Чигир Виктор: другие произведения.

Мегера

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Короткая история об измене.


МЕГЕРА

   - Почему ты все время молчишь? - капризно спросила Ксюха.
   Борис устало глянул в ее навязчиво красивое лицо с большими, до неприличия красными губами, которыми она так мастерски умела улыбаться, но не разглядел ничего, напоминающее искренность. Да-а, подумал он. Что-что, а быть искренней она явно не умеет. Или не хочет. А скорее всего, ей это просто не надо. Как парашют аквалангисту... Борис отвернулся, так ничего и не сказав.
   - Дурачок, - сказала Ксюха беззлобно. От его пристального взгляда она явно ожидала большего.
   Тропа, по которой они шли, петляя, бежала вверх к белому приземистому особняку. Оттуда доносилось глухое завывание вертака, топот, гортанные выкрики. Плотный туман, заполнивший лощину, искажал звуки, превращая молодежную попойку в некий языческий погребальный обряд с ревом, плачем и танцами вокруг костра. Впрочем, и то и другое везде и во все времена действовало одинаково, а именно - зазывающе.
   Борис так спешил, что Ксюха едва поспевала за ним. Она то и дело оскальзывалась, весело взвизгивала и все норовила - якобы невзначай - соприкоснуться с ним плечом. Иногда у нее это получалось, и Борис ждал, когда она не стерпит и возьмет его под руку.
   - Бобка, - позвала она жалостливо.
   - У?
   - Что - у? Не молчи!
   Борис раскрыл рот, чтобы ответить, но кто-то на веранде уже заметил их, штурмующих несложный подъем, и сейчас же закричал и замахал приветственно руками. Кто-то очень пьяный и жизнерадостный. Ксюха не менее жизнерадостно помахала неизвестному в ответ, затем ловко, даже как-то по-хозяйски взяла Бориса под руку. Теперь они шли в ногу как старая, все повидавшая семейная пара. Пьяный и жизнерадостный не унимался.
   - И все же я тебя раскусила, - объявила Ксюха. - Вы, залетные, все на одно лицо.
   Борис невольно улыбнулся. Ему понравилось слово "залетные".
   - Дуетесь, хмуритесь, - продолжала Ксюха, - а домой приедете - расцветете как майские розы. Ведь тебе не отдых важен, а отсутствие серых будней. Почему ты просто не можешь наслаждаться моментом?
   - Почему это - не могу? - возразил Борис. - Могу. И наслаждаюсь. Я просто не делаю это публично.
   - Публично, не публично... - передразнила Ксюха. - Скромный ты. И серьезный. И никак тебя не раскачаешь... Скучать ты будешь, вот что. По этим вечерам, по этому воздуху, по морю. Кстати, почему мы никогда не ходим на море?
   Борис кашлянул.
   - Ты - ходишь. И очень даже часто.
   - Но я бы хотела с тобой! - сказала Ксюха, прижимаясь к нему плечом. - Там так здорово, но так одиноко без тебя!
   - Говоришь как кукла из рекламы, - заметил Борис.
   Ксюха фыркнула.
   - Зануда! Себя, что ли, забыл? - Она набрала в грудь воздуха и, неуклюже копируя интонации Бориса, проговорила: - Даты делают нас беззащитными перед временем, Мишка. Нужно раз и навсегда отменить календарь, потому что это документ о нашей капитуляции.
   - Могла и не слушать, раз не нравится, - равнодушно отозвался Борис.
   Ксюха быстро сменила тактику:
   - Но ты такой милый, когда пьяный, Бобка! Милее Мишки. Почему ты так редко напиваешься?
   - Врач запретил, - сказал Борис и неожиданно поинтересовался: - Тебе не надоело постоянно о чем-то меня расспрашивать?
   - Не-а, - ответила Ксюха. - Мне надоело, что ты постоянно молчишь. Возникает ощущение, что ты просто не знаешь другого способа избавиться от девушки.
   - Может, и не знаю, - буркнул Борис.
   Они уже подходили к калитке, когда жизнерадостный незнакомец на веранде заорал:
   - Ксюха! Сестренка! Где пропала?
   Ксюха сдержанно помахала ему и, кажется, даже смутилась. Она не выпустила руки Бориса, когда они протискивались в неисправную калитку. Борис опять решил помолчать, и, наверное, поэтому Ксюха сказала почти серьезно:
   - Не надо его трогать, Бобка. Он хороший добрый малый.
   - Да, - отозвался Борис неожиданно севшим голосом.
   - Что?
   - И не подумаю. - Его действительно не интересовал этот хороший добрый малый.
   Они пересекли дворик и поднялись на просторное, ярко освещенное крыльцо. За массивной дверью надрывался вертак. Деревянный пол ощутимо подрагивал. Слышались хриплые пьяные голоса, визг, смех, время от времени кто-то принимался истерично хлопать в ладоши. Остро пахло портвейном, шашлыком и афганской шмалью. От этого букета защекотало в носу - Борис сморщился, изо всех сил обуздывая желание чихнуть. А обуздав, произнес:
   - Холостежь, в отличие от голи, на выдумки небогата.
   - Чего? - переспросила Ксюха.
   - Ничего. Так отец приговаривал.
   - А-а...
   Бэ! - подумал Борис. Он почему-то медлил стучать. И Ксюха, королева всех вечеринок, тоже никуда не спешила. Под электрическим светом она была очень даже ничего, на восьмерочку, и Борису подумалось, что ему все же повезло встретить такую, и завоевать, и понравиться ей по-настоящему. Хотя, конечно, он был не первый. И понравиться мог только случайно, так - на время, пока не подвернется кто-нибудь поперспективнее... Он вдруг почувствовал, что Ксюха дрожит, мелко и беспомощно, как промокший котенок. Это кольнуло. Он даже вздрогнул. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не обнять ее. Не нужно было ее обнимать. Ни сейчас, ни потом. Он застучал в дверь кулаком.
   - Бобка... - тихо произнесла Ксюха, но Борис перебил ее.
   - У нас в общежитии, - сказал он быстро, - работал очень странный вахтер. На все шуточки в свой адрес отвечал одной и той же фразой: "С вещами на выход!" Не то чтобы над ним часто шутили, но странность эту заметили...
   - Бобка... - повторила Ксюха, но Борис не услышал.
   - Так вот, ходил слух, что когда он приводил к себе девку и по прошествии оплаченного часа она сообщала, что, мол, время вышло, он и тогда заявлял, исполненный достоинства: "С вещами на выход!"
   Ксюха не засмеялась, не улыбнулась и вообще не отреагировала. Впрочем, Борис и не надеялся. Ему было важно, чтобы она молчала сейчас.
   Потом дверь открылась.
   В проеме стоял Мишка - небритый, румяный, преувеличенно радушный. Позади него в полутемной гостиной, окутанной сизым дымом, приплясывала в такт энергичной музыке толпа разгоряченной взлохмаченной молодежи. Музыка, казалось, шла волнами, она бесила и закладывала уши.
   Морщась, как от зубной боли, Борис выдернул Мишку на крыльцо и захлопнул за ним дверь. Еще ничего не понимая, Мишка полез обниматься. Он был пьян, но недостаточно. Борис брезгливо оттолкнул его и вытащил из кармана отцовский револьвер. Не заметив оружия, Мишка полез обниматься с Ксюхой, и пока они звучно чмокались в обе щеки, пока обменивались дежурными любезностями, револьвера как бы не существовало. Но потом его заметила Ксюха, потом Мишка, - и все изменилось.
   Они отскочили друг от друга, как ошпаренные, и в один голос выдохнули:
   - Бо-обка?..
   И Борис понял, насколько он смешон. И одновременно страшен и опасен. Он уже знал, что не будет стрелять, однако не спешил в этом признаваться: ни Мишке, ни Ксюхе, ни себе. Было жутко интересно следить за ними обоими, а в особенности - за Мишкой: как он медленно раскрывает рот, выкатывает глаза, трезвеет... еще немного, и он, наверное, кинулся бы в извинения.
   Но Борис не стал ждать. Он сунул револьвер обратно в карман, затем подумал и ударил Мишку в челюсть. Удар получился что надо. Мишка пошатнулся, но устоял, а Борис, закусив губу, схватился за запястье. Боль издевательски медленно растекалась по вывихнутому суставу. Ксюха сделала шаг навстречу, но Борис отогнал ее взглядом. Потом он с вызовом посмотрел на Мишку - широкоплечего, сгорбленного, уже совершенно трезвого, - и, увидев, что тот не намерен бить в ответ, развернулся и пошел прочь - к калитке, подальше от музыки.
   Жизнерадостный бесновался на веранде и кричал что-то вслед.
   Сначала Борис ждал, что его догонит Ксюха и, вся в слезах, начнет объяснять, извиняться, просить, - он ждал этого и даже был уверен в этом. Но Ксюхи не было. Потом он решил, что прибежит Мишка, сам, - догонит, развернет и скажет, а лучше убедит, что не это в жизни важно, и будет, конечно, прав. Но и Мишки не было. Никого не было. Он брел вниз, один, почти бежал, иногда тропа уносилась вправо и тогда приходилось брести по траве, разрывая ее с влажным хрустом, царапая лодыжки о колючки, иногда он оскальзывался, тихо ругался, с трудом удерживаясь, чтобы не закричать в голос, и брел все дальше вниз, желая теперь только одного - не слышать музыки и не встречать ни Мишки, ни Ксюхи...
   Хорошо, сказал он себе, когда выдохся и остановился. Уже почти стемнело, он стоял на самом дне лощины и пытался выровнять дыхание. От тишины закладывало уши. Спина была горячая и липкая от пота, брюки промокли до колен. Он подумал, что, скорее всего, заболеет, и решил, что, пожалуй, не стоит этому препятствовать.
   - Да, - сказал он вслух и вздрогнул от звука собственного голоса. Ему показалось, что он сделал что-то непристойное.
   Когда от тишины снова заложило уши, он достал револьвер. Его все не покидала одна мысль. Догадка. Странное несоответствие. Он взвесил револьвер на ладони и усмехнулся. Уже зная, что увидит, он раскрыл барабан. Из крайней каморы выпал скрученный в трубочку клочок бумаги.
   - Мегера, - сказал Борис в пустоту.
   Ни одного патрона в барабане не было, а Ксюхину записку он и не подумал поднимать.
   - Мегера, - повторил он и заулыбался.
  
  
  
  
  
  
  
  

3

  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"