# Граддарика

Аноним Katsurini

Как-то раз в ночи я, нарушая законы, пошла на воровство. Чем всё это обернётся, я и сама пока не знаю. Но боги на моей стороне, я в это верю!

Последнее обновление 08.02.2015.

Отзывы стимулируют написание продолжения.

Огромная благодарность моей бете Виктории Лебедь!

Пролог

Немощная старуха, сгорающая от нетерпения и всё это время поглядывающая в трубочку с зеркалами*, открыла ворота заграждения обители знаний, впуская двух рослых мужчин. Лицо первого скрывалось под платком, натянутым на нос. В то же время красивые глаза смотрели с прищуром, словно оценивая немолодую женщину, брови хмурились. Прищур делал взгляд хищным и устрашающим. Второй же мужчина, тоже в платке, был ничем не примечательный, обычный такой молодой парень. Оба были в чёрных рубахах без опознавательных знаков - вышивки.

- Ты всё сделала? - шёпотом спросил вожак.

- Как и было велено, - обычным голосом сказала старуха, намекая на то, что их никто не услышит, склонилась в земном поклоне, выражая глубочайшее почтение. Её седые волосы были спрятаны под платок, морщины покрывали лицо, шею, кисти дрожащих рук, всё остальное скрывала полотняная белоснежная рубаха тонкого закрытого кроя - роскошь, которую дарили старым выслужившим женщинам, не имеющим собственного крова.

- Веди нас на старые развалины.

Они прошли пустынным двором, засаженным всевозможными цветами, от которых вокруг разносилось невероятное медовое благоухание. Первый мужчина чихнул, не вынося столь сладостного запаха.

Второй же хмыкнул, глядя на первого и пошёл с ним в ногу.

Они шли вслед за женщиной, медленно переставляющей уже немощные ноги.

- Сколько тебе лет, старая карга? - раздражённо спросил красавчик, у него поджимало время, а ползли они, как ему казалось, со скоростью слизня.

- Да уж восьмой десяток пошёл.

- А чего ж еле ноги переставляешь как двухсотлетняя старуха?

На такое резкое замечание женщина обиделась, только не показала этого, молча продолжая свой путь.

Двое мужчин и женщина прошли внутрь, с трудом распахнув тяжёлые двери обители. Первый мужчина был недоволен из-за усилия, что потребовалось на открытие дверей и вновь принялся ворчать. По поведению, уверенному у первого мужчины, и вороватому озиранию второго, можно было сделать вывод, что в данном деле главным был именно первый. Второй же потешался стариковским брюзжанием, но вслух выразить своё отношение к главарю не решался. Его взяли в дело, выразив высочайшее доверие. Было чем гордиться! А потому гневить главного не стоило.

Необычайно пустые и тихие в это дневное время проходы радовали чистотой да своими золочёными изваяниями, вазами да кувшинами, стоявшие в полукруглых нишах, украшенных красивой лепниной.

Второй тут же потянулся к одной из ваз, подготавливая заплечный мешок, но получил кулаком в живот от вожака.

- Не мелочись, не до того!

От удара второй согнулся, но не пискнул. Какое-то время приходил в себя от боли, понимал, что заслуженно получил, но сцепил зубы от злости, а потом побежал догонять не ставших его ждать подельников, и успев всё же сунуть приглянувшуюся золочёную утварь.

Они пришли в спальное крыло, в светлое жилое помещение со множеством огромных окон, светличными растениями на подоконниках и парой десятков лежанок.

- Ты нашла нужную стену? - недовольно спросил главарь старуху.

Та кивнула, указывая рукой на искомое.

- Хорошо. Сейчас проверим!

Он подошёл к разукрашенной красивыми рисунками стене, которая таила в себе тепло детских ручонок, которые седмицу* назад с трепетом выполняли первое важное задание по украшению их обители. Первый мужчина достал из портков палочку и принялся ею простукивать стену. В одном месте палочка засветилась и погасла.

- Отлично! - предвкушающе сказал главарь и обратился к подельнику: - Давай сюда "греческий огонь*".

Ему протянули небольшую серую трубочку с кусочком глины, которую главарь прилепил в нужном месте к стене, после чего велел всем удалиться. Когда в помещение заглянул подельник, он сделал движение высечения искры из кремня. Но выйдя за дверь, пока никто не видит, поджёг палочку взглядом.

Спустя минуту прогремел взрыв, от которого у людей заложило уши, а здание даже не содрогнулось. Ухмылка появилась на лице главаря. Всё же зодчие делали свою работу на славу.

Он вошёл внутрь, оставив сообщников за дверью светлицы.

А спустя ещё минуту вышел, костеря мир на все лады. Схватил старуху за ноздри и влил в рот какую-то жидкость. Женщина стала захлёбываться, а потом пошла пена изо рта и из глаз потекла кровь. Главарь отпустил её, бившуюся ещё пару минут в судорогах, а потом затихшую навсегда. И злобно велел сообщнику сгребать всё золото, что встретят в бывшем здесь некогда храме, так и сохранившим былое богатое убранство.

Если бы кто-то сейчас заглянул в спальню, где произвели взрыв, он бы увидел разбитое стекло на полу и жидкость, выбитое окно напротив открывшейся ниши в стене. Других следов внешнего вмешательства просто не было.

Но жидкости оказалось слишком много, и она, словно живая, потекла в сторону дырки в полу, увлекая за собой в сточную канаву полупрозрачное существо ростом с вершок*, внутри которого засветился маленький огонёк.


Примечания по главе:

Вершо́к* - старорусская единица измерения, первоначально равнялась длине основной фаланги указательного пальца . Наименование "вершок" происходит как раз от слова "верх" (верх перста, т. е. пальца).

Греческий огонь* - взрывчатка. Гре́ческий ого́нь (или жидкий огонь, греч. ὑγρός πῦρ) - горючая смесь, применявшаяся в военных целях во времена Средневековья. Впервые была употреблена византийцами в морских битвах. Точный состав греческого огня неизвестен.

Трубочка с зеркалами* - аналог перископа. Периско́п (от др.-греч. περι- - "вокруг" иσκοπέω - "смотрю") - оптический прибор для наблюдения из укрытия. Простейшая форма перископа - труба, на обоих концах которой закреплены зеркала, наклоненные относительно оси трубы на 45? для изменения хода световых лучей. В более сложных вариантах для отклонения лучей вместо зеркал используются призмы, а получаемое наблюдателем изображение увеличивается с помощью системы линз.

седмица* - семь дней, неделя.