# Живые статуи - финал(без редактуры)

Аноним Katsurini

Глава 24-26 (финал). Закончено 01.11.2015

## Глава 24


Я честно пыталась отрешиться от настоящего, от мерзких прикосновений, от его, невыносимого для меня, учащённого дыхания, от всего того, что может вызвать во мне ненависть. Я не хотела повторения жизни Медузы. Нет, не в этой жизни. Я хотела лишь одного - умереть с улыбкой на лице.

Вот только мне и этого не дали.

Стали меня тормошить, пытаясь вывести из воспоминаний. И в какое-то мгновение это удалось. Я встретилась взглядом со встревоженными серыми глазами.

И если поначалу хотелось, чтобы оставили в покое, то сейчас я не верила своим глазам.

- Малышка, как ты меня напугала! - голос у него был встревоженным, а глаза блеснули влагой.

- Он успел? - сейчас только это казалось важным. Не могу глядеть ему в лицо, зная, что меня брал другой.

- Нет, я бы ему не позволил!

Я попыталась встать, чтобы взглянуть на того, другого, но любимый не позволил, притянув к себе. На его груди была рана, которой пропиталась некогда белая сорочка. Хотела отпрянуть, чтобы не причинять ему боль, но не вышло. Шершавые руки скользили по моей голой спине, не позволяя мне отстраниться.

- Володя! Ты ведь ранен! - попыталась я воззвать к его разуму.

- Это так прекрасно!

Неужели у него на фоне всего помутился рассудок?

- Я живой, Лесенька! Живой! Благодаря тебе. И я ощущаю боль, радость и...

Он замолчал.

- Что? - насторожилась я.

- Не знаю, милая, но это так приятно. Сердце щемит от этих чувств, кровь бежит быстрее при мыслях о тебе. И как же ты меня напугала, никогда ни за кого не испытывал такого ужаса.

Мне наконец-то позволили отстраниться. Я поднялась, заглядывая ему в глаза. Сколько чувств было в них, а по щекам текли мокрые дорожки, к которым я поспешила прикоснуться.

- Ты поборол проклятье? - я не могла поверить, просто боялась дать ложную надежду себе, хотелось услышать это от него.

На его лице появилась счастливая улыбка. А ещё... ещё было светло, как днём. Солнышко ласкало овал его лица, отражаясь бликами в серых глазах.

- Но это значит, что ты вновь стал смертным, - нет, я не огорчалась раньше времени. Просто его рана... она ведь может быть опасна, если проклятие больше не действует.

- Да. Думаю, да, - спокойно отозвался он, гладя меня по волосам, вытаскивая из них спицы, про которые я напрочь забыла.

Я подавила желание расплакаться, закусила дрожащую губку, и стала снимать с него рубашку. Сейчас важно обработать рану.

Сзади скорее ощутила чьё-то присутствие, нежели увидела. Повернулась, но ничего не было. Обычные покои, ничем не примечательные, разве что пыль в лучах солнца была видна в воздухе. И никого.

Мужа уложила на подушки, хоть он и противился, пришлось бросить на него суровый взгляд. Глянула на свою разорванную сорочку, тут же валяющуюся, и отправилась в шкапу накинуть что-то на себя. Только после этого отомкнула запертую на ключ дверь и крикнула Марию.

Та не заставила себя долго ждать, словно была под дверью. Значит, подслушивали, а на помощь хозяину не пришли. Или считали, что это он так со мною развлекается? Ему, мол, положено. Но сейчас было не до разборок. Заметила только, что волосы у меня по-прежнему рыжие, что радовало.

- Да, госпожа? - появилась управляющая.

- Есть ли самогон?

- Никак нет, сударыня.

- Значит, найди, хоть из-под земли достань. А ещё неси иголки и нитки. Быстро!

Служанка, пока выслушивала указания, старалась украдкой взглянуть на то, что было за моей спиной, но я не позволила.

- Мария, это был приказ, если ты не поняла! - голос я не повышала, нет, наоборот, сказала это очень тихо, вот только она тут же унеслась, а я, прикрыв дверь, вернулась к мужу.

Он лежал и наблюдал за мною. Чуточку бледный и уставший, но улыбающийся.

- Что-то ты озверела! - лукаво сказал он.

- А ты лежи и молчи! Я не позволю вести себя так вольно. Либо они служат за деньги, либо выгоню.

- Посмеешь выкинуть их на улицу?

- Руки-ноги есть, не помрут с голоду, - сама же не умерла, хоть и не привыкла работать, а как прижало, выкрутилась.

На что муж продолжил улыбаться.

- Так как ты поборол проклятье? - всё же этот вопрос меня волновал.

- Не знаю, наверное, всё вкупе сработало, и мои чувства к тебе, которые я доселе не осознавал, хотя и испытывал, и страх за тебя, и желание защитить. А ещё ты была светом во мгле, твои чувства, я и видел и... - он замолчал. - Они прекрасны и чисты. Благодарю, любимая. Наверное, только благодаря им я смог сказать себе "нет", убедить, что плевать на проклятье, я нужен тебе, а ты нужна мне, такая же искренняя и чистая. И никому не позволю обидеть тебя!

Он так это вдохновлённо говорил, а потом просто замолчал, глубоко дыша, и я напомнила себе, что любимый ранен. Но последний вопрос нужно было задать, чтобы прояснить всё до конца.

- Так кто это был? - я намекала на самозванца. - И куда он делся?

- Ты о чём?

- О том самом!

Но тут раздался стук в дверь, отвлекающий меня от разговора. На пороге мялась Мария с огромной бутылкой с мутной жидкостью и ещё одна женщина с корзинкой для рукоделия.

Я забрала у них всё и закрыла дверь, повернув ключ в замке.

Рану обрабатывала, стараясь мужу расспрашивать, но он отнекивался и строил из себя дурачка. Мол, мне всё приснилось. Какие статуи? Какой самозванец?

Я же не особо мужа жалела, он, правда, ни разу не вскрикнул. Поразительная выдержка!

Когда же обработала раны и закончила его зашивать, подняла на него взгляд. А он довольный, словно кот, объевшийся сметаны, лежит и улыбается.

- Ты в порядке? - мне стало страшно. Вроде муж, но ведёт себя подозрительно.

- Да, милая.

- Только не говори, что тебе мучения удовольствие приносят.

- Я просто тобою любуюсь. Не могу наглядеться.

- Так я ж не я.

- Ты очень милая. И я тебя вижу в истинном облике, я ж уже говорил.

Я перекинула прядь волос, стараясь понять, спала с меня личина или нет. Волосы казались рыжими. Подошла к зеркалу в ванной, на меня глядела рыжевласая Александра.

- Так ты мне расскажешь, кто напал на меня?

- Нет.

- Почему? - он же доверял мне, многое рассказывал, хотя и не всё. - Или он ушёл?

- Нет. Сработал тот медальон, что ты мне подарила. И когда я собирался его уже убить, медальон засветился и противник рассыпался в прах.

- Ты знаешь, кто это был?

- Да.

И я поняла, что не скажет, что дальше планирует делать.

- У меня остался лишь его медальон, такой, как у тебя. Он меняет личину, как я понимаю. Не знаю, сработает ли на мне, но очень хотелось бы вывести врагов на чистую воду под личиной того, кто погиб, - он сказал? Удивительно! Я не могла в это поверить.

- И ты скажешь, кто это?

- Нет.

Я надула губки.

- А что ему нужно было?

- Наследник. Всё же в тебе проявилась вся сила Медузы, многие хотят обладать такой силой и оставить её в наследство потомкам.

Это не Денис, иначе б он в статую превратился. Тогда кто? Герман? Или кто-то из убийц?

- Я его знаю?

- Лесь, давай не будем об этом.

Он стал вставать. И никакие заверения в том, что ему нужен покой, не помогли.

- Но так ведь нельзя! - попыталась я его остановить.

И как его остановить? Он явно собрался куда-то идти.

Я распустила пояс и раздвинула полы халата, накинутого поверх голого тела и подошла вплотную к мужу, к ещё обнажённой спине, провела по ней пальчиками, прижалась.

Не успела я опомниться, как оказалась на постели.

- Вот теперь точно не отвертишься! - спокойно сказал нависающий, точно скала, надо мною супруг.

По телу разлилась волна жара. Разделся он в мгновение ока.

В его глазах было желание обладать мною, в вот на игры он настроен не был.

Сейчас я уже не хотела игр, желая лишь одного - слиться с ним в единое целое.

Единение было приятным и таким долгожданным. Я выгибалась ему навстречу, не в силах больше сдерживать свои стоны, отдаваясь ему полностью и без остатка.

Муж истосковался не меньше меня, и был ненасытным, делая лишь незначительные передышки, любуясь моими изгибами, и реакцией на свои прикосновения шершавых ладоней.

А ещё я очень желала исцелить его тело. И когда мы лежали уже полностью удовлетворённые и счастливые, он переплёл наши пальцы одной руки, а другой гладил по моим волосам.

- Моя любимая, - прошептал он прежде, чем я уснула.

Проснулась я в пустой постели. С той стороны, где, как я помнила, заснул супруг, была лишь холодная простынь. Давно ушёл. Кто бы сомневался!

Звать слуг не хотелось, поэтому немного понежившись в постели и поняв, что больше не желаю находиться здесь в одиночестве, я встала, застелила за собою постель, только после этого пошла совершать утренний туалет.

Когда я спустилась к завтраку, пусть времени уже было ближе к обеду, я застала картину маслом. Слуги драили дом. Причём старательно мыли окна, открытые настежь, вешали свежие занавески, сметали пыль и всё остальное.

Диво дивное! Помнится, в прошлый раз, когда я здесь была в облике служанки, меня заставили отмывать господские покои, и я с ног валилась к вечеру. Помогать же мне никто не спешил, а слой грязи был приличным. Сейчас же слуги отмывали весь первый ярус, который был отведен наполовину для челяди, наполовину для гостей. Там же была и господская столовая. Вот гостевую часть они и отмывали.

Я не поленилась, заглянула в столовую - та сверкала чистотой.

И что здесь происходит?

Я покашляла, обращая на селя внимание.

Мария тут же повернулась, переменилась в лице, натянула вежливую, но отнюдь не искреннюю улыбку, и подскочила ко мне.

- Добрый день, госпожа. Что изволите, сударыня? Почему не позвали, как встали? Господин просил вас не будить, пока сами не выспитесь.

- Добрый день! Где мой муж?

- В кабинете, изволите позвать?

- Нет, не стоит. Накрывайте завтрак в столовой.

- Завтрак? - удивилась Мария, но тут же поправилась: - Как пожелаете, - склонилась в поклоне и, кликнув двух девушек, отправилась с ними выполнять поручения.

А я отправилась в кабинет мужа, правда, не знала, где он находился, но ничего - найду. Побродила по первому ярусу да оглядела все помещения, даже слуг. У тех был полный порядок, в отличие от ещё не отмытых гостевых. Просто Володя домосед да трудоголик, вот и не замечал всего этого безобразия. Слуги совсем распоясались.

Нашла я его на втором ярусе в кабинете. Он просматривал какие-то бумаги и газеты.

- Что это? - спросила я.

- Твоё расследование. Всё же оно принесло плоды. Кажется, я вычислил всех наших соперников.

- Ну не убьёшь же ты их, - возразила я.

Муж на это замечание промолчал. Неужели действительно об этом думал. Но ведь он не такой, я знаю!

- Лекси, мне надо уйти.

Я думала, он сбежит от меня, от неприятных вопросов. Но он остался. Зачем? Навести в доме порядок или хотел моего одобрения?

- Иди, ты ведь взрослый мужчина. Вот только твоя рана...

- Уже всё в порядке. Рана затянулась, остался лишь небольшой старый шрам.

Он поманил меня к себе. Усадил на колени. С одной стороны хотелось проверить, но с другой - зачем ему обманывать. И такое поведение могло говорить о том, что я ему не верю на слово. А не должно этого быть между супругами, вдобавок ко всему любимыми. Вдохнула поглубже, вдыхая его запах, блаженно замерла, когда он провёл шершавой ладонью по моим слегка оголённым им самим плечам, шее, подбородку. Как мне нравятся его прикосновения.

- Милая, ты будешь против, если я воспользуюсь твоими способностями?

Я не понимала, о чём он.

- Закрой глазки и пообещай не подглядывать. Я не хочу, чтобы ты видела.

Сплошные загадки.

- А завтрак?

- Некогда. Не знаю, когда вернусь, поэтому можешь слугам устроить нагоняй, они заслужили.

Он поцеловал меня очень нежно. Я ощутила, как по телу разливается сила. И потом приподнял меня, усаживая на стол, отстранился и ушёл, а я лишь спустя несколько минут открыла глаза. Волновалась ли за него? Безусловно. Вот только эта встреча в кабинете кричала о том, что он мне доверяет и просит о взаимности. Значит, мне не остаётся ничего другого, как верить в то, что всё будет хорошо.


## Глава 25


Прошло две недели с момента снятия чар с супруга. Днём он если и появлялся, то только дома, в свет со мною не выходил. А вот вечерами и ночами у него была работа в издательстве, впрочем, как и у меня. К сожалению, не было смысла мне работать днём, потому что это была работа журналистов, а номер должен был выходить именно ночью, чтобы к утру поспеть.

Кем днём был муж, я не знала, но в газете то и дело появлялись статьи-разоблачения или сообщения об убийствах.

- Это твоих рук дело? - спросила как-то Володю, намекая на то, что он устраняет кого-то.

- Что именно? - невозмутимо спросил он. Поражаюсь его выдержке. Всё время такой спокойный.

В убийствах он не признался, как я ни пытала, но то, что он разоблачал кого-то, я даже не сомневалась.

- Расскажешь?

- Нет. Меньше знаешь, крепче спишь.

И уходил тайными ходами, заимствуя у меня силу.

Я не сердилась, занималась пока хозяйством и работой. А муж изводил себя. Ложился уже заполночь, вставал с рассветом.

А потом в нашей газете напечатали интервью из суда, один из пойманных с поличным преступников признался в убийстве семейства Донских. Моих родных! Я не могла в это поверить. Ходила взад и вперёд.

- Так что, выпустите в печать? - спрашивал один из моих людей, написавший эту статью.

- Это проверенные данные?

- Конечно, о чём речь! - возмутился журналист.

- Ты уверен, что тот, кто дал интервью действительно причастен к убийству?

- Он признался в нём, разве остальное важно? Его завтра утром казнят.

Выпустить непроверенные сведения в тираж - что может быть хуже? С другой стороны, это ведь интервью. Пусть оно и лживо, но мы от себя ведь ничего не добавляем.

- Вот тут допиши, что это - слова заключённого, которым жандармерия верит.

- А вы не верите? - задал встречный вопрос журналист.

- Это - непроверенные данные. Мы не знаем, что случилось в ту ночь, ведь так?

Журналист же на мою отповедь возразил, что у него есть один источник, который утверждал, что видел двоих подозрительных мужчин в ту злополучную ночь неподалёку от городского дома.

- Он смог бы их опознать?

- Нет, тот бродяга на днях скончался. Перепил и под колёса кареты бросился.

Это было странно. Прямо накануне ареста. И когда свидетелей не осталось, появляется какой-то человек, готовый признаться в убийствах?

Я отослала статью на переделку, после чего, оставшись одна, прошла тайным ходом к мужу.

- Что скажешь? - подсунула ему черновик статьи.

Он мельком пробежал глазами, после чего спросил моё мнение.

- Ты - мудрая женщина.

- Но я не думаю, что нашли настоящих убийц.

- Доказательства обратного есть?

- Ну... - замялась я. Он ведь знает, что я видела тени и слышала голоса.

- То-то и оно.

- Но что будет с бедолагой?

- Неужели тебе жаль его? - в его устах это звучало как издёвка. Знаю, никогда не была особо добра к людям и не испытывала сострадания. Но сейчас многое изменилось. И пусть чужие люди, но я не хочу, чтобы невиновные страдали. Но моё молчание муж воспринял по-своему и продолжил: - Так вот, не стоит жалеть. В любом случае, это не честный крепостной или челядь. Они все повязаны связями. Это - сторонняя организация, у которой очень длинные руки, сродни ордену Медузы, только эта ещё крупнее.

- Но для чего он лжёт?

- Значит, ему заплатили. Хочешь пообщаться с арестантом?

Муж был само спокойствие. Светиться же рядом с убийцей не хотелось, как и показывать свой интерес к делу. И что же делать? Я действительно хотела удостовериться в личности подозреваемого.

- Понятно всё с тобой. У меня ещё одна встреча, а у тебя - отправка номера в печать. Как закончим, обсудим.

Я согласно кивнула, после чего отправилась на своё рабочее место.

Спустя час мы с мужем уже ехали в карете, правда, я не решалась задать свои вопросы, а он не спешил с этим, поэтому оба молчали. А ведь времени до казни не так уж и много, каждая минутка могла быть на счету. .

Но за дорогу муж не проронил и слова. Во мне росло нетерпение, но я понимала, что раз муж молчит, значит, на то есть причины. Поэтому полностью ему доверилась. Лишь дома, оставшись вдвоём в спальне, муж подошёл ко мне, подал фотографию нашего журналиста, что расследовал это дело.

- Давай попробуем с этой личиной. Другого подставлять не будем, но раз Николай Семёнович уже крутился возле тюрьмы, будет разумнее использовать его.

- А если его заподозрят в чём-то?

- Работа журналиста опасна. Это постоянный риск. Не все хотят правды. Тут главное - не попасться до публикации материала. А потом уже будет поздно, ведь разоблачение выйдет в утреннем выпуске. И пусть это всего лишь слова, устранять обычно уже не имеет смысла. Ладно, хватит болтать, давай примемся за дело.

Вначале было лицо. Довольно долго времени это заняло. Одно дело просто укорачивать или удлинять лицо, изменяя его. И совсем другое - надеть на себя лицо другого человека. Но муж был терпелив, хвалил, помогал советами, и победа казалась общей. Даже обнял меня, когда на меня смотрел из зеркала Николай Семёнович.

- А теперь давай с волосами поработаем, - предложил супруг.

Представить волосы короче, чем они есть, не получалось, как ни старалась. В итоге муж собрал мои волосы в гульку, а после приделал парик с короткой стрижкой. И где раздобыл? Хорошо хоть цвет моих родных волос почти не отличался от каштанового журналиста. А личину я надевала лишь на своё родное лицо, избавившись от внешности Александры.

Я оценила себя в зеркале. Сложно было осознать себя совершенно иным человеком. Это была я и не я.

- Теперь тебе нужно ощутить эти волосы, как свои.

Парик был снят, и мы продолжили испытания с волосами. Через час попытки всё же увенчалась успехом, вначале удалось укоротить волосы то плеч, всё же была у меня такая стрижка и ощущения я помнила, а потом и сделать короче.

- Умница, - похвалил муж. - Теперь займёмся твоей фигурой и манерой общения.

Поспать в эту ночь не вышло. К утру глаза слипались, но деваться было некуда, если я хотела повидаться с ещё неказнённым убийцей.

Потом явился Денис.

- Привет всем! - весело поздоровался он. Меня же долго сверлил взглядом, потом подмигнул. - Надеюсь, ему можно доверять, - сказал себе под нос, думаю, что речь была обо мне. Но я не понимала, узнал или нет. - Идём?

- Ты руки-то не распускай, - достаточно серьёзно сказал Володя и одарил друга уничтожающим взглядом.

- Гляди, какой тебе ревнивец достался, - вернул колкость Денис, не сводя с меня глаз. - На мужиков виды не имею, уж извини.

- Полно тебе, и вовсе я не ревнив, просто знаю твою любовь облапать девушку, особенно замужнюю.

Значит, знает про меня. Откуда? Вроде бы с момента нашего разговора муж не оставался наедине и не общался с Денисом. С другой стороны, откуда тогда он узнал, что понадобится его помощь? Значит, встречались или, по крайней мере, Володя отправил другу весточку.

В ответ Денис лишь очаровательно улыбнулся.

- Давай, только быстренько, ладно? И дашь мне минутку? - спросил супруг друга. Тот просто молча вышел из кабинета.

- Будь осторожна, - давал муж наставления мне, заключив в объятия. - И помни, я люблю тебя и в обиду не дам.

Я улыбнулась, обнимая его за шею. Всё будет хорошо, я знаю.

- Закрой глазки, и не открывай, пока Денис не разрешит.

- Хорошо, - ответила я, и меня поцеловали нежно-нежно. Ощутила, как хлынул поток силы, после чего муж отстранился. И только сейчас до меня дошло, что целовал-то он вовсе не меня, а Николая Семёновича. Бр...

А потом прикоснулся кто-то другой. Но страха не было. Значит, Денис?

Мгновение, и в нос дыхнуло запахом сырости и плесени.

По коже поползли мурашки. От меня отстранились, но руку не отпустили.

- Идём, глаза не открывай, - шепнул кто-то, предположительно Денис. - А теперь слушай.

Я вся напряглась, готовая слушать указания, но их не последовало. Что же Денис имел в виду? Прислушаться? Проявились разные звуки: где-то попискивали мыши, а ещё гремели железной решёткой.

- Ничего не слышу, - ответила сопровождавшему.

- Прислушайся, услышь то, что происходит за дверями.

Вновь обратилась в слух, но теперь не слышала даже первых звуков.

Постепенно осталось лишь моё дыхание, да моего сопровождающего, биение моего сердца, которое, казалось, билось слишком громко. А потом я услышала отдалённые шаги, и разговор.

- Он точно не передумает? - говорил один голос, показавшийся мне знакомым.

- Мы можем и самоубийство организовать.

- Не желательно. Хотя, в виду того, что он натворил и раскаялся... может, как раз выход.

- Так какие будут указания? - уточнил второй, незнакомый, голос.

- Казнь назначена через час?

- Так точно!

- Тогда прямо перед казнью можете найти повешенное на простынях тело.

- Будет исполнено.

Послышался удар чего-то звонкого. Неужели монеты?

- Да, и ещё, никого к нему не пускайте. Ни журналистов, ни родственников.

- Как скажете.

После этого голоса стихли, зато послышались приближающиеся шаги, от которых в душе накатил страх. Я узнала этот голос, тот, кто был тогда в нашем доме, кто развлекался со служанкой.

Меня схватили за талию, и, прежде, чем я успела вскрикнуть, куда-то потащили, зажав рот рукою.

Стало страшно, но разобрать от чего, я не смогла. Пора бы уносить ноги. Вот только Денис не спешил меня переносить из тюрьмы, и это пугало ещё больше.

А потом меня неожиданно отпустили. В тускло освещённом коридоре. И я обернулась к Денису и чуть было не вскрикнула. Ведь на его месте был незнакомый мне мужчина в форме стражника. Что со мною собираются делать?

Я нервно провела рукой по волосам, удостоверившись, что по-прежнему они коротки.

- Ты ведь журналист. Пойдём, священник уже приходил, думаю, хуже не будет, коль вы пообщаетесь.

Я молча последовала за ним. Двери без вопросов открывали перед этим мужчиной, и пропускали нас внутрь. Ощущение земли со всех сторон давило на меня. Вспомнилось моё затворничество в подземелье. Бр... Не хочу оказаться в подобной ситуации, но сейчас выбора просто не было.

Мы пришли к одной из камер, мне отворили дверь. Заключённого подняли стуком металлического прута по железной двери, а потом за шкирку.

- К тебе посетитель! Один из последних, - несколько грубовато сказал стражник.

- Я подежурю за дверью.

- А свет? - вспомнила я, ведь в камере было темно.

Со стены сняли светоч и подали мне.

После этого за мною затворили дверь, отсекая меня от остального мира. Отогнала все неприятные чувства. Неплохо бы узнать всё, что знает смертник, пока ещё не поздно.

Интервью далось мне тяжело. Я ужасно волновалась, ведь мне казалось нетактичным задавать многие вопросы, зная, что жизнь человека повисла на волоске.

- Вы убили семью Донских?

- Я уже всё сказал. И святому отцу исповедался во всех грехах.

- Да, но... Это ведь не вы, не так ли, - теперь я уже не сомневалась в этом. Всё же голос был совершенно иной у заключённого, ничего общего я не нашла и во внешности. - Сколько вам заплатили за это признание?

Я говорила и говорила, не зная, как вывести его на чистую воду. Он не признавался в обратном, даже когда узнал, что его ещё до казни убьют. Казалось, его не волновал этот вопрос. Он готов был умереть. А в камере - даже лучше.

- Кого вы защищаете? Вы думаете, что они сдержат свои обещания и заплатят ту цену, которую вы назвали? Думаете вашим родным не уготована судьба Донских?

- Не суй свой нос, куда не следует. Это мои ошибки. А если правда то, что ты сказал, убирайся отсюда, пока не поздно! - дыхнул зловонным запахом изо рта смертник, схватив меня за ворот рубахи. От этого жеста у меня мороз по коже прошёлся да жутко стало, словно сама смерть заглянула в лицо.

Дверь стала со скрежетом открываться.

- Вам пора, - с нажимом сказал стражник.

Я бросила последний взгляд на заключённого, после чего вышла из камеры.

Обратно мы шли как-то уж слишком подозрительно, то и дело останавливаясь и, словно бы, прислушиваясь. Нам открывали двери, перекидываясь несколькими обычными, ничего не значащими для меня, фразами, после чего пропускали. Вот только мне казалось, что сейчас нас остановят и меня схватят. И от этого я сбивалась с шага, становилась зажатой.

- Расслабься! Мужчины так не ходят, - словно из-ниоткуда шептал мужнин голос. Я оборачивалась, но никого не видела, кроме уже прошедших служащих городской тюрьмы.

Мы дошли до одного места, отворили камеру и провели меня внутрь.

- Жди здесь, - после чего дверь затворилась.

Сердце замерло, как, казалось, и время. Попалась! Что теперь со мною будет? И зачем нужно было это знание? Ничего нового я не узнала, лишь утвердилась в мысли, что умрёт сегодня невиновный, точнее тот, кто не убивал моих родителей. Стоило ли рисковать? Как же я была не права, когда задумала эту авантюру. Странно, что муж не отговорил. Хотя, не смог бы, даже если б попытался, я лишь сильнее б захотела попасть сюда любой ценой. Ну и зачем? Ничему-то меня жизнь не учит!

Неожиданно я ощутила чьё-то присутствие, после чего, мрак помещения сменился ярким светом, от которого я зажмурилась.

От души отлегло. Денис!


## Глава 26


Денис перенёс меня в незнакомое помещение, после чего откланялся и испарился. Ну вот, и где это я?

Я потихоньку высунула нос из-за двери, мельком глянув на,свои совсем не женские руки. Ну да, я ведь не меняла облик.

- Чем могу быть полезна, господин? - высунула нос какая-то молодая девушка-служанка, кстати, не дурна собою.

- Простите, а ваш хозяин скоро будет?

- Даже и не знаю, сударь, он постоянно в разъездах, дома бывает довольно редко. А как вы тут оказались?

Я, если честно, не знала, что ответить, ведь даже не знала, в чьём доме очутилась.

- Пока вы ожидаете, принести вам кофий? - предложила девушка, приняв моё молчание за нежелание объясняться. А я и забыла, что всё же нахожусь в дворянской среде, являя собой высший слой общества. И правда, я не обязана что-либо пояснять слугам.

- Да, не откажусь.

После чего я спряталась от всех за массивными дверями.

Свет внезапно погас с помещении и чьи-то руки легли на талию. Сердце пропустило удар.

- Тихо, не переживай, поделись силой, милая, - и хоть голос был не мужнин, но интонация вполне соответствовала его манере разговора.

Он развернул меня к себе и поцеловал, на миг я ощутила изменения внешности, ведь растительности на лице не было.

- Благодарю. Не скучай, - ответил он, разрывая поцелуй и отпуская меня из объятий.

Свет вспыхнул неожиданно, заставляя меня зажмуриться. А когда я проморгалась в комнате уже никого не было. Ну и как это понимать?

Я откровенно скучала, мне подали кофе, та девушка неоднократно строила мне глазки, чем откровенно смущала. Вначале я жутко робела, но потом вспоминала, что я - мужчина, поэтому брала себя в руки. Вести себя с таким же полом было крайне сложно. Я знала, чего хотят другие женщины и как выразить своё восхищение, вот только вряд ли мужчина мог так сказать, поэтому я всё время сдерживала свои порывы.

Девица же решила что раз яростно не даю отпор, то я не против развлечься, и чуть ли не вешалась на шею, не давая мне личного пространства.

- Марианна! - окликнул знакомый голос девушку, от которой я уже не знала куда деваться. Дальше речь хозяина была на французском, причём в довольно грубой форме.

Я подняла взгляд с перепуганной служанки на Германа, стоящего в дверях. Нахлынула тревога.

"Так, не время паниковать!" - одёрнула себя.

Раз он тут, значит, не его муж убил. Но быть с ним наедине было всё равно неприятно.

- Доброе утро, сударь. Прошу меня простить за столь ранний визит, - начала я разговор. И как мне выпутаться, как объяснить, что я тут делаю? - Не хочется вам надоедать, я журналист из "Последних известий", Николай Воронков, простите меня за бестактность, но я хотел бы знать, как вы относитесь у тому, что арестовали убийцу вашей невесты и её семьи?

Мы были одни в том самом помещении, вот только неужели Герман перенёс кабинет в другое место?

Я пересеклась с ним взглядом.

- Пойдём, приглядишь себе чего-нибудь в семейной сокровищнице, - миролюбиво предложил он.

Вот только я не могла пошевелиться. Не надо мне ничего. Чур меня, чур!

Мы боролись взглядами, после чего он улыбнулся, удостаивая меня победы. А я... поняла, какая была дура!

Губки надула, бровки нахмурила, не скрывая обиды.

- Николай Семёнович, пойдёмте, у меня к вам дело есть, - сказал он, вставая и приглашая меня следовать за ним.

Я нехотя поднялась, исполняя свою роль в этом маскараде.

Меня вывели из другого крыла, совершенно другим путём к сокровищнице. Она отворилась, как и в прошлый раз. И лишь когда мы остались за закрытыми вратами наедине, я позволила себе задать мучающий меня вопрос.

- Значит, Герман.

- Прости.

- Тебе не за что извиняться.

- Ты не права.

- А как ты в сокровищницу попал? Хочешь сказать, что облик - не просто личина, но и...

Договорить мне не дали, просто заключили в объятия и, зажмурив глаза, поцеловали.

- Убери руки, извращенец! - одёрнула я его, отстраняясь.

- Лесь, ну хватит, а?

- Нет, уж, Герман Олегович, я не желаю с вами иметь никаких контактов, - и показно поёжилась. Сама мысль целоваться с ним была мне противна.

- И вообще, мужеложство, бр... - я готова была шарахнуться от него, но мне не позволили загребущие руки.

- Я же тебе говорил, что личины не вижу твои, точнее вижу, но как лёгкую дымку.

- И что? А я-то тебя не вижу. А с Германом мне ой как неприятно целоваться.

- Ладно, я понял, милая.

- Так и ведёшь двойную жизнь?

- А что делать? - грустно вздохнул муж.

- Ты себя в гроб загоняешь. Ещё не хватает, чтобы постарел быстро-быстро.

- Ладно, я постараюсь решить вопрос в ближайшее время. А пока выбери стоящие вещи. Заберём их.

- Воровство?

- Хозяин сокровищницы тебе дарит. Какое ж это воровство?

- А как тебя сокровищница вообще сюда пустила. Она ж на кровь моего рода закрыта.

- Ну, либо личина вовсе не личина. Либо...

- Что? - не удержалась я.

- Либо я теперь твоему роду принадлежу. Хотя такая мысль меня не радует.

Да уж, вроде женщина в род мужа уходит, а тут муж может в мой войти?

Мы довольно много времени потратили на то, чтобы найти дельные вещи. Но в большинстве своём это было оружие, которое мог использовать лишь представитель рода. И хоть Володя по-прежнему оставался под той же личиной, пользоваться он им не мог, как и прикоснуться. Видно, мы были не правы, и сокровищница пропускала по какому-то третьему условию, пока не разгаданному.

Поэтому отобрали лишь те вещи, которыми могла пользоваться я. Их оказалось не так уж и много. В основном это были амулеты, медальоны, а также одежда - очень тоненькая и прозрачная.

- Зачем она мне, - готова была возмутиться я, вспоминая одеяния некоторых статуй.

- Бери. Это точно для представителя рода не понадобится.

- Володь, я не буду это носить!

На что он так загадочно улыбнулся, мол, ещё как будешь.

- Нет, ни за что.

- Не будь ты сейчас мужчиной, заставил бы одеться прямо сейчас в этот наряд.

- Извращенец!

- Хотя, - и он в мгновение ока снял с меня пиджак.

- Нет!

- Да, милая, да! Ты забываешь, что для меня не важна твоя личина.

Следом отправилась рубашка, а потом и брюки. А потом он надел эту невесомую прозрачную ткань.

Я на себя просто боялась взглянуть. Ведь в отличие от него я-то видела себя мужчиной. Из волос выскользнули шпильки, распуская их. И вот тут я уже осознала, что волосы мои, родные, спускаются шалью по спине. Он, и правда, видит меня настоящей! Не то, чтобы я не верила ему. Просто, это не укладывалось в моём восприятии. Но сейчас мои руки истончились, превращаясь в настоящие.

Неужели личина спала?

А потом я осознала, что кожа стала излучать свет. Спина зачесалась. А потом... Потом я просто ахнула, увидев, что не касаюсь пола.

- В-володя, что это?

- Похоже, ты приняла свою истинную форму.

- Горгоной стала?

- А ты знаешь, кто такие горгоны?

- Крылатые девы, бесподобной красоты.

- Я не видел никогда остальных горгон, но ты - бесподобна.

Его слова с одной стороны тешили самолюбие, а с другой- выходило, что только благодаря этому наряду я стала прекрасной.

На одной из стен висело огромное зеркало, к которому муж и притянул меня.

Я окинула себя взглядом, смущаясь своей наготы.

Мои волосы сейчас спускались к середине бёдер, на голове была диадема, усыпанная дорогими самоцветами, на которой было два маленьких крылышка.

А за спиной у меня были воздушные крылья. Если честно, то убрав диадему, меня можно было принять за ангела, разве что их обычно изображали мужчинами. Да и крылья были не белыми, а почти бесцветными, едва заметными. Тело же моё по-прежнему светилось. Лицо не изменилось, разве что во взгляде появилась какая-то уверенность. Но я, должна не скромно признаться, была красивой, пусть раньше я себя считала лишь симпатичной.

Крылья же жили, казалось, своей жизнью. Они плавно двигались, поддерживая меня в воздухе.

Володя, всё ещё сохраняя облик Германа, притянул меня, разворачивая лицом к себе.

Одна рука заскользила по прозрачной ткани в районе груди. Он наклонился меня поцеловать. Первое желание было отшатнуться. Но я поборола его, закрывая глаза. Это мой любимый, только он. Поцелуй был нежным и таким родным. Я нехотя открыла глаза, отмечая перед собой возлюбленного. Улыбнулась.

А он провёл по моим щекам шершавой ладонью, прикоснулся к моему носику, лаская...

Столько нежности было, и каких-то словно бы доселе сдерживаемых чувств, которые бились, словно волны о берег, но сдерживались невидимою стеною.

- Отпусти свой напор, - сказала ему, слегка отстраняясь.

Просить дважды не пришлось. Вот только чувств было так много, ощущений столько новых... Нет, я не жалела о своём решении, но словно познавала мужа заново, купаясь в чистом и искреннем чувстве его любви ко мне.

Когда же всё закончилось, муж встал, и, оставаясь голым, пошёл вдоль стены. Странно, но на его приближение начали реагировать артефакты. Оружие летело прямо в руки, защита от какого-то устройства сработала, погружая его в броню. А ещё у него появились металлические крылья, как часть этой брони.

Его признали все запертые здесь сокровища. Но отчего?

"Видно, потому что я раскрыл свою душу пред тобою," - услышала я его голос в голове.

Тут броня супруга исчезла, а вслед за тем, изменилась и его внешность, он вновь стал Германом. Сам, без моего участия.

Он оделся, одел и меня в прежнюю одежду, помогая сменить облик на Николая Семёновича, после чего мы вышли отсюда.

- Тебе надо поспать, - сказал он, когда мы покинули дом Германа.

- А тебе?

- У меня остались незавершённые дела.

Когда же мы сели в карету, муж вдруг исчез прямо у меня на глазах.

Я охнула.

И тут меня схватили за талию. Я с трудом сдержала вскрик, понимая, что это супруг так развлекается.

- Дурень! Ты чего творишь!

- Тихо, милая! - дверь отворилась и меня на полной скорости из кареты выдернули.

Удержать самообладание стоило больших усилий. Только теперь мы летели за каретой с не меньшей скоростью, а потом и вовсе в мгновение ока обогнали её. В ушах свистел ветер. Хорошо, хоть летняя жара не позволяла замёрзнуть.

"А я ведь тоже могу летать, - запоздало подумала я. - Только в каком виде! Нет уж! Тогда предпочитаю с мужем. Довольно скоро мы очутились возле городской тюрьмы, где на площадь, вопреки подслушанному разговору, вывели под руки человека в капюшоне. А за ним ещё одного.

Муж замер в сажени над землёй, удерживая меня крепко-крепко.

"Смотри, милая, и слушай," - произнёс мысленно любимый.

Золотое солнышко медленно поднималось по голубому небосводу.

Вокруг эшафота собрались многие люди, в основном дворяне, знакомые с моей семьёй, но были и незнакомцы. Встречались и крестьяне из загородной усадьбы. Но откуда...

"В нашей газете сообщалось об этом. Ты ж сама выпуск в печать отправляла".

"Да, но ведь это сегодняшний выпуск".

"В предыдущих тоже дата казни сообщалась".

В этом муж был прав.

В толпе я увидела нового знакомого. Граф Шереметьев Александр - старшенький мой. А также курсантов военного училища. Среди прочих ребят был и Лёшка - младшенький братец, которого я видела в последний раз ещё при жизни родителей.

На глаза навернулись слёзы. Неужели так никогда с ними не пообщаюсь, не смогу обнять братьев?

Отчего-то сейчас это было важно.

"Обязательно ещё пообщаешься, " - утешил Володя.

"Но что мы здесь забыли? Я не горю желанием видеть казнь".

"Потерпи ещё немного," - попросил муж.

Надеюсь, мы оба невидимые. Народ нас не замечает, значит, всё-таки да. Полезные свойства у артефактов ордена. Не уверена, что мы имеем право ими пользоваться, хотя, если они признали мужа, значит, ответ очевиден.

В толпе я заметила ещё кое-кого. А именно - Николая Семёновича. Прибыл на казнь, чтобы потом написать заметку в газете. Да, журналисты ни перед чем не остановятся... Небось ещё и на первой полосе потребует напечатать. Казнь вообще предусмотрена в основном за политические преступления. Но, видно, влияние Германа Олеговича было велико, а может, тут сыграла его дружба с цесаревичем. В любом случае для убийц было сооружено две виселицы. Вот только почему две, я не понимала. Ведь сегодня ночью был лишь один убийца.

Братья в толпе напряглись. Лёшка и Сашка глядели только на эшафот, куда у меня взгляд не смел подниматься. Смысл в этом маскараде, если я знаю, что пострадает не убийца.

Потом толпа ахнула, когда сняли мешки с голов приговорённых. Я проследила за устремлёнными в одном направлении взглядами. Да и сама обомлела. Этих людей я знала не понаслышке. Их лица заставляли заучивать в гербовнике как представителей великих родов. И оба человека не имели ничего общего с тем приговорённым, которого я видела сегодня ночью.

Повернулась к мужу, как бы прося объяснений, но вряд ли он меня видит, ведь я его - нет.

Меж тем судья стал зачитывать обвинения.

- Эти двое приговариваются к смертной казни через повешение. Вину свою они признали, хотя и не раскаялись. Наказание касается не только этих двоих, но и их родов. Отныне их рода предаются анафеме и изгоняются из страны.

Судья много ещё чего зачитывал, вот только я не вслушивалась. Я просто не понимала. Как? Почему.

Потом до моего сознания донёсся монотонный голос:

- Раскаиваетесь ли вы, дети мои, перед Господом нашим за убийство семьи Донских и их челяди? - вопрошал Святой отец, в котором я признала своего духовника.

- Нет! Эти твари не должны были жить! - вымолвил один из приговорённых, сплёвывая на эшафот. - Надеюсь, она будет вечность мучиться! - в хриплом голосе молвившего я признала того самого, который развлекался с Матрёной, того, с кладбища, где впервые я увидела статую возлюбленного.

- А вы? - святой отец повернулся ко второму.

- Мне нечего добавить к уже сказанному. Да, убил. Испытываю ли раскаянье - нет, - в этом я узнала второго, более главного и рассудительного.

Но как же удалось поймать их и выудить признание?

Мгновение, и муж опустил меня рядом с моими братьями, отчего-то в толпе оказавшимися рядом.

А в следующее мгновение в лучах солнца над виселицей появился облик архангела Михаила в золотистых доспехах и такими же золотистыми крыльями. Лица видно не было, ведь голова была освещена ореолом. В одной руке у него был меч, в другой - щит. А за спиной развевался красный плащ.

Толпа замерла. И лишь я узнала этот облик. Это был Володя в своём воинском облачении, когда был статуей, волосы струились золотистыми кудрями по плечам. И лишь крылья были чем-то новым.

Мой духовник перекрестился, выкрикнул о победителе Диавола архангеле Михаиле, справедливом суде, после чего в свете утреннего солнца облик главного командующего войском Господа стал тускнеть и вовсе угас.

Толпа оглушила всех своим рёвом, требуя немедленной казни, ведь она была благословлена самим Богом.

Я притронулась к братьям, а после соединила их руки, делая шаг назад.

- Олеся? - на мгновение наши взгляды встретились. Я улыбнулась им.

В следующее мгновение ощутила как руки любимого обнимают меня, и я растворяюсь перед изумлёнными взорами ребят.

А меня любимый уносит высоко-высоко, подальше от места казни.


Эпилог

Солнышко светило особенно ярко. Мы с мужем уж давненько переехали за город, хотя некоторые вылазки он всё ещё совершал в стольный град. Просто мне нужно следить за своим здоровьем, дышать свежим воздухом и быть подальше от обыденной суеты.

Просто я носила во чреве новую жизнь, которую понесла в тот день, когда возмездие, наконец, свершилось.

Рыжая Александра перекрасила свои волосы в каштановый цвет. Так думали окружающие. Но на самом деле черты моего лица менялись, личина постепенно спадала, превращая меня в отдалённо напоминающую прежнюю Олесю.

Я была счастлива. Здесь, наедине с природой, в уютном своём саду с плодовыми деревьями, ещё не до конца распустившимися почками, и цветущими яблонями, вишнями, сливами да и много какими деревьями, раздобытыми моим мужем для северных краёв.

Тут было тихо и хорошо. Уже пели птички, жужжали насекомые. Но главное - ароматы были такими приятными моему сердцу.

Недавно гостили у нас братья, которые очень удивились тогда, на казни, когда я вдруг объявилась, а потом, словно приведение, исчезла. Они считали ведь меня погибшей, и потом считали дальше, пока в один прекрасный день муж не принёс на своих крыльях обоих братьев. Потом Александр женился на Лиззи. И они иногда были у нас в гостях. Правда, Лизавете так и не сказали, что я и Олеся - одно лицо. Просто было слишком много тайн, и ей не нужно было знать подробности.

Как-то муж устроил вечер откровенности, и поведал многое, что ему стало известно. В том числе про моего деда. На самом деле запрета на отношения по любви, как такового не было. Просто это была мера предосторожности, только и всего. Дед - Ипполит Николаевич - очень боялся за свою возлюбленную Ольгу, а потому женился на ней по поддельным документам, всё твердил про рок, а потом обустроил свою кончину, продолжая жить под настоящим именем и лишь издали наблюдая за Ольгой и сыном, который рос без его участия. После у неё помутился рассудок, и она уже была несколько неадекватна, а сын увлёкся археологией, стал собирать свою коллекцию... Он был не связан с родом Бобровых, поэтому бредни матери не особо воспринимал, ну и тайно женился на моей маме. А вот когда старушка умерла, всерьёз задумался о том, что некоторый рок возможно и висит над нами. Помолвка Александра с Лиззи была тому первым напоминанием, потому что постоянно случались какие-то несчастья, не дающие выйти то одному, то другому из траура и совершить обряд венчания.

К тому времени отец уже познакомился с Ипполитом, и нашёл в нём родственную душу. Ипполит же, увидев впервые меня, заинтересовался юной барышней, чем и воспользовался отец. Он сам предложил Ипполиту жениться на своей дочери. А что - такие браки ведь не были редкостью. Будет после богатая вдова. Да ещё и коллекцию батюшка к рукам приберёт.

Вряд ли дед питал ко мне какие-то чувства, помимо родственных, и собирался со мною заводить какие-то отношения, подобные супружеским, но предложение не отверг, а решил им воспользоваться. Так я почти и стала супругою своего деда. Но то ли вмешался рок, то ли враги, скорее второе, но они устранили Ипполита, тем самым освободив меня от обязательств.

Ну а тут, помимо врагов, на сцену вышел Герман Олегович - племянник Ипполита. Мои способности он распознал сразу, как и медальон Медузы увидел на том первом балу. Этот медальон давно пропал, и его все искали. Владимир - как предводитель известной мне группы статуй - считал, что должен быть ключ к снятию проклятия, и об этом знали все его подчинённые. На том балу видел медальон Денис, поэтому помимо обычного интереса, в нём взыграла ещё и определённая цель меня обхаживать. Ведь медальон снять могла лишь я сама по доброй воле. Видел и Герман, который хотел завладеть легендарным артефактом, в котором по преданию хранилась кровь Медузы, способная исцелять или убивать.

Володя, как уверял меня, про медальон ничего не знал, именно поэтому пришёл к нам домой, чтобы забрать другие не менее значимые для его миссии ключи-артефакты, заодно хотел обезопасить нас. В то же время, испытывал ко мне интерес, хотелось язвить с довольно резкою особой, хотя я ему и не очень нравилась по отношению к другим людям, но имея опыт несчастливых браков, не хотел обрекать девушку на подобное существование, поэтому подталкивал меня к Герману - достойному на его взгляд кандидату в супруги.

Ну а Герман, помимо медальона, хотел продолжить род, причём восстановив утраченные за тысячелетие способности с помощью меня. Когда же мою семью убили, жениться он уже не мог, он разыгрывал интерес, и даже чувства, которые Володя считал искренними. Беспокойство, постоянные поиски меня, и много чего другого. На всё это должны были клюнуть и Денис с Володей, искренне помогая разыскать меня, и я.

Ну а потом всё пошло наперекосяк, когда я превратилась в статую и Володя решил всё же жениться на мне. Зачать ребёнка стало проблематично, ведь уже ни женою, ни любовницей другого мне супруг не позволил бы. Да и в честном поединке Герман бы проиграл Владимиру. Ну и тогда он стал искать среди артефактов подобный тому, что подарил мне медальон по смене внешности. И нашёл. Тогда он использовал запрещённый способ, против взбунтовавшихся статуй, чтобы Володю обезвредить на время и занять его место. Да ещё и сговорился со сторонней организацией, снял защиту со статуй, пока они были в камне. Всё это ради того, чтобы стать моим супругом постоянным.

Ну а любимый старался меня защитить, проводя своё личное расследование. Ну и когда Герман под его обликом напал на меня, то оказался вовремя рядом. Вот только время было как раз перед рассветом и начало действовать проклятье, с которым, мы общими силами справились. Ну и медальон Медузы, надетый мною на мужа, сработал как возмездие, потому что Медуза, умирая, вложила в него защиту для своих потомков от насилия. Как раз подействовала её кровь в сторону уничтожения противника. Зря я его сняла с себя, ведь он был исключительно для меня сделан, ради моей защиты. Потому дед и передал его мне. Но благодаря этому медальону мои мысли стали доступны Володе, когда он уже стал статуей, и он боролся с проклятьем. Так что нет худа без добра.

Что до возмездия и поиска убийц. Муж боролся со сторонней организацией её же методами, подставляя их, и они друг друга сами гробили. А когда я подтвердила, что в тюрьме вовсе не убийца семьи, зато напряглась при голосе настоящего убийцы (он был рядом в облике начальника тюрьмы), то он и поймал его после моего ухода. И его начальника, которому тот пошёл отчитываться. Дальше помог медальон, заставивший обоих сознаться в совершённом преступлении. Ну а невиновного успели спасти. Вернее, он тоже сознался в своих злодеяниях, и его отправили на каторгу, но к моей семье он уже не имел никакого отношения.

Что до Германа и двойной жизни моего мужа. Германа убил кто-то из сторонней организации, во всяком случае так считала жандармерия. Отомстили за казнь и позор рода. Но кто - так и не узнали. Место Германа как куратора статуй занял один из моих дальних родственничков - Бобровых.

Володя вышел из-под опёки Бобровых, поскольку стал смертным. Ему даже новый куратор дал добро занимать политические посты. Правда, он отказался, в виду женитьбы и скорого потомства, сославшись на то, что в жизни многое сделал и заслужил толику счастья. Правда, медальон мой так и остался на нём, а вот остальные артефакты он вернул в сокровищницу. Вот только не ведомо, почему, но доспехи его могли возникнуть по желанию, как и золотистые крылья, а также мог он становиться невидимым, чем и пользовался иногда.

Запрещать я ему не стала, всё же он всегда был воином, это его суть, поэтому отнимать часть него - зачем? Он не рисковал понапрасну, что радовало. Лишь однажды пришёл раненным, но общение со мною, как словесное, так и телесное, исцелило все раны.

Ощутила, как руки любимого легли на мою талию. Повернулась, встречаясь с нежным взглядом серых глаз.

- Как себя чувствует моя княгиня?

- Неплохо, учитывая то, что ни согнуться теперь, да и передвигаюсь медленно.

- Прогуляемся?

Я улыбнулась, а муж приобнял за талию и повёл садом.

- Как дела у тебя?

- Новый редактор неплохо справляется со своими обязанностями. Да и мой заместитель в издательском доме - тоже. Так что до родов и потом - я целиком твой.

- Это хорошо.

Мы долго гуляли в тот день, есть совершенно не хотелось. Живот тянуло, но я не обращала внимания, просто наслаждалась жизнью. Уже вечером муж подхватил меня на руки, распустил свои крылья и полетел в сторону дома.

- Люблю тебя, моя Лесенька! И дитятко наше, уже совсем скоро встретится с нами своими чудными глазёнками. Как считаешь, на кого походить больше будет?

Я пожала плечами, обвивая его шею, вдыхая запах возлюбленного. Так хорошо с ним и спокойно.

Володя сам принял сына, как две капли воды на него похожего, вот только у него были прозрачные крылышки - наследство Медузы. Но спустя пару часов они полностью исчезли.

И мы лежали в постели и любовались нашем крохою, его худенькими пальчиками, маленькими ножками и всем остальным. И были счастливы.


Конец.