к чему хорошему не приведет, постоянно твердила мне, что все это не надолго и лучше будет расстаться с ним сейчас, пока ничего серьезного не было, и навсегда забыть о нем. Лучше бы я ее тогда послушала, и ничего со мной не случилось. Господи, боже мой, какой же сумасбродной наивной дурой я была! Как же! Извините! Я вся такая из себя, и мне самой здесь все решать, и плевать я хотела на все ваши нравоучения и советы! Если бы я только знала, чем все это закончится... Но что же, с ним я словно летала в чудесном сне, и каждое утро просыпалась с мыслями о нем. Он, только он и никто, кроме него не интересовал меня. Как будто весь остальной мир вымер вокруг, и остались только он и я. А зря, но теперь уже поздно!
   И тогда шел июль. Он пригласил меня на вечеринку одного из своих друзей, кого я толком не знала, лишь что-то слышала от него. По-моему был чей-то день рождения или именины, этого я уже точно не помню. Но это было не важно, впрочем, как и сейчас. Я позвала с собой Светку, свою подругу и одноклассницу, чтобы среди остальных мне хоть было бы не так скучно. Жаль, что в тот момент Лизы не оказалось рядом, уезжала куда-то на несколько дней, да она, конечно же, не согласилась бы со мной пойти, но смогла хотя бы меня отговорить. Но что тут оставалось делать? Отступать, понятно, было поздно, мы уже пришли. Народа было не мало: какие-то парни, девчонки, которых я вообще не знала, однако, все свободно размещались в большой четырехкомнатной квартире. Родителей, как ты понимаешь, не было, и мы отрывались на всю катушку по полной программе: музыка, танцы до упада, выпивка, закуска и всего в изобилии. Парни хлестали водку с пивом, мы со Светкой вино, потом вермут, другие девчонки что-то с чем-то, но, в общем, мешали в себе все подряд. Мне поначалу было весело и причин для беспокойства не возникало, причем моя доза спиртного давала о себе знать. В целом все было нормально и как всегда: весело, прикольно и класно. Но едва я отлучилась в ванную на несколько минут, как, вернувшись назад, увидела, что одна из тех девчонок уже в изрядном подпитии танцевала с моим парнем. Он даже не сопротивлялся и после танца снова сел со мной рядом, но она не оставила его в покое и просто в наглую начала открыто приставать к нему. Тут я заметила то, что он и сам был в изрядно пьяном состоянии и поэтому почти полностью отдавался ее нахальным рукам. Это не только бесило меня выше крыши и откровенно портило мне все настроение, но так же и сильнее всего ударяло по моему самолюбию и собственной гордости. Помню, как мне все это до смерти надоело и я начала разъяренно искать Светку, но лишь заметила, как она без памяти лобызалась с каким-то идиотом. По ее туманным глазам я поняла, что у нее вообще все глухо, и не стала ее отзывать.
   Тогда мне ничего другого не оставалось, как побыстрее смотаться из той поганой квартиры. Но едва ли я успела кое-как выбраться к двери и надеть свои туфли, как он вслед за мной ввалился в прихожую и силой остановил меня. Он уже забыл о своей подруге, как впоследствии оказалось, с которой встречался очень давно и продолжал встречаться, когда гулял со мной. Он без конца бормотал мне что-то совершенно невнятное, о том почему я так рано ухожу, что мне надо остаться здесь с ним, в чем-то признавался, но я абсолютно не понимала его бессвязных фраз и пыталась оттолкнуть его, чтобы, наконец, сбежать оттуда. Но это его еще больше бесило, и потом он просто схватил меня под руки и поволок в соседнюю комнату. Я поняла, что он невменяем и не соображает, что делает. Там он отбросил меня на кровать, как жалкого котенка, и снова начал мне что-то объяснять и доказывать. В спальне было совершенно темно, и я толком ничего не видела, поэтому сильно испугалась. Все, что происходило дальше, было для меня одним ужасным кошмаром. Он пытался мне еще что-то сказать, но в порыве дикой ярости набросился на меня. В одно мгновение он сдернул с меня юбку и силой взял меня. У меня не было сил сопротивляться ему, а он паскудно насиловал меня. От страха и боли я почти потеряла сознание. Пришла в себя я не сразу, а лишь когда он вырубился где-то рядом на полу. В тот миг я почувствовала себя грязной тряпкой, жестоко выброшенной на вонючую помойку. Я лежала на той кровати и не знала, что мне делать. А где-то за дверью в самом разгаре гудел этот мерзкий сабантуй. Никто из них даже не заметил того, что произошло в соседней комнате. Эти свиньи все так же как ни в чем небывало продолжали пить и веселиться. Я почувствовала себя так низко и беспомощно, что сама себе стала противна. Как грязно и подло меня унизили... Что было со мной дальше, я не помню.
   Марго налила полную стопку водки и, даже не запивая, без лишних слов, молча, одним глотком опрокинула ее. Да и какие тут еще могли быть слова, после всего рассказанного ею. За все говорили ее пустые равнодушные глаза.
   - Что же было с тобой потом? - немного скованно спросил Алексей.
   - Потом?.. - почти удивилась она, - Потом я проснулась в своей кровати, и первой моей мыслью было то, что произошло со мной накануне. Я поняла, что та страшная ночь сломала всю мою жизнь, просто напрочь вырвала ее с корнем и выкинула в самую жуткую мерзость, какую вообще можно было себе представить. Весь мир пропал у меня перед глазами, и я уже не чувствовала ничего, кроме обиды и горечи унижения. Я не могла забыть той проклятой темной комнаты, и весь тот ужас постоянно стоял у меня перед глазами. Сознание мое по-прежнему находилось там, и кошмар все повторялся и повторялся вновь. Ничего другого я не помнила и не ощущала, это без конца продолжалось со мной: комната, кромешный мрак, постель и невыносимая боль. Те же паскудные руки продолжали терзать мое тело, издыхающее в бессилии. Все дни смешались в один непрекращающийся ад в моем сознании и душе. Жизнь моя уже не принадлежала мне, в ней я видела только пустоту и боль. Мне как никогда хотелось умереть. Я существовала лишь одной огромной жаждой собственной смерти, и я была готова к ней, я ждала ее. Я ни сколько не боялась залезть в ванну и вскрыть себе вены или просто наглотаться таблеток. Выбор был, и мне всего лишь оставалось сделать последний шаг, и все было бы кончено. Если бы меня и нашли, то было бы слишком поздно и невозможно что-либо сделать. И сейчас я не разговаривала бы с тобой и не смогла бы рассказать об этом.
   Но, как видишь, ничего такого не случилось, и все благодаря Лизе. Я перед ней в неоплатном долгу. Просто тогда, сама того не зная, она вовремя успела зайти ко мне. Она буквально за уши смогла вытащить меня из могилы, в которой я была уже обеими ногами. Только благодаря ей я еще жива, хотя все могло быть иначе. Она спасла меня так, как только возможно спасти. Она была со мной день и ночь, и сама забыла обо всем. Она смогла дать мне понять то, что смерть не лучший выход из той беды, почти вновь вернула меня к жизни. Конечно же, это произошло не сразу, и ей самой пришлось нелегко, еще очень долго я мучилась и страдала той болью. Только лишь спустя два месяца я могла более-менее чувствовать себя сравнительно нормально. Я была похожа на инвалида, слабого и беспомощного человека, который только начинает долгий курс реабилитации. Самое главное мне необходимо было вновь поверить в эту жизнь, вновь встать на ноги, посмотреть на окружающее. Время шло, шаг за шагом я понимала, что все еще живу и мне надо жить. Мысль о суициде была хоть и недалеко, но не настолько сильно действовала на меня. Лиза изо всех сил помогала мне избавиться от страха и чувства униженного достоинства. Она вернула мне собственную гордость и уважение к самой себе.
   И все вроде бы было хорошо. Но во мне продолжает жить эта боль оскорбленной и подло обманутой чести. Она постоянно терзает мою душу, и я не могу ничего с ней сделать. Я уже смирилась с тем, что она по прежнему отравляет мне жизнь, и почти привыкла. Ты и сам порой замечаешь, как мне иногда бывает нелегко, поэтому можешь понять, как важно мне, чтобы со мной рядом кто-то был. Иначе одиночество убьет меня. Я боюсь его больше всего. Как видишь, таков итог. Я стала такой, какой ты меня сейчас знаешь. Из всех тех моих друзей осталась только Лиза. Она стала моим настоящим ангелом-хранителем, без нее я просто не жилец на этом свете. Видишь, как можно запросто в одну ночь потерять все, включая и собственную жизнь. А остальных я забыла. Вот уже почти два года я не видела никого из своих бывших знакомых, я не возненавидела их, скорее просто все они умерли для меня в ту ночь. И даже если бы случайно где-то на улице встретила кого-то из них, то обыкновенно не узнала бы и прошла мимо.
   - Но ты хотя бы знаешь, где можно найти этого подонка? - невзначай спросил Алексей и в ответ на свой вопрос получил от нее невообразимо холодный и несколько злой взгляд.
   - Прошу тебя, никогда больше не спрашивай меня об этом.
   - Почему? - непонимающе переспросил он.
   - Я никогда, ты слышишь, никогда не скажу тебе ничего о нем.
   - Но почему же?
   - Этого не надо. Лешенька, милый мой и любимый, если ты не хочешь потерять меня навсегда, то оставь эти мысли. В тебе сейчас горит ненависть и жажда мести. Я не могу допустить того, чтобы у тебя возникли какие-то неприятности и проблемы из-за меня. Я очень сильно тебя люблю и поэтому не просто прошу, а даже запрещаю тебе думать о мести. Ты понимаешь меня?
   - Нет, Марго, ты не права. Этот мерзавец должен ответить за все, что сделал, иначе быть не может. И это уже не тебе решать.
   - Не смей так говорить! Это было два года назад, не стоит бередить старое. Месть здесь не уместна. Если я тебе дорога, прошу, забудь о ней. О том, что со мной произошло, знаешь только ты и Лиза. И больше никто, даже моя мама. Я хочу, чтобы так и было. Пойми, прошлого уже не исправить, что было, то прошло. И теперь незачем наживать новые трудности и ошибки лишь для того, чтобы загладить старые. Ни к чему хорошему это не приведет. Не думай больше об этом, я прошу тебя. Месть займет все твои мысли, в них не останется места для меня, и я потеряю тебя, а я этого не хочу. Ты дорог мне, как никто в этом мире. Один раз я чуть было не потеряла тебя и не хочу, чтобы такое повторилось. Так что пусть все будет так, как оно есть и ничего не надо менять. Эта боль - лишь только моя боль, нельзя, чтобы она касалась еще кого-то, тем более тебя. Лучше давай забудем все эти неприятные мысли и пойдем, потанцуем.
   - Я не в силах отказаться от твоего предложения. Что же... Девушка, разрешите пригасить вас на танец?
   - С удовольствием приму ваше приглашение, но только... Пообещай мне, что никогда больше не будешь из-за меня нарываться на неприятности и ломать себе жизнь.
   - Но, Марин, позволь мне самому решать, - попытался отговориться он, но взгляд ее был неуклонно настойчив и позволил лишь согласиться, - Хорошо. Только ради тебя, любовь моя, я обещаю, что не буду лезть нарожен ни при каких обстоятельствах, если это будет каким-либо образом касаться тебя, и не буду создавать себе неприятности. Клянусь! Ну, теперь-то мы можем пойти потанцевать?
   - Я буду спокойна за тебя. Спасибо тебе, - с искренней признательностью ответила Марго и в благодарность поцеловала.
   Алексей бережно взял ее руку, и они вышли в зал. Приятная, завораживающая темнота, окутавшая всю комнату и стены в своей тени скрыла их объятья. Она пленила их своим теплом и раскованной откровенностью, заботливо приняла к себе и нетленно хранила их нежность. Лишь неловкий серебристый свет уличного фонаря случайно скользнул внутрь через окно и очертил в нем линии их неразлучного силуэта. Он мягко разливался по полу и бесследно терялся где-то в темном углу. Немного волшебная мелодия романтического дуэта рояля и саксофона опьяняла комнату простой, немного старой, но по-прежнему великолепной музыкой. Она наполняла все окружающее неуловимой атмосферой красоты и душевного покоя, нежности и упоительного наслаждения. Музыка олицетворяла собой тихий трепетный голос любви и создавала обстановку дивной сказки, где чудеса рождают добро и очаровательный восторг в сердцах влюбленных. Ее мотив плыл среди темноты, оставляя на слуху восхитительное обольщение грацией легких нот и аккордов, определяя прелесть и свободу движения танца.
   Марго непринужденно коснулась рукой его плеча и едва слышно прошептала:
   - Обними меня покрепче, я так боюсь тебя потерять. Я хочу, чтобы ты знал и всегда помнил, я твоя навеки. Никто и никогда не заставит меня разлюбить тебя, никто и никогда не сможет разлучить меня с тобой, я всегда буду с тобой, потому что я очень сильно тебя люблю!
   Полночь озарилась сиянием нежности и великолепия красоты долгого поцелуя. Его яркий свет расплавил полумрак и, вырвавшись из прекрасных любящих губ, вознесся к небесам. Своей силой и восхитительным очарованием он затмил собой мерцание звезд и одинокую печаль бледной луны. Он подарил этой ночи неземную безмятежность, радость безграничной свободы и вечную любовь. Он растаял в ней, оставив только яркий след светлых воспоминаний. Ночь тихо плыла за окном, ожившая порывом дивных чувств и теплом безудержной страсти. Она жила, совершенно не замечая того, как время уносит ее прочь.
   На часах было около трех, они безмятежно спали вдвоем, наслаждаясь упоительными сновидениями. И эта ночь все так же стояла за окном и хранила их покой заботливой лаской и безмолвной гармонией темноты. Неожиданно Алексей проснулся, услышав пиликанье своего телефона. В полутьме он еле нащупал трубку и осторожно поднес к уху, стараясь не разбудить Марго.
   - Я слушаю, - едва слышным сонным голосом ответил он.
   - Это я, - прозвучал глухой тон шефа, его дяди, - Где ты сейчас находишься?
   - В кровати, как это не удивительно.
   - Брось эти дурацкие шутки. Где ты?
   - Далеко отсюда. В чем дело? Почему так поздно?
   - Есть некоторые трудности. Надо разобраться.
   - Вот и разбирайтесь. Я здесь причем?
   - Мне нужно, чтобы с этим разобрался ты.
   - А что, утром нельзя было позвонить?
   - Я хочу, чтобы утром ты уже был у меня.
   Его настойчивые слова дали понять, что рано утром Алексею придется покинуть свою милую Марго и вместе с ней оставить причал своей мечты. Там ему уже не будет так хорошо, как сейчас с нею рядом. Там его будут донимать те самые однообразные каждодневные дела, от которых становится так противно и омерзительно тоскливо. Эта, в сущности, никчемная необходимость возвращаться обратно рушила перед ним все самое любимое и прекрасное в его жизни, заставляя идти туда, куда совершенно не хочется. Он на мгновение представил себе, как покинет ее и этот дом еще засветло, когда она будет спать. А проснувшись лишь утром, Марго не найдет его рядом, вместо него будет лежать жалкий клочок бумаги с теплыми словами. И эта скромная записка не смоет утешить ее, удержать от грусти и одинокой тоски. Насколько ей будет больно вновь остаться одной, вновь ожидать его... Он решил, что утром этого быть не должно. Он во что бы то ни стало будет с ней, и к черту все дела и обязанности.
   - Меня не будет утром, - уверенно проговорил он.
   - Что ты хочешь этим сказать? - недоумевая, спросил шеф, не привыкший к тому, чтобы ему кто-то перечил.
   - Я абсолютно свободный человек, и поэтому могу делать все, чего хочу я! - раздраженно ответил Алексей на повышенный тон шефа.
   - Что это значит?!.. - еще более раздраженно спросил тот.
   - А то, что у меня отпуск.
   - Какой еще, к чертям собачьим, отпуск?!
   - Бессрочный.
   - Ты в своем уме? Ты понимаешь, что из-за тебя будут проблемы?
   - Наплевать! Счастливо оставаться! Буенос ночес, сеньор! - с хладнокровной иронией пожелал он и щелкнул крышкой. Теперь ему было все равно. Все дела и пустые заботы не находили в нем внимания и были попросту далеки, безразличны. Он посмотрел на мирно спящую рядом Марго, и лишний раз убедился в правильности своего выбора. Ее милое сердцу лицо, окутанное прелестным сном, неподвластное никаким проблемам и разочарованиям, упоенное сладкой негой, не могло омрачиться горечью печали. Он сам не мог этого допустить.
   Алексей, стараясь не шуметь, на цыпочках вышел на кухню. Не зажигая свет, он подошел к окну и закурил сигарету. Где-то среди кромешной темноты и безмолвия спящих улиц в окне мерцал его едва заметный красный уголек. Он молча наблюдал за безлюдной тишиной во дворе, как неожиданно вспыхнул на кухне яркий свет. Мгновением ослепленный, он не сразу разглядел стоящую в двери Марго. Ее довольно хмурый взгляд переполнял упрек.
   - Ты не забыл о том, что мне обещал? - настойчивым тоном спросила она.
   - Конечно, нет. О чем ты говоришь? - уверенно ответил он, убежденный в том, что она спала и ничего не знает о разговоре с шефом.
   Однако он ошибался, Марго не спала и все прекрасно слышала.
   - Зачем ты вновь нарываешься на неприятности? Утром тебе нужно ехать домой, а ты вопреки своим делам и обещаниям остаешься со мной.
   - Марин, прошу тебя, не начинай. Я сам знаю, что и как делать. Не вини меня за это, просто я так решил, я хочу быть с тобой. Ты для меня самое главное, а остальное ничего не значит.
   - Нет, Лешенька, милый мой, у тебя не должно быть из-за меня каких-то трудностей. Если ты должен ехать, то поезжай. Я буду ждать тебя сколько потребуется, не волнуйся за меня, я все выдержу. Лишь только бы у тебя все было хорошо, поэтому я настаиваю, чтобы ты поехал утром.
   - Нет, Марин, завтра я никуда не поеду и послезавтра тоже, а поеду дня через два-три. За это время ничего страшного не случится, уверяю тебя, - он тихонечко обнял ее за плечи и негромко добавил, - Не переживай так за меня, я обещаю, все будет хорошо. Иди лучше поспи, еще слишком рано.
   - Ладно, я согласна с тобой. Докуривай побыстрее свою сигарету, я уже жду тебя под одеялом. Я надеюсь, ты намек мой понял?
   Он слегка улыбнулся ее откровенности и лишь проводил взглядом немного соблазнительно вызывающую походку Марго.
   И он остался у нее в эту ночь, и потом еще дни и ночи напролет проводил только с ней, не слишком задумываясь о своих заботах и обязанностях. На работу он возвращался редко, а все основное его время и внимание принадлежало ей. Она засыпала рядом с ним, а просыпалась лишь поздним утром, ближе к полудню, чувствуя тепло и ласку его объятий. Она дарила ему всю свою нежность и искреннюю любовь. Она уделяла ему всю отзывчивость и заботу, делала все, чтобы им обоим было хорошо вместе. Те нескучные дни превращались в яркий бесконечный сон. Как жаль, что они проходили мимо, лишь оставляя самые теплые чувства и отношения. Впоследствии они вместе еще очень долго с радостью вспоминали те солнечные осенние деньки, то голубое небо и плывущие в нем белоснежные облака. Те дни дарили им самое настоящее, истинное счастье, вознесенное к небесам безграничной силой любви. Все вызывало в них очарование и упоительное наслаждение, все окружающее играло перед ними роскошный вальс: и листья, золотом подпятые деревья, высокое чистое небо, солнечный свет, мерцающий отблесками в лужах слепящими зайчиками. И было огромное счастье, и было незабываемое время, были светлые мечты и грезы, и была настоящая, неземная любовь, которая как никогда сближала двоих, ведь они не могли бы жить друг без друга. Но только лишь тот ненавистный день, предвещенный злосчастным клочком бумаги, и приговор к разлуке из семи слов не давали покоя Марго.
   И время неумолимо быстро летело вперед, приближая его, день, когда закончится чудесная сказка и исчезнет с глаз этот дивный сон.
   И вопреки всем заветным желаниям этот день настал. Алексей еще не знал, что именно этот день координально изменит все вокруг и перевернет его жизнь совершенно непредсказуемым образом. Марго сдержала свое обещание, он не догадывался о скорых переменах, о том, что принесут они ему лишь горечь потери самого дорогого, все, чем он сейчас живет, именно сегодня исчезнет для него и исчезнет надолго. Но в эти минуты он еще этого не знал, а жил в неведении своей обычной жизнью. По обыкновению, он проснулся рано утром. Еще не было и восьми часов, как он выпил чашку кофе черного без сахара, закусил скудным бутербродом с маслом и ветчиной и отправился по своим обычным делам. Работа не заняла у него много времени, и как он заранее предполагал, освободился к двум часам дня. На сегодня ему оставалось только оформить пару никчемных бумажек и он был свободен. Алексей пришел домой в начале третьего и уже думал о том, как вернется назад к Марго и проведет с ней этот хмурый серый вечер. Он лелеял себя мыслями о том, как поскорее оказаться в ее теплых объятиях и вновь испытать на себе всю неземную прелесть ее сладкого поцелуя. Еще он собирался по дороге заскочить в магазинчик и купить ей что-нибудь в подарок, возможно маленького плюшевого медвежонка с желтым бантом, а возможно что-то совсем иное. Но, а может что-нибудь из украшений, цепочку с кулоном, медальон. В общем, его голова сверх краев переполнялась самыми добрыми и красивыми мыслями, как вдруг... Внезапный звонок в корне перечеркнул все его заветные планы. Он открыл дверь и буквально онемел от столь приятной неожиданности. Его ослепило сияние божественной и в то же время немного печальной улыбки. Марго стояла перед ним в теплом осеннем пальто с широким капюшоном. Алексей никак не ожидал того, что она сама приедет к нему и, словно парализованный от такого сюрприза, не знал, что сказать.
   - Марго?! Ты здесь? Я просто не верю своим глазам, - немного заикаясь и теряясь в словах, с трудом произнес он.
   - Привет! Разве ты не рад меня видеть?
   - Нет-нет. Наоборот, очень и очень рад! Но почему ты приехала ко мне? У тебя что-то случилось?
   - Алешка, милый мой, разве тебе не говорили о том, что, по крайней мере, не вежливо задавать девушке вопросы прямо с порога?
   - Ах, да! Прости меня, просто я совершенно растерялся от неожиданности увидеть тебя здесь. Конечно же, проходи скорее!
   - А вот это уже лучше. Как ты здесь поживаешь?
   - Да нормально, как и всегда. Только у мня здесь небольшой беспорядок, можно даже сказать бардак, но ты, пожалуйста, не обращай на это внимания, раздевайся и проходи на кухню. Не откажешься выпить со мной чашку горячего какао с молоком? Ты, наверное, замерзла, на улице все же довольно прохладно.
   - Да нет, особо не сильно, но от чашки какао, да еще и с молоком, пожалуй, не откажусь.
   - Понимаешь, я только собирался ехать к тебе, - говорил он, аккуратно вешая ее пальто в шкаф, - Думал о том, что буду у тебя уже к вечеру, но ты опередила мои мысли, чему я чрезвычайно рад. Хорошо, что ты приехала.
   Через минуту они сидели на кухне за столом друг напротив друга.
   - Мне очень нравится твоя квартира, - признала она, осматриваясь вокруг, - Она хоть и не очень просторная, но весьма уютная. Здесь очень мило и приятно. Единственное, эти тяжелые шторы из алого, даже бордового бархата выглядят как-то немного мрачновато. Зато мне нравятся твои картины, а больше всего этот водопад в горах. Еще твоя библиотека, целая уйма разных книг. Ты их все читал?
   - Нет, Марин, не все, а лишь самую малую часть. Если тебе интересно, то ты можешь посмотреть и выбрать любую из них, какая понравится.
   - Нет, не сейчас, лучше как-нибудь потом. Скажи, а вот эти симпатичные полочки, карниз и потолок ты сделал сам?
   - Большей частью да, остальное так и было.
   - Здорово. Мне нравится. Так просто и в тоже время стильно и со вкусом. Ты настоящий мастер. Молодец!
   - Марин, прошу тебя, не надо этого. Ты мне льстишь. От этого мне как-то не по себе становится. Лучше скажи мне, почему же все таки ты здесь, у меня? Это настолько неожиданно, что невольно настораживает меня. Что же побудило тебя приехать? Что такого могло случиться?
   В эту минуту она не могла больше таить в себе эту горечь правды, и теперь вынуждена была признаться:
   - Понимаешь, Лешенька, я вчера до самой поздней ночи ждала тебя, но ты так и не смог приехать...
   - Да, прости меня, я просто немного засыпался разными делами и поздно освободился, поэтому не смог быть вчера у тебя. Извини меня, мне надо было действительно бросить все это к чертовой матери, как я и хотел, и умчаться к тебе. Я все думал так и сделать, но у меня, увы, ничего не получилось, поэтому мне пришлось остаться здесь. Ты сердишься на меня?
   - Да нет же, Лешенька, милый мой, любимый, конечно же, ты все сделал правильно и как я могу на тебя сердиться. Понимаешь, все дело в совершенно другой проблеме, которая из-за меня, к сожалению, коснулась и тебя. Я даже не знаю, как лучше тебе об этом сказать... Как я боялась тебе об этом говорить...
   - Марин, тебе не надо ничего скрывать. Скажи все, как оно есть. Я все пойму и приму любое твое решение или, если смогу, посоветую в любом вопросе. Скажи мне правду, что случилось.
   - Здесь твой совет не поможет, и вряд ли я смогла бы принять собственное решение, - ей действительно было тяжело говорить, голос ее начинал подрагивать, - Случилось то, что сегодня я должна покинуть тебя и уехать. И, к сожалению, я уезжаю надолго, очень надолго... Я хотела еще вчера сказать тебе об этом, но тебя не было, и поэтому сегодня я приехала к тебе. Ты должен знать все, иначе я просто не могу по-другому. Ты помнишь тот день, две недели назад, когда у меня было плохое и, откровенно говоря, никчемное настроение, тогда вечером мы сидели у меня на кухне и вместе пили водку?
   - Да, конечно, я помню тот день, - Алексей еще не понимал ее слов.
   - Так вот, в тот день я не могла найти себе места из-за того, что получила телеграмму от бабушки. В ней она настойчиво просила меня приехать к ней, а у меня просто нет никакого права отказаться. Я должна ехать сегодня, она меня ждет. Я боюсь, что эта поездка продлится не меньше двух-трех месяцев, а возможно и больше. Я не знаю, когда вернусь, и вернусь ли вообще...
   Алексей внимательно посмотрел в ее глубокие печальные глаза и понял, что все намного серьезнее и гораздо хуже, чем он себе представлял. Эта новость ставила его в тупик и возводила перед ним высокие бетонные стены предстоящей разлуки. Перед его глазами вырисовывалась одна не из самых лучших картин, он не знал, что ей сказать, а лишь тихо спросил:
   - Ты когда поедешь? Вечером?
   - Да, у меня поезд в девять часов, до него электричка примерно около шести. А впереди очень долгая и томительная дорога далеко на юг, ближе к самому морю.
   - Это значит у нас совсем мало времени.
   - Прости меня, но это так. Мне, правда, жаль, что не так много как хотелось бы.
   - Не вини себя понапрасну, Марго. Не твоя в том вина, так уж получается. Чему быть, того не миновать. Видимо, так уж суждено в нашей судьбе, и все, даже самые добрые и волшебные сказки когда-нибудь кончаются. Давай лучше не будем с тобой грустить пока мы еще вместе, а пойдем-ка лучше погуляем, не будем тратить время впустую.
   - Это верно, - глубоко вздохнув от переживаний, согласилась она в ответ, - Ты покажешь мне свой город? Я была здесь лишь один раз, да и то очень давно, и почти ничего не помню.
   - Конечно, о чем речь. Пойдем, и я покажу тебе все, что пожелаешь, все свои любимые места.
   Они вышли на улицу, где осень исполняла свою унылую песню. Под аккомпанемент ноября она рисовала безрадостную картину, в которой преобладали все больше мрачные, грязные тона с невеселым оттенком и тенью отрешенной депрессии. На темном фоне хмурого осеннего неба, скорее напоминающего старое сырое ватное одеяло, торчали ломанными копями мокрые ветви обнаженных деревьев. Их былые роскошные пурпурно-золотые наряды лежали на промокшей земле багровыми кучами, часть из них разворошенная втопталась в жидкую грязь и мутные лужи на асфальте тротуаров и мостовых. Ноябрь внес свои не лучшие черты. Становилось заметно прохладнее и порой по утрам, выйдя пораньше из дома, можно было увидеть тонкую корочку льда. Она недолго держалась на воде, а лишь позднее становилось немного теплее, как она незаметно таяла. Северные и западные ветра несли потоки холодного воздуха, уже ощущалось дыхание приближающейся зимы. Она хоть и была еще далека отсюда, но ее присутствие ярко сказывалось на природе. День становился все короче, а ночь все больше времени уделяла наступающему похолоданию. Ночь с каждым своим приходом становилась дикой и уже не такой загадочно привлекательной, как раньше. С каждым разом она все чаще забавлялась морозцем, а уходила поутру под занавес густого тумана. Листопад давно уже исчерпал себя и как-то незаметно прошел, оставив на земле осколки былого величия и изысканной роскоши. В те ноябрьские дни так хотелось, чтобы первый белый снег скрыл скорее с глаз эти печальные руины былой красоты, которые теперь внушали только отвращение. Где-то в глубине души эта осень порядком поднадоела, и почти до сумасшествия хотелось, чтобы побыстрее наступила зима. По крайней мере, с ней было бы не так грязно и промозгло сыро, как сейчас.
   Они шли вдоль главной улицы, где мимо них по обыкновению городской суеты пробегали чем-то озабоченные прохожие. Улица не утихала и не знала своего покоя. Это было ее нормальное состояние обычного рабочего дня. Для всех она не была чем-то особенно отличной от остальных улиц, только лишь ее простор позволял скорее добраться от дома на работу и обратно. Но своим шумом и неугомонной суетой она мешала Марго и Алексею, как если бы нарочно перебивала их разговор, поэтому они свернули от нее в двора домов, где было намного спокойнее и тише, а угрюмые прохожие встречались гораздо реже, да и те молча проходили стороной с какими-то непонятно поникшими, усталыми лицами. Они не обращали никакого внимания на их угнетенно тоскливое настроение, по такой простой причине, что им было настолько хорошо и весело вместе, так ничто другое, серое, обыденное их не интересовало. Они всего лишь неспешно прогуливались и непринужденно беседовали о всяких пустяках, вспоминали забавные истории, шутили. Их разговор от части напоминал простую болтовню о мелочах жизни и никоим образом не касался той единственно больной проблемы, которая тревожила их сердца. Они, конечно же, знали, что это их последний день и что оставались для них считанные часы, после чего всего этого уже не будет. Каждый из них, безусловно, понимал, что время играло против них, его оставалось все меньше и меньше, оно слишком быстро таяло у них на глазах, похожее на легкий отсвет солнца на сером промокшем небе, растворяясь в прохладном воздухе за перистыми облаками и оставляя за собой пока еще не так заметную печаль. Именно поэтому им никак не хотелось тратить его на безнадежную тоску перед разлукой. Для них этот день был последней радостью побыть вместе, которая им столь необходима. Они проходили мимо невысоких одноэтажных домов с обветшалыми от времени крышами и старыми покосившимися заборами. Никому вокруг не было до них никакого дела, они были вместе и не думали о том, что уже совсем скоро их ожидает горечь расставания. Довольно странно представлять себе разные глупости и забавляться, казалось бы, нелепыми для этого времени разговорами, когда близится окончание их прекрасной сказки. Но не повод это, чтобы впасть в бессмысленную истерику и осознавая, что все заканчивается биться без толку об стену, чтобы перебороть в себе несправедливость обстоятельств собственной судьбы. Они слишком сильно любят друг друга, чтобы не дать себе сломаться перед жестоким поворотом судьбы, и они не стали упускать это время, чтобы им было так же хорошо вместе, как и прежде, словно ничего не случилось.
   Алексей вдруг вспомнил то, о чем думал еще с утра. С той мыслью они зашли в маленький магазинчик игрушек. Среди множества жирафов и забавных слонов с несерьезными огромными ушами, кроликов в цветастых шортах и еще уймы мягких зверушек, героев детских мультфильмов и сказок, он отыскал того самого, небольшого плюшевого медвежонка с ярким желтым бантом на шее. Марго была приятно удивлена его подарком. Она вдруг поняла, что ей чего-то не хватало взять с собой в дорогу, и это было именно то, что она хотела. Он мог хранить в себе небольшую частичку тепла его души, и, держа его в руках, она чувствовала, что Алексей все же рядом с ней. И от того этот милый, симпатичный и смешной медвежонок так понравился ей.
   Переполненные немного наивной, беззаботной и почти самой искренней детской радостью они вышли из дверей магазинчика и направились дальше по улице. Вскоре они пересекли широкую центральную площадь и оказались на узкой парковой аллее, ведущей к собору, главной достопримечательности его города. Его некогда зеленые купола величественно возвышались над остальной частью города и были видны с любой точки окраины, само здание располагалось на холме и обращено главным фасадом к центру. Его построили еще в семнадцатом веке в честь какого-то исторического события, о котором уже почти никто не помнил. Еще во времена рассвета городской торговли его окружали мощные и неприступные монастырские стены, но теперь с течением столетий и перипетий всех прошлых событий, переменами в укладе жизни, от них оставалось лишь летописное упоминание и некоторые полуразрушенные останки, скорее напоминающие груду обычных камней. В целом собор вот уже десятилетие находился в состоянии реставраторских работ, и от того в полузаброшеном виде. Никто вплотную и капитально давно не занимался его восстановлением, и состояние не трудно себе представить: обшарпанные и грязные стены, разбитые витражи, когда-то украшавшие общий вид памятника истории, проржавевшие до основания перекрытия, внутренние своды и колонны плесневелые и почерневшие от сырости. Однако, при всем его упадочном, разграбленном виде в нем по-прежнему совершались молебны и всякого рода богослужения в канун церковных праздников. В обычные же суетные дни и ближе к вечеру это было излюбленное место прогулок горожан и молодежи. Старый монастырский парк привлекал к себе людей, и когда-то совсем недавно в тени его деревьев можно было нередко встретить тех, кто приходил сюда в час заката. Вдоль узких заросших аллей стояли большие белые парковые скамейки, а там, немного дальше открытые беседки, где зачастую собирались шумные компании. Но в этот день здесь было совсем не многолюдно, а скорее наоборот одиноко и уныло тихо. Лишь двое пожилых мужчин в серых пальто и довольно поношенных шляпах, а один из которых был с тростью, удалялись вглубь свода обнаженных ветвей и кустарников.
   Двое счастливых влюбленных свернули влево от аллеи и по асфальтированной дорожке подошли к входу в собор. Высокие, на старинный манер, деревянные двери, оббитые железными листами, заперлись большим амбарным замком, и по сему видно сегодня здесь не было ни души. Но это их никак не интересовало, поскольку главное заключалось в том, что отсюда их глазам открывался самый превосходный вид. Всего лишь в нескольких метрах от входа холм резко обрывался вниз. Впереди, у самых ног распахивалось огромное пространство, в глубине которого где-то внизу друг на дружке громоздились и теснились крыши одноэтажных домиков. С этого места они казались такими маленькими и хрупкими, почти игрушечными. За ними круто вверх вырастал другой холм, но гораздо меньший по высоте. Чуть по левую сторону через это ущелье пролегал железобетонный мост, по которому непрерывным потоком неслись автомобили. Пространство и высота, с которой можно наблюдать за этим видом, восхищали и поражали взгляд своим великолепием и масштабностью, от такого трепетно перехватывало дыхание. Непередаваемая острота чувств рождала невольный страх перед пропастью. Здесь, среди сходящей дымки мерзлого тумана и первых вечерних сумерек, когда где-то внизу опускается темнота и в крошечных окнах зажигаются огоньки, а люди не замечая прохаживаются по улицам, скорее напоминают черненьких муравьишек, когда видимость теряется от вершины противоположного холма, становится ощутимо прохладнее и тише, а у тебя не перестает трепетать сердце при одном лишь взгляде на колоссально раскинутый перед тобой во все стороны простор. Такое зрелище оставляло в их памяти несгладимое впечатление.
   - Марин, посмотри сюда. Тебе, я думаю, это понравится, - сказал Алексей, указывая на большую кирпичную глыбу, торчащую из-под земли на самом краю пропасти, один из останков той самой стены вокруг собора.
   - А что это? - спросила она, касаясь ладонью старых камней.
   - Вообще-то у нас его называют "камнем влюбленных".
   - "Камень влюбленных"? - удивилась она.
   - Да. К нему приходят все влюбленные, это служит для них залогом того, что они никогда не расстанутся, и всегда будут любить друг друга. А еще на нем можно загадать любое самое сокровенное желание, и оно со временем обязательно сбудется. Почти волшебство.
   - Это интересно! А как это делают?
   - Ты хочешь загадать?
   - Да, почему бы и нет. У меня есть одно сокровенное желание.
   Алексей взял ее руку и осторожно подвел к самому краю.
   - Тогда ты должна встать на него, посмотрев на самый край горизонта, закрыть глаза, а затем подумать о том, чего ты хочешь. Все просто!
   Она сделала так, как он сказал. Конечно же, здесь была реальная опасность сорваться вниз, и страшно было представить, что могло бы произойти, но она не боялась ни капельки. Он был рядом с ней, и этого ей было достаточно, чтобы не думать об опасности и с легкостью отбросить в сторону любой страх. Она любила его и могла доверить все на свете, в том числе свою жизнь, и она знала, что он никогда не обманет ее доверия. В его надежных крепких руках Марго чувствовала себя абсолютно уверенно. Эта уверенность дарила ей силы, чтобы она без труда могла встать наравне с этой высотой и нисколько не бояться ее величия. Здесь она ощутила некое сравнимое подобие легкости положения, скорее напоминающее свободный полет над бездной, что склонилась перед ней. Словно ноги ее уже больше не чувствуют притяжения и сама земля отпускает ее в небеса. Как будто она могла без тени сомнений вспорхнуть беспечной птицей ввысь и непринужденно унестись вдаль за многие сотни километров отсюда. Да, она это могла, но сама того не хотела, потому как знала, что все это иллюзия, обман. Марго окинула взглядом потухающий серый горизонт в наступающей сумеречной темноте, черную полосу леса вдали и размытые пятна отдельных деревьев на поле. Глубоко вздохнув и набравшись обледенелого воздуха, она медленно и спокойно закрыла глаза.
   О чем же она могла думать в эти мгновения? Конечно же, о том, чтобы как можно скорее вернуться сюда, ничто другое не занимало ее мысли. Ее единственная сокровенная мечта была о возвращении. Все остальное ее не волновало, потому как она полностью отдавалась своей любви. Самое главное в ее жизни заключалось в том, чтобы всегда быть рядом с Алексеем. Большего она не могла желать, и в то же время ее обычное и праздное желание становилось для нее столь же несбыточным, ненастоящим, не для ее скромной, несчастной жизни. От этого ей невольно стало грустно. Теперь было незачем притворяться и казаться самой себе веселой. Ей почему-то не хотелось больше быть смешной, когда на сердце у нее лежал такой тяжелый камень. Все ее прежнее настроение растворилось в этих близких осенних сумерках и так же улетело вслед за уходящим днем. Теперь все становилось на свои места, хотя при этом и не вызывало особой радости, а больше наоборот горькой тоски. Заканчивалась дивная сказка, волшебство прекращалось, и все прелестные мотивы распадались у нее на глазах гаммой опостылевшей реальности.
   Вечер. Он опускался на город и вместе с ним неумолимо приближался час прощания.
   Она еще раз пожелала себе поскорее вернуться и открыла глаза. Теперь было заметно темнее, а это означало, что пора отправляться. Она посмотрела в глаза Алексею и крепко обняла его. Еще несколько минут они не могли отпустить друг друга, и в эти минуты он как никогда был дорог ей. Мгновение показалось, что они вместе победили время, оно остановило перед ними свой стремительный бег, застыло неподвижно. Но их объятия могли лишь как-то отчасти скрасить подступившую горечь, но не более того. Она была слишком велика перед ними и не в меньшей степени затрагивала самые тонкие струны души. Она словно изнывала одинокой скрипкой среди мертвой тишины. Ее тяжелую боль превозмогала их собственная слабость. Они оба понимали, что не справятся с ней, хотя и без того ясно, что это почти невозможно.
   Марго в последний раз окинула печальным взглядом темнеющий небосклон и совсем неслышно произнесла:
   - Нам пора, Лешенька...
   - Да, конечно, - столь же тихо согласился он, понимая, насколько быстро все в его жизни теряет смысл и значение, насколько он сам не в силах это предотвратить или каким либо образом изменить.
   Они возвращались тем же путем, которым пришли сюда. Они брели по опустевшим безлюдным дворам. Они все еще были вместе, хотя теперь уже почти ни о чем не говорили, а их дорогу все больше сопровождало томительное печальное молчание. И Алексей и сама Марго понимали, что лишние слова сейчас могли бы испортить окончательно и без того далеко не радостное настроение. Он смотрели друг другу в глаза, и этого им было в полной мере достаточно для того, чтобы понять друг друга без каких либо слов и совсем ненужных объяснений. В их глазах все читалось без труда: и тоска, и боль разлуки, и нежность их любви, и та самая важная надежда, без которой все стальное не имеет смысла быть на свете. Лишь та слабая, но светлая надежда помогала им бороться для того, чтобы не впасть в отчаяние. Ее нельзя было как-то оправдать или поддержать в себе, но она им была необходима, и она имела место быть. И отдавая ей должное, они моги лишь смириться с обстоятельствами. Так же молча, они удалялись сквозь легкую пелену тумана в подступающую темноту этого вечера.  []
   Туман все сильнее сгущался на улицах, серьезно сокращая видимость. Его седые кудри извивались вокруг серых холодных стен домов, стелились вдоль мокрого асфальта дорог и тротуаров. Своими тяжелыми сизыми лапами он забирался в самые скрытые и потаенные уголки затерянных в темноте переулков. В его гуще свет фонарей становился еще более слабым и теперь больше напоминал множество размазанных белых пятен. Мерцание огней витрин магазинов и фар проезжавших машин создавали в этой картине промозглого вечера некое подобие сюрреалистического хаоса. Вдобавок ко всему на город опускалась прохладная изморозь, что тоже не прибавляла настроения. В скудном освещении, кое-как наугад разбирая наименее грязные места, расходились прохожие с одной лишь мыслью поскорее добраться домой, где тепло и сухо, и там их ждет теплое шерстяное одеяло и горячий чай. Обычные желания обычных людей. Для них пусть лучше вся эта противная грязь и сырость вместе с туманом и гадкой изморозью остаются за окнами их светлых уютных квартир, и в этом им не откажешь. Мало кому хочется без лишних на то причин в такой вечер выходить из дома. Казалось, что эта погода мало-помалу сходила с ума, теряясь между осенними ливнями и зимним снегопадом. Время совершенно не желало вносить изменения, и теперь эта монотонная слякоть, холодный воздух до предела пропитанный влагой проводили мутные дни. Стоило бы задаваться вопросами о лучшем и роптать на отвратительную погоду, когда природа ждала зимы. Но та потерялась где-то на полпути и словно не торопилась сюда. Оставалось только нехотя смириться и, провожая еще один хмурый день и проклиная все на свете, вместе с этой дрянной обстановкой на улицах, надеяться на скорую зиму. Но та, к сожалению, была еще слишком далека отсюда.
   Совсем рядом показались огни опустевшего вокзала. Здесь все было так же уныло тихо и немноголюдно. Почти пустой автобус развернулся перед ними и отправился в свой последний на сегодня рейс. В его грязных окнах мелькнули лица двух пожилых женщин в платках и угрюмого мужичка в старом коричневом пальто и кепке. Они лишь секунду оглянулись на них и автобус, переваливаясь на бок, лениво унес их во мрак, подмигнув напоследок красными огоньками. У входа в здание вокзала переминались с ноги на ногу и потряхивали ключами пара таксистов. Они ждали прихода очередной электрички, но уже явно не надеялись на вечерний заработок, потому как собирались не мокнуть тут понапрасну, а также как и все нормальные люди, разъехаться по домам. Их силуэты освещала тусклая лампочка в разбитом плафоне над входной дверью. Еще один какой-то пропитый насквозь бездомный алкоголик, заплетаясь в собственных ногах, без конца матерясь и вновь спотыкаясь, плелся вдоль забора в поисках пустых бутылок из-под пива и всякой другой дряни, которая по его сумасбродному мнению могла ему как-то пригодиться. Ему-то наверняка некуда было спешить, поскольку вокзал был его единственным ночлегом и собственным домом. После всех своих поисков и скитаний по темным улицам он из последних сил добредет сюда и где-нибудь в зале ожидания на одной из деревянных скамеек достанет кусок булки с неким подобием мяса, найденный еще утром, банку недоеденных консервов, что и будет его ужином. А после заснет мирным сном. Голодный и замерзший насмерть, в изодранном бушлате, грязных штанах и худых пыльных ботинках, из-под которых видны дырявые носки, он уже не знает ничего в своей жалкой, бессмысленной жизни, кроме того, как этот пропахший табачным дымом и спиртным угаром вокзал, грязь и всевозможный мусор, который редко кто убирает, узкий замкнутый круг таких же, как и он сам, бездомных, вожделенная бутылка самой дешевой водки или самогона и кусок черствого хлеба. Это вся его жизнь, вызывающая омерзение и жалость к этому человеку, его никчемной судьбе и одиночества среди чуждого ему общества. Он беззащитный и униженный всем миром бредет себе еле-еле и сам не знает наверняка, проснется ли он или сегодня заснет навсегда.
   Они подошли к входу и Алексей с трудом открыл тяжелую железную дверь.
   - Машину не нужно? - без особого оптимизма предложил сиплым голосом один из таксистов
   - Нет, спасибо. Не надо, - ответил он и вслед за Марго вошел в зал.
   Здесь никого не было, кроме полусонной буфетчицы, лениво протиравшей стойку привокзального кафе. Ее заметно потрепанный, измученный и нескладный вид женщины средних или чуть больше лет говорил о том, что денек у нее выдался нелегкий. От этого дня она не испытывала ничего, кроме усталости и большого желания выспаться. Она не обратила на них никакого внимания и, небрежно швырнув грязную тряпку куда-то в угол, отправилась в подсобку. Они прошли между пустых и почерневших от времени скамеек через весь не столь просторный зал ожидания к камерам хранения. В одной из ячеек Марго достала свою дорожную сумку и здесь же аккуратно уложила в нее подаренного им медвежонка. Теперь все было окончательно в порядке: вещи собраны и уложены, деньги и билет на поезд в кошельке и ничего вроде бы не забыто. Оставалось лишь последнее и, пожалуй, самое тяжелое... прощаться. Она тревожно посмотрела на часы, стрелки оставляли для них считанные минуты, всего лишь минуты...
   Взявшись за руки, они вышли на улицу и, перейдя высокий мост с длинной лестницей, вышли на перрон. Кроме них неподалеку в ожидании электрички стояли еще несколько промокших пассажиров. Озябшие и подрагивающие от холода люди хотели поскорее сесть в вагон, чтобы хоть как-то согреться и немного подремать в дороге. Кто-то нервно курил, прохаживаясь вдоль платформы, и Алексей, следуя этому примеру, тоже зажег сигарету. Они по-прежнему молчали и так же безмолвно смотрели друг на друга. Тусклый свет фонаря расплывался в нависшем тумане и сыром воздухе, лился сквозь него вниз к потрескавшемуся асфальту и, едва мерцая бездушными слабыми бликами, рассеивался в мутных лужах.
   "На четвертый путь высокой платформы прибывает электропоезд до Москвы", - проскрежетал в громкоговорителе вялый женский голос диспетчера. Это прозвучало для них, как страшный приговор, от которого Марго чуть вздрогнула. Они оба понимали, что оставалось совсем мало... Их сердца забились все чаще. К горлу подступил комок, но Алексей с трудом сглотнул его. Душа трепетала от неописуемой боли и билась в истерике. Трудно еще как-то еще объяснить его состояние, оно напоминало долгое мучительное терзание от собственной слабости и недостаточности. Он терял ее, еще перу минут и для него ее не станет. Судьба изменила свой путь и слишком неожиданно круто загнула свою немыслимую линию, а он оставался не в силах с ней что-то сделать. Он, как беспомощный слепой, шел сейчас у нее на поводу и не мог сорваться, чтобы из последнего удержать рядом с собой свою любовь. Еще совсем чуть-чуть и он потеряет ее среди этой отвратительной сырой мглы. Он был слаб противостоять судьбе, та была намного выше и сильнее его, а потому своей волей вносила приговор к близкой разлуке.
   И вот уже окружающий мрак пронзил яркий свет прожектора приближающегося поезда. Его тяжелые железные колеса звенели и грохотали по рельсам, напоминая уверенную неторопливую походку огромного монстра, пожирающего человеческие жизни. Множеством огней осветились пустые вагоны. Своей чередой они неспеша подплывали, как будто подкрадывались к ним с опасением и дикой жаждой похитить последнюю надежду. С ужасным скрежетом и лязгом металла раскрылись двери, приглашая в свою западню. Платформа опустела, и все те немногочисленные пассажиры заняли свои места. Оставались лишь только двое несчастных, обреченных влюбленных, которым пришла пора прощаться, как бы того они не хотели. Они стояли вдвоем и в эти последние минуты не могли оторвать глаз друг от друга. Они ни за что не хотели расставаться, но время безжалостно подгоняло.
   Алексей сделал над собой последнее усилие и вздохнул воздуха, чтобы сказать ей что-то очень важное и самое главное, что он должен был сказать ей напоследок, именно должен, иначе в эти последние секунды молчания он никогда бы себе не простил. Но Марго слегка коснулась ладонью его губ, как будто освобождая от обязанности говорить те же обычные прощальные фразы. Они прозвучали бы сейчас излишне банально из-за собственной избитости. У них не оставалось времени, чтобы тратить его зря на ненужные слова.
   - Не надо, Лешенька, не говори мне ничего. Я сама все знаю, - тихонечко, почти шепотом произнесла она, и голос ее заметно дрожал перед подступающей волной горьких слез. Она, как могла, старалась справиться с ней, но силы ее были ничтожно малы перед болью прощания. - Я должна сказать тебе, что ты - мой самый милый и добрый, ты - все самое хорошее и светлое, что произошло в моей жизни, самое сокровенное, чистое и трепетное мое чувство, ты - моя любовь. Лучше тебя в моей жизни не было и никогда не будет. Я обещаю тебе, что никогда, ни на минуту не забуду тебя, твою нежность и ласку, твои чувства. И когда тебя не будет со мной, я всегда буду помнить о тебе. Прости меня за то, что покидаю тебя. Надолго ли?.. Думаю, что надолго. Я не знаю, когда вернусь, может через три месяца, а может и гораздо позже, может не вернусь... - в этот момент на ее больных глазах пробились слезы отчаяния, она не выдержала напора ядовитой тоски, и продолжала говорить уже через плач, - Если ты устанешь ждать меня и решишь однажды начать новую жизнь, в которой не будет места для меня, то не бойся этого, живи! Ты должен жить своей настоящей жизнью, независимо от меня. Я все пойму и искренне буду рада, когда ты будешь счастлив, даже если не со мной. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо потому, что я очень сильно тебя люблю.
   - Нет, Марго, я буду ждать тебя, только тебя и не стану искать своего счастья ни с кем, кроме тебя. Я не успокоюсь, пока ты не вернешься. И сколько бы это ни продлилось: три месяца, четыре, пять или целый год, даже если всю жизнь, я все равно буду ждать тебя. Моя душа в тебе, нет мне собственного покоя, когда тебя нет со мной. Знай и всегда помни, что я люблю тебя всем сердцем и несмотря ни на что всегда жду и буду ждать. Всегда!
   - Ты знаешь, единственное, что бы я хотела на прощанье, это то, чтобы ты обнял меня покрепче, так же как и раньше поцеловал и еще раз сказал, что любишь меня. Сделай это для меня в последний раз, пожалуйста.
   Он не мог не исполнить ее просьбы, и столь же крепко и ласково обнял ее, прижал к себе. Он чувствовал, как ее душа сжимается под натиском переживаний. По ее щекам безудержно катились прозрачные капельки слез. Дрожащие веки сами собой сомкнулись, словно выдавливая из себя горечь расставания, хотя от этих усилий ее не становилось меньше, она непомерно росла и вставала в сердце отравленной иглой. И вот уже в чудесное мгновение их губы слились вместе в последнем поцелуе. Этот столь трогательный и необычайно прекрасный последний поцелуй, которым невозможно насладиться. Невозможно передать его дивную красоту, томящее сладостью великолепие и обреченную грусть. Это миг, единственный и неповторимый, когда ты понимаешь, что больше уже не сможешь испытать это незабываемое чувство, оно никогда не вернется к тебе. И от этой мысли он становится еще более завораживающим и притягательно нежным. Вся его страсть превращается в один мощный необузданный порыв чувств, самой сильной любви, которая рушится под основание у тебя на глазах. Последний поцелуй, в котором нельзя себе отказать а лишь мгновение, вкусив его сладость, ты не можешь остановиться. А он лишь с сожалением подчеркивает неизбежность разлуки. Он дарит тебе последнюю волну свободных чувств безнадежной любви, и, исчезая в неизвестности, оставляет в памяти самые светлые и особенно теплые воспоминания.
   Переломив в себе отчаянное желание удержать ее рядом, с трудом переборов страх перед очевидностью, переборов самого себя, Алексей все же отпустил ее, позволил свершиться неизбежности. Он знал в этот миг, что после будет бесконечно проклинать себя за этот шаг, но он не имел права поступить иначе, он не мог оставить ее здесь. И теперь, абсолютно не желая того, Марго была свободна. Он отпускал ее и сам понимал, что так должно быть, лишь последствия того были далеко безрадостными, но они не волновали его в эту минуту. Она поднялась в тамбур и едва успела на мгновение взглянуть ему в глаза, как тут же, издавая омерзительный скрежет железа, двери захлопнулись перед ней. Они разорвали чувства и близость обреченных на несчастье двух любящих друг друга людей, безжалостно перечеркнули прошлые мечты и светлое желание быть им вместе. Они в один миг перерубили их хрупкую связь, не оставляя ни капли надежды на будущее. Громыхая тяжелыми сцепами, состав медленно тронулся вперед. В последние секунды при тусклом свете Алексей заметил ее прощальный жест и впоследствии очень часто вспоминал его. Она прильнула лицом к холодному окну и, прислонив ладонь к стеклу, прошептала: "Прости меня". Он прочел по губам ее последние слова, но сделать уже ничего не мог. Электричка, напоминающая длинного зеленого червя, под мерцание огней в вагонах уносила с собою во мрак все самое дорогое, что у него было. Удаляясь вглубь темноты ее задние красные огни, словно ехидные глаза, ухмылялись над его бессилием. Он провожал их безнадежным взглядом, пока они не померкли во тьме. Еще несколько секунд Алексей пытался что-то разглядеть, но все это было, увы, напрасно. Марго унеслась из его жизни, ее больше не стало. Надолго, а может быть и навсегда. Теперь ему не увидеть ее необычайно добрые и ласковые глаза, не ощутить приятный нежный шелк ее волос. Он не сможет подойти к ней, почувствовать мягкости и тепла ее чутких рук, прелестного аромата губ среди упоительного полета дивных объятий. Он не смахнет с ее щеки печальную слезинку и не порадуется вместе с ней новому утреннему свету. Не испытать ему былого восторга ее неожиданного появления и манящей страсти прекрасной близости с ней. Всего этого и еще много другого у него уже не будет. Надолго, а может быть и навсегда.
   Он обернулся к мосту, достал из пачки сигарету и судорожно закурил. Подняв свой взгляд в черное небо, он негромко произнес:
   - Вот и все. Все закончилось. Теперь ты остался один. Вот и все!
   Глубоко вдыхая в себя табачный дым, он неспеша поплелся обратно. Действительно, спешить ему было некуда. Его ждала пустая квартира, холодные стены, все те же хмурые бархатные шторы, унылая музыка или сквозящая тишина, среди которой слышен почти непрекращающийся скандал у перепивших соседей. И он понимал, что среди всего этого будет медленно сходить с ума. Ближайшая перспектива обрисовывалась совершенно четко, и этому воспрепятствовать никто не мог, а ему самому уже было все равно. Безразличный к окружающему он возвращался домой, не предавая никакого внимания всему остальному. Все это, весь его мир надолго утратил смысл для него. Он не видел перед собой этот мрачный вечер, и туманные огни померкли перед его взором. Опустошенный, почти совершенно разбитый и безжизненный взгляд пропал в неизвестной бездне. Он возвращался домой, к своему одиночеству, которое он только что обрел, и отныне оно - его неотступная тень. И едва ли он мог заметить, как этот вечер внезапно преобразился.
   Природа вдруг решила сыграть один из своих самых прекрасных сюрпризов. Вся опостылевшая сырость развеялась во мраке, воздух немного окреп слабым морозцем. Словно по волшебству изморось и слякоть растаяли среди мелких льдинок, и вот на фоне былой промозглой темноты случается обычное чудо. Под сводом кромешной мглы небес в непривычной и загадочной тишине на эту землю слетает первый снег! Он беззвучно парит в вышине, кружится в таинственном вальсе и столь же тихо опускается вниз. Его первые хлопья, столь хрупкие и нежные, играют меж собой и, поддаваясь особым движениям, ложатся на обмерзшую грязь, погибают в мутных лужах. Они такие большие и легкие скорее напоминают пух, который некто суетливо и непринужденно разбрасывает по небу. Снег облепляет ветви деревьев, фонарные столбы, сооружая на них каскады белых шапок. Снег украшает собой окна и крыши домов и словно сам не догадывается о том, что столько людей с нетерпением ждали его рождения. И вот теперь, в этот час они рады ему и улыбкой приветствуют его появление. А снег как будто не замечает довольных людей, ему в вышине далеко до них, он здесь лишь недолгий гость и все так же кружится в безмолвии, преображая до неузнаваемости скучные улицы. Он ласково укрывает землю мягким пушистым покрывалом и читает ей свою зимнюю сказку. Этот первый снег поражает своей чистой красотой, и лишь только жаль того, что он конечно же вскоре растает. Настоящая зима придет еще не скоро, а первый снег в своей неожиданности и прелести всего лишь ее приближающиеся шаги. И он чуть-чуть приоткрывает волшебную книгу матушки-зимы.
   По дороге домой Алексей обернулся на небольшой ночной магазинчик с вывеской "Круглосуточно. 24 часа" и решил зайти. Пройдя мимо полок и витрин со спиртными напитками, он выбрал себе бутылку коньяка и, расплатившись с совсем молоденькой продавщицей, вышел на улицу. В нем скреблось гнусное желание напиться. Он шел домой. Он знал, что этот вечер более не принесет ему ничего хорошего. Он зашел в квартиру с мыслью о том, что как и здесь, так и нигде больше его никто не ждет. Старые друзья, подруги и какие-то знакомые позабыты и заброшены где-то далеко. Молчал и телефон. Ни единого намека на то, что он еще нужен кому-то. Да и все остальные в этот вечер были ему не нужны и абсолютно безразличны. Он хотел побыть один, чтобы никто не видел его, чтобы никто не знал о том, что ему стало ужасно плохо. И для того, чтобы никто внезапно не ворвался в его боль, он погасил свет в комнате и отключил телефон, хотя и без того его никто не мог потревожить. Он сел в кресло рядом с маленьким журнальным столиком, кинул на него пачку сигарет с зажигалкой и налил в бокал коньяку. Он молчал, молчал магнитофон, даже соседи за стенкой мирно спали. И теперь только он один в пугающей и тоскливой тишине среди кромешной темноты бездушных стен, в которую едва ли пробивался слабый лучик уличного фонаря.
   О чем он думал, что чувствовал в эти минуты? Что может чувствовать человек, который потерял в своей жизни все самое единственно дорогое ему? Что чувствует тот, у кого жестоко отняли самого любимого и близкого человека? Что чувствуешь ты, когда понимаешь, что остался один, наедине со всем пустым миром, в котором для тебя ничего нет? Что же он мог чувствовать, зная, что теперь у него ничего не осталось? Одиночество? Боль утраты? Горечь разлуки от разбитой любви? Нет! Никто не скажет, что это за чувство, потому что это один сплошной бесконечный ад со всеми ужасами одиночества, боли и горечи, отравляющей сознание. Он сгорал в этом тихом аду, он ощущал его гнетущий холод. Он был подавлен и смят судьбой, которая по неизвестной причине распорядилась попасть ему в этот мрак тюремной камеры, казалось в ней ему уготовлено промаяться остаток своих дней. Он был разбит обстоятельствами, истощен до предела склонившейся над ним тоской. Он даже не пытался найти выход из нее, он понимал, что просто выхода не существует. Сумрак ночи безжалостно душил его, вырывая самообладание и здравый ум. И он без воли к сопротивлению лишь подчинялся мучениям и, как мог, терпел, пока на это было его желание. Хотя он начинал сдаваться под натиском. Ему больше всего хотелось пасть на колени посреди безжизненной и пустой комнаты и разорвать на куски тишину, издав пронзительный дикий крик загнанного зверя. Его присущим желанием было смести и сокрушить эту щемящую сердце боль, сжечь дотла нависшую черным проклятием тоску. Но силы были слишком неравны. Он мог не задумываясь отдать половину своей никчемной жизни лишь для того, чтобы вернуть все назад. Он надеялся на чудо, которое опрокинет стрелки часов и его любовь останется с ним, Марго будет рядом и большего он не хотел. Она нужна ему, как единственный луч яркого света во спасение души, его путеводная звезда во мраке жизни. Но в этот час поезд уносил ее все дальше и дальше. Как трудно ему было отпускать ее, как невыносимо больно смириться с расставанием. Его взгляд утопал в огненно рыжих бликах коньяка в бокале, через хрустальные стенки они переливались цветом ясного летнего заката и, отражаясь в них, играли, мерцали в темноте, словно пламя свечи. Алексей искал в нем какое-то утешение, лекарство от бессильного одиночества и тоски, но все больше находил для себя унылую печаль. Коньяк прокатывался по горлу теплой волной, но в нем не было ожидаемого успокоения для души. В свою очередь он лишь помогал сдерживать в себе переживания, предостерегал от того, чтобы окончательно не потерять рассудок и хоть как-то держать себя в руках. Полночь пересекла настороженную тишину времени, сам того не замечая он закрыл глаза и уснул в том же кресле с пустым бокалом в руке.
   Утро. Оно буквально ворвалось к нему непривычно ярким светом. Его свет пробивался сквозь шторы яркими лучами, словно для него не существовало никаких преград. Он был чрезвычайно дерзок и силен, своей напористой смелостью он бросал вызов осевшей мраком хмурости. Он озарял комнату алым отблеском, как поднимал восторженно бунтарский красный флаг. Он рвал оковы пленяющей грусти, пробуждал ветер перемен. Но даже в его юной, резвой свежести Алексей не находил для себя радости и ровно никакого стремления к лучшим изменениям. Он проснулся от ясного солнца, нечаянно заглянувшего в его окна, но настроение его ничем не отличалось от того, что было накануне. Он все так же был подвержен упадку жизненных сил, а тень прошлой ночи лежала в его сознании траурным воспоминанием. Он не хотел просыпаться этим утром, только для того, чтобы понять и утвердить невосполнимую потерю. И теперь в этом утреннем сиянии он не видел ничего радостного и приятного, а скорее наоборот день изначально рождал в нем глубокое отвращение не только к свету, но и ко всему окружающему, к этому бессмыслию и даже к самому себе. Это утро начинало новый день, и Алексей понимал, что он станет для него таким же как и все предстоящие: скучным, переполненным грустью, нарочно глупым и самое главное - не имеющим ни капли смысла и малейшей цели, чтобы прожить его невпустую. Дни будут похожи друг на друга; бесполезны и монотонно серы, в них не будет радости и приятных мгновений тех, что случались прежде. Все это теперь останется в прошлом потому, как в них не будет Марго. Утро, день и вечер пройдут обыденно бессмысленным временем и не принесут они былого счастья. Прошлые красочные и яркие стихи, что когда-то рождались с первыми лучами солнца, теперь потухли и превратились в серую прозу жизни.
   Он выглянул в окно. По земле белым ковром простилался первый снег, что выпал этой ночью. Снег лежал перед ним, как чистый лист бумаги, без единой помарки, на котором можно было бы начать заново писать другую жизнь. Но нет! Не стоит даже думать об этом! Это желание абсурдно в своей сути. Ведь первый снег всегда неизбежно растает, и чтобы не потратить силы впустую и потом не было бы грустно потерять напрасные труды, нет смысла даже начинать, а время само расставит все по своим местам.
  
   - Таков трагический сюжет! - высокомерно злорадствовала Смерть, словно ликовала перед человеческой слабостью, - Итог всему: разбитые мечты, утраченный смысл для жизни и лишь пустые воспоминания. Никакой надежды и самозабвенная печаль. И ты терпел эту любовь, что приносила тебе одни лишь разочарования и невыносимую боль. Ты терпел ее столь трепетно, смиренно и покорно жестоким обстоятельствам, которые собственно и разлучили тебя с ней. И не смотря ни на что, ты терпел ее. Как можно!? Я едва ли удивлена. Ответь мне, откуда в тебе такая несломимая преданность любви? Что есть в ней, когда она приносила тебе такую боль, и ты сам боролся с болью и не иначе верил в любовь?
   Впервые он невольно усмехнулся над ее нелепым вопросом.
   - Тогда я этого не знал, но все же что-то внутри подсказывало мне верный путь и я следовал зову своего человеческого сердца.
   - Ах, вот оно что! Немного скучновато звучит. Так все же, что было в твоем сердце?
   - В нем жила любовь и она сама давала стимул жить.
   - Полнейшая бессмысленность! Нет в любви той силы, которая способна давать человеку надежду. Ведь ты, переживая разлуку с любимым человеком, не видел в любви надежды на завтрашний день. Ты не верил в будущее, и не искал выхода для того, чтобы вернуть прошлое счастье. Ты сам себя осознанно еще дальше загонял в тупик, из-за любви переживал свои не самые лучшие дни. Ты не решался выбраться из бездны, в которую попал, а сам жил ее пустотой и мучениями истязал свою душу. И все же есть ли в ней смысл? Ведь та любовь истощала тебя до степени безумства, сумасшествия от собственной слабости. О чем же ты тогда мечтал? Только о ней?
   - Да, как это не парадоксально. Любовь практически убивала меня, но и она же помогала бороться с безумием. Я жил ею, и я страдал из-за нее. Ты не понимаешь, она словно яркий свет в окружающем мраке. Из-за нее слепит в глазах, но она же и помогает не потеряться. С ней нельзя быть спокойным и счастливым, и в то же время без нее нельзя жить, просто нельзя. Жизнь без любви не только пуста и бессмысленна, она и бесполезна в своей сути. Любовь наполняет жизнь красками красивыми и цветными, но зачастую темными и грустными. В жизни любовь найти легко, но потерять так тяжело и практически невозможно. Она всегда найдет в жизни уголок, в котором ее не достать, притаится где-нибудь в памяти. Такова жизнь и любовь.
   - Сентиментально и неправдоподобно, - скептически и равнодушно заметила Смерть, она знала к чему необходимо подвести этот разговор, - Ты, милорд, говоришь сейчас о том, во что сам не веришь. Бред и не более того!
   - Почему же?
   - Глупец! Ты так ничему не научился, в своих рассуждениях о жизни и любви, не изрек мысли. Ты, как я вижу, не понял главной сути, о которой я тебе говорю. Ты пользуешься чуждыми домыслами, а собственные не ставишь в цену и в этом не хочешь исходить из самой истины, о которой говоришь. Это самая настоящая догма, о которой мне противно слушать. Уж только не обманывай понятиями этой чепухи самого себя. Делая это, ты становишься глупцом.
   - Таков итог твоих собственных измышлений, Смерть?
   - Это не мои собственные измышления, а твоя неотступная потерянность в реальности настоящей жизни. Ты толкуешь мне про неотъемлемую часть жизни, но твоей ли жизни часть? Раз уж это такое имеет место быть, то почему тогда ты верил любви, а сейчас не находишь для нее ответа. Почему тогда любовь была для тебя больше чем обстоятельства, а теперь не значит ничего? Почему теперь она не тот слепящий свет во тьме? А здесь сейчас тоже тьма, и не только в твоей душе. Но где же тогда твоя любовь в жизни, когда ты столь высоко относишься к ней? Где она живет в тебе?
   - Тогда я был совершенно другим, - попытался найти ответ на собственное заблуждение, но она хладнокровно опровергла его мысль, в корне перечеркнув ее бестолковое суждение.
   - Совершенная глупость! Ничто в тебе не изменилось с тех самых пор. Ты просто не хочешь верить очевидным фактам. Я не имею права, чтобы подсказать тебе верный путь, ты должен сам его найти, но мои суждения верны и ты можешь по-своему ими воспользоваться, иначе вся вечность будет для тебя одним безвыходным непониманием. Как и тогда ты стоишь среди безжизненной пустоты совершенно разбитый в беспорядочном смятении чувств. Ничто не изменилось... И ты переживал те бесполезные монотонные дни, которые неспеша катились друг за другом, не принося никакого морального удовлетворения...
  
   Бесполезные монотонные дни неспеша катились друг за другом, не принося никакого морального удовлетворения. Самое начало долгой зимы, ее первые несмелые шаги. Эти дни тянулись невыносимо долго. Они имели слабость приходить в то время, когда совершенно нет настроения воспринимать их, как еще одну часть уходящего года. Они имели характер затяжной нерешимости, и среди них не было чего-то более определенного. Начало декабря, по привычке самая пора обильных снегопадов и первых морозов. Но зима по-прежнему оставалась где-то в стороне, а застывшая осень надолго увязла здесь в грязных лужах. Тот снег, что успел выпасть не так давно, лежал сейчас на голой земле отдельными тонкими слоями. Местами вперемешку с грязью и слякотью он понемногу таял, обнажая увядшую траву. Неуверенные слабые морозы частенько сменялись оттепелью, приносившую сырость. Холодный ветер порывал ветви деревьев, неожиданно нагонял метель, но не снежную, а из мелких льдинок, усеивая ими улицы, как лузгой от семечек. Но за столь короткое время это сумасшедшее буйство уносилось прочь. И ничего существенного так и не менялось в природе. Она как-то застоялась на перепутье в нерешимости перевернуть осеннюю страницу календаря и впустить зиму на порог. Природа словно чего-то опасалась. Может она боялась зимы, ее необузданного сурового характера. Странно, ее неотъемлемая суровость и холод - обычное поведение для этого времени года. И в этой неизвестности проходили дни.
    []
   Они напоминали собой старое черно-белое кино, которое показывали когда-то в тесных кинотеатрах. Кино с нечеткой размытой картинкой на экране, без звука и едва ли простенький глупый сюжет, в котором актеры похожи на кукол и их движения, неуклюжие и быстрые, невольно вызывают грустную улыбку. Это был фильм, в котором без конца повторяется одно и то же действие. Замысел автора и режиссера превратил его из романтической истории любви в трагедию положений. Лишь только небо неспособное обмануть нависло над окнами серой мглой. Тихое, почти мертвое безмолвие царило под ним. Его нарушало черное воронье, которое сгущалось в огромные тучи, осаждаясь на ветвях и проводах, горлопанило свои сумасбродные речи. Мерзкое воронье кружило вокруг деревьев, поникших от сырости и холода, и издавало отвратительное карканье, тысячным эхом окрещавшем улицы.
   На фоне застывшей промозглой картинки в не лучших уныло-пасмурных тонах той серой жизни своим чередом проходило время. Оно неизбежно вносило свои очевидные изменения. Время не могло так долго застаиваться на месте и движением своим дарило ожидаемые перемены. Вместе с ним зима все более уверенно делала свои шаги, и день ото дня набирала полную силу. Преображая окружающие улицы, она уже не была похожа на того прежнего робкого застенчивого ребенка, а являлась настоящим символом наступающей поры. Она становилась все более крепкой и существенной для необратимого времени года. Былую сырость сковывали настоящие морозы, рождая в воздухе неповторимую чистоту и свежесть. Зима все более уверенно осваивала свои владения. Ее дыхание отражалось в окнах домов изящными причудливыми узорами. Зима дарила свое праздничное настроение и в образе новой жизни, с восторгом наблюдая ее белый вальс, невольно забываешь прошлые серые дни, ту отрешенную унылость и собственную меланхолическую апатию. Она как будто открывает в тебе новую страницу с еще непознанным смыслом. В ней таится загадка, некий замысел наступающей поры, о котором можно лишь догадываться. Она завораживает и покоряет своим неотразимым обаянием и немного своенравным характером. Она вступает на улицы, забавляясь озорными играми, смешивая и перепутывая меж собой былые принципы и привычки. Она вносит над временем свой порядок, в котором существуют смелые движения и переплет странных вещей. Ее молодость и жизнерадостная сила пробуждают свой взгляд воображения, оптимизм, с которым прошлые разочарования становятся не более чем смешной ошибкой, и неизбежно теряют всякий смысл. Теперь она - властительница человеческой фантазии и вместе с ней мысли стремятся к неведомым высотам!
   Северный ветер, ее верный преданный спутник, уносит прочь все то, что оставалось на земле от старой осени. Он подхватывает и забирает с собой в недосягаемую даль хмурую серость и в наступающем холоде звеня, поет вольный мотив залихватской песни. Он, как веселый ямщик, погоняет своих коней, боясь опоздать к началу праздника. А между тем представление уже начинается! В нем снегу отдана главная роль, он будет основой действия и главным автором сценических декораций. Так что же... Вот и он! Снег является под голос труб мороза и тонких скрипок ночной темноты. Но той мелодии не слышно, и в тишине, как в первый раз, он кружится в небесах и медленно спускается вниз. Снежинки, словно маленькие белые балерины, бесчисленным хороводом парят в чистом воздухе. Столь же хрупкие и нежные, они очаровывают зрителя волшебным танцем, они восхищают чудесной красотой в свете тысячи огней. Они мерцают и переливаются голубовато-серебристыми звездочками, поблескивая в лучах рампы, они бессильно падают к ногам. И на земле их дивный белый облик сливается в россыпи дорогих жемчугов и алмазов. Они готовы отдать зрителю всю свою прелесть, но в сюжете общего спектакля их роль трагична и каждая невелика. Лишь показаться глазам изумленных в удивительно прекрасном танце и пасть перед ними в ожидании аплодисментов. Их детская мечта находит свой искренний миг и в нем готова умереть без славы и самозабвенно. Такова их мимолетная жизнь, похожая на стремительный полет маленькой незаметной звезды, столь быстрый и безропотный.  []
   А снег заметает улицы и дорожки, чистым серебром возводит купола сугробов, укрывает белым одеялом грязь и слякоть. Он строит замки у подножия домов, одевает сонные деревья в пушистые шапки и шарфы. В замысле этого спектакля он и художник и гример, который украшает сцену своей рукой. Волшебник и чародей из старой сказки, снег под светлой пеленой преображает убранство залов перед балом. Исполнив свою роль, он немного отходит в сторону, уступая место другим, и распахивает двери, в которые тут же врывается метель. Она безудержно срывает тишину и надолго уносит покой. В неукротимом порыве с силой настоящей бури она подхватывает беззащитные снежинки и легко завлекает их своим стремительным полетом. В ее смятении трудно что либо разобрать и понять. Она - сумасшедшая особа, превращающая все действие в неопределенный хаос. Она вздымает вихри, заполняя собой весь видимый простор. Топот и гулкий свист ее неукротимых коней стараются сбить весь ход представления, не зная себе ни конца, ни края, метель стремглав проносится мимо, оставляя за собой беспорядочный след. За ней спешит ветер и они вместе покидают сцену. Во вновь опустившейся тишине звучит мелодия одинокого рояля, под его аккомпанемент снег усердно и старательно прибирает сорванные в танце наряды. Мороз подкрепляет умешенный воздух и в нем порхают мелкие льдинки. Иней садится на ветви деревьев, превращая их в белых великанов. Под лучами ясного солнца они озаряются слепящим блеском. Их роскошные костюмы вызывают у зрителей неописуемый восторг и радость. Блистая миллионами огней, отражаясь в ярком голубом небе, они дарят неповторимую красоту, их прелесть и великолепие не могут остаться без внимания, в эти мгновения все богатство природы открыто изумленному взгляду. С них начинается бал, в котором зима хозяйка и по ее воле это веселье будет неизменным предметом праздника. Вокруг шумит и грохочет музыка. Она не смолкает ни на минуту, трепещет, играет и льется где-то в вышине над крышами и макушками кленов. Она свободно, неуловимо парит в небе. Звучит оркестр. Он трубит марш и полонез, польку и медленный мотив, пока его не слышно, он оживляет оперу и балет, но роль его всегда остается невидимой и незримой. Оркестр где-то здесь рядом, но средь кружащей суеты и танца незаметен он. Бал! Хозяйка не позволит устоять на месте, своим обаянием и красотой она прельстит и восхитит, пока невольным гостем ты попадаешь под власть зимы. Она поманит и обворожит, и вот уже никто ей не противит, и радуется она, ее пора настала. Ее волшебство, ее светлая душа заставляют тебя позабыть обо всем на свете.
   В час густого снегопада на улицах царит непривычное оживление. Предновогодняя суета превращается в настоящее столпотворение. Праздник не обходит стороной никого. Улицы и дома украшают разноцветными огоньками, витрины магазинов пестрят красочными узорами. В них каждый задается вопросом, что приобрести в подарок родным и близким, своей семье и любимым, чем удивить детей. Единственное время, которое определяет будущий год, в него нужно внести что-то яркое, очень радостное и самое доброе. Что-то такое, с чем ты непосредственно связан, что с тобой неразлучно. Приятное смятение, и в нем ты никак не можешь сделать правильный выбор. Кучи смешных, мягких, пушистых игрушек притягивают к себе детей, золотые украшения, косметика и парфюмерия целой гаммой ароматов и дивных запахов пленят истомой слабых женщин, букеты живых цветов чаруют девушек, строгие костюмы, стильные рубашки, портсигары и модные часы нравятся серьезным мужчинам, и их сильный характер по достоинству оценит такой подарок. Все это и еще многое, и многое другое не дает покоя, пока в богатстве и разнообразии не найдется самое подходящее и правильное. Люди заняты поисками и раздумьями, дети беззаботно и радостно копошатся в снегу. В этой суете и неразберихе рождаются первые сумерки. Темнеет рано. В окнах спешно зажигаются огни и сквозь обмерзшие стекла видны мерцающие огоньки наряженных елок. Разноцветные шарики, игрушки и гирлянды сияют отблеском в наступающей темноте. Уже совсем скоро в округе взорвется праздничная феерия. Лишь только стрелки укажут на двенадцать и грянет звон часов. Посыплются бесчисленные поздравления и наилучшие пожелания в наступившем новом году, вознесутся в темное небо светящиеся праздничные фейерверки и салюты, а многообразие и роскошь самых вкусных блюд и угощений, сладких тортов, фруктов не будут знать себе предела. Праздник -искушение к светлой радости и доброте, заставит всех быть счастливыми в эту ночь. Все это обязательно будет, придет очень скоро, но пока только дни лишь заняты работой и приготовлениями к торжеству, ведь важно ничего не забыть, главное чтобы ничего не потерять из виду. Бесчисленные вопросы пугают и, тем не менее, требуют ответов: что? кому? сколько?..
   Но все эти праздничные заботы не тревожили Алексея. Торжественное настроение обходило его стороной, и было как-то далеко от него. Он не задавался вопросом о выборе подарков, не стал украшать елку, ни коим образом не обращал внимания на царящую вокруг предновогоднюю суету. Он не находил в этом промежутке времени радости, он был чужд приготовлениям и хлопотам. Его не было среди разноцветных огней и шумящей толпы. Он жил все теми же хмурыми осенними днями. Он не замечал того, что за окнами торжествовала зима. Для него все эти яркие дни оставались серыми и пасмурными. Каждое утро он видел серое небо, грязь и мутные лужи. В его жизни не было солнечных лучей и морозного воздуха, а вместо них все та же сырость и промозглый дождь. Его жизнь была похожа на узкий темный коридор с множеством дверей. В его полумраке он не спешил идти вперед, постоянно натыкался на запертые двери в поисках утраченного счастья и не было в нем ни света ни ясности. Только сизый туман сдавливал дыхание и затмевал взор. Жизнь его не торопясь катилась в этой пустоте, как старая несмазанная телега. Дни шли друг за другом и не приносили ничего нового. Он и сам не ждал от них каких-то перемен. С того самого вечера, когда он расстался с Марго, он смирился и уже как-то привык к мысли о том, что ее больше нет, и в его жизни вместе с ней не стало ничего настоящего. Он отпустил ее, и вместе с ней пропало то единственное, во что он верил, надеялся и любил.
   Каждое утро он просыпался без особого на то желания, опустошенный и чужой он шел на работу. Нарочно он забивал голову глупыми, нелепыми заботами, стараясь отодвинуть в сторону томящие и глупые мысли, чтобы они не так задевали его сознание. Он искусственно загружался работой, брал на себя ненужные обязанности, делал все, чтобы как-то забыться. И его усилия имели на это шанс, хотя и были абсолютно безынтересны ему. К вечеру все торопились домой, старались поскорее закончить все дела, а он наоборот подолгу засиживался в пустом кабинете и уходил ближе к полуночи. Алексей не хотел возвращаться в пустой дом, где его никто не ждал, а все частенько плутал по безлюдным улицам до тех пор, пока сон не начнет его одолевать. Он боролся за разум, но в этой борьбе не видел успеха. Он жил глубокой депрессией, в которой не было ни намека на здравый ум. Лишь сон был для него наилучшим убежищем, но зачастую по ночам его душила бессонница. Это было самое ужасное время. Едва ли стрелки могли перевалить за полночь, он начинал медленно сходить с ума. Ночь становилась для него сущим кошмаром, от которого невозможно было каким-то образом избавиться или просто убежать. Он лежал в постели, мучаясь в переизбытке тоски. От нее Алексею некуда было деться, и он страдал. Попытки успокоится, насильно уснуть, лошадиные дозы таблеток снотворного, от которых легко получить как минимум отравление, все эти способы были практически бесполезными. Он метался в пустой квартире, не находя себе покоя, он не знал, как еще бороться с чувством подавленной слабости любви, его безнадежной разбитой любви. Его сердце изнывало от боли, оно умоляло о помощи, и не получая ее, оно медленно умирало под натиском тоски. Его голос становился неслышен, стук перебивал отчаянный плач, оно не могло выжить среди нависшей грусти. Казалось, что вот еще совсем немного, и оно замрет и больше уже никогда не отзовется. Часы не торопились для того, чтобы скорее приблизить утро. Он открывал окно и ненасытно глотал морозный воздух. Он чувствовал, что ему не хватает дыхания, во мраке сжатого пространства, среди холодных стен он задыхался. Как же долго это могло продолжаться. Каждую такую ночь он находился на грани срыва, он неуверенно балансировал над пропастью безумства, и его один неправильный шаг грозил стать последним. Никто, даже он сам, не мог предположить, чем все это закончится. И каждый раз на пределе сил он удерживал себя лишь для того, чтобы не совершить последней ошибки. Жизнь на каждой секунде колебалась, как маятник: из жалкой беспомощности в отчаянную дикость. И только рассвет, и то угрюмое серое утро приходили лишь тогда, когда воля к сопротивлению испускала последние силы. Утро не спасало от щемящей сердце тоски, а в свою очередь давало шанс прожить еще один бесполезный день.
   И в эти дни трудно было не заметить его подавленности, и все окружающие люди, родственники, друзья знали о его психологическом кризисе, что в нем практически не остается жизни, с каждым днем он не становился лучше. Однажды, где-то после обеда, когда Алексея не было в офисе, шеф позвал к себе в кабинет Игоря. Тот вошел и сел напротив него.
   - Ты знаешь, почему Лешка стал таким странным? Раньше с ним все было нормально, но последние два месяца я вообще его не узнаю. Что с ним случилось?
   Игорь в сомнении задумался, что ответить, потому как знал про Марго и все остальное и обещал Алексею ничего об этом никому не говорить, но шефу он тоже врать не мог и вынужден был начистую признаться.
   - Почти два месяца назад он расстался со своей любимой девушкой, до сих пор не может пережить этой разлуки. Мне его даже жалко становится. Мучается пацан из-за нее, как будто земли под ногами не находит.
   - Понятно. А где же она теперь?
   - Насколько я знаю, она уехала куда-то на юг к родственникам, но точно я сказать не могу.
   - И что, все это настолько серьезно?
   - Да вы и сами видите. Он, что не день, все сам не свой, ходит как зомби какой-то, вообще ничего реально не воспринимает. Его как из розетки выключили, а в голове остаточная реакция. Он по виду вроде бы что-то делает, а все одно: мысли в одну сторону повернуты. Как будто его здесь нет, а только тень осталась.
   - Да, это я заметил. Не из лучших... - он немного поразмыслил и после спросил, - Как сам думаешь, что поможет вернуть его в этот мир, чтобы он стал хотя бы прежним?
   - Да что тут думать. В таком состоянии он долго не протянет: либо у него башня окончательно съедет, либо он сам того...- Игорь не стал договаривать последние слова, потому как сам боялся, что может случиться.
   - И что? - не понимая его фразы, спросил шеф.
   - Что-что!? Вытаскивать его надо из этой депрессии, пока не стало поздно. Я так думаю, чем раньше, тем лучше.
   - Вот значит как, ты в эти выходные возьми его с собой, сходите куда-нибудь, отдохните, развейтесь, девочек пригласите. Говорят, что клин клином вышибают, так может прежние подруги вернут его к жизни? В общем, твоя цель, чтобы в понедельник Лешка снова был в норме. Так что, дерзай, Игорек!
   - Ладно. Попробую, а там может что-нибудь и получится.
  
   В пятницу вечером Игорь зашел к Алексею. В пустой квартире стоял туманом табачный дым, сплошной полумрак, в котором трудно было что-либо разглядеть. Шторы плотно закрывали собой вечерние огни от улицы, по-видимому, свет здесь был нечастым гостем. Многие вещи в беспорядке разбросаны по всем углам. На полу валялись какие-то бумажки, скомканные и разорванные клочки, чьи-то фотографии. На столике возле кресла стояло несколько пустых бутылок. Рядом с ними пачки из-под таблеток, в пепельнице, среди целой горы смятых окурков, дымилась непотушенная сигарета. Неприбранная постель, скомканная простынь и одеяло громоздились в одной куче с подушками, вывернутыми на изнанку наволочками. Около постели две раскрытые книги и чашка давным-давно остывшего кофе. Одежда небрежно развешена на стуле, грязные носки и рубашки. Вся эта обстановка говорила о том, что Алексею было глубоко наплевать на домашний уют и аккуратность. Он уже давно не заботился о порядке, а элементарная чистота была для него чем-то далеким. Старая пыль на книжных полках и шкафах не вызывали в нем стремления и желания к уборке, не говоря уже о чистой посуде и окружающем мусоре. Большей частью ему было все равно, и думать об этом он не хотел. Так все и валялось, где попало.
   - Какой дурдом! - возмущенно заметил Игорь, осматривая хаос в его комнате, - Представления не имею, как ты здесь живешь! Действительно, среди всего этого бардака можно не только легко спятить, а еще и хуже...
   Алексей ничего не сказал на его справедливый упрек, а только прикурил новую сигарету. Он молчал, а замечания Игоря его ни коим образом не задевали.
   - Ты вообще-то не думаешь о том, чтобы немного навести здесь порядок, хоть чуть прибраться, мусор вынести, наконец?
   - Нет, - скупо и тихо ответил Алексей и отвернулся к окну.
   - Что же, ладно. Дело твое. Не хочешь, не надо. Но судя по всему, планов на этот вечер у тебя нет. Чем думаешь заняться сегодня?
   - Спать лягу, если получится. А ты что мне хочешь предложить?
   - Да нет, ничего особенного. Я просто хотел тебя в бар позвать. Как ты на это смотришь?
   - Никак. Что я там забыл?
   - Да брось ты свои мутные мысли. Пойдем, сходим.
   - А что в баре сегодня что-то особенное?..
   - Посидим, выпьем, отдохнем, как белые люди! Не будешь же ты все вечера убиваться в этой пыльной, почти заплесневевшей квартире? Так скоро и зеленью покроешься, будешь как бледная поганка. А так, может хоть развеешься немного.
   Алексей с минуту молча подумал, но все же с трудом согласился, хотя сам не питал особого желания идти куда-то.
   - Что же, может быть этот вечер стоит того, чтобы крепко выпить...
   Зимний вечер в этот час определился крепким морозцем, мерцанием множества огней ночного города. Бездонная черная пропасть небес над крышами кварталов и отдельных зданий озарилась миллионами ярких звезд. Снег хрустел под ногами последних прохожих и их озадаченные лица прятались от холода под шерстяными шарфами и высокими меховыми воротниками. Несколько машин, выпуская серый дым, остановились перед перекрестком и под зеленый сигнал разъехались в разные стороны. Уличные фонари освещали тротуар бездушным белым светом и в его отблеске сугробы, казалось, отливали чистым серебром. И среди этого обычного течения времени на пустующих улицах было непривычно тихо и спокойно.
   Они миновали высокую металлическую дверь с нечеткой надписью "вход" и ядовито-зеленой табличкой режима работы бара и вошли внутрь. К тому времени в общем зале посетителей было не много. Молодая парочка влюбленных скромно ютилась в самом углу, еще трое сидели за стойкой, кто-то оживленно разговаривал у окна. Лица было трудно разглядеть, в темноте и дыме моргали огоньки, перебегая разноцветными лучами. В больших динамиках под самым потолком билась заводная танцевальная музыка. Вечеринка еще не была в самом разгаре, а группа симпатичных девушек немного стеснительно и робко исполняла несмелые движения под быстрый ритм дискотечной композиции. Алексей и Игорь оставили одежду в гардеробе у входа и сели за один из свободных столиков. Через несколько секунд к ним подошла молоденькая официантка с короткими светлыми волосами и вполне привлекательной фигуркой. Она мило улыбнулась и подала им страницы меню.
   - Привет, Игорек! Как дела? - спросила она приятным голосом.
   Алексей не удивился тому, что они были знакомы, потому как знал его склонность к частому посещению таких мест.
   - Да, все нормально. А ты как, ничего?
   - Да, у меня все хорошо. Что будешь заказывать?
   - Слушай, Наташ, ты нам сделай, пожалуйста, коньячку хорошего, лимончик в дольках, но только без сахара и сок какой-нибудь присмотри.
   - Все? Кушать ничего не будешь?
   - Посмотрим позже. Ты пока это сообрази, а там уже видно будет.
   - Хорошо, - согласилась она и ушла за стойку.
   Игорь проводил ее взглядом, повернулся к Алексею и дружески хлопнул его по плечу.
   - Да ладно тебе хмуриться. Лучше отбрось все темные мысли, расслабься и получай удовольствие. Вечеринка начинает набирать обороты. Давай повеселимся!
   Он ничего не ответил на его предложение и, откинувшись на спинку стула, прикурил сигарету.
   Этот бар, в отличии от простых забегаловок и кабаков, был вполне приличным заведением. Хорошее обслуживание и доброжелательный персонал, неплохая еда и широкий выбор напитков от обычного светлого пива до дорогих сортов французских вин, коктейли на любой вкус. Эти положительные качества заслуживали уважения посетителей. Здесь всегда чисто и опрятно. Белые скатерти на столиках, миниатюрные лампы, приятное освещение и хорошая музыка создавали здесь свой домашний уют. Поэтому Игорь любил частенько сюда захаживать. Вечерами собирались приличные молодые люди и симпатичные, стройные девушки, а общее веселье могло продолжаться до самого утра.
   Спустя несколько минут Наташа принесла на подносе коньяк в хрустальном графинчике, две стопки и дольки лимона, аккуратно уложенные на фарфоровой тарелочке с тонким золотистым узором. Рядом она поставила стеклянный кувшинчик с грейпфрутовым соком и салфетки. Игорь заигрывающим движением обнял ее за талию и спросил на ушко:
   - Наташ, что ты делаешь сегодня после работы?
   - Лучше не начинай. Твои нахальные предложения меня мало волнуют, - с кокетливой улыбкой ответила она.
   - Все понятно. Очень жаль, - согласился он и отпустил девушку, - А я ведь со всей душой и чистым сердцем!
   - Не ври! - усмехнулась она его не совсем правдивым словам и отошла к другому столику.
   Он не обиделся на ее отказ и, открыв графин, разлил коньяк по стопкам.
   - Ну что? Давай рванем по-нашему, чтоб душа не болела! - предложил он Алексею.
   Они чокнулись и, проглотив по первой, закусили лимоном.
   Тем временем, по словам Игоря, вечеринка действительно начинала набирать обороты. С каждой минутой посетителей прибавлялось. В зале становилось более шумно. Какой-то незнакомый мужчина лет сорока в темно сером костюме и черной атласной рубашке расположился за столиком напротив. С ним были две высокие привлекательные девушки в коротеньких облегающих юбках и белых блузках. Одна была с распущенными светло-русыми волосами, другая же наоборот с короткой стрижкой. Мужчина видимо любил разнообразие, для своих подруг он заказал мартини с тоником, а себе графинчик водки и еще что-то из холодных закусок. За этим мужчиной сидела веселая компания молодых парней. Они пили разливное светлое пиво с солеными фисташками. Справа от них сидели еще трое, но их лица не было видно. Кто-то стоял у входа, судя по всему, сдавая одежду в гардероб. Музыка становилась все громче и в ее звуках разговоров уже не расслышать. Только простые жесты рук заменяли привычное общение.
   Они пропустили по второй и почти сразу же по третьей. Народу в зале прибавлялось, и девушки уже танцевали в сопровождении парней. Те к тому времени выглядели весьма поддатыми и их движения были все больше расхлебанными и неловкими. Игорь так же заметно расслабился и, захмелев от коньяка, повеселел. Теперь он вовсю развалился на стуле и, забавляясь, наблюдал за танцующими. В отличие от него Алексей не чувствовал себя раскрепощено. Все те же тяжелые мысли будоражили его сознание и не давали возможности расслабиться и отдохнуть в свое удовольствие. Он придавался некоторой замкнутости, которая своей властью подчиняла себе его волю. Он не мог с ней бороться, не мог ограничить ее силу над собой, чтобы не пропасть во тьме собственных переживаний. И с этим влиянием он ощущал себя здесь не в своей тарелке, хотя и не жалел о том, что пришел сегодня сюда. Однако самодовольное поведение Игоря внушало ему какое-то смутное подозрение на счет его замысла, уж как-то он был неестественно рад этому вечеру. И его на первый взгляд беспочвенные подозрения вскоре подтвердились.
   Еда ли они успели налить и выпить еще по одной, как Игорь восторженно всплеснул руками и громко проголосил:
   - О! А вот и они! - он поднялся со стула и направился к входу со словами - Где вас черти носят? Мы вас уже заждались!
   Алексей никого здесь не ждал, а обернувшись в его сторону, сразу же понял коварный замысел Игоря, от чего его настроение окутала злость негодования. У входа стояли Лена и Таня, их давнишние знакомые подруги; Игорь последовал совету шефа, поэтому тайком от него позвонил им и пригласил этим вечером в бар. С Леной он был знаком достаточно долго. Они встречались около года или чуть больше. С этой бесспорно красивой, высокой, стройной, длинноволосой брюнеткой у Алексея был продолжительный и бурный роман. Но из-за ее своенравного, упрямого и эгоистического характера их отношения постоянно падали из одной стихии в другую. В них никогда не было постоянства. Из горячей огненной страсти они кидались в ледяную ревность и ненависть. Так же как и она, их любовь носила своеобразный характер, словно между одной и другой бездной. Бывало так, что утро и день у них чистая привязанность и самые наилучшие чувства, а вечером из-за любого пустяка взрывается скандал. Он так и не мог к ней привыкнуть, а ее настроение могло меняться каждую минуту по совершенно нелепым причинам. Но наряду с взаимными противоречиями он все же находили общий язык, и бывали дни и ночи, которые до сих пор вызывали в памяти приятное восхищение. Так, если они могли забыть обо всем, о делах, заботах, наплевать на работу и провести весь день с самого утра в постели с мороженым и шампанским или сорваться где-то среди ночи для того, чтобы погулять по городу и уединиться в совершенно неожиданном месте. И в такие моменты их почти сумасбродный роман имел самые лучшие стороны, а от них только постоянная ругань и призрение друг к другу. Иной раз они даже сами удивлялись тому, как после всего этого они могли провстречаться целый год. Но все же в один февральский день они поссорились слишком сильно и эта ссора послужила первопричиной того, что они все же расстались с взаимной неприязнью. А спустя два месяца Алексей повстречал Марго и с того апрельского вечера почти совсем забыл то, что было и связывало его с Леной. Для него началась новая красивая жизнь, а она осталась далеко в стороне, и он почти не вспоминал ее до сегодняшнего вечера.
   С того дня, как они с Алексеем окончательно разошлись, Лена искала для себя новую любовь. И до этого вечера у нее толком так ничего и не получилось. Она встречалась со многими парнями, но в ее отношении они были либо тупыми идиотами, либо самовлюбленными эгоистами. Никто из них так и не смог найти себе постоянного места в ее жизни, хотя ее мнение к ним было слишком предвзято. Ее собственная гордыня и самолюбие никак не гармонировали с безупречно красивой внешностью. И с тех пор она ничуть не изменилась, ее характер оставался прежним. И сегодня она согласилась на предложение Игоря большей частью из-за Алексея. В ней жила надежда показать себя с лучшей стороны и попытаться восстановить с ним прежние отношения, потому как прошлые воспоминания слишком сильно задевали ее.
   Игорь приветствовал их своей немного глупой улыбкой, галантно помог снять шубы и проводил их к столику. Лена положила свою сумочку на стол и присела поближе к Алексею, а у него при одном только взгляде на нее просыпалась тихая злость и некоторое отвращение. Но раз уж он попался на уловку, то из-за нее не стоило бы портить этот вечер и собственную неприязнь к ней приходилось терпеть.
   Заметив новых посетительниц, Наташа подошла к ним.
   - Девушки, что вы сегодня будете пить? - спросил Игорь с той же глуповатой улыбкой.
   - Я, пожалуй, джин с тоником, - предложила Таня.
   - Ну а мне, наверное, коктейль водку с дыней.
   - Итак, Наташ, джин с тоником, водку с дыней, фрукты, - подытожил Игорь, - А нам давай еще коньячку и новый лимончик.
   Она пометила его заказ в свой блокнотик и вновь пропала за стойкой. Игорь обернулся к столу и налил еще по стопке. Казалось, его всего переполняло сверх краев веселое настроение, но среди них закралась небольшая скованность, которую он решил как-то разбавить.
   - Ну что вы сидите и молчите? Расскажите-ка лучше как ваши дела, что новенького у вас случилось?
   - Да, в общем-то, ничего новенького, все по-старенькому. Живем, не жалуемся. А у вас в конторе как дела? - поинтересовалась Лена, закуривая длинную тонкую сигарету с ментолом.
   - Нормально. Как видишь, есть даже время хорошенько отдохнуть по-человечески, - ответил Игорь и выпил, закусив лимончиком, после чего крякнул от смеха.
   - Ты как поживаешь? - спросила она у Алексея, стараясь проявить к нему живой интерес, хотя он не отвечал ей тем же.
   - Бывало и получше, - признался он и повторил за Игорем.
   Разговор как-то не завязывался, а все больше состоял из отдельных фраз и ответов. Между ними не находилось общей темы диалога, но все старались не разочаровать друг друга молчанием. Действие коньяка как-то слабо влияло на Алексея и он почти не участвовал в их беседе, лишь при необходимости отвечал скупыми словами. В свою очередь Игорь, как мог, поддерживал компанию, что-то рассказывал, шутил и прикалывался. Вечер стремительно перескочил за полночь.
   Они несвязно беседовали о каких-то бестолковых пустяках. После очередной ритмичной композиции зазвучала медленная музыка. Танцующие соединились парами и неспеша кружились под романтическую мелодию, нежно обнимались и обменивались поцелуями. Среди табачного дыма и слабого освещения они скорее напоминали скользящие в темноте призрачные тени. Лена повернулась к Алексею и негромко спросила:
   - Ты не хочешь со мной потанцевать?
   Ее предложение встретило в нем железобетонную стену, которую напрямую невозможно было ничем пробить. Он как будто не слышал ее и не обращал никакого внимания на ее искусственно добрую откровенность. Он встал из-за стола.
   - Пойду-ка я лучше покурю на улице, - сказал Алексей и, взяв с собой пачку сигарет, направился к выходу.
   Игорь оторвался от разговора с Таней и, видя в глазах Лены недоумение вместе с оскорбленной растерянностью, поспешил за ним.
   Алексей вышел из дверей бара и встал неподалеку от них, облокотившись на обледеневшую кирпичную стену. Свежесть морозного воздуха мгновенно развеяла пьяный дурман в его голове и полностью очистила мысли. Следом за ним в дверях появился Игорь.
   - Ну и что ты творишь над собой?! - раздраженно спросил он прикуривая сигарету, - Что тебя не устраивает? Нормально сидим, отдыхаем. Я не понимаю, что ты такой мутный?
   - Я нормальный.
   - Ничего подобного я не замечаю в тебе. Ты что, обиделся? На кого? На меня что ли?
   - Да! - ожесточенно ответил Алексей, - Какого черта надо было тащить меня в этот бар? Тебе что, кроме меня не с кем было пойти?
   - Тебя же самого хотел повеселить. А что тебя собственно не устраивает? - тон в голосе Игоря начинал перерастать из недоумевания в утвержденное раздражение.
   - Все! А в первую очередь ты и они!
   - А они-то здесь причем?
   - Я тебя прошу, не ломай ты здесь дешевую комедию. Ты думаешь, что я поверю в их случайное появление здесь? Это ты их пригласил, и ты сделал это специально. И можешь даже не отпираться, я тебе все равно не поверю.
   - И что же? Пусть даже так! Я их позвал в бар! Пусть даже специально и именно в этот вечер! Но я не понимаю, почему ты взъелся?
   - Ах, все-таки это твоя идея! А может быть шеф попросил тебя?
   И в порыве злости он вынуждено признался:
   - Да, шеф сказал сводить тебя куда-нибудь повеселиться, развеяться Ты, как мертвая мумия ходишь вот уже которую неделю, вообще ничего не замечаешь. Сам темнее грозовой тучи и вообще почти уже не от мира сего.
   Лена незаметно для них подошла к двери и через нее краем уха подслушивала их разговор на повышенных тонах до того момента пока он непосредственно не коснется ее самой.
   - Я вообще тебя не понимаю! - продолжал Игорь, - Красивая девушка предлагает тебе пойти потанцевать. И что в этом такого?
   - С этой девушкой я провстречался почти целый год. И весь этот год кроме скандалов и каких-то совершенно диких сцен ревности, безосновательных заявлений и обвинений в мою сторону у меня с ней ничего хорошего не было. Мы с ней расстались навсегда! Все, хватит с меня ее глупостей! У меня с ней все кончено. Я люблю совершенно другую девушку, которая гораздо красивее и умнее ее. А она Маринке и в подметки не годится. И честно говоря, от одного только ее присутствия меня воротит.
   - Кого-кого ты любишь?! Марину?! Где она сейчас, твоя ненаглядная Мариночка? Нет ее, уехала она от тебя. А по правде говоря, кинула она тебя. Красиво, но все равно кинула. И что? Ты будешь до последнего терзать свою душу и рвать сердце? Ты, наивный, ждешь ее?
   - Да, жду! И буду ждать!
   - А ты сам себя спроси, она-то тебя ждет? Ты думаешь, она там так сильно скучает по тебе, да? Все никак не дождется, чтобы вернуться к тебе? Да нихрена подобного! Она наверняка уже нашла себе там какого-нибудь хахаля и гуляет с ним по берегу моря, а ты для нее не больше, чем грязь из-под ногтей.
   Его слова сильно вонзились в сердце Алексею, как отравленное лезвие ножа. Он с силой схватил Игоря за воротник и с жестокостью произнес ему в глаза:
   - Заткнись, ты - умник! Или я за себя не отвечаю! Если ты не захлопнешь свою пасть, а то потом будешь собирать ее на асфальте по мелким кусочкам! Понял меня!
   Их разговор грозил перерасти в серьезную драку. Игорь не стал нарываться, но с меньшим тоном подтвердил:
   - Руки свои убери!
   Алексей отпустил его.
   - Для тебя же стараюсь. Тебе же, критину, добра желаю. А ты так и ничерта не понимаешь.
   Они оба замолчали и попытались успокоиться.
   - Передай шефу, что его дело сторона. Не ваша собачья обязанность лезть в чужую жизнь. Свои проблемы я всегда решаю сам, и сам справлюсь с трудностями. А вам обоим нечего совать свои лапы в мою жизнь.
   - Ты хоть сам себе-то веришь?
   - Без вас уж как-нибудь разберусь.
   - Что ж, дело твое, тебе самому решать. Я ведь хотел помочь тебе.
   - В следующий раз, когда захочешь мне помочь, спроси сначала меня.
   - Как хочешь... - неясно ответил Игорь и направился к двери. На сегодня он действительно получил тяжелую обиду, которая ощутимо сдавила его гордость и самолюбие. Ему навстречу из двери появилась Лена. Она конечно же знала о том, что между ними здесь произошло и хорошо слышала их нелегких разговор. Игорь угрюмо и без лишних слов проскочил мимо нее и пропал за дверью. Она подошла к Алексею и осторожно положила руку ему на плечо. То, что он говорил о ей во время ссоры с Игорем, ее, несомненно, сильно задело, но она сделала вид, как будто ничего не знает.
   - Зачем ты опять пришла? - тихо спросил он, - Зачем опять врываешься в мою жизнь?
   - Я бы могла тебе как-то помочь? Ты в последнее время неважно выглядишь.
   - Прошу тебя, не лезь туда, куда тебя не просят.
   - Тебе плохо? - почти искренне спросила она.
   - Да, мне очень плохо, но тебя это никак не касается.
   - Перестань. Ты же сам знаешь, что никогда не был мне безразличен, - казалось, она не собиралась отступать перед его неприступным хладнокровием и решила запустить в силу свое неотразимое обаяние. Она ласково обвила рукой его шею и слегка коснулась теплой ладонью его холодной щеки.
   - Зачем тебе все это нужно? - спросил он, не обращая внимания на ее заманивающие жесты.
   - За этот год во мне ничего не изменилось. И я по-прежнему скучаю по тебе, хотя ты даже боишься посмотреть в мою сторону.
   - С чего ты взяла?
   - Боишься, я знаю. И мои чувства к тебе все так же светлы и чисты. Прошел почти год, а я все так же люблю тебя. Но мне кажется, что ты специально не хочешь меня замечать, как будто для тебя меня вообще не существует. Хотя я знаю, что ты все еще помнишь наши долгие ночи вдвоем. Ты помнишь, как мы оставались с тобой наедине и могли бесконечно любить друг друга до самого утра. Разве нам тогда было плохо вдвоем? Конечно же, нет, и ты это знаешь не меньше, чем я. Иначе ты бы не пришел сегодня в этот бар.
   - Если бы я знал, что ты сегодня будешь здесь, то ни за что не поддался бы уговорам этого подлеца и, скорее всего, обходил бы это место стороной, лишь бы не видеть тебя.
   - Неужели? - удивилась она, - Неужели я тебе так противна?
   - Ты даже не представляешь себе насколько! Что ты сейчас хочешь от меня? - спросил он, заметно нервничая, буквально не выдерживая ее назойливого обольщения.
   - Просто поговорить с тобой, - прямо ответила Лена, стараясь поменьше давить на него.
   - Нам не о чем больше говорить с тобой. Все, что мы могли, уже сказали друг другу еще год назад. А теперь что? Ты вновь пытаешься затащить меня к себе в постель или как?
   Она понимала, что ее обман не дает желаемого результата, но не стала менять задуманной цели, а решила лишь как-то обойти его преграды.
   - Я не такая, как ты думаешь, - она попробовала изобразить обиду и у нее это получалось с артистической точностью, - За этот год я поняла, что ты - самое лучшее, что было в моей жизни, а с тобой...
   Она хотела еще что-то добавить в свою пользу, но Алексей разрушил все ее планы:
   - Ложь. Ложь в каждом твоем слове,- спокойно и почти совершенно невозмутимо отозвался он на все ее признания, - Все, что ты мне сейчас пытаешься объяснить - наглая, самоуверенная и абсолютно пустая ложь. Ты нисколько не изменилась за год. Ты все такая же горделивая и эгоистичная стерва, которую я знал тогда. А сейчас ты хочешь вновь заманить в свои сети и для этого запускаешь коварный обман, лишь бы тебе заполучить желаемое. Но извини, дорогая, я слишком долго тебя знаю и без труда вижу тебя насквозь, и не сомневайся в том, что твои намерения мне ясны. Теперь этот фокус у тебя не пройдет. Я уже не такой простой, доступный и глупый любовничик для тебя. Так что лучше брось ты эти игры.
   Он сорвал ее руку со своего плеча и отдернул ее, чтобы развеять ее настырные амбиции. Но и даже в эту минуту она не думала идти напопятную и сдаваться перед ним.
   - Но кто она? Кто эта девушка, которой ты настолько верен и предан? Скажи мне, кто она такая, чтобы так держать твою волю? - ее слова напоминали беспочвенную ревность.
   - Она - самый дорогой и единственный человек для меня в этом мире, кого я очень сильно люблю. Вот и все, а остальное тебя не касается.
   - Я слышала, что ее зовут Марина, да?
   Он не ответил ей ничего, а только отвернулся в сторону, не желая больше ничего говорить о ней, и не хотел видеть ее ехидных завистливых глаз. Но ее настойчивость, казалось, не знала себе границ, и она вновь приблизилась к нему.
   - Подожди-ка! Это не та, с которой ты гулял здесь по городу где-то в конце той осени? Она такая темненькая, с длинными волосами и была, по-моему, в черном длинном пальто. Мне кажется, я видела вас вместе, - Лена сильно занижала суть своих немного правдивых слов. Она не только видела их вместе в тот последний день, но и просто не находила себе места от злости и черной зависти. Она буквально пожирала их жестоким взглядом, и в ней полыхал огонь ярой ненависти к ней, потому как она всегда хотела быть на ее месте, рядом с Алексеем. Она смотрела на них, и от этого ей было невыносимо больно и противно от собственного одиночества.
   - И что с того? Тебе-то какая разница?
   - На внешность она чем-то похожа на меня, разве не так?
   - Между вами нет ни капли сходства. В отличие от тебя она никогда не лжет.
   - Но разве она любит тебя больше, чем я?
   Алексей не мог ей ничего ответить, в нем закралось какое-то темное сомнение, которое не позволило ему быть уверенным даже в самом себе. Она воспользовалась его неопределенной заминкой и приблизилась к нему почти вплотную. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Она нежно обняла его и в эти мгновения в ней была чистая правда:
   - Давай попробуем начать все с начала, - совершенно откровенно произнесла она, - Я хочу, чтобы у нас с тобой было все хорошо, и я хочу быть с тобой. Давай забудем прошлое, все то, что плохое было между нами, мы будем помнить только лучшее, что было с нами и никогда не будем вспоминать старое. Мне это так необходимо, ты нужен мне, как никто другой. Я так сильно люблю тебя. Я прошу тебя, сделай это для меня!
   Еще мгновение и Алексей готов был поддаться ее очаровательному колдовству. Какая-то тонкая, невидимая нить отделяла его от порыва страсти к ее обольстительной красоте. Его буквально затягивал голубой омут ее чистых глаз, он почти утопал в нем без памяти. Он едва ли пошел на поводу пленяющего желания ее тела, которое просыпалось в нем от теплых ласковых объятий ее нежных рук. Но, несмотря на всю неисчерпаемую силу ее соблазна, он с трудом переборол в себе искушение и не поддался ее колдовским чарам.
   - Нет! Хватит с меня твоих нелепых бредней, - проговорил он, оттолкнув в сторону ее навязчивые чувства. - Убирайся из моей жизни, и не смей никогда бередить мое сердце своими лживыми признаниями, - его голос звучал уверенно и в нем оживали нотки ярости. - Между нами все давно кончено и ты для меня уже просто не существуешь! Убирайся навсегда!
   Его грубость и жестокие слова вызвали в ней неподдельные слезы. Горькая обида перед несбывшимся желанием вернуть все назад сильно ранила ее все же хрупкую душу. Она поняла, что Алексей уже больше никогда не будет с ней, а все ее прежние мечты оказались разбитыми в пыль одним ужасным мгновением. И ей уже больше ничего не оставалось, как бессильно пасть коленями на белый снег и безудержно плакать над собственной слабостью.
   Он вошел в свою квартиру и громко хлопнул за собою дверью. Он не стал включать свет в комнате. Тусклый отблеск ночника в прихожей мог едва ли развеять мрак. Алексей снял куртку и отбросил ее в угол. В эти минуты он чувствовал усталость и огромное желание покоя. Его мысли перемешивались со злостью и непонятной жестокостью. Эта смесь опустошала его сознание. Он буквально не находил себе места и без конца метался из угла в угол. Даже здесь, в своей пустой забытой квартире он ощущал, как его подавленность переходит в дикое бешенство. Его просто разрывало на части от беспомощной слабости. Он подошел к столику и, взяв с него бутылку, сделал несколько больших глотков. Коньяк прокатил по пересохшему горлу жгучей волной и растворился где-то в животе. И вновь ничего, никакого положительного результата он не получил. Эта ночь буквально высасывала из него последние соки. В пугающей темноте он чувствовал чье-то холодное дыхание, как будто эта ночь окружала его мертвой тенью неприкаянных душ. Все они как призраки кружили вокруг него в темноте. Их было слишком много. В своем танце они сводили с ума. Они подходили ближе и, растворяясь во мраке, уносились прочь. Он понимал, что стоит на самом краю безумства. Тошнота подступала к горлу, ему показалось, что вот-вот сейчас он потеряет сознание и рухнет на пол посреди этой комнаты. Ему вдруг стало невыносимо тяжело дышать, ноги едва могли держаться. Что-то говорило ему, что здесь он не один. Кроме него, очевидно, был еще кто-то. Он осмотрел туманным взглядом полумрак комнаты, но никого не нашел. И все же это ощущение не покидало его, а теперь рождало тихий страх. Он обернулся на зеркало в прихожей, но в нем он видел лишь собственное отражение, однако в нем было что-то пугающе странное. Его собственное отражение внушало ему ужас. Ледяные безжизненные глаза с видом злорадной дьявольской улыбки пожирали его целиком. Он как будто боялся самого себя. Но он ли это?.. Алексей невольно вздрогнул, но его отражение даже не шелохнулось. Оно смотрело на него неестественно жестоким, самодовольным, абсолютно мертвым взглядом.
   - Боже мой, дай мне силы пережить эту ночь! - тихо прошептал он, - Дай мне силы не сойти с ума, помоги мне сдержать этот омут смятения...
   - Кого-кого ты просишь о помощи?! - услышал он в ответ.
   В диком страхе Алексей обернулся вокруг, посмотрел по сторонам, но кроме него здесь никого не было, только отражение в зеркале как будто смеялось над ним и все больше искушенно злорадствовало ненавистной улыбкой.
   - Пойди вон, мразь! - прокричал он в отчаянии, - Тебя не существует!
   - Как же, как же! Раз уж ты со мной разговариваешь, то значит, я существую. Что? Удивлен? Не может этого быть! Ведь я - это ты! Или быть может это не так?
   Он не верил собственным глазам, насколько его разум уже не в силах держаться в рамках здравого смысла.
   - И что ты смотришь на меня, как словно первый раз себя самого видишь? Я всего лишь твое отражение и не более того... пока! Ты думаешь, что я только твое больное видение, думаешь, я - твоя галлюцинация? Напрасно! Не будь глупцом, подумай лучше о себе. Кто ты?.. Где ты?.. С кем тебе быть?.. Во что ты веришь, на что надеешься? Неужели ты и впрямь из собственной корявой и никчемной жизни решил дождаться ее? - от того послышался тихий мерзкий хохот, - Неужели она настолько дорога тебе? Неужели в тебе продолжает жить глупая надежда, что она все еще тебя любит? Да ты сам-то веришь в эту чушь? Какого черта ты ей нужен, когда там у нее собственная веселенькая жизнь? Она давным-давно забыла о том, что ты существуешь, а если бы не забыла, то за это время могла уже вернуться. Не так ли?.. Так что же? Ты все еще уверен в себе или, наконец, кое-что понял? Забудь о ней, как дорогу в несчастье. Ее больше нет! Никогда не было, она умерла для тебя еще тогда! Не думай больше о ней или попросту сойдешь с ума. У тебя есть шанс начать новую жизнь, используй его ради самого себя. Пойми, что прошлого уже не вернешь. Смотри в будущее, твори новую жизнь, в которой не будет глупых предрассудков. Вырви свое сердце, закопай его грязью и забудь! Без него тебе будет легче жить. Пусть вместо него в твоей сильной груди будет биться кусок льда, и, уверяю тебя, ты никогда об этом не пожалеешь! Поверь мне, она явно не стоит того, чтобы так самозабвенно ждать ее!
   Эти слова пробудили в нем непомерную ураганную ярость и ожесточенную ненависть.
   - Она - вся моя жизнь! И никто не сможет отнять ее у меня! - стиснув зубы, прошипел он.
   - Чушь!
   - Изыди, нечисть! - прокричал он и изо всех сил ударил кулаком в ненавистное отражение. Со звоном стекла зеркало разбилось на множество мелких осколков, в которых еще мерцали его фрагменты.
   - Еще не прощаемся, скоро я вернусь!
   Он не помнил того, как наспех перевязал окровавленную руку. Он не помнил, как сгорал в агонии безумства, во власти безысходной тоски, неиссякаемого отчаяния и боли. Он не помнил, как в конце концов сон связал его воспаленный рассудок и в нем он обрел желанный покой.
   Он видел перед собой яркий свет. Этот свет был повсюду, он окружал его со всех сторон. Свет лился откуда-то сверху, с самых недосягаемых высот, переполнял собой все пространство и как-то непривычно слепил глаза. Свет странным образом достигал самых темных глубин. Это был свет высокого ясного солнца. Оно сияло в огромном чистом небе, преображая его в самые яркие светло-голубые тона. Под его сводом оно озаряло безграничный простор, играя лучезарным светом. Его свет проникал во все уголки, забирался в самые потаенные места. Солнце медленно плыло по трепетной глади небес и в вышине вместе с ним скользили белые пушистые облака. В образе крылатых птиц, похожих на сизых голубей, они общей стаей удалялись к горизонту. Воздух такой чистый и свежий. В нем парят приятные ароматы цветов и благоухание полевых трав. Кажется, совсем недавно прошел дождь, в воздухе еще остается влага от теплых капель. Вместе с ней струится запах лесной смолы и хвои. Им так легко дышать и так трудно не поддаться мимолетному обаянию. Воздух чуть колышется под приятным веянием слабого ветерка и в нем уносится дивное пение радостных птиц. Среди звонкого щебетания и заливных трелей едва уловим шорох волн и тихие всплески воды. Он видел, что стоит на берегу какой-то небольшой реки. Ее безмятежные ласковые волны играют у самых ног в густой траве. На том берегу круг печальных ив склонился красивыми девами над чистой водой, словно умываются и распускают в отражении длинные косы. А за ними вдалеке простирается бескрайний простор высоких заливных лугов. В них живет свободный полет вольных птиц и звонкая песня разгульного ветра в необъятном просторе. За его спиной возвышается цветущий сад. Стройные яблони, сливы и груши возводят зеленый шатер из раскинутых ветвей. В густой кроне таится легкая прохлада. Чудесный запах первоцвета, и душистый аромат нектара кружат голову. В тот дивный сад ведет узкая тропинка рядом с ним. Она поднимается на пригорок и теряется среди высокой травы и цветущего розового кустарника в тени роскошных деревьев. И он последовал за ней, покинув светлый берег и тихую реку. Он осторожно проник под свод широких ветвей и оказался под его огромным куполом. Здесь ему стало намного приятнее и легче. Здесь он слышал великолепную упоительную мелодию. Под хор птичьего переклика играла чудесная неповторимая музыка скрипки в сопровождении виолончелей, под негромкий аккомпанемент рояля и нескольких колокольчиков. Музыка неспешно лилась от шелеста листвы, от перелеска травы, в ней не было единого постоянства, она незаметно перетекала от одного мотива к другому, напоминая легкий джазовый экспромт.
   Здесь, среди всего этого великолепия и неземной прелести его душа позабыла обо всей реальности и здесь она почувствовала покой и некоторую отрешенную слабость. Не удивительно, ведь вместе с ней именно здесь, в прохладной тени восхитительного сада находят свой приют и остаются навсегда самые чистые, самые добрые и светлые, самые романтические и откровенные мечты. Сюда летят человеческие фантазии и лучшие желания. Самое трепетное и нежное воображение человека находит здесь тихое уединение. Это место притягивает самые трогательные мысли, и вместе с ними странствующие души. Здесь находится уголок, где заканчиваются долгие поиски лучшей своей части.
   Алексей следовал неуловимой тропинке без конца плутающей меж высоких деревьев, кустарников и причудливых клумб с роскошными большими цветами. Вдалеке среди густой зелени он заметил белую деревянную беседку окутанную разросшимся вьюном. Тропинка почему-то вела именно туда и уже через несколько неуверенных шагов устремилась прямо к ней. Он поначалу не мог разглядеть, что ожидает его внутри, но лишь едва ли он завидел знакомый силуэт, его радости не было предела.
   В ярком сиянии заблудшего солнечного света на низкой скамеечке под тенью распустившихся веток сидела Марго. Она увлеченно укачивала на руках что-то совсем хрупкое и маленькое. Ему на мгновение показалось, что это был тот плюшевый медвежонок с желтым бантом. Но нет, это совсем не так. На ее нежных руках спал младенец, такой милый и безропотный. Она осторожно поправила детское одеяльце, словно боялась потревожить его безмятежный сон. Она была столь прекрасна в эти минуты, и столь приятно было ему наблюдать за ней. Пред его глазами явилось прелестное и одно из самых восхитительных творений древнего мастера живописи. Ее волосы блестели мягким шелком и столь плавно опускались на длинное белое платье с вышитым узором из голубых цветов. Ее лицо озаряла милая светлая улыбка упоительной нежности, от которой в его душе торжествовало безграничное огромное счастье и добрая радость. Ее улыбка не сходила с губ, и в ней он находил самые трепетные чувства любви. Взгляд обаятельных глаз бережно хранил покой и сон любимого дитя, и поэтому она не сразу заметила его. Он подошел к ней ближе, слегка коснулся рукой ее гладких волос и совсем тихо сказал:
   - Как ты прекрасна, Марго!
   Она в ту же секунду подняла на него глаза и столь же ласково прошептала:
   - Здравствуй, мой любимый! Как я рада тебя видеть!
   Он тихонечко присел с ней рядом боясь побеспокоить младенца, но тот все так же безмятежно спал у нее на руках. Его маленькие глазки сомкнулись в дивном сне, ротик чуть-чуть приоткрылся, вдыхая чистый воздух и аромат цветов. Алексей аккуратно прикоснулся к его нежной розовой щечке и почувствовал на ладони тепло настоящей любви.
   - Я словно не верю своим глазам, Марго. Как вы могли здесь оказаться? Я даже не надеялся найти вас именно здесь.
   - Мне было очень грустно без тебя, и я пришла сюда. Здесь очень красиво и так тихо. Это самое лучшее место, где бы я хотела быть, - она осторожно положила малыша в кроватку и, стараясь не помешать его упоительному сну, слегка покачала. Тот спокойно спал и не замечал ничего вокруг. Марго повернулась к Алексею и столь же нежно обняла его.
   - Как ты поживаешь там? С тобой все хорошо? - тихо спросил он.
   - Мне очень плохо без тебя. Я там одна, совсем одна. Мне ужасно не хватает тебя. Я никогда еще не чувствовала себя так одиноко. Словно без тебя не стало утреннего света, не стало прежнего тепла и радости. Каждый день со мной беспомощная печаль и сердце мое изнывает от тоски. Мне не хватает тебя, твоей ласки, твоей заботы, твоей любви. Я живу как будто в одном бесконечном кошмаре. Я просыпаюсь каждое утро, но лишь понимаю, что ты далеко от меня и весь день я не нахожу себе места. Я знаю, что ты все еще ждешь меня, но как я могу вырваться из этого гнетущего плена и убежать к тебе? Со мной постоянно самые светлые мысли о тебе и воспоминания согревают мое сердце, но когда тебя нет со мной рядом, они становятся пусты и совершенно холодно бесполезны. Я безнадежно больна тобой, в тебе любовь моя и жизнь моя. Моя настоящая жизнь, а не бестолковое пустое существование. А при всей моей слабости окружающие хотят помочь мне, чтобы наладить мою жизнь и устроить личные отношения с кем-то, кто абсолютно безразличен мне. Бабушка почти силой старается познакомить меня с какими-то совершенно отвратительными молодыми людьми. Она как будто не хочет понять, что я люблю тебя, только тебя! Я знаю, что ты ждешь меня, но я все еще не могу к тебе вернуться. И мне изо дня в день приходиться терпеть весь этот ужас и омерзительное давление окружающих. Я люблю тебя, а они словно отказываются принимать мои настоящие чувства. Но что же мне остается? Я, как могу, сопротивляюсь им, всем их предрассудкам, и я могу их перебороть с надеждой на то, что ты все так же любишь меня. Лишь эта надежда дает мне силы бороться с ними, с собственной болью и не поддаваться сумасбродному влиянию. Я никогда не забываю о тебе, ни на минуту. Я люблю тебя и хочу быть с тобой, хоть это у меня никак не получается. Во мне живет надежда на то, что вырвусь из этого жуткого омута и смогу вернуться к тебе, не смотря ни на что.
   -Я никогда не обманывал твоих надежд, и никогда не придавал твоих чувств. Ты всегда остаешься со мной в моих мыслях и воспоминаниях. Помни и никогда не забывай о том, что я всегда жду только тебя. Я никак не могу привыкнуть к тому, что ты сейчас где-то очень далеко. В моем сердце ты всегда рядом со мной. Но я не могу жить, не зная о том, что с тобой происходит, где ты и все ли у тебя хорошо. Мне необходимо знать, что ты не забыла обо мне, а ты даже не написала мне ни строчки. Почему, Марго?
   - Лешенька, пойми меня. Ты сейчас со мной рядом, но это только сон, прекрасный светлый сон, в котором мы с тобой возможно вместе. Но ведь я на самом деле очень далеко от тебя. Пойми, что я не имею никакого права влиять, изменять твою жизнь своим отношением. Я не хочу, чтобы ты жил навязчивыми мыслями обо мне. Меня сейчас нет с тобой, а значит, я не могу оставаться с тобой только лишь в воспоминаниях. Твоя личная жизнь - это только твоя жизнь и тебе в ней решать, что к чему и для кого. Я не знаю, смогу ли вернуться к тебе и не смею заставлять тебя терзать свое сердце из-за моей слабости. Ты должен жить как сам того хочешь, со мной или без меня. Не моя сила принимать решение за тебя. Ты сам должен искать для себя светлое счастье, даже если меня в нем не будет. Ты - хозяин своей судьбы, так живи лучшими днями, живи будущим, как будет лучше только тебе. Я и без того принесла тебе много боли, прости меня, я не хотела ее причинять. Но ты должен жить не пустыми обещаниями и моей далекой любовью, а завтрашним днем. Твое решение будет верным, независимо от меня и моих чувств. Прости меня за эту слабость.
   В это мгновение ее глаза излучали искреннюю любовь и преданность. В них не было ни капли обиды и волнения. Они жили чистой, откровенной правдой, открытым сердцем и самой светлой душой. Она не могла ему врать, а лишь сердце нежное и трепетное говорило за нее. Она не хотела обманывать его пустыми обещаниями, а просто отозвалась чувственной любовью и собственной покорностью сложившимся обстоятельствам. В свою очередь Алексей не мог противоречить ей. Он понимал, что между ними всегда было и остается ненавистное расстояние, которое постоянно разлучает их, только теперь оно стало слишком большим и недосягаемым для них. Настолько большим, что они не в силах его преодолеть, а весь мир, казалось, раскололся на две части, между которыми огромная бездна. Он и она оказались на разных половинах и в этом их трагедия. Но в них все еще живет надежда на встречу, и пусть даже в этом волшебном сне под тенью этого прекрасного сада, но они все же нашли друг друга, а это значит, что не все еще так плохо и есть у них будущее, такое же светлое, теплое и радостное, как этот сон.
   Она тихонечко взяла его руку в свои теплые ладони и спросила:
   - Тебе нравится наш сын?
   - Он настоящий красавец, и я люблю его не меньше, чем тебя. Мне кажется, он будет прелестной копией своей матери, таким же прекрасным и добрым, как ты.
   - Нет, он будет похож на своего отца, таким же сильным и нежным, как ты. Он будет самым чутким и умным ребенком. А мы, как его любимые родители, будем гордиться нашим сыном, потому что он самый лучший.
   - Я так сильно люблю тебя, Марго, мой светлый ангел! - он наклонился к ней и нежно поцеловал ее губы.
   Марго немного печально улыбнулась.
   - Тебе пора, Лешенька. Время здесь летит быстро и незаметно. Ведь это только сон, светлый и счастливый сон, и только всего лишь. Ты проспал целый день и там уже утро и тебе пора просыпаться, как это ни грустно. Мне было очень приятно увидеть тебя хоть и ненадолго, но все же это лучше, чем ничего. Иди и всегда помни, что я по-прежнему люблю тебя!
   - Когда же ты вернешься, Марго? - спросил он напоследок, чувствуя, что она неумолимо удаляется от него.
   - Боюсь, что еще не скоро. Пройдет много времени, тебе лучше не знать.
   Она удалялась от него так быстро, что Алексей едва ли мог расслышать ее слова, еще одно мгновение и все закончилось.
   Утро разбило красивый сказочный сон, в котором застыл ее светлый образ. Он открыл глаза и понял, что действительно это был сон, и только лишь прекрасное сновидение - лучшее утешение для человека...
  
   - Прекрасное сновидение - лучшее утешение для человека больного любовью! - торжественно воскликнула Смерть, - Вам все таки предоставили возможность встретиться, и ты, наконец, узнал правду о том, как она там живет. И все довольны и все счастливы.
   - Ты, кажется мне, в злой истерике, моя дорогая Смерть?
   - Я вообще не понимаю, как это могло случиться, и где в это время был Призрак? Когда не надо он является в зеркале, а когда происходит такое, он неизвестно где пропадает. Как он мог допустить того, что вы встретились, и она смогла рассказать тебе все, что с ней происходит, о своей любви? Ведь жили вы себе по разным краям и знать ничего не знали. Так вот тебе, получи весточку от любимой Марго!
   - Так что, с ней так все и было, как она рассказывала? И ее боль разлуки, и непонимание окружающих, и искренняя любовь?
   - Все было именно так. Она рассказала тебе обо всем, но умолчала лишь об одном.
   - О чем же?
   - Так... Незначительная подробность. Она не рассказала тебе об одной встречи, которая случилась в один из тех дней. На мой взгляд, достаточно интересной встрече, которая помогла ей справиться с тем своим одиночеством.
   - Почему она умолчала об этом? Эта встреча могла ее каким-либо образом скомпрометировать, так что я стал бы ей меньше верить?
   - Нет, милорд, ни коим образом. Она лишь побоялась показаться смешной и сумасбродной. Хотя я знаю точно, что в этом нет ровным счетом ничего предосудительного.
   - Так что же это была за встреча?
   - В один из тех дней Марго, как и обычно, проснулась рано утром...
  
    []
   В один из тех дней Марго, как и обычно, проснулась рано утром. Ее разбудил прохладный морской ветер, что заглянул к ней в открытое окно вместе с рассветом. Около получаса она промаялась в постели, пытаясь вновь заснуть, но попытки ее, увы, были безуспешны. Она поднялась без особого на то желания и, как обычно, села перед зеркалом. Она смотрела на себя несчастными и тоскливыми глазами, ведь ее душа и сердце были заперты здесь, словно в подземелье. Вот уже который день она жила во мраке и сырости холодных стен. Ее настоящая жизнь полная цветущих красок, счастья и любви была там, совсем далеко отсюда, а здесь она была в темноте и неволе. Она думала о том, как там гуляет и танцует белая зима, как на улицах вьется и играет поющая метель, как снег ложится на землю блестящим серебром, как иней искрится на проводах и ветвях деревьев. Зима лелеяла ее мечты, хоть и была она сейчас за многие сотни километров, но в мыслях становилась ближе от того, что где-то среди ее бескрайних просторов есть, живет и все так же по-прежнему ждет ее любовь. Она вспоминала Алексея, постоянно спрашивая себя: как он там, все ли у него хорошо, ждет ли он ее или, быть может, уже позабыл и не вспоминает? Но нет! Последнее она напрочь отвергала и гнала подальше от себя. Этого она даже боялась себе представить. Здесь согревало ее теплое солнце, что так же ярко светило, но Марго было теплее там, где сейчас была зима. И сколько бы чудес и радости не дарило южное солнце, оно не могло удержать ее здесь. Оно почти не радовало ее, а казалось жалкой усмешкой, нелепой шуткой, от которой становится очень грустно. И ей ничего не оставалось, как открыть глаза на встречу восходящему солнцу и пережить еще один несчастный день.
   Марго небрежно уложила волосы, накинула на себя теплый халат и еще раз взглянула в зеркало на поникшее отражение. И вновь она не нашла в нем ни капли ожидаемой счастливой привлекательности.
   - Не переживай, подожди еще немного, - говорила она сама себе, - Скоро ты вернешься домой, и скоро увидишься с ним, и все у вас будет замечательно.
   Она глубоко и тяжело вздохнула, лишь подчеркнув тем свое тихое отчаяние и единственно маленькую надежду.
   "Милый мой, любимый Лешенька, - думала она в эти минуты, держа в руках плюшевого медвежонка, которого когда-то он подарил ей, - Как было бы здорово, если ты был сейчас со мной. Как ужасно я соскучилась по тебе, как же сильно мне тебя не хватает. Ты не можешь представить себе, как тоскливо и грустно мне здесь, когда тебя нет со мной. Умоляю тебя, подожди еще немного, я скоро вернусь. Пусть эти мысли долетят до тебя через это ненавистное расстояние и согреют моим теплом. Я очень сильно люблю тебя".
   Ее глаза едва ли блеснули слезой отчаяния, но она с трудом переборола в себе эту боль. Смахнув с лица последние следы горьких переживаний, она отошла от зеркала и принялась за обыденные ежедневные дела. Лишь они помогали ей немного забыться и поменьше убивать себя грустью.
   Она неспеша заправила постель, накрыв ее шерстяным покрывалом, слегка прибралась в комнате, поставила некоторые вещи на свои места, посадила на полку своего любимого медвежонка и сладко поцеловала его. Наконец, она осмотрелась вокруг и, убедившись в том, что все находится в порядке, спустилась вниз.
   Ее бабушка сидела в кресле у широкого окна и что-то вязала. Марго подошла к ней и, обычно поцеловав ее щеку, негромко сказала:
   - Доброе утро.
   - Ты снова не в настроении? - с некоторым тоном упрека спросила она, видя, что Марго не очень-то и рада этому утру.
   Она ничего не ответила ей и молча отправилась на кухню, где ее уже ожидал аппетитный завтрак. Горячие оладьи с персиковым джемом и сметаной, молоко, сыр был красиво разложен на тарелке. В центре стола располагалась широкая ваза с фруктами. Марго не хотела есть и поэтому лишь ограничилась двумя оладьями и стаканом молока. Взяв с собой гроздь винограда, она вышла на широкую веранду.
    []
   Огромные окна старой веранды этого дома выходили прямо на улицу, где можно было понаблюдать, как в повседневном ходе времени жили люди своей размеренной неторопливой жизнью. День ото дня в ней ничто не менялось, от чего складывалось ощущение того, что люди здесь совершенно позабыли о времени. Каждое утро они просыпались и занимались теми же привычными для них делами. Редко бывало, когда что-то могло привнести в их жизнь какие-либо новшества. На этой узкой улице их жизнь вырисовывалась в одну неизменную картину. Кто-то набирал воду в ведра, рядом возле мясной лавки стояли две женщины и негромко о чем-то беседовали. Вокруг постаревших домиков с низкими крышами и густыми, но уже потускневшими садами, то и дело пробегали беззаботные дети. У покосившейся ограды точил ножи незнакомый старик с густой поседевшей бородой. Он все время задумчиво почесывал свою бороду и проверял на палец каждый нож. Дни проходили мимо своим чередом, даже не обращая внимания на этих людей.
   Спустя несколько минут бабушка отложила свое вязание в сторону и подошла к Марго. Слегка погладив ее волосы, спросила:
   - Чем ты думаешь заняться сегодня?
   - Еще не знаю... - скупо ответила она, глядя в ясное лазурное небо.
   - Ольга Сергеевна приглашала нас сегодня на обед.
   - Да, и сынок ее тоже... Прошу тебя не начинай все сначала.
   - Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, - начала она и было хотела попытаться уговорить ее, но она сразу же перебила ее.
   - Бабушка, не надо этого. Я не хочу ни с кем знакомиться и встречаться, какими бы хорошими и приличными они не были. Пойми, там дома меня ждет человек, который любит меня, ждет и надеется, что я скоро вернусь. Понимаешь ты это? И я его очень сильно люблю, он единственный в моей жизни, и поэтому я больше не желаю ничего слушать о других.
   - Но, Марина, я лишь...
   - Все, больше ничего мне не говори, ладно. Прости, но сердцу не прикажешь.
   Марго, обидевшись на ее приглашение и все эти назойливые свидания, оделась и вышла на крыльцо. Спустившись вниз по ступенькам каменной лестницы, она оказалась на улице и неспеша направилась к морю.
    []
   Там, где море шуршало соленой пеной и игриво накатывалось на остывший пляж, она медленно шла вдоль линии берега. Ее мысли в эти минуты летали где-то совсем далеко отсюда. И так же, как и утром, она думала и вспоминала об Алексее. Невысокие волны кидались на мокрый песок и вновь отступали назад. Под шум прибоя и крики высоких чаек, парящих в ясном небе, она не могла забыть то лето, что все еще хранило в ней тепло любви. Холодный песок уже не согревал ее ноги, а это безлюдное, позабытое всеми место своей молчаливой красотой напоминало ей об одиночестве долгой разлуки. Она никуда не спешила и не имела никакого представления о том, куда направляется. Ее внимание привлек высокий каменный утес, с которого, как она предполагала, открывается прекрасный вид на море. Ей вдруг захотелось подняться на него, чтобы увидеть все вокруг, поэтому именно к нему она и решила пойти. Она неторопливо брела вдоль берега, любуясь дивным солнечным днем, ловя в глазах мерцающие блики ярких лучей. Марго наблюдала за полетами прибрежных чаек, и вместе с ними ее мысли летали где-то высоко в лазурном небе. Томясь тихой грустью, она не замечала больше ничего вокруг. Она даже не заметила человека, сидящего неподалеку от нее на скамеечке. Она так и прошла бы мимо него, даже не обратив никакого внимания, если бы он безо всякой на то причины вдруг не произнес:
   - Юная леди, вы слишком грустны в этот день...
   Она сделала еще пару шагов, пока не поняла, что этот человек обращается именно к ней, потому как в округе кроме нее никого больше не было. Марго еще поразмыслила пару секунд и в сомнении обернулась в его сторону. Перед ней сидел мужчина, на вид ему было сорок, сорок пять лет. Довольно приятное лицо, не сильно испорчено морщинами, гладко выбритые щеки и подбородок. Немного впалые большие глаза смотрели на нее искренней добротой и не подавали никакой усмешки. На прямом носу были аккуратно посажены маленькие очки в тонкой позолоченной оправе. Мужчина был опрятно одет в широкий серый джемпер поверх белой водолазки, светло бежевые штаны и белые летние туфли с ремешком.
   Марго осмелилась подойти к нему поближе и немного скованно спросила, боясь того, что возможно неправильно его поняла:
   - Простите, что вы сейчас сказали?
   Мужчина открыто смотрел на нее и безо всякой иронии так же просто повторил:
   - Я лишь заметил, что вы слишком грустны сегодня.
   - Да, это так, - несколько растеряно ответила она, - Но, позвольте, как вы об этом догадались?
   - О! Это совсем не трудно. Я попросту заметил ваш угасающе печальный взгляд, и вы идете совсем одна, никуда не торопитесь. Отсюда самый простейший вывод: вам грустно одной и вы очень скучаете.
   - Действительно, об этом очень просто догадаться.
   - Это и не удивительно. Безлюдный, дикий осенний пляж кого угодно может загнать в тоску, как, впрочем, и меня. Холодное море и остывший песок не придают особо веселого настроения, не так ли?
   - Вы правы, - согласилась с ним Марго, - Осенний пляж - самое подходящее место для одиночества.
   Она устремила свой взгляд через всю зыбкую гладь моря к самому горизонту, туда где небо и вода сливаются вместе в одну тонкую линию.
   - Если хотите, присаживайтесь, пожалуйста, - он указал рукой на скамейку.
   - Спасибо, если я вам не помешаю, - ответила она признательно, - А как вас можно называть, если это не секрет?
   - Нет, конечно. Михаил Афанасьевич. Тогда, как ваше имя, юная леди?
   - Марго, - тут же ответила она.
   Он немного удивился и она поправилась:
   - Если хотите, то Марина будет лучше.
   - Нет-нет, ни сколько. Марго - очень красивое сокращение, которое лишь подчеркивает вашу женственность и очаровательную внешность.
   - Спасибо вам за комплимент, но, к моему сожалению, так называет меня лишь один человек. Он очень хороший, добрый, ласковый и я очень сильно его люблю. К несчастью, он сейчас очень далеко отсюда.
   - Позволите, я тоже буду звать вас Марго?
   - Конечно, если вам так нравится.
   - А разрешите мне узнать, где сейчас ваш любимый человек?
   - Там, где сейчас живет зима. И среди тех белых снегов он с нетерпением ждет меня, таит в себе надежду вновь увидеть меня. И я сама с трудом переживаю нашу разлуку. Вы представить себе не можете, как я сильно соскучилась по нему.
   Михаил Афанасьевич внимательно посмотрел на нее.
   - Иногда бывает так, что я просыпаюсь ночью и среди темноты вижу перед собой его лицо. Я встаю с постели, подхожу к нему ближе и хочу вот-вот прикоснуться к нему и уже чувствую, что он здесь рядом со мной, как вдруг он исчезает, словно бесследно тает во мраке ночи. И тогда мне становится больно понимать, что он ля меня всего лишь видение. И я вновь остаюсь одна, и уже не могу уснуть до рассвета. В такую бессонную ночь мне становится ужасно тоскливо и одиноко.
   - Вы уже давно не видели его?
   - Вот уже почти два месяца. Я не могу никак найти себе места и поэтому так частенько гуляю по берегу одна. Здесь, среди белых чаек и прохладного моря мне становится немного легче. Бодрящий, свежий морской воздух придает силы, а скользящий шум прибрежных волн меня успокаивает. Здесь мне хорошо, и можно о многом подумать и помечтать, так что никто не увидит, как мне невыносимо больно и грустно.
   - Вы грустите и сильно переживаете это расставание, и все это понятно и совершенно естественно. Но я не могу поверить в то, что столь красивая и привлекательная девушка, как вы, Марго, не может найти развлечение более веселое, чем одинокие прогулки по пляжу в такое время года.
   - Вы бесспорно правы, это не самый лучший способ времяпрепровождения, и сейчас вы мне напоминаете мою бабушку, - она слегка улыбнулась на его удивленный взгляд.
   - Почему же?
   - Просто она тоже без конца твердит мне о том, что мне непременно необходимо завести новых друзей, ходить куда-то, развлекаться, встречаться с симпатичными молодыми людьми и все остальное...
   - Так что же в этом плохого? Мне кажется, юная леди, вы еще слишком молоды для того, чтобы истощать и терзать свою душу одиночеством.
   - Нет, конечно же, нет. Но такая жизнь не для меня. Может быть я просто не понимаю ее сути, и вместе с тем не нахожу в ней смысла. Когда со мной нет моего единственного любимого, я постоянно грущу и сильно скучаю, и жизнь становится для меня такой серой и монотонной. Я не могу воспринимать веселья и интереса общения с другими людьми, когда в моем сердце печаль.
   - И поэтому вы находите в этом безлюдном тихом месте свое уединение и своеобразный причал одинокой тоски.
   - Пусть даже это сказано вами немного банально и с тривиальным пафосом избитых временем фраз, но это действительно так. Это место привлекает меня своей тишиной и отдаленностью от всего остального, и я некоторым образом стала привязана к нему, оно мне нравится. Но, в свою очередь, позвольте мне спросить: что же вас привело сюда?
   Михаил Афанасьевич слегка всплеснул руками и развел их в стороны. Несколько мгновений он поразмышлял и ответил:
   - Я даже не знаю, как вам ответить на этот вопрос, потому как это для меня самого еще остается загадкой. На это я не могу ответить вам одной-двумя фразами, но скажу вам просто: я ищу вечную любовь.
   Марго улыбнулась, и его ответ вызвал в ней неподдельный интерес, так что теперь их разговор мог перейти на новую тему, и их случайная встреча не была бы такой пустой и однообразной.
   - Юная леди, вы так удивлены моим не совсем ясным ответом.
   - Нет-нет. Вы не подумайте ничего дурного, прошу вас. Просто вы говорите о таких вещах, о которых я до этого ни от кого не слышала. Ваш ответ для меня полная неожиданность. Вечная любовь - в наше время лишь миф и найти ее практически невозможно, для меня это только красивая дивная сказка. Можете понять, что вы первый человек, который свободно говорит о ней. Вы романтик?
   - Не совсем, - поправил он, - Я скорее философ. Но мои поиски в познании мира направлены не к философскому камню, а именно к вечной любви, которая, как вы, Марго, сами утверждаете, красивая сказка. Хотя я сам отношусь к ней иначе.
   - Неужели ваше мнение относится к научному познанию любви?
   - А вы этим удивлены?
   - Я не имею ни малейшего представления о том, насколько любовь, как рождение человеческих чувств, может поддаваться каким-либо исследованиям. Простите мне мою непросвещенность, я, может быть, выгляжу очень глупо, но, пожалуйста, расскажите мне об этом поподробнее.
   - Марго, вам это действительно интересно или вы просите меня об этом лишь только из праздного любопытства?
   - Вы же сами видите, уважаемый Михаил Афанасьевич, я люблю, и сердце мое не может жить без любви. Почему же тогда это чувство для меня настолько дорого, что может вызвать лишь обычное любопытство и усмешку? Расскажите, прошу вас.
   Он слегка усмехнулся и покачал головой. Марго окончательно убедила его, озарив растерянный взгляд великолепной сияющей улыбкой.
   - Что же, юная леди, вы настолько покорили меня своим чутким и добрым обаянием, что я не в силах вам отказать. Вы правы, любовь занимает одно из первых мест среди остальных чувств. Любящий человек не может обходиться без нее, от этого жизнь его становится намного приятнее и красивее. Человек, в чьем сердце и душе живет любовь, не может причинять зла и вреда окружающим его людям. Это прекрасное чувство живет где-то внутри нас, и для нас же самих почти совсем незаметно, пока не настанет ее славный час. И вот именно тогда в человеке просыпаются самые лучшие черты его характера и, подобно живому бутону яркого цветка растущего среди остальных, он начинает раскрываться прямо на глазах, повергая в изумление своей красотой. Подчас он сам не замечает этих изменений, как в течении времени становится светлее и приветливее, отзывчивее и добрее. И с этим внезапными переменами в нем просыпается и начинает расти то самое необъяснимое чувство - любовь.
   - Разве может в человеке проснуться любовь сама по себе, не имея на то никаких причин или предпосылок?
   - Я по-своему отвечу на ваш вопрос, Марго. Любовь ко всему имеет повод, но зачастую она неведома для понимания. Она может появиться в любом из нас столь же неожиданно, как так же без причин исчезнуть или, что еще хуже, превратиться в ненависть. Сама природа этого чувства не имеет оснований и каких-либо правил существования. Но и, тем не менее, мы с вами каждый день имеем возможность своими глазами убедиться в том, что она живет.
   - Я полагаю, что бог награждает нас этим чувством, тем самым делая добро, но тогда я не понимаю, почему же любовь помимо тепла и радости приносит нам боль и страдания? Если это так, тогда в чем же заключается ее суть и цель?
   - Вы, безусловно, правильно ставите определение, хотя при этом ошибочно обобщаете положение этого чувства. Я, так же как и вы, верю в отца нашего всевышнего Создателя этого мира и силы света его, и, так же как и вы, придерживаюсь такого определения ее рождения. Но при этом мне интересно рассказать вам вот о чем. Знаете ли вы, Марго, о существовании некой теории или же хотя бы понятия о двух половинах единого целого?
   - Да, я кое-что слышала об этом, но сейчас боюсь, что ничего конкретного уже не смогу вспомнить.
   - Это не так уж и страшно и, если хотите, то я вам напомню.
   Она в ответ кивнула головой.
   - Есть определенное целое, которое состоит из двух неотъемлемых половинок. Причем эти половинки непосредственно тесно связаны друг с другом, и при этом ни одна из них не может существовать без другой. Возьмем элементарный пример монеты, у которой, как известно, две стороны. Но здесь важно заметить, что они не всегда бывают абсолютно противоположны. Это может зависеть от целого ряда причин, но, так же как и противоположность, они могут дополнять друг друга и от этого становиться ближе. И так же нельзя забывать о том, что и в отрицании может быть заложена их близость и прямая связь. И от того, и от другого они будут составлять вместе единое целое. Так, вот следуя этой теории, можно предполагать существование всего живого в этом огромном мире, в том числе и человека.
   Марго глубоко задумалась над его словами. Наблюдая за течением жизни окружающей природы, она понимала, насколько просто объясняется суть вещей, и насколько сложны и непостижимы от этого они становятся. Сколько возникает вопросов, на которые необходимо найти ответы. И перед ней раскрывается смысл жизни в самом понятии любви. Ей всегда казалось, что любовь всецело принадлежит ей, но она становилась выше ее и именно в ней заключалась ее жизнь.
   - Человек никогда не бывает одинок в этом мире, - продолжал Михаил Афанасьевич, - ему постоянно сопутствует его половина, о которой зачастую он просто не догадывается. С самого рождения своего вместе с ним где-то рядом, а может быть на другом краю света, рождается его неотъемлемая часть. Они живут и сопереживают друг другу, вместе радуются удаче и победам. Их жизни начинаются одновременно и протекают параллельно друг другу. Но все дело в том, что в девяноста девяти случаях из ста они никогда не пересекаются. Я говорю о том, что случайности, когда две неотъемлемые части единого целого находят друг друга, чрезвычайно редки. В этом огромном разнообразном мире, где ничто не стоит на месте, а находится в постоянном движении, найти свою настоящую часть практически невозможно. Среди этого множества людей, таких разных и совершенно непохожих друг на друга, сложно распознать ту, по-настоящему необходимую, родную тебе душу. Человек, проживая свою жизнь, находится в постоянном поиске, даже если он сам об этом не знает, его душа делает это на подсознательном уровне. И после смерти душа его возвращается в мир, перерождаясь в новом теле. И поиск ее продолжается до тех пор, пока две половинки не воссоединятся вместе.
   Марго в изумлении слушала его речь и от этих слов прибывала в некотором отрешенном состоянии, похожем на сон, но сон ее был наяву и являл ее взору дивные образы и неземные ведения.
   - Что же происходит в тот момент, когда они находят друг друга? - спросила она, предвосхищая бытие нереальности своего состояния.
   - И вот тогда между ними происходит то, что я ищу в этом мире. Их воссоединение отождествляется небесной вечной любовью. Это самое прекрасное и светлое чувство рождается в них под покровительством небес. Вечную любовь невозможно описать обычными словами, от них она станет лишь тусклой и чуждой пониманию. Но я верю в то, что существуя где-то в этом мире, она никогда не сможет померкнуть в их сердцах и ни коим образом не подвластна времени. Их любовь пройдет сквозь века и тысячелетия, останется первозданной и будет жить, на это ей дарована вечность. Я лишь хочу своими глазами увидеть ее, пока она живет в этом мире.
   - Вы действительно верите в ее существование, в то, что вам удастся ее отыскать? Ведь это практически невозможно.
   - Да, Марго, вы, к сожалению правы. Но это цель моей жизни, без которой она не имеет для меня смысла. Она придает мне силы для поиска, несмотря на то, что шансы мои крайне малы. Но я не считаюсь с этим, и каждое утро просыпаюсь только с одной мыслью о ней. Ничто, как она сама, не волнует мое сознание.
   - Но вы можете прожить всю свою жизнь, но так и не найти ее. Как же вы сможете ее почувствовать, когда вокруг вас так много влюбленных, и все они живут любовью.
   - Их любовь земная, которая зависит от многих факторов и окружающих условий. Все это изменяет ее, делает нечто похожее на марионеточную куклу. Я научился распознавать ее, и теперь уже почти не обращаю на нее никакого внимания. Она хоть и так же привлекательна и светла, но, увы, не вечна, и умирает она под натиском времени. От нее остается только пыль, что развеяна северным ветром и не оставила следа. В отличии от нее, вечная любовь не может исчезнуть без следа, она гораздо сильнее и никогда не изменяется. Я увижу ее и почувствую жар ее тепла, ведь ее нельзя будет так просто пропустить мимо, поскольку увидев ее однажды она навсегда остается в памяти и уже не покинет тебя, что бы не произошло.
   - Я, конечно же, хочу пожелать вам удачи в достижении этой цели, но если можно, скажите мне, что вы будете делать, когда все же увидите и сможете ее почувствовать. По моему мнению, пережив такое неземное удовольствие и достигнув в жизни желаемой цели, вам будет чрезвычайно сложно на чем либо сконцентрироваться.
   - Нет, юная леди, в этом вы не совсем правы.
   - Почему же? Вы хотите убедить меня в обратном?
   - Все дело в том, что вы не знаете, от чего я загорелся этой целью.
   - Расскажите, пожалуйста, если вас это не затруднит, - совершенно искренне попросила она и на сей раз он был не в силах отказать ей в этой просьбе.
   - Что же, извольте. Это случилось со мной вот уже почти двадцать пять лет назад. Давно, не правда ли? В то время я был писателем, сочинял какие-то нелепые рассказы, этюды, писал различные статьи в газеты. В целом все мои труды и начинания не стоили ровным счетом ничего, они даже не имели ни капли смысла, не говоря уже об идее. Но, однако, это нравилось моим издателям и они с охотой без лишних вопросов принимали их в печать. Время шло, мои дела продвигались сами по себе, и все в той моей жизни складывалось вполне благополучно. Но это продолжалось до той поры, пока в мои окна не постучалась та великолепная и в то же время трагическая осень. Я даже и не подозревал о том, что именно она настолько перевернет всю мою жизнь. И сейчас я искренне благодарен ей за это. В одно прекрасное утро я проснулся с единственной лишь мыслью о том, чтобы написать роман о настоящей любви. Я хотел как можно скорее сесть за работу, поскольку моя голова на тот момент была переполнена мыслями. Я хотел вложить в него все, чего я стою, весь свой дар. В нем было все, что может дать людям любовь: радость и печаль, смех, веселье и горькие слезы, долгая разлука и непременно счастливый финал. И с диким рвением мои строчки и слова стали ложиться на бумагу. Мне казалось, что все мои мысли как нельзя лучше воплощаются в жизнь и все в нем становится на свои места. Превосходный сюжет, красочные описания действия, динамика событий, все это придавало мне больше и больше вдохновения. Я работал дни и ночи напролет, ничто не могло меня остановить. И вот своим ударным трудом к середине ноября я закончил его, и мне оставалась лишь последняя глава, самая главная развязка всех событий. В сущности, я знал, чем закончить свое произведение и вполне мог без труда дописать этот заключительный отрезок, но если бы...
   В это мгновение Михаил Афанасьевич как будто сник и резко замолчал, словно боялся продолжить.
   - Что же случилось с вами? Почему вы не смогли дописать свой роман?
   - Вдруг во мне что-то сломалось. Я не мог понять, почему все мое вдохновение совершенно необъяснимым образом пропало в неизвестности. Что-то напрочь выбило меня из колеи, и я не мог найти тому ответа. Для меня начался долгий кризис, из которого я не находил выхода. Все дни мои протекали как-то мимо, не принося ни капли эмоционального подъема, а скорее наоборот, забирали с собой остатки моей жизненной энергии. Я постоянно переживал собственную пустоту и недостаточность. Я несколько раз насильно сажал себя за работу, но из этого ничего не получалось. Сжигая испорченные листы бумаги, я постоянно бился головой о глухую бетонную стену. Как я ни пытался вырваться из этого плена, но всякий раз натыкался на тупики и бессмысленность. По ночам меня душила бессонница, и я сгорал в агонии ужасной депрессии. Я оставался один и сам с собой начинал пить. Жизнь моя превращалась в запой, и я уже ничего не понимал в собственной жизни, дорога моя все дальше уходила в глубокое безумие. И уже казалось, что никто и ничто не сможет мне помочь и вытащить из той паутины. Но в одно мгновение, среди тех бессонных ночей я увидел нечто... Я даже не знаю, что это было со мной. То ли это яркий мираж и больная галлюцинация воспаленного воображения, то ли сам Создатель своей рукой указал мне путь. Но это видение показалось мне настолько осязаемым и реальным, что, несмотря на время, я до сих пор верю в это. В ту ночь я лежал на кровати и, как обычно, не мог заснуть. В моей голове бередили мысли и пьяный угар, как вдруг в мою спальню вошли двое молодых людей: юноша и девушка. Несмотря на всю необычность происходящего, они ничуть не удивили меня. Держась за руки, они медленно прошлись по комнате и приблизились ко мне: "Ты ищешь нас? Так вот мы здесь",- произнесла девушка, и голос ее был настолько нежным и ласковым, какого я никогда раньше не слышал. В ответ на мое изумление она воссияла улыбкой. И глядя в их счастливые, радостные глаза, чувствуя перед собой тепло их отношений, я вдруг неожиданно для себя понял то, чего мне не хватало до этого мгновения. Их близость и свет явили мне то, чем я так бессмысленно пренебрег. Моим глазам явилась вечная любовь. Та, которую я доселе не изведал, о которой не думал и не подозревал. Любовь, без которой я не мог закончить свой роман. И едва ли я смог почувствовать это столь прекрасное ощущение тепла и восполненности пережитой потери, как сознание покинуло меня и более я уже ничего не помню. Я проснулся лишь когда день клонился к закату. Вечер рождал сумерки за моим окном. Я подумал о том, чтобы попробовать еще раз сесть за написание той несчастной главы и сердце мое все еще жило остатками тех переживаний, но тут же понял, что это мне уже не суждено. Я понял, что мне необходимо вновь увидеть то, что видел я той ночью. С того дня начались мои поиски и, как вы сами понимаете, они продолжаются до сих пор. И вот сейчас я сижу с вами, юная леди, на этом забытом уголке мира.
   - Как странно... Здесь так тихо и пустынно, вы полагаете, что на этом забытом и потерянном кусочке земли сможете найти вечную любовь? Здесь, где не каждый день можно увидеть живого человека, где никто не встречается и не гуляет, в этом приюте одиночества и печали. Почему же именно здесь?
   - Милая Марго, вы не совсем верно представляете себе предчувствие писателя. Да, верно то, что здесь абсолютно безлюдно и возможно, что на сотни метров отсюда нет ни одной живой души. Но это еще ни о чем не говорит. Я ищу вечную любовь уже двадцать пять лет и поиски мои не увенчались успехом, однако с недавнего времени у меня внутри родилось предвкушение того, что среди волн осеннего моря и остывшего песка я все же увижу эту любовь. Сердце писателя подсказывает мне, что я как никогда близок к ней.
   - Но здесь это практически невозможно.
   - Почему же? Отнюдь. Вы знаете, в мире очень часто случаются чудеса, они происходят почти у нас на глазах. Но из-за того, что нас больше волнуют и заботят собственные проблемы и переживания, мы их не видим и не замечаем. Так почему же в этом унылом и с виду пустом месте в одно прекрасное мгновение не случится чудо? Может быть, среди прохладных дней в этом переполненном грустью месте появятся двое. И именно в тот день они будут счастливы только лишь от того, что они вместе и им больше ничего не нужно. Они будут идти так же вдоль берега, не замечая ничего вокруг, как впрочем, и меня тоже. И их счастье и радость скажут мне о том, что поиски мои окончены, вот она, та самая искренняя и светлая вечная любовь.
   - И именно в этот же вечер вы, Михаил Афанасьевич, вернетесь домой и наконец допишите последнюю главу своего романа, - невзначай добавила Марго и посмотрела на него самыми добрыми глазами.
   - Может быть и так. Впрочем, почему бы и нет,- согласился он.
   Беседуя друг с другом, они даже не заметили того, как день плавно склонился к закату. Тревожные крики чаек теперь сменились едва заметным шорохом опускающихся сумерек. Солнце, растратив за день всю свою былую яркость, медленно перекатилось через небосвод и в этот час зависло большим оранжевым диском над прозрачной дымкой горизонта. В таком положении оно могло простоять еще довольно долго, однако это не задерживало наступающий вечер. Его последние догорающие лучи слегка скользили по идеально ровной глади воды и незаметно пропадали среди темнеющих камней. Море успокоилось и совсем расслабившись, очерчивало виляющую желтую дорожку, ведущую до самого горизонта, к самой постели уходящего солнца. Волны становились намного ниже и теперь скорее напоминали длинную темно-синюю змею, скользящую по песку. Под нисходящей темнотой вечерних сумерек становилось заметно тише и спокойнее.
   Марго понимала, что сейчас ей пора возвращаться домой, и мысль эта лишний раз повергала ее в уныние, а ей так хотелось побыть здесь еще немного, хотя бы часочек. Но время было против нее, и лишь солнце краем коснулось горизонта и неспеша стало утопать в волнах холодного моря, она должна была идти, как бы ей этого не хотелось. Она знала, что ничего хорошего ее там не ожидает, но ничего другого она сама и не ждала. Марго немного терялась во фразах, не находя того, как лучше признаться ему в том, что пришло время ей уходить, но Михаил Афанасьевич некоторым образом помог ей в этом.
   - Приходит вечер, становится довольно прохладно. Вам, наверное, пора возвращаться домой, Марго?
   - Да, к сожалению, мне действительно пора, - призналась она с грустью и, поднявшись со скамейки, едва ли задержалась перед расставанием.
   - У вас опять такой отрешенный и печальный взгляд, юная леди. Не грустите, прошу вас. Поверьте, у вас скоро все наладится и разлуке вашей осталось недолго длиться. Я хочу пожелать вам, Марго, чтобы вы скорее встретились с вашим любимым, ведь прекраснее любви нет ничего в этом мире, уж вы мне поверьте. Только не грустите, пожалуйста, плохо, когда такие красивые глаза полны горькой тоски. А любовь, поверьте, может творить неожиданные и самые удивительные чудеса. Вы и сами это очень скоро поймете. Ну а если у вас отыщется свободная минутка, то заходите ко мне в гости, я буду вам очень рад!
   - Спасибо вам за приглашение, Михаил Афанасьевич, я обязательно как-нибудь загляну к вам, но вот только я не знаю, где вы живете.
   - О, это не проблема! Мой дом найти очень просто. Вон там! Видите? - он указал рукой на темно-коричневую крышу мансарды небольшого белого домика, стоящего на пригорке темнеющих камней и густых крон деревьев старого сада.
   - Тот дом, что вверх по улице? - уточнила она.
   - Да-да, совершенно верно. Именно в нем я живу. Так что теперь вы знаете мой адрес и можете смело приходить, и я смогу угостить вас отличным цейлонским чаем с мятой и абрикосовым вареньем. Уверяю вас, Марго, такого варенья вы еще нигде и никогда не пробовали и вряд ли попробуете.
   Она немного скромно улыбнулась, так было похоже, что она как будто застеснялась.
   - Вас там встретит мой верный пес Джерри, но вы его не бойтесь. Он никогда не кусается, а если лает, то только от радости. И вообще он очень и очень добрый и ласковый друг. Попросите его, и он проводит вас ко мне. Я буду вас ждать, юная леди.
   - Что же, мне было приятно побеседовать с вами, уважаемый Михаил Афанасьевич. Желаю вам всего самого доброго и еще раз хочу сказать вам спасибо за приглашение, я постараюсь непременно как-нибудь заглянуть к вам в гости. Так что, спасибо и до свидания!
   - Пожалуйста-пожалуйста. Что же... вы уходите... Всего вам доброго!
   Она последний раз улыбнулась ему, помахала рукой на прощанье и направилась обратно домой. Михаил Афанасьевич сидел еще очень долго. Он с грустью смотрел на темнеющее море, как его волны чуть заметно набегают на берег и вновь уносятся прочь в прохладное море. Он все еще ждал того, что здесь появится кто-нибудь, хотя бы тот, кто подскажет ему, где можно ее найти. Он все еще надеялся на чудо, но, увы, сегодня его не произошло. Никто не пришел к нему и не подсказал. Одинокий осенний пляж был пуст, как и всегда в это время года. И лишь после того, как солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставляя после себя угасающую желто-розовую полосу света, Михаил Афанасьевич тяжело вздохнул, поднялся со скамейки и направил свой медленный шаг туда, откуда он первый раз увидел Марго. Где-то спустя полчаса около домика на том самом высоком каменистом пригорке послышался радостный лай и вскоре в окне мансарды под коричневой крышей зажегся слегка заметный дрожащий огонек лампы.
   Теплая и звездная ночь с полной серебристой луной опустилась над морем, зажигая десятки огней в окнах и скрывая под собой дикий безлюдный осенний пляж - приют грусти и одиночества.
  
   Где-то в глубине бескрайнего Райского сада, в безмолвии увядающих крон, некогда возвышавшихся роскошным куполом, на широкой кровати из атласного шелка безмятежным сном спала Марго. Ее окружали поникшие печалью деревья, их вечно зеленая листва в бессилии облетала с веток. Она спала в безропотной тишине и уединенном покое. Вокруг нее никого не было, никто не мог бы помешать ей. Она не знала о том, что произошло с миром, кто заставил разверзнуться землю и поднял из недр ее огонь, кто разрушил в тленный прах все, что когда-то называлось миром, и кто теперь в ожидании своей участи изменника отчаянно придавался прошлым воспоминаниям. Она еще не знала о том, что ангелы пали на колени в молитвах о спасении невинных душ людей. От того этот прекрасный сад был пуст. В покинутых и забытых аллеях померкло сияние ясного света, оставило лишь потускневший отблеск слабых лучей. Теперь в его тишине становилось дико и некоторой частью одиноко уныло. Не слышно больше приятного пения восхитительных птиц, нет музыки, что парила в чистом воздухе, и нет больше здесь ни смеха, ни радости. А только лишь печаль и скорбь в потрясенном ужасом сознании, плачь о тех, кому не было спасения на земле.
   - Марго! Марго! - позвал ее негромкий детский голос, - Проснись, пожалуйста, прошу тебя!
   Она открыла глаза и в туманном отблеске средь тусклого света разглядела маленького мальчика в белой рубашке и коротеньких штанишках. Он смотрел на нее большими ясными глазами и своей рукой пытался растолкать ее за плечо. Она с трудом поднялась от умиротворенного сна и села на кровати напротив него:
   - Где я нахожусь?
   - Ты здесь, в Райском саду. Но тебе пора возвращаться!
   - Я умерла?
   - Нет, - с улыбкой ответил мальчик. - Тебя принес сюда Спаситель, когда ты уже спала. Я честно не знаю, но так было необходимо.
   - А кто ты и как здесь оказался? - она еще не совсем понимала, что с ней происходит, сознание ее словно находилось в полусне.
   - Я твой сын, - просто и чуть стесняясь, ответил он, - Но, по правде говоря, я еще не скоро появлюсь на свет, для вас мне пока еще рано.
   Его слова окончательно перепутали мысли Марго, но тем не менее были до глубины души приятны ей. В эти мгновения она видела своего сына, светло-русого мальчугана с добрыми глазами и немного азарными повадками. Но все же он такой славный и милый, по-настоящему красивый мальчик. Он взял ее за руку и, не дожидаясь того пока она окончательно придет в себя, повел за собой по аллее, указывая путь.
   - Идем скорее, у тебя осталось очень мало времени, тебе дорого каждое мгновение и ты не можешь промедлить ни секунды, - говорил он прямо на ходу, - Ты должна немедленно вернуться в мир, он правда сильно изменился за то время, пока ты спала, но ты ничего не бойся. Там ждет тебя один очень хороший человек, который тебя очень сильно любит, так сильно, как никто другой. Он зовет тебя и ты должна быть рядом с ним. Он умирает и у тебя, повторяю, очень мало времени. Пойми, ты обязательно должна успеть к нему, иначе я никогда вам этого не прощу. Поспеши к нему, пока не стало слишком поздно, иначе он умрет, и ты сама себе этого никогда не простишь. Ты должна спасти его, чего бы это тебе не стоило. Поспеши, Марго, пусть будет с тобой любовь и удача!
   Он проводил ее взглядом полным надежды и веры в силу ее чувств. На прощание ему оставалось лишь помахать ей рукой, и Марго изо всех сил уже бежала по аллее, где в конце ждал ее выход. Она, конечно же, знала куда ей надо идти и кто ждет ее там и беспомощно умирает без нее, она спешила к нему.
   - А хорошая все-таки у меня будет мама, красивая и умная. Только бы все закончилось благополучно!
  
   Среди черной пустыни и гнетущей безжизненной пустоты сидел он. За его спиной все так же неотступно стояла Смерть, взирая на его угасающий вид. С каждой минутой ему становилось все хуже, и было трудно дышать, словно воздух вкатывался внутрь иссохшей глиной. Он понимал, что время его неумолимо приближается к финалу и этому стремлению даже не думал сопротивляться. Он закрыл лицо руками, словно боялся собственными глазами наблюдать жалкий конец своего бессмысленного пути. Он не видел, как за его спиной неподалеку явились две тени тех, кто всегда следовал вместе с ним и с каждым его шагом были рядом.
   - Как ты думаешь, в таком состоянии ему еще долго осталось? - тихо спросил Мефистофель, боясь того, что кто-то заметит его здесь.
   - Не знаю, но, кажется, не так много, - столь же тихо ответил Призрак.
   - Правильно нам было уйти оттуда, пока все остальные находились в смятении. Сам Дьявол не заметил, как мы исчезли. Так что теперь можно и расслабиться ненадолго. Но думаю, скоро призовут меня с тобой к ответу за наши деяния и вот тогда нам придется не сладко. Кажется, что нам самим тоже недолго осталось.
   - Хватит думать только о себе. Твои заключения, привратник, становятся скучны.
   - А тебя разве не заботит собственная участь? Что-то в тебе изменилось с того момента, как рухнули все наши замыслы. Да что ты, все вокруг изменилось. Один я, как последнее ничтожество, остался верен идее и помыслам о славе и величии Дьявола и силы его. Даже эта старая стерва Смерть остается сама по себе на уме. И толкует она черт знает чего! - кроме жуткого страха в голосе Мефистофеля чувствовалась обида и некоторое раздражение, - Вечная любовь! Большей бессмысленной глупой ерунды я еще не слышал. Какой нелепый вздор она несет, совсем у нее плохо с пониманием. Неужели все вокруг сходит с ума, а мне, как последнему соображающему привратнику Преисподней, остается только за этим наблюдать. Какой позор меня ожидает! Это унизительно для меня!
   - Заткнись ты и больше не открывай свою мерзкую пасть! - приказал Призрак, на что тот с неестественной покорностью согласился.
   Он с трудом и болью поднял взгляд наверх и будто сам не поверил тому, насколько сильно преобразилось небо над ним. Теперь оно уже не казалось той темной пропастью. Его прежняя бездонная тьма, что когда-то невыносимо давила на выжженную землю, отошла в сторону и развеялась в небытие. Это небо уже не было таким низким, а скорее наоборот - возвышалось над его головой до бескрайних просторов. Словно по волшебству оно в необычайной тишине мерцало миллионами звезд. Они так непринужденно сияли вдали, подчеркивая этим тот безграничный, свободный, непокоренный простор космоса. Вся огромная вселенная смотрела на него и там, в своем безмолвии рождала истину, которую он искал. Неподвластное никаким законам, это высокое чистое небо не могло скрыться от полета необузданных мыслей. Эти мысли всецело принадлежали только ему и именно в нем они превращались в правду.
   Звезды, словно живые, но столь недосягаемо далекие и холодные, так притягающе манили его к себе бесчисленным множеством голосов. Они, как и прежде все так же кружили голову. Как и прежде они взывали к себе, напевая сладостные мотивы. Как жаль, но звезды по-прежнему тихо проплывали над ним и так же скупо дарили ему безжизненный свет. Тысячами созвездий они собирались в хороводы, но были так жалко одиноки на этом небосклоне. Каждая из них старалась светить намного ярче остальных и могла быть похожа на маленькую едва заметную капельку росы в полуночных заливных лугах, но сейчас все же больше напоминала горькую слезу. И это непокоренное небо хранило и берегло их всех, словно любящая мать своих непоседливых детишек.
   Именно в нем, в его величественном высоком творении, по велению невидимых сил воссоздавалось истиной любви та утраченная вера и надежда.
   - Что же со мной происходит? Почему только сейчас я начинаю понимать столь простые вещи, которые досужие любому обычному человеку? Насколько же сложно мне было вникнуть в их суть. Я даже не представляю, как мог я так ошибаться. Ведь это и есть то, к чему я стремился, но, не понимая себя самого, так бесконечно удалился от нее.
   Смерть словно сама ожидала его слов. Подойдя к нему вплотную, она бесшумно склонилась у него за спиной и как будто чуть слышно прошептала на ухо:
   - Ты вновь обрел смысл? Интересно же, в чем он состоит?
   Он, не замечая ее, продолжал:
   - Марго. Она - моя жизнь. Она единственная, чем я дорожу. Никто, кроме нее единственной, не нужен мне. Только она, она смысл и суть моей жизни. Только ей одной принадлежат мои мысли и деяния. Все, что я мог бы сотворить в своей жизни, всю ее без остатка отдал бы ей. Она - моя половина, моя неотъемлемая часть, ради которой я готов на все. Я, наконец, нашел ее, хотя случилось это так давно, но как же поздно я понял это. Именно ей принадлежит мое умирающее сердце, и я люблю ее всей душой. Я люблю ее и она нужна мне, как никогда. Что бы я мог сделать для нее, готов на все и нет во мне иных порывов. Не нужны лишние вопросы, я готов исполнить. Во мне не осталось ничего, лишь любящее сердце, оно отдано ей. Жизнь моя растрачена без смысла, но если она так необходима, то возьмите, мне ее не жаль. Хочу только вернуть ее и вновь увидеть ее глаза, такие добрые и ласковые, от которых сердцу станет легче. Нежные губы, которые шептали мне когда-то те слова, что до сих пор забыть я не могу. Те милые шелковые волосы, похожие на ночной полет, которыми не насладится никогда мой взгляд. Ее прекрасная фигура, плавная осанка, сродни лишь грации небесных птиц. Ее легкая походка, похожая на медленный взмах крыла, перед которой оживают цветы. Как мне любимы ее неземные черты, и никогда в памяти моей не потускнеют они. Даже время не властно над ее красотой и она навечно останется такой непревзойденной прелести чистотого великолепия. Ничто не может воспрепятствовать моей любви, и что бы ни произошло: она всегда мой милый и нежный ангел! Я любил ее всегда, с того самого дня, когда повстречал, и я люблю ее сейчас! Я люблю ее!
   Смерть отошла далеко в сторону и негромко произнесла:
   - Что же, милорд... Ты нашел ее вновь. И теперь я вижу, что ты никогда ее не потеряешь. Похвально. Это напомнило мне тот вечер, когда ты услышал телефонный звонок... Кажется мне, что это было около десяти или начала одиннадцатого часа...
  
   Было около десяти или начало одиннадцатого часа. Время шло настолько медленно, что казалось вечностью. Вечер сливался с ночью, и за его окном творилось что-то непонятное: то ли крутила свои немыслимые кружева зимняя вьюга, то ли ветер взыгрался не на шутку, а может просто падал мокрый снег. На его столе часы лениво отстукивали секунды, которые с огромным трудом переваливали в минуты, хотя это его абсолютно не интересовало. В этот вечер он без сил и жизни лежал на кровати, чувствовал себя разбитым и пустым. Он не был особо уставшим, но его моральные силы были истощены до предела. Единственное, что он ждал - это глубокого сна и покоя, для того чтобы забыться и скорее пережить еще одну бессмысленную ночь. В его комнате, как обычно, царил полумрак. Все четыре угла и стены с окном опущены в тень, лишь среди этого одна лампа освещала край стола и часы с ненавистными стрелками, застывшими в одном положении. Где-то рядом в пепельнице дымилась непотушенная и уже забытая сигарета, отдавая комнате тонкую струйку сизого дымка. Все вокруг погрузилось в долгую тишину, нарушаемую лишь омерзительным тиканьем часов. С каким же удовольствием он разбил бы их сейчас вдребезги, но сил не было до них дотянуться. Вместо обещанного покоя и отдыха, он испытывал некоторое раздражение и тихую злость на все окружающее. Вся эта обстановка вместе со стенами страшно давила на него, но он старался не обращать на это никакого внимания. Его собственная пустота и унылое настроение плевать хотели на все это, не придавая ни капли интереса или какой-то озабоченности бестолкового положения. При всем этом отрешенном бессмыслии он просто лежал на кровати, закинув одну подушку под голову, другая затерялась где-то у его ног, и взгляд тупо упирался в белый потолок. Неизвестно, сколько бы еще продолжалось это глупое созерцание пустоты... Как вдруг у него над самым ухом зазвонил телефон. Находясь где-то далеко в неопределенности, он не сразу услышал его. Лишь после четвертого-пятого звонка он без желания лениво протянул руку и снял трубку.
   - Я вас слушаю, - устало и абсолютно равнодушно ответил он.
   На другом конце произошла некоторая заминка, перед которой он захотел просто повесить трубку обратно и вообще больше ничего... Как вдруг...
   - Привет, мой милый Лешенька! Ты не узнал меня?..
   - Марго!!? Это ты?! - почти прокричал он и от такого неожиданно счастливого сюрприза буквально подпрыгнул на месте.
   Как же он не мог не узнать ее голоса, которого ждал каждый час, каждую минуту вот уже больше трех самых долгих месяца. Ее тихий и мягкий голос постоянно звучал у него на слуху, он не мог никогда в нем ошибиться. Алексей без труда расслышал ее голос среди тысячной, миллионной толпы. Он определял его абсолютно точно, поскольку не забывал ее ни на минуту. Ее прекрасный, упоительный голос, похожий на дивное пение райских птиц и негромкий шелест морских волн, он звучал для него как песни и смех ранней весны, всегда ясный и светлый и как никогда приятно согревающий слух.
   Еще мгновение Алексей не мог придти в себя и, наконец, избавиться окончательно от той бессмысленности пустоты. Но едва его сознание пришло в норму и он твердо осознал, что все это не сон, как в тот же миг его словно поразил мощный разряд молнии. Пробивая его насквозь от самой головы до пяток, ток буквально перевернул вверх дном все его внутренности вместе с мыслями и воспоминаниями. На какое-то время все это перемешалось в одну кашу, так что он вообще не мог ничего сообразить. Но самое главное в этом было то, что после такого сильнейшего электрошока и подобной реанимации сердце его забилось настолько сильно и часто, что казалось, оно вот-вот взорвется или выскочит из груди. Оно не могло и не хотело оставаться на месте, оно пело и танцевало от счастья и радости, оно звало изо всех сил к новым чувствам. Сердце изнывало от страсти и желания, оно сгорало жарким пламенем любви, оно лелеяло себя нежностью и неземной лаской. Сердце, непокорное своему хозяину, рвалось на свободу и стремилось к той самой Вечной любви.
   - Марго! Моя любимая, где ты?! - не понимая и не замечая ничего вокруг, он почти кричал от радости.
   - Я здесь Лешенька. Я здесь, я вернулась, теперь я уже дома. Я приехала около получаса назад и сразу же зашла к Лизе, чтобы позвонить тебе. Жутко устала с дороги, но все это не важно. Ты представить себе не можешь, как я соскучилась по тебе.
   - Солнце мое, я тоже очень-очень и еще тысячу раз очень сильно соскучился по тебе, и уже было начал тосковать без тебя. Как ты там?
   - У меня все хорошо и просто замечательно. Дорога была без приключений, и я удачно добралась до дома. И, ты знаешь, только я успела забросить вещи, как тут же сорвалась и поспешила сказать тебе об этом, как будто нарочно знала, что ты еще не спишь, и хотела поскорее тебя обрадовать. Как же я рада услышать твой голос, ты не догадываешься, как долго я ждала этого мгновения. И теперь могу с полным правом чувствовать себя на седьмом небе от радости. Вот так! Лучше расскажи сам, мне так интересно, как ты там поживаешь без меня? У тебя все хорошо?
   - Да, нормально, - без особого оптимизма ответил он.
   - Ты говоришь так, как будто сам в себя не веришь. Что с тобой? У тебя что-то случилось? - она немного взволновалась.
   - Нет-нет, Марго. Ты не волнуйся, пожалуйста, - успокоил он, - Мои дела в порядке. Все так же как и прежде, и в общем-то ничего нового.
   - Ты говоришь так, но почему-то твой голос подсказывает мне обратное.
   - Да нет же, любовь моя, не в этом дело.
   - Тогда скажи мне, что же с тобой происходит?
   Он сделал паузу и, прикуривая сигарету, глубоко вздохнул.
   - Милая, любимая моя Марго. Все дело в том, что я просто устал жить без тебя. С тех пор, как ты уехала, жизнь моя утратила всякий смысл, она стала пустой, когда не стало тебя. Все эти три месяца я безуспешно боролся с этой пустотой, но так и не одержал над ней победы. Но я понял лишь одно очень важное для меня чувство. Ты мне нужна, я на самом деле не могу без тебя, без тебя мне становится невыносимо плохо и очень трудно. Марго, ты свет в моей жизни, без которого она - сплошная тьма. Все это время я слепо верил в твое возвращение, ждал и надеялся на то, что этот день придет. И вот, наконец, ты здесь, и я благодарю тебя за это, ты не можешь вообразить насколько я рад тебе, и говорю спасибо всем всевышним силам, которые помогли тебе вернуться. Марго, я хочу многое тебе сказать, но... Это не телефонный разговор, просто для этого мне нужно видеть твои глаза, без них все теряет смысл. Ты понимаешь меня?
   - Да, конечно, - в трубке было слышно, как дрожал ее голос, она растрогалась его признанием и в эти минуты счастливые слезы скользили маленькими жемчужинами по ее щекам. Ее слова напрочь отказывались связываться между собой во фразы, было очевидно, насколько сильно ее охватила волна переживаний, стремительно превращающаяся в бурю. Рядом слышался успокаивающий голос Лизы, она, как и всегда, была с ней рядом.
   - Не расстраивайся так, Марго. Прости, я расстроил тебя, но я не мог не сказать тебе этих слов.
   - Нет, Лешенька! Это правильно! Ты не наешь, насколько дороги мне твои слова, мне просто необходимо было их услышать. Я ждала их, я о них мечтала, и я всей душой благодарна тебе за них. Этими словами ты согрел мне сердце, - она перевела дыхание и с трудом продолжила, - Это и в самом деле похоже на чудесное волшебство: в одночасье из теплой осени оказаться в самой середине зимы. Удивительно, как яркое солнце и морской воздух могут вдруг превратиться в метель и снежные сугробы, лед. Я, наверное, еще не привыкла к холоду и поэтому замерзла, но ты согрел меня своим теплом...
   Она вдруг замолчала, понимая, что ее слова не несут в себе главного смысла, которого она хотела сказать, и неожиданно выпалила то, о чем так долго мечтала, чего ждала и во что верила все это время:
   - Я люблю тебя, Лешенька! Я без тебя не могу, мне ужасно плохо! Пожалуйста, приезжай ко мне скорее, я уже не в силах тебя так долго ждать. Я так соскучилась по тебе, ты мне нужен, я с нетерпением мечтаю тебя скорее увидеть! Просто я очень сильно тебя люблю!
   И после этих слов она безудержно разрыдалась.
   - Марго, моя нежная звездочка, не плачь, прошу тебя, не плачь. Поверь, нас разделяет эта ночь, лишь только одна ночь. Завтра утром я буду с тобой. Я заброшу к чертовой матери все свои дела и как можно раньше приеду к тебе. Ты здесь, и теперь я уже никуда и никогда тебя не отпущу. Поверь мне, осталась только ночь. Я сам с нетерпением жду того момента, когда же, наконец, смогу увидеть тебя, обнять и нежно поцеловать. Я сам проклинаю эту ночь за то, что не могу быть рядом с тобой именно в эту минуту. Но утром я обязательно приеду, и это будет самое прекрасное утро в нашей жизни.
   - Я попробую набраться сил, чтобы пережить эту ночь. Боюсь, что она будет самой долгой ночью, но, несмотря на это, я буду ждать тебя. Приезжай скорее. Я люблю тебя и целую!
   - Я тоже тебя очень сильно люблю. Мы очень скоро увидимся. Не грусти, прошу тебя. Целую тебя, солнышко мое ясное!
   Алексей повесил трубку, когда в ней послышались короткие гудки, и теперь перед ним плыла бессонная долгая-долгая ночь полная надежды и томительного ожидания заветного утра.
   И оно неотвратимо и естественно пришло в свое назначенное время, хотя казалось, задержалось не меньше, чем на тысячу лет. Еще за долго до этого Марго совершенно не знала куда ей себя деть. Без всяких причин она ходила из комнаты в комнату, что-то передвигала с места на место, убирала и вновь доставала свои вещи. Мысли ее катились мимо в одной суматошной неразберихе. Ни одна из них не задерживалась в ее растерянной голове дольше, чем на минуту. Еще задолго до того, как на улице могли появиться первые признаки и намеки на наступающее утро. На часах было около шести, но они коварно лгали, на самом деле было гораздо раньше. За окнами даже не были слышны хрустящие по морозному снегу шаги первых прохожих. Так что ночь была все еще тиха и безмятежна. Она пока еще и не собиралась уступать свои права перед рассветом. Марго по своей слепой наивности этого не знала. Она включила на магнитофоне свой любимый диск и стала бесполезно суетиться перед зеркалом. Сначала она аккуратно уложила распущенные волосы в пучок, но он сразу же ей не понравился. Потом попробовала заплести их в косу, но и это показалось невзрачным и придавало ей вид маленькой девочки. После недолгих раздумий, отбросив все другие варианты, Марго решила оставить волосы распущенными, поскольку это было намного естественнее, удобнее и гораздо проще. В дополнении ко всему она накрутила несколько прядей и оставила с виска длинный локон. В итоге ее прическа выглядела изыскано, шикарно, эффектно и вместе с тем просто, романтично и откровенно красиво.
   После этого, достав из гардероба все, что в нем было, она принялась выбирать себе платье. Она совершенно не имела представления о том, какой цвет и фасон хочет одеть, и, исходя из отсутствия каких либо предположений на этот счет, начала примерять все подряд. Потратив за этим занятием около полутора часа, она все же остановилась на одном. Среди различных костюмов, юбок, длинных и узких, приталенных платьев, жакетов, блузок с широкими и строгими воротниками и еще целого вороха подобных вещей она выбрала лишь одну, которая этим утром понравилась ей больше всех остальных. Это было не длинное, чуть выше колена, легкое голубое платье с широким вырезом вокруг шеи и белым кружевным воротничком. Оно превосходно подтягивало талию, тем самым подчеркивая форму верхней части тела. Марго еще раз обернулась вокруг себя перед зеркалом и окончательно поняла, что это то, что надо и иного быть не может. Она лишь пару раз одевала это платье летом, и сейчас оно выглядело на ней как нельзя кстати и даже весьма привлекательно. И в этом отношении к нему сейчас можно было лишь добавить маленькую серебряную брошь в виде сердечка из бирюзы и ангелочка, что впрочем она и сделала. В итоге ей оставалось только уложить отвергнутые наряды обратно в гардероб и прибраться в комнате. Потратив на этом занятии еще около часа, Марго сама не заметила, как ожидание ее стремительно приближалось к концу, потому как за окнами темнота начинала проясняться, и утро играло первыми отсветами.
   Это столь долгожданное утро не было особо ясным и солнечным. Все небо окуталось плотным занавесом серых облаков и, казалось, не собиралось с ним расставаться. Слабые лучи солнечного света с трудом пробивались сквозь нависшую пелену. Однако при этом не было темно и хмуро. Скупой свет отражался в белом снеге и разносился по всем сторонам. Само солнце взошло совсем недавно, его можно было распознать по яркому желтому пятну, плывущему по серому небу. Оно напрочь отказывалось освещать и согревать этот край вечного льда и холода. Оно только невзначай заглянуло сюда и уже торопилось куда-то на юг, где гораздо теплее и приятнее, чем этот грязный снег, опостылевшие морозы и метель. На улицах было скучно и как-то странно тихо. Обнаженные деревья возвышались из сугробов черными стволами. Их корявые ветви, занесенные снежными шапками, немыслимым образом переплетались между собой. За ними монотонным молчанием стояли серые дома и своими крышами подпирали низкие облака. У их подножия среди белых сугробов замысловато извивались протоптанные дорожки. Старый дворник лениво откидывал снег широкой лопатой, расчищая подъезд к дому и дорогу. Он был единственным человеком, который ненавидел эту зиму с самого ее начала, потому как она не приносила ему ничего хорошего, кроме ежедневной бестолковой работы по расчистке снега. А снег, не обращая на его проклятия ровно никакого внимания, все так же тихо падал и падал сверху.
   Давным-давно миновали все зимние праздники. Рождество и Новый год теперь лишь оставляли в памяти теплые воспоминания. И как это обычно бывает после бурного торжества, наступает долгое затишье. Многим эта зима уже начинала надоедать. Погода часто и непредсказуемо менялась, причем ее изменения происходили настолько быстро, что невольно можно было запутаться. В один день оттепель приносила мокрый снег с дождем, мерзкую изморось и слякоть, грязь вперемешку с дорожной солью, скупую зимнюю капель. Но недолгая оттепель через несколько дней, а то и сразу, сменялась морозами и холодным северо-западным ветром. Вьюга кружилась по обледеневшим дорогам и улицам, играючи вертя за собою снежные вихри, похожие на длинных белых змей. Морозы крепчали, особенно когда небо освобождалось от облаков, и яркий солнечный свет делал его чуть голубоватым и снежным. Оно словно зеркало возвышалось над бело-серебристой землей. Но не было постоянства в природе, а вся прелесть и красота морозных дней вновь слабела перед обширными циклонами. И вновь эта оттепель, вновь сырость и снег. Зима была больше похожа не на что-то долгое и постоянное, а скорее на одну простую рулетку, в которой шарик непредсказуемо меняет номера, как и температуру воздуха. Конечно же, вся эта неразбериха могла утомить кого угодно, и раздражала ни в меньшей степени. И с каждым днем все больше хотелось того теплого весеннего солнышка, звонких ручьев и молодой зеленой травы.
   Вот так и сейчас. За окнами не было особо холодно, где-то около пяти-шести градусов ниже нуля. Прохожие, утопая в рыхлом снегу, спешили по своим обычным делам, кто-то тянул за собой на санках детей, перезакутанных в пуховики и шарфы. И в целом не происходило ничего удивительного. Город жил своей обычной жизнью, которая ни коим образом не менялась в своей постоянной суете. Она оставалась такой же, как и всегда, как и летом, как и осенью и весной. Отличались лишь автомобили, которые катили по соленым лужам и слякоти, их обледеневшие с утра стекла и грязные снежные подпалины на фарах и крыльях. Да еще и их хозяева, которые зачастую начинали утро с того, что соскребали лед и сметали снег с кузовов своих дражайших машин, подолгу прогревали двигатели, а то и хуже бывало, лазили под капотом в попытках завести и оживить свою любимую и ненаглядную. Но, а в основном это долгожданное пасмурное зимнее утро оказалось ничем не примечательным, обычным и от этого немного грустным.
    []
   Стоя у окна на кухне Марго наблюдала за тем обыденным течением жизни на улице. Сейчас она почему-то вспомнила те размеренные неторопливые дни, что так долго тянулись перед ее глазами на старой веранде с огромными витражными окнами. Те дни были так непохожи и далеки от сегодняшнего утра. Ей странно стало не хватать тех дней или может быть она стала тосковать о них. Ей не хватало неспешной беспечности и умиротворенности той жизни. По сравнению с этой, она сейчас казалась волшебной сказкой, где все так красиво, тепло и уютно, но вместе с тем настолько печально. А может она просто отвыкла видеть суету и непонятную суматоху города, и поэтому ей было так тяжело привыкнуть к ней вновь. Все те бесполезные дела и заботы, которые она могла себе придумать, были уже исполнены, и ничего не оставалось для того, чтобы еще как-нибудь убить время ожидания. Марго растеряно стояла у окна и от этого безделья и тихой грусти ее понемногу начинала угнетать тоска. Как ей хотелось сейчас одним движением руки, каким либо чудом разрушить, разбить, опрокинуть этот ужасный омут приближающейся тоски. Но в одно единственное мгновение он сам собою исчез, лишь только пропиликал звонок...
   Ничто не могло удержать ее на месте. Она бросилась к двери и едва успела открыть ее, как в ту же секунду обомлела от удивления. Перед ее глазами расцвел огромный букет белых роз. От неожиданности она чуть вздрогнула и совершенно растерялась. За яркой роскошью цветов она увидела его лицо сияющее счастливой улыбкой. Невозможно описать словами ту непомерно высокую волну радости, охватившую ее сознание. Она буквально потеряла почву под ногами и с легкостью могла взлететь и упорхнуть к высотам счастья. И словно не было тех унылых, бесконечно долгих месяцев разлуки. Они исчезли из памяти и никогда больше не вернуться. Теперь она вновь счастлива и в безудержной радости обнимает и целует своего любимого. Она не может поверить своим глазам, но сердце трепетно бьется от любви и не в силах уже остановиться. Оно переполнено этим светлым чувством и так же бескорыстно дарит это чувство всему окружающему миру. Сердце дышит любовью и рождает неземную нежность объятий. Ласковые руки хранят тепло трепетного ожидания, которое осталось там, за порогом и теперь больше не вернется в этот дом. Объятия приносят воссоединение, прекрасный праздник встречи двух любящих сердец. Они снова вместе и никто не потревожит их, никто не сможет отнять у них этой радости, добытой и по праву заслуженной болью и горечью разлуки. Они вместе и не нужно им ничего больше. Они очень сильно любят друг друга, они созданы для того, чтобы быть вместе, в этом их жизнь, их общая жизнь.
   - Здравствуй, моя милая Марго! Я обещал тебе, что буду утром, и вот я здесь, с тобой. Я не мог не выполнить своего обещания.
   Алексей приблизился к ней и нежно поцеловал ее губы.
   - Я очень рада тебя видеть! Я так соскучилась по тебе. Проходи скорее!
   Она приняла букет роз и глубоко вдохнула чарующей свежий аромат. Этот восхитительный запах пробудил в ней бурю самых лучших чувств. Она всегда больше всех любила белые розы, он это знал и поэтому именно их и выбрал, поскольку лучшего подарка было бы трудно себе вообразить.
   - Тебе нравится?
   - Да, очень, - она широко улыбнулась ему и в благодарность поцеловала. - С ума можно сойти! Где ты смог их достать? У нас в это время года это почти невозможно!
   - Это секрет. Не мог же я приехать к тебе без подарка.
   - Не правда. Ты нужен мне намного больше, чем любой подарок. Но все равно, спасибо тебе большое, ты самый лучший во всем мире. А для меня вдобавок еще и самый любимый и желанный. Я счастлива, что ты со мной. Проходи, а я поставлю цветы в вазу.
   С легкостью и грацией свободной птицы она упорхнула на кухню. Алексей снял пальто и прошел в комнату. Прихватив с собой пакет, он достал из него бутылку шампанского и два больших ананаса. Взяв из сервиза широкую тарелку, он нарезал их ровными дольками и красиво разложил по тарелке. Ананасы сразу отдали в комнатный воздух свежий сладкий тропический аромат, так что тот сразу развеялся по всей квартире. Держа в руках вазу с цветами, Марго появилась в комнате, когда все уже было готово и разложено на маленьком столике. Она чрезвычайно удивилась и обрадовалась очередному сюрпризу. Отставив вазу в сторону, она присела рядом. Ее рука легко легла на его плечо.
   - Ты просто добрый волшебник! Откуда эта прелесть? - удивленно спросила она.
   - Ты же сама сейчас сказала, что я - волшебник. Тогда почему же волшебник не может сделать для своей любимой девушки маленькое чудо, которое непременно понравится ей?
   - И ты сделал так, что здесь появились белые розы, шампанское и ананасы. У тебя есть тонкий вкус, мой дорогой волшебник. Вынуждена это признать, - шутливо согласилась она. - Откровенно говоря, меня все это просто очаровало!
   - Благодарю вас, моя королева. Я весьма польщен вашей признательностью, - ответил он и галантно поклонился.
   - Ну что вы, голубчик! - ее совершено разбирал смех.
   - Не откажите ли в любезности, испить со мной шампанского, мадмуазель Марго?
   Она безудержно рассмеялась на его кавалерский жест, и, обняв, тихонько коснулась губами его уха:
   - Я не в силах отказать себе в таком удовольствии, - ответила она и озарила своего волшебника светом дивной улыбки.
   Весь оставшийся день они провели в постели, придаваясь высшему наслаждению прекрасной любви. Они дарили друг другу радость сладких поцелуев, нежность трепетных объятий. Их пальцы плавно переплетались между собой, вознося упоительные ласки и безмятежное биение сердец. Красота медленных движений дарила телу робкую истому, парящее в небесах блаженство. Их близость распускала невидимые крылья свободы, манила в далекий сладостный полет высоко над землей. Их тела сливались друг с другом и сгорали в огне безудержной страсти. Их счастье не знало границ, так что даже хмурое пасмурное небо не могло его омрачить.
   Время шло незаметно. Уже ближе к вечеру, когда это серое небо пряталось под тенью наступающей ночи, а на город опускались сумерки, они выбрались из дома. Последний зимний вечер спешно натягивал на улицы темноту, словно закрывал все огромным занавесом. А может наоборот, этот вечер хотел скрыть от города за пеленою мрака это провисшее от сырости небо. Но, тем не менее, темнота наступала на улицы и дворы. Тьма, поглощающая собою все, что попадалось ей на пути, дома, кварталы, мостовые и тротуары, засыпанные грязным снегом и песком вперемешку с солью. Свет фар встречных машин неприятно слепил глаза, и они медленно и осторожно проезжали мимо, отфыркиваясь дорожной слякотью. Извечно чем-то недовольные и задумчивые люди толпились возле ярких разноцветных витрин магазинов и автобусных остановках. Переминаясь с ноги на ногу в ожидании автобуса, они, видимо как обычно, проклинали эту погоду и отвратительную работу общественного транспорта. Некоторые ловко проскакивали мимо них и, не обращая никакого внимания, спешили домой. Другие напротив, не сильно проявляли желание куда-либо торопиться, как например, небольшая компания веселеньких мужичков попивающих пиво за углом продуктового. Они то и дело посмеивались над рассказанными историями и анекдотами, да смачно дымили папиросками. Зажглись фонари на высоких столбах и заметно развеяли опускающуюся темноту на улицах и переулках. В свою очередь в окнах домов загорались огни. Будничный шум и послерабочий транспортный ажиотаж пошел на спад. Прохожих становилось все меньше, они расходились или разъезжались по своим надобностям, кто к друзьям, кто к своим семьям и детям.
   Неожиданно пошел густой снегопад. Его большие белые хлопья мерцали и слегка поблескивали в городских огнях, кружась в бальном танце, ложились на землю ровным пушистым ковром. Снег устилал собою все, до чего мог дотянуться. Однако, почти в полной тишине и безветрии такие огромные и мокрые снежинки, скорее похожие на пух и перья, сыпавшиеся из разорванной подушки, падали просто вертикально вниз. Пустеющие улицы преображались на глазах, становясь более красивыми и привлекательными со стороны. Вся грязь и мерзкая сырость исчезла под белым покрывалом, сияющим яркими нитями в свете фонарей. Словно по невидимому волшебному движению неприглядные угрюмые сугробы превращались в россыпи сказочного богатства, серебра, жемчуга и блестящих алмазов. Воздух окреп, оживившись небольшим морозцем, и стал гораздо легче и прозрачнее.
   Алексей на минуту отвлекся около киоска, покупая сигареты, зато как Марго воспользовалась этой ситуацией. Она незаметно подкралась к нему из-за спины и тут же осыпала его целой охапкой снега. Почувствовав холодную сырость на голове, и невольно взвизгнув от того, что снег попал к нему за воротник и покатился ледяной струйкой по спине, он не мог так просто оставить безнаказанной ее детскую шалость и погнался за ней. Целая очередь снежков полетела в ее сторону, но лишь один-два кое-как достигли цели и разбились об ее черное пальто с капюшоном. Они сломя голову понеслись вдоль по улице и вскоре скрылись в переулке, подальше от удивленных и назойливых глаз ворчливых прохожих. Спустя несколько минут их можно было найти целующимися на каменном мосту. Они сбежали под гору и оказались почти в самом низу от города у тихой совсем не заметной реки. Алексей тихонько обнимал ее за талию, ее руки лежали у него на плечах, а их губы не знали себе границ в долгом сладостном поцелуе.
   Это было тихое, почти совершенно безлюдное место, окутанное мраком и темнотой. Но при этом оно не казалось унылым или страшным, скорее наоборот, жило собственной необъяснимой жизнью, в которой не было ничего пугающего. Странно, почему люди сторонились ходить здесь, а по ночам тем более возможно едва ли встретить заблудшего прохожего. Единственный фонарь находился не ближе пятидесяти шагов над склоном и освещал лишь небольшой кусочек переулка. За этим переулком, где-то между поредевшим штакетниковыми заборами и старыми низкими одноэтажными домами, терялась узкая дорожка. За безлюдными двориками, занесенными снегом, покосившимися крышами, печными трубами и густым сизым дымом поднимались сотни больших и маленьких огней ночного города, мерцание замерзших окон и отблески рекламных плакатов. Все же они были как-то далеки отсюда, настолько, что здесь казались еще меньше и несколько забавными. С правой стороны в гуще темнеющего кустарника за поломанной чугунной оградой находилась старая церквушка, давно заброшенная и большей частью покинутая, всеми забытая и никому не нужная. Отсюда был виден только ее полуразрушенный купол с единственным не тронутым временем крестом. Было очевидно, что там уже давно не служили праздники, не совершали молебнов, да и вообще редко кто появлялся лишь мимоходом. Так и стояла она заброшенная в тишине, доживая свои года. Грустно. И только потерянный в стремительном беге времени ее вид, как памятника истории, и просто святого места, пробуждает к ней жалость. Упадок древности с одной стороны и кипящую суету жизни современного города с другой разделяла река. Она скрывалась от простого взгляда на самом дне оврага за высокими сугробами от крутых берегов. Зимой она замерзала только в сильные морозы, потому как ее дно источали родники, и вода в ней была всегда прохладной и прозрачно чистой. А безмолвную тишину, царящую над каменным мостом, нарушало ее едва слышное журчание, ее неторопливое течение где-то под высоким сводом, и, извиваясь от его подножия, бежала к лесу и дальше во мрак.
   Немного наклонившись вниз, Марго пыталась рассмотреть там что-то среди кромешной темноты, возможно, ничего особенного, потому как ей трудно было увидеть всплески воды в сплошном полумраке. Она обернулась к Алексею и негромко спросила:
   - А ты помнишь тот день, когда мы встретились в первый раз? Кажется, это было с нами так давно.
   - Да, это было давно, хотя с того дня еще не прошло и года, и за все это время с нами многое случилось. И даже не смотря на это, я помню его, как будто это было только вчера. А почему ты вдруг вспомнила тот день?
   - Просто это был день самый лучший в моей жизни. Я почему-то подумала сейчас о том, что с нами было, если бы я решила не поехать к маме, а осталась бы дома. Случись бы такое, я не повстречала тогда тебя, и неизвестно, что было бы со мной. Если не ты, то мне даже страшно подумать, как я осталась совсем одна и все же в один из хмурых вечеров совершила какую-нибудь глупость. В своем безысходном порыве, наверное, вскрыла себе вены или еще что-то. Для меня то прошлое одиночество могло закончиться в любое мгновение, но к счастью, я встретила тебя.
   - Перестань мучить свое воображение этими мрачными мыслями. Всего того, о чем ты сейчас думаешь и так боишься, не случилось. Просто я уверен в том, что если бы мы не встретились тогда тем апрельским вечером, то обязательно нашли друг друга на следующий день или позже. В любом случае все равно это когда-нибудь должно было произойти. Ты же сама знаешь, что браки заключаются на небесах, а это значит, что нам было суждено встретиться. Пожалуй, это наша судьба, твоя и моя.
   - Да, Лешенька, ты, конечно же, прав. И мне самой хочется верить в то, что это наша судьба. А все же мне кажется, что тот вечер был каким-то особенным, совершенно не похожим на все остальные. Как это странно... Ты просыпаешься утром, твоя жизнь идет своим привычным ходом, весь день проходит как обычно, но вечер... Он так неожиданно меняет тебя, и все становится совершенно по-другому, - в ее глазах появилась какая-то задумчивость, - Как можно угадать, что судьба в одночасье, в один единственный вечер принесет в твою чуждую пустоту самое светлое и дорогое. И ты знаешь, это безлюдное тихое место, этот каменный мост, зима напоминают мне мою жизнь, когда все знакомые, близкие люди где-то совсем далеко отсюда, а рядом со мной ты, и больше никого. Я сама не понимаю, если даже здесь мне настолько хорошо и приятно быть с тобой, то может быть действительно судьбу невозможно обмануть. А в ней я знаю, что с того самого вечера я так сильно полюбила тебя.
   - А ты знаешь, когда я впервые узнал о твоей любви?
   - Нет. Разве не я сама тебе призналась?
   - Еще раньше, когда ты еще стеснялась мне в этом признаться. Неужели ты настолько боялась сказать эти простые слова? Скромность, едва ли. Помнишь, когда я сорвался с крыши? Серега тогда обещал мне ничего не говорить тебе о том, что я сильно растянул ногу и не мог ходить пару дней. Но его длинный язык не может долго оставаться за зубами и когда ты все узнала, то тут же прибежала ко мне. В тот жаркий майский вечер я заметил, на твоих щеках были слезы, а в глазах без труда читалось: "Я так сильно переживаю за тебя, потому что очень сильно люблю". Тебе было все-таки нелегко скрывать свои чувства, а сердце в твоих чистых глазах, как в зеркале, говорило само за себя.
   - И ты уже тогда все знал?
   - Не совсем, конечно, все. Но большей частью уже о многом догадывался, - уклончиво ответил он.
   - Да, честно говоря, я полюбила тебя и действительно так глупо боялась тебе в этом признаться. Ты и сам понимаешь, что нелегко открыться в своей любви, лишний раз показаться нескромной и смешной. Странно, мне сейчас так просто говорить тебе об этом, а тогда у меня аж мороз по спине пробегал. Помнишь, когда мы с ребятами жарили мясо на углях? Была такая прекрасная теплая ночь, в небе сияли яркие звезды. Нам было тогда так здорово, ты сидел совсем рядом со мной, а я чувствовала настоящий жар от любви, но мне было так страшно и в то же время очень приятно. Еще тогда я почти могла бы тебе все сказать, но почему-то опять побоялась. А теперь мне гораздо приятнее тебя обнять, - она ласково положила руки ему на плечи, коснулась щеки, скользнула ладонью вдоль шеи, - и столь же нежно поцеловать.
   Марго приблизилась к его губам и без лишней скромности закончила свое предложение дивным легким и необычайно сладким поцелуем. Едва ли их любовь могла найти лучшее отражение, чем этот прекрасный венец самых трепетных чувств. Они настолько чисты в светлом сиянии, лишь возвышенные небеса в своей яркой красоте подобны им. Волшебным светом и теплом они способны растопить окружающий лед, озарить поднебесную тьму, затмить собой звезды в очарованной тишине. Столь неповторим и восхитителен тот миг, рожденный вечной любовью. Радость и счастье - добрая сила его и непреодолимое влеченье благословенной чаши. Для двоих тот миг действительно был создан судьбой, для них он бесконечно сладок и приятен, как сама жизнь в любви и согласии. Быть им всегда вместе, и дарить друг другу самые лучшие чувства, и жить друг для друга, чтобы никогда не расставаться, а печаль и грусть не для них.
   Она широко улыбнулась и от своей скромности заметила:
   - Зато я помню, как ты в первый раз приехал ко мне.
   - Неужели? - с улыбкой на лице удивился Алексей.
   - Да. В тот день с самого утра шел проливной дождь, мне было немного тоскливо, а ты вдруг появился на пороге с букетом белых лилий и весь промокший до нитки. Я предложила тебе повесить сушить мокрую одежду, а ты стеснялся снять даже рубашку.
   - Не ври, я ничуть не стеснялся, я просто сам не хотел.
   В ответ на его неловкое оправдание она звонко рассмеялась.
   - Стеснялся-стеснялся! Да еще как! - передразнивала его Марго.- Хотя тогда мы были уже достаточно близки. Мне было так интересно и забавно наблюдать за тобой, как после моих долгих уговоров ты наконец согласился снять свою одежду, и сразу же надел отцовский свитер. Потом ты долго дрожал от озноба, ведь на улице было довольно прохладно, а я напоила тебя горячим чаем с медом и у тебя все прошло.
   - Ладно, сдаюсь перед тобой. Я тоже поначалу скромничал, но только самую малость. Хотя сам не знаю почему. Но если ты, как сама же утверждаешь, избавилась от комплекса скромности, то скажи мне то, что так боялась сказать тогда, иначе я не поверю.
   В одно мгновение ее глаза стали чисты и откровенны, так что в них не осталось и капли шутливой вредности, а только серьезный, открытый искренний взгляд.
   - Поверь. Я люблю тебя.
   - Я тоже очень сильно люблю тебя, - в доказательство и так неопровержимых чувств он еще раз нежно поцеловал ее. - Ты знаешь, ведь скоро вновь наступит тот апрельский вечер и будет ровно год, как мы встретились. Я уверен, нам надо будет как-то отметить это самое лучшее событие в нашей жизни. Предлагаю нам вместе поехать туда, взять с собой корзину всяких вкусностей, бутылочку хорошего вина и устроить свой маленький пикник на том самом месте у костра.
   - Мы просидим там вместе всю ночь под сиянием звезд и вернемся домой только на рассвете, когда первые лучи солнца застанут нас вдвоем, вокруг не будет никого, а только ты и я будем любоваться светом яркой зари и встречать новый день новой весны. Я с большим удовольствием поеду с тобой туда.
   - Ты прелесть, Марго! - он невзначай оглянулся по сторонам и заметил, что становится гораздо холоднее и воздух сильнее крепчает морозом. - Ты случайно не замерзла?
   - Да, что-то подмораживает. Уже наверное очень поздно, время пролетело незаметно быстро, пока мы были здесь. Что ж, пойдем домой? Мне ужасно захотелось чего-нибудь горячего, и чтобы ты согрел меня под теплым одеялом, - она как-то соблазнительно посмотрела на него.
   Алексей взял ее руку, и уже неразлучные они пошли от каменного моста, поднимаясь на пригорок, где полуночный город неторопливо тушил огни в окнах своих домов. Последняя ночь снежной зимы оставалась позади.
   Утро разбудило его ярким светом весеннего солнца. Он лился через окно слепящим потоком и в нем он видел прекрасный образ Марго, ее милые черты, ее доброе лицо и печальную улыбку прелестных губ...
  
   Он видел прекрасный образ Марго, ее милые черты, ее доброе лицо и печальную улыбку прелестных губ. Но этот свет не был в его воображении. Он был настоящим, живым. Свет направлялся к нему и непривычно затмевал его туманный взор. Он приближался к нему, рассеивая былую темноту. Мрак отступал перед ним дальше. Его лучи, столь приятные глазу, струились с высоты, наполняли собой опустевший простор. В нем, в его немыслимом ярком сиянии была Марго. Она столь близкая и самая желанная. Она - совершенный идеал красоты и добра. Ангел в небесной тишине и искренний свет надежды. В его уставших глазах она была божественным видением, но столь осязаемым и реальным. Она, словно чудесное воплощение символа непревзойденного очарования, великолепной грации. Ослепительный гений превосходного образа, неописуемый восторг мифической богини обаяния, сошедший на опустошенную землю с небесного трона. Она восхитительна и великолепна, блистательна и нетленна, но в то же время так напугана и грустна. В ее чистых глазах скорбь и печаль райского сада. Она влюблена, но любовь ее обречена на гибель. В ее светлой душе камень отчаяния, который не может оставить ее в покое. Она сильно страдает и в своих страданиях испытывает гнетущую боль. В ее мучениях отравленное жало безнадежной веры. Королева Марго - самый нежный, светлый ангел, несчастная и отчужденная красотой величия. Она спешит к нему, она спускается все ближе и видит его беспомощную слабость. Она осторожно принимает его в свои объятья, он угасает. На ее глазах слезы, она не верит этому. Она чувствует, что жизнь еще теплится в его бездыханном холодном теле, но он погибает у нее на глазах.
   - Марго, моя милая и нежная, всем сердцем любимая Марго! - его голос был едва слышен, - Зачем ты здесь? Тебя не должно быть, ты не...
   Он с трудом выговаривал слова.
   - Нет, любимый мой, пожалуйста, не говори ничего. Я с тобой, я должна быть с тобой.
   Он слабо покачал головой.
   - Ты не должна быть... Ты не можешь быть со мной. Я умираю, Марго. Ты не должна меня видеть, мою страшную участь. Ты... Лучше, чтобы ты этого не видела. Тебе потом придется с этим жить, а я не хочу...
   - Что ты такое говоришь? Это не правда, ты не умрешь. Ты будешь жить, слышишь! Твоя жизнь все еще продолжается. Ты же не можешь умереть, ведь я рядом с тобой! Не умирай, я умоляю тебя! Ты еще можешь бороться, ты сильный. Я смогу помочь тебе выжить, только не умирай, я прошу тебя, не умирай! Ты же так нужен мне, я не могу тебя снова потерять! Нет, только не ты! Любимый мой, не умирай!
   - Марго, ты не силах меня спасти. Ты не должна себя обрекать. Настал видимо мой черед. Вот он, мой последний час, за ним лишь бездна вечной тьмы. Он наступает, он близится, он уже почти здесь... Я чувствую...
   - Нет! Нет, я заклинаю тебя, не сдавайся, - она в последнем отчаянии прижалась к нему, она не могла позволить ему умереть, она больше всего боялась этого. - Ты должен жить, никто не может отнять тебя у меня! Даже Смерть!
   И мрачный плащ с капюшоном вездесущей стервы с косой возвысился над ней. Смерть стояла так близко, что Марго почувствовала ее за спиной и резко обернулась. Страх при виде ее пробудил в ней злую ненависть.
   - Зачем ты пришла?! Зачем он тебе?! Ты и так уже достаточно сыта. Ты не сможешь забрать его у меня, слышишь. Если так надо тебе, возьми меня, но его оставь. Тебе же все равно, будет он жить или пойдет с тобой. Лучше уходи, оставь его здесь!
   - Он не нужен мне, - высокомерно и хладнокровно ответила ей Смерть, - Ангел, ты пришла к нему слишком поздно. Его отвергла земля, его прокляли небеса, он не нужен никому и путь его в вечное забвение. Ему лишь нужен приговор и он его скоро получит. Теперь ты уже никак не сможешь ему помочь.
   - Так зачем же ты здесь стоишь, если тебе все это безразлично? Чего ты хочешь?
   - Не посмей грубить мне, ангел! Ты ведь тоже смертна, - ее величию каменных слов не было равного, на была как никогда на высоте своего абсолютного хладнокровия и непоколебимости. - Ты еще не знаешь, что я была с ним от начала до самого конца. Теперь мои обязанности исчерпаны, здесь мне нечего более. А у тебя, ангел, есть малый шанс его спасти.
   - Что я должна сделать? Скажи мне!
   Смерть незаметно усмехнулась ее преданности и последнее произнесла:
   - Ты сама знаешь. Любовь.
   Едва ли Марго расслышала ее непонятные слова, Смерть исчезла в воздухе, словно пропала без следа. В одно мгновение образ ее рассеялся во мраке.
   - Здесь мы тоже бессильны, - констатировал вдалеке Мефистофель, - Мне кажется, он обречен.
   Никто, кроме Призрака, не мог слышать его надменных сочувственных слов.
   - Каков финал трагедии! - продолжал он с восхищением и нескрываемой ехидной ухмылкой,- Наместник Дьявола умирает в объятьях ангела! Столь трогательный, но до боли в сердце отвратительный итог лучших надежд. Воссоединение перед лицом забвения. Глупее я себе не мог бы вообразить! А ты, друг мой?
   Призрак ничего не ответил на его нелепое заключение. Его взгляд стал неподвижным и каменным и словно застыл при виде отчаяния Марго и гибели наместника. Их страдания и боль, казалось, отразились в нем, и он не мог позволить себе отозваться на бессмысленный бред Мефистофеля.
   - Как же смешны и наивны человеческие чувства. Смотри, даже любовь ее не может его спасти, а она все еще верит и на что-то надеется. Глупая влюбленная. Интересно, каково ему умирать на руках ангела, понимая, что уже ничего нельзя сделать? А она все еще пытается обратить неизбежное. Она предана и верна ему, тому, кто убил ее. И что же? Она забыла об этом и так простила его ошибку. Любовь стала выше самой Смерти. Этого ни я, ни ты даже не могли себе представить. Нам казалось, что в ней не будет преграды нашим замыслам, но в ней мы просчитались. Мы сильно недооценили ее любви, ее силы, ее огромной веры. И вот ответ нашей ошибке: она так пытается спасти его, а мы стоим в ожидании нашей не лучшей участи. Я ненавижу ее за это! Я, привратник всей Преисподней, пал жертвой ангела из-за собственной неосторожной глупости. Не верю! Как она могла обставить меня?! Ненавижу! - Мефистофель как будто начинал терять рассудок и слова уже его напоминали бешеную истерику.
   Во мраке небес среди холодных звезд сверкнула вспышка молнии. В одно мгновение она ослепила весь небосклон и тут же померкла в темноте. За ней вспыхнула еще одна и после еще несколько. Они метались по просторам тьмы, пожирая звезды и воспламеняя всю поднебесную вышину. Они угасали и зажигались вновь в стремительном полете ярких огненных стрел. Они блистали острыми саблями, разверзая на части полутьму, обрушивая на землю ослепительное мерцание света. Былую тишину и безмолвие одновременно оглушали раскаты грома. Его крылатые колесницы неслись от самого края горизонта и грозным эхом пересекали все видимое пространство. Земля дрожала под сокрушительным натиском целой орды. Она не могла сдержать грохота, вздымала тучи пыли. Под гневный призыв медных труб поднимался ветер и вслед за громом проносился над покоренными песками. С огромным взрывом, охватившим округу потрясенной волной, разверзлись сами небеса, и сквозь них прорвался яркий свет. Его ослепительное сияние затмило все. Свет, перед силой которого никто и ничто не могло устоять.
   Едва глаза Мефистофеля завидели ненавистное сияние, он попытался укрыться от него плащом, но это было бесполезно. Яркие лучи были гораздо сильнее его и пронизывали его черную плоть, вызывая в нем приступ бешеной злости.
   - О, нет уж! Пожалуй, это уже через чур для меня! - прокричал он, чувствуя, что свет начинает жечь его, - Нам надо быстрее смываться отсюда, пока мы оба не превратились в пепел. Идем скорее, теперь точно нам пора возвращаться в Преисподнюю!
   - Нет, привратник! - возразил ему Призрак, отвергая очевидный выход, - Возвращайся ты один!
   - Ты потерял рассудок! Глупец! Что с тобой? Ты видишь, что сейчас здесь будет?
   - Разумеется. Я - тень его, и мое место здесь, что бы здесь не происходило! Я должен быть с ним. Я остаюсь, туда ты пойдешь без меня. Я не имею права покинуть его!
   - Ты спятил! Он все равно обречен! Разве ты не понимаешь этого?! Все кончено! Нам нельзя здесь быть! Это все бессмысленное сумасшествие! Идем пока не стало поздно! Я не собираюсь тебя ждать!
   В ответ Призрак лишь покачал головой.
   - Все, хватит с меня этого безумства! Я ухожу, а ты можешь оставаться здесь и сдохнуть себе на славу!
   - Проваливай скорее, ты надоел мне! - прокричал Призрак и силой вытолкнул его так, что тот исчез во мраке перехода в Преисподнюю, - Мне уже наплевать на тебя и на Дьявола.
   Он понимал, что теперь ему нет дороги назад, а здесь его ждала та же участь изменника, но это уже не сильно задевало его. Полыхали мосты, теперь он был беззащитен и предоставлен самому себе. Он шел рядом с близким против Дьявола, против Создателя, против всех и вопреки самому бытию. Он знал, что этим обрекает себя на верную гибель, и он был горд этим. Без страха и без отчаяния он готов был разделить вместе с ним последний вздох, последний взгляд в глаза страху их участи.
   Марго сидела на коленях на холодной земле, ее любимый умирал у нее на руках, но она уже не боялась, просто не могла его отпустить. Она тихонько и очень нежно гладила ладонью по его волосам, осторожно вытирала кровь, что струилась алой нитью с пересохших губ. Она видела его мучения и понимала, насколько трудно ему бороться за жизнь, но она твердо верила, что все страдания ее не напрасны, она верила в то, что он сможет выжить, пересилить неминуемую гибель. Она старалась ни на мгновение не поддаваться отчаянным мыслям, которые так навязчиво пытали ее непоколебимую веру.
   - Не бойся ничего, любимый мой, - повторяла она вновь и вновь, слезы катились по ее щекам, - Ты обязательно поправишься, ведь я с тобой. Вот увидишь, ты сможешь победить эту боль. Все у нас с тобой будет хорошо. Ты только не сдавайся. Ты все вытерпишь. Ты сильный. Я верю в тебя. Ты не можешь так просто сдаться. Я уверена, ты будешь жить. Ты будешь жить...
   В который раз она твердила эти слова, но он уже не слышал ее и не отвечал. Возможно, он мог еще видеть ее лицо, но взгляд его почти угас, с каждой минутой в нем все меньше оставалось жизни. Он умирал, это было уже неизбежно.
   В эти минуты Марго видела, как свет в вышине озарил их. Со страхом и слабой искренней надеждой она подняла глаза навстречу этому сиянию, как будто знала, что оно не принесет ей ничего доброго.
   - Лорд Векслер! Я обращаюсь к тебе как к наместнику Дьявола повелителя Преисподней, - раздался суровый голос Создателя, отозвавшись в округе грохочущем эхом, - Ты преступил закон бытия, указанный мной. Ты имел силу и сокрушил мир, сотворенный мной, Ты имел власть и себе подчинил жизнь, дарованную мною человечеству, уничтожив ее. Ты имел бессмертие и противопоставил свою жизнь моей власти и Смерти, чтобы творить зло вечно. Ты преступил все границы дозволенного мною, и поверг во тьму творения мои. За свои деяния ты предстанешь перед моим судом и понесешь мою кару. Ты не достоин раскаяния и понесешь данное мной наказание. Ты отвергнут отцом своим Дьяволом, я проклинаю тебя на вечность. Отныне тебе не будет места ни на земле, ни на небесах. Тебя никогда не будет ни среди живых, так ни среди мертвых. Я, в меру твоей вины, властью и правом своим обрекаю тебя на вечное забвение, где твоему одиночеству никогда не будет покоя. Ты станешь изгнанным странником среди теней подобных тебе и никогда не сможешь вернуться. Навсегда твое место будет там. Таков мой приговор тебе, за все деяния твои.
   Эти слова Создателя болью пронзили сознание Марго. Она видела, что он даже не может ничего ответить на обвинения, и понимала, насколько беспомощен он и обречен на все мыслимые мучения. Она не могла допустить несправедливости столь жестокого наказания и, понимая за собой всю безнадежность положения, не могла позволить себе покорно молчать, когда любимого и единственно дорогого человека обрекают в страшной гибели на забвение.
   - Нет... - тихо, совсем неслышно прошептала она, но сразу же изо всех сил прокричала, - Нет! Отец мой всевышний, великий Создатель, я обращаюсь к тебе, к твоей милости и снисхождению. Не за себя прошу тебя, а за любимого своего. Не делай этого. Не отнимай у меня самое дорогое моей душе. Он ни в чем не виноват, он чист душой перед тобой. Обрекая его своим приговором, ты совершаешь ошибку, которой мне не пережить. Умоляю тебя, отец мой, не делай этого.
   - Ангел мой, - произнес Создатель ей в ответ, - Ты не должна вставать на его защиту. Он не стоит того, чтобы ты просила за его прощение.
   - Как же я не могу просить за него, если я люблю его? Он очень дорог мне, в нем вся моя жизнь, а ты велишь придать его забвению. Это несправедливо! Я вынуждена обратиться к твоему милосердию потому, как только ты можешь сохранить ему жизнь.
   - За свои деяния он должен понести это наказание. Его помилование исключено. Мой приговор ему - забвение.
   - Тогда, если ты решил убить его, то убей и меня. Я понесу твое наказание вместе с ним потому, как без него мне здесь места нет. Сможешь ли ты убить своего ангела? - она шла на крайние слова без всякой надежды убедить его.
   Резкий ответ Марго заставил его задуматься. Призрак стоял в стороне и молча наблюдал это трагическое противостояние. Он мог бы вмешаться и тоже встать на его защиту, но он был всего лишь тенью Преисподней и не имел возможности спорить с самим Создателем. Он мог только с сочувствием смотреть, как она боролась за его жизнь в совершенно неравном споре.
   - Ты так сильно любишь его? - спросил у нее Создатель, казалось, он был в некотором замешательстве.
   - Да, отец мой, - уверенно ответила она.
   - Раз так, готова ли ты понести на себе его участь приговоренного?
   - Да, готова, - ни мгновения ни колеблясь, твердо и уверенно ответила она. - Я готова понести любое наказание и все мучения его, лишь только он остался жив. Мне все равно, какова страшна будет боль и любые страдания. Я готова на все ради него.
   - Нет, Марго! Не говори этого! - прокричал ей Призрак, пытаясь остановить ее безрассудство, - Ты не знаешь, на что себя обрекаешь! Одумайся!
   Марго лишь оставила ему короткий прощальный взгляд.
   - Итак, ты готова понести его участь? - в сомнении вновь спросил ее Создатель.
   - Да, - ни секунды не задумываясь, с прежней уверенностью ответила она и уже ожидала немедленного исполнения приговора. Она смело и открыто смотрела вверх, хоть сама начинала бояться. На прощанье она ласково погладила его по щеке и, осторожно поцеловав, тихо сказала, - Прости меня, любимый мой.
   В небесном свете воцарилось безмолвие. Тишина увенчала исполнение приговора. Казалось, конец был близок, уже не миновать страшного финала, и Марго с болью в сердце ждала своей гибели. Она словно стояла на эшафоте перед казнью, над ней сверкнув уже вознесся топор палача, и все вокруг замерло. Она была чиста перед смертью, зная, что умирает за любимо человека, и ей не страшно было за него умирать. Она лишь с горечью понимала, что это чувство последнее в ее жизни, и больше она никогда не испытает его. А остальное для нее было ничтожно. В сравнении с любовью жалость к самой себе, радость собственной жизни и иные чувства, подвластные разуму, не имели в ней места. Она с честью готова отдать жизнь за него, без каких либо раздумий и сожаления, сразу, если это стало необходимо. Раз уж стала ее жизнь, да будет так! Она могла только попрощаться и достойно настоящей Королевы уйти. Таков был ее финал, но может, это заключение было бы не столь трагично...
   - Что же, мой ангел, своей искренностью ты убедила меня. Я не стану придавать его забвению, поскольку вижу в тебе настоящую преданность и любовь к нему. Ты смогла встать против моей воли и сама готова защищать его во имя своей любви. Я не могу тебе противоречить, твой выбор в нем чист и несет добро вам обоим. Своей волей я дарую ему прощение и по твоей просьбе оставляю жизнь. Знай, что ты спасла его, и только благодаря тебе он будет жить. Я так же знаю, что он любит тебя ничуть не меньше и в свою очередь готов на все ради тебя. Это ваша жизнь, и коль любите вы друг друга, будьте всегда вместе счастливы и дарите друг другу радость вашей искренней светлой любви. Ничто не сможет вас разлучить. Вечная любовь навеки соединяет вас. Да будет так!
   Прощение. Что может быть лучше в оправдание последней надежды? В тот самый час, когда все попытки обречены на провал и бесполезно ждать помилование. Мгновения, в которых ожидание конца своей жизни и жизнь во имя любви. Когда, казалось, все стремления к справедливости остаются позади напрасными аргументами, ничто более не сможет спасти, лишь крошечная надежда, затаившееся где-то в глубине души... И вот оно, как ничто в мире, находит свой ответ чувствам. Заветное, желанное и столь необходимое прощение.
   Он открыл глаза, хотя еще был очень слаб и не понимал, что с ним произошло. Он не знал, почему жизнь вернулась к нему, силы наполняют его тело. Он лишь видел перед собой счастливое лицо Марго, ее добрую нежную улыбку и слезы радости стекали по ее щекам. Ее очарование любящих глаз говорило о том, что все закончилось как никогда хорошо. Она обнимала его, целовала его лицо, гладила рукою волосы и, успокаивая, все время повторяла:
   - Я люблю тебя. Все будет хорошо.
   Он понемногу начал приходить в себя и осознавал, насколько близок был к гибели, но та как будто случайно обошла его стороной и теперь он снова жив, а самое главное Марго теперь была рядом с ним.
   - Жив я или мертв, но я рад тебя видеть, любовь моя! - все еще с трудом выговаривая слова, произнес он.
   - Ты жив, жив! - казалось, она была больше рада его словам, - Всевышний Создатель простил тебя и даровал тебе жизнь. Он позволил мне быть с тобой, он отменил приговор и теперь ты свободен. Я просила его не придавать тебя мучениям забвения, и своей милостью он внял моей просьбе.
   - Я должен поблагодарить его за свое прощение и за свою жизнь.
   - Нет, - прозвучал его голос из поднебесья, - ты должен благодарить не меня, а ее. Она своей любовью к тебе вернула твою жизнь. Ты обязан помнить, что именно она спасла тебя, я лишь отменил твое наказание. Ее единственным желанием было уберечь тебя, я не мог опротиветь ее твердой воле. Так что ей принадлежит право быть вам вместе. Я ей только свидетель. Отныне и вовеки вы свободны в этом мире. Вы вольны сами творить свою судьбу по собственному желанию в добре и красоте. Здесь будет ваше счастье, вы оба заслужили его по праву. По воле своей и силой ради высшего блага для всего живого я воссоздам этот мир из руин и пепла. Быть ему таким, как был доселе. Все, что в нем рождалось и жило, все былое и хранимое в памяти станет прежним. Случится вернуться тому, что стало прахом и тленом, и быть настоящим. Повелеваю времени вернуться вспять, и той весне, вернуться новой весной. Да будет так силой и властью моей!
   Тихое небо в тот же час окутали грозовые тучи. Тяжелой мрачной пеленой они застилали собой все огромное пространство. Они тревожно клубились в вышине, создавая и предвкушая грядущую бурю. Послышались первые слабые раскаты грома, но с каждой секундой они становились все сильнее и уже оглушительно трепетали барабанным боем. Ломаные копья блистательных молний пронзали тьму. Стремительным мгновением они проносились в небе чередой ярких вспышек, оставляя после себя ослепительный отблеск. Грому не под силу было угнаться за ними, он лишь суетливо перебегал за ними от края до края. Гроза сгущалась и словно рвалась показать свою силу. Ее первые шаги отобразились в мелких каплях воды. Словно в открытые окна влетел сумасшедший ветер, принеся с собой прохладную влагу. Он как будто подзадорил грозу, и та, набирая смелости, во весь размах хлынула на сухую землю настоящим ливнем. Уже значительно крупные капли дробью зашелестели по обнаженной равнине. Ливень закружил и запел в струях звонкого потока. Его неистовой радости, казалось, не было предела. Под сводами грома, в мерцании безудержных молний он играл и резвился на необъятном просторе. Ливень стрекотал и шелестел, барабанил и кричал от собственной радости. Уже через несколько минут он оживлял пересохшую землю. В его бескорыстной доброте она насыщалась столь необходимой для жизни влагой. Он щедро дарил ей потоки воды, преображая почву в прежний вид. Капли соединялись в мелкие струйки, струйки превращались в ручьи, течение которых становилось все больше и шире. Вода наполняла ручьями русла рек, дно водоемов и озер. Вода стремилась везде, повсюду она журчала, лилась, текла и неслась неукротимыми потоками. Она смывала с поверхности пепел и грязь, унося прочь, придавая земле прежний облик, очищая ее от ненужного хлама и мусора.
   Исполнив свою роль сполна, дождь стал заметно утихать, и след его вскоре исчез в сырой земле. Освободившись от тяжелых оков, она преобразилась.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Самсонова "Траарнская Академия Магии"(Любовное фэнтези) Т.Сергей "Дримеры 3 - Сон Падших"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Последняя петля 3"(ЛитРПГ) А.Демьянов "Горизонты развития. Адепт"(ЛитРПГ) А.Яньшин "Наблюдатели"(Постапокалипсис) L.Wonder "Ветер свободы"(Антиутопия) А.Фролов "Мертвятник 2.0"(ЛитРПГ) В.Пылаев "Видящий-3. Ярл"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) О.Цветкова "Кто-то выжил"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru И немного волшебства. Валерия Яблонцева✨Ин и Яла: Техника соблазнения. Ева ФиноваФеечка творит и принимает гостей. Инна КомароваМое тело напротив меня. Конец света по-эльфийски. Том 3. Умнова ЕленаПроклятая земля. Жильцова НатальяHigh voltage. Виолетта РоманКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаПорченый подарок. Чередий ГалинаТак бывает... михайловна надежда
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"