Чистяков Владимир Юрьевич: другие произведения.

М. С. версия апреля 2014

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Изменения незначительны. Основное отличие - похищение Марины убрано из сюжета.

   Пролог.
  
   Это было не лучшее время империи. Время большой внешней войны. Но не в войне главная проблема. Война только усугубила всё то, что скапливалось десятилетиями. И рано или поздно должно было вырваться наружу.
   Из-за чего началась эта война? Да если говорить грубо, то из-за того, что два тигра не могли поделить кусок мяса. А этим куском, как всегда, оказались земли, ресурсы, да пересмотр каких-то старых договоров. Да и пресловутая борьба за мировое господство. Всё как обычно. Колоссальные жертвы - колоссальные военные заказы. Колоссальные доходы. И масса социальных проблем в лагерях обеих противников. Пропаганда обеих сторон называет войну и ''Великой'', и ''Народной'', и ''Священной''. Употребляется и масса иных, столь же громких эпитетов.
   Смертельная схватка двух великих народов. Грэды и миррены. Последние сто лет мировая история пропитана их противостоянием. Переполняет их энергия. Слишком тесен мир для двух подобных сил. Могущественные императоры, крупные финансово-промышленные группы, наживающиеся на военных заказах, политики, военные... Старые распри, новые противоречия. Пожар всё сильнее.
   А сами народы... Народы пока безмолвствуют. Хотя на их долю, как обычно, не выпадает ничего, кроме гранитных глыб или иных знаков на могилы. Конечно, это касается тех, у кого будут могилы.
   Но со стороны сражающаяся империя по-прежнему смотрится величественно. Впрочем, так же как и её противник. Враги стоят друг друга. Чудовищных размеров армии перемалывают друг друга. Пылают фронты на всех континентах. Не видно победы ни для одной стороны. Накапливается усталость от войны. Где-то проходят митинги под лозунгами ''Долой войну !'', где-то по лесам появились банды дезертиров и уклонистов, поднимали голову различные национальные движения, но громче всего звучали требования реформ. Звучат они по обе стороны фронта. Вопрос социального взрыва - только вопрос времени. Вопросы о его масштабах... У кого первым? Или у обоих сразу? Или будет что-то ещё?
   Одного только ни ждёт никто - победы.
   Война идёт уже не первый год, и конца не видно. Хотя оба колосса уже начинают шататься. А внутренний кризис в Грэдской Империи всё усиливается...
   Верхи... Император и четыре соправителя (фактически главы наиболее важных в промышленном отношении регионов) фактически самоустранились от внутренних проблем и сосредоточились на военных вопросах и проблемах снабжения армии. С этим-то они скорее хорошо, нежели плохо справляются. Но в остальном... Парламент уже фактически решает многие вопросы, ряд министров прямые его ставленники, и всё громче раздаются требования об ответственной перед народными избранниками ставке. Ибо в военное время, с точки зрения парламентских умников, ставка совершенно бесконтрольно и бездумно распоряжается колоссальными суммами. Очень переживали, всенародно избранные, что мимо их карманов текут эти огромные суммы. А далеко не у всех парламентариев виллы построены, да детки на тёплые места устроены.
   Генералы тоже далеко не ангелы, но один из прошлых военных министров пустил такую вот фразочку: ''Один парламентарий за год награбит столько же, сколько все осуждённые в нашей стране за кражи и грабежи за пятнадцать лет''. Обвинений в клевете на генерала никто не подал.
   Кроме того, постоянно требовали включения в состав Генштаба военного комитета парламента, как говорилось, ''для улучшения вопросов стратегического планирования''. Начальника Генштаба, они этим как говорится, довели до ручки. Парламентариям под строгим секретом сообщили о негласном приказе - при появлении делегаций всенародноизбранных в районе любой из ставок охране открывать огонь на поражение. Осознали.
   И подали прошение на высочайшее имя с требованием снятия. Ответ их величества не замедлил себя ждать: начальник генштаба получил специально учрежденную степень Большого Орла (все остальные имеет и так) с мечами и бриллиантами, хотя никаких особых побед в последнее время не было.
   При неудачах на фронтах поднимались вопросы о недоверии тому или иному соправителю императора. Пока эти вопросы удавалось топить в процедурных дрязгах или отсрочивать. Но это только пока...
   К и без того взрывоопасной ситуации следовало добавить слишком большие амбиции ряда членов парламента. Кое-кто из них не остановился бы ни перед чем, лишь бы стать президентом неважно, какого куска бывшей империи.
   Впрочем, амбиции ряда имперских губернаторов не менее опасны. Особенно это касается тех, кто управляет развитыми в промышленном отношении, или просто богатыми провинциями. Слишком уж мешает закон о недрах, согласно которому, государство имеет монополию на добычу полезных ископаемых. Кому-то не нравятся и законы о монополии на торговлю продуктами земледелия. Да и почти все хотят иметь более широкие полномочия и фактически не подчинятся центру. Смычка парламента с губернаторами становилась всё опаснее. Да и ряд высших военных чинов тоже лили воду на ту же мельницу. Опасны и директора крупных заводов и шахт. Столько добра - и не моё. Правда, таких директоров меньшинство.
   Далее следовала так называемая аристократия (в секретных докладах спецслужб обеих противников именуемая одинаково - ''наиболее разложившаяся в моральном, политическом и бытовом отношении часть населения империи''). Из неё в первую очередь состоят такие социальные слои как так называемые представители творческой интеллигенции (и к которой относятся, по мнению злоязыкой старшей дочери императора, ''все столичные проститутки с титулами и без''), юристы, видные экономисты. Все эти субъекты, кроме всего прочего, считают себя коренным имперским дворянством, честью и совестью нации, и орут об этом во всех СМИ, находящимися под их полным контролем, в том смысле что среди их сотрудников нет тех, кто бы не принадлежал к данной социальной группе.
   А в секретных докладах приводились иллюстрирующие это цифры: из почти 10 миллионов человек, (чуть менее одного процента населения) относящихся к аристократии, несмотря на разгар войны, находятся на военной службе менее 50 тысяч человек, а из мужчин призывного возраста имеют белый билет или уклонилось по иным причинам- 850 тысяч.
   Социальный строй обоих противников, хотя и имеет ряд общих черт, довольно сильно различается. Формально оба противника империи, но на деле всё выглядит несколько сложнее.
   Грэдская империя фактически федеративное государство с весьма широкими полномочиями регионов. И это притом, что из населения страны грэды составляют почти 85% . У мирренов ничего подобного на федерацию нет, государство унитарное. Хотя миррены составляют лишь чуть больше половины населения. Обоих случаях речь идёт о миллиарде с гаком жителей. В обеих странах имеется парламент. У грэдов он имеет довольно широкие полномочия, вплоть до выражения недоверия правительству или одному из соправителей, и в подобном случае император должен либо распустить парламент, либо отправить в отставку соправителя или правительство. Большая часть бюджета также утверждается парламентом. Правительство должно перед ним отчитываться. Правда военный бюджет (что в столь милитаризированной стране одна из важнейших расходных статей) утверждается сразу на десять лет. Что в военное время даёт право главнокомандующему, то есть императору, фактически бесконтрольно распоряжаться колоссальными суммами.
   Империя грэдов, по сути, является страной государственного монополистического капитализма. До войны, правда осуществлялись очень широкие социальный программы.
   Так как идёт война, то внутренняя жизнь обеих противников давно уже на всех парах катит по военным рельсам. Но у грэдов и в мирное время многое в государстве на военный лад. И армия и всё с нею связанное в большом почёте. Многие военные чины играют большую роль в государственных делах и активно вмешиваются в политику.
   Император мирренов абсолютный монарх. Единственный закон ограничивающий власть- закон о престолонаследии, требующий передачи власти исключительно по прямой мужской линии.
   Мнение парламента по тому или иному вопросу император выслушивает - но не более того.
   У грэдов фактически вся промышленность и большая часть сельскохозяйственной земли принадлежат государству. Заводы, фабрики и шахты управлялись назначенными чиновниками. Земли сдавались в аренду на длительные сроки, но только для использования их в качестве сельхозугодий.
   В империи мирренов огромную роль играет частный капитал. В том числе и императорский, императору Тиму принадлежат крупнейшие нефтяные месторождения, несколько крупных химических предприятий и судоходные компании. "В цивилизованном мире- говорит император Тим V ( под "цивилизованным миром" он понимает только свою империю, страны-сателлиты и колонии, причем сателлиты "цивилизованы" по второму сорту, а колонии- вообще по третьему)- есть только одна марка бензина- "Горный лев". Поставщик двора- довольно почетное звание, неплохо рекламирующее тут или иную марку. Вот Тим не без иронии сам себе такое звание и присвоил. Компания "Горный лев" бензин и прочие нефтепродукты ко двору поставляет? Поставляет! Всегда исправно. А значит, и геральдический "Лев горный безгривый" у них на гербе должен быть.
   Владеет Тим и банками. В стране есть ещё несколько столь же крупных олигархов, своими богатствами иногда превосходящими императора. Собственно, все эти денежные мешки и правят страной. Спускают в парламент для принятия те или иные законы, назначают и смещают министров ( смещать приходилось редко, так как сами они зачастую и так министры), решают вопросы внешней политики.
   В общем, это государственный строй, весьма подобный тому, который в другом мире почему-то именуется буржуазной республикой. Только там денежные мешки предпочитают оставаться в тени, и действовать через полу - подставные правительства и парламенты. Реальная власть всё равно не у этих продажных политиков.
   Здесь же правительство состояло из олигархов или магнатов, или акул капитализма, или же, как их не называй, а сути не измениться - куча денежных мешков, контролирующих тот или иной сектор экономики. А парламент - декоративный орган, ибо каждый из членов оплачен тем или иным тузом. Каждое решение выгодное одной группе финансовых воротил, невыгодно другой группе. Называлось всё это монархией, а не республикой. Хотя какая разница? Как ни называй, а диктатура крупной буржуазии всё равно диктатурой и останется.
   На землю так же частная собственность, но большая часть земли находилась в руках мелких собственников. Это государственная политика, направленная на обеспечение независимости от экспорта продуктов, и зачастую даже убыточные хозяйства получали от государства кредиты на весьма льготных условиях.
   Очень большая и великолепно вооружённая армия никакой роли в управлении страной не играла. Среди высших офицеров довольно много родственников олигархов, притом многие из них прошли службу начиная с низов.
   Грэды - атеисты, и это государственная политика проводимая уже не первую сотню лет. У мирренов несколько официально разрешённых культов, хотя особой религиозностью они не страдают, и большинство вспоминает о священниках только при заключении брака, похоронах да рождении детей. Император Тим не исключение, хотя и появляется по большим церковным праздникам в крупнейших храмах. Это политика. Материалист и атеист он каких поискать. Богослужения богослужениями, а именно в начале его правления теория эволюции, до этого преподававшаяся только в университетах да частных школах для элиты, включена в обязательную программу для средней школы. В настоящее время в клерикальных газетах с ужасом писали, что нынешние дети знать не знают, во сколько дней господь сотворил мир!
   Император прочёл с чувством глубокого удовлетворения.
   Впрочем, веротерпимость мирренов довольно относительна, и у человека не принадлежащего к одному из официально разрешённых культов непременно будут проблемы. С образованием, с работой, с карьерой. Особо принципиальные до войны иммигрировали к грэдам. Ирония судьбы! Веротерпимые атеисты! Ибо до откровенной дискриминации верующих они так и не додумались, и никаких ограничений в законодательстве по этому поводу нет. Пока налоги платишь, к бунту не призываешь, да на площадях не проповедуешь- молись как хочешь. Желает группа верующих строить храм- обращайтесь в "Комитет по делам культа"- и участок земли в том городе где группа проживает скоро в их распоряжении на правах аренды на 100 лет.
   А человек, стремящийся сделать карьеру просто не может быть религиозным.
  
  
   Два потока с разных концов материка столкнулись больше 150 лет назад. Грэды и Миррены. Велик этот мир. Но недостаточно велик даже для двух столь сильных народов. Сначала в великих степях встречались различные экспедиции и охранявшие их военные отряды. Довольно быстро от одного великого океана до другого пролегла длиннющая граница.
   От одного великого океана до другого граница покрывалась сетью крепостей. А где крепости - там и гарнизоны. В результате сложилось так, что в относительно недавно занятых и теми, и другими землях соответственно грэдов или мирренов среди населения оказывалось намного больше, чем в иных территориях, вроде бы давно занятыми теми или другими.
   Потом настал черёд укрепрайонов.
   И как это часто бывало, встал сильный с сильным лицом к лицу.
   Разразилась Великая война.
   Тысячами ложились пехотинцы у фортов крепостей. Ровняла крепости с землёй тяжёлая артиллерия. От одного великого океана до другого взрыли землю траншеи. Не смолкал над ними гул артиллерии. Ползли по траншеям медлительные и неповоротливые первые танки. Трещали в воздухе пулемёты бипланов. Поднимались над траншеями ядовитые облака.
   Миллионов смертей стоила война. Кончилась фактически ничем. Чудовищно усталые противники заключили мир. Фактически на условиях status quo. Властители оказались достаточно мудры, услышали ропот народов. Не дали ему перерасти во что-то большее.
   Противники разошлись залечивать раны.
   Однако мир всё равно мал для двух столь сильных народов. Никакое пространство не разделяет их. Уже подросли сыновья павших в первой войне. Снова всё сильнее пахнет порохом...
  
   Места появления людей из ниоткуда к тому времени уже все выявлены, и взяты под строгое наблюдение. К изучению этого феномена стали привлекать ведущих физиков, и через определённые сроки удалось создать теорию параллельных миров, а вскоре и создать устройства, позволявшие наблюдать за происходящем в ином мире. Таинственным для грэдов он уже давно не был, и его картина им в общем известна. Прогресс не стоял на месте, и вскоре удалось создать теорию, благодаря которой стало возможно перемещать из одного мира в другой любые материальные объекты. В том числе, и живых существ. Правда, всё это требовало чудовищных затрат электроэнергии. Впрочем, ''несанкционированным'' переходам с той стороны воспрепятствовать было невозможно. Если у грэдов места, где появлялись люди, были жёстко привязаны географически, то исчезнувшие не имели никакой географической привязки, за исключением разве того, что попадали почему-то жители исключительно северного полушария.
   Но зато, почти изо всех стран. За почти сто лет регулярного наблюдения ''прибыло'' во все места около десяти тысяч человек, среди них были граждане почти всех расположенных в данном регионе государств. Почему-то в процентном отношении среди них преобладали лица, входящие в состав воевавших армий, так что их пропажи вряд ли кто придавал большое внимание. На войне пропасть без вести проще простого. Вернуться живым и здоровым куда сложнее. Только вот что интересно, попадали в этот мир люди вовсе не из того времени, куда умели смотреть грэды, а в основном те, кто жил лет на пятьдесят - шестьдесят пораньше. А места переходов тем временем объявили запретной зоной, со всеми вытекающими последствиями как-то вооружённая охрана с собаками, колючая проволока в несколько рядов и тому подобное. Довольно забавны надписи, вывешенные на проволоке. И если на внешней стороне висело довольно традиционное ''Стой! Запретная зона! Охрана стреляет без предупреждения!'', то изнутри на нескольких языках текст был следующего содержания ''Добро пожаловать! Вы находитесь вовсе не там, где думаете. Во избежание недоразумений просим подойти к ближайшему посту'' - и указывалось направление. Территории, впрочем, регулярно прочёсывались. Не все вновь прибывшие адекватно реагировали на приглашение. К тому же затеряться в каком - никаком, но лесе было всё-таки довольно легко. После не слишком долгого разбирательства, вновь прибывший получал грэдское гражданство и мог заниматься чем угодно. Чаще всего тем же, чем и в своём мире. Особо ценные специалисты сами по себе почему-то не попадали. Ну, да это и подкорректировать можно было. Естественно, о том, что в теории возможно возвращение обратно, их никто не информировал. По эту сторону проволоки находились огромные корпуса исследовательских институтов и мощнейшие электростанции, способные обеспечивать энергией город с населением в несколько миллионов человек. Работы этих институтов естественно строго секретны ( сами работы, а не существование странных мест, о них-то знают все). Кстати, поблизости от этих мест всегда базировалось несколько крупных воинских соединений, оснащённых самой современной техникой. Уже ведь успели установить, что параллельный мир довольно сильно превосходит этот мир по уровню развития вооружений, так что устанавливать организованный контакт с каким-либо из местных правительств грэды вовсе не желали. Тем более, что методы решения межгосударственных противоречий в обоих мирах практически не различались. А грэдам вовсе не хотелось встречаться с ''Томагавками'' ... по крайней мере до тех пор, пока не появится возможность адекватного ответа. Заодно поинтересовались и местными достижениями в различных отраслях физики. К счастью, обнаружили, что в данной области даже у самых передовых стран нет никаких наработок. А чтобы их и в дальнейшем не появилось, нескольких физиков, работавших в близких направлениях, попросту похитили, заодно и уничтожив все материалы их работ.
   Естественно, всевозможная военно-техническая информация тоже кралась во всевозрастающих количествах. Безнаказанный военно-технический шпионаж. Требует только затрат электроэнергии. Впрочем, применить многое из наворованного не было никакой возможности. Слишком велика разница в техническом уровне. Но кое-что полезное всё-таки находилось.
   В тот мир засылалась и агентура.
   Но странным была ситуация со временем, и пока этому не было объяснения: в один конкретный момент времени можно было следить сразу за событиями происходящими в течении примерно нескольких месяцев. В любую точку можно было отправить агента или какую-то вещь. При скором изъятии и вторичной попытки отправления в ту же точку времени, объект пропадал. Время в каждом из миров вроде бы текло с одинаковой скоростью. Но почему-то по отчётам вернувшегося агента всегда получалось, что в том мире он пробыл на несколько месяцев, а то и лет больше, чем прошло в этом.
   Другие физики тоже не сидели сложа руки, и в секретных лабораториях уже вели кое-какие разработки, как-то связанные с одним очень редким элементом. Периодическая система здесь уже давно известна, и номер элемента в ней 92, немалый интерес представляет и синтезированный недавно 94...
   До завершения работ остается недолго. И сомнений относительного боевого применения нового оружия не испытывает. Вот только доделаем. И ударим.
   Ведутся и другие работы, и на расположенных в отдалённых местностях полигонах уже поднимаются на крыло первые реактивные самолёты. Работы ведутся форсированно, ведь идёт большая война, всё ближе приближающаяся к опасной стадии позиционного тупика.
   Но пока в небесах безраздельно господствует поршневая авиация. А реактивную сначала как следует обкатают, потом поднакопят на тыловых базах самолётов... И в один прекрасный день как вдарят воздушной армадой. И фраза одного маршала авиации станет явью - ''все, что летает - мое!''
   Проблема только в том, что подобные планы усиленно претворяются в жизнь по обе стороны фронта, а противники идут практически ноздря в ноздрю.
  
   Ситуация на фронтах почти патовая. От одного великого океана до другого огромный континент вспорот извилистой линией пылающих огнём фронтов. Война уже везде стала позиционной. А, следовательно, любая попытка прорвать фронт оборачивается колоссальными жертвами. А результаты наступлений почти всегда оказывались минимальными. Промышленность за месяц- другой полностью восстанавливала количество техники. Людей пока хватает. Снова всё по новой. Непрекращающиеся бомбёжки прифронтовых городов. Пиратствующие в морях подлодки. Тонущие линкоры и авианосцы. Погибшие десанты. Примерно то же самое творится и на двух других континентах и в водах вокруг них. На четвёртом, самом маленьком, войны пока нет, хотя на правительства находившихся на нём нейтральных государств и оказывалось сильнейшее давление с целью привлечь их на свою сторону. Да и в водах этого острова уже отгремело несколько сражений между крейсерами- рейдерами. Вряд ли эти маленькие страны смогут отвертеться от большой войны. Но пока они ещё остаются нейтральными. Но скорее, просто невоюющими. Хоть под торпедами подлодок их корабли тонут точно также, как и любые другие, и нейтральный флаг тут плохо помогает. Ибо оба противника частенько поднимают на своих транспортах нейтральные флаги. Да и рейдеры не отказываются пиратствовать по ними. И даже умудрялись под ними заходить в порты некоторых нейтральных стран. Которые, впрочем, только делали вид, что не узнали национальности корабля, ибо грэдский и мирренский крейсер не перепутаешь даже ночью и с перепою.
   И уже очень многие понимали, что война идёт на износ. Победителя, скорее всего не будет. Чья экономика первой не выдержит чудовищного напряжения военных лет- тот и окажется проигравшим. Другое дело, что и ''победитель'' будет выглядеть ненамного лучше. Пока в ''соревновании'' экономик чуть лучше выглядели грэды. Но именно чуть, а никак не на порядок.
  
   Грэды славятся боевыми качествами солдат, танковыми частями (они если на то пошло, танки и изобрели) и флотом, миррены ни без оснований гордились авиацией (не считая палубной, тут первенство за грэдами), артиллерией и общим уровнем механизации армии.
  
   У императора грэдской империи Саргона кроме массы государственных проблем имеются и личные. Несколько месяцев назад таинственно исчезла его младшая дочь Марина. Не приходилось сомневаться, что она похищена. Но кем? И главное зачем? Кому понадобилась пятнадцатилетняя девчонка? Даже у прожженных хищников, опытнейших контрразведчиков, из аппарата начальника генштаба и фактического министра безопасности, известного больше под прозвищем Бестия нет ничего кроме версий. Это настораживает, ибо если армейская разведка и безопасность вместе ничего не могут найти- то человека, скорее всего уже нет.
   Но кому ненаследная принцесса понадобилась?
   Официальные запросы, сделанные через посольства третьих стран в адрес императора мирренов Тима не дали результата. Ответили, что императору ничего не известно. Бестия считала, что он не лжёт, однако исчезновение Марины как-то связано с его спецслужбами, которые он контролирует далеко не в полной мере. Но нет фактов, есть только интуиция и великолепное знание ситуации в лагере своего противника.
   Бестия слишком хорошо знает ситуацию по ту сторону фронта, и поэтому, почти сразу после императорского запроса она по своим каналам предприняла ещё один, адресованный Кроттету - человеку, контролировавшему все спецслужбы Тима, хотя его реальная роль в государстве была гораздо выше, чем полагалось по и без того не маленькой должности. Но и от Кроттета пришёл ответ, что о судьбе Марины Саргон сведений не имеется. Бестия чувствовала, что Кроттет не обманывает, но вместе с тем, сохраняла уверенность, что искать Марину следует именно по ту сторону фронта, а не в степи или в лагерях боевиков некоторых политических партий.
   Но пока все поиски были безуспешны. А у Бестии, Императора, да и всех остальных, хватает и других дел. Что до Марины - одной жертвой войны больше, одной меньше. Эту жертву в случае худшего варианта, можно хотя бы использовать для пропагандистской шумихи. Другие не годятся даже для этого. В огне большой войны бесследно сгорали и гораздо более известные люди, чем пятнадцатилетняя девчонка голубых кровей. Но только она не желала сгорать. Ибо она ещё была жива.
   Роковую роль в её судьбе сыграла триумфальная для грэдов "Битва в заливе".
  
  
   Битва в заливе.
  
   Все больше и больше нарастает взаимное недоверие. Газеты на севере каждый день пишут о угрозе с юга. На юге - об угрозе с севера. Любимая новость для первых страниц, что у тех, что у других - спуск на воду или вступление в строй нового корабля.
   Гремят пока только дипломатические битвы. Слишком много по большим городам империй стоит памятников с одной и той же надписью только на разных языках - "Помни войну!". Помнят. Но уже подросли сыновья павших в первой великой войне. Слишком мал мир для двух огромных империй.
   Путем немыслимых интриг удалось договорится о официальном визите грэдского императора к мирренам.
   Никто и не сомневался, что вне зависимости от результатов, визит будет откровенной демонстрацией грэдской военной мощи. Но никто (по крайней мере у мирренов, не предполагал ТАКОГО).
   Вместо государственной яхты, и кораблей сопровождения, император прибыл на линкоре. И любому, имеющему глаза сразу стал понятен выбор ''транспортного средства'' водоизмещением под девяносто пять тысяч тонн. Вооружение ''кораблика'' тоже внушает уважение - десять орудий калибром 510 мм в двух трехорудийных и двух двухорудийных башнях, двенадцать 210-мм в орудий в четырёх трехорудийных башнях, да тридцать шесть универсальных 130-мм орудий, не считая чудовищного количества зенитных автоматов. Паротурбинная установка в двести пятьдесят тысяч лошадок позволяет линкору разогнаться до тридцати двух узлов. Почти на треть километра простирается гигантский корпус и полсотни метров он шириной. Экипаж - тысячи три человек. Да и название - с типично грэдской скромностью дано ''Владыка морей''. Флагман одного из грэдских флотов, новенький - только полтора года со стапелей. С одной стороны, постройка столь гигантского корабля казалась не очень целесообразной, но с другой - для дипломатического и военного давления более весомый аргумент придумать сложно. Только дороговатым получился этот самый аргумент. На годовой бюджет не слишком крупной страны потянет, да ещё и не на один. Ну, да страна у грэдов вовсе не бедная. ''Олицетворением национального грэдского духа'' называла корабль официальная пропаганда.
   Неофициальная пресса язвила же по этому поводу: ''На свете есть несколько никому не нужных вещей: мирренская великая стена, памятник ИМПЕРАТОРУ, ступенчатые храмы Прежних и линкор ''Владыка морей''.
   С ним в кампании прибыли ещё четыре линкора вступивших в строй в течение последних пяти лет, водоизмещением тысяч на тридцать поменьше ''Владыки'', способных при случае ''угостить '' супостата из двенадцати 410 мм каждый. В шутку их называют ''Первые Еггты'', хотя на деле только один из них называется ''Дина I ''. Есть у сестершипов и другая кличка, погрубее - ''Гарем императора''. Ибо второй корабль назван - ''Кэрдин''. Конечно, в кают-компании висит портрет рыжеволосой воительницы, но все почему-то считают - корабль назван в честь самой известной любовницы Саргона по прозвищу Бестия. Третий - ''Кэретта''. Считается, что в честь крупного государственного деятеля, сестры Дины II, но всеобщее мнение - в честь нынешней императрицы. Название же четвертого не понятно никому. Имена кораблям император выбирает из представленного списка. Но для этого линкора император подобрал имя не из списка, а из своей памяти. Нарушил все традиции и дал линкору имя ''Елизавета''. Сияет золотом надраенная бронза, причудливо бегут вдоль борта старинного шрифта буквы.
   Только никто не знает, чье имя сияет на борту.
   А традиционный императорский подарок новому кораблю - произведение искусства с изображением человека или события, в честь которого корабль назван, не объясняло ничего. Серебряная красавица весьма уютно разместилась в адмиральском салоне. Немного грустная она. Загадочная. Немыслимо-прекрасная. Есть подпись на постаменте, но ничего не объясняет она.
   В эскадре и два авианосца, названные в честь исторических провинций, имеющие возможность напару выпустить двести самолётов. Тоже ещё те кораблики. Пятьдесят тысяч тонн внушают уважение. И как показали последующие события, лётчики на них тоже были... серьёзными. Как показали потом те же самые события, грэды вообще придавали палубной авиации очень большое значение.
   Прибыли и корабли не без основания звавшиеся гордостью грэдского флота - тяжелые крейсера двух последних типов. Восемь кораблей. Воплощение стремительности и мощи. Предмет черной зависти мирренских конструкторов и моряков. Собственные корабли блекленько смотрятся, словно длинный пароход взяли, на носу да корме орудийных башен натыкали, да корпус кое-где зенитками украсили. А так и надстроек словно у лайнера, и белая парадная раскраска с синими трубами, у него же позаимствована. Серые меньше, серые уже. Словно ни грамма лишнего жира в них; турбины, орудийные башни, и корпус, будто обтягивающий всё это. Всё во имя вооружения и удобства его использования. На мирренский крейсер глянешь - и кажется, что построен он исключительно для того, чтобы морякам на нем легко и приятно было плавать в любых широтах. Все бы ничего, но время сейчас сложное, и вполне может случится досадная помеха мореплаванию в виде грэдского крейсера. И вот тогда комфорт станет глубоко вторичен, а большая мощь бортового залпа, да толстая броня, да высокая скорость, не говоря уж про отменную подготовку моряков выйдут на первый план. Стремительная и быстрая красавица в обтягивающем платье и завернутая в груду шелков и бархата озабоченная переизбытком жира везде где надо, и не надо кокетка мнящая себя неотразимой. Только красивая не играет, красота в ней от природы. Совершенству незачем стремится к совершенству. Видно, кто красив, а кто так. Походить старается.
   Была даже черная шуточка про бой двух крейсеров: ''оса убивает пчелу''. И мирренский крейсер вовсе не оса. А у крейсеров по прозвищу ''осы'' ещё и орудий в полтора раз больше несут, и намного быстрее, хотя и меньше по размерам, чем мирренские ''собратья''. Кургуза и неуклюжа пчела, легка и стремительна оса. Конечно, расплатой за столь высокие характеристики ''ос'' служит страшная теснота в кубриках. Ну, да грэды к тесноте привычны. А если тебя топить начнут, то размеры гроба будут как-то безразличны.
   Да в нагрузку ко всем остальным - четыре крейсера ПВО, утыканных зенитками, словно дикобраз иглами, кстати целесообразность их постройки в то время широко обсуждалась в печати по обе стороны границы... Война показала - строили их не зря. Пригодились. И около двадцати эсминцев, не считая кораблей обеспечения. И на всех кораблях чётко можно заметить затянутые чехлами орудия, антенны, торпедные аппараты и тому подобное. Тоже демонстрация. А на обоих авианосцах на палубе ни одного самолёта, хотя среди офицеров немало лётчиков, неспроста ведь это, неспроста. Какую ещё пакость ждать с небес? Её кстати потом от их палубной авиации и дождались.
   Для встречи армады на рейде одной из главных баз мирренского флота устроили морской парад. Миррены тоже денег на флот не жалели. А их всё равно не хватало. И выставили много чего. Но гигантские линкор и два авианосца произвели неизгладимое впечатление очень и очень на многих. Тим тоже был весьма под впечатлением. Результатами этих впечатлений стала корректировка кораблестроительных программ, на что пришлось ухнуть астрономические суммы. Да заодно и выцарапать у парламента средства на уже лет десять откладывавшуюся модернизацию старых линкоров. Парламент карманный. Но средства-то в стране не бесконечные. А умных людей, понимавших, что дальнейшее сокращение социальных программ и увеличение налогов может привести к социальному взрыву, хватало. Но парламентарии тоже видели огромный флот... И всё равно не успели. По сегодняшний день грэдский флот действовал куда эффективнее мирренского.
   А ведь возможно, это демонстрация была затеяна отчасти для того, чтобы пробить колоссальную дыру в мирренском бюджете. Потратьтесь-ка на кораблики, если хотите пресловутого паритета. А корабли-то вещь очень дорогая. В общем, вся мирренская судостроительная промышленность после визита Саргона работала в совершенно лихорадочном режиме. Одно закладывали, другое наоборот разбирали на стапелях, третье спешно перепроектировали, четвертое модернизировали. А всё это стоит денег. И немалых. Флот мирренов мощный, но уже давно находится в догоняющем состоянии по отношению к грэдскому. А любой корабль должен быть ответом именно на соответствующий грэдский корабль.
   Хорошо хоть, что исход войны решается ни на море, а на тянувшейся на многие тысячи километров бывшей границе двух величайших империй. Теперь это огромный фронт.
   Император грэдов прибыл не один. Присутствовали и многие министры. А видимо, для того, чтобы протокольные фотографии выглядели не слишком милитаризовано, с Саргоном прибыли и обе младшие принцессы.
   Кроме демонстрации военной мощи, грэды устроили и демонстрацию своих иных достижений. Привезли новинки живописи и последние театральные постановки. Впрочем, особо новаторствующих художников и режиссёров оставили дома. Привезли только добротную классику, которая, впрочем, среди мирренов была весьма и весьма модной.
   Состоялась колоссальная выставка, которую посетило очень много народа. Ещё бы, какие имена! А те кто в живописи ничего не понимал, тоже пришли. Ещё бы, разве можно пропустить мероприятие, которое несколько раз почтило своим визитом их величество! Среди маститых академиков присутствовали и молодые, а зачастую и вовсе юные дарования. Внимание Тима ( и дело тут не только в политике ) привлекли работы той, которую уже частенько называли восходящей звездой грэдской живописи - старшей дочери Саргона Софи-Елизаветы. Признаться, он думал, глядя на выполненные с безупречным мастерством произведения, что автору несколько больше лет. Однако, девочка выглядела как взрослая, и соответствующим образом одевалась. Да и рассуждала тоже весьма и весьма разумно.
   Настолько разумно, что оппозиционные ( на деле просто принадлежащие сановитому денежному мешку, не слишком ладившему с императором) издания съязвили следующим образом: ''Будь их высочество Софи-Елизавета Саргон лет на десять постарше, и будь она назначена руководить переговорами, то наши армия и флот капитулировали бы перед ней без единого выстрела''.
   Самыми красивыми женщинами издавна считаются грэдки. Старшая дочь императора блестящее подтверждение правила. Несмотря на свои четырнадцать лет.
  
   А её сестра Марина-Дина. Император разбирается в языках иного мира, и знает, что второе имя означает - Морская. Даже в имени политика. Претензии на господство над морем. И Дина - как символ древней славы. Одна из первых её протокольных фотографий - Марина-Дина одетая как куколка - одни кружева да оборочки, кидающая бутылку о борт готового к спуску линкора. Той самой ''Елизаветы''. Пятилетний ребенок посвящает богу моря многотысячетонную громаду.
  
   Императора мирренов Тима V во время визита гораздо больше заинтересовала новая для него фигура в грэдской колоде - командир гигантского линкора ненаследный принц Сордар.
   Хотя фигура новая только наполовину. Много лет назад удалось выпутаться из серьёзнейшего дипломатического кризиса. Императоры какое-то время демонстрировали чуть ли не братскую дружбу. А Саргон в ту пору был ещё холост, несмотря на довольно зрелый возраст. Несколько действительно важных договоров решили дополнить и династическим браком, благо родственные связи в межгосударственных отношениях уже давно не играют ни малейшей роли. Дочерей у миреннского императора не было, но в императорском доме хватало принцесс. Саргон женился на двоюродной сестре Тима. Он, в ту пору наследник, поддерживал с ней довольно близкие отношения, но никаких чувств относительно судьбы девушки не испытывал. Принцессы - разменная монета в государственных делах, пусть и не столь значимая, как в старину. Это политика. Саргон чувства старательно разыгрывал. Тим знал и это. И опять, и не думал осуждать грэда. Это политика. Самому Тиму в ту пору старательно сватали кого-то из Еггтов. Причина - та же. Последуй хоть намек императора на желательность подобного брака, женился бы на какой угодно грэдке, даже не видя её.
   Через несколько лет война всё-таки разразилась. И мирренка - грэдская императрица очень кстати умерла. Свет болтал - отравлена Саргоном. Тим так не думал. Сестрица была весьма впечатлительной, нервной и романтической натурой. Обожала заниматься благотворительностью, покровительствовала пацифистам. В политических вопросах была полным нулём ( наверное, одна из главных причин, почему Саргон женился именно на ней). Одно из двух - либо сама чем-то траванулась, после сообщений о грэдских победах. Либо ностальгия в гроб загнала. Заложница большой политики.
   Похороны Саргон закатил по высшему разряду. Присутствовавшие на них послы нейтральных стран и пресса всё доложили в подробностях. Каких -либо дипломатических бестактностей не было. Двор дипломатично оделся в траур.
   Однако, за несколько лет совместной жизни императрица успела родить сына. Фигуру довольно заметную во всех отношениях.
   Разведка очень осторожна прощупывала Сордара (имя дано неглупо, такое используется и грэдами, и мирренами, и у тех, и тех считается традиционным) незадолго перед войной. Ничего интересного. На 50% по крови ненаследный принц миррен, по духу на 200% грэд. Да ещё и националист преизрядный. В смысле вербовки - личность абсолютно бесперспективная. А вот с военной точки зрения...
   Командир линкора одновременно командовал и всем этим соединением. Это положение. И немалое. Правда вскоре удалось выяснить, что в политику Сордар не лезет. Да и командиром столь крупного соединения он назначен только на этот поход. Но это стало ясно только потом.
   А пока звучали громкие фразы, подписывались какие-то договоры. И ещё эти очень тяжёлые встречи либо один на один ( языком противника и тот, и другой владеют блестяще) либо в присутствии наиболее приближенных. Тяжелые, очень тяжёлые переговоры. Никто не хотел уступать. И для того и для другого не пустым звуком было словосочетание ''интересы страны''. Каждый за них готов драться. Ничем кончились переговоры. Слишком уверенно чувствовал себя император грэдов, всего лишь пару месяцев назад завершивший перевооружение сухопутной армии и с месяца на месяц ожидавший выполнения очень амбициозной кораблестроительной программы. Но и мирренам нашлось что сказать в ответ.
  
   Война разразилась. И чуть ли не первый морской бой подтвердил старую истину- не всякая техническая идея красивая на бумаге, красива и в реальной жизни.
   Идей этой у мирренов был быстроходный с огромной дальностью плавания и слабым бронированием крейсер-рейдер.
   Усилили флот называется. С начала войны придумать не могли что с этими супер-рейдерами делать. На бумаге-то двенадцать 300-мм орудий любой грэдский крейсер в клочья разнесут. Скорость хода - как не у всякого эсминца. Так что удерут от любого линкора, включая гоночных ''принцесс''. Дальность плавания - почти на кругосветку хватит. По мнению умников из адмиралтейства не корабль, а шедевр. Построили три, хотели ещё столько же, да в начале войны сцепился супер-рейдер в нейтральных водах с тремя грэдскими тяжелыми крейсерами. На бумаге - случилось то, для чего корабль и предназначался.
   Только получилось все как в поговорке - позабыли про овраги.
   Стремительны пятибашенные хищники. Причудливо изогнуты трубы. Словно пагода носовой мостик. Как у старинных клиперов форштевень. Красивые корабли. Как волки перед лосем бросились в рассыпную. Нет нужды подставляться под рогатую голову. С трех сторон, мастерски маневрируя засыпали рейдер снарядами. А сверх крейсер даже не мог сосредоточить огонь на ком-либо. То недолет, то перелет. А залпы троицы ложатся четко. Один, правда, участия в бою почти не принимает, так даст изредка залп-другой. В начале боя накрыл-таки залп супер-рейдера его. Вышла из строя кормовая башня. Но главное - пусть не пострадали машины, но заклинило рули. Однако, приблизится к поврежденному собрату крейсера не дали. Несколько удачных залпов вывели из строя носовые башни. Теперь оба крейсера атаковали рейдер с носовых курсовых углов. Изредка в бой вступал и третий.
   Бой превратился в расстрел. Объятый пожарами рейдер оседал носом
   Поврежденный крейсер тоже потонул. Уже после боя. Затопленный командой, ибо за сутки, и даже за трое повреждения не устранишь. А будь поблизости дружественный порт отремонтировали бы за пару месяцев.
   Зато две трети боезапаса двух других крейсеров оказались перегруженными на рейдер. От обилия 210-мм гостинцев недолинкор плавно переходил из надводного состояния в подводное.
   А пока маневрировали, добрались почти до границ нейтральных вод. Ох и много было в море катеров и яхт жадных до зрелищ местных жителей. Горел корабль весьма красочно. Настолько, что вдохновил какого-то живописца на полотно ''Гибель рейдера''. Картину потом гредский ВМФ купил.
   Гибнущий недолинкор попытался уйти в нейтральные воды. Не тут-то было - почти не пострадавший крейсер подошел, да разрядил в упор торпедные аппараты. Любители зрелищ оказались довольны. Сдетонировал боекомплект. Довольны, правда были не все, ибо осколки летели весьма далеко, и какой-то катерок ими потопило, да на других суденышках четверых убило. Ну, да за удовольствие платить надо. Тут вам не потешный морской бой времен древних императоров.
   Выловили грэды остатки экипажа - и только их и видели. На сутки, ни в коей мере не нарушая нейтралитета заглянули в нейтральный порт, залатали повреждения. Контр-адмирал принял дипломатический протест и даже выразил соболезнования. Хотя судьба раненых с погибшего крейсера его волновала куда больше чем все эти нейтралы вместе взятые. Тоже мне страна, весь флот которой один крейсер потопит и даже не заметит. А вот с формальной точки зрения к адмиралу не придерешься. Ни единого закона морской войны он не нарушил.
   Броня-то у супер-крейсера была лишь немногим толще, чем у обыкновенного. Результат не замедлил себя ждать. Да ещё 300-мм орудия какая-то умная голова придумала все три в одной люльке ставить. Попал в башню один снаряд - хана всем трем орудиям. Что и произошло.
   А с двумя оставшимися братьями рейдера-неудачника поступили оригинально. Объявили их линкорами, и модернизировали, установив вместо двенадцати-300 мм восемь 400-мм в двухорудийных башнях традиционной конструкции. Получилось нечто - по размерам -линкор, по вооружению -тоже. А по бронированию - крейсер. Притом хреновенький. И эту парочку добавили к эскадре! Рыбам на радость, не иначе.
   Да одна ''принцесса'' их обоих потопит!
   К тому же, моряки народ весьма и весьма суеверный, а корабли из этой троицы с самого начала считаются жутко несчастливыми. Ещё во время постройки всяких несчастных случаев с рабочими немало произошло.
   Гибель одного из них только укрепила всех в вере в несчастливую звезду кораблей.
   После боя Тим V ругался жутко "Что за.... у нас в адмиралтействе?!!!! Даром, что член царствующего дома! Да лучше бы у его отца член отсох, пока когда он такого ''ребеночка'' делал! Вот и сделал! Папаша ''ребеночка'', а тот ''кораблики''. Противник их даже если не захочет, все равно потопит".
   Теперь эти два корабля сидели в печенках у императора и всего Морского генштаба в нагрузку. Звали их теперь не иначе как недомерки.
  
  
   Четыре красавицы - так теперь зовут грэды "Гарем императора". И проклинают миррены. ''Дина'', ''Кэрдин'', ''Кэретта'' и ''Елизавета''. Четыре линкора. Прекрасные и смертоносные корабли. Быстрые и мощные.
   Проклинаемые слишком многими мирренскими женщинами.
   Гремели посреди великого океана величайшие морские бои. Невелики те острова, но удачно расположены. Буквально посередине Великого океана. Контролирующий их контролирует все судоходство между двумя материками. А там колонии. И грэдов, и мирренов. Богаты всем эти острова. В первую очередь нефтью. Кровью великой войны. За черную кровь с избытком заплачено красной.
   На втором году войны, наплевав на нейтралитет правительства островов, грэды высадили десанты. Официально это было объявлено ''Обеспечением независимости'', хотя на деле грэдские адмиралы просто оказались пошустрее мирренских.
   Главный театр морских боев сместился к югу.
   Несколько лет бои на море шли с переменным успехом. Но чаша весов качнулась наконец в сторону мирренов.
   Несколько лет назад десяток грэдских солдат с легкостью захватывали любой остров. Сейчас же миррены понимали - за каждый остров, и в первую очередь за Су-Лун-Су придется драться жестоко. На этом острове имеется неплохо оборудованный порт, и можно построить аэродромы. А если их занять - то авиация пережжет все коммуникации грэдов, что значительно усложнит ситуацию на колониальных фронтах.
   Участок для высадки выбирали очень тщательно. И от порта недалеко, и сколь-нибудь значительных укреплений грэды понастроить не успели. На транспортах было несколько сот тысяч человек, танковые дивизии, строительные части (на острова планировалось перебросить тяжелые бомбардировщики, им нужно оборудовать аэродромы), огромное количество боеприпасов и топлива.
   Порты на островах не могли принимать крупных кораблей.
   Вскоре стало ясно - идут. Три крупных соединения грэдского флота. Наиболее мощная - северная эскадра. Четыре плюс четыре - линкора и тяжелых авианосца. Да пять крейсеров ПВО и эсминцы в придачу. Построенные двадцать лет назад линейные корабли ещё куда как грозны. Не раз модернизированные, и утыканные зенитками похлеще, чем еж иголками.
   Похоже, в первую очередь придётся драться именно с ними. Вряд ли чудовищные клыки пушек линкоров вцепятся в противника. Но сотни самолетов на палубах. И ни кто-нибудь, а знаменитые красноносые эскадрильи, прозванные так за цвет коков. Ни раз, и ни два уже перепортившие мирренам немало крови. Что бы там они не думали, но мирренские пилоты не без оснований рассчитывали на реванш. Красноносые - это красноносые, но и мы своих летчиков подготовили не плохо. И корабли новые, а самолеты ещё новее.
   Эскадра из двух линкоров, быстроходного лёгкого авианосца, двух крейсеров и шести эсминцев подошла с юга и двинулась через пролив, очевидно рассчитывая вклиниться между десантом и берегом. Линкоры опознали однозначно - две ''Бабы императора'', или повежливее ''принцессы''. Ещё две - в северной эскадре.
   А выход из пролива надежно перекрыт мирренской эскадрой. И на ней - командующий флотом. Без зазрения совести отправил авианосцы на перехват идущей с севера эскадры. Семь линкоров против двух. Победа в кармане. Как бы ни хороши были принцессы, но здесь им не пройти. Адмирал разгадал замысел грэдов. И они сами лезут в подставленную ловушку остается только гвозди вбить в крышку гроба. Хорошие такие гвозди - по несколько сот кило весом снаряды линкоровских пушек. Да и тешил себя мыслью о том, что не минуло время ещё линейных флотов. И гарантированно выигранный бой должен это подтвердить. Линкоры не только для огневой поддержки десанта годятся. Линкор всё-таки повелитель моря, а не баржа для действий в прибрежных водах.
   А в явно запаздывающей третьей - четыре старых линкора, построенных почти тридцать лет назад. Они-то и в лучшие годы едва двадцать два узла давали, а сейчас с трудом выжимают и двадцать. Им не успеть. Скорость эскадры определяется скоростью самого тихоходного корабля, и стремительные крейсера еле плетутся вслед за старьем.
   Северная эскадра грэдов ударила первой. Доклад с РЛС флагмана мирренского авангарда - и завыли сирены боевой тревоги. Четыре авианосца выпустили всё, что могло летать. Авангард мирренской эскадры попал под удар. Два линкора, два тяжелых авианосца, недавно вступившие в строй и стая эсминцев - а против них - почти четыре сотни самолетов с опытнейшими пилотами.
   Красные коки попросту расшвыряли истребители. Слишком для многих молодых пилотов первый боевой вылет стал и последним. Слишком много пролегло к поверхности моря длинных черных хвостов.
   Волна накрыла корабли, один из авианосцев потонул почти мгновенно, получив пять торпед в борт и несколько бомб пикировщиков. Вопреки расхожему мнению, в этом бою не авианосцы защищали линкор, а как раз наоборот - линкоры авианосец. Зенитки наводились с помощью РЛС, один линкор сбил почти тридцать самолетов, получив лишь незначительные повреждения. Второй отбивался не хуже.
   До тех пор, пока в него не врезался пылающий торпедоносец. Корабль тряхануло крепко. Радар и другие приборы управления огнем вышли из строя. Корабль форменным образом ослеп. Точность зенитного огня снизилась в разы. И опытные грэдские пилоты это почуяли мгновенно. Атаковали корабль, стремясь всадить торпеды в один борт. Спасения не было. Попадания следовали одно за одним. Вода кипела от близких разрывов бомб. Вдоль бортов проносились смертоносные рыбины. Не все. Корабль кренился на борт, не прекращая вести огонь из уцелевших орудий.
   Три пикировщика зашли с кормы. С других кораблей видели, как отделились от них черные точки. Как понеслись вниз...
   Бомбы пробили крышу башни вспомогательного калибра и угодили в погреба боезапаса. Пламя взрыва поднялось на сотни метров. У всех в памяти осталась кувыркающаяся в воздухе трехорудийная башня, весом в несколько тысяч тонн. Только потом донесся грохот. Сдетонировал боекомплект кормовых башен. Спасенных с линкора не было.
   Уложив на прощанье пяток бомб в палубу второго авианосца, и полностью выведя корабль из строя, грэды улетели.
   Не оставалось никаких сомнений - ещё один, пусть и в половину подобный налет - и от соединения ничего не останется. Один авианосец потоплен, второй вышел из строя. Линкор взорвался, второй хотя почти и не получил повреждений, лишился наверное половины расчетов зенитных автоматов, выбитых пулеметным огнем и ракетами истребителей. Утоплено также два эсминца, а шесть оставшихся с трудом держаться на воде. Каждому по бомбе, а то и по торпеде досталось.
   Впрочем, в итог первой фазы сражения мирренам все-таки удалось внести довольно-таки серьезные коррективы. Крейсерская подлодка оказалась чуть ли не в центре грэдского соединения. И восемь торпед рванулось к цели. Шесть из них настигли авианосец. Начался пожар. Отчаянная матросня умудрилась выправить крен, почти справиться с огнем. Корабль сильно осел, но казалось - ещё немного и сможет вновь принимать самолёты. Но взорвались пары бензина. Пламя стремительно охватывало корабль. Борьба с огнём становилась бессмысленной. Корабль приказали оставить. Эсминцы добили калеку торпедами.
   Экипажу лодки этого уже не суждено было увидеть. На километровой глубине упокоился расколотый глубинными бомбами корпус.
   Потрепанные в схватке авиагруппы с четырех авианосцев теперь разместились на трех.
   Обмен ударами. Схватки над морем, схватки над кораблями. Редеют авиагруппы. Но исход сражения пока не определился.
   Перепалка в рубке мирренского флагмана.
   ''Уходить. Немедленно уходить к транспортам. Это не ''принцессы''. Мы уже не успеваем. Авианосное соединение ушло слишком далеко. Они идут не к главным силам. Их задача - уничтожить десант. Транспорты прикрывает только флотилия эскортников ''.
   Адмирал наливается желчью, но пока слушает. Какой-то кавторанг...
   ''У тех, кто идет к нам скорость девятнадцать узлов. А ''принцессы'' дают тридцать пять. Похожи - не факт, маскировка. Сами полгода назад старый корабль-мишень через полсвета гоняли''
   ''Хотите сказать, что это тоже мишени?''
   ''Нет. Но это что-то старое. ''Герои войны'' наверное''.
   ''А где ''принцессы''?
   ''Третья эскадра''.
   ''Тогда почему они так ползут?''
   ''Не знаю. Но если тоже маскировка? Северная эскадра слишком далеко отошла. А мы прикованы к этим двоим. Что если третья резко увеличит ход? Это же будет такое!''
   ''Отставить паникерские настроения!''
   Эсминцы дозора донесли - эскадра входит в пролив. Мстительно усмехнулся адмирал. Идите-идите. Выход из пролива надежно перекрыт. Семь линкоров. И на двух легких авианосцах греют двигатели бомбардировщики.
   Адмирал колебался. В словах кавторанга была доля истины. Но слишком близко маячит призрак победы.
   Он колебался, пока не пришел доклад с эсминца.
   ''Эскадра увеличивает ход''.
   ''До скольки'', - спросил адмирал
   И пришел ответ:
   ''Двадцать семь узлов''.
   Двадцать семь. Ни один старый грэдский линкор не развивал такой скорости.
   И адмиралу все стало ясно: перед ним - две принцессы.
   И словно подтверждение этих слов - на большой высоте над эскадрой пронесся предвестник надвигающейся рукотворной грозы - грэдский самолет-разведчик, по официальной мирренской аббревиатуре ''Анна'' (всем грэдским самолетам миррены присваивали женские имена), а на жаргоне моряков - ''нахальная ведьма''. Кажется, кто-то из грэдских конструкторов решил пошутить, и спроектировал гидросамолет-разведчик словно наглядное пособие по аэродинамике на тему ''как поставить рекорд скорости''. Оружия на самолете нет, да оно и не нужно, ибо оружие ''Анны'' скорость. Но раз появилась она - то значит, где-то близко и выпустивший её линкор. Новый линкор, ибо практичны грэды, и не станут сажать первоклассные самолеты на второсортные корабли.
   Истребители на перехват поднимать не стали. Все равно ''Анны'' не догонишь.
   И значит - ждать осталось недолго.
   А тут ещё передача от младшего флагмана: в эскадре с которой он ведет бой - ночной кошмар любого моряка - ''Владыка морей'' собственной персоной. Сердце у адмирала вздрогнуло, накатился чуть ли не смертельный холодок. И сразу же отпустило. Чудовище идет не на него. Он знает - не существует на свете корабля, способного выдержать артиллерийский бой с гигантом. Самые дальнобойные и мощные пушки в мире - на нем. Не зря линкором сын императора командует.
   Жуткий рейд "Владыки" несколько лет назад памятен многим. Казалось, сверхлинкор пойман. С ним в бой вступило соединение из восьми быстроходных линкоров. "Владыка" накрыл флагман с первого залпа. Залп флагмана лёг с большим недолётом, а другие линкоры ещё не могли открыть огонь - слишком далеко гигант. Новый залп. Со стороны показалось, что флагман просто исчез в огне чудовищного взрыва. Потом долго спорили сколько попаданий получил флагман. Не менее одного, но и не более десяти... Спорили и о том, сдетонировали ли погреба... Как бы то ни было, корабля и двухтысячной команды не стало за несколько мгновений. Бой шёл в водах теплого моря. Но спасенных не было.
   Залп эскадры лёг с недолётом. А "Владыка" опять накрывает противника первым залпом. Новые залпы. Вроде бы "Владыку" накрыли. Но и второй линкор радирует: "Попадание! Радары отключились. Башня ?3 вышла из строя".
   Это была последняя радиограмма линкора. Следующий залп "Владыки" стал роковым. Сдетонировали погреба носовых башен. Корабль исчез под водой меньше чем за две минуты. Из экипажа уцелело пятеро.
   А гигант перенёс огонь на следующий линкор... Их оставалось ещё шестеро против одного. Но гибель двух кораблей за неполные полчаса сломила многих. Увеличив ход, эскадра отвернула, уходя от залпов. "Владыка" тоже изменил курс и исчез в надвигающейся ночи.
   Потом его атаковали истребители, потом была ошибочная атака авианосного соединения на свой линкор. Потом исчез патрульный крейсер. Наконец, грэды раструбили на весь свет о возвращении "Владыки" в свой порт.
   Командиров соединения многие упрекали в трусости: мол, увеличив ход, надо было идти на сближение с гигантом. Но те, кто так говорили, не видели, как взрывались линкоры.
   Пару лет назад только один снаряд ''Владыки'' попал в мирренский линкор. Это было страшно. Он словно бумагу проткнул и броневой пояс, и броню барбетов башен и взорвался внутри. Корабль уцелел. Но с мостика теперь открывался вид не для слабонервных: две башни без крыш, полностью выгоревшие изнутри. Крыши вышибло взрывом и швырнуло за борт. Палуба вспухла пузырём. Открылась течь. А свидетелей боя оказалось слишком много, и в результате каждый матрос теперь знал, что его корабль против этого монстра - картонный. Сильно уверенность в себе повышает подобная новость. Не удалось и скрыть результат боя от прессы.
   Только посадка на мель спасла искалеченный корабль от гибели. Восстанавливать не стали, кое-как залатали и перечислили в разряд учебных. Околачивается калека теперь где-то в водах метрополии, к немалой радости уцелевших тогда членов экипажа.
   После рейда в мирренские воды, ''Владыка'' заставил себя уважать. Шуточки в прессе относительно бесполезного корабля прекратились раз и навсегда. А потом были ещё странные случаи: несколько раз ни с того ни с сего взрывались и тонули эсминцы. Чаще всего из дальнего охранения эскадры. Официально считалось, что причина гибели - мощные торпеды грэдских подлодок. Адмирал так не считал. Ибо загадочная гибель эсминца всегда совпадала с присутствием в составе соединения ''Владыки''. И адмирал свято верил - эсминцы на совести снарядов чудовища, выпущенных с придельной дальности. А это чуть ли не сто километров. Знай адмирал, что на его семь линкоров прут не две ''принцессы'', а ''Владыка'' и ещё какой угодно грэдский линкор - сбежал бы на полном ходу, и сам Император его бы не осудил. О безнадежном деле моряки уже несколько лет говорят так: ''Легко. Как ''Владыку'' потопить''. Да ещё последние несколько месяцев из кубриков, где втихаря слушают грэдские радиопередачи стали расползаться слухи, что грэды достраивают второго ''Владыку''. С пушками в 800-мм... И ведь не узнаешь, пропаганда это, или нет. Разведка доносит только о том, что на стапелях у грэдов три линкора, и ещё два достраиваются на плаву. А о характеристиках кораблей неизвестно ничего. Тоже было и с ''Владыкой'', о реальном калибре орудий гиганта узнали только когда тот снаряд прилетел. И если готовится к худшему, то скоро на морях станет совсем не весело.
   Адмирал не любил авианосцы, но испытал несказанную радость, поняв, что у 1-й эскадры есть шанс. Сомнительно, что гигант выдержит десятки ''угрей'' под ватерлинию. Только всадить их будет сложновато. Однако, все-таки попроще чем полуторатонный снаряд с сорока километров. Если тебе ещё позволят приблизится.
   Немало летчиков были ''знакомы'' со шквальным и дьявольски точным огнем зениток корабля. И не слишком многие могли рассказать о этих встречах.
  
   Палец с массивным перстнем гвардейского моряка ткнулся в кавторанга.
   ''Арестовать''
   Выполнили.
   Но как бы там ни было - бой предстоит тяжелый.
   А запертый в каюте кавторанг страстно молился. Молился об одном - об ошибке. Господи, пусть это и в самом деле будут ''Принцессы''. Ниспошли нам победу. Только даже господь может неправильно понять обращенные к нему молитвы.
   Накатилась волна. Но быстроходный эскортиник, бывший лайнер, поднял все истребители. А командиры линкоров оказались асами своего дела. И тысячетонные громады с немыслимой грацией укорачивались от торпед. Несколько раз проходя между двумя выпущенными.
   Пилоты дрались отчаянно, и немало самолетов так и не вернулось на свои корабли.
   Торпеда в борт - и почти два десятка сбитых самолётов. Да ещё столько же поврежденных, с трудом дотянувших до своих кораблей. Не очень равноценно.
   На что рассчитывали, идя против семерых?
   А многие мирренские моряки, видя это граничащую с самоубийством дерзость, тихо молились, суеверно сжимая различные проверенные амулеты. Два линкора - это хорошо, просто замечательно. Но если один из них тот, чье имя стараются не повторять лишний раз, дабы не накликать беды - не многие из нас вернуться домой. А в передачу с флагмана, что гигант атакован и поврежден авианосным соединением не очень-то верили. Ибо во флоте много суеверий, известных всем. Мирных и предвещающих беду. Смешных и довольно опасных. И самое свеженькое- ''Владыку морей'' потопить нельзя.
   Но доклады пилотов вселили надежду - ''Принцессы''!
   Про это уже слышали, и вот увидали - снаряды, летящие из-за горизонта. Своеобразная визитная карточка - кораблей ещё не видно, а снаряды уже тут. Есть и другой резон в подобных залпах - по очень крутой дуге падают снаряды. А о слабости горизонтального бронирования мирренских линкоров слишком хорошо известно. Проломит палубы полуторатонный гостинец - и привет. Ох и далеко же будет видно, и ещё дальше слышно, как корабль на атомы распадется.
   Но об этом на мостиках и палубах стараются не думать.
   ''Восьмиорудийные залпы''.
   ''Орудия неисправны? ''
   ''Возможно...''
   Залпы легли четко. Не артиллеристы, а звери у грэдов. Да и радары получше наших. Залп. Новый. Ещё один.
   ''Накрытие! Попадание в тройку!''
   ''Лучше бы взорвался, недомерок'', - шипит адмирал.
  
   Приткнули к эскадре ''подарочек''. Захочешь не откажешься. Адмирал и не отказался. Хорошо знает любимый грэдами прием - бить по головному кораблю. Ну, пусть и лупят. Не жалко. Первый в линии - линкор-недомерок, второй - тоже. Адмиральский линкор - только третий. Метким огнем грэды вывели из строя обеих недомерков. Сами, хотя и повреждены, управляются и ведут огонь как и раньше. А шестерка им на радость ещё и разгорается. Встали новые фонтаны разрывов. Всё! Везенье кончилось. Принцессы взялись за флагмана.
   В нагрузку к прочим неприятностям ещё одна: пилоты с быстроходного эскортного авианосца, сделали все, что могли защищая гигантов. Теперь бой для авианосца можно считать законченным. Уходить подальше, и ждать команды. Которой скорее всего, уже не последует. Так кажется на первый взгляд.
   Но это только на первый.
   И на мирренских линкорах уже воют сирены воздушной тревоги.
   Истребители пикируют на корабли, поливая надстройки огнем из крупнокалиберных пулеметов и сбрасывая мелкие бомбы. Сколь-нибудь серьезно гиганта этим не повредишь, но броня в надстройках символическая, и жертв среди команды немало. К тому же, пулеметный огонь и бомбочки вполне могут повредить чуткие приборы, ослепив корабли.
   Другие машины несутся низко над водой, имитируя атаку торпедоносцев. Линкоры маневрируют, их залпы ложатся мимо цели. Зенитный огонь почти не ведется: бьют только универсальные орудия в башнях, а большинство зенитных автоматов установлены открыто и не могут стрелять из-за огня орудий главного калибра.
   Экипажи мирренских линкоров после боя скажут много теплых слов командам авианосцев. Тяжеленные бляхи матросских ремней примут самое горячее участие в дискуссии.
   Стоят радары и на мирренских линкорах. Гремят ответные залпы. И тоже не безуспешные.
   ''Одна горит. Огня не прекращает''
   Залп. Очередной. Гигантский корпус вздрагивает как живой. Боль, огонь. Крики.
   ''Попадание в четвертую башню! Пожар!''
   ''Затопить погреба!''
   В отсеках кормовых башен около ста человек. Теперь они все обречены. Спасти их невозможно. Иначе взрыв далеко видать будет, а услыхать и на обоих берегах океана смогут.
   ''Пожар прекратился. Залпы четырехорудийные''.
   ''Мать их! Куда тройка лупит? Расстреляю командира!''
   ''Прямое попадание. РЛС вышла из строя''.
   На поврежденном флагмане РЛС ещё работает. Но бьют только носовые башни. Кормовые развернуты на борт. В этом бою им больше не стрелять.
   Над башнями шестерки столб пламени и дыма в пару сотен метров.
   ''Боеприпасы'' - стонет кто-то с какой-то почти суеверной радостью -''Сейчас рванет!''
   Не рванула. Прекратила огонь, и выкатилась из строя.
   ''Каперанг! Оформляйте похоронки на обе башни недомерка! И перевод на берег для командира''
   Канонада не стихает. Даже без лупящей хрен знает куда недолинкора тройки, безуспешно борющейся с пожарами шестерки и поврежденным флагманом в эскадре все равно четыре корабля против двух. Дистанция дальняя, и крейсера в перестрелке не участвуют. Младший флагман с авианосца отказывается поднимать самолеты. Докладывает - большие потери в авиагруппе. Докладывает - много поврежденных машин. Докладывает... Трусит попросту.
   Второй час канонада.
   ''Второй тонет. Эсминцы снимают команду''.
   ''Надо думать! По стволы носовой башни в воде сидит!''
   Опять вздрагивает тысячетонный корпус. Последний ''привет'' с погибающего чудовища.
   ''Конец второму. Крейсера и эсминцы уходят''.
   ''Что первый?''
   ''Стреляет...''
   Выдавлено сквозь зубы.
   ''Стальные принцессы. Умеют умирать''.
   И гневный окрик: ''Да что там с шестеркой?''
   ''Подводные пробоины. Хода нет. Большие разрушения''.
   ''Мать их так, где буксиры?''
  
   ''Потонула...''
   От мирренских снарядов, или просто команда погибающего корабля открыла кингстоны - теперь уже не узнать. А столбы разрывов ещё встают.
   ''Прекратить стрельбу'' - орет багровый адмирал - ''Послать эсминцы. Пусть подберут хоть кого''.
   Хотел бы адмирал повидаться с создателем ''принцесс'' и их покойными командирами. В безнадежном бою корабли проявили чудеса живучести. Из его семи линкоров вышло из строя три, и ещё неизвестно не придется ли топить флагман.
   Так же и со своими конструкторами с удовольствием, и при помощи чего-нибудь тяжелого поговорил бы адмирал. ''Принцессы'' выдержали десятки попаданий, его же собственный корабль вышел из строя от пары снарядов. Опять похоже в адмиралтействе кто-то мудрил, да перемудрил. Строили корабли как ответ на ''императорский гарем''. На бумаге выходили корабли сильнее и с лучшим бронированием, правда, не столь быстроходные. А на деле получилось не очень. Вроде бы глава Морской Технической Комиссии Адмиралтейства, принимающей решения о постройке новых кораблей, родственник владельца завода, проект которого МТК был принят, и где корабли и строились. А был ли проект лучшим? Что-то не похоже: взорвавшийся линкор - из этой серии, наполовину вышедший из строя от пары попаданий- то же.
   Почти все попадания в мирренские корабли пришлись на первые полчаса боя. Затем, и в этом адмирал не сомневался, на грэдских кораблях вышли из строя радары, а на такой громадной дистанции попасть полагаясь только на оптику практически невозможно. Бой постепенно превращался в расстрел. Но ''принцессы''- то стреляли до последнего!
   И без того высокое мнение о грэдских кораблях, несмотря на выигранный бой, стало ещё выше: будь здесь вся четверка - неизвестно кто бы рыб кормил.
   Хотелось ещё знать адмиралу, какую пару из прославленной четверки он потопил. ''Дину'' и ''Кэретту'', или ''Кэрдин'' и ''Елизавету''?
   Вскоре вернулись эсминцы. Спасенных оказалось немного - около двухсот человек из более чем полуторатысячного экипажа. У принимавшего пленных офицера болезненно стукнуло сердце. Он слышал тот разговор в рубке. Его мнения не спрашивали, он был полностью на стороне адмирала. И одним из первых увидел, насколько же адмирал оказался неправ!
   И значит - какая же беда ещё впереди!
   На робе первого поднятого на борт матроса заметен номер. ЛК-36. Тоже и у остальных. А офицер прекрасно знает грэдские аббревиатуры. ЛК-36. Это не ''принцесса''. Те - НЛК -8-11. Это как раз ''Герой войны'' и ''Слава'' собственной персоной.
   Были.
   Так вот почему залпы были восьмиорудийными!
   Первым в мире кораблем с орудиями калибра 410-мм были старые линкоры. Когда-то считались мощнейшим в мире. Годы пошли. Старые бойцы ушли достойно. Есть, есть же у стальных громадин душа. И как же они мстительно злорадствовали умирая!
   Но где тогда заговорит главный калибр ''принцесс''? На кого обрушаться снаряды, дающие при взрыве воронку размером с футбольное поле?
   И принимавший пленных офицер одним из первых понял на кого.
  
  
   Две эскадры обменялись авиаударами. Потеряли по сколько-то самолетов, но корабли получили лишь незначительные повреждения.
  
   Цель следующей атаки указана однозначно - флагман грэдского соединения. Гигант ''Владыка морей''. Неизвестно, кто при прошлых атаках посшибал больше самолетов - пилоты с авианосцев, или зенитчики гиганта. По самолетам чудовище лупило даже главным калибром. И небезуспешно. Снаряды с радиовзрывателями давали гигантские облака осколков. Немало самолетов исчезло в этих облаках.
   Игнорируя огонь других кораблей, торпедоносцы и пикировщики неслись на линкор. (Истребители сопровождения связали красноносых боем, и жестокая схватка кипела далеко от кораблей). Стрельба теперь была не столь смертоносной. И не от всех торпед смог уклониться гигант. Удар! И встал над бортом столб огня в воды. Почти сразу - второй. Добавили и бомбардировщики.
   На одном из торпедоносцев стрелок взял с собой фотокамеру. Подобный бой надо запечатлеть несмотря ни на что. К тому же, во время атаки стрелок в общем-то не нужен. Стрелок не видел, но спиной чувствовал, как вырастает за спиной громада к корабля. Он ощущал вибрацию от стрельбы крыльевых пулеметов. На такой дистанции вполне можно поразить расчеты зениток. Командир экипажа слыл асом. Машина вздрогнула, освобождаясь от смертоносного груза.
   С корабля видели, что эта торпеда не пройдет мимо. А самолет пролетел между трубой и мачтой корабля, чуть не зацепившись за стволы зениток.
   Стрелок не сомневался, что кадр получится, и принесет ему славу. Накренившийся на борт огромный линкор. Из-за трубы вылит дым, на палубе - пожары. И нажал кнопку в тот момент, когда поднялся выше носовых башен столб воды. Но стволы ещё не всех башен поникли, и чертят воздух трассы. Даже золотая звезда на носу корабля видна! Такой получится кадр! Это не снимок с большой высоты, где и силуэт-то рассматриваешь с трудом. Тут корабль во всей красе. На мгновение даже кольнуло сердце: какой шедевр кораблестроения уничтожаем!
   Кадр и в самом деле вышел великолепным. Только стрелку не суждено его увидеть. Хлестнула по куполу очередь ещё живого зенитного автомата. И не выдержало бронестекло. Камера разбилась, но пленка уцелела.
   Убит и нижний стрелок. Но командира не зацепило, и ас изящно посадил машину на авианосец, счастливо избежав встречи со спешащими на выручку линкора красноносыми. Столкнись он с ними - и мастерство стало бы бесполезным. Красноносые уже поняли, что их провели и знали, что флагман тяжело поврежден. Они были злы, и даже с половиной боекомплекта могли натворить дел. Бой с истребителями выигран - а бомбардировщики достигли своей цели. К тому же, какой-то не в меру везучий (что б ему в мирренском аду на самой большой сковороде жариться) пилот всадил торпеду в корму авианосцу, так что заклинило оба руля. И ушел ведь, гад. Так что любой обладатель белой шестиконечной звездочки на левом крыле сверху, да на правом снизу крупно рисковал серебристой звездочкой на шлеме, а так же, тем предметом, где шлем обычно располагается.
   Только очень нескоро попали в открытую печать снимки.
  
   Итог второй фазы сражения по всем параметрам в пользу мирренов. Казалось, что в третьей будет только преследование и добивание отступающих.
   Уже готовилась высадка. Транспорты спокойно поджидали линкоры. Лучше дождаться гигантов, и пусть чудовищные орудия превратят такой приветливый пляж в лунный пейзаж. Торопится некуда. Уже перемололи в страшном сражении две грэдских эскадры. Одна погибла почти полностью, вторая откатывалась на север.
   Конечно, на берегу грэды. Но теперь это не более, чем досадная помеха.
   Тим помнил царившую в ставке в тот момент эйфорию. И оторвавшегося от приборов офицера-радиста. Он наиболее полно видел общий рисунок сражения. Наушники сползли на шею. Лицо - как у покойника. Холодок закрался в сердце императора. ''Докладывайте'' - сказал он.
   ''Третья эскадра увеличила ход до тридцати двух узлов. Это ''принцессы''. Все четыре. Держат курс... ''.
   Генералы не поняли, а адмиралы побледнели.
   Какой-то кавторанг оказался прав!
   Раскрылась двадцать лет хранимая тайна старых грэдских линкоров. Быстроходны они были. Давали на шесть-семь узлов больше, чем писали во всех справочниках. Потому и просчитался адмирал. Свято верил книгам. Купился на высокую скорость идущих на него кораблей. А силуэты новых и старых грэдских линкоров так похожи...
   И как гром - панические радиограммы от сил прикрытия десанта. Как бессмертные призраки из преисподней появились они. Четыре быстроходных линкора и шесть тяжелых крейсеров.
   Сработал воистину дьявольский план грэдов. Просчитались миррены. Расчет был в том числе и на психологию противника. Миррены смелы, но слишком дорожат своими жизнями. И никогда не поверят, что полфлота - это приманка. Привыкли воевать в новых условиях. И свято уверили -самое мощное авианосное соединение и должно нанести главный удар. А оно - приманка. Лишь бы ввязалась с ними в бой авианосное соединение. Лишь бы ушло из залива. Неважны жертвы, неважны смерти. Важна только цель. Намеренно отправили фактически на смерть грэды две эскадры. Отдали линкоры, авианосцы, сколько-то эсминцев. Страшную заплатили цену. Пошли на чудовищный риск. Но оттянули-таки главные силы мирренского флота от района высадки.
   Не укладывалось в голове у мирренских адмиралов. Главный удар наносит не авианосное соединение. Даже сверх линкор только приманка.
   Линкоры вчерашний день? Может и так, но тем кто по их милости не увидит дня завтрашнего, от этого как-то не легче.
   На силы прикрытия обрушался огонь десятков тяжелых орудий. Ударили чуть ли не из-за горизонта, по показаниям радара. Запылали так и не успевшие поднять самолёты три эскортных авианосца. На остальных - лихорадочная беготня и отрывистые крики команд. Торопливо отцепляют НУРы, контейнеры с пулеметами и напалмом. Скорее, скорее двигатели самолетов уже прогреты, они только что обработали берег. На полутора десятках эскортных авианосцев должны быть от двадцати пяти до сорока самолетов на каждом. Но на половине группы недоукомплектованны. Да и зенитки на берегу кое-что подвыбили. Торопятся, очень торопятся миррены. За считанные мгновения три корабля превратились в факелы. Но остальные ещё целы.
   В погребах боезапаса почти нет торпед. А попаданий 250-кг и даже 500-кг гостинцев линкор может выдержать ни один десяток. Снаряд вздыбил палубу очередного авианосца. Уже пустую. Почти три сотни машин поднялись в воздух.
   В прошлом много рассуждали о теоретической вероятности подобного боя: линкор против авианосца. И пришли к выводу - очень много ''если'' в таком бою. У кого лучше радары, чьи зенитки бьют точнее, есть или нет у линкора авиационное прикрытие, сколько эсминцев охраняет гиганта, и наверное, главное - насколько хорошо подготовлена команда.
   В теории допускался любой исход подобного боя. И сегодня все было не в пользу серебристых птичек. Эскортный авианосец грэдов поднял всю свою стаю. Полсотни машин. Первое действие драмы, главные роли в которой придется играть бомбардировщикам с торпедоносцами.
   Истребители мирренов шли отдельной группой. Они вырвались вперед. Каждый тащил под крыльями по паре гостинцев 250-кг. Они...
   Они были обречены, ибо все грэдские эскадрильи накинулись на них с высоты. И прежде чем пилоты сообразили что происходит, с десяток машин уже горели. Остальные скидывают бомбы, остальные врубают форсаж... Поздно! Противников почти в два раза больше. Короткий и яростный завязался бой.
   Все-таки чуть-чуть, но помогли погибшие истребители своим. Без потерь несутся бомбардировщики и торпедоносцы.
   Действие второе- завеса эсминцев. Точен огонь эсминцев. Шапки разрывов, трассы снарядов. Проскочили бомбардировщики, потеряв от силы пяток машин. Да ещё десятка два сбросили смертоносный груз куда ни попадя, и повернули назад. Может повредил их огонь зениток, а может пилот решил- самолетов у Его Величества ещё много, а я у мамы один.
   Торпедоносцы идут ниже, и им от огня эсминцев достается куда больше.
   Финал. Тяжелые корабли.
   В небесах расцветают чудовищные белые цветы. Не сразу поймешь - это линкоры бьют по самолетам главным калибром. Набитый поражающими элементами снабженный радиовзрывателем специальный фугасный снаряд. ''Облачко'' осколков при удачном попадании может сдуть с небес до пяти самолетов за раз.
   Ближе!
   Облака разрывов поменьше. Но и разрывов гораздо больше. Универсальные 130-мм. Со всех линкоров и крейсеров.
   Торпед мало, сброшены с большой дистанции, и все проходят мимо.
   Автоматы опустошают ленты и обоймы.
   С воем пикировщики несутся вниз. Иные из бомб достигают цели. Только всегда славились живучестью грэдские корабли
   На уцелевших после атаки обрушиваются истребители.
   Возвращаться некуда. Авианосцы горят, иные уже на дне, горит море.
   Лететь, лететь к другим эскадрам, садится на последних каплях топлива... Или в море, надеясь, что подлодка или гидросамолет заметят в безбрежном океане крохотную оранжевую лодочку. Иногда их и правда находили...
   Не видно и эсминцев.
   Только не сбежали они!
   Лидер эсминцев поднял парадный флаг. Только раз, на императорском смотре, развивалось полотнище. Корабль родился во время войны, и не видел парадов. Бросив спасать тонувших, эсминцы устремляются в атаку. Отчаянную, почти без шансов на успех. Вздымаются пенные буруны. Полный ход! Плавятся турбины.
   А навстречу несутся подобные им.
   Стремительно несутся смертоносные рыбины. По девять торпедных труб на мирренском эсминце, от восьми до двенадцати на грэдском. А в каждой от 350 до 850 кг. взрывчатки, да скорость доставки под 50 узлов.
   Минуты нужны для перезарядки торпедных аппаратов.
   А счет в бою идет на секунды.
   Кажется неуклюжим мирренский лидер - огромные трубы, нелепые четыре башни. Только это самый быстрый в мире боевой корабль. Все, кто на палубах, уже видят - четыре громадных линкора, идущих полным ходом. Полный ход! И из всех аппаратов веером, чтобы в два, в три корабля врезались торпеды. В момент разворота, в боевую рубку угодил снаряд с крейсера, убивший всех находившихся там. Смерть адмирала не решала ничего. Одна за одной, из двенадцати труб плюхались в воду смертоносные рыбины.
   Снаряд линкора сшибает за борт нелепую башню. Корабль почти не видно из-за фонтанов разрывов. Четыре линкора и два тяжелых крейсера. Более чем достаточно. Потом уже грэдские эсминцы подобрали только двоих из экипажа корабля. Но это будет только потом. Крошечный эпизод громадной битвы.
   Выше мачт ''Кэретты'' встает фонтан разрыва. Мгновением позже - ещё один, спустя миг- третий. Три торпеды несутся прямо в борт флагманской ''Елизавете''. Не отвернуть гигантскому кораблю. Мгновения были на размышления у капитана эсминца. Полный ход! Трех торпед мало для гиганта. Но слишком много для эсминца. Не спасся никто.
   Мимо плотиков, мимо безжизненно качающихся на волне объятых пламенем кораблей несется краса и гордость грэдского флота.
   И никого нет между ними и огромным флотом транспортов.
   В боекомплекте линкоров и крейсеров почти нет бронебойных снарядов. Только фугасные. Не слишком опасные для любого бронированного противника.
   Но смертельные для всего остального.
   Бронебойный снаряд имеет взрыватель с задержкой - чтобы проломить броню и взорваться внутри. Но не имеющий брони корабль такой снаряд прошьет на вылет и полетит дальше. Может сложиться так, что эсминец пропустит через себя столько снарядов - закованный в полуметровую броню линкор потонуть может.
   Кровавая баня. Чуть ли не в упор бьют орудия. Главный калибр. Универсальные. Иногда включаются в дело даже автоматы. Один за одним тонут транспорты. Не бой. Избиение. Слишком плотно они стоят. Стрелять можно почти не целясь.
   Десантные транспорты расстреливают четыре линкора и шесть тяжелых крейсеров. Серия ''принцесс'' и пятибашенные крейсера - гордость грэдского флота. Сегодня стали они предсмертным кошмаром мирренского.
   И эфир заполненный криками. И песней. Песней грэдских моряков. Не зря погибли две эскадры. Сторицей заплатили за погибших.
   Кипела вода. Пожар на море. Пламя. Столбы чёрного дыма. В грохоте орудий не слышно криков. Мучительно умирают транспорты, десантные и эскортные корабли. Кто пытается поднять белый флаг, кто стремится уйти. Но большинство предпочли сражаться. Две-три пущонки были на каждом. На десантных кораблях и побольше. Бесполезные против гигантов, но вполне способные остановить бег хищного эсминца.
   А те чуть ли не в упор выпустили десятки торпед.
   Десантные транспорты торопливо сбрасывали на воду катера. В этой каше маленькие судёнышки имели неплохой шанс уцелеть. Только куда они уйдут? На берегу грэды. Уйти навстречу эскадре? А куда та повернет?
   Потом ни раз и ни два в океане встречались десантные катера с мертвецами.
   Рванула груженая боеприпасами гигантская баржа - бывший броненосец. Впечатляющий вид бронированной коробки, уже находящийся в стадии перехода в сырье для мартеновской печи, вдохновил кого-то из адмиралов на близкую к гениальности идею - загрузить внутрь тысячи тонн снарядов, протащить через пол океана, и приткнув сооружение к берегу, на несколько дней обеспечить десант боеприпасами, пока саперы будут сооружать временный порт. Бортовая броня посудины легко могла выдержать огонь всего, что могло у грэдов оказаться на берегу. Но не было защиты от рухнувшего с небес снаряда линкора. Эхо взрыва зафиксировали сейсмические станции на обоих берегах великого океана. На несколько километров поднялось облако чёрного дыма.
   А над пылающими кораблями носятся самолёты. На быстроходном легком авианосце не было ни одного бомбардировщика. Только истребители. С избытком сегодня попробовавшие крови. Носятся над побоищем, поливая пулеметным огнем палубы, плотики, и просто барахтающихся в воде людей. Расстреляют боеприпасы. Садятся. И через минуты - снова в воздух.
   А вода зачастую густая от разлившейся нефти. Жжет лёгкие, выжигает глаза.
   Спасительными кажутся ослепительно белые пляжи. Именно кажутся. У самой кромки прибоя - врытые в песок проволочные заграждения. Берег минирован от души. Под водой наставлено, к заграждениям прикручено, в песок закопано, даже на ветках, словно игрушки развешано. А в траншеях и нет почти никого. Командир обороны острова решил ограничится на побережье демонстративными действиями. Главные, и хорошо укрепленные позиции - дальше в глубь территории. Нет резона городить на берегу непробиваемую оборону. Линкоровские пушки её все равно сдуют. Не зачем и гробить пехоту. Лучше пусть высаживаются почти без потерь, да сами лезут на укрепления, где пристрелян каждый метр. И куда не долетит гостинец от морского чудища.
   Немногочисленные грэдские части, ещё час назад не рассчитывавшие уйти с побережья живыми, теперь вовсю палят в воздух, приветствуя корабли. Миррены лезут на берег считай толпами. Тонут в двух шагах от берега, запутавшись в проволоке. Гибнут уже на берегу, подрываясь на минах. Но хорошо, если один из двадцати с оружием. Многие ели ползут по вязкой нефти. По ним никто не стреляет. Это уже не солдаты, деморализованная толпа голых и грязных людей.
   Умер от сердечного приступа мирренский адмирал, несколько часов назад потопивший два линкора. Застрелился другой. Несколько часов назад они оба мнили себя победителями. А теперь - на испытаниях так не ходили линкоры и авианосцы, как шли теперь. Шли, неслись как на крыльях, впустив из когтей фактически добычу - три поврежденных линкора, крейсера, эсминцы да тяжелый авианосец, потерявший две трети своих самолётов, правда на него сели остатки авиагрупп с трех погибших собратьев. Они бы не ушли.
   Но экстремальные события порождают иррациональные приказы. Как этот - повернуть на обратный курс. Назад. На выручку гибнущему десанту. Пусть и знаешь, что не успеть. Но стоит в ушах голос радиста с какого-то эскортного корабля.
   ''LR-14,- тонет, LR-18- горит, ой, а куда LR-25 делся? Только что здесь по правому борту был. А теперь нету. Транспорт взорвался. У нас на мостике все убиты. Тепло-то как! А не уйти. Ноги перебиты. Совсем горим. Скоро глубинные бомбы рванут. Полетаем! Как жалко что вас нет с нами, господин адмирал!''
   До конца дослушал кошмарные радиограммы погибающего десанта император. Только сделать ничего не мог. Ни он, ни кто-либо другой.
   Выжать из машин все, что можно. Лишь бы успеть. Добить всё, что не может дать полного хода. И линкор с авианосцем отправились на дно от своих торпед.
   Чёрный день мирренской армии и флота.
   Два часа, полностью изменившие ход сражения.
   Сказать, что начальник морского генштаба был в шоке - не сказать ничего. Кричал - война проиграна. Немедленного заключения мира требовал.
   Колебался не только он. Сомнения в целесообразности продолжения войны возникли и у Тима. Император даже вызывал к себе посла нейтральной страны, представлявшей грэдские интересы. Намекал, только намекал, на status quo. Дипломат довел эти сведения до грэдского двора. В ответ пришел намек, только намек, на принципиальное согласие, при условии проведении границы по нынешней линии фронта. Это было уже кое-что. Призрачный конец войны всё-таки замаячил.
   Но к несчастью, или к счастью, с какой стороны посмотреть, на одном из фронтов мирренам удалось одержать крупную победу. Может, и не столь значимою, но старательно раздутую пропагандистской машиной до заоблачных высот.
   И её результаты в глазах многих до какой-то степени скрасили шок от ''Разгрома в заливе''. И переговоры закончились так и не начавшись.
   Года ещё не прошло с того дня.
   Как же взвыли тогда все грэдские радиостанции ''400 000 врагов убито за один день. Захвачено 160000 пленных. Потери врага - полмиллиона за один день! Невиданный успех! Невероятная победа! Мирренского флота больше не существует! Слава нашему флоту!''
   По тяжелым кораблям счет-то в этом бою безусловно в пользу мирренов. Но кому от этого легче? Тщательно планировавшаяся стратегическая десантная операция закончилась грандиозной катастрофой. 90% десанта погибло или попало в плен. А потери флота оказались довольно чувствительными, но не смертельными. Только эти корабли должны были защитить десант. Корабли вернулись в базы. А десант? Огромный десант куда делся?
   Моряки старались не показываться из казарм. Нет и желающих пойти в увольнение на берег. Чуть ли не впервые в истории мирренского флота, на пьяных на боевых кораблях смотрели сквозь пальцы. Пусть там, на верху разбираются, кто именно дурак. А вот в лицо плюнут мне, матросу или каперангу - без разницы.
   А о судьбе уцелевших десантников любезно сообщили сами Грэды. Обычно Министерство Пропаганды не слишком жаловало корреспондентов из нейтральных стран, держа их в столице и сухо подкармливая фотографиями от проверенных корреспондентов, да интервью с идеологически выдержанными героями. Но в этот раз на острова иностранцам организовали самое настоящее паломничество. Посмотреть и в самом деле было на что. Посмотреть, и осознать, куда может завести непродуманная политика в отношении империи.
   Страницы всех газет обошли фотографии толп голых, грязных и обгорелых мирренских пленных. Особую известность обрел один фотоснимок. С язвительной подписью ''Иностранные туристы посещают тропические пляжи. Безопасность обеспечивает грэдская армия''. Толпа в несколько десятков рослых мирренов. Кто в лохмотьях, кто даже без штанов. Все в нефтяных пятнах. И конвоирующая их грэдская то ли повариха, то ли прачка - девчонка лет семнадцати с винтовкой чуть ли не выше её роста.
   Тяжело бился о песчаные пляжи густой черный прибой. Кровь войны, перемешенная с кровью людей. Не день, и не два волны выбрасывали вперемешку мертвецов и дохлую рыбу. Их не успевали жечь и закапывать.
   Роскошно пировали уцелевшие обитатели моря с плавниками и клешнями!
  
   Тим V тогда именным указом объявил национальный траур. Раньше подобный объявляли только по случаю кончины императора. Последовал град отставок и перемещений, кого-то отдали под суд. Женщины плевали в лицо морякам.
   Одни требовали скорейшего прекращения войны, другие собирали деньги на новые корабли. Имелись и третьи, и пятые, и десятые. Поражение не оставило никого равнодушным.
   Не тогда ли в больную голову наследника закралась мысль об изощренной мести грэдам? Тем более, он числился флаг-капитаном погибшего со всем экипажем линкора. Много кто тогда обращался к императору с различными предложениями, как отомстить грэдам. На некоторое время канцелярия уподобилась крупному военному заводу, перейдя на трехсменный режим работы- столько приходилось писать вежливых ответов на различные в меру глупые предложения ''как нам выиграть войну''. Справедливости ради стоило признать- поступило и кое-что дельное: проект нового бомбового прицела, позволявшего сбрасывать бомбы с большой высоты с высокой точностью и рецепт нового взрывчатого вещества. Всё это уже прошло испытание, и вскоре должно появится на фронте. Авторов же всего остального следовало направлять на принудительное лечение.
   Зуд по спасению родины охватил и верхи. На идею о флоте, поступившую от человека, никогда не видевшего корабля канцелярия могла придумать ответ. Но если этот человек принадлежит к титулованной знати, а то и министерский пост занимает... Император иногда жалел, что у него нет соправителя. Как бы здорово было иметь этакого блестящего парадного императора для встречи иностранных делегаций, для присутствия на пустых и никому не нужных приемах, и для вежливых улыбок высокопоставленным тупицам, в конце-концов. Как бы он хотел... Но чего нет, того нет. И высокопоставленным тупицам приходится отвечать самому. Император умеет быть потрясающе вежливым, даже разговаривая с настоящим одушевленным поленом. В такое сложное время непозволительная роскошь - увеличивать количество внутренних врагов. А большинство из ничего не понимающих в морском деле деятелей хоть соответствует остроте любимого грэдами писателя с непроизносимым именем: ''узкий специалист подобен флюсу - поднятость его одностороння''. Проблема что среди ничего не понимающих в морских делах деятелей есть один. Ну нисколько не приподнятый. Гладенький, как хорошая дубовая доска. На бумаге - второй человек в империи - кронпринц.
   Идея кронпринца граничила с чем угодно, кроме здравого смысла: похитить ни много ни мало Саргона и наследника. И заставить его подписать мир. Далее следовали многостраничные условия мира, сделавшие бы честь любому писателю-фантасту... Императору пришлось вспомнить все слова, которые он со времен молодости и шефства над полком гвардейской кавалерии не употреблял. Сынуля явно не знал известной поговорки про виртуозную ругань: ''Покрыл как гвардеец''. Равно как и факта в школьной программе отмеченного - пока личность с косой в дверь не постучится, не назначит грэдский император наследника. Нет у грэдов кронпринца. Просто нет. Есть лица, принадлежащие к Императорскому дому, и Сордар только один из них. Узнать о диверсантах на палубе ( а ещё лучше - в погребах боезапаса) огромного линкора император вовсе не отказался бы. Но вероятность их проникновения в главные базы флота давно и стабильно пребывала в области отрицательных чисел. Как только в воздухе повеяло порохом, со всех приграничных да приморских территорий грэды выселили в неизвестном направлении всех, у кого была хотя бы 1/8 восьмая мирренской крови. С началом войны пропаганда подняла вой о геноциде мирренского населения и жестоком убийстве мирных жителей и лояльных подданных Саргона. Император знает, что переселены они вовсе не на дно песчаных карьеров. Народу же, знать не обязательно.
   Тим понять потом не мог, как до столь цветастых оборотов речи додумался. Бредовой идее не придал значения. Ну и что из того, что есть законспирированный агент в обслуге одного из дворцов Саргона? Он сам из столицы не вылазит, а Сордар с палуб практически никогда не слазит! Бред, он и есть бред. Окрестности главной базы флота - одно из самых спокойных мест в империи. И в живописных горах немало особняков грэдских аристократов. Что из того, что один из них императору принадлежит? Агентуре не известно, где Саргон при встрече флота останавливался. Не исключено, что и нигде: прилетел, покрасовался и улетел на шестимоторной ''Стреле Дины'' в сопровождении полка истребителей.
   Обматерив наследника, чьи способности в государственных делах следовало измерять теперь отрицательным числами, план Тим демонстративно разорвал, и в корзину выкинул.
  
   Да ещё поступили и фотоснимки с разведчиков: на одном из самых больших пляжей проклятого острова выложена огромная, только с самолетов рассматривать, надпись по-мирренски ''Приходите ещё! Ждём с нетерпением! ''Ну, а материалом послужил в изобилии усевавший побережье военный хлам мирренского происхождения.
  
   Четыре красавицы. ''Дина'', '' Кэрдин'', '' Кэретта'' и ''Елизавета''. Их звездный час это сражение.
   Наши красавицы - так их стали звать после этого боя. Одним из популярнейших грэдских имен стала Елизавета.
  
   Два поврежденных эсминца зашли в порт для ремонта. Какой же прием закатили в их честь! Последнего матроса на руках по городу носили пехотинцы, ещё вчера готовые при встрече любому моряку дать в морду. Да что там матроса! Эсминец целиком на сушу готовы были вытащить, и на руках на главную площадь города оттащить. Как памятник на прибрежных скалах водрузить. Чтобы все хорошенько запомнили, как грэды воюют.
  
   К тому времени, когда линкоры вернулись в свою базу, дошли уже некоторые сведения о масштабах учиненного ими разгрома. Четыресто, не четыресто, а много больше ста тысяч всё-таки погибло. И около двадцати тысяч пленных. Миррены потеряли два линкора, четыре авианосца, шесть крейсеров, три подлодки, четырнадцать эсминцев, и огромное количество транспортов. Собственные потери в тяжелых кораблях куда как выше, но их можно и замолчать. Или отделаться стандартной фразой вроде: ''наши потери не выше, чем готовы понести мужественные войска''.
   При возвращении из боевого похода, линкоры всегда встречали с почетным караулом и оркестром, игравшим веселые марши. На этот раз было не совсем так. Оркестр не играл маршей. Трубы молчали. И для встречи выстроился не обычный караул. Застыли в ряд императорские кирасиры. А перед строем с обнаженным мечом в руке стоял император. И адмиралу отсалютовал как младший по званию. Ибо хотя и главком, но одновременно имеет и морской чин капитана первого ранга.
  
   Обошел все газеты и другой фотоснимок. Расцеловавшая какого-то матроса с ''Елизаветы'' красавица старшая дочь императора. В тот момент наверное, на целом свете не было более удивленного и счастливого одновременного человека, чем никому не известный матрос. А раскрасавица ещё и на руках у него устроилась! Матрос с принцессой на руках! Снимок стал известен всему миру.
   Бродили даже слухи о коротком, но бурном романе. Точно никто не знал, а Софи-Елизавета лишь загадочно улыбалась.
  
  
   Несколькими днями позже в порт вернулся и ''Владыка''. И стороннему наблюдателю показался бы столь же грозным, как и раньше. А специалист бы заметил, что корабль сильно осел, приняв несколько тысяч тонн воды. И скорость оставляет желать лучшего. Да и в порт входил не сам, а с помощью нескольких буксиров. При более детальном осмотре заметны и большие разрушения в надстройках. Три четверти зениток вышли из строя.
   Но кроме почетного караула немало стояло у пирсов санитарных машин.
   Многие с кораблей списаны навечно.
   Однако, осмотром займутся на заводе, построившем корабль когда-то. Через несколько месяцев линкор снова выйдет в море. Такой же, как и прежде. Ибо ещё не конец войны.
  
   На участников сражения обрушился дождь наград.
   Только больше всего ценилась специально отчеканенная медаль. Ибо её получил каждый. От адмирала до матроса. И живой, и родня погибшего. Медаль, учрежденная именным указом императора.
   На лицевой стороне - горящие корабли, на оборотной - дата и одно слово - ''Был''. А материалом медали послужил не пресловутый желтый или белый металл, а пожертвованное императором и соправителями серебро высочайшей пробы.
   В империи слишком мало знатоков, способных указать, откуда Саргон идейку позаимствовал. Да и те, кто есть - промолчат. Ибо это наша победа.
  
   Качнулся маятник в сторону грэдов. Не переломил в их сторону войну исход величайшей морской битвы. Точно так же, и успешная высадка десанта вызвала бы горечь, раздражение. И не сильно больше. Сражаются чудовища, подобные тем, у кого голову срубишь- на её место две новых лезут, да ещё каждая в два раза зубастее отрубленной. Легли на дно погибшие корабли. Но вовсю искрится сварка на новых остовах, стремительно обрастающих броней и надстройками. Скоро, скоро скользнут они в море.
   У войны свои законы, бессильно военное искусство, если воющие против тебя бездари на каждый потопленный корабль могут построить три, пять, десять - да сколько угодно, в зависимости от класса и потребностей.
   Рано или поздно построят новые корабли, и не по этим, так по другим островам ударят.
   Но тогда были колебания, ибо не месяц, и даже не два строятся авианосец или крейсер, не говоря уж о линкоре.
   Было и прошло... В других водах гремят сражения. Словно неуязвимы проклятые принцессы - ''Дина'', ''Кэретта'', ''Кэрдин'' и ''Елизавета''...
  
  
  
  
  
   Глава 1.
  
   Многое в этом мире могло изменится. Но в сущности ещё юный город - грэдская столица уже казался вечным. И неизменным. Может происходить что угодно, но всё также пылают по ночам огни. Дворцы, театры, дорогие рестораны и магазины. Всё это живет и бурлит. Премьеры, балы, банкеты и выставки - все как и раньше, разницы-то - некоторые из этих мероприятий из них проходят под патриотическими или благотворительными лозунгами. Собирается пестрая публика, именующая себя знатью. Старая, зачастую пропившая все, кроме фамильных мечей, и прогулявшая земли, и новая, купившая эти самые земли. И все вместе- такие рафинированные, чистенькие и высококультурные. В меру критикующие императора, участвующие в благотворительных или патриотических кампаниях, и до глубины души презирающие то самый народ, за здравие которого столько вин выдувается на банкетах.
   А так - для этой публики словно и нет войны. Всё как прежде. В блеске фейерверков и брызгах шампанского.
   И днём и ночью бурлит в столице жизнь. Царствует безудержное веселье. Проносятся по ночному городу дорогие машины с теми, кого здесь было принято называть золотыми.
   И они почти не замечали огромных зданий монументальной архитектуры в центре города - важнейшие министерства. А ведь в них идет совсем не такая жизнь. С каждым днём накапливается всё больше проблем. Низы всё более косо смотрят на золотых. Война когда-нибудь, да кончится. Миллионы прекрасно умеющих убивать, и разучившихся ценить жизнь людей вернуться по домам. И что тогда?
   А на окраины золотые практически не заглядывают, и не очень интересуются, как и чем там живут люди. Но ведь рано или поздно придут домой те, кому жизнь окраин небезынтересна... Хорошо хоть пока не было проблем со снабжением продовольствием, и всё положенное по карточкам, по крайней мере в центральном регионе, выдается в полном объёме.
   Грэдская столица по-прежнему для половины мира остается законодательницей мод. И грэдки, как и раньше славятся своим изяществом.
   Хотя слишком многим из них уже давно не до новинок моды.
   Пир во время чумы? Может быть...
  
   А на окраинах города тоже пылают огни. Почти адские. Огни заводов. Течет с окраин на страшный поток гружёных оружием и техникой эшелонов. На многих из рабочих этих заводов распространялась бронь, но нередки и эшелоны с пополнением, уходившие из столицы.
   А навстречу - не менее страшный поток эшелонов подбитой, но ещё годной к ремонту техники. А также негодной, своей и трофейной. Катящейся в мартеновские печи. Чтобы вновь ожить. Возродиться из пламени новым стальным монстром.
   Катятся поезда с ранеными. Летят похоронки. Технику ещё можно возродить. Людей же... Война пожирает всё больше и больше ресурсов. Всех видов. И в первую очередь -человеческих. Каждый день битвы сверхдержав стоит десятки и сотни миллионов в твердой валюте. И не считанного количества крови и смертей. А конца битвы по-прежнему не видно. Уже возникают сомнения в смысле самой битвы.
   Слишком сильно во многих слоях населения накапливалось глухое раздражение властью. И её ошибками. И многим уже казалось, что поднимутся вскоре такие бури, перед которыми померкнет всё виденное людьми во время этой войны.
   А сгорают в огне чудовищных битв в первую очередь те, кто сами горячи. Сейчас на фронтах, те кто подобны огню. А в другое время они бы могли быть иными. Ибо способны мыслить эти огненные люди. И зачастую именно этим страшны они для властей. Они мыслят сами и могут заставить мыслить других. Могут раскачать чавкающую у корыта с более или менее сытным пойлом серую массу. Могут поднять её с четверенек и превратить её из бессловесных скотов в людей, думающих людей.
   Эти люди имеют твёрдые убеждения. За них они будут драться всегда. И во главе огромной армии. И в одиночку. Заранее зная, что обречён на поражение. Они знают: смертны они сами, бессмертно их дело. Их могут убить. Но будущее всё равно принадлежит тем, кто придёт им на смену.
   Ибо не могут эти люди быть иными. Они храбры, но зачастую и жестоки. Они могут первыми идти на чужие пулемёты, но не менее ловко будут и стрелять из-за угла.
   Иные из них почти благородны, и за ними поднимаются другие. Ибо людям часто просто нужны те, на кого стоит равняться. А тот, кто благороден, кто сияет подобно алмазу чаще всего ведёт бой за умы и сердца людей. И стадо начинает становиться массой, той массой, которая ещё не может свергнуть старый строй, но которая вполне способна тот самый далеко не бессмысленный, но от этого не менее беспощадный бунт. А затем масса превращается в народ. И наступают революции.
   Но благородство многих из тех, кто становится их вождями, зачастую может им повредить. Они созданы для честных боёв. И вполне способны позволить расползтись по сторонам всяким мерзким тварям, кормившимся в логове поверженного исполина. Орлы мух не ловят. Орлу для боя подавай другого орла.
   А про то что пощажённая тварь вполне может перегрызть глотку спящему победившему исполину, они попросту не задумываются.
   Но тяжёл, ох тяжёл характер у большинства этих людей. Он горячи , но их горячность зачастую подобна горячности медленно ползущей по склону вулкана и сжигающей всё на своём пути, лаве. Они могут быть страшны. И умеют внушать ужас.
   А среди огненных людей есть и другие. Те которые ради Великой Идеи убьют не задумываясь. И любого, кто встанет им наперекор, они уничтожат. Пусть он вчера был своим. Но сейчас он враг, если усомнился в правильности идеи.
   И если старый мир рушится, то таких людей частенько называют железными. И их всегда запоминают.
   Среди таких людей бывают и мстители. Те , кто делят людей на два сорта - рабов и господ. И по ним господа всегда давили рабов. А теперь раб поднял голову. И он пойдёт на вчерашних господ. Иные из них и сами были рабами если не по положению, то по духу. Но калёным железом они выжгли в своих душах рабство. Багровая ярость ведёт их на бой . Они жаждут мстить, они жаждут карать. Они идут разрушить до основания старый мир. Они ничего не оставят от него. Они перевешают всех господ. А что будет дальше - не их забота.
   А в любом огне и благородных, и мстителей сгорает всё-таки побольше, чем железных. Не потому что они трусливее, нет зачастую они также смелы и отважны. Просто они более расчетливы. И на пулемёты лезут не всегда, как первые два типа, а только когда это действительно необходимо.
   Железным людям частенько достаётся высшая власть.
   И именно одной из таких людей и стала теперь младшая дочь грэдского императора. Ещё юна она по возрасту. Но страшных событий в короткой жизни с лихвой бы хватило на несколько человеческих судеб. Никто бы не назвал эти судьбы простыми. А ведь у неё только одна судьба.
   А личный конфликт с породившим её обществом уже слишком далеко зашёл и уже давно стал чем-то большим. Демонстративный и скандальный отказ от состояния (входившего в первую десятку в стране). Император только пожалел о принятом по его же инициативе законе, снижавшем возраст совершеннолетия до шестнадцати лет. Фронтовой кризис, вызвавший принятие закона давно миновал. Да и закон был лишь первой стадией другого закона, так и не принятого, о снижении призывного возраста. Но некоторым слишком поверившим патриотической фразеологии щенкам удалось отправиться на фронт. Умная и циничная младшая дочь императора с детства не верившая ни одному печатному слову меньше всего напоминала их. Спровадить бы доченьку подлечить головку на горный курорт, да под строгой охраной... Но если чего и боялся Саргон, то бешеного норова своих дочерей. Так что пусть дурят, как хотят. А то что собственность вновь в министерство двора перешла - так то ещё и лучше.
   Марина же продолжила дурить. Начальника одного из танковых военных училищ чуть не хватил инфаркт, когда он узнал, КТО документы подал! Однако, министр двора оказался не против. А министр двора - что попугай, своего мнения не имеет, только чужое озвучивает.
   В училище за Мариной враз, и навсегда, утвердилась слава человека, который умеет за себя постоять, и никогда ничего не забывает. Ускоренную программу подготовки вдруг продлили на четыре месяца. Марина бесится, понимая что обучение продлили вовсе не из-за улучшившейся обстановке на фронте. Там-то все без изменений. Продлили как раз из-за желания более чем высокопоставленного лица держать успевшее прославиться более чем эксцентричным поведением лицо подальше от мест, пребывание в которых может закончиться размазыванием в кровавую кашу в самом прямом смысле слова. Из-за одной зеленоглазой морды погибнут тысячи, может и не лучших чем она, но не меньше заслуживающих жизни. НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!!
   "Они погибают, что бы жила я. Погибают, не зная обо мне, и не зная что я, сидючи здесь, за этими партами, тренажерами и рычагами учебных машин, убиваю их. Я должна быть там, должна быть среди них. Должна убивать сама, и помогать убивать другим. Должна мстить...
   Кому? И за что? Жить, чтобы нести смерти.
   Но это хоть какой-то смысл в этом бессмысленном мире".
   И первой по списку заканчивает училище. Многие смотрят с плохо скрываемой завистью. Её наплевать. А дальше кровавая мясорубка, хотя ей и намекали на преподавательскую должность.
   ''Тяжелый танк весит пятьдесят три тонны, я пятьдесят три килограмма - да мы просто созданы друг для друга!'' - заявила она, прикручивая к мундиру Золотой значок первого выпускника (на деле - из пресловутого желтого металла ) и отбыла за дружком в пятьдесят три тонны.
   Достаточно быстро выяснилось - воительницы среди Еггтов не только в прошлые времена водились. В части Марина достаточно быстра прослыла неуязвимой. ''Видать водились в её роду ведьмы, она тоже, и заговор от снаряда да мины ей ведом''. Марина слухов не подтверждала, но и опровергать вовсе не рвалась. А количество силуэтов танков, орудий, грузовиков и прочего на башне её пятидесятитрехтонного любимца всё увеличивалось.
   Она отважна, прослыла бешеной, дерзкой, злой и очень нервной. Немало орденов заработала та, которую зовут теперь Мариной Херктерент. Только награды - всего лишь подтверждение и без того известных ей качеств. Война продолжается.
   Конфликт с обществом продолжался, только ещё непонятно, чем именно закончится.
   Только все на свете когда-нибудь кончается. Закончилось и Маринино везенье.
   Марину тяжело ранило, правда везенье все-таки сыграло напоследок злую шутку. Обгорев, Марина не сгорела. Приобрела вместо лица испещренную шрамами багровую маску. Кисло ухмыльнулась своему отражению, после того как сняли бинты. ''Теперь только боятся больше будут!''
   Кровавый бардак заканчиваться не собирается. Марина вновь рвется в эту жуткую и безжалостную стихию. Только приказ за подписью генерал-инспектора заставил её поехать в столицу. На бумаге - долечивать раны. Те, что на теле и так почти все зажили. Кому-то опять захотелось её и Безносую по разным дорожкам отправить.
   Другие раны остались: страшнее, болезненней и неизлечимей физических. Совершенно обуглилась и без того не белоснежная душа. Для израненной души даже в городе, где есть всё что можно найти на земле, вряд ли найдется лекарство.
  
   Был первый осенний месяц шестого года войны...
   Марина медленно идёт по улице. Спешить ей некуда. Делать - по крайней мере ещё два месяца тоже, в общем-то, нечего. После тяжёлого ранения иногда предоставлялся месячный отпуск. После награждения высшим орденом такой предоставлялся всегда. А у неё два высших ордена, ещё пять рангом пониже, два тяжёлых ранения, погибший на фронте любимый и абсолютная пустота в душе.
   В этом районе города люди на улице смотрят на неё с большим уважением. Здесь живут в основном рабочие многочисленных военных заводов. И, несмотря на льготы, работает на заводах процентов семдесят женщин и подростков. Мужчины на фронте.
   А, взглянув на Марину один раз сразу становилось понятно - уж кто -кто, а она-то в тылу не окопалась. Говорят об этом не только ордена. Говорит обезображенное ещё не зажившими шрамами от ожогов лицо. Она почти всегда носит перчатки, но когда не надевает, видно, что и руки в таких же шрамах. Если не худших. А ей ещё нет и двадцати.
   Жить она сейчас живёт в дешёвой гостинице на окраине. Обычно в таких останавливались командированные в столицу рабочие военных заводов, да такие же, как она, выздоравливающие из низшего офицерства. Конечно, звёзды давали право на квартиру в одном из престижных районов. Но она слишком хорошо знает, что за публика живёт в этих районах. И ненавидит её.
   Впрочем, меньше чем за десять дней своего пребывания в столице она уже успела несколько раз посетить богатые кварталы. И устроить три пьяных дебоша, из них два с применением оружия. Обошлось без убитых и раненых, но искалеченные имелись. Патрули и полицейские все три раза оказывались на месте. И все три раза давали ей уйти, разглядев звёзды того, кто являлся причиной выбитых зубов и разбитых окон.
   Впрочем, у этого вполне могла быть и другая причина.
   А частные охранники с полицией предпочитают не связываться. Себе дороже. Лишение такого охранника лицензии автоматически означает снятие брони, и отправку на фронт. А туда вовсе не хотелось. В частных охранниках сплошь и рядом косили от передовой сынки государственных деятелей среднего звена.
   Сегодня Марину тоже тянет на мероприятие с мордобитием. Несмотря на маленький рост, дерётся она так, что её спокойно могли бы взять в десантное военное училище на должность инструктора по рукопашному бою. Так что заранее можно посочувствовать тем, кто сегодня мог подвернуться ей под руку. Тем более, под пьяную, ибо шуточка, что пьяный десантник страшнее танка, к ней тоже относится. Хотя к десанту отношения вовсе не имеет. А вот насколько страшнее танка и пьяного десантника вместе взятых нетрезвый танкист и по совместительству так и не лишенная статуса ненаследная принцесса Марина-Дина дерн Оррокост Саргон-Еггт - сегодня проверим в очередной раз.
   - Эй, капитан, не хотите прогуляться ?- раздался голос за спиной. Так, а вот похоже и первый кандидат если не в реанимацию, то в травм пункт.
   Она резко обернулась, намереваясь для начала покрыть нахала семиэтажным матом, а потом - по обстановке. Но сжатые кулаки сами разжались, а на обезображенном лице впервые за несколько месяцев появилось подобие улыбки.
   - Сордар.
   У тротуара остановился открытый трофейный вездеход. За рулём сидит лейтенант флота, это он и окликнул Марину, а на заднем сиденье возвышается, иначе не скажешь, человек, которого и назвали Сордаром - старший брат Марины по отцу, вице- адмирал. Он встал, и перемахнул через дверцу. Гигант, ростом под два двадцать, если не выше. Да и в плечах очень широк. Где не появится, всюду люди оглянуться ему вслед. Подобная богатырская фигура всегда привлекает внимание. К тому же гигант наделён и неплохим умом, и слывёт весьма талантливым военачальником.
   Невысокая, даже для женщины, Марина рядом с ним кажется просто ребёнком. Да и не слишком-то много ей лет. Когда-то Сордар любил свою маленькую сестру. Но они не виделись почти три года. А в жизни Марины за эти три года слишком много всего произошло. А к сестре адмирал очень привязан. Она к нему тоже. Может, это связано с тем, что у него самого в принципе могла быть дочка такого же возраста. Но нет у него детей. Никогда не был женат ненаследный принц. Ибо больше всего он любит море.
   - Привет сестрёнка. -пророкотал он.
   - Здравствуй, Сордар.- она невесело усмехнулась - Теперь ты уже не скажешь мне, как я похорошела.
   Если его и поразило обезображенное лицо сестры, то виду он не подал, и глаз не отвёл.
   - Я никогда не мог подумать, что заслужишь звёзды. Я никогда не называл тебя Еггтом, но теперь вижу, что действительно, истинный младший Еггт.
   - Мне давно не говорили комплиментов... Спасибо, Сордар.
   Они какое-то время идут рядом. Молча. Словно не о чем говорить, а ведь раньше всегда находилось. Но другой уже стала Марина, и оба прекрасно знают. Наконец Марина спросила.
   - Сам -то, что делаешь в этом гадюшнике?
   - Аппаратуру для кораблей принимаю.
   - Понятно. Кстати, кто сказал тебе, где я сейчас околачиваюсь? Хотя... Попробую и сама догадаться: отцовские бобики?
   - Можно и так сказать.
   - Значит, меня всё же пасут... Ну и хрен с ними.
   - Не совсем так. Сначала я из вежливости заехал к Софи. Она мне, кроме всего прочего, сказала, что ты в столице. Где ты -она не знала.
   - Вернее, ей это до лампочки.
   - Тогда я нанёс визит Эриде.
   Марина хмыкнула. Когда-то это была её единственная подруга. Это было давно.
   Сордар же невозмутимо продолжил.
   - Она, кстати, превратилась в настоящую леди.
   Марина снова хмыкнула. Они с Эридой в раннем детстве казались похожими словно сестрички, правда, Эрида была повыше. Теперь же Марину ни с кем не спутаешь.
   - Я спросил её о тебе. Она, оказывается, знала о тебе всё, вернее всё то, что о тебе писала пресса. Но она не знала, что ты в столице, более того, думала, что ты погибла. И даже сказала, что Софи решила по дурному надо мной пошутить.
   - А у тебя таких мыслей не возникло? Как бы меня не любили в Старом городе, а похороны всё одно пришлось бы закатывать по высшему разряду. Младший Еггт преставился! Красота. Сестренка на похоронах обхохочется. Как бы я со строем ни конфликтовала, в преисподнюю отправлюсь принцессой и Еггтом. Так и представляю ухмыляющуюся Соньку над моим закрытым гробом!
   Она раскатисто хохочет. Сордар молчит некоторое время. Сестра плакать давным-давно разучилась. А то можно было бы сказать - сквозь слезы смех.
   - Нет, при всём её чернейшем юморе, шутить с некоторыми вещами она просто не станет. Ну, да ладно. И ты зря не зашла к ней. Да и Эриду зря обидела, она ведь этого ничем не заслужила.
   - Проехали, - сквозь зубы выцедила Марина.
   - А когда я официально был приглашён к императору, то спросил о тебе. Ну, он и сказал. Сегодня с утра я поехал в твою гостиницу. Тебя не было, а ребятня местная сказала, где ты обычно прогуливаешься. Тут ты почти знаменитость.
   - А вот это меня почти радует. А что до обиды Софи... Общаться с её кобелями у меня нет ни малейшего желания. Надо будет - сама ко мне явится, к Эриде это тоже относится.
   - Злая ты.
   - Да уж, какая есть.
   - Храбрая, маленькая и одинокая.
   Марина вздохнула.
   - Охота поспорить, да не выходит.
   - Да лучше и не спорь. А то помню я, насколько ты это дело любишь.
   - Любила раньше, а сейчас - спорить и не о чем, и не с кем. И так ясно, что вокруг ничего, кроме дерьма не было и нет. А его сколько ни мешай, всё равно ничего, кроме дерьма и не получишь.
   - Какой же ты стала оптимисткой!
   - Да уж другой не будет. Да и этой, видимо, недолго осталось.
   Сордар хотел сказать ей что-то вроде грубоватой шутки, но взглянул ещё раз в лицо - и передумал. За словом в карман сестра никогда не лезла, а сейчас и подавно может ляпнуть такого... К тому же, и это он тоже понял, она перешла в разряд людей, которым и чужая жизнь - медяк, да и своя - не дороже.
   Ребёнком сестра была очень обидчивой. И доброй...
   И адмирал в душе не мог смирится с тем, что нет уже той озорной и любопытной девочки. Сордар прекрасно представляет, как выглядит сестра в глазах окружающих. Что ей по виду никто не даст меньше тридцати. А то и сорока. Но сам-то прекрасно знает, сколько лет младшей сестре. Восемнадцать ей, только восемнадцать. И, похоже, что она не надеется дожить до девятнадцатилетия.
   Ибо слишком многое уже пришлось ей пережить.
   - Что дальше делать собираешься ?
   - До комиссии погуляю, а там - видно будет. Куда-нибудь, да пошлют. Буквы эдак на три - закончила она по-русски.
   Сордар знает русский язык. Не только литературный вариант. В лексиконе сестрёнки явно произошли серьёзные изменения.
   - Демобилизоваться не думаешь?
   - Во- первых - на хрена, а во-вторых - я ведь здорова, на мне, оказывается, всё заживает как на собаке. Я, наверное, снова буду годна даже на первый разряд. Если к нервам не сильно будут цепляться. Я ведь только урод, но ни в коей мере не калека. Я теперь только урод - со злым раздражением повторила она.
   - Отец вполне может подстроить тебе демобилизацию.
   - С чего ты взял?
   - Я бы на его месте поступил бы так.
   - Ты на своём месте, а он на своём, и ему ко всему вагону проблем только колоссального скандала в благородном семействе не хватало.
   - Так в чём дело? Врачи, обслуживающие аристократию тебе всё смогут восстановить. Твоё прежнее лицо, я имею ввиду.
   - Денег нет на этих буржуев.
   Сордар удивился. Это нечто новенькое в лексиконе сестры. До войны она таких слов не употребляла. Словечко-то говорящие. Дочь императора, похоже, выдала весьма сильный крен влево. Детское увлечение утопистами никуда не прошло. Интересно, на новый этап развития, вполне способный привести на баррикады перешло или как?
   Это не экстравагантный, и даже слишком для человека её круга, внешний вид и любовь к дешёвым и не слишком эффектам. Это что-то иное, только вот что?
   - Могу дать, мне они без надобности.
   - Пока не надо, а там посмотрим .- она грязно выругалась
   - Знаешь, далеко не всякий боцман парусного флота умеет так ругаться...
   - А мне плевать на всё. И на всех. И читать мораль мне уже не надо.
   - Я и не читаю. Просто... Я хотел увидеть в тебе что-то от прежней Марины. И не увидел ничего. И я понял, насколько ужасна была твоя жизнь в эти годы. Но всё-таки жаль, что от прежней Марины не осталось ничего.
   Он видел, как дёрнулось в это момент лицо сестры. Словно гримаса боли искажает его. Первая мысль - явно сказать какую-нибудь гадость. Но она проходит. Марина ссутулилась и устало сказала.
   - Я и сама иногда жалею, что ничего не осталось... Но прошлого не вернуть. А будущего у меня нет.
   - Будущее есть у всех. И всегда.
   - У тебя его нет также как и у меня.
   - Интересно, почему?
   - Объясняю. Допустим, завтра подпишут мирный договор. И что будет послезавтра?
   - Демобилизация.
   - Совершенно верно. А в нагрузку к ней и сокращение армии. Твои кораблики порежут на металл в первых рядах. А куда ты денешься? В свой особняк мемуары писать? Так таких писателей ни один десяток будет. А меня попросту выпрут в отставку. И сам знаешь, кто к этому руку приложит.
   - Я бы на его месте тебя бы уже в отставку отправил.
   Она пожала плечами.
   - Я в столице - это просто опасно. Я просто убью кого-нибудь. И всё.
   - Верю. Ты ведь герой, а это значит - кроме всего прочего - человек без меры.
   За этими словами чуть не последовала одна из знаменитых вспышек Марины. Унаследованная от матери черта - Еггтовское бешенство. В подобном состоянии Еггты прошлого бывало, учиняли такое... Что-то мелькнуло в её глазах и сразу же погасло. На этот раз потухло не разгоревшись. Ей показалось, что в словах Сордара не было иронии. А он продолжил.
   - Но беда наша в том, что не многие родятся героями, как ты, с иных достаточно оставаться бойцами, как я или Софи. Но и таких людей становится всё меньше. Это непреложная истина в такое время. И какие с позволения сказать , люди, править будут после того, как это время пройдёт? А серых становится всё больше и больше. И даже Софи уже кое в чём серая. И серые займут наше место.
   Марина не стала спорить. Её взаимоотношения с сестрой в последнее время складывались непросто. Правда, Софи по этому поводу сказала бы ''Что это я виновата, раз она решила со всеми рассориться?''
   - Беда не в том, кто кем родится, а в том, что вокруг творится. Ну, что с того, что мы честные солдаты. А ты вокруг посмотри, что творится. Откуда столько паразитов работающих на оборону развелось? А титулы у многих из них не короче наших. Директора военных заводов только массу стараются гнать. А то что танк ломается из-за некачественной сборки - никого не волнует. Зато вон сколько выпустили! Шапками закидать можно. А как закидаешь? К нам пополнение прислали, тридцать танков. От станции было километров сорок хода. И дорога была, по военным меркам, почти идеальная. Стали все. Сначала чуть было экипажи под трибунал не отдали. За трусость и чуть ли ни как самострелов и саботажников . Не вру именно с такой формулировкой! Но потом разобрались. И знаешь как? Не благодаря особистам вовсе. Они себе небось уже мысленно дырочки под ордена прокручивали. Вон де сколько за раз наловили! Да вот незадача, оказался у нас один деятель, металлург- профессионал, добровольцем на фронт пошедший. Я тут на днях от скуки в публичную библиотеку рыло сунула, да в соответствующем разделе порылась. Его там работ штук двадцать пять, наверное оказалось, светилом оказывается он был. Именно был. Обратил он внимание на одну странную вещь. У всех танков вышло из строя КПП. Зубцы на шестернях обломаны. Что ты думаешь оказалось? Все машины ведь принимала военная приёмка. После пробега кажись тридцать км. Ну, так вот, на шестерни должна была идти сталь определённой марки. Металлург наш заподозрил, что на них другую пустили. Машины приняли без пробега. Явился к особистам прихватив меня в качестве живого тарана, ибо звёзды мои способны произвести некоторое впечатление. А у него вообще наград не было, его к нам не слишком давно перевели, а там где он раньше был давно уже в глухой обороне обе стороны сидят, так что там орденов не заработаешь. Я-то в сталях ни бум-бум, но успела уже некоторое впечатление о том человеке составить. В общем, припёрлись мы, а он и потребовал отправить эти самые шестерни на химический анализ. Они упёрлись. Но и мы упорные. К тому же, эти придурки похоже знали, кто я на самом деле. Как я уже сказала, на шестерни должна идти сталь определённой марки, естественно, сталь эта не дешёвая, а они почему-то были сделаны из другой, которая раз в пять меньше стоит. Но она то для этого не годится! Металл таких нагрузок не выдерживает! Эти суки из приемки знали что за сталь! Машина десятка километров пройти не может! Боя не было, а почти четверть дивизии небоеспособна. А приёмка-то танки приняла! Кто сука? Директор, приёмщик, главный инженер или кто? А звания и титулы за работу на оборону получили, да в материальном отношении их не обидели. Или это сознательный саботаж был? Если да, то куда безопасность смотрит? В спальни светских блядей что ли? А мы - изволь гореть! Типа бабы ещё нарожают. Я уж не говорю, что соседям как-то раз прислали пару машин с корпусами из неброневой стали! Ты только вдумайся! Как на таком воевать! Ведь никто ответственности не понёс! Так повсюду. Уже давно. И не говори мне про трудности военного времени. Есть трудности, а это наш извечный бардак, который с каждым годом только усиливается! Такое впечатление, что бардак сознательно усугубляют. И не поймёшь кто и зачем.
   Я вот на фронте, хотя вовсе не обязана. А сколько тех, кто там обязан быть, по тылам кантуется? Да не один миллион, небось, наберётся! И все на оборону работают, или белый билет имеют. Все вокруг такие больные! А иной из этих ''больных'' быка кулаком убить в состоянии. Только вот папенька министр или директор, неизвестно за какие деньги любимое чадо от фронта отмазал. А на хрена привилегии, если ты сам ни черта на пользу другим не делаешь смысл в них? Я от того, что мне по пресловутой крови положено, сознательно отказалась. Понимаешь, сознательно! А то что у меня сейчас есть, я ведь кровью заработала! В самом прямейшем смысле кровью! Своей кровью! Мне двадцати нет, а меня за сорокалетнюю принимают. Ты понимаешь, как это тяжело для женщины? А сколько всевозможного дерьма имеет всё тоже, что и я, но ни приложив при этом абсолютно никаких усилий. Родились они, видите ли, такими! Выродки! Вроде как я Еггт, и мне всё от рождения положено. Но я-то ведь не такая! Почему, почему же я другая? Да потому, что у меня ещё совесть есть! Понимаешь, есть! А у них уже ни у кого нет!
   - Но у меня-то есть. Или тоже скажешь, что нет?
   - А! - Марина махнула рукой - Ты ведь тоже белая ворона, вроде меня. Или я вроде тебя. А таких ворон - одна на сотню тысяч, так что таких, даже среди пресловутой элиты ещё с пару десятков наберётся. А элита выродилась, раз люди похожие на нас в этой среде белыми воронами кажутся!
   Я вот такой случай помню: механик-водитель из нашей части встретил земляка-пехотинца. Офицера. И тот в разговоре сказал, из каких же сволочей состоит элита. Тот сержант его избил. Знаешь почему? Потому что из всей истинной элиты механик видел только одного человека - меня. Он посчитал, что, оскорбляя элиту офицер, прежде всего, оскорбляет меня. Я его спасла от трибунала. Но мне было стыдно. Ведь прав был как раз тот офицер, а не мой сержант. Но он видел только меня. Защищая меня, он защищал и тех, кого на самом деле, стоило бы убивать. Нынешняя элита превратилась в паразитов. Да, они ещё могут являться кумирами того достаточно широкого социального слоя, чей девиз - '' хлеба и зрелищ''. Точнее, тех кто просто не умеет думать и тупо жрёт всё то, что ему дает пропаганда... Или какие-нибудь другие субъекты из разряда совесть нации. Помнишь, недавно кто-то из этих интеллигентов- писателей помер, так что про него газеты писали - ''У нашей нации больше нет совести'' цитата! Сообщение о его похоронах во всех столичных газетах заняло первые полосы! Вместо фронтовых сводок. А ты ведь помнишь, что в те дни на фронте творилось! У журналюг этих что шизофрения в дебильной стадии!
   Или он не так давно участвовал в сборе средств пострадавшим от наводнения. Шуму-то было, особенно о том, как он страдал душевно мучаясь! Сколько они там набрали? Я не помню. А что у этой совести нации гонорары от книг астрономическими цифрами измеряются, я знаю. Сумма гонорара только за один его роман была куда больше, чем они насобирали во время той кампании. Взял бы да пожертвовал! Скромный наш. Знаешь, года четыре назад Херт одно своё имение продавал. Тоже, блин, пропагандистская акция была. Деньги в фонд обороны! Ну он-то то, что выручил на самом деле и пожертвовал. Но не о нём вовсе речь. Знаешь, кто имение через подставных лиц купил? Этот скромненький! Думал, дурак, что Херт не узнает! Как же! Он первым и узнал о покупателе. От Бестии. Очень веселился. Даже бриллиантовую брошь из своей коллекции ей подарил. Ибо давно его не одна новость так ни забавляла. А имение-то огромное было. И Херт -то по нормальной цене продал! А она-то астрономическая!
   - Слушал я вас тут слушал, - неожиданно встрял в разговор лейтенант - и пришёл к выводу: бардак у нас в стране куда больший, чем я думал. И прогнило не почти всё, а всё абсолютно.
   - С чего ты взял, - неожиданно флегматично поинтересовалась Марина?
   - А подумайте сами: Стоят тут ненаследные принц и принцесса, знатнейшие люди империи и что же несут? А несут они, до какой степени эта самая империя прогнила. Ладно бы это была оппозиция из салона. Так нет - оба боевые офицеры. Оптимистично - аж жуть. Каковы же масштабы бардака, если представители царствующего дома говорят такое, что хоть сейчас стучи на них в безопасность?
   - На тебя там помнишь сколько настукано ?- поинтересовался Сордар
   - На пару самосвалов примерно. С прицепами.
   - А по какому поводу ?- осведомилась Марина
   - А я тебе разве не говорил, что это натуральный бывший революционер ?- спросил Сордар
   - Если уж на то пошло, то революционер я не бывший, а просто временно вырванный из благодатной для деятельности среды.
   - А поподробнее, -сказала Марина
   - А подробнее расскажу я. Слыхала о заговоре пятилетней давности?
   Марина кивнула.
   - Ну, вот перед тобой один из бывших руководителей этого заговора.
   Лейтенант с развязанной ухмылкой кивнул.
   - Да, я тот самый.
   - И как это тебя тогда не расстреляли ?- поинтересовалась Марина
   - Польщён вашей добротой, - ответил лейтенант, отвесив церемониальный поклон. Марина хрюкнула от смеха.
   - Ну вот, о программе, целях и задачах своего мероприятия он, если надо, сам объяснит, а после того, как сцапали, то наши судейский и парламентские чины... Только без комментариев в адрес их достоинств, - поспешил добавить Сордар, прекрасно зная, что язычок у сестры, мягко говоря не сахар, - ну так вот, и эти чины не придумали ничего лучше, как отправить их всех на фронт. В общем, ко мне он угодил после того, как трижды посылали в офицерское училище, и трижды выгоняли оттуда, прочитав биографию. А я, пообщавшись с ним, получил ещё одно подтверждение того, что справедливости на свете нет. Да за три последних года, будь моя воля, он бы уже давно кавторангом, если не каперангом был. А не дают. Лейтенанта и то со скрипом дали.
   - Дашь ему кавторанга - а он ещё на каком-нибудь крейсере бунт учинит. Топить его придётся. Вместе с крейсером. Людей лишних, конечно, предостаточно... А лишних крейсеров не бывает.
   Лейтенант тут же встрял в разговор.
   - Попробуй, не дай, когда в аттестационную комиссию ненаследный принц в придворной форме и с пулемётом под мышкой явился. А двери высаживают с полсотни явно нетрезвых матросиков с ломами.
   - Сордар, ты в своём репертуаре.
   - Стараюсь.
   - Слушай, революционер, - сказала Марина - а я вот что-то не поняла, а зачем твоя революция ? С вашими теориями я неплохо знакома. Всё-то в них гладко да ладно. Как-нибудь, может быть до власти доедете. А дальше? Я не про идеалы, всё одно, дорожки, вымощенные благими намерениями, ведут в направлении заднепроходного отверстия. Я про то, чем всё это закончится. Создадите или не создадите вы принципиально новую социальную систему- это ещё не известно. А вот что после победы распадётесь на пяток грызущихся между собой группировок - так это факт. Гражданская война будет - ещё один факт. От интервенции наверняка придётся отбиваться - тоже факт. И не факт, что отобьетесь. А даже если так, то чем всё кончится? Если повезёт, и вас не сожрут, или сами друг друга не пережрёте? А кончится всё новым императором, только и всего. Сами же его и породите. Ибо он будет одним из вас. Это всё уже было ни раз и ни два. И не обязательно, что он окажется лучше нынешнего. Да и теория и практика слишком различные вещи.
   - Но почему-то это ведь было. И будет впредь. Значит, человек ещё верит, что что-то можно изменить. И дать людям более достойную жизнь. Построить общество, основанное на идеях справедливости. В этом смысл любой революции.
   - Изменить, конечно, можно. Дубину на меч, его на мушкет, потом на автомат, можно ещё добавить промежуточную стадию капсюльного ружья или ручного пулемета. А люди как были теми, что с дубинами, так ими и остались. Если хуже не стали. И вообще, человек - это такая свинья с которой настоящая свинья в одном хлеву сидеть постесняется!
   - Просто потрясающий оптимизм! Чего угодно ждал от восемнадцатилетней принцессы, но только не такого.
   - Ты меня просто слишком плохо знаешь. Такая оптимистка я уже давно. И только удивляюсь, почему не все вокруг такие. Времена меняются - она криво усмехнулась - люди тоже, впрочем, меняются. Иногда смотришь на них - и думаешь, что термин эволюция неизвестно зачем выдуман. Нету её. Тысячи лет цивилизации существуют. Вроде хоть чуточку должно стать общество мягче и добрее. А нет - становится всё жестче и жестче. С каждым поколением всё меньше и меньше красоты и благородства. И всё больше зла и ненависти. Или того хуже - увидеть прекрасное - и со скотским ржанием с грязью смешать. Словно ничего прекрасного в мире и не было. И следа не осталось.
   - Да будь хоть половина подобна вам, человечества уже бы не существовало.
   - Весьма спорный вопрос -целесообразность существования человечества. Чем уничтожать друг дружку медленно и постепенно, не лучше ли гробануться всем и сразу.
   Навстречу парочка - полковник и симпатичная деваха не старше Марины. Только мордочка смазливая. Кривейший взгляд и гадливейшую ухмылочку их высочества не заметит только слепой. А она ещё чмокнула и проблеяла.
   - Муси-пуси. Помолодели бляжьи войска. Интересно подешевели или как? За стольник со мной пойдешь?
   Весьма сложно побороть желание дать по физиономии за подобную выходку. Но ещё сложнее не заметить возвышающегося рядом Сордара. Впрочем взгляд полковника вполне способен убить. А девчонка чуть не заплакала, к немалой радости Марины. Неужто и вправду любовь у них?
   - Ребятки, я что-то не пойму, вы оба не старые да здоровые, так что с собой фронтовых подружек не прихватили? Тоже небось, девахам погулять охота. Насколько я помню, почти у любого начиная от майора по какой-нибудь связисточке обретается. А то и не по одной за раз. Да и у лейтенантов нет-нет, да и попадается кто-то.
   Абсолютно бесцветным голосом адмирал ответил.
   - Против эрзац-жен как явления принципиально не возражаю - неизбежное зло. Но очень возражаю против злоупотребления властными полномочиями.
   - Ка-а-кие принципиальные.
   - Если хочешь строить новый мир, то начни с себя. - столь же бесцветно сказал лейтенант.
   - Знаешь что, революционер...- понизив голос начала было Марина, интонация при этом явно позаимствована от кобры...
   Но тут вмешался Сордар. Он-то прекрасно знает о вспышках Еггтовского бешенства, и о том, что взрыву всегда предшествует как раз такой полушепот. Одну вспышку удалось погасить. Не факт что удастся другую.
   - Знаете что вы оба. Убить друг дружку вы ещё успеете, а у меня есть более интересная идея. - Сордар выразительно щёлкнул себе по горлу. Марина на это посмотрела весьма заинтересованно. Естественно не стал возражать и лейтенант.
   Город мирно готовился ко сну...
  
   Сначала Марина проснулась. Глаза открыла уже несколько позднее. Сказать, что в голове гудит после вчерашнего - значит не сказать ничего. Там словно марширует по брусчатке полк в стельку пьяных барабанщиков. Кажется, что мозг и прочие органы функционируют безо всякой координации друг с другом. Сначала попыталась сообразить, где же находиться ? Первое, и самое очевидное - лежит на кровати уткнувшись носом в одеяло. Второе - почему это собственно она лежит в кровати, да ещё поперёк? Третье - где собственно говоря, эта кровать находится, и чья она вообще? Четвёртое - как сюда попала? Пятое - с кем вчера пила? Простой поворот головы не дает ответа ни на один вопрос, за исключением установления размера кровати - очень большая.
   Марина подтянула к лицу руку, и несколько удивляется тому, что костяшки пальцев в нагрузку к шрамам ещё и в запёкшейся крови и порезах от стекла. Так. Значит, вчера не только пила. Но и кого-то била. Но кого? И за что?
   Так. Похоже, надо всё-таки встать.
   С некоторым трудом удается осуществить намеченное. Оглядевшись по сторонам, по крайней мере смогла сообразить, что находится в спальне в одной из городских квартире Сордара. Несколько позже обнаруживается и он сам, мертвецким сном спящим в кресле. Судя по виду мундира, драка вчера была более чем серьёзная. Но Сордар в ней явно практически не пострадал.
   ''Чего не скажешь о прочих участниках вчерашнего мероприятия ''- думает Марина, имея ввиду вовсе не себя. Чуть не стукнулась лбом но всё-таки, оперлась о стену. Глаза почему-то упорно пытаются разбежаться в разные стороны. Но с кем дралась, в голове ещё не всплыло. А равно, как и по какому поводу вчера нажралась. Зато всплыла идея добраться до кухни и найти там что-либо для проветривания мозгов. В мечтах представляется заполненный банками с ледяным пивом огромный холодильник.
   Через несколько минут удалось завершить путешествие. На кухне обнаруживается только лейтенант. Вроде бы знакомый. Собутыльничек. Сидит за столом, обхватив руками голову. На Марину посмотрел самым страдальческим взглядом. Холодильник в поле зрения не наблюдается. А вот кухня выглядит так, словно на ней лет десять никого о двух ногах не бывало, разве что о четырёх или о шести...
   - Ни хрена, кроме кофе, нет, и тот почти семилетний.
   Вот, блин, обрадовал!
   - Плевать, - отвечает Марина, подсаживаясь за стол,- Курево есть?
   - Не курю.
   - А куда я свои дела?
   - Не знаю.
   Пришлось довольствоваться кофе. Что-то похожее на возможность соображать у Марины до какой-то степени, наконец, восстановилось. Она даже выглядывает в окно, упершись лбом в стекло.
   Сордар живёт на третьем этаже знаменитого ''Дома у Старого Замка ''- огромном помпезном сооружении в ''Староеггтовском'' стиле, здании последних лет предыдущего царствования, построенного как роскошный отель для провинциальных аристократов. В этом качестве здание не прослужило и трех сезонов. С воцарением Саргона изменилось многое, в том числе и расходы на содержание двора и его статус. Теперь пребывание при дворе не давало ничего. Отель стал не нужен, и император распорядился перестроить его в жилой дом для высокопоставленных сановников. Одну из квартир демонстративно занял сам: ''Власть должна быть ближе к народу'' - в полном соответствии с популярным в те года лозунгом. С тех пор изменилось многое. И наряду с министрами живут здесь потомки шоферов прежних министров. Только слава дома потускнела не сильно. Хотя из действительно крупных фигур, в Доме временами живет только Сордар. Точнее, эта квартира одна из нескольких в доме, принадлежащих ему, но за последние шесть лет адмирал провёл в столице от силы несколько месяцев. Настил палуб ему давно милее паркетов.
   В данном доме имелся ещё совсем недавно очень ухоженный внутренний двор. Вернее, ухоженным он был когда-то. Сейчас же двор больше походит на танкодром. После учений с боевыми стрельбами минимум танковой дивизии во время сильнейшего ливня.
   Цветник и газоны уничтожены, скамейки переломаны, заборчики обращены в щепки, якобы древние скульптуры доведены до состояния крупной щебенки. А непосредственный виновник безобразия - открытый трофейный вездеход пребывает в нежных объятиях росшего среди протараненной живой изгороди дерева. Марина почему-то вспомнила, что вездеход бронированный, и вообще по сути дела является броневиком с обрезанным верхом. Но, как не крути, а дерево теперь годно только на дрова. А вездеход - на металлолом. Почему это они не в реанимации?
   Только не наблюдается ли туда очереди по нашей вине?
   Или может сперва позвонить патологоанатомам?
   Молча выцедили кофе. Под столом Марина усматривает что-то подозрительно похожее на пачку сигарет. При визуальном контакте установлено, что это они и есть. Вроде не её. Но как-то без разницы.
   - Кто вчера был за рулём ?- поинтересовалась вылезая из-под стола с сигаретой в зубах.
   Закуривая от газовой зажигалки, случайно сдвинула рычажок, и пламя слегка опалило чёлку. Даже не дернулась.
   Лейтенант честно ответил:
   - Не помню.
   - И кто за всё это будет отвечать ? - Марина, кажется, начала вспоминать, что танкодром во дворе - только последний аккорд вчерашней гулянки. И задала ещё один, очень животрепещущий с момента отключения мозгов около восьми вечера, вопрос.
   - Мы никого вчера не убили?
   Лейтенант поднял слабо замутненный взгляд. Похоже, вчера мозги у него отключились ещё раньше. Однако, за четырнадцать часов не контролируемой работы мозга можно проиграть войну средних размеров. Или, наоборот выиграть.
   - Вроде, обошлось без покойников.
   - А ты хоть помнишь, что вчера было?
   - Нет.
   - Я тоже. Может, Сордар помнит?
   - Может, и помнит, только мы его всё равно не разбудим. Так что лучше пока пребывать в неведении.
   Лейтенант прислушивается.
   - А он, похоже, проспался.
   Марина тоже навострила уши.
   - Там ещё кто-то есть, - сказала она, машинальным движением расстёгивая кобуру, почему-то теперь болтающуюся на заду.
   - Хреново дело, - лейтенант явно несколько отрезвел. Он не особо опасался посторонних. Он больше опасался, что может выкинуть излишне нервная сестрёнка вице-адмирала. Некоторые эпизоды вчерашнего дня с трудом, но всплывают в памяти. В наиболее красочных эта, с позволения сказать, принцесса, принимает весьма деятельное участие. А она вон что даёт - чуть что - сразу за пистолет. Да ещё с похмелья. Сказал бы он про некоторых... аристократок.
   Он не испытывает ни малейшего почтения к тем кого называли аристократами. Более того, он их откровенно ненавидит. Но уважает Сордара как смелого, честного и мужественного человека. Они немало воевали вместе. И ещё больше вместе пили. А что до политических взглядов - Сордар, с точки зрения лейтенанта, прежде всего честный служака, по мнению которого хорош любой режим, заинтересованный в наличии сильной армии. Но вот его сестрёнка... по происхождению - типичнейшая аристократка, а вот по всему остальному... Восемнадцать лет - и два высших ордена, и слепому видно - их заработали. А манеры... В общем, девчонка из разряда коня на скаку остановит, да и шею ему пожалуй, свернет. Да ещё и в политике разбирается! Да для девиц её круга это практически противоестественно! Впрочем, она и так всем своим видом и поступками прямо демонстрирует, в каких местах она тот социальный слой, из которого произошла, видала. В таких местах друзей обычно видеть не желают.
   - Пошли?
   - Да.
   Но едва они высунулись в коридор, как сразу стало ясно - поводов для волнения нет. Для оптимизма, впрочем, тоже. У входной двери стоит сержант внутренней безопасности, которую давно уже чуть ли не в лицо называют внутренним органом, а деятели вроде Софи даже уточняют каким именно - аппендиксом. Да ещё и больным. Марина и Сордар примерно такого же мнения. Мнение же лейтенанта о организмах цензурными словами непередаваемо. Нецензурными впрочем, тоже. Ну нет просто таких слов в языке.
   - Проходите в комнату, - говорит сержант приказным казенно-хамским тоном. Он что, не понял, кто перед ним?
   В комнате находятся ещё двое ''организмов'', и их начальник в звании майора. Увидев Марину и лейтенанта, он сказал, обращаясь не к ним, а к сидящему в кресле Сордару. Тот по виду больше всего напоминает не выспавшегося медведя. У косолапого тоже примерно такая же рожа, когда разбудили среди зимы, но из берлоги ещё не выгнали. А тут ''будильнички'' ещё и непосредственно в берлогу влезли....
   - Господин вице-адмирал, можете проводить свою даму...
   Договорить не удалось. Сордара словно пружиной выбрасывает из кресла, и пудовый кулак адмирала вступает в непосредственное соприкосновение с лицом сотрудника внутренних органов.
   - Свинья !!! - взревел Сордар при этом.
   Грохот падающего тела.
   - Перелом основания черепа. Летальный исход, - решил поупражняться в похмельном остроумии лейтенант.
   - Нокаут, - флегматично констатирует Марина.
  
  
   Ещё примерно через полчаса, когда майора привели в чувство, Сордар перед ним извинился, а затем майор извинялся перед Мариной, за то, что не узнал их высочество, перешли, наконец, к делу.
   - Собственно говоря, ваше высочество, я послан с поручением пригласить вас к их величеству, как сказано для очень серьёзного разговора. Ещё раз приношу свои извинения за мою ошибку.
   - Бывает, - скучным тоном сказало их высочество, попивая пиво из банки. Любимая марка светлого. Настроение плавно приблизилось к состоянию благодушного. Пивко холодненькое. Хоть в чём-то повезло. Аж герб на банке красуется. Поставщик двора Его Императорского величества. А вот интересно, самолёты зачастую из дерева делают, а на пивные банки алюминий или из чего их там делают почему-то находится... Или это поставщиков интересы важнее интересов Министерства Авиации? Ну, да у нас ещё и не такое бывает. И как говорится, кто виноват?
   За пивом по её приказанию, и к плохо скрываемой радости Сордара и лейтенанта, бегал сержант этих самых органов. Когда она отдала приказ, то мягко говоря, обалдели, все присутствующие.
   - Ну, на такие просьбы грех отвечать отказом. Сейчас это допью, - она взболтнула банку, - и поедем.
   - И я заодно, - сказал Сордар
   Майор взглянул на Марину.
   - Не возражаю.
   Такое поведение Марины объясняется очень просто: Согласно всем писанным и несписанным законам, в первую десятку по значимости титулам в стране, входит и титул Марины - титул Младшего Еггта. Правда, титул совершенно не обязательно должен подкрепляться какой-либо значимой должностью. Различные феодальные и придворные чины в стране уже давно жаловались просто за какие-нибудь значимые достижения. Реального содержания в них уже практически нет. Но титул Младшего Еггта, наверное, единственное исключение. Именно Младшим Еггтом и является Марина. Когда-то очень давно несколько Младших Еггтов были правителями государства, ставшего впоследствии ядром грэдской империи.
   По сегодняшний день Еггты считаются самой знатной фамилией империи. Вот только, по мнению Марины, все прочие Еггты, за исключением разве что Софи мало отличаются от табуреток по своим качествам. К тому же, на табуретках можно по крайней мере, сидеть. А вот для чего можно использовать прочих Еггтов, остается почти государственной тайной. Лично Марина, будь на то её воля, использовала бы всю аристократию в одном, идеально подходящем для неё месте - на лесоповале. Или при копании какого-нибудь канала. С прочих Еггтов и начала бы.
   Миррены серьёзнее грэдов относятся к пожалованию дворянства. Хотя и у них титулы не играли особой роли, жаловали их только за военные или административные заслуги, обычно лицам, имеющим высокое звание или чин.
   У грэдов право на титул дает награждение многими орденами. И не только.
   Дворянство щедро раздается известным писателям, певцам, артистам да и прочим людям искусства. А моральный облик этих деятелей таков, что известная скандальным поведением старшая дочь императора Софи характеризует их одним словом - извращенцы. И никогда не появляется на церемониях пожалования дворянства. Особенно высшего. Из принципа.
   А эти самые новые дворяне страшно гордятся. И всячески стараются продемонстрировать внешние проявления своего статуса. Доходит до анекдотов: дорогие автомобили с нарисованными на дверцах гербами приобщенных к дворянству.
   Правда, до умных людей всё-таки доходит, что вот так, жалуя дворянство направо и налево, император попросту издевается над порядком разложившимся институтом. Но есть разница между умением видеть необходимость перемен. И желанием их осуществлять. Да и умные люди, как обычно в меньшинстве.
   Император же пока только шуточки шутит. Коня консулом вот только ещё не назначил. Право же, лошадь оказалась бы более достойной личностью, чем иные парламентарии и министры с губернаторами.
   По крайней мере, большая любительница непарламентских выражений Марина именно так и думает. Да ещё припоминает, что любитель лошадей консульского сана кончил не очень хорошо. Дошутился.
  
   Выходя на улицу, Марина поинтересовалась.
   - Слушай, ты не помнишь, кто из нас троих вчера машину парковал?
   Сордар некоторое время заинтересованно обозревает ''танкодром'', а потом изрекает.
   - Исходя из того, что я чётко помню, как лейтенант всю дорогу отбирал у тебя пистолет, то, по всей видимости, мое высочество.
   Физиономия у него в этот момент - только для парламентских дебатов. Марина хихикнула. Сордар - парламентарий! Слон в посудной лавке и то уместнее смотрится. Большей глупости нарочно не придумаешь. Даже на трезвую голову.
   - Рождённый плавать ползти не может. Хана вездеходу.
   - Это точно... Кошку ведь так и не догнали.
   - Это за ней вездеход на дерево лез?
   - Наверное.
   - В следующий раз привози в столицу амфибию. И езди на ней по реке. Только смотри, мосты не роняй.
   - Там кошек нет.
   - Рыбок давить будешь.
   - Они уже и так передохли.
   - Печально. Нас не дождались.
   Марина направилась к машине, но Сордар её остановил.
   - Пистолет в кобуре? Глянь.
   Она останавливается, достает оружие некоторое время с непонимающей ухмылкой разглядывает и наконец во всеуслышание сообщает.
   - А он вообще не мой. А где тогда мой?
   - В машине, наверное, значит лейтенант у тебя всё-таки отобрал.
   - А это чей?
   - Ремень я такой где-то видел... Наверное это того... Жирного. Которого с балкона в бассейн скинул. Я его вроде за ремень хватал, - проорал он заднему фасаду сестры, торчащему из вездехододеревянной конструкции. С пьяных глаз, фасад весьма и весьма неплох. Слышится какое-то шебуршание, лязг, брязг и отборнейшая ругань. Наконец, Марина возникает вся целиком. Кобура переместилась на другую сторону фасада. Ещё один пистолет засунут за ремень. Лоб в машинном масле.
   Сордар протягивает платок, похожий на небольшую простыню. Она не сразу соображает зачем. Лоб Марина не столько вытерла, сколько грязь размазала.
   Машины из императорского гаража. Когда они сели, Сордар говорит Марине:
   - Знаешь, сестра, воля младшего Еггта, тебе всё-таки не за этим дана. Шутить с подобными вещами не стоит.
   Она как-то странно взглянула на него и ответила.
   - Это одна из моих последних шуток, Сордар, я не хуже тебя знаю, какими словами не стоит бросаться.
   До дворца доехали молча.
  
   Аудиенция назначена в малом кабинете нового дворца. Хотя дворцом здание можно назвать с большой натяжкой. Есть дворцы, служащие для представительных функций, ломящиеся от роскоши и чуть ли не до крыши набитые произведениями искусства. И есть административные здания наподобие этого, откуда, действительно, управляют империей. Как эта, внешне невзрачная постройка в одном из пригородов, фактически доверху набитая разнообразной радиоаппаратурой, впрочем постройка невзрачна только внешне, а на деле это уходящий на несколько этажей под землю шедевр инженерного искусства, бетонные своды подземных этажей вполне могут выдержать прямое попадание пятитонной бомбы. Надежно упрятанные под землю кабеля обеспечивают связь не только со всеми ведомствами в столице, но и резиденциями соправителей и ставками фронтов. А благодаря мощнейшим рациям связаться можно даже с пограничными частями охраны рыбных промыслов чуть ли не за Полярным Кругом. (Рыба за полярным кругом, конечно, есть. Да не в ней дело - полигон для испытаний творческих работ по преобразованию девяносто второго и девяносто четвертого элемента периодической таблицы там достраивают). Не дворец, а мозг, откуда по проводам, как по нервам разлетаются импульсы к различным частям огромного и очень сложного организма под названием Государство.
   Охраны в приёмной нет. Зато по дороге вниз к высочайшему хватает кордонов. И на каждом делают запись, кто прошёл и во сколько. Через первый пост их пропускают, едва взглянув. На втором документы смотрят очень тщательно. На третьем посту Марину и Сордара просят оставить личное оружие. Надо - значит надо. Не те у них должности, что бы являться к императору в любое время. Он всё-таки в первую очередь глава государства, а только уж потом их отец.
   Обстановка в помещении - ничего лишнего. Отделанные деревянными плитами стены. Диваны, оббитые чёрной кожей, столики со свежими газетами, прохладительными напитками и ящиками с сигарами, да пальмы в кадках. Присутствует и три бутафорских окна, за которыми просматривается парковый пейзаж. В самом деле поверить можно, что за окном парк, и птички поют. В паре десятков метров под землей!
   Ну, и перед пресловутой дверью, изготовленной по образцу и подобию двери тронного зала, два стола одного из секретарей императора. Естественно, записывает прибывших. К некоторому удивлению Марины, её и Сордара попросили немного обождать. Это-то при всем известной пунктуальности Саргона!
   Марина только пожала плечами, и отправилась на диван, покуривать казённую сигару. В голове бродит хулиганская мысля: подойти к окну, открыть форточку, и стряхнуть на пейзажик, или как там это сделали, пепел. Исключительно из соображений - загорится или нет? А если да, то кто и как тушить будет? Или может, и открыть форточки не удастся, из-за бутафорских шпингалет?
   Довольно скоро Марина обратила внимание, что секретарь явно как-то странновато-маслянисто посматривает на неё. Словно не может сообразить, за какие такие заслуги в эти апартаменты попала какая-то капитан-танкист с обожжённым и грязным лицом, и в форме, состояние которой вызовет немало вопросов у любого комендантского патруля. Вопрос может быть суток на двадцать пять ареста с содержанием на столичной гауптвахте. И звёзды тут вряд ли помогут. Или это его так заинтересовали некоторые детали содержания формы? Марина уже стала забывать как на достоинства обоих фасадов её фигурки ещё совсем недавно смотрели. Некоторые. До тех пор пока она различными средствами: мало литературными словами, ударами танкистских ботинок (в том числе и промеж ног), или упёртым в лоб (или иную часть тела) пистолетом не убеждала найти для обозрения какую-нибудь иную точку на горизонте, максимально удаленную от некоторых точек на её обмундировании, а так же отказаться от попыток установить, что находится под ним.
   А этот продолжает пялится, да ещё и явно принюхивается. Ладно, хоть слюни от вожделения (хе-хе, извращенец ты братец) не пускает. Боится что ли, что датчики биологической угрозы сработают? Ну и что с того, что она в состоянии ''после вчерашнего''? В журнале регистрации записано одно из многочисленных имён их высочества с присовокуплением титула, которым Марина никогда не пользовалась. Да и не каждый знающий полную титулатуру членов императорской фамилии, вспомнит ещё и этот её титул и имя. Взгляд уже начал раздражать. Интересно, как он себя бы вел, прочтя всем известное (по крайней мере в этой канцелярии) Марина-Дина дерн Оррокост Саргон-Еггт?
   ''Не узнал меня, дожила блин!'' - подумала Марина, пытаясь разглядеть, один перед ней секретарь, или целых оба, и кого из них надо побить - ''Впрочем, вид моего рыльца с момента последнего издания придворного календаря явно сильно изменился. Да и сигар я тогда не курила, и пить не пила. Но если не перестанет пялится, получит в глаз. В один персонально от ненаследной принцессы, в другой- от принца. Будет о чем на старости вспомнить, если конечно, Сордар шею не сломает''.
   Слегка качнувшись, Марина шагнула к столу...
   Секретарь взвился как ужаленный. Щёлкнул каблуками и козырнул, словно весь на шарнирах. Марина удивленно обернулась, с опозданием сообразив, что все это не про её честь.
   В приёмную вошёл ещё один человек. Ослепительно красивая черноволосая женщина с тростью под мышкой.
   Цифры о служащих в армии аристократах засекречены, но Марине прекрасно известно что из почти миллиона аристократов призывного возраста, в армии служит от силы пятьдесят тысяч. При армии приближающейся к двадцати миллионам не очень впечатляет. Тем более, что многие из них и так не афишировали свою принадлежность к дворянству. Зато ''работающих на оборону'' дармоедов в военной форме и с громкими фамилиями в тылу скопилось уж очень много. Конечно, там были не только аристократы всех мастей, но они-то заметнее всех.
   Так что, весьма распространённым воинским преступлением были драки между фронтовиками и тыловиками. Нередки и убийства. Эта неприязнь пока ещё не носит политической окраски, но это только вопрос времени. А если ещё и учесть колоссальный характер армии... В общем, во всех городах где имеются крупные госпитали не очень спокойно.
   Среди тех представителей элиты, кто действительно работают на оборону в той или иной сфере, но не афишируют свою социальную принадлежность, есть и женщины. Иные из них могут в чём угодно поспорить с любым из мужчин. Наиболее известна из них та, которую все называют не по имени, фамилии или титулу, а по краткому и ёмкому прозвищу - Бестия; официальное звание и должность - генерал-лейтенант, начальник внутренней безопасности. Генерал-лейтенантов в империи несколько десятков человек. А вот Бестия одна.
   Впрочем, она-то знаменита в первую очередь вовсе не храбростью. Вернее, не только ей.
   Есть и ещё один забавный факт: министерств и приравненных к ним ведомств хватает. Хватает и титулованной аристократии. Однако, днём с огнём можно искать титулованного министра и не найти. Титулы есть у всех министров. Пожалованные за заслуги. К родовой аристократии они не принадлежат. Только один из приравненных к министрам из родовитых аристократов имеется. Титул весьма и весьма пышный. Император превыше всех. Второй по значимости, согласно не изжитым феодальным предрассудкам - у главы Великого Дома Еггтов. Второй Великий Дом - Ягры. У Главы родовые замки ещё не все проданы. К древнему и прославленному роду принадлежит министр. Голубая кровь до ... уже никто не помнит, какого именно колена.
   Именно голубой кровью и отличается министр от прочих сановников. Сановники всех рангов её откровенно боятся. Боится и весь высший свет. А она всего-навсего Бестия.
   Вся грэдская интеллигенция ненавидит её, шепотом рассказывая ужасы о десятиэтажных подвалах, где сутками пытают и расстреливают инакомыслящих. Говорили о звериной жестокости Самой и её подручных.
   Всё бы ничего, но в подвалах под зданием безопасности никогда не было ничего кроме бомбоубежища, неплохого, для генералов строили, но не более того. А если учесть, что столицу за всё время войны бомбили раз десять, и то больше из пропагандистских соображений. Так что бомбоубежище прибывало в стабильно закрытом состоянии. Инакомыслящие, даже без визитов к Бестии занимались тем, что строчили друг на дружку та-а-а-кие доносы, что рассматривай она хотя бы десятую часть, то с расстрелами всевозможных заговорщиков не справилось бы несколько пулемётных рот. А с теми, что поступали, как втихаря говорили сотрудники, поступала довольно интересно: личный сортир в одном из особняков приказала оклеить, по крайней мере, с самыми выдающимися с литературной точки зрения так на самом деле и поступила. Только сортир был обклеен общественный в самом высоком здании столицы (том самом, из окон которого даже Приполярный Архипелаг видно). Была ли жестока, мало кто знал, а увольнения из органов за превышение полномочий при ней имели место быть, чего не случалось при предшественниках.
   Да и смертных приговоров в отношении фрондирующих интеллигентов за последние десять лет вынесли не так уж и много. К тому же, примерно половина осуждённых за политику императором помилована. А вот уголовников расстреливают безжалостно. Насколько оправдана подобная политика - по данному вопросу имеются разные мнения.
   Особенно среди столичной интеллигенции.
   Бестия считает, что в столице в частности и империи вообще есть много чего, но одного только нет - честных и порядочных людей. Проблемой было то, что слишком многие считали себя именно честными и порядочными. А таковыми-то вовсе и не являлись.
   И будь на то её воля, в первую голову расстреляла бы тех, кто сам себя нарёк совестью нации.
   '' Они не совесть, - говаривает она иногда, - они то, против чего больной организм вырабатывает антитела. Раковые клетки. Проблема только в том, что слишком больной организм не может вырабатывать этих антител в достаточном количестве. И сдохнет он рано или поздно. Однако меня организм всё-таки выработал. Антитело. А нужен уже скальпель хирурга''.
  
   Соправителей четверо, но когда просят назвать второго человека в империи, называют не кого-то из них, а как раз её. Зовут её и друзья, и враги, не по имени или фамилии, а по короткому прозвищу. Прозвищу, так похожему на боевой клич - Бестия.
   Она очень высокая, настолько, что почти никогда не носит популярных шпилек. В светло -синем костюме тройке. Поверх красного банта над сердцем красуется усыпанная бриллиантами звезда - высший имперский орден. Ниже -пять рядов колодок. Под одной из пуговиц пиджака -короткая алая ленточка с чёрной каймой - так иногда отмечают нашивки за тяжелые ранения. Через плечо маленькая сумочка. На руках - чёрные перчатки.
   Министр славится умением великолепно одеваться. Её наряды зачастую изысканны и разнообразны. От рождения очень богата, да и жалованье имеет такое, что только на него может менять костюмы по несколько раз в день. Делает она это значительно реже. И частенько ходит просто в генеральской форме. Даже не парадной.
   Одна черта туалета известна абсолютно всем. Трость с золотым шаром на рукоятке. Уже многие годы никто не видал Бестии без неё. Трость словно приросла к министру. Она иногда ходит с ней, но чаще носит в руке, зажав конец под мышкой. К образу Бестии приросла трость, став характерной чертой внешнего облика. Никто не знает, какие воспоминания связаны с этим предметом. Мало кто помнит Бестию без трости. Даже на мирренских карикатурах присутствует эта вещь.
   Посторонний человек, зная об этом месте, мог принять вошедшую только за императрицу. И больше ни за кого. Но императрицей она никогда не была, хотя и знают её гораздо лучше, чем жену императора. Поклоняются, уважают, боятся, ненавидят... По-разному. Зовут в глаза и за глаза, чаще не по имени или званию, а по прозвищу. А прозвище краткое и ёмкое. Уже почти стало именем. Потому что подходит человеку прозвище. За дело зовут её Бестией.
   А что до внешности, то несмотря ни на что, Кэрдин уже почти шесть десятков лет, не без оснований считается одной из первых светских красавиц. Фигура такая - половина двадцатилетних дур от зависти удавиться. Любой мужик без различия возраста напрочь разум потеряет, стоит ей глазом моргнуть. А если с хирургами фигура и знакома, то только с теми, что пули удаляют. А вовсе не с пластическими. К фигуре и голова прилагается. Одни такие мозги пяток министерств со всем штатом от министра до дворника заменит. Хотя нет, как раз дворника и не заменит. А всех остальных - запросто. Только проблема маленькая - голова-то может пять министерств заменить, но их в стране много больше пяти. Министерств, а не таких голов.
   Правда, на балах и приёмах Бестия появляется нечасто. Но, зато, уж когда появляется... Но это уже другая история. Стоит только добавить, что только пять лет назад в свете появилась весьма серьёзная конкурентка бессменной первой красавицы - старшая дочь императора Софи-Елизавета.
   Зовут Бестию Кэрдин Ягр. По знатности род Ягров уступает только Еггтам. Ведёт своё начало от старшей дочери Дины I. Когда-то Великий Дом был славен... Но нынешним Яграм только Кэрдин славы и прибавит. Единственная, кто жизнь не прожигает, а делом занимается. Генерал-лейтенант внутренней безопасности. Это в настоящем. А в прошлом.... Ей уже немало лет. И в прошлом много всего. От бурного романа с императором, от которого остался уже взрослый, но нелюбимый никем из родителей сын, до сожжённых со всеми жителями деревень бунтовщиков. За ней числится и мастерски разгромленная шпионская сеть, и зарезанные в подворотнях известные уголовники. Она никогда никому ничего не забывает. Сейчас входит в первую десятку лиц, реально управляющих империей. Кстати, она одна из немногих, кто имеет право появляться у императора, да и у любого из соправителей когда ей заблагорассудится.
   Войдя, она вежливо здоровается с Мариной, к некоторому удивлению их недоопохмелившегося высочества, свято веровавшей, что такую мордашку мало кто узнает. Впрочем, из всех высших сановников империи, Бестия единственная, с кем Марина довольно много общалась в неформальной обстановке.
   Сордару Бестия заговорщически подмигивает, тот разводит руками, мол, что поделаешь. Он ничуть не сомневается, что сегодня с утра Бестия уже читала сводку о происшествиях в столице, и вчерашняя гульба там присутствовала.
   К ещё большему удивлению Марины, Бестия не направилась в кабинет императора, а уселась рядом с ней.
   Секретарь ещё более удивлённо уставился на Марину. Уж кого-кого, а генерала Ягр он знает прекрасно. Манеры у высокородной госпожи верх изыска, но и умение любые двери с позолотой пинком ноги открывать среди талантов присутствует. Так что под дверью лучше не оказываться.
   Марина, которой уже мягко говоря, сильно надоел, излишне неофициальный взгляд на собственную скромную персону, стаскивает с рук чёрные перчатки. Руки обгорели много серьёзнее чем лицо. Секретарь сделал вид, что изучает бумаги.
   - Радуйтесь, что вы все трое с фронта, - неожиданно сказала Бестия по-русски.
   - А что такого? - на том же языке спрашивает Марина
   - А ты не помнишь?
   - Нет.
   - Это понятно. В общем, вчера двумя неизвестными флотскими офицерами, один из которых гигант и бывшей с ними дамой, это по одним данным, а по другим - двумя десятками моряков и несколькими танкистами, командир которых выглядит так, что краше в гроб кладут, в ходе пьяных дебошей с применением оружия, устроенными в трёх ресторанах, были нанесены тяжкие телесные повреждения сорока семи лицам, и нанесено оскорбление действием семдесяти трём, это, не считая материального ущерба, размер которого ещё не подсчитан. Кстати, банкетный зал ''Имперского орла'' выглядит так, словно там батальон тяжёлых танков учения проводил. И я одного не могу понять, как эта троица люстру весом в несколько сот кило с потолка умудрилась отодрать? И так аккуратно уронить, что никого при этом не убило? Спешу тебя огорчить, для Сордара это вовсе не рекорд, правда, при рекордном результате они гуляли впятером. Уронили какой-то памятник. Вместе с конем и постаментом. Оскорбил он их эстетические вкусы, видите ли.
   - А почему я должна радоваться своему фронтовому прошлому? - поинтересовалась Марина, а в голове в это момент, наконец, начали всплывать некоторые эпизоды вчерашнего ''мероприятия''. Но как они спустили с потолка эту гигантскую люстру? Это что-то не вспоминается. Правда, грохоту было много. И его она помнит.
   - А я разве не сказала? В общем, в последние время, подобные драки фронтовиков с ''лицами, работающими на оборону ''- в последнюю фразу Бестия вложила весь сарказм, на который только способна - стали до жути частым явлением. В общем, дано неофициальное указание - она усмехнулась - ''организмам'' всех рангов, в том случае, если кроме битья морд, ничего больше не было, то, если виновны фронтовики, то мер не принимать, а попросту выпроваживать их, откуда приехали. То есть обратно на фронт.
   - Так я и уехать могу. Меня в столице вообще ничего не держит.
   - Это твоё мнение.
   - Которое я смогу навязать кому угодно.
   - Это мы ещё посмотрим.
   Марина хмыкнула, но промолчала. Навязывать людям своё собственное мнение было бы одним из талантов Бестии, если бы не методы, которые при этом применялись. Она не жестока, но принцип ''цель оправдывает средства'' её принцип.
   - Я бы на твоём месте, курить бы бросила. - сказала Бестия, обратив внимание на сигару Марины.
   - Курить - здоровью вредить, - в тон ей отозвались.
   Бестия как-то странно прищурилась, но ничего не сказала.
  
   Совещание у императора закончилось. Двери раскрылись, и появилось несколько человек в военном и штатском. Министры и директора крупнейших военных заводов. Выходя, они здоровались с Бестией, та им отвечала, некоторые приветствуют и Сордара. Марину словно не замечают. Ну, да после её выходок это и не удивительно. Да и не все знают её настолько хорошо, чтобы узнать. Особенно с таким лицом.
   Затем их троих попросили войти. К некоторому удивлению Марины, свято уверенной, что она и Сордар вместе взятые в государственных и военных делах значат раз в десять в неизвестно какой степени раз меньше, чем одна Бестия.
   Этот кабинет скорее следовало назвать залом, до того он огромен. Одну из стен целиком занимает карта мира с проведёнными на ней линиями фронтов. Длинный стол и несколько десятков стульев вокруг него. Всё красного дерева украшенного золотом. Стол оббит зелёным сукном. Словно палочка над Т на небольшом возвышении- всемирно известный по протокольным фото стол императора. Кроме бумаг и телефонов на нем модель тупоносого истребителя И-16. Когда-то эта машина определила судьбу человека много позже ставшего императором Саргоном.
   Люди из ниоткуда ещё никогда не появлялись таким образом.
   Аэродром, заставленный обтянутыми перкалью бипланами-бомбардировщиками, похожими на гигантских хищных насекомых каменноугольного периода.
   Вынырнувший из облаков небольшой тупоносый самолёт. Казалось, что он вот-вот разобьется, ибо под крыльями нет шасси. Но уже почти над самой полосой они словно нехотя появились из крыльев машины. Пока он катился по аэродрому, все хорошо сумели рассмотреть. Сразу стало понятно - это истребитель. Хотя и не похожий совершенно на привычные бипланы и трипланы. Чувствовалось какое-то родство. Волкодав всегда заметит, что какая-нибудь карманная собачонка тоже пёс. Так и здесь. Только никто не видел монопланов со столь толстым крылом. Большинство не видело и самолетов из металла, хотя наиболее опытные пилоты уже знали - такие тоже есть. Голубой низ со звездами на крыльях, чёрный нос, зелёный фюзеляж с красной звездой позади козырька пилотской кабины. Руль поворота тоже красный, и на нём какой-то знак.
   Когда машина остановилась, заметили десяток маленьких красных звёздочек нарисованных возле кабины.
   Из самолёта выпрыгнул очень высокий лётчик, казалось непонятным, как он там вообще помещался. Лётный шлем совсем не такой, к каким привыкли, очки непривычного вида, кожаная форма и странные сапоги мехом наружу. В руке он сжимал пистолет.
   Скулы белые. Несколько минут назад он был уверен, что это чужой аэродром, и сейчас будет последний бой. Он видел чужих, но вовсе не тех, которых он ожидал. Но не понимал, как взлетев весной на Кольском полуострове на перехват ''Юнкерса'' - разведчика, шедшего над морем, можно вдруг оказаться над огромной сушей, внешне напоминающую только среднюю полосу России ранней осенью. Он помнил этот ''Юнкерс'' и ломанный камуфляж крыльев. Он поджёг правый мотор, но машина ещё тянула. Оба верхних пулемёта выплёвывали огонь. Вспышка! Он ослеп на мгновение. А потом... Где ''Юнкерс'' ? Где море? Под ним земля. Местность совершенно незнакомая. Видна железная дорога и дым поезда, леса, деревни... Только чуть позже он заметил, что самолёт тоже повреждён и до аэродрома не дотянет. Только где этот аэродром, что произошло? Прыгать? В такой населённой местности? Самоубийство! Машина тянула какое-то время, потом он заметил заставленный самолётами аэродром. Он хорошо различал силуэты самолётов, и стоявшие на земле бомбардировщики не походили ни на какие известные ему. Желтели длинные и тонкие крылья. Никакой маскировки. Однако, было вовсе не похоже, что они собираются взлетать. Узнай он стоявшие на аэродроме самолёты - и он бы не рассуждал. Их тут штук двадцать. Может больше. Стоят в три ряда. Он хорошо знал свою машину, и её возможности. Пусть она повреждённая, но ещё есть боеприпасы и можно разок пройтись над ними, обстреляв их. Хватит сил у машины и на второй заход... И врезавшийся в стоящие такой почти что толпой самолёты, истребитель будет хор-р-рошей бомбой. Вряд ли хоть один из них не сгорит. Но... Это не они. Он шёл низко, и различал даже знаки на крыльях. Это не чёрные кресты или синие свастики. Это звёзды. Красные звёзды. Вот только не узнавал он самолётов. Они напоминали машины времён Первой Мировой Войны, какого-нибудь ''Илью Муромца'', модель которого он видел в училище. Странно...
   Он решил садиться. Хотя почему-то и был уверен, что это не свой аэродром. К нему почти сразу подбежали несколько человек. Он хорошо их разглядел и не узнал формы. У окружавших его солдат винтовки, но почти у всех за спинами. И все разглядывали его только с любопытством, переговариваясь друг с другом. Лётчик отлично знал немецкий и на слух воспринимал финский и английский. Но их язык был другим. Ему казалось странным, что на них погоны, и форма непривычного покроя, но на пилотках почему-то красные звёзды с чёрным кружком в центре.
   А кто-то из офицеров уже догадался, и вызывал переводчиков...
   Прошли годы...
   Летчик оказался не только неплохим пилотом, но и талантливым организатором. Немало нового он внес и в тактику воздушного боя. У него появились могущественные покровители из Управления ВВС и среди директоров крупных заводов. Появились и могущественные враги. Карьера летчика развивалась стремительно. Гремели бесконечные колониальные войны. Неслись через океан многомоторные летающие лодки. Пилотом первой, пересекший океан был совсем молодой генерал авиации с непроизносимым именем. Неторопливо ползли дирижабли. Люди осваивали небо. Оно немного пугало, но так манило! А на земле все шло своим чередом. Управление ВВС превратилось в министерство авиации, генерал стал министром. Весьма популярным среди всех слоев населения. Годы старого императора катились к закату. Были, не было у него сыновей - не играло никакой роли. Наследником император назначал популярного военачальника или политика. Специально для молодого министра учредили должность Главного Маршала Авиации. А вскоре он получил и титул наследника. Годы спустя даже враждебно настроенные к императору деятели признавали - единственное решение, за которое императора не упрекнешь - назначение наследника. Будь не он - была бы революция. Кровавая, беспощадная. И практически неизбежная.
   Но одно время почти каждый Грэд с чистым сердцем писал не Саргон, а САРГОН, подобный ИМПЕРАТОРУ. Не только в небесных делах блестяще разбирался он. И сказал однажды странную фразу. ''Никогда не думал, что большевик наденет корону''.
   Прославленный узенький платиновый венец. Тоненький крученый обруч с тремя устремленными ввысь вершинами, средняя в два раза выше. И голубым камнем под ней. Ещё с прежней родины грэдов происходит венец. Три зубца символизировали три горы, а камень озеро у подножия. Символы прежней родины грэдов. Но даже вершины этих гор не вздымаются ныне над водами океана.
   Своим обычным именем теперь император не пользовался, а согласно древним традициям даже в обычной жизни использовал тронное имя - Саргон. Это имя стало фамилией его детей. Разумеется, только законных. Ибо император славится и любовными похождениями.
   Вдоль стен - столы стенографистов, связистов и шифровальщиков. Аппаратура везде - чуть ли не сразу из КБ. Все последние слова техники в области связи здесь. Но почему-то весь технический персонал выпроводили вслед за министрами.
   Император прохаживается вдоль стены с картой. Очень высокий статный черноволосый и чернобородый человек. Сордар очень похож на отца, только все черты императора гораздо резче и острее. На вид - лет сорока-пятидесяти, хотя на деле ему почти в два раза больше. Он действительно почти бессмертен. Напоминает хищную птицу. В отличие от своего главного противника, грэдский император предпочитает носить чёрную военную форму с маршальскими погонами. Форма ему идёт. Очень пристальнен взгляд голубых глаз.
   Он почти бессмертен. Но качество не наследовалось. Никто из детей бессмертным не является. Ни знаменитый адмирал Сордар, ни сын от второй жены, известный журналист Херенокт, ни дети от третей - красавица и гениальный художник Софи, и уже успевшая прославится невыносимо стервозным характером Марина.
   Каждый из детей внешне в чём-то похож на отца. Только в Марине нет ни одной его черты. Она один в один копия легендарной прародительницы всех Еггтов - Дины I. Маленького роста, довольно плотненькая, хотя и гармонично сложенная, черноволосая, смугловатая и зеленоглазая. Последнее практически однозначно указывает на её принадлежность к Еггтам. Ибо больше ни в одной семье не рождались зелёноглазые дети. Такими людьми среди Еггтов были только женщины, да и то не все. Но Марина как раз такая. Когда она была ребёнком, её считали любимицей императора. Но за последние годы жизнь несколько раз выписывала крутые виражи, чуть не улетая в пропасть. Ко всему прочему, она обладает весьма длинным и почти змеиным языком. Характерец всегда был не сахарным, да за последние годы явно изменился совсем не в лучшую сторону.
   Бестия направилась к столу, и села место, где обычно сидит, когда на совещаниях не присутствуют соправители - первое кресло справа от стола императора. Марина нагло усаживается через кресло от неё. Сордар обошёл стол и сел на одном из первых мест по левую сторону. Император пока стоит. Он вообще частенько во время совещаний предпочитает не сидеть, а расхаживать по кабинету.
   Он тоже обходит стол, и останавливается рядом с Сордаром. Теперь он смотрит прямо на Марину. Мало кто мог выдержать прямой взгляд, и не опустить глаза. У императора очень сильный характер. Даже ходят слухи, что он хорошо владеет гипнозом. Но Марина смотрит на него почти насмешливо. У неё тоже характерец, и норов, и ещё какой! А собственно говоря, что она такого натворила, кроме грандиознейшего скандала в благородном семействе, учинённого ей полтора года назад? Да вроде и ничего.
   Однако, император думает иначе.
   - Ты что вытворяешь?
   Это вместо приветствия. Он явно не в духе. Ну, у Марины тоже настроение плохое.
   - Что моя левая пятка пожелает, устраивает объяснение?
   - Естественно, нет.
   - Так в чём дело?
   - Ты когда последний раз была у врача?
   - Можно подумать, ты не знаешь.
   - Разумеется, знаю. Но хотелось бы это от тебя услышать, а, равно как и о поставленном диагнозе.
   - В госпитале я была дней семь назад, ну а диагноз у меня на роже написан.
   - Если уж на то пошло, то меня интересует вовсе не твоя, как ты сама изволила выразится, рожа, а нечто другое.
   - Что же именно?
   - Не придуривайся!
   - Да ни в одном глазу в натуре, только о чём ты типа ведёшь базар, я ни уха, ни рыла.
   Сордар мысленно присвистнул. Ну, сестрёнка даёт! Точно тормоза окончательно отключились. Прёт, прямо как её разлюбезный тяжёлый танк. Она ведь специально разговаривает, словно только что от пивного ларька. (Хотя, как минимум, у одного, они вчера пиво пили). Она отца из себя вывести хочет. Это у других светских кукол лексикон в пару сотен фраз. Она же ещё в школе на конкурсах призы по литературе брала. И не потому что дочь императора! А потому что талант ! Её литературному языку иной писатель позавидует. А тут- разговор такого уровня. Ясное дело, сестрёнка отца попросту взбесить решила. Ну-ну, посмотрим, кто кого.
   Женился император в своё время на Еггте - ну, вот, как говорится, пожинай плоды. У них, кроме бесспорных достоинств, которые правда есть не у всех, хватает и недостатки и главный из них - редкостно сволочной характер. Сидящий у Еггтов даже не крови, а в костном мозге, если не глубже. У всех. Марина не исключение. Правда, мозгов у неё одной явно больше, чем у всех прочих Еггтов вместе взятых.
   Император подошел к столу и встал, опираясь на кулаки. Очень нехороший признак. Марина поднялась, и точно также оперлась на стол. Похоже, сейчас в императорской фамилии вновь будет грандиозный скандал. И Сордару стало почти смешно, ибо отец и сестра сейчас здорово напоминают двух котов на заборе. Спины выгнули, хвосты трубой, шипят аж искры летят. А из за чего спор - и сами понять не могут. Но шерсть во все стороны сейчас явно полетит.
   - Значит, называть вещи своими именами ты не желаешь?
   - О чём базар, не въехала!
   - Ах, не въехала, говоришь, ну так я тебе помогу въехать, тварь ты такая! Прекрати водку жрать, и по кабакам шататься. О себе не думаешь, так хоть о ребёнке подумай!
   - Что !? - в один голос Марина и Сордар. А Бестия только чуть голову повернула, мол, для меня это всё вовсе и не новость.
   - Что слышала. Ты беременна, примерно на четвёртом месяце. И не делай такие глаза, будто ты ничего не знала. Я ещё не забыл про твоё увлечение биологией !
   Марина устало опустилась в кресло. И значительно тише сказала.
   - Врачебная этика в нашей стране равна нулю. А может, и отрицательными числами измеряется. Или всё продаётся... Да, я всё прекрасно знала.
   - Так какого хрена вчера набралась, как свинья !!!- не выдержал Сордар выходка сестры взбесила и его, и самым неприятным было то, что он ей более чем откровенно способствовал.
   - Не ори на меня, брат. Не доходит, что мне просто не очень нужен этот ребёнок?
   - А это уже мы поглядим. Ибо нас это тоже касается. - сказал император - а если бы он тебе вовсе бы не был нужен, то давно бы аборт сделала. А раз нет - это ведь будет Еггт, а для того чтобы быть Еггтом достаточно иметь только мать из этого рода, и не важно, кто там отец.
   -А я вообще-то про все, про это прекрасно знаю. Отца ребёнка не смей трогать. Понял! Человек был получше тебя!
   - И что скажешь, раз знаешь? - император сделал вид, что пропустил хамство мимо ушей. Ну -ну, так в это и поверили.
   - А ничего, как жила, так и буду жить. Ясно!
   - А вот этого Марина, уже я тебе не позволю, - сказала Бестия, - и ты знаешь, я вполне в состоянии это сделать. Пить да гулять ты, по крайней мере ещё несколько месяцев, больше не будешь. Я тебя к себе заберу.
   - К себе - это куда? В подвалы что ли? Ну, так я в одном аналогичном месте уже побывала, так что можешь не пугать.
   - К примеру, в пятый отдел, ты вот вроде очень оппозиционеров любишь, ну вот и познакомишься с ними поближе. Работа кабинетная, и как раз для стерв вроде тебя. И официальный приказ о переводе уже готов. Передо мной лежит.
   - И разумеется, уже подписанный их величеством- до чего же ядовитый у Марины голос.
   - Конечно, а ты солдат, и приказы должна выполнять. Хочешь - отпуск догуливай, хочешь - завтра приступай.
   - Я ведь ещё и отставки попросить могу, право имею.
   - Так ведь не попросишь же.
   Марина откинулась на спинке кресла. Безопасность - так безопасность. Тоже дело. Да и против Бестии она никогда ничего не имела. Несколько месяцев можно побыть и в Безопасности, тем более, что там вовсе не безопасно. Ну а потом - видно будет.
   - Как говорили в другое время и вовсе не здесь, мне сделали предложение, от которого я не в силах отказаться.
   Бестия хмыкнула. Она знает, кто такой Дон Корлеоне.
  
   На полной скорости чуть не врезалась в ярко освещённый шлагбаум в чёрную и красную полосу. Впервые перед ней данный предмет не перешел в вертикальное положение. Ну, да за что боролась. Ещё с пол минуты помокла, прежде чем появился охранник габаритами с хороший шкаф. В дождевике. Внешне безоружный, но Марина-то знает про короткоствольный автомат. Равно как и про то, что ещё как минимум двое наблюдают за ней. Притом один - через оптику, да ещё и инфракрасную. А для особо непонятливых ''гостей'' ещё и ДОТ имеется.
   Охранник пролаял.
   - Настоятельно рекомендую предъявить пропуск, или покинуть данную территорию.
   Марина откидывает с лица капюшон. Её вид после ранения ещё ни у кого не вызывал оптимизма. Даже если он и видел её раньше, то надо иметь очень хорошую наблюдательность и богатую фантазию, чтобы узнать в этом уроде младшую дочь императора.
   Охранника передёрнуло. Не умеешь своей рожей управлять приятель - недолго ты тут послужишь.
   - Позови старшего. Он меня знает.
   Ох, и до чего же нехороший у неё взгляд. И властные рассуждения. Она явно неспроста сюда заехала. Но начальника, действительно, лучше позвать. Ибо явилось нечто довольно странное. Охранник попросту струсил и решил перевалить право решения этого вопроса на плечи вышестоящих. Впрочем, даже такое чудище в одиночку вряд ли что сделает.
   В охрану дворцов Великих домов попадают разные люди. Но клинических дураков среди них не держат. Вот и начальник охраны, едва взглянув на Марину, сразу же сказал.
   - Приношу извинение за допущенное недоразумение. Пожалуйста, проезжайте.
   Махнул рукой, и шлагбаум взлетел вверх.
   Марина газанула, но мотоцикл остался на месте. Лицо охранника приобрело несколько ошарашенное выражение. Вот тебе и проявили бдительность! Это-то птичка не из простых. Марина повернулась к начальнику охраны.
   - Недоразумение, говорите! Тогда извольте сейчас же, при мне проинструктировать своих на предмет того, кто я такая, и как часто могу здесь появляться! И нужны ли мне пропуска! А то понабирали неизвестно кого! Лбов много, а толку - ноль!
   Ничего не оставалось делать, как вызвать весь личный состав. А дождь по-прежнему льёт как из ведра. Дождевики додумались надеть далеко не все. Ничего, не сахарные, небось, не растаете, а то вон тут вас сколько по тылам кантуется. Дармоеды! Хоть у отца ума хватает орденов им не вешать, бобикам этим сторожевым. Дармоедам тыловым.
   Начальник охраны сказал подчинённым.
   - Сейчас произошёл недопустимый инцидент. Один из вас не пропустил человека, в силу своего статуса имеющего право посещать это место безо всяких ограничений. Внимательно посмотрите на неё и хорошенько запомните! Перед вами высокородная владетельная госпожа Марина-Дина дерн-Оррокост Еггт-Саргон, её высочество ненаследная принцесса. - и уже значительно тише он говорит Марине. - Надеюсь, вы удовлетворены и не станете предъявлять никаких претензий.
   - Не стану.
   Хотя стоило бы. Ну, да она не настолько мстительна.
   Принцесса с обгоревшей физиономией с интересом разглядывает выражения лиц охранников. Марина любит шокировать людей. В очередной раз удалось. Дочь императора, разъезжающая не на дорогом лимузине с шофёром и охраной, а на армейском мотоцикле, да ещё и без шлема, не в шелках и бархате, а в кожаной куртке, крагах до локтей, камуфляжных штанах да армейских ботинках ( правда, они просто Софи в форме не видали хе-хе), не земное воплощение богини, а фактически урод с обожженным лицом и почти мужской стрижкой. В общем, Марина Саргон собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Хотя без этого Марина вполне обойдётся, но помнить о том, кто перед ними, охранники просто обязаны! Теперь они это запомнят. Хотя бы через то, что вымокнут как неизвестно кто по её милости.
   - Тогда, смею обратиться к вам с просьбой. Не соблаговолите ли вы дать указание своей канцелярии, чтобы они направили нам полный список номерных знаков всех тех транспортных средств, которыми вы пользуетесь. Это в дальнейшем позволит избегать подобных недоразумений.
   Марина самодовольно усмехается. Шокировать - так по полной программе.
   - Никакой канцелярии у меня уже года два как нет. А что до списка номеров - перепишите номер этого мотоцикла. Других транспортных средств у меня нет! Ауфидерзейн!
   Секундой позже мотоцикл рванул с места.
  
   В Загородном дворце свет не горит. Но фонари на клумбах перед входом светят весьма ярко. Правда, некоторым клумбам крепко не повезло, так как Марина мчалась, не разбирая дороги. И естественно перепортила при этом преизрядное количество любимых сестрёнкой темно-бордовых роз. Не смогла удержаться от того, чтобы по пандусу въехать прямо под застеклённые двери, явно спертые из какого-то музея. В двери удалось не врезаться, однако одна из стоявших перед входом фарфоровых ваз оказалось разбитой. Ну, надо думать, блин, чем дом украшать, а то человеку к тебе ни пройти, ни проехать.
   Марина соскакивает с мотоцикла и жмёт рукоятку звонка. Послышались звуки популярной мелодии. Даже тут оригинальничает! Пижонка! Дождь продолжает хлестать, но ей всё равно. Она знает, что Софи дома. И плевать, что на дворе три часа ночи. Знает она и то, что в Загородном дворце никогда не было много обслуги, так что сестренке придётся покинуть жаркие объятия кого-нибудь из своих кобелей. Модное мирренское словечко, обозначавшее подобного ''друга'' Марина не признаёт, и предпочитает пользоваться зоологическим теремном, считая, что он больше соответствует характеру взаимоотношений, где во главу угла поставлено удовлетворение инстинктов.
   Снова дёргает ручку. Так, похоже на втором этаже зажёгся свет. Проснулась значит. Марина нервно барабанит пальцами по косяку. Их высочество ненаследная мягко говоря крепко не в духе. Но и сестренка явно будет напоминать кусок радиоактивного вещества с превышенной критической массой...
   Интересно, здание переживет теплую родственную встречу?
   Вскоре дверь распахнулась. Но вместо Софи на пороге стоит неизвестный Марине полуодетый молодой мужчина. Судя по мускулатуре - статуя из музея удравшая. И то место, где у статуи обычно фиговый листок болтается, таких габаритов, что для прикрывания понадобится лист какого-нибудь другого растения. Лопуха, например. И мозгов с куском мрамора у этого анатомического пособия, похоже, вровень. Ну, да сестрёнке до этого его органа дела вовсе нет. Мозг в виду имеется. А орган, который есть, так его и оторвать можно. Всё равно, у него только этот орган нормально и функционирует.
   - Ты кто такой? - хрипло спросила Марина.
   - В этом доме не подают.
   Марина прищурилась. Этот козёл безрогий её не узнал! Не узнал её, младшую дочь императора, имеющую в неполные девятнадцать лет два высших ордена за воинскую доблесть ! Да про неё же все газеты писали! А он выродок тыловой! Недоумок! Соображать надо, абы кого охрана сюда не пустит! А он, бля, в тёпленькой постельке, да с первой красавицей, да с белым билетом. А в ней свинца полно сидит. Выродок! А сестрёнка могла бы быть и поразборчивей в связях! Рука сама собой опустилась в карман и нащупала кастет.
   - Мне нужна Софи. Позови её. Быстро! - выдавливает слова со змеиным шипением. Терпение Марины вовсе не ангельское, и сейчас на исходе. Если статуй этого ещё не понял, то скоро в борцовский манекен превратиться. А он, похоже, не понял!
   - Слушай, погань, ты соображаешь, чей это дом! И кто я! Не знаю, как такое дерьмо сюда попало, но тебе же будет лучше, если ты уберёшься отсюда. И быстро!
   Глаза Марины превратились в щёлочки. Взбешена, что какое-то пособие по анатомии так с ней разговаривает. Сейчас пособие о своих словах пожалеет. И крепко пожалеет. Будет пособием по травматологии.
   - А ну-ка повтори, выродок, как ты меня назвал.
   - Я сказал убирайся!
   Он замахивается на Марину. И сгибается в дугу от удара колена в пах. Не на ту напал, подонок! От второго удара повалился. В драке Марина звереет моментально. Драться она умеет. И прекрасно знает, как излупить человека, чтобы он потом месяц встать не мог. Но сейчас не смотрит, куда бьет. В ней кипит ярость, и злоба, и ненависть к этим сытым, здоровым и богатым паразитам, словно в насмешку именуемыми элитой и золотой молодёжью. Да! Она и сама по происхождению относилась к ним. Но совершенно другая она по складу. Это дерьмо живёт так, словно весь мир ему что-то должен. Идёт колоссальная война. А что аристократы, подобные ему делалют? Да ни черта, паразитируют только. Паразитируют на стране, а значит, в том числе и на ней. Твари! Ненавижу!!!
   Ударами почти до лестницы зашвырнула. Ярость не проходит. Да она его сквозь этот паркет поглубже фундамента забить готова! И видимо, забила бы!
   - Браво! Весьма совершенная техника полировки паркета седалищно-спинными мышцами, - раздается откуда-то сверху способный разбить любое мужское сердце обворожительный голос, вполне способный принадлежать ожившей мраморной богине.
   На верхней ступени изогнутой лестницы на второй этаж появилась главная достопримечательность Столицы, а, возможно, и всей империи, по совместительству ненаследная принцесса Софи-Елизавета дерн Оррокрст Саргон-Еггт.
   Со стороны Софи и Марину никто не принял бы за родных сестёр - настолько непохожи. На первый взгляд, Софи типичная светская кукла, к двадцати с небольшим годам прославившаяся двумя несостоявшимися, но весьма скандальными замужествами, и большим количеством ''друзей''. Но не кукольный чуть насмешливый и презрительный её взгляд. Так, наверное, могла бы смотреть пусть юная, но богиня которая прекрасно знает и весь этот мир, и всё происходящее в нём. Богиня уже познала в этом мире всё. Её ничем уже не удивишь. Хотя, жить ей далеко не скучно. И наслаждаться жизнью она умеет. Вернее, она мастерски умеет казаться такой. Играя по всем известным правилам вполне можно жить. Другое дело, что эти самые правила тебе могут казаться очень противными.
   Софи значительно выше сестры. Носит Софи частенько остроносые туфельки, цокают по асфальту или паркету тоненькие каблучки, несут стройные ножки изящную фигурку с неплохой головкой. Жаль, только мало кто замечает что-либо, кроме изящных ножек. Тонка костью ненаследная принцесса. Но какая-то немыслимая гармония в фигурке. Словно богиня воздуха из старой сказки. Только и ураган может ведь наслать тоненькая богиня.
   Какое-то немыслимое изящество во всём присуще Софи. Чертами лица она скорее напоминает отца, лицо довольно удлинённое, но очень приятное с остреньким подбородком. У Софи, в отличие от смугловатой и зеленоглазой сестры очень светлая, буквально молочно-белая кожу и карие глаза. Прямой нос и тонкие чёрные брови делают особенно приятными её черты. Она сознательно подчёркивает в своём облике эти черты загадочной женщины издалёка. Может, даже не из этого мира. Единственным, что у неё общего с сестрой - так это обе их фамилии. И та, и другая - Еггт-Саргон. Тёмно-русые и очень длинные пышные волосы Софи. Она очень любит ходить с распущенными волосами, хотя не чурается и экстравагантных причёсок. А чаще всего она распускает волосы по спине, оставляя недлинную чёлку из под которой слегка насмешливо смотрят на мир карие глаза. Умеет Софи получать удовольствие от жизни. Вовсе не кажется ей ужасным мир. Он таков, какой есть. И найдется в нем место прекрасной Софи-Елизавете дерн Оррокрст Саргон-Еггт. Пусть колышет ветер распущенные волосы. Немало в мире чудес, и одним из них не без оснований считают люди Софи-Елизавету.
   Софи частенько оказывалась выше своих многочисленных друзей. Проблемой было только то, что она намного их выше не только в физическом смысле слова. Друзья ей всегда очень быстро надоедают. Да, она не просто красива, а ослепительно красива, и прекрасно об этом знает. Старшая дочь императора просто не может не быть первой красавицей страны. Особенно, если характер подобен характеру Софи. Всегда и везде первая. Она давно уже привыкла быть лучшей из лучших. Она не считает себя таковой. Она просто лучшая. Талантливая и красивая. Само совершенство. К тому же, ненаследная принцесса сказочно богата. Другой бы этого хватило с лихвой. Но не Софи. Ибо она очень умна. И её не слишком-то устраивает та жизнь, которую ведёт.
   Софи талантлива. Иные даже говорят что гениальна. В настоящий момент нет более спорного живописца, чем она. Известность пришла к ней ещё в детстве. Злые языки говорили, что за якобы её работы император втихаря платит академикам живописи. Это ложь, та самая ложь, которую может породить только чернейшая зависть. Гораздо чаще говорили, что из чудо-ребёнка вырастает, как правило, полная посредственность. Но Софи выросла, и талант только заиграл новыми гранями. Начались стандартные разборки творческой интеллигенции. И тут-то выяснилось, что от матери Софи унаследовала ещё и фамильный Еггтовский язычок. А язычок-то слывёт гадючьим. Да плюс к этому ещё и любовь к ёмким фразам императора... Коктейль вышел воистину взрывоопасный. За словом в карман Софи лезть никогда не требуется. И язвительные шуточки ненаследной принцессы вскоре стали знамениты почти так же, как и её рисунки с картинами. Правда, юмор у неё черноватый; и иногда даже слишком.
   Сейчас первая красавица империи явно заспанная, и крепко не в духе. (А кто будет в духе, когда к тебе являются в четвёртом часу ночи, да ещё устраивают в твоём доме драку?) На ней чёрный шёлковый халат с какими-то чудовищами. Впрочем, Софи уже догадалась, кто это явился, и весьма изящный наградной пистолет, полученный за сбитого аса, остался в ящике ночного столика.
   Голос, конечно, может измениться, но громовым он останется в любых обстоятельствах. Так что можно не сомневаться - пожаловала младшая сестренка собственной персоной. Да и причина драки тоже понятна. Она сама сестру после фронта с немалым трудом узнала. А этот тип был буквально переполнен презрением к низшим. Хотя по сравнению с Софи он и сам за низшего сойдёт. Софи вовсе не спесива. Наверняка, что-то там ляпнул красавчик Марине. А та всегда, как говорится, с пол-оборота заводится. Софи про это знает. Если кто по незнанию пытается оскорбить Марину... Есть масса способов поскорее расстаться с жизнью. И оскорблять ненаследную принцессу из рода Еггтов далеко не самый извращённый.
   Впрочем, Софи и без пистолета может натворить дел, ибо её способности в рукопашном бою тоже немаленькие, и она уже прикидывает, не придётся ли их применять, ибо ''друга'' от Марины уже пора спасать. Ведь прибьет ещё дурака ненароком.
   Она с вершины лестницы с интересом разглядывает происходящее внизу. Этот ''друг'' довольно высокого роста, и очень хорошо сложён. И слывёт спортсменом. Но никакого места в сердце старшей дочери императора, уже довольно давно прозванной ''ледяной принцессой'' он не занимает. Софи очень любит необычные зрелища. А за иные из них приходилось весьма дорого платить. В материальном плане. Но экстравагантное развлечение дорогого стоит. И денег на них Софи не жалеет. А тут такое зрелище! Да ещё и бесплатно!
   Сцена внизу действительно довольно забавная (правда, не для всех участников): полуголый двухметровый красавец, беспомощно лежащий на полу, и закрывающий руками лицо от избиения.
   А лупит его маленькая, но довольно крепкая молодая женщина в мокрой кожаной куртке.
   - Вызывай полицию! - как заяц верещит гигант, увидев Софи.
   Вот придурок, какая полиция? Она на эту территорию носа не кажет. Вызывать надо охрану внутреннего периметра. Хорошо хоть статуй не знает, где в доме тревожные кнопки.
   Софи неторопливо спускается на пару ступенек. Так, сестрёнку, похоже пора успокаивать, а то этот деятель станет непригодным даже для той функции, для которой его обычно используют. Благо, ни на что другое он всё равно не годен. Как там это называется? Что-то не вспомнить, но шлюха и есть шлюха, какого бы пола не была.
   - Полицию!!! - теперь визжит, словно свинья которую режут. Аж уши болят. А у Софи слух музыкальный. Может повредить.
   Принцесса заговорила с излюбленной ледяной интонацией. Ни чувств, ни эмоций. Обо всём - ровно и спокойно. Будь это хоть извержение вулкана за твоим домом, или визит бешеной младшей сестрёнки, что ненамного лучше.
   - Ну, и что тебе, сестра, от него понадобилось? Нужен, так себе можешь забрать, мне не жалко. Кое на что он вполне годится. Особенно, если препаратов наестся. Останешься довольна.
   Марина резко обернулась. Видок ещё тот. Мокрые чёрные волосы прилипли ко лбу, глаза бешено горят, зубы сцеплены, тяжело дышит. Вот-вот бросится. А на кулаке-то -кастет.
   -Ты её знаешь? - снова верещит жертва её кулаков, кастета да, похоже, заодно и подкованных ботинок. Ничего жизненноважного, похоже, не отбито. Пока.
   - Представляю вам мою родную сестру, ненаследную принцессу Марину-Дину дерн Оррокост Саргон-Еггт. Хотя, я вижу, вы с ней уже знакомы, - абсолютно скучным тоном сказано.
   Марина опускает кулак, несколько секунд тяжело дышит наконец, взглянув себе под ноги, шипит как рассерженная гадюка:
   - Брысь!
   Тот не заставил себя ждать, и поспешил убраться. Куда? И Марине, и Софи это весьма малоинтересно.
   - Добрый ... вечер, сестра, чем могу быть вам полезна?- с интонацией, словно при случайной встрече на каком-либо балу, другое дело, что одна на них ни разу не была, а другая, наоборот, старается ни одного не пропустить.
   Марина склоняет голову на бок, и злобно принимается разглядывать сестру. Говорить пока ничего не хочется. Халат из лучшего приморского шелка, и отсутствие под ним чего бы то ни было, про себя отметила. Да и сам халатик довольно короткий. Софи всегда стремится одеваться так, чтобы все замечали её изящные длинные стройные ножки. Сама она впрочем язвит по этому поводу ''Кто слишком много смотрит на мои ножки, не замечает содержимого моей очаровательной головки. А там кое-что есть''.
   Стоит сначала успокоиться, ибо настроение у Марины после поездки под проливным дождём на мотоцикле, хамства в свой адрес и драки, какое угодно, только не благодушное.
   Софи, похоже, это тоже понимает, и пока помалкивает. Что бы там про неё не говорили, а она довольно чуткий и добрый человек. И вполне в состоянии сопереживать чужой беде. Может, это просто называется человечностью. Но вращается она в таких сферах, где человеку очень легко проявить всё дурное в себе. И очень трудно - хорошее. И это она прекрасно понимает.
   Софи знает, насколько жесток этот мир. Она видела смерти. Ибо , кроме всего прочего, принцесса ещё и лётчик-истребитель. На счету которого довольно много сбитых. А на её самолете, между прочим, присутствует изображение: весьма юная озорная черноволосая ведьмочка в почти до неприличия коротком красном платье верхом на помеле. Чертами лица эта ведьмочка весьма напоминает хозяйку истребителя, тем более, что та её и нарисовала. Среди лётчиков не очень много ценителей живописи. Но эту её работу знают все в данной части, и многие - на этом участке фронта. Причём по обе его стороны. Неплохо знают и непонятный позывной. Говорят, что миррены передают своим истребителям: ''Внимание опасность! В воздухе Катти Сарк!'' Катти Сарк. Таков её позывной. А иные, особенно по ту сторону фронта, думают, что это имя. Софи только недавно перевели в ПВО столицы. К её немалой радости, ибо вновь появилось немало времени для милого сердцу безделья.
   Но она просто человек, слишком любящий удовольствия. И в ней совершенно нет огня, ненависти и фанатизма родной сестры. Софи действительно принцесса. ''Ледяная принцесса'' и этим всё сказано. Правда, у неё есть и другое прозвище, тоже весьма и весьма подходящее - ''Леди-скандал''.
   Но к Марине в душе она относится с большим уважением. Сама-то она в авиацию пошла в основном за сильными ощущениями, которых ей явно не хватало. И как это не банально, за романтикой. Всё оказалось не столь романтично, но и не сильно грязно. А сестра-то по-другому устроена. И жизнь у неё тоже ... довольно неоднозначная. И она заслуживает, по крайней мере уважения. В той среде, где Софи чаще всего вращалась, если бы человеку сказали, что тебя Софи уважает, это было бы высшей похвалой (другое дело, что таких людей ещё не было). Но Марине на чьё-либо уважение, а равно как и любое другое чувство по отношению к ней, попросту плевать. Она предпочитает быть самой собой. До безобразия взбалмошной Мариной Саргон.
   Только вот об истинных чувствах Софи к кому бы то ни было, кроме неё самой, никто не знает. Впрочем, на одном из светских раутов ей как-то раз попытались рассказать довольно скабрезный анекдот о фронтовой жизни Марины. А Софи в ответ отпустила в адрес рассказчика одну из своих шуточек. Её остроты очень остроумны и злы. И их интересно слушать. Если только сам не стал объектом. Ведь все вокруг станут повторять, что про тебя Софи сказала. А характеристики зачастую просто убойные. Так что тот человек к Софи и её знакомым больше на пушечный выстрел не подходил. И ни о ней, ни о Марине больше ничего плохого не говорил. Остальные сделали выводы.
   - Тебе не кажется, что для официальных визитов несколько поздновато? - наконец решила осведомиться Софи, посчитав , что сестра из состояния белого каления перешла в состояние - плюнь - зашипит, что значительно безопаснее для окружающих.
   Та промолчала в ответ.
   - Задам иной вопрос: что тебе от меня нужно?
   ''Ледяная принцесса'' прекрасно понимает, что почти в четыре часа ночи, Марина к ней может явиться только с очень серьёзной проблемой. А возможно, и бедой. Хотя беда-то как раз она сама по себе.
   - У тебя деньги есть? - вот так вместо приветствия. Сразу с места в карьер. Ну, да она всегда такой была. Совершенно спокойно Софи ответила.
   - Естественно.
   - Дашь?
   - Дам.
   - Мне много надо.
   - Это сколько?
   - Двести пятьдесят тысяч.
   Сумма очень значительная. Для человека, занимавшего должность Марины. Для Софи же... У неё есть ожерелья, стоящие много дороже. Да и за одну картину не так давно заплатили триста тысяч. Но ведь у сестрёнки тоже было состояние. И немаленькое. Вот только зачем она от него отказалась? Ну, это в любом случае её дело.
   - Может, поднимешься сюда, тут и обсудим?
   Войдя в спальню сестры, Марина сразу же плюхнулась в кресло чуть ли не времен Первых Еггтов. Обивку явно придётся чистить. А что-либо грязное ''Леди-скандал'' органически терпеть не может. А вот сестра, похоже, думает иначе. Софи успела заметить взгляд, брошенный в сторону огромной двуспальной кровати под балдахином. И кривую ухмылку при этом. То , что в кровати недавно спали двое, слишком заметно.
   Софи села в другое такое же кресло. Взяла из лежавшей на столике пачки длинную и тонкую сигарету, вставила в янтарный мундштук, и закурив, наконец, сказала Марине.
   - Так, на что тебе деньги?
   - На адвокатов. - говорит отрывисто, практически выплёвывая каждое слово - Эти суки, бля, не то что твой кобель,бля, меня сразу узнали, бля. И заломили за свои услуги чёрт знает сколько. Они ведь не понимают, что у меня, действительно, денег нет. А мне железные бумаги нужны. Понимаешь, железные! Такие, чтобы даже отец подкопаться не мог.
   - А по какому поводу? Я что-то не поняла. Вроде бы он в твою жизнь больше не лезет...
   - Да месяца полтора назад снова начал...
   Софи пристально посмотрела на сестру. Ведь у неё в девятнадцать лет уже есть ребёнок. А ''Ледяная принцесса'' о детях пока не думает. И даже не знает, как зовут племянника или племянницу. Именно об этом и спросила.
   - Как зовут твоего ребёнка? Ведь проблема именно в нём.
   - Да. У неё моё имя.
   - Марина дочь Марины, звучит почти как Дина дочь Дины.
   - Не язви. У неё два имени. И второе такое же как второе имя и у тебя, Лиза.
   Что-то дрогнуло в ледяном взгляде.
   - Я не язвлю, и не собираюсь. Но ты так и не объяснила суть проблемы.
   - Отец. Он хочет отобрать её у меня. Я ведь, как ты наверное и сама догадываешься, образ жизни менять не собираюсь. А я не хочу, чтобы она росла у него. А расценки столичных адвокатов тебе известны.
   Софи встаёт.
   - Насколько я понимаю, речь идёт о документах, касающихся передачи прав опеки?
   - Да.
   - Я тебе дам денег, и не попрошу возвращать. Но одно условие всё-таки поставлю: Не вздумай отдавать девочку мне. Это будет вовсе не смешная шутка.
   - Да тебе вообще детей иметь нельзя!
   Это вместо спасибо. Марина есть Марина. Софи отдала всё, что лежало в сейфе, находящемся в спальне. Там оказалось около трёхсот тысяч. Не попрощавшись, Марина укатила.
   Через несколько дней Софи доставили пакет, в котором оказалось шестьдесят тысяч. Своеобразная принципиальность Марины.
   С избитым сестрой субъектом Софи порвала всяческие отношения. Не с ним первым, не с ним последним. А он подал на Марину в суд за нанесение тяжких телесных повреждений. Но Марины уже давно нетв столице...
   А на вопрос где она, один из многочисленных императорских юристов любезно предложил поинтересоваться у Бестии.
   Чего делать, разумеется, ни один нормальный человек не стал бы. Но нормальность этого типа вызывает большие сомнения...
  
   - Вот доступные назначения. Выбирайте.
   - Это же не по уставу...
   - Ошибаетесь. -сухо сказал генерал- инспектор. По лицу видно-меньше всего охота возится с высокородной выскочкой изощренным способом мающейся дурью. И почтение к Их Величеству только с трудом пересиливает презрение к чокнутой аристократке, к тому же отрывающей от важного дела, - Одна из привилегий лиц, имеющих две золотых звезды - возможность выбора места службы.
   - Ну, если так...
   Пробегает глазами список.
   - Где сорок шестая дивизия воюет? А то не пойму, с чего это к ней усиленный танковый батальон с бронепоездом присобачили.
   - Сорок шестая ? - генерал на мгновение задумывается, - Так она, можно сказать, и не воюет вовсе.
   - Учебка что-ль.?
   - Нет. Это те, которых здесь так любят называть карателями.
   - Так они в самой большой помойке нашей страны? В среднем течении Церента?
   - Именно так.
   - Именно туда и поедем! Подписывайте!
   Генерал давным-давно научился прятать любые эмоции. Столь же давно его никто ничем не мог удивить. А вот у отчаянной чудачки (теперь вспомнил, что слышал о ней и раньше) удивить получилось. Добровольно, и при таких заслугах вызваться ехать в место, куда обычно ссылают. Место, о котором воет вся столичная пресса, как о территории, где кровавая солдатня творит массовый геноцид над беззащитным малочисленным народом с древней культурой. Проболтайся солдат в столице, что в Церенте служил- в лучшем случае в лицо плюнут.
   - Майор, вам известно, что это считается самым злачным местом в армии, и отправляют туда самых худших. Любой офицер руками и ногами отбивается от назначения туда. Перевести туда могут только в наказание.
   - Потому мне надо туда, куда никто ехать не желает. Раз кругом дерьмо, то значит, там наибольшее. Работа грязная, но делать-то надо. Вот и займемся.
   - Если это не пустые слова.
   - Еггты словами не бросаются.
   - Смотря какие.
   - Тоже верно.
   ''Побольше бы аристократов сходили с ума подобным образом - поменьше бы было бардака''.
  
   Вошёл один из офицеров-порученцев.
   - Его величество приглашает вас, господин генерал-лейтенант.
   Бестия ни сколько не удивилась: в последнее время такие приглашения в порядке вещей. Слишком уж многое от неё зависит. А что почти поздняя ночь - надо, значит надо. У государственного деятеля нет такого понятия - рабочий день. Есть понятие рабочее время суток, иногда достигающее двадцати четырёх часов. И последнее время довольно частенько. Поэтому она спросила только одно.
   - Требуется доклад? По какому поводу?
   - Нет, вы приглашаетесь для неофициальной беседы.
   Не хочется ехать, а надо. Приглашение от императора равно приказу. Впрочем, она-то как раз из тех немногих, кто может себе позволить отказ. И ещё интересно, почему не звонил, это при наличии-то правительственной связи. Лишний раз видеть императора вовсе не хотелось.
   Мало кто знает о её трениях с ним. Равно как и о том, что Бестия считает, что кризис зашёл уже слишком далеко. А откровенное потакание оппозиции только усугубляет его. А Саргон словно утратил возможность принимать волевые решения.
   Парламент всё больше и больше вмешивается в вопросы, лежавшие вне его компетенции.( К примеру, в вопросы планирования наступательных операций ). Идиотизм начинал граничить с изменой, когда поступило требование об обсуждении данного вопроса на открытом заседании... Говорят, болтун- находка для врага. А парламентский дурак? Такое впечатление, что вообще бесплатный агент.
   Прикрыть этот вопрос ведомству Бестии удалось довольно оригинально. Весьма уважаемым ( продажным, как неизвестно кто) в парламенте журналистам были подброшены документы о связях одних парламентариев с мирренской разведкой (документы вполне фальшивые), а равно как и о финансовых махинация других и визитах в кварталы сомнительной репутации третьих ( а эти документы являлись настоящими). Наживку заглотили и занялись своим любимым делом по копанию в чужом грязном белье, отстав на какое-то время от попыток решать действительно важные государственные вопросы. Но это только на какое-то время...
   Кстати, вброс документов был личной инициативой Бестии, проведённой безо всякого согласования с императором и соправителями. Она знает об их закулисных играх с парламентом. И вовсе не одобряет их.
   Она рисковала, устраивая весь этот шум с поддельными документами. Она подставляла себя под удар, если бы всплыла интрига. До чего же надоело принимать удары предназначенные вовсе не ей. Кэрдин устала быть одним из немногих защитников государства от заразы, разъедающей изнутри. Пассивность, пассивность приближающаяся к той грани, за которой начинается уже преступление. И этой пассивностью больны те, кто по определению не может быть пассивен. Император и соправители. Пока активно действует только она. Но даже у Бестии вовсе не бесконечные силы. И обсуждать император явно желает всё, что угодно, только вовсе не то, что нужно.
  
   В кабинете Саргон один. Бестия при входе хотела почти нахамить ему козырнув. (И он, и она в штатском). Но почему-то воздержалась. Император, как обычно, начал несколько неожиданно.
   - Как твои дела, как сын?
   Бестия развалилась в кресле, лениво закуривает, и только потом отвечает. Чуть ноги на стол по мирренским ''манерам'' не закинула. (Благо, в брюках). Она курит только когда очень сильно не в духе. Император эта привычка прекрасно известна.
   - Спасибо, не жалуюсь. Сын где-то служит, где - тебе знать лучше. Это всё?
   - Возможно, и нет.
   - Так в чём же дело?
   Император ненадолго задумывается.'' Решаешь, стоит ли ей об этом говорить ''- Бестия чуть не произнесла этого вслух, но всё-таки не произнесла.
   - Речь идёт об одной их твоих бывших подчинённых. Некой Дине дерн Оррокост.
   - Твоей законной дочери?
   ''Язва'' - злобно думает император. О количестве его внебрачных детей Кэрдин известно прекрасно. Список сыном Кэрдин вовсе не ограничивается.
   - Да.
   - И в чём же дело?
   - Ознакомься вот с этим документом. Точнее, сам документ не очень интересен, можешь прочесть только обведённое. Тут ещё куча приложений имеется. Но суть и из этого места понятна.
   Бестия начинает читать.
  
   '' В связи с невозможностью заниматься воспитанием моей дочери Марины-Елизаветы дерн Оррокост Еггт-Саргон я поручаю право опеки над ней - далее следовало занимавшее чуть ли не пол листа официальное титулование императора- с условием, что он в течении месяца с указанной даты передаст её под официальную опеку какому-либо другому лицу не принадлежащему к первому и второму великому дому''.
  
   - Занятно, не правда ли?
   - Она сейчас где?
   - Кто?
   - Марина.
   - Какая?
   Бестия начинает злиться.
   - Старшая, если тебе так угодно. И прекрати дурака валять.
   - В степи, где же ей ещё быть. Сама же приказ подписывала. И, между прочим, сей документ, а так же ряд приложений к нему ей составлял лучший столичный адвокат, и даже мои юристы не смогли к чему-либо придраться, что бы оставить её у меня.
   - И ты вызвал меня, что бы я вырыла в этом документе лазейки, оставила и девочку у тебя, так как тебе жутко не охота её кому-либо передавать ? Так что ли? Или затем, что бы мои люди кое-что объяснили этому самому адвокату, и он составил иной документ более тебя устраивающий, а этого словно и не было? Ну, так это не ко мне, пусть твой седьмой отдел этим делом и занимается, а мне на эти твои проблемы, как говорится, с высокого дерева. И если это всё, то разрешите идти.
   Бестия демонстративно встает.
   Император сделал вид, что пропустил откровенное хамство Кэрдин мимо ушей. У него до сих пор время от времени возникают сомнения, относительно того, кому следовало бы быть императрицей. Правда, сказав ''А'' следовало говорить и ''Б'': в стране тогда просто оказалось бы два императора. А это уже слишком много, ибо её и одной-то частенько хватает.
   - Это совсем не всё. Время уже кончается, а ещё не решил, кому передавать права опеки.
   - Повторяю вопрос: А я здесь причём?
   Непонятливую изображает. Актриса тоже не из последних. Это-то в нагрузку ко всему прочему!
   - Она должна расти у кого-то из своих. А я никого не могу выбрать. Я не собираюсь давать оценку поступкам моей дочери, и не собираюсь касаться твоих отношений с ней. Но девочка не должна расти сиротой, что бы там не думала моя бешеная доченька.
   Бестия пристально взглянула на императора. ''Мне что ли он её хочет отдать? А с чего? Не понимаю. Родни же у него до чёрта, в конце концов, есть ещё Софи. А я... Почему я?'' Так она и сказала.
   - А почему ты выбрал меня?
   - Вспомнил твою фразу, что ты очень не любишь, когда кто-то повторяет твои ошибки.
   - Закроем эту тему. - и в голосе Кэрдин лязгнул металл.
   - Это да или нет?
   Бестия закрыла лицо руками. Поздняя ночь. Она так устала. А теперь ещё и это.
   - Башка раскалывается. Ни черта я сегодня не соображаю. В общем, дай подумать пару дней. Мне ведь для полного счастья только полугодовалого младенца и не хватало.
  
   - О Марине что-нибудь слышно? Она поправляется?
   Херт отвечает неохотно.
   - Она в столице уже несколько дней. Ведёт себя крайне вызывающе. Что глупо в её состоянии.
   - Мне не звонила... А что не так с её состоянием?
   - Тут смотря с какой стороны глянуть, так всё с ней, или нет.
   - Что-то не понимаю...
   - Стандартная глупость безбашенной девицы её лет.
   - Ты хочешь сказать, она ждёт ребёнка?
   - Именно.
   - А кто отец?
   - Он погиб полтора месяца назад. Его Величество хотел задним числом оформить брак. Но их безбашенность категорически против. Хотя, он и из Великого Дома, правда, совершенно захудалого.
   - Мне не говорил никто, -Эр смотрит с совершенно детской обидой. Всё больше мать напоминает, только не в такие моменты, - Я его знала?
   - Не думаю. С вами он не учился. Уверен, мне сообщили о совершенно не входящих в мои интересы вещах, исключительно затем, чтобы я передал тебе.
   - Ей тяжело будет одной.
   - Обычно, тяжело тем, кто много с Еггтами общается. Они ведь словно энергию из людей высасывают.
   - Не говори так!
   Соправитель пожимает плечами.
   - Можно подумать, я забыл, сколько раз ты болела, распереживавшись из-за этого зеленоглазого кошмара.
   - Ты словно невзлюбил её.
   - Как выражается ЕИВ, 'Я не 'ведьма', чтобы всем нравиться' (ведьма - золотая монета крупного номинала с профилем Дины). Любить или не любить её я не могу. Считаться с ней - обязан. Равно как и сбрасывать со счетов появление в ближайшее время ещё одного наследника Дома Еггтов и принцессы императорской крови.
   - Уже известно, что будет девочка?
   - Не, конечно, но раз несколько сот лет у женщин главной ветви Еггтов первая беременность заканчивается рождением дочери, иногда даже двойни, то сомнительно, что она прервёт эту традицию.
   - Ты мне потом фотографию этой девочки пришлёшь? Марина ведь прислать забудет.
   - Когда же ты повзрослеешь?
   Соправителю недавно намекали на желательность объединения промышленных империй. В теории, он не был против. В качестве одного из условий намекали, только намекали, на брак между наследниками. Потенциального жениха Херт знал. Пусть, из молодых, да ранний (молодой относительно - Эриды старше почти на двадцать лет), но с у управлением несколькими крупными заводами справлялся просто блестяще. Три гражданских 'Золотых Звезды' получены за дела с большой буквы. Амбициозный профессионал.
   Херт почти не задумывался о приемнике. Высококлассных специалистов в окружении полно. Но способного потянуть на себе всё в поле зрения не наблюдается. Кроме этого. Но Эр с ним даже не знакома. Да и вообще, отношений ни с кем не поддерживает, хотя по логике, женихи вокруг должны стаями виться. Но что-то никого даже в относительной близости не наблюдается.
  
  
  Эр на перспективы династического брака даже не намекал. С другой стороны тоже не торопили. Военное время способствовало всё более тесному переплетению интересов соперничавших в прошлом, группировок. Сама Эр не догадывается, или делает вид, насколько важной фигурой в играх придворных группировок, является.
   Расклады уже начинают меняться. Младшие члены Императорского Дома уже заявили о себе. Героев-лётчиков в стране любят. Ладно, Софи гоняется за внешними атрибутами популярности, а не за влиянием на реальные рычаги управления. Пока?
   Но вот угрюмая и типично по-еггтовски своевольная Марина. Соправитель давно понял, странная, даже относительно дочери, девочка очень крепко себе на уме. Сколько её знает - всегда мастерски задаёт крайне неудобные вопросы из самых разных сфер. Почти всегда тем или иным способом доискивалась ответа. Только сферы интересов с каждым годом становятся всё активнее. 'Маленькие детки - маленькие бедки'. Теперь детки выросли.
  
   * * *
   Эрида на Марину хотела сначала обидеться. Подумав, решила не стоит. Мир не вокруг тебя вертится, что бы там некоторые не думали. Последние года... Дочь соправителя из тех, кого война никак не касается, если самой не лезть. Сводки, как газетные, так и информационные для высшего командного состава, читает всегда. Не понимают. Говорят: 'Война такая глупость!', или 'такая бессмыслица!'
  Можно даже поверить. Относясь к определённому кругу сложно не воспринимать господствующие представления.
   Только вот само собой получилось вращаться в нескольких, практически не пересекающихся, кругах. В Академии многие поражались наличию у неё знакомых из простонародья. Она, сперва поражалась не меньше, потом сообразила. Большинство новых знакомых либо получили домашнее образование, либо учились в школах, где очень тщательно следили, из каких семей происходят ученики. Плюс неизбежное для художника специфическое восприятие мира.
   Эр считала себя очень непрактичной. С удивлением обнаружила, встречаются и более тяжёлые случаи. Ей даже сочувствовали, что такой утончённой личности пришлось провести столько времени в месте, где было такое количество низких людей. Отмалчивалась, жалея, что сочувствующие настолько от мира оторваны, даже старинные клинки носят для красоты. Такого даже не вызовешь, ибо драться с ним - всё равно, что безоружного убить. Просто же заехать кулаком в глаз в стиле Марины, она не умеет.
   Откровенно врать тоже не хотелось. Приходилось отмалчиваться. Странной прослыть не получилось. Тут каждый себя считает неординарной личностью и не таким, как другие. Ладно, хоть терпимы к чужим странностям, не забывая холить и лелеять свои, далеко не всегда для окружающих, безопасные.
   Сам собой вспоминался услышанный от Софи стишок про людей, мнящих всех вокруг нулями, а себя - единицей.
   Жить Эрида по-прежнему живёт в Сказке - официальном названии её дворца во всех планах. Отец на совершеннолетие, кроме всего прочего, подарил ей документы на право полного владения дворцом и несколькими смежными земельными участками. В детстве, интересовало, с кем граничат парк, кроме императорской резиденции. Что там за дальними изгородями? Оказалось - тоже её владения. Отец их все скупил. Ближних соседей теперь только Софи. 'Загородный' Император подарил на совершеннолетие, перенеся центр связи куда-то в другое место. К удивлению Эриды, она является теперь обладательницей самой большой по площади в стране загородной резиденции. Куда ей столько? Государства есть меньшие по площади. Своего парка вполне достаточно. Ландшафтной архитектурой никогда особо не интересовалась. План расширения парка набросала, но исключительно для проверки способностей. Кому показала, все одобрили, большинство из лести. Но понравилось и архитектору, некогда 'Сказку' строившему. Даже сказал, предлагал другой вариант проекта, почти втрое больший площади, но соправитель велел ограничиться размерами первоначального участка.
   Бесконечные шуточки принцесс про транжирство императрицы привили Эр мысль, даже у таких, как она, деньги совсем не бесконечная величина. Хоть в чём-то уподобляться Кэретте не хотелось.
   Смелости всё-таки набралась, поинтересовавшись, сколько её проект будет стоить. Тот сразу же назвал сумму, показавшуюся одной из самых богатых девушек страны, крайне неразумной.
   Проект отправился к прочим неудачным наброскам.
   В финансах по-прежнему совершенно не ограничена. К чекам соправителя по-прежнему неограниченный доступ. Плюс открыто несколько банковских счетов. Но устраивать стройку в такое время показалось неправильным.
   Недавняя встреча с Софи тоже сыграла определённую роль.
   Принцесса объявилась неожиданно. Как всегда безупречная. Излишне весёлая. Эр заметила, с прошлой встречи красавица похудела, блеск глаз какой-то неестественный. Но, в остальном прежняя, только орать и хохотать стала совсем, как младшая сестра.
   Погуляли в столице. Эр больше не обольщалась, почему все такие вежливые и приветливые. Софи было наплевать. Просто полной чашей пила столичную жизнь.
   Страшно сорила деньгами. Много била. Без конца говорила. Иногда выдавая такое, что Эрида её с трудом узнавала.
   Как и раньше, бредила самолётами и небом. Только теперь в рассказах была ещё и война. Очень много. Во всех проявлениях. Эрида понимала далеко не всё.
   Любя всё совершенное, не могла понять, как такие дорогие и сложные вещи можно делать не качественно, или что-то там не устанавливать для удешевления производства. Знает, Софи всегда воевала на машинах, изготовленных под её требования и значительно отличающихся качеством изготовления от серийных.
   'Сколько стоит делать, что ты говоришь со всеми самолётами этого типа?'
   'Сами узлы, плюс работа при стольки-то машин в месяц, плюс издержки всякие разные... Много, в общем! Сама бы дала, да свободных средств нет почти'.
   'У меня есть. Подскажи, как правильно оформить пожертвование в Фонд Обороны, чтобы деньги пошли именно, куда ты сказала?'
   'Чокнутая!'
   'Вообще-то, да!'
   В глазах мелькает что-то от гербовой змеи.
   'Завтра поедем. Лично проконтролирую'.
  
  
  
   Эр немного опасалась, отец её не одобрит, речь шла о сумме со многими нулями. Но Херт ничего не сказал. Он и сам строительство крупных кораблей финансировал.
   Потом Эр пригласили в Министерство Авиации и министр лично вручил орден 'За заслуги'. Удивилась, и сильно. В её представления о мире как-то не укладывалось получение орденов. Просто увидела, Софи что-то, действительно, нужно, намного нужнее, чем ей самой. Хотела помочь, не думая о награде.
   Среди подарков к совершеннолетию оказались членские билеты всех столичных аристократических клубов. Софи, чей День Рождения должен был быть только через месяц, смотрела с нескрываемой завистью. Хотя, на деле это она уже везде побывала, причём все, кого это касалось, упорно делали вид, будто принцесса давным-давно в членах состоит.
   Эр с интересом рассказы слушала, но на предложения составить компанию, отказывалась. Софи смеялась: 'Не бойся, ловить не станут'.
   Эрида и не боялась. Для неё официальное признание чего-либо значит гораздо больше возможности нелегально делать то же самое. Да и да Софи считает аналогично. Но любит щекотать себе нервы.
   Были и пригласительные билеты. О некоторых известных вечеринках доводилось читать в романах. Не вполне верилось, что написанное теперь касается и её.
   Решила сходить только через полтора месяца пред самым Новым Годом вместе с Софи. Было немного страшно. Главным образом, из-за рассказов Марины. Софи над страхами посмеялась, сказав: 'Не забывай, сестрёнка - профессиональный провокатор. Братец - тем более. Они и поехали туда скандалы устраивать'.
   Было довольно весело, но на школьных мероприятиях Эр чувствовала себя гораздо уютнее. Понимала, уровень совершенно различен, несмотря на наличие знакомых лиц.
   Вот Софи чувствовала себя, как рыба. Всё яркое, шумное и опасное - её стихия. Расцветают в небе огни фейерверков, или грохочет за горизонтом неведомая жуть. Ей всё равно.
   'Они не обидятся, если я не буду приходить?'
   'Плевать. Приглашения же не именные'.
   'Там и такие есть...'
   'Тоже всё равно. Если уж совсем милой и доброй хочешь прослыть - своему отцу в канцелярию позвони. Там кто-то прямо обязан вежливые отказы писать. Образец подписи им для штампа оставь. Я так и сделала. Они теперь. Даже не знаю, куда меня зовут, а куда нет'.
   'Но сюда же нас пригласили...'
   'Сюда тебя пригласили, звали ли меня - без понятия. Мне сюрпризы нравится устраивать. Такая интрига - никто не знает, где я сегодня появлюсь'.
   'Зачем тебе это?'
   'Так интереснее жить'.
   'Не понимаю'.
   'Понимать нечего. Они тут все тщеславны до невозможного. Живут в каком-то собственном мирке. Повод для гордости - сама я их посетила. Или сама ты. Тоже не плохо. По мне, так пусть посидят, как на иголках. Помучаются в ожидании'.
   'Всё равно, не понимаю'.
   'Наверное, если у тебя получиться нажить врагов, тогда поймёшь'.
   Эр промолчала. По бумагам, она старше Софи. На деле выходит наоборот. Опять друг друга не поняли. В последнее время непонимание становится всё более частым явлением.
   Даже не получается обидится. Не поймут просто. Софи влечёт большой и яростный мир. Эриду особо никуда не тянет из её небольшого мирка.
   Только большой мир всё чаще напоминает о себе.
   Она художник, не воин. Но никогда не скажет, будто политика её не волнует. Если грязь не замечать, она от этого не исчезнет. Так или иначе, придётся мыть. Только не все способны этим заниматься.
  
  Картины охотно покупают. Эр в деньгах не нуждается совершенно. Но финансовая составляющая - важный критерий успеха. Продаёт не торгуясь. Не может понять Софи, для развлечения накручивающей цены на свои работы. Говорила, до десяти раз удавалось поднять цену от первоначальной.
   'Пока за имя доплачивают, этим пользоваться надо. Живём один раз!'
   'У тебя же всё есть!'
   'Так же, как и у тебя. Но это-то моё и только моё. Сама добилась. Раз есть мода - то из чужой глупости надо извлекать выгоду. В живописи не разбираются, но моими или твоими работами просто жаждут обладать'.
   'Не все'.
   'Ну, как же. А что, в таком случае, мой портрет твоего авторства в кабинете министра авиационной промышленности делает?'
   'Разве он там?'
   'Только не говори, будто его у тебя украли'.
   'Нет. Сразу после прошлогодней выставки обратились. Предложили... Забыла уже сколько. Продала сразу. Я тебе тогда говорила, мне не слишком результат нравится'.
   'А я тебе говорила только чтобы не думала портрет уничтожать'.
   'Я ничего не уничтожаю'.
   'Можно подумать, я про хранилище не знаю, где ты неудачные работы держишь'.
   'У тебя тоже такое есть'.
   'Разница в содержании. Я просто придерживаю то, что выставлять ещё время не пришло'.
   'Только не говори, будто выставишь... Ну, где ты обнажённая на поплавке гидросамолёта сидишь. Счастливая такая, вся словно светишься...'
   'Выставлю. И даже решила, когда - на следующей ежегодной после подписания мира'.
   'Когда он будет...'
   'А без разницы. У меня в 'Завещании' чётко прописано, что кому достанется. В том числе, эту картину должны будут отправить опять же на первую ежегодную, только после моей смерти'.
   'Не говори так!'
   'А что? Мне и под куполом болтаться приходилось, и машину на брюхо сажать. Правда, в случае с брюхом - тут спасибо нашим зенитчикам-раздолбаям. Вот смеху бы было, угрохай они самого результативного аса фронта. Интересно, Тим орден бы прислать догадался? Под куполом тоже всякие интересные мысли бродили. Он меня добить хотел. Да я парашют почти у земли раскрыла, и он только один заход сделал. Я его номер запомнила, думала, может свидимся ещё. Но через три дня мне сказали, хвост 'тройки зелёной' из болота на нейтралке торчит. И если на то пошло, я сама всегда стараюсь убивать парашютистов. Слишком хорошо знаю, насколько пилоты трудновосполнимый ресурс'.
  
  
   Глава 2.
  
   Битый час торчит в приемной губернатора. Принимать не спешат. Ну барство из местных властей прет. Знакомая картина. Небось, скажи кто она... Давненько не видала плясок угрей на сковородке. И сейчас смотреть вовсе неохота. Пока...
   Пока от вокзала сюда добиралась, насмотрелась кое - на что. Одни заголовки местных газет чего стоят. Шрифт уж больно интересный. Угловато-заострённые буквы здорово походят на старинные мирренские. Да и статейки на тему возвращения священной земле Юго-восточного региона исторического наименования наводят на грустные размышления. Равно как и переименование местных органов власти в министерства. Шевроны у местных полицейских на рукавах тоже интересные - с изображением местного флага. А ещё тут с имперским языком какие-то проблемы. Только ''Не разумею'' и слышишь. На местном Марина ничего не спрашивает из соображений гордыни. В конце-концов: у нас же один государственный язык. Ладно, перед губернаторским дворцом государственный флаг хоть присутствует.
   Но присутствуют ли мысли о целостности империи в башке губернатора?
   Пока шла до приёмной, да разглядывала обстановочку, раз двадцать пожалела, что не служит в контрольном отделе Минфина. Сотрудникам этого отдела точно сюда не помешает заглянуть. С проверочкой. А от местных пальм в кадках крепко воняет. Хищением государственных средств в особо крупных размерах. И на коврах заметно. А про мебель уж и говорить нечего. Понятно, почему губернатор в первых рядах борцов за культурную автономию (а между строк читай- независимость). Пока над тобой небезызвестным мечом нависает имперская безопасность, нет-нет, а будешь опасаться слишком уж явно казенные средства в свой карман перекладывать. Глядишь, и отвечать придется. А раз ты глава свежепровозглашонного государства - то и спросу с тебя никакого.
   Лица встречных чиновников тоже говорят о многом. В первую очередь об экспериментах какого-то спятившего учёного по оживлению заспиртованных уродов из столичных музеев. Похоже, в основном из того отдела, где анацефалы хранятся. Как ни странно, опыты частично удались. Двигательный и хватательный рефлексы развились даже чрезмерно. Остальные так и остались на зачаточном уровне.
   Марина демонстративно, аж челюсти хрустят, зевает. Со скуки разглядывает висящий в приёмной губернатора портрет императорской фамилии. Исполненная известным художником копия одной довольно много публиковавшейся где надо и не надо, кажется ещё довоенной протокольной фотографии.
   Тоже мне, святое семейство, блин. Сейчас человек даже с самой богатой фантазией не сможет провести параллели между ней самой и кем-либо из лиц, изображённых на картине. Однако, вот она там, присутствует. Как часто бывает, на подобных произведениях, ''августейших'' детей изображают почти взрослыми. Ну, Софи - то ладно, на подобный портретик не обидится, ибо выполнен далеко не бездарно.
   Но дата в углу картины стоит. Семь лет назад. И двадцатилетняя Марина, изображённая на картине - плод буйной фантазии художника. А у не живописной Марины чуть ли не болезненная страсть к критике всего и вся. Произведение само напрашивается. Ну не красавица она, и никогда не была. А в ту что на картине влюбиться с первого взгляда можно. Она-то на этакое эфемерно - воздушное существо не походила никогда. Тут только крылышек, нимба и полупрозрачных одежд не хватает! (Вот бы здорово она смотрелась в полупрозрачном! С её-то мускулами, шрамами да татуировками !) Воплощение красоты, женственности и прочих положительных качеств. Которых не имеется.
   Оригинал с интересом продолжает разглядывать копию. Так. К телосложению тоже масса претензий. Худенькой отродясь не бывала. Платьев такого покроя не носила. Мать твою, за коим столько драгоценностей на различных частях тела намалевано? Чуть ли не половина фамильных бриллиантов. И что за причёску соорудил? Ладно, хоть с цветом волос не напутал. Сединой, правда, разбавить забыл.
   Столик вот нарисован неплохой. Вроде, даже такой видала. Только почему на нем пивной банки не стоит?
   Продолжим хамить.
   Хотя на ней парадная форма, но в кармане - банка с пивом. Вытащила. Откупорила. Нарочно шумно глотнула. Намеренно рыгнула. И вновь уставилась на картину, спиной ощущая плохо скрываемую ненависть секретарши, охранников, да и прочих посетителей приёмной.
   Ничего, у Марины на случай чего ещё фляжка есть. С соркапятиградусной.
   Охранники, кажется, уже булькают. Бить их сразу, или погодить немного? "Так. Ещё чуть-чуть, и буду бить. - думает Марина, - Или нет, лучше объявлю, кто я. И тогда их всех, включая губернатора, качественно изобьют совсем в другом месте. Отлупят во всех смыслах. Некоторых селёдкообразных не только отлупят. Ну, для неё это самое ''не только'' считай и так вторая специальность. Хорошо, что я сегодня добрая..."
   Так. Пивко кончилось. Настроение у Марины не улучшилось.
   Она разворачивается к собравшимся, прикидывая, кого за пивом послать. Или просто их всех послать, отправив потом с вокзала виртуозно - хамскую телеграмму о своём визите? После нескольких секунд раздумий всё-таки посылает. Смятую пивную банку в свободный полёт. Аэродром приземления - корзина под столом секретарши. Посадка прошла неудачно.
   Ента красотка с ногами жирафы, глазами копченой рыбины и мозгами породистой коровы её испепелить взглядом пытается. Безуспешно. Охранники все вчетвером загородили дверь. Ну прямо футболисты перед штрафным ударом. Забить им что ли?
   Это ордена и нашивки за ранения их держат. Вежливо выгнать не могут, а силой - бояться. Как чуют, её не трогай, и она никого трогать не будет. Во всяком случае, ещё какое-то время. А дальше...
   Ладно, ждать надоело. Вразвалочку подошла к столу. Оперлась. У охранников руки тянуться у кого в штаны, у кого за отворот, у кого ещё куда. Марина дыхнула перегаром. Эта сельде-вобла впечаталась в спинку кресла. Марина ещё с пол минуты поотравляла атмосферу, а затем грохнула локтем по столешнице. На запястье блеснул браслет полноправного члена Великого Дома.
   Сельдя присмотрелась...
   Интересное это зрелище, рыбьи пляски. Интересно, можно ли установить рекорд по умению заставлять людей менять мнение о себе? Если что, то Марина первая.
  
   До чего же тошнит от насквозь фальшивых казенных улыбок, нарисовавшихся вдруг на холопьих рожах! Двери местного властелина распахиваются как по волшебству.
  
   Кабинет способен поразить воображение. Только вот Марина знавала апартаменты и пороскошнее. Хотя, если честно... У императора если и лучше, то ненамного. Дорогая антикварная и довольно безвкусная мебель, старинные картины, явно приобретенный из-за массивных золоченых рам. Карты, правда, нет. Но портреты их величеств, их высочеств и прочих членов дома присутствуют. Небездарным живописцем выполненные. Себя краем глаза заметила, но всматриваться не стала. Всё равно не похоже.
   Даже стены деревянным панелями отделаны. Прям как у Самого. Сам-то правда хотя в быту и не аскет, как-то раз смету на перестройку одного из дворцов прочёл. Долго и весьма нелитературно ругался. И в мусорную корзину смету отправил. В такое непростое время тратить чудовищные деньги на ненужную в общем-то роскошь император постеснялся. А дворец вместо ремонта просто закрыл, да охрану поставил. Так дешевле. Ну, как говорится, что не позволено Юпитеру, то позволено быку.
   А ковер-то на полу - из мирренских колоний. Вещица просто до безобразия дорогая. Да ещё и в военное время, ибо ковёр производит впечатление откровенно новенького. Опять же вопрос - а на какие шиши? Империя у нас конечно, не бедная. Но вовсе и не настолько богатая, чтобы в разгар войны в провинции дворцовые интерьеры сооружать. Или же это деятель того разряда, которые вечно государственный карман со своим собственным путают? Интересно только, где таких деятелей больше? В столице или на местах? Жаль, официальной статистикой не поинтересовалась. Ну, Кэрдин, жди телеги. А как получишь - шли ревизию. Хотя с другой стороны. Дятлы тут неизбежно должны быть. Не может их не быть, в таком-то неспокойном регионе, да при таком вот губернаторе.
   А вот и он сам. Чуть за стоящее посреди кабинета чучело не приняла.
   Тоже экспонат из столичного музея удравший. Только на этот раз из запасников зоологического. Пьяные таксидермисты небось развлекались, да из частей хорька, свиньи и кажется, макаки, сшили вот такое. А оно взяло и ожило. Ходить на двух ногах, разговаривать и одеваться научилось. Только вот качества прародителей все при нем остались.
   С подчиненными свинья, перед начальством хорек, а по сравнению с нормальными людьми - макака.
   А так если не вглядываться, губернатор внешне типичный государственный чиновник. Даже в полувоенной форме без знаков различия, но с парой каких-то значков. Вроде как ходячий пропагандистский лозунг. Тоже мол, на оборону работаю. В поте лица, можно сказать. Решил наверняка, что Марина сюда явилась за очередной долей внимания официальных лиц. А то есть некоторые герои войны... фамилии называть не будем, орденов до пупа и ниже. Разъезжают по тылам с пропагандистскими компаниями да облигациями оборонных займов. Её за такую похоже и приняли.
   С казенным радушие в голосе интересуется.
   - С кем имею честь беседовать, миледи.
   ''Миледи'' вздохнула, так чтобы точно почувствовали и прочувствовали исходящие от неё ароматы. Благо с дороги помыться не успела, а день жаркий.
  
   - Я высокородная владетельная госпожа, принадлежащая к Великому Дому и принятая при дворе. Так что настоятельно рекомендую быть повежливее. На первый раз я так и быть готова простить тупость и невежество мужланов из вашей обслуги. Но на будущее... - она говорит с рафинированным столичным выговором. Так учили когда-то. А она ничего не забывает.
   Губернатор вовсе не усомнился в её словах, степень казенного радушия на физиономии тут же увеличилась на несколько порядков. Хотя и почуял небось, как от неё разит. Ничего, такие хорькосвины к вони привычные.
   - Могу ли я узнать ваш титул?
   - Я путешествую инкогнито.
   Понимающая улыбка в ответ. Этот тип явно размышляет, может ли новое знакомство быть чем-то полезным. Напрягай, напрягай извилины. Правила игры несомненно знаешь. И свои придумать явно не откажешься. Только играть по ним ещё не время. Ну, а я правил просто не признаю.
  
   Ну опять невезуха! Поезд в этот отвратительный городок ушёл с утра. Попутных машин нет, и не предвидится. И ведь не далеко же! А в комендатуре её упорно уговаривают остаться на ночь.
   - Дождитесь поезда. Не рискуйте зазря.
   - А когда поезд будет?
   - Завтра.
   - А мне приказано прибыть на место сегодня.
   - Объясните ситуацию. Никто из местных офицеров вас не упрекнет. Поймите же: в лесах опасно. Вы просто можете не доехать. В самом прямом смысле слова.
   - Я тупостью не страдаю.
  
   - Так. Мужик, куда направляешься?
   Бурчит что-то похожее на название нужной Марине точки на карте.
   - Ну, значит мне туда же. Поехали.
   Очень похоже, что её мысленно похоронил. Да и себя заодно. Ну, Марина-то туда не спешу. У страха глаза велики. Не так уж и много народу пропало без вести, так сказать, за последний год.
  
   Дорога проселочная. Лесочек сосновый. Даже птички поют. Мирный селянин на телеге едет. Пастораль! Только не все кто входит в этот лес, выйдут из него. Марина это знает. Кажется расслабленной и уставшей. Но на деле. Нет-нет да и мелькнут в зеленых глазах огоньки.
   И то что надо, заметила. И не пожалела о подцепленной у разведчиков привычке таскать за голенищем револьвер. Пусть и старая конструкция, но в работе безотказен.
   Лошади еле плетутся. Марина по-прежнему делает вид, что дремлет, на деле наблюдая из-под полу прикрытых век. Кто бы тут не шлялся, просто стрелять не станут. Рыбка слишком крупная. И сонная. Только вот не карп. А мурена. Хе-хе.
   Словно прикорнула. А на деле свесившаяся рука прикрыла рукоять.
   Всадник обогнал их. По кустам пыхтят трое. Думаете, майор спит? Уже награду небось поделили? За целого-то майора? Да ещё быть может, и живого. Да с орденами! Ща, козлы, майор объяснит за что ордена дадены!
   - Стой! Кого везёшь?
   Окрик явно в расчёте на то, что она обернётся. А то и с телеги свалится. А эти трое на неё и сиганут.
   Марина кувыркнулась на землю, выхватывая из-за голенища револьвер. Эти придурки даже не удосужились снять с плеч винтовки. Тёпленькой решили взять!
   Трах! Трах! Трах!
   У одного дырка посредине лба. У второго и третьего аналогично.
   Переворот. Как на стрельбище.
   Всадник успел пальнуть. Облом! Щёку только обожгло. Передёрнуть затвор не успел.
   Ещё два выстрела.
   Валятся сражённые всадник и конь. Раненая лошадь пронзительно ржёт и дёргает ногами. Клячи храпят и пятятся. Их хозяин ещё не понял, что произошло.
   Считанные разы успело стукнуть сердце, а несколько жизней оборваны.
   Марина резко вскакивает. Нарочито медленно заряжает револьвер. Неторопливо обходит телегу и двумя выстрелами добивает раненого коня. Револьвер возвращается на свое законное место.
   Развернулась, и с интересом уставилась на пребывающего в состоянии обалдения мужчину. Несколько секунд - и четыре трупа. Да ещё лошадь дохлая. Не у каждого нервы выдержат. Он откровенно боится стать пятым.
   Крестьянин сидит, держась за вожжи словно утопающий за соломинку. От лесных он ещё надеялся уйти. От этой чокнутой уродины - нет.
   Засунув револьвер обратно, Марина достает из кобуры на поясе пистолет и направляется к застреленной троице. Держит оружие так, что бы тот на телеге разглядел орден на рукояти. И сделал правильные выводы. Застреленные холодненькие. С гарантией. Одежда - у двоих - типично крестьянская, третий в офицерском френче и галифе. Ремни со стандартными подсумками. Сапоги у всех троих армейские. Убрала пистолет в кобуру, вытащила из-за другого голенища нож. Распорола на всех троих обувь. Вдруг еще подберет кто. А так - никому не достанется. Марина переворачивает тела и снимает с них винтовки и ремни с подсумками. У того во френче ещё и пистолет в кобуре. Как мило, мирренский! Здесь! Что за хрень тут творится? Отодрала у шапки на память самодельный символ веры. Закинула оружие и ремни с подсумками на телегу. А то мало ли кто подберёт. А четыре годных винтовки - слишком жирный презент лесным бандитам. Сдадим в местный арсенал. Под расписку. Пошуровала по карманам, да заплечным мешкам. Ничего интересного. Бумаг нет, курево поганое. У одного правда моток хорошей веревки и большой мешок нашелся, ну да майор в такой таре не нуждается. Вот только не понравилось - еды у них мало, топора, котелка или там лопатки ни у кого нет. А значит - не издалека они топали. Тут, в лесу у них лагерь. Хотя лагеря может, и нет, и это из соседней деревни мужички. Ну с этим-то пусть Особисты местные разбираются. Вчерашние ''коллеги'', так сказать.
   - Трогаем! Что встал! Объехать можно.
   Мужик живого покойника напоминает. Ненормальная майор уселась рядом с ним.
   Марина наоборот заметно оживилась. Даже фляжку вытащила, и пару раз отхлебнула. Предложила мужику. Тот мотает головой. Ну и ладно, Марине больше достанется. Отхлебнула ещё пару раз.
   Храбрился-храбрился, косился-косился и наконец промямлил:
   - Высокородный сиятельный господин майор, спросить разрешите?
   От интонации такой феодалом в худших традициях себя ощущаешь. Чуть не ответила ''Что надо, презренный пес?''. Хотя на деле за подобное обращение к не благородному уже при Дине I могли бы и язык вырвать. С точки зрения Черной Ведьмы, среди неблагородных, крестьянин стоял неизмеримо выше торговца и ростовщика, а уж по отношению к бродячему актеру земледелец выглядел чуть ли не главой великого дома. Ну да тут даже не времена Дины I, а как раз те, что лет за пятьсот до неё были.
   - Спрашивай. Я сегодня добрая. Пока не очень пьяная.
   - Премного извиняюсь; а сами-то вы кто будете? Ведь не простой господин майор.
   - Ага. Жутко специальный. Императорские лесные патрули ''Рыси ненормальные''. Хребты ломаем только так. Человечину жрём сырую. Пьем только H2SO4. Слыхал про таких?
   Мотает головой. С чего это побледнел так? Неужели и вправду думает, что у неё во фляжке серная кислота? Да нет, не похож он на знатока химических формул. C2H5OH и то вряд ли известно.
   - Даже странно, - сказала Марина (ещё страннее было бы если крестьянин слышал про патрули, Марина их только что выдумала). Вытаскивает портсигар, закуривает. Вздыхает. Показывает мирренский орден на крышке.
   - Наш герб. У всех такие. У меня-то простой, а у иных -из кожи. Человеческой. У живого со спины срезанной. А у иных ожерелья есть. Из ушек. Я правда, право на такое ещё не заработала. И ушки на память ещё резать нельзя. Только хрены с яйцами можно. Маленькая слишком. Вот подрасту...
   Просто обворожительно улыбается. Только закрыв рот вспоминает, что оба клыка от природы несколько больше чем следует. В школе пытались дразнить вампиренышем - и были зверски биты. Кому-то даже швы на прокушенную шею пришлось накладывать. Как там папенькина канцелярия скандал замяла, ей было весьма малоинтересно. Кстати, под обворожительным глазиком сестренки лет десять назад красовался весьма неаппетитный синяк, полученный как раз за шуточки про оборотней.
   Крестьянин судорожно сглотнул. Значит, зубки разглядел. Позеленел. Кажется, все съеденное за обедом просится наружу.
   - А занимаетесь-то вы чем?
   А сам того и гляди в лес сиганет. Только помнит - пульки намного быстрее бегают.
   - Как чем? С вредителями лесного хозяйства боремся.
   - Ну и как?
   Марина оскалилась. Забавный коктейльчик - животный страх и детское любопытство в одном стакане. Зевает. Ей в прямом смысле в рот посмотрели.
   - Помаленьку, как видишь.
   Пару минут едут молча. Обед крестьянина все-таки решил выбираться наружу более традиционным путем.
   - И у вас там все такие?
   - Да нет. Не все. Я-то у них вроде малолетки необученной.
   Как-то странно глянул. Небось представил, каковы не малолетки. Марина бы тоже очень хотела посмотреть.
   - И много вас ещё пришлют?
   "Обрадую- ка его. А то больно уж лень акты на покойников писать".
   - Посчитали, и решили - одной меня вполне достаточно. У остальных дела поважнее есть. А тут и девчонка справится.
   - Рыси. Вы говорите рыси. - он боязливо озирается.- И на гербе у вас кошка. Рысь. Почему вас так зовут, а? Не по-людски это как-то...
   Ну, вот тебе и шуточки на тему мирренского геральдического котика типа лев горный безгривый. Дошутилась! Тут что, у народа с чувством юмора до такой степени проблемы?
   Ну, так у их высочества проблемы те же самые.
   - Ну, командир у нас, - она загадочно промолчала, - Ну, он вроде того... Ну, понимаешь меня. Того. - склоняется к уху и самым таинственным шепотом, - Оборотень!
   - Понимаю... - побелев как мел выдавил мужчина, - Только он... Или...
   - Не говорят об этом. Точно знает только он, - Марина поднимает палец кверху - и больше никто.
   Пристально смотрит в лицо мужчины. Бледнеть дальше уже некуда, однако он умудряется.
   - А ещё ваши здесь есть? Ну... ваши.
   - Я младшая. Мне многого не говорят. Старший сам призовет если надо.
   Крестьянин почему сделал защитный жест своей веры. Неужели в детскую сказочку про оборотней поверил? Блин, Маринка, в какой век-то тебя занесло! Почему-то вспомнился статья из старинного кодекса отдаленного предка: ''За обвинение кого-либо доброй или худой славы в оборотничестве, насылании порчи, полете на метле, отнятии детородного органа путем колдовства, обвинитель да будет выдран кнутом на базарной площади, и да не будет ему больше веры ни в каком деле. Обвиненный же получит от него сто монет серебром за урон чести, тридцать - судья за отнятое время, да десять - палач, за работу''.
   Ну, да и здесь жить можно. Она с хрустом потягивается. Рысь - так рысь. Зеленоглазая. Жаль, серебро не в ходу.
   - Мур - мур.
   Защитные знаки уже не таясь сотворил. А потом из под одежды иконку вытаскивает, и вцепляется в неё. Тоже мне, последняя зашита от оборотня. Она ведь даже не серебряная.
   Правда и Марина не оборотень.
  
   Вот и городок показался. Напоминающая бидон фляжка опустела только наполовину. Приветливо улыбается табличка у обочины: ''Мины!'' Наблюдательные вышки торчат. У дороги блиндаж. Траншея. Танк посреди неё в капонире стоит. Антиквариат! Поперёк дороги - поднятый шлагбаум. Декоративный. И обмотанная колючей проволокой рогатка. Не декоративная.
   Наконец-то до своего в доску родного железно-бардачного века доехала!
   На КПП приезду нового офицера почему-то сильно удивились.
   По городку едешь - вроде всё как в обычной провинции. Дома в основном деревянные. Заборы покосившееся. Собаки бегают. Свиньи в грязи валяются. Провинция и провинция. Только крыши домов поострее. И наличники на окнах другие.
   Но люди не те. Одеты-то как и везде. Да лица какие-то не такие. И дело не в смуглости, южные грэды куда как смуглее. Взгляды какие-то не такие. Бегающие. Настороженные. Испуганные.
   Да и солдаты. По одному ещё не видела. Всё по двое, по трое. Каждый с автоматом. Обязательно - запасной диск или сумка с обоймами.
   Весело тут живут чувствуется. В других городах с оружием только патрули ходят, да и то не всегда.
   А в остальном вроде всё нормально. Магазины госторговли работают. От торговых рядов красного кирпича остро несёт навозом. Только вот у входа в здание администрации - обложенные мешками спаренные пулемёты. Да и в углах здания амбразуры пробиты.
   Прибыла значит. Легко спрыгнула с телеги, и как и полагается, отправилась доложить о прибытии командиру дивизии. Сегодня девятый день десятидневки, и в здании администрации никого не оказалось. Скучающий дежурный офицер сказал, где дом полковника. Живёт оказывается, в двух шагах от площади. Каким взглядом её проводили, Марине известно и так. Если не касаться рожи, то спереди и сзади у неё, как говорится, есть на что посмотреть. Только тот, кто засмотрится, с гарантией получит в глаз.
   Заодно и осведомилась, куда можно сдать оружие. Переглянулись, и отправили в казармы одного из пехотных полков, 346-го, кажется. На месте оказался только начальник склада боепитания. Поинтересовался, откуда оружие. Марина мило улыбнувшись (у начсклада от такой ''улыбочки'' да запашка перегара лицо разнокалиберными пятнами пошло) ответила, что под кустиком нашла. Дополнительных вопросов не последовало. Получила расписку, и отправилась доложить о прибытии.
   У ворот дома полковника обнаружились два зверообразных солдата явно местной наружности. То есть с ярко выраженными признаками дебильности не ясно в какой стадии.
   С автоматами наперевес. Да ещё и со штыками. Как хотите, а автомат этой модели со штыком почему-то вечная тема фронтовых анекдотов.
   Только кто здесь более анекдотичен - солдаты или их оружие - ещё вопрос. И большой. А так - ну полное ''Моя твоя не понимать, отсюда не пускать''.
   Пропустили, увидав удостоверение. Даже попытались прочесть.
   Однако, у дверей дома обнаружилось ещё двое. Внешне не столь зверообразные, как первая пара. Но чутьё Марине подсказывает - куда опаснее первых двух будут. Им удостоверения и предписания показалось мало. Не пропустили. Один остался, а второй ушёл в дом докладывать.
   Обратно вылетел с такой скоростью что Марине захотелось повнимательнее осмотреть его пятую точку, на предмет обнаружения следа от ботинка командира дивизии. Ибо явно для придания такого ускорения использовался данный предмет.
   Ускоренный охранник попытался добродушно оскалиться (малоуспешно) и распахнул дверь.
   ''В каждой голове свои тараканы, - думает Марина, - у полковника что паранойя?''
   Обстановочка в доме не бедная, но такую себе считай каждый в таком звании может позволить. А он и не совсем полковник, а по занимаемому положению тянет на командующего второстепенного военного округа. Хотя это немного и перебор.
   Вошла в кабинет, так сказать
   На стенах - местные ковры ручной работы. На них висит несколько шашек, старинных ружей и пороховниц. Шашки и пороховницы - хоть в этнографический музей сдавай. С длинноствольными ружьями посложнее - стволы - местные, замки - грэдские. Получается наглядная иллюстрация теории о не перспективности традиционных культур в сравнении с индустриальными.
   Напротив входа поверх ковра - щит с золотым узором. Слева от щита - бунчук - знак местного князька, справа - палаш в золотых ножнах с драгоценными камнями. Трофеи что ли?
   - Приветствую вас майор, - раздается голос из-за спины.
   Марина резко развернулась. Щёлкает каблуками, козырнула.
   - Майор Херктерент. Назначена командиром отдельного танкового батальона. Прибыла для дальнейшего прохождения службы.
   Примесь местной крови в полковнике чувствуется. А так - офицер как офицер. Среднего роста, сухощавый, полуседой. Взгляд вот довольно колючий и движения плавные. Как у рыси. Да и глаза словно кошачьи. Безрукавка из меха упомянутой киски на нем. Марина чуть качнулась, стремясь рассмотреть, не болтается ли сзади хвост.
   Стремительно ощупал взглядом. Она к подобному уже привыкла. Но тут взгляд достоинства фигуры проигнорировал и задержался только на револьвере за голенищем. Неужто о пальбе уже успели доложить?
   Во избежание вопросов, протянула пакет с документами. И только потом сообразила - по прочтении вопросы возникнут непременно. Ибо в пакете присутствует послужной список. А в графе о поощрениях там та-а-а-а-кое!
  
   Смуглолицый полковник неестественно побледнел. Марина старательно делает вид, что ничего не замечает.
   Словно невзначай спросила.
   - Разрешите выйти?
   - Идите.
   За дверью обнаружилась вешалка. На ней и разместилась неуставная, но носимая всеми без исключения танкистами кожаная куртка.
   А Марина снова входит. Хорошо, хоть полковник сидит. А не то упал бы непременно. Не у каждого маршала столько нагрудных знаков с большим содержанием драгоценных металлов. А уж среди женщин... Есть, правда одна, у которой не меньше. С длиннющими ногами, длинными волосами и многокилометровым языком, словно бритвами утыканном... Ну, да с ней тут вряд ли кто знаком. Если только на картинках стерву по прозвищу Катти Сарк видали.
  
   - Извиняюсь за сцену у ворот. Офицер или солдат... из регулярных частей, - после паузы добавил он со значением, - может прийти ко мне в любое время. Охране было неизвестно о прибытии нового командира танкового батальона. А местные ко мне просто так прийти не могут. Я тут им власть, и относится они ко мне должны соответственно. Да и вы теперь тоже представитель местной власти. И держите себя соответственно.
   - Это как? Отродясь в администраторах не хаживала.
   - Очень просто. Вы - человек, местный - обезьяна. Не снял перед солдатом шапку - получил в обезьянью морду. Вот и всё. Просто и понятно, по-моему.
   ''Просто, как грабли. И далеко мы с этакой простотой уехали?''
  
   - Лично мне кажется, что принимать командование батальоном вам не следует. Там сплошь разгильдяи, а не солдаты. А вы боевой офицер. Настоящий. А то присылают сюда обычно разнообразные помои. К тому же, на вас ещё и бронепоезд повесили. Ну, там-то команда приличная. Я предлагаю вам принять командование 346-м стрелковым полком. Оттуда командир перевёлся. А здесь пехота гораздо нужнее всего прочего. Неофициально, конечно, но у нас тут много что делается неофициально. Согласны?
   - Нет. Никогда в пехоте не служила, а здесь не то место, где хорошо переучиваться. А что до разгильдяев. - Марина усмехнулась, - Я хоть маленькая, да удаленькая. Не захотят по-хорошему - будет по-плохому. И экскурсию в места зимней дислокации раков я вполне в состоянии организовать.
   - Учтите, у вас в батальоне не солдаты, а жопы с ушами.
   - Ничего, у нас говорят, через голову не доходит, дойдёт через это самое место.
   - К тому же, не матчасть прислали, а неизвестно что. Ладно, хламом-то тоже можно воевать. Но не здесь же!
   Тут в Марине взыграла профессиональная гордость.
   - А какую же вам технику захотелось для противопартизанских действий? Да ещё при таком личном составе? Сверхтяжелый ТТ-18 что ли?
   Танк этот в природе ещё не существует, и видела его Марина только на эскизах.
   - Да зачем он тут нужен? Я же нового и не прошу. Наделали в середине войны... Видали небось ''Трактор, возомнивший себя драконом'' ? На фронте их даже не применяли. Аэродромы они сейчас охраняют. А нам бы они так пригодились.
   - Возможно, - соглашается Марина, подумав про себя: ''А мужик-то ты с башкой''.
   Эти танки она видала, но под какую концепцию подобную машину создавали, понять не могла. Обозначался как лёгкий, по размерам лёгким и выглядит. Только простой формы корпус из девяностомиллиметровой брони сварен. Гусеницы широченные. Есть три модификации - одна с крошечной башенкой с двумя пулемётами, у другой башня значительно крупнее с короткоствольной пушкой. А третья модификация - учебная - ну просто песня, а не танк. Газогенераторная с огромной колонкой над моторным отсеком. Это просто супер. Танк на дровах! Прозвище машина получила из-за смотрового прибора водителя, позаимствованного с тяжелого танка. В лоб смотришь - и видя широченные гусеницы и смотровой прибор приходит на ум второе прозвище машины - ''Драконий выкидыш''.
   Атаку ''Драконов'' этой чудо-машиной остановишь запросто: экипажи как увидят, так сразу со смеху передохнут.
   Сначала Марина считала, что создание и серийное производство подобных машин в разгар войны - это чуть ли не сознательное вредительство и сознательное разбазаривание казённых средств. Теперь же пришла к выводу - у нас всё как всегда. Создать можем - правильно использовать не умеем. В местных условиях эта ''Тяжёлая Танкетка'' оказалась бы идеальной машиной. Танк для противопартизанских акций.
   А так - что же ей подсунули? Наверняка то, что миррены не пережгли в первых сражениях. То есть в лучшем случае всё предельно изношенное.
   - Как хотите. Если что - место 346 комполка пока свободно.
  
   - В любом случае, не пойму, что вы здесь делаете. Это просто расточительно использовать здесь подобные вам кадры. Ерунда какая-то получается.
   - Я добровольно сюда ехать вызвалась. А бардак у нас - всепроникающее явление.
   - Не понимаю. Вы же далеко не из тех восторженных щенков, рвущихся выполнять священный долг. Характеристика отличная. Может вас здесь просто спрятать хотят от глаз подальше?
   - Люди уже давно перестали понимать мотивы моих поступков. Может, я и туз, но исключительно в своей собственной колоде.
  
   Прямо от полковника отправилась доложиться особистам. Заранее настраивая себя на ссору, а то и драку. Скольким людям эти дармоеды жизнь испоганили, а ей не смогут по определению. Вот за всех в рожу и плюнет. И пусть только что-нибудь вякнуть попробуют. Мигом аргументом в виде браслета и удостоверением за подписью Кэрдин их по стойке смирно, или в другую какую-нибудь интересную позу поставим.
   Когда вошла, они уже и стояли. И как ни смешно, как раз по стойке смирно.
   Ничего не оставалось делать, как сказать ''Вольно''.
   Обычно любой капитан безопасности нагл настолько, что не боится армейского полковника, а тем более майора-танкиста. А здесь что-то противоестественное.
   - Какие будут приказания? - с мастерски изображенной казенной радостью бодро пролаял капитан особистов.
   Марина с полминуты погрелась в лучах славы. Особисты навытяжку перед тобой! Сладкий сон любого армейца! А Марина продолжает считать себя именно армейцем.
   Но звездные полминуты прошли, и пришло осознание ситуации:
   Наивная девочка, ты что забыла, где живешь? Они же по определению обязаны знать кто ты такая. Бумаги с красным штампом даже такие тупицы всегда читают. А Кэрдин в документе такое прописала! Наблюдатель с правом вмешательства из пятого отдела! М-да, а ведь наблюдатель с правом вмешательства для них пострашнее лесного пожара будет. Вроде офицер как офицер, ходит, служит, только имеет право с твоим непосредственным начальством непосредственно сносится, и любое твое распоряжение может отменить. А тебе только о его существовании известно, и больше ни о чем.
   Пора бы и поглядеть, что вверенные части представляют. Если их уже так рекламировали, то что же они представляют на самом деле? Почему-то вспомнилась старая шуточка: у мирренского шпиона спрашивают: какие в грэдской армии самые страшные части? А тот отвечает: Стройбатовцы. Просто звери. Им даже оружия не выдают.
   Тут что, тоже зверьё из этого анекдота?
  
   Как и предполагала танки - словно из антикварного салона. Половину Марина только на картинках и видела, и думала, что в армии их давным -давно уже нет. Другие видала только в учебке. Общее впечатление - везли утиль на переплавку, да адресом ошиблись, сюда вот завезли. Ну, вообще-то комплектовать танковый батальон настолько разнотипными машинами - почти верх идиотизма. Начать, видимо, стоит с того, что чуток поприличнее: была лет за десять до войны такая концепция пехотного танка с толстой бронёй, маленькой скоростью и вооружением из двух пушек - противотанковой 50-мм в башне, и 75-мм, предназначенной в основном для действий против пехоты и лёгких укреплений - в корпусе. Концепцию, кажется стянули из того мира. Чертежи этой машины, похоже, тоже. Звалась сия машина в девичестве, француженкой В-1 ter. Здесь она официально зовется ТТ-8, но танкисты её оригинальным именем называют. Тяжеловесно выглядит машина. Ходовая часть вся фальшбортом прикрыта, из катков только звёздочку сзади видать. Башню, впрочем грэды сами спроектировали, и если сравнивать с оригиналом, то довольно неплохо, ибо у французов командир по совместительству и за наводчика с заряжающим отдувался. А здесь башня трёхместная. И грэдская 50-мм Т-16 все-таки не французская SA-35 . Трофейные машины в другом мире немцы потом в огнемётные переделывали, огнемёт вместо переднего орудия ставили. Здесь тоже до подобного додумались. И экипаж машины теперь шесть человек Сколько их точно построили здесь, Марина не знает. А на неё смотрят десять подобных машин. Семь с пушками, три с огнемётами. То есть, стандартная рота тяжёлых танков.
   И нравится Марине машина, несмотря на устарелость конструкции. Проста и надёжна. И не лишена какого-то своеобразного изящества. Пусть и тяжеловесно выглядит машина. А всё равно красива.
   Продолжим осмотр. ''Виккерс'' - шеститонный грэды тоже не поленились свиснуть, правда в облике одного из его советских собратьев - Т-26 обр. 1937 . Вроде как дёшево и сердито. Его-то почему-то содрали один к одному. И название оставили прежним, как был Т-26, так Т-26 и остался, только теперь не образца 1937, а просто 937. А сейчас на дворе, кстати говоря, уже 955. Даже фары боевого света над пушкой установить не поленились. Всё бы ничего, но с начала войны уже почти восемь лет прошло, и на фоне семидесятитонных гигантов эти танки смотрятся не очень, мягко говоря. Конечно, здесь не фронт, но броня-то этих машин изредка даже бронебойной винтовочной пулей пробивается, а противотанковое ружье из такой машины заправский дуршлаг сделает (чем мирены в свое время занимались, и весьма активно). Правда, здесь- то варианты поздние, и везде где только можно дополнительная броня наварена. Таких машин штук двадцать, и видно, что экранировка вся на разных заводах производилась. На одном башня словно распухла - такую вот дополнительную броню сделали. Один из Т-26 если так можно выразиться, редкий. Из верхнего переднего листа корпуса ствол огнемёта торчит. Экранировка на нём - по полной программе, и на корпусе, и на башне. Всё бы хорошо, но двигатель-то прежний, и подвижность машины в результате снизилась довольно сильно. Если она вообще передвигаться способна. Ибо тут явно половина, а то и больше машин давным-давно утратили способность к передвижению. Две никуда ни поедут по причине отсутствия гусениц. На одной левой, на другой, словно в насмешку правой. Между ними расположилась машина вообще без гусениц. К танку прилагается устроившаяся на люке трансмиссии пятнистая кошка.
   Сонно взглянув на Марину, кисаня тут же подпрыгнула, выгнула спину, зашипела и ретировалась под танк. Как прознала, что в период проблем со снабжением на Пятнадцатом фронте Марина с экипажем нескольких её сородичей слопали. В виде жаркого и супа. При наличии большого количества соли было даже почти вкусно. С той поры у Марины к кошачьим нежное, можно сказать даже трепетное отношение. Особенно к их ливеру. Впрочем, попадись тогда кто из снабженцев, она бы его тоже слопала. Только не в виде жаркого или супа, а прямо так. Живьем.
   А то миррены как знали и орали в громкоговорители да ещё и на великолепном грэдском: ''Что у вас на обед? Вода из супа, да суп из воды? Переходите к нам. У нас тепло и сытно. Подают паштет из цыплячьей печени, устриц, консервированные ананасы, вино лучших виноградников, поискать так и марочные коньяки найдутся.
   Кормить вас будем не хуже. Мир измученной родине! Штыки в землю!''
   Отвечали в основном минометчики. Ибо только мин и было от пуза.
   Марина с экипажем сидели под танком. Доедали свежепойманную кошку. Голодали все, но они оказались наименее брезгливыми. Правда, ночью приползли разведчики. Притащили языка, и несколько банок консервированных ананасов. За ''языком'' вскоре явились Особисты. Смотрели на них без особой симпатии, но и без былого раздражения. Сошел с них жирок. Такие же морды худые.
   Но на удачное окончание дела их не пригласили.
   На своем веку Марина повидала немало шикарных обедов и ужинов. Но отложился в памяти только этот. Под замаскированным танком, с мирренским брехуном в качестве музыкального сопровождения, жарком из кошки, консервированными ананасами и неразведенным спиртом, добытом неизвестно где вороватым башнером... Или это он спирт притащил... Тот лейтенант из второй роты по прозвищу ''милорд''...
   А Марину за глаза звали ''миледи'', хотя пила, много купила и выражалась так - артиллерийским лошадям (тем, которых ещё не съели) плохо становилось...
   Мотнула головой прогоняя воспоминания. Память не убьешь, даже если захочешь. Убит под Ан'д Аром милорд. Убит, так и не узнав что не одна принцесса уже у него, а две... Хотя знал уже, что ты Еггт. У Еггта первый ребенок всегда девочка. Не разводи сопли! Мать-то из тебя все равно хреноватая. Миледи!
   Кое на что походила только машина, которую Марина без колебаний решила присвоить себе. Этот-то танк без вопросов можно назвать тяжёлым. Хотя машина и типичный продукт военного времени. Несколько лет назад на фронте появились мирренские ''Драконы'', и у до этого практически неуязвимых грэдских ТТ-12 сразу же начались серьёзные проблемы. Против толстенной драконьей шкуры их пушки были совершенно неэффективны. Разрабатывать новую башню для и без того порядком перетяжелённого шасси сочли нецелесообразным. Новые разработки у грэдов разумеется, имелись, но для запуска их в серийное производство требовалось время. В результате появилось это. Стандартное шасси ТТ-12 удлинили на три катка. Поверх водрузили спешно разработанную башню. То что спешили, хорошо заметно - хотя броня на башне под 150-мм, но стенки прямые, да и башня положенный на бок параллелепипед здорово напоминает. Но зато в неё удалось запихнуть 190-мм гаубицу... Скорострельность сего сооружения оставляет желать лучшего, но снаряды весом в полцентнера в клочья разносят любой бронеобъект. Включая ''Дракона''. Зовется сие чудище ТТ-14.
   В любом случае, создание этой машиной было вынужденной мерой. Выпуск их продолжался всего месяца четыре, параллельно велась подготовка к запуску в серийное производство нового толстобронного монстра.
   Им стал знаменитый ТТ-16, известный в войсках под прозвищем ''Драконоубийца''. На таких Марина в своё время и воевала. На нём же и горела. А скоро на полях сражений появятся сверхтяжёлые ТТ-18. Драконоводы, правда, тоже без дела не сидят...
   А немногие уцелевшие на фронте ТТ-14 передали в учебные части. Марина на нём и училась, и эту машину она знает, что называется, до последнего винтика. К тому же этот танк явно командирский, раз из корпуса торчат две длиннющих антенны. ''Интересно, местное воинство рации поломало, или нет ещё? '' - подумала Марина.
   Впрочем, давать подобному личному составу что-либо стоящее тоже слишком расточительно.
   Лично Марине очень хотелось бы знать, какая вумная голова таким образом укомплектовывал батальон. Даже небезызвестная троица из басни про воз с поклажей на этом фоне выглядели просто образцом сбалансированности и слаженности действий. Особенно забавно смотрелся гигантский ТТ-14 и два стоявшие по бокам от него Т-26. Они казались просто игрушечными на фоне этого монстра.
   А ведь снабжение подобной части всем необходимым - буквально кошмар для любого завскладом. (Хотя завскладами кошмары и сами по себе) Т-26 неженки, кушают только деликатесы - высокооктановый бензинчик. В-1 и ТТ-14, попроще, потребляют исключительно соляру. Снарядики требуются не абы какие. С ними как с косметикой в сумочке у раскрасавицы-сестренки. И тушь для век совсем не тоже, что туш для ресниц. Вот и от Т-26 снаряды B-1 не годятся. А со снарядами для B-1 ещё хуже чем с помадами разнообразными. Вроде как с блеском для вечера, матовые для утра, ещё какие-то водостойкие, а какие-то нет... Бронебойные, кумулятивные, фугасные, дымовые. И смотри чтобы вместо обр. 944 обр. 937 не подсунули. А то он того. С чувствительной ко... Тьфу ты, блин. В казенник не лезет.
   И запчасти нужны. А все части в этом регионе снабжаются по остаточному принципу. И что-то в этом нечисто, ибо не настолько большое количество материально-технических средств необходимо этим частям. А говорят, что ничего нет. Ой, не вериться!
   Интерес к боевой технике у Марины пробудился после того самого официального визита. А технической литературы в императорской библиотеке масса. Да и в школьной хватало. Как отечественной, так и импортной, в том числе и из другого мира. Память у Марины великолепная, и читает она быстро. Так что характеристики всей наземной боевой техники за последние двадцать лет ей прекрасно известны. И неважно, откуда эта техника родом.
   А сам личный состав ещё не в полной мере отошёл от шока, вызванного появлением подобного нового командира. У полковника и то орденов меньше, чем у их нового командира. А у неё не просто ордена, у неё звезды. Почти немыслимая даже на фронте награда. Да портреты таких людей в газетах печатают, а за две вообще положено памятники при жизни ставить. Хотя чаще получается посмертно.
   А она здесь как-то оказалась. К тому же, звёзды звёздами, но она ведь ещё и женщина. Многие уверены, что их в танковых войсках вообще нет. Да вот опровержение появилось, да ещё какое!
   Танкисты стоят у своих машин. Первый в ряду - Т-26. Три танкиста... Вчера приняли на троих. Можно не сомневаться. Ладно, хоть не шатаются. Следующая троица... М-да, похоже, вчера принимали на шестерых. Если не больше.
   Только как же они умудрились гусеницы пропить?
   Ребятки, жрите хоть денатурат, хоть на четвереньках ползайте, но машины в скотском состоянии Марина больше держать не позволит.
  
   - Так, сержант, говорите не заведётся? - она хитро прищуривается. Тот самый Т-26 с огнемётом имеется ввиду. Сам-то огнемёт и пушка во вполне нормальном состоянии, двигатель же совершенно не вызывает положительных эмоций.
   - Так точно!
   - А я говорю, заведётся!
   - Никак нет! Сломано. Запчастей нет. И машину вообще надо списать, только вот возни с бумагами много, одних актов пять штук.
   - Так рано машину ещё списывать. Она почти исправна.
   Послышались неуверенные смешки.
   - Разговорчики в строю! А чем просто так болтать, сержант, давайте лучше поспорим. Я ставлю свой водочный паёк за месяц, что чрез пятнадцать минут этот танк поедет, вы - что останется стоять.
   Видно было, что сержант считал три с лишним литра водки уже своими, однако сказал:
   - А если узнают о таком споре. Не положено ведь это !
   - От кого узнают? Точно не от меня!
   На том и порешили.
   Прошло тринадцать минут двадцать секунд ( специально время засекали). Танк выплюнул облако чёрного дыма из выхлопной трубы, над двигателем тоже поднялся дымок.
   - Ща рванёт, - прокомментировал кто-то.
   Машина дёрнулась, совершенно ненормально взревела, но всё-таки тронулся с места и выехала из-под навеса. За рычагами сидит Марина. Сержант выглядит довольно глупо. Рыбу, лежащую на берегу в жаркий летний день, он сейчас весьма и весьма напоминает. По крайней мере, рот так же закрыть не может и глаза бестолково выпучил. Ну, не он один выглядит подобным образом. Точнее, почти все, словно после шашки динамита в глубокой заводи, рыбоньки мои. Сейчас я вас...
   Танк-то этот последний раз ездил года два назад. Марина не знала, но им-то прекрасно известно. Устроили проверку. И на свою голову, похоже, ибо ненормальный майор обо всём догадалась.
   Выбравшись из танка, и налюбовавшись в пребывающий в состоянии обалдения, строй, она сказала.
   - Двигатели перебрать, заменить что велела. Сроку - сутки. Не справитесь - пеняйте на себя. Я шутить не умею. А то и сами распустились, и машины запустили. Не солдаты, а чёрт знает что. Но кое-что из вас сделать все-таки можно. Раз уж меня сюда послали.
   Кстати, увижу кого-нибудь завтра в подобном виде - будет ему очень не весело. У меня с чувством юмора большие проблемы, так что проявлю полную власть. Это моё первое и последнее предупреждение. Разберусь как положено, и накажу, кого попало. А если не справитесь - вытаскивает из кармана специально прихваченный для подобной агитки гвоздик. Очень длинный и толстый. Поднимет так чтобы все видели. И с милейшей улыбочкой завязывает узлом.
   - Свободны! А вас, сержант, я попрошу остаться...
  
   Гвоздик подобрали. Безуспешно пытались разогнуть. Кажется, предстоит веселенькая ночка, связанная с переборкой двигателей и наборкой траков.
  
   А трём литрам водки пропасть тоже будет не суждено. О них Марина позаботится. Лично. Она почти не пьянеет, и выпить весьма любит. Но стороны пьяной выглядит только когда пьет в компании Сордара. Еггтовской стойкости у адмирала нет. Есть своя собственная. Плюс профессиональная.
  
   Заглянула в отведенный ей казенный домик. Крыша не течет, сухо, тараканов с клопами вроде бы нет, гвоздик для куртки имеется, стаканы тоже нашлись. А что ещё надо?
  
   Ближе к вечеру (и концу половины... или всё-таки меньше выигрыша) в гости заглянул полковник.
   - Чем занимались, майор? Каковы впечатления?
   - Знакомилась с личным составом вверенного мне подразделения! Впечатлений масса!
   Отрапортовала бодро. Ну просто, ни в одном глазу. Никто ничего, а она уже набраться успела. И крепко. Но мозги ясные.
   - Решили их с песочком продраить? Задумка неплохая. Только видимо, бесполезная... Сами понимаете, какой здесь контингент. Но я вообще-то к вам по другому вопросу. Вас сюда мужик из этого города вёз, с окраины?
   - Так точно.
   - Ну, так вот, является он в особый отдел белый как снег, и просит его посадить, ибо теперь ему, после того как бабе-офицеру помогал лесных убивать, в тюрьме куда спокойнее, чем на воле. Да и семью заодно просил задержать как бандпособников. Боится за них очень. Наши сначала ничего не поняли. Но буквально час назад привезли четверых застреленных бандитов. Да из сорок шестого доложили о сдаче вами винтовок. Не часто я видал тех, кто так метко стреляют. Очень нечасто.
   Марина пожимает плечами. Лавры снайпера приелись ещё на фронте.
   - Я действительно метко стреляю.
   ''Даже сейчас'' -подумала она.
   - А вам известно, что с вами было, если бы вы стреляли не столь метко?
   - Скорее всего, на моих же кишках повесили бы. - радостно сообщила она.
   Полковник как-то странно взглянул на неё, словно соображая, она настолько смелая, или настолько глупая. Или же вовсе ненормальная. А может, просто принюхиваясь, насколько пьяная.
   - Странный вы человек, майор, я вас вот ещё полных суток не знаю, и за это время уже две истории с вашим участием произошло.
   Марина самодовольно ухмыляется.
   - Я в известном смысле историческая личность. Где не появлюсь - там истории с моим участием.
   Тот даже не усмехнулся. Авторство фразы ему неизвестно.
   - Сколько вам лет? Я читал ваши бумаги, но по-моему, в канцелярии допустили ошибку.
   Хм. Мелочь, а приятно. Думает, что там лет на пятнадцать, а то и на двадцать ошиблись.
   - А какой год там указан? Впрочем, и так догадываюсь, и могу вас уверить, мне действительно, столько лет, сколько там написано, хотя это и неприлично, спрашивать женщину о возрасте. - говорит Марина, думая при этом: ''Что я несу? Точно, пить меньше надо! Кокетка неопохмеленная!''
   - А у вас два высших ордена, и вы уже майор. Всё готово для старта бешеной карьеры. Только здесь-то вы что делаете? Тут ведь карьеру не сделаешь, даже если очень захочешь. За какие такие подвиги вас сюда направили? Да ещё из столицы, и при этом с великолепной характеристикой за подписью самого министра. Вы оказывается, ещё и в безопасности служили, и обратно в армию перевелись. Или вас ... перевели за что-то, что лучше не афишировать. Меня, между прочим, вчера посетили особисты и показали письмо без грифа, в котором сказано, что с вами надо быть очень осторожным, и не подвергать вас особой опасности. Однако, опасности вас сами находят. Ко всему прочему, мне предписано относится к вам как ко второму после себя офицеру в дивизии. В общем, я пришёл к выводу, что вы вовсе не та, про которую написано в документах. Другого полёта вы птица. И явно из высших сфер...
   Марина скучными глазами посмотрела на полковника. Ну не сохранишь инкогнито, как не пытайся. Вечно-то ей во всё влезть надо.
   - Может так, а может, и нет. А сюда я вообще-то добровольно вызвалась ехать. А что до того, что про меня наговорили особисты - я майор Херктерент. И точка. И относится ко мне я прошу именно как к майору. К тому же, в столице считают, что местные особисты - откровенные бездельники.
   - Так гнали бы их в три шеи. - похоже полковник о них такого же мнения.
   - А вместо них других таких же?
   - Шлите нормальных.
   - А где их взять-то, нормальных? Спроваживают сюда чёрт знает кого, да ещё каких-то дел требуют. Разве не так?
   - Да так всё.
  
   Утром снова явилась к полковнику. Голова абсолютно свежая.
   - С командой бронепоезда уже познакомились? Их ведь тоже вам подчинили.
   - Никак нет. Ещё не знакома. А что в них есть что-то особенное?
   - Да как вам сказать, в принципе есть, состав конечно староватый, но команд крепкая, из фронтовиков. И в этом и проблема.
   - Простите, не поняла.
   - Их всех перевели сюда с фронта. Какой-то они там коллективный дебош устроили когда на ремонте были. Месяца четыре назад это было... Перед этим их прежнего командира в бою убило. Ну, вот и справили поминки... Их всех сюда и перевели. В наказание. И в этом проблема.
   - Не уловила.
   - Вы здесь человек новый. Этого так сразу не понять. В общем, у нас здесь много солдат, и даже некоторые офицеры из местных. С моей колокольни, больше как на чистку выгребных ям, местные солдаты не годятся.
   Марина промолчала. Смугловатый и чёрноглазый полковник явно имел одним из родителей местного уроженца. Это не комплимент и не осуждение, это констатация факта, только на какую полочку положить этот факт Марина ещё совершенно не решила. Полугрэд полковник махровый грэдский националист. И националист искренний. А он между тем продолжает.
   - Но трений между ними и грэдами удаётся пока избегать. Во всех частях личный состав неоднороден. Это специально делается когда пополнение приходит. Землячеств быть не должно, ибо в сложившейся ситуации это просто опасно. Однако, они есть. И бронепоезд этот лишнее тому подтверждение. Они давно вместе воюют. Команда спаянная, и все явно из городских, образованные там все, по крайней мере, относительно местных, и они почти все грэды. И... В общем не любят их солдаты из всех прочих частей. И грэды, и местные. Эксцессы были. Местных они откровенно презирают, называют их всех ''поленьями ''. Командир упёрся, своих наказывать не даёт. То есть не командир, а исполняющий обязанности, старлей, командир второй бронеплощадки. Их тут кстати прозвали ''Хужбудэт''. - сказано по-грэдски, но с сильным местным акцентом, звучит довольно забавно, - Так и говорят в одно слово.
   Впрочем, вы, возможно и произведёте на них впечатление... Тем более, - он словно хотел что-то добавить, потом замолчал на несколько секунд и закончил, - но не будем об этом. Сами скажут, если сочтут нужным.
   ''Ну и бардак же здесь, - думает Марина, - командир собственных подчинённых боится больше чем бандитов! Ничего, у меня попляшете. Вприсядку!''
  
   В принципе, стандартный бронепоезд. Четыре площадки, посредине между ними бронированный локомотив, платформы с бронированными бортами, одна для перевозки танка приспособленная, да чёрный паровоз. На соседнем пути, похоже, всё остальное хозяйство стоит: теплушки, штабной вагон, цистерны, мастерская, платформы с рельсами и прочим хозяйством. Штатный броневичок со скатами вместо колёс тоже в наличии. Площадки, действительно, старые. Довоенные ещё. Две граненые башни на каждой. Да и сами какие-то... в заклёпках все. Торчат из них 75-мм, лет за десять до рождения Марины на вооружение принятые. Сейчас-то в основном на поезда танковые башни ставят. И дешевле, и эффективнее. Посредине - командирская рубка, за ней - выдвижная зенитная пулемётная установка в четыре ствола. Хм, понятно конечно, что лет десять, а то и пятнадцать назад , из этого устройства стрелять по самолётам вполне можно было. И даже, попадать. А сейчас - дохлый номер. Но её-то зачем оставили, для поднятия боевого духа, что ли? Сняли бы лучше, а на её место миномёт бы всунули, даже 120-мм вполне влезет. Авиации-то здесь у противника нет.
   Из бортов бронеплощадки выглядывают ещё несколько пулемётов.
   А на второй бронеплощадке кто-то рационализаторством занимался. Установку сняли, а вместо неё 23-мм зенитку установили. Внутрь она, конечно уже не убирается, но хоть что-то на ПВО похожее. Вот заодно, и следы ремонта налицо. Пробоины на первой башне заваренные... На рубке тоже... Мама дорогая, а что это из второй башни высунулось? Да и саму башню явно заново сделали. Судя по дульному тормозу характерной формы - мирренская 75-мм дивизионная пушка. Захватили их вроде порядком в начале войны, да под свой боеприпас расточили казённую часть. Только вот неужели в ремонтных мастерских ничего другого не нашлось? Эти ведь пушки подвыбило крепко за столько-то лет войны. И вот нате!
   Ну, хоть локомотив вполне приличный. Типа ВВ-24 колёсная формула 0-6-0 надёжный локомотив, специально разработан, что бы на бронепоездах использоваться. Ходит хоть на дровах, хоть на угле, хоть вообще на всём, что гореть в состоянии. Кабина машиниста специально очень просторную сделана, ибо там ещё рубка командира бронепоезда находится. Локомотив вполне нормально переносит тот ненормальный режим движения, в котором бронепоезд бой ведёт: то резко вперёд, то резко назад, то стоп, то опять вперёд или назад с той или иной скоростью. Впрочем, при передвижении вне боя ни один нормальный командир бронированный локомотив использовать не будет. Всё время его гонять - быстро из строя выйдет. Бронепоезд из одного места в другое перегонять - так для этого в состав каждого небронированный локомотив включен. Его обычно чёрным называют.
   Броню тендера тоже нарастили, и из щелей толстые дула пулемётов с водяным охлаждением торчат. Опять антиквариат! Да ещё и с вооружения уже снятый. Но в такой глуши, думаю, ещё и не такое найдётся. Да и сам тендер, конечно, типовой, но явно от другого состава прицеплен.
   А Марине почему-то вспомнился виденный ей на какой-то станции новенький бронепоезд. Всего три вагона, только на каждом - по три башни, и в нагрузку к ним спаренная 37-мм зенитка. И в каждом вагоне - двигатель, и каждый может двигаться своим ходом. Разительный контраст.
   Однако, сам состав и всё к нему относящееся выглядит как-то иначе, чем всё здесь. Ну нету у него какой-то местной разболтанности. Команда даже стандартный камуфляж для данной местности нанести не поленилась. Только вокруг красной надписи на тендере зелёная краска видна. Надпись гласит. ''БП ? 46. Не тронь меня. Хуже будет''. И кулак в виде наглядной агитации изображен.
   Схемка прилагается, специально для тех, кто не уяснил ещё, с кем дело имеет. А на схемке - карта железной дороги, а на ней крупные города в прифронтовой полосе. Знающему человеку эта карта много о чём говорит. Марина из их числа. Одна линия белая. От завода, где он был построен. Остальные красные. И только одна - от последнего места ремонта до этого города - чёрная. Тоже всё ясно. А на броне паровоза счёт. Если не врут ребятки, то весьма приличный: 29 танков, 160 машин, 36 орудий, 15 миномётных батарей, 18 дзотов, 4 паровоза, 45 вагонов, 2 самолёта, чужой бронепоезд и даже какой-то корабль, судя по силуэту - бронекатер. Интересен масштаб их дебоша, если столь бравую команду сюда засунули. Или вруны они порядочные. Это тоже может быть. До ''живописи'' на тендерах никому из вышестоящих, как правило, дела нет.
   '' Юмористы ! Понятно откуда их прозвище, - подумала Марина ещё раз взглянув на надпись, - ну, поглядим, что эти звери из себя представляют''.
  
   По сравнению с прочими, виденными здесь солдатами, команда бронепоезда заметно отличается в лучшую сторону. Их то с бандитами при всём желании не перепутаешь. Все чисто выбриты, не то что некоторые, на всех стандартная форма чёрного цвета и танкошлемы, которые они носят явно из своеобразного форса.
   У многих по несколько орденов и медалей, а так чтобы ни одной награды не было - так таких, похоже, и вовсе нет. У иных - по несколько нашивок за ранения. Вообще, они производят впечатление ребят бывалых, ничуть не хуже тех, с кем Марина сталкивалась на фронте. Впрочем, она про бронепоездников, или как они сами себя называли, бойцов-броневиков, она слышала, что они все такие. Команды сплочённые, спаянные, один за всех и все за одного. Иначе долго не просуществуешь. Наверное, на кораблях есть что-то подобное, но с флотом Марина не настолько хорошо была знакома. Есть у них какое-то чувство братства что ли.
   Она тоже явно произвела на них впечатление. Хотя бы тем, что сама танкист. И видно, что бывалый. Тут-то как раз на пользу и идёт, что она много старше своих лет выглядит. И звёзды имеет. Да такие, что не у каждого генерала найдутся. А это, как говорится, внушает уважение.
  
   - У нас тут каждый может за другого работать, а то и за двоих или троих - он так и говорил ''работать'', словно речь шла о чём-то обычном, а вовсе не о войне. - Я вот артиллерист, но могу в случае чего и за водителя, и за машиниста побыть.
  
   - Кто был ваш прошлый командир ?
   - Интересно? Можем показать. В штабном вагоне мы сделали... Вроде как в память... О ней.
   ''О ней? Я не ослышалась? '' - подумала Марина.
   А он продолжал.
   - На второй убило командира. С танками бой был. Разведка не сработала, артиллеристы, необстрелянные, пушки побросали. Пехота так через насыпь и чешет. Паника. Понятно, с винтовками-то, против танков. И мы тут. Местность ровная. Всё, как на ладони. Завернули мы их. А со второй два человека осталось, и тех в госпиталь увезли - он вздохнул. Командир-то всегда со второй командовал.
   Они подошли к штабному вагону. Возле двери лежит довольно крупный широкомордый пёс с обрезанными ушами и хвостом. Серый весь из себя такой, на лапах белого немножко, вроде не слишком солидно выглядит, а чувствуется - благородных кровей. Не слишком лохматый, но и гладкошерстным его не назовёшь. Чуть приподнял голову, вроде насторожился, увидев незнакомого, но решил, что опасности нет, и снова положил голову на лапы.
   - Командира...- пояснил бронепоездник, - часто вот так лежит и хозяина ждёт.
   На столике в купе стоит большая фотография под стеклом. Цветная. Марина не ослышалась.
   На снимке действительно она. Их прежний командир. Совсем ещё молодая, но постарше Марины. Ну, это Марина знает, что командир постарше. Со стороны-то всё выглядит совершенно наоборот. Года двадцать два или двадцать три ей. Толстая светлая коса лежащая на плече, прямой нос, голубые глаза с хитроватым прищуром. Она казалась весёлой, но Марина кое-что понимала в людях и сразу сообразила. Мог сверкнуть сталью подобный взгляд, могла она источать холодное презрение. И был в ней какой-то огонь, огонь притягивавшей к себе людей.
   Нет уже этого огня. Только память осталась. Фотография вот эта. Да ещё кое-что.
   На стене висят несколько довольно таки умелых рисунков. Букет маков на одном. Какие-то зверушки изображённые на красной бумаге.
   - Тоже её, - поясняет он, заметив взгляд Марины, - неплохо она рисовала. Бумага осталась, а человека нет уже.
   Книжная полка ещё в купе, а поверх неё сидит несколько мягких игрушек и стеклянный кораблик в бутылке на подставке стоит. Совершенно неуместные здесь вещи! Словно из другого мира пришедшие.
   Такие мягкие и хрупкие. Но почему-то уцелевшие во всём этом огне. Они словно хранили какой-то отсвет души человека.
  
   Бронепоездник сказал:
   - Как её только в училище взяли? Хотя такие всего, чего захотят, добиваются. Она ведь видела не очень хорошо. Очки частенько носила. А от начальства их прятала. Она ведь не из наших была. Она в тех краях родилась, где эти живут, которые из другого мира приходят... Слыхали про таких ?
   - Да.
   - И родом она... Говорила же, да я забыл, словом из тех, которые рядом с русскими живут. Только по-другому называются, и родня им в общем... Ну не помню я, как их зовут. Её в жизни не забуду. А к кому она относилась... Да какая разница к кому! Наша она была, и всё тут!
   - Украинка она была, - неожиданно тихо сказала Марина.
   - Что!? - такого неподдельного удивления на лице человека Марина не видела уже давно, - Откуда... Вы сказали. Я вспомнил. Говорила, говорила ведь она это слово... Откуда...
   Он в замешательстве, и это искренне. Он не смог вспомнить национальности человека, которой искренне поклонялся. А его новый командир так легко назвала её. Марина не стала его мучить, и сказала правду.
   - Просто я русская по отцу. Оттуда так хорошо и знаю, кто в том мире кому родня.
  
   Подошёл пёс и лизнул руку Марины. Она погладила его по голове.
   - Как зовут?
   - Джерма - он печально улыбнулся - не знаю, что это имя означает.
   - С юга откуда-то это имя...
   - Да? Не знал. Хотя... Она как-то раз говорила, что это овчарка откуда-то из тех краёв. Она её ещё ''Солнце моё'' называла. - после паузы он добавил, - А она ведь не к каждому подойдёт. Умная псина.
   - Я вижу.
   Повинуясь какому-то странному желанию, Марина опустилась на одно колено, и обняла пса. Тот лизнул её в лицо. Марина потрепала собаку по загривку.
   - За свою признала. Не каждого к себе подпустит. В третьей бронеплощадке дочка этой волкодавихи живёт. Чёрная с белым, раза в полтора больше матери, глаза кровью налиты, но глуповатая. И Джермы до сих пор боится, Ванда эта.
   Марина словно не слышит. Сидит, обняв собаку. Та иногда лижет ей лицо. Шрамов Марины касается шершавый, горячий и влажный язык. Собака словно хочет залечить загнанную в глубину душевную боль человека. Прошло какое - то время.
   - Майор.
   Она словно очнулась и повернула голову.
   - Разрешите задать вопрос не по службе.
   Она кивнула.
   Он несколько помялся и заговорил.
   - Заранее извиняюсь... Сначала мне показалось, что вам лет сорок... Но сейчас... Вы ведь очень молоды. Даже младше её наверное... И здесь вот вы оказались. С вашими-то заслугами. У вас, похоже, очень сложная судьба была.
   - Сложная... Верное, пожалуй, определение.
  
   - У нас ещё и авиация имеется?
   В ответ полковник заржал.
   - Загляните на аэродром как-нибудь. Если сердце здоровое. А то не советую. Полюбуйтесь, что нам придали. Я вот в конце первой войны на фронте был, и клянусь, что самолёты этого типа там видел. Пилоты просто нечто. Летают, как психи. Хотя, почему как? Психи и есть.
  
   На аэродром Марина заглянула. Полковник не сильно приврал. Обнаруженное там в лучшем случае сняли с вооружения в первый год войны. Техника, как известно, может прибывать в состоянии металлолома. Если представить человека, пребывающего в состоянии металлолома, то можно получить полное представление о местных пилотах.
   Лётчики производят впечатление людей, пьющих всё. Включая авиационный бензин. И непонятно, у них ещё не закончилась вчерашняя пьянка, или уже началась сегодняшняя. Особенно хорош старлей, командир эскадрильи. Росточком чуть пониже Сордара, правда в отличии от него худой, как жердь. Физиономия завзятого пьяницы, трёхдневная щетина, форма как у пленного с мирренской карикатуры. Лет тридцать пять, но ни одной награды, что для лётчика довольно странно. И старлей... Маловато для такого-то возраста. Шрам через пол-лица. Довольно старый. Как доложил, из двух десятков наличных самолётов, к полётам пригодны шесть. Что оказалось ровно в шесть раз больше, чем предполагала Марина, посчитавшая что летать может только один учебный биплан. Докладывать - докладывал, а на Марину демонстративно пялился. Благо, она награды не надела. Взглядов демонстративно не замечает. И о фактах из фронтовой биографии помалкивает. А то были уже. Прыткие. Зубов у многих из них не хватает. А кое у кого - не только зубов.
   А то этот старлей жутко развязанный и хамоватый тип. Идет извиваясь и словно пританцовывая. Говорит - словно тормозной жидкости перепил. И в каждом слове гласных оказывается раз в пять больше, чем их есть на самом деле. Да ещё и представился. ''Бывший подполковник, бывший кавалер пяти орденов старший лейтенант''.
  
   Решила осмотреть так сказать матчасть. Все равно, старлей-подполковник ей не помощник.
   По крайней мере сегодня, и на предмет осмотра самолетов. Вот если собутыльник завтра понадобится... А понадобится непременно, ибо настроение от обилия ''впечатлений'' питейнее некуда.
  
   Первый номер программы - бывший истребитель-биплан.
   Из-за характерной формы обтекателей шасси, самолёт прозван ''Лаптёжником''. Когда-то он был истребителем. И даже ''звездой'' многих авиационных парадов. Но из первой линии его вывели за пару лет до начала войны. Ну нечего там уже делать было изящному истребителю-биплану с двигателем жидкостного охлаждения, закрытой кабиной и четырьмя пулемётами в фюзеляже.
   Правда, машина славилась отличной маневренностью и лёгкостью в пилотировании. Сюда они попали явно из-за других своих положительных качеств - нетребовательности к качеству аэродромов и технического обслуживания. Правда, при местном уровне технического обслуживания, из десяти самолётов к полётам оказались пригодны три.
   ''Лаптёжники'' Марине прекрасно известны. Увлечённая авиацией сестрёнка училась летать именно на этой модели. При некотором содействии Марины.
   Попутно упражняясь на ней в так сказать, ''живописи''. Знаменитая ныне ведьмочка на помеле впервые появилась именно на такой машине.
   Спору нет, ''Лаптёжник'' чуть ли не вершина концепции истребителя-биплана. Вот только сами по себе любые бипланы, кроме разве что ночных бомбардировщиков, уже не вчерашний, а позавчерашний день.
   Второй номер - как раз и есть биплан-бомбардировщик. Его-то где откапали? Он же даже формально с вооружения снят давным-давно.
  
   Потом ради интереса заглянула в личное дело брехуна-старлея. Не соврал, и вправду был подполковником. Асом. Три десятка сбитых. Имел награды. И кучу выговоров за пьянство. С чего это он в разгар войны что называется, по чёрному запил? Ба, до чего же знакомый номер полка, его последнего места службы. Воистину тесен мир. Меньше всего ожидала встретить здесь сослуживца Софи. Интересно, она его знает? Сюда ''прилетел'' больше года назад. Прямо из-под суда, лишившего его наград и понизившего в звании. История довольно занимательная.
   После бурно проведённой ночи, отправился на боевой вылет. Разбил на взлёте новенький истребитель. На следующий день по той же причине - второй. Через пять дней в аналогичных обстоятельствах - третий. Терпение лопнуло. Правда, вредительство и трусость всё-таки приписывать не стали. Однако, похоже, только заступничество фронтовых друзей спасло от штрафной роты. За такие-то ''подвиги''... Право, стоило бы. А то лично у Марины от общения с мирренскими бомбардировщиками остались не самые тёплые воспоминания. С такими ''героями'' - лётчиками понятно, почему истребителей не хватает - сами их гробят, лишь бы в бой не идти. Тоже мне, асы по переведению продукции авиапромышленности в металлолом. У неё в части тоже один такой умник был, что перед атакой двигатель испортил. Отсидеться решил... До утра не дожил. Расстреляли перед строем.
   Хотя... Про случаи поставки в части бракованных самолётов Марина слыхала не только от Софи. Так что, возможно на выпивоху - подполковника повесили чужие грехи, спасая чью-то жирную задницу то ли из министерства авиации, то ли военной промышленности.
  
  
   Дежурные офицеры шумно обсуждают ночное происшествие - местные полицейские окружили банду, но не могут её взять. Случай просто невероятный. Обычно местная полиция появляется когда бандитов уже и след простыл. Да и при встрече с ними зачастую просто отдает оружие и отправляется по домам. А командир строчит потом в город бумагу ''О значительном численном превосходстве противника... о недопущении кровопролития... и тыры-пыры''. В городе делают вид, что верят. ''Установление доброжелательных отношений с местным населением''. Так это кажется называется. И так уже доустанавливались - военнослужащим разрешено покидать расположение частей только группами не менее пяти человек, и при наличии у каждого автоматического оружия. А ведь ''утраченное'' полицейскими оружие компенсируется с наших складов...
   Интересно, чем эта банда так полицейским насолила? А кто там у нас один из дежурных? Как раз командир роты В-1.
   - Что за банда?
   - Судя по всему, не идейные ребята, а уголовники обыкновенные хотя и местные. Полиция таких иногда ловит. Полтора раза в год примерно. Лесные уголовщину тоже вроде недолюбливают. Хотя друг от друга крайне мало отличаются. А ту ещё и родовые приколы.
   - Какие?
   - Дикость обыкновенная. Кровная месть. Они в этой деревне уже побывали. Убили кое-кого. А местные их запомнили. Кто там какого рода. Самим в лес идти и их ловить - не каждому охота. Повстанцы их тоже приструнить не захотели. А отомстить надо. Не отомстишь - за человека считать не будут. Вот человек и прознал откуда-то, куда они направляются. И в полицию. Те их взять попытались. Двоих застрелили, да своих столько же потеряли. Но в общем загнали их в каменный дом на отшибе. Там когда-то наша комендатура была. Выходить не хотят. Стреляют. Из окон местность - как на ладони. Ещё двоих застрелили. Тогда сюда прикатили помощи запросили. Подставляете свои лбы, защищаете пособников идейных бандитов от бандитов безыдейных!
   - Брать их надо...
   - Надо. Только как?
   - Живыми их обязательно?
   - Да нам всё равно, это полиции за пойманных платят. А нам не положено.
   - Бандитам по тюрьмам сидеть положено. Или по фонарям болтаться. Но никак не по лесам шляться.
   - Тоже верно.
   - Сколько их?
   - Говорят, от двадцати до тридцати.
   - Под мою ответственность. Взвод из десантного отряда БП и В-1 ?4. Осчастливлю местных высочайшим визитом царственной особы.
   Хоть и пытаются скрыть смешки, а всё равно не получается. Показала, что знает как за глаза кличут -'' Их высочество''. Знали бы насколько это близко к истине...
   И главное, непонятно почему такое прозвище появилось. Особисты что ли такие болтливые? Или это она такая неповторимая. Хотя если вспомнить... Кого-то на фронте звали ''иглой'' то ли в честь памятника, то ли за характер.
  
   - По дороге в эту деревню мостов быть не должно. Доедем без приключений.
   - Причём здесь мосты? - не поняла Марина.
   - Мосты-то сплошь деревянные. А танки эти с ними не очень-то дружат. Взгляните с той стороны возле вентиляционной решётки.
   Марина обошла танк. В указанном месте изображены пять силуэтов рухнувших мостов. Не выдержали видать почти сорока тонной машины.
   - И каков же результат первого из мосторазрушителей?
   - Так это он и есть.
   - Интересно, а ТТ сколько мостов поломал?
   - Нисколько. Он из парка ни разу не уезжал. Его тут ни один мост не выдержит
  
   Добрались. Даже мост не уронили. А вот начальник полиции чуть в обморок не упал, когда того самого ненормального майора увидел. Доклад вместо него кто-то из местной администрации делал. Личность довольно колоритная. В грэдской форме без знаков различия (чиновничья мода, так сказать) и в местной мохнатой шапке с хвостом. Пара юбилейных медалек - и браслет приверженца на руке. Выговор столичный - но к ней обращается словно деревенский староста.
   Терпеть не могу таких - и вашим, и нашим.
   Этот-то из разряда точно не нашим.
   -Ладно. Из оружия у них что? - спросила Марина, проигнорировав администратора, у механика-водителя танка, местного уроженца. Он перевёл вопрос. Послушал, что гомонят в толпе и сказал.
   - Да вроде только стрелковое.
   - Гранатомёты есть?
   Солдат снова обернулся к местным.
   И вашим, и нашим тихонько булькает. Начальник полиции старательно делает вид, что его тут нет. Что бы чокнутый майор ни сотворила - она тут старшая по званию, и спрос с неё будет. А начальнику только головной болью меньше. Сидишь тут между грэдами и лесными как между молотом и наковальней, и только и ждешь - либо эти арестуют, либо те пристрелят. При наличии семьи и детей вовсе не весело.
   Марина прекрасно понимает, что говорят в толпе, но помалкивает. Механик перевел, что нету. А в толпе всё друг друга толкают, да на неё поглядывают.
   На жутком лице что-то изменилось. А то не видит, как на неё смотрят. Болтают, прокажённая. Или же что-то на тему венерических заболеваний. Думаете, не слышу?
   Ничего, сейчас устрою вам наглядную агитацию. Надолго запомните. И меня, и мою рожу.
  
   Вразвалочку, и слегка прихрамывая, Марина направляется к танку.
   - Сколько выстрелов для огнемета?
   - Полный комплект.
   - Отлично. Прокачусь пожалуй!
   Дверца в башне захлопнулась. Мотор взревел. Машина неспешно тронулась с места. Неторопливо прошлепала траками мимо собравшихся
  
   Заряжающий, тоже знающий местный язык, поинтересовался у администратора (довольно фамильярно, между прочим). Но такие к любому обращению привыкнуть успели. Да и сержант наблюдательный, разглядел уже, какого мнения майор о подобных деятелях.
   - Слышь, у вас тут штатный святоша имеется?
   - В деревне есть законный святой отец. Какие-нибудь проблемы?
   - Да собственно, никаких.... Только ему сегодня много отпеваний служить придётся.
   И вашим, и нашим озадаченно взглянул вслед ползущего танка. Выражение лица стало заинтересованным. И испуганным одновременно.
   Смерти засевшим в доме бандитам он вовсе не хотел. И в очередной раз взялся за мегафон и проорал предложение сдаваться.
   В ответ из окна хлестнула очередь.
  
   По танку ударил пулемёт. Видать, рассчитывали разбить какой-нибудь триплекс, ослепив машину. Обзор между гусениц хуже некуда, но домик вполне видать. Водитель раньше был наводчиком орудия, и вел огонь. Теперь же водитель имеет шуточное прозвище ''Огнеплюй''. И скоро кому-то будет нет до шуток.
   Танк остановился в нескольких метрах от дома. Словно чудовище из ночных кошмаров дыхнул огнём, выпустив коптящую струю пламени. Дикий крик. Словно животное танк, принюхался. Ствол чуть дёрнулся. Полыхнул снова. Доносится какой-то буквально звериный вой. Из окна вылетает с нечеловеческим криком какой-то комок огня, бьётся по землю, в безнадёжной попытке сбить негасимое пламя. Хлопнул винтовочный выстрел.
   Танк ещё несколько раз полыхнул огнём.
  
   Она выбралась из танка и махнула рукой. Огня навалом, можно и закурить.
   В воздухе стоит тошнотворно-сладковатый запах горелого мяса.
  
   - Не завидую тем, кто в доме прибираться будет.
   Сказала нарочито громко. И на местном наречии. Прекрасно видит - смотрят на неё теперь иначе. Пусть среди убитых нет их родственников. Но они теперь запомнят её. Уважать грэдов сильнее не станут. А вот лично её теперь боятся. И это правильно.
   Для протокола.
   А по сути?
  
   Вечером полковник сказал:
   - В целом, одобряю. Но думайте о последствиях. Первоначально следовало бы разогнать толпу. Среди населения вполне могла быть парочка засланных корреспондентов. А нам лишняя шумиха вовсе ни к чему.
   - Про нас и так в столице та-а-а-акая слава ходит.
   - Так незачем усугублять.
   - Да мы местных можем хоть по соснам вешать, хоть в задницу их целовать. Это ничего не изменит. Всё культурное общество столицы как было, так и будет считать нас чудовищно жестокими карателями. А политику енто самое культурное сообщество свиней во многом и определяет. Так что нам куда не кинь, а всюду клин.
   - Не понимаю я этой политики.
   - А какой нормальный человек её вообще понимает? Я таких ещё не видала.
   - Чем больше вас узнаю, тем больше утверждаюсь в мысли, что вас сюда выперли исключительно за длинный язык.
   - В следующий раз пальну из огнемёта по толпе. Пусть разбегаются.
   - Дошутитесь майор.
   - Так точно.
   Хотя тут и так уже всем далеко не до шуток.
  
   Утром стало ещё веселее. Привезли оружие убитых.
   Марина узнала об этом уже подходя к дому полковника. Зверообразные солдатики на входе не хуже дрессированных мартышек взяли на караул. В прихожей слышен ор превеликий. Полковник плюс старлей-подполковник. Найденное мирренское оружие послужило предметом оживленной дискуссии.
   - Меня не интересуют отговорки: я хочу знать, где аэродромы. И точка. Сроку - три дня. Не найдешь - пойдёшь под трибунал.
   - Я там уже был.
   - Молчать!!!
   Марина открыла дверь пинком ноги.
   - Приветствую вас, господа хорошие! Позволите присоединится к дискуссии?
   У обоих лица нашкодивших мальчишек.
   - А, майор! Проходите. Что можете сказать по этому поводу - показывает на стол, где лежат несколько винтовок и автоматов.
   Берёт винтовку.
   - Обыкновенная Образца 910 дробь 943. Кавалерийская. Довоенного выпуска. Номера сточены промышленным способом. Откуда она здесь?
   - Вот и я хочу знать откуда!!! Последний год у лесных бандитов все больше и больше оружия. Мирренского. Как оно к ним попадает я хотел бы знать! Очевидно, летают транспортники, садятся чуть ли не у нас под носом. А кое-кто места посадок обнаружить не может!
   Скоро десанта дождемся.
   - Знаете,- сказала Марина,- насколько я помню характеристики транспортных самолетов противника, то нашей ''авиации'' за ними все равно не угнаться. Тем более, ночью и без РЛС.
   - Я знаю характеристики не хуже вас! Я не требую перехвата, я требую найти посадочные площадки. Как-то же повстанцы подают им сигналы! Костры там или что! Сколько раз просил прислать пеленгатор или радар - ни ответа, ни привета. Как же мне иначе их рации засечь? Связывался с командующим армии ПВО, просил выделить ночные истребители для патрулирования - ответ: ''Отставить паникерские настроения! Лишних машин нет!''
   Знаем мы, как их нет! Пилотам этим только бы казенный спирт без закуси хлестать! Мирренские транспорты летают как на параде в День Коронации, а этим ''героям'', как говорится, с высокого дерева! Я не могу у каждой поляны засаду поставить! У меня одна звукоулавливающая станция неизвестно какого года выпуска, и на той работать некому.
   - А кто-нибудь видел эти самолеты?
   - Что значит видел? Оружие бандитам кто-то привозит? Привозит. Подземный ход до границы ими прокопан по-вашему что ли?
   - Может, они не садятся, а контейнеры с оружием на парашютах сбрасывают.
   - А зачем я по-вашему с армией ПВО связывался? Не такие уж мы тут серые!
   - Но ведь парашют может не раскрыться, ветер отнести контейнер не туда. Найти хоть один, да в ПВО-шную рожу сунуть.
   - Так найдите на свежую голову! Думаете, мы тут не искали! Ох, хотел бы я с организатором этих полетов поболтать, перед тем как его повесят! Умелый гаденыш, до чего умелый!
  
   - Меня, как свежего человека, смущает одна вещь в этой истории: оружие возится какое угодно, и в любых количествах. Так?
   - Да так.
   - Но бандиты не ведут активных боевых действий во многом из-за недостатка боеприпасов. Верно?
   - Да.
   - Тогда, почему им не везут боеприпасов?
   - В схронах придерживают патроны.
   - А вы сами в это верите?
   Полковник чуть не просверлил её взглядом.
   - Если не верить в это, то скоро вообще не во что будет верить.
  
  
   - Хотите на губу отправить бога ради, только патруль вызовите, ибо я не транспортабельна.
   Полковник как-то очень осторожно шагнул в комнату. Бумаги, книги и бутылки устилают весь пол. Обстановка в общем-то отсутствует, ибо вся мебель казенная. Зато не проспавшаяся майор валяющаяся поверх одеяла носом в смятую подушку присутствует.
   - Беспорядок в моем помещении обратен порядку в моей голове.
   - Я знаю. Заглянул сегодня к вашим. Словно на занятия императорской гвардии попал. Неисправных машин две! Что вы с ними сделали? Обычно стояла половина машин?
   - Императорские гвардейцы... Да вы бы видели, какой у них бардак!!!
   Полковник смахнул со стула трехмесячной давности газеты. Усаживается.
  
   - Знаете, майор, пришлю-ка я к вам баб.
   - И кто из нас спятил? - бубнит Марина. Нос по-прежнему воткнут в подушку.
   - Да не поняли вы, жен моих, - он подчеркивает слово ''моих'', - солдат. Пусть тут маленько приберутся. Да как говорится, хозяйственными вопросами займутся. Никогда не думал, что молодая женщина может жить в таком свинарнике. Всё равно, до них не скоро дойдёт, что женщина ещё на что-то, кроме трёх К годиться.
   - На таких фанатов дремучего патриархата посмотришь - поневоле в феминистки запишешься.
   А полковник-то эрудит оказывается! Только где вот он премудростей этих набрался? У него что, тоже хобби всех удивлять?
   - Я что-то не пойму, что за три К?
   - Кындер, Кырхен, Кюхен, - он так и сказал со странным акцентом, и так, будто И в немецком языке вовсе не существует, - Дети, Церковь, Кухня. Вот где место женщины. Не знаю кто сказал, знаю, что человек очень мудрый был. А на местных баб поглядишь, да припомнишь, что из их деток вырастает - так лучше бы и не рожали. Мозгов и так нет, а как священника послушают, так и вовсе с ума сходят. Остается одно - кухня да тряпка.
   - Да вы женоненавистник, подполковник! И как-то забываете, что я тоже женщина.
   - Во-первых, вы майор Херктерент, во-вторых, вы же грэдка, и то что уместно в родовом обществе неуместно в вашем. А в-третьих вы же слывете известнейшей человеконенавистницей, и не всё ли равно, как другие к людишкам относятся? Кстати, ещё совсем недавно деток непослушных пугали: ''Вот придёт старый оборотень и заберет тебя''. А теперь кое-что новенькое появилось: ''Придет вот паленая зеленоглазая кошка, и съест тебя''.
   - Мне бы рассолу, а не мясца парного, - жалобно просит Марина.
   Полковник усмехается. Марина усаживается на кровати. Вроде бы все органы более-менее установили координацию друг с другом. Только глаза почему-то съезжаются к переносице.
   - А не подскажете, часом, откуда вы эти три К вытащили?
   - Вы что с автором знакомы были? Служил я с одним. Не здесь. Забыл уже, как зовут. До чего же аккуратный человек был. Вроде даже не из нашего мира. И Императора называл Кайзер. А свой народ - дойче.
   - А про три К придумал канцлер.
   - Бисмарк.
   Твою мать! Не одна Марина тут такая умная!
  
   - Всё-таки пытаюсь разобраться, откуда вы такая взялись. Ни карьерист, ни служака, ни искатель приключений, на психа тоже вовсе не похожи. Да и глупенькой аристократкой лезущей хрен знает куда за острыми ощущениями вовсе не выглядите. Откуда вы взялись, странное создание?
   - Папа с мамой постарались, вот и выродили на свою голову.
   - Если бы только на свою...
   - Тогда бы на свете было гораздо скучнее.
  
   - Вы о серьезных вещах говорить в состоянии?
   - Яволь герр оберст!
  
   - У меня есть какая-то агентура. Не бог весть что, но... - а несказанное за этим стоит - но всё одно получше наших особистов. Полковник продолжает. - Одна мелкота, да сплошь безграмотная, их ни во что не посвящают, но все доносят- затевают они что-то. И очень серьёзное. А приказы приходят - не знаешь то ли их выполнять, то ли сразу вешаться. Вон, последний - организовать во всех населённых пунктах с населением свыше... да неважно скольки человек отряды самообороны. И вооружить их за наш счёт. Это как называется? Да те кто по окрестностям прячутся на следующую ночь их разоружат. А у самооборонщика отговорка - не стану же я в моего брата стрелять. Эта идея - фактически приказ вооружать бандитов. И какой вумной башке пришла подобная идея?
   С меня так местной полиции вот так хватает. Я их уж давно ни во что не посвящаю. Тоже мне, достижение взаимопонимания с местным населением! Волка сколько не корми, а он всё в лес глядеть будет. Местная полиция - считай их агентура. Причём, у нас на содержании.
   - То-то я и гляжу, они всё без оружия патрулируют. И тюрьму даже наши солдаты охраняют.
   - До чего же вы майор наблюдательны! - с плохо скрываемым сарказмом сказал полковник, - А вы в курсе, что в двух третях городков вся власть торжественно передана местным органам. И полиция там с оружием. А в местных органах - ни одного грэда. И это выдаётся за достижение! Местным на медяк верить нельзя. Знаю что говорю. Там все друг с другом повязаны. Дикость, родственные связи, да авторитет священников. Это же такой компот! Они восстание могут готовить, священники о великой войне на площадях проповедовать, мужики стрелковым делом заниматься, а мы и знать не будем. А они уже занимаются. И тем, и другим, и третьим. Нутром чую. А сделать ничего не могу.
   - А дали бы вам полную власть - как бы поступили?
   - Как? Да все местные органы разогнал бы к такой-то там матери. В каждый городок - по гарнизону. И пусть коменданты правят. Полицейских да местных солдат - всех, без разбору - в стройбат - и на север, пусть канал какой-нибудь покапают, или уголёк добывают. Говорят, там ветры сильные - ну вот и пусть им мозги проветрит. Лет пять, а лучше десять. Бандита пойманного - допросить - и на сук. Солдата где убьют - пусть ближайшая община отдувается - собрать мужиков призывного возраста - и каждого десятого под пулемёт. А семьи их - тоже куда-нибудь в места угледобычи. В товарных вагонах. И чем больше по дороге сдохнет - тем лучше. А смиренных служителей господа - они бы расстрелянным завидовали.
   Знаете майор, нам тут даже легче стало, когда вас прислали. Вы на ведьму из их преданий похожи. Бессмертную. И ведёте себя соответственно. Это они так Великую Чёрную Дину переделали. Недоумки. Агентура доносит - до недавнего времени детей моим именем тут пугали. Теперь ещё вашим начали. Болтают, что вы чуть ли не младенцев в сыром виде жрёте. Шустрый вы человек. Без обид, чрезвычайно шустрый. Так лихо даванули на суеверия. Раньше болтали - он усмехнулся - Один кот-оборотень ночами орал. А теперь говорят - парой они бегать стали. И кошка - зеленоглазая такая рысь. И тоже от оружия заклятая.
   По мне так и наплевать. Делайте что хотите, сказками, так сказками, виселицами, так виселицами, как угодно, но заставьте их уважать ИМПЕРИЮ. Местная полиция пусть на вас жалуется хоть до нового ИМПЕРАТОРА. Камин у меня хорошо топиться. И хрен они что мимо меня отправят.
  
   - Я ни грэд, и не местный. - он тяжело вздыхает, - И всю жизнь так - грэдам я кажусь местным, местным - грэдом. Мне постоянно напоминали, кто я. И в результате должен был выбирать, с кем я. И поступать, как грэд. И уничтожать эту погань. Ибо раз ИМПЕРИЯ сюда пришла - то пришла навечно.
   - Не как грэды, или местные должны мы поступать, а именно как имперцы. В ИМПЕРИИ живут и другие народы. И надо убеждать - мы все заодно. Это наш общий дом. Но... ваши методы, да и мои тоже. Господин полковник, я уважаю вас как солдата, но хочу сказать только одно: такими методами ни вы, ни я, ни оба вместе ничего не добьемся. В нас по-прежнему будут стрелять из-за угла. Только и разницы - в таких как мы - серебряными пулями.
   - Не ожидал, что вы сторонница парламентских методов. Право не ожидал.
   -Я не сторонница их методов. Они гибельны в значительно большей степени, чем, то что предлагаете вы. Ваши методы приведут только к тому, что некий народ будет полностью стёрт с лица земли. Парламентские - то что эта вялотекущая война будет продолжаться ещё многие годы.
   Не выработан ещё метод разрешения подобных конфликтов. И пока я собираюсь придерживаться прежних.
   - А потом?
   - А у нас есть время думать о том, что будет потом?
   - Времени нет. Вы правы. И что бы они там не затевали, предотвратить это мы не в состоянии. Мы будем вынуждены только реагировать на предстоящие события.
  
   - Методы-методы. Такие, сякие да всякие. А с этими методами портим всё только больше и больше. Как думаете, давно тут всё стало наперекосяк? Лично вы как думаете, а не что там в столице болтают.
   - Лично я думаю так: слава про местных жителей отродясь шла самая дурная. Но, думаю до начала войны, даже тут ходить по улицам можно было и ночью. Поплыло всё, как война началась, и дивизии на фронт отправили. Тут-то местные и распоясались. Почуяли, что армии не до них стало.
   - Связь-то верно уловили. Ещё несколько лет назад тут вполне прилично всё было. Люди, правда, время от времени пропадали, но по сравнению с тем, что сейчас творится... И насчёт дивизий всё правильно подметили... Только с дополнением маленьким: не с началом войны дивизии на фронт отправили. А года четыре назад. Тут раньше четыре дивизии базировались. Одна здесь так и была, одна в Дальнем, ещё две там-то и там-то. Да комендатуры во всех сколько-нибудь значимых селах были. Ну, вот четыре года назад приказец и пришёл... Отправляли быстро. Так быстро, что половина оружия на складах осталось... Пока снова под надлежащую охрану взяли, да сюда все свезли... В общем, не досчитались многого.
   Как специально всё делалось, словно провокация была. Не верю, что настолько мы нуждались в людях. Да и на фронтах в то время относительно тихо было.
   В курсе, что полиции тут раньше фактически не было, эти функции солдаты осуществляли. И порядку было на порядок больше.
   Кому пришло в голову отдать приказ о формировании местной полиции? Здесь же население нас просто ненавидит. Это же дикари, понимающие только силу. Покажи слабость - и ты погиб. А их чуть ли не в зад целовали. Всеобщая мобилизация вроде как не про них! Каково? В наших деревнях мужиков как метлой вымело, а тут гуляют! Ладно, на фронт их нельзя, но уголёк-то на крайнем севере добывать вполне могут.
   - Между прочим, касательно мобилизации. Изначально указ этот касался только малочисленных народов дальнего севера. Ну тех, которых то полторы тысячи, а то и целых две. И только их. Но почему-то сразу закон распространили и на... Ну в общем понятно кого.
   - Я не знал об этом. Думал даже, что специально про соотечественников так сказать издали подобный шадевр. А вот так оказывается... Хотя я и сам догадываюсь - нестабильность здесь кому-то очень нужна там - он показал пальцем наверх.
  
  
   - Тут всё местное население меня боится. Я словно оборотень. Не их, и не грэд. Да особо дикие оборотнем меня и считают, раз из рода рыси происхожу. И кстати, с недавних времен, как мне доносят, не только я в оборотнях числюсь.
   - Местных не жалуете, а все ваши охранники из них будут. Странно это как-то.
   - Если мои охранники носят форму, то это вовсе не значит, что они солдаты нашей армии. Они мои. И только мои.
   - Ваши персональные солдаты. Нечто новенькое.
   - Они не мои солдаты. Они мои рабы.
   - Как так?
   - А вот так! - он начинает злиться, - Род здесь по отцу числят. Только. Неважно кто мать. У меня мать грэдка. Отец местный. Одно время был не многим лучше тех, кого я потом по деревьям развешивал. Как-то раз дочку офицера похитил. Молоденькую. Уж не знаю я, что она там ему наговорила, но через несколько месяцев он сам к грэдам пришёл. С дружинниками и рабами. Человек двадцать их у него было. Сдался. И местную клятву верности на символе веры властителю грэдов принёс. Ни до, ни после такого не бывало. Это страшнее клятвы на крови. Такую ни давший клятву, ни его потомки, ни дружинники, ни рабы во веки вечные нарушить не могут. Страшную клятву принёс мой отец... И сдержал. Жена тогда уже беременна была. Она молодой умерла. А отец. Он меня грэдом растил. Кормилица - грэдка, слуги - грэды. Но так сложилось, что и с теми, за кого он клятву принёс, я тоже общался. Потому и стал таким. Местные обычаи знаю. Но это я такой, ни грэд, ни местный. А все, за кого мой отец клятву принес - они как жили в не пойми каком веке, так и остались там жить. Он для них как барином был, так барином и остался. Кому там барин служит - не наше дело. Мы служим барину. Его это бесило. Но и бросить он их не мог. Рухнул бы их мир. Он смог подняться над породившей средой. Они не могли. Он был как я. Ни грэд, ни местный. Но есть и разница. Он местный, стремящийся стать грэдом. Я - грэд, выдавливающий из себя местного. И это страшно - быть порождением двух народов. Сторонятся тебя и те, и те. Я чудовище. Да и вы, кстати тоже.
   - Я тоже порождение двух народов. Однако, мне это никогда не мешало.
   -Да? - он впивается взглядом ей в лицо, словно пытаясь разглядеть под шрамами какие-то чужие черты. Смотрит довольно долго. Потом выдавливат из себя.
   - Ваш народ живёт в этом веке. А мой - неизвестно в каком. А я вынужден жить и тут и там. И ни от того, ни от другого не могу оторваться.
  
   - Майор, что вы можете сказать о Белом Броде.
   Марина зевнула. Её отношения с полковником в последнее время не слишком-то походили на служебные. Весь гарнизон считает их мужем и женой. Реальных оснований под этим масса - целый ноль процентов. Старый оборотень просто в кои-то веки сумел отыскать родственную душу и по-человечески привязаться к ней. Хотя имеет где-то на большой земле законную жену и детей. Ну, да это ни раз бывало - родня побоку, а родственную душу отыскал там, где вовсе не думал.
   - Белый Брод деревня километрах в сорока отсюда. - скучным тоном читает как по учебнику, - Комендатура выведена три года назад. Считается мирной. По-моему только баб у пятнадцати мужья... на заработки ушли. Эксцессов не было вообще.
   - Теперь будут. Доносят мне - четверо из тех, что на заработки ходили, вернулись.
   Марина нехорошо сощурилась.
   - А они на постройке окопов бесплатно поработать не хотят?
   - У нас на них ничего нет. Вообще ничего. К тому же. С заработков этих, тех кто без рук, без ног, по домам отпускают. Как их вот. Один-то не жилец, как мне доносят. Больной, не раненый. А вот трое других. Воду мутить будут непременно. В общем, съездите туда, с плановой проверкой, так сказать. Поищите. Не может быть, что бы ничего ни нашлось, за что эту троицу привлечь можно. Должно что-то быть.
   Полковник выразительно посмотрел на Марину.
   Склад трофеев в её личном распоряжении, и что там прибыло, а что убыло, никто контролировать не будет. Кроме полковника. А он не станет.
  
   Грузовик ведёт сержант-полукровка из сверхсрочников. Знакомый. Если в полковнике примесь местной крови чувствуется, то этот выглядит на все сто местным уроженцем. Слава про сержанта тоже гуляет. Правда, оборотнем не числят. Но и истинным приверженцем не считают. Полукровок и чистокровных местных в дивизии немало. И почти каждому можно доверять, что бы там полковник не говорил. У многих из них личный счёт к лесным имеется.
   А судя по тому, что знает про сержанта -и у него немаленький.
   - Сержант. Берете взвод - и на южный край деревни. Особое внимание - домам вот этих четырех рыл, - она называет имена, - Ищите хорошенько. Там непременно должно что-то быть. Оборотень так сказал. Непременно. Помощь в поисках не требуется?
   - Никак нет. Сами найдём. - а от ухмылки его иным повесится охота. Сам же пачки мирренских патронов по карманам распихивал.
   Марина в очередной раз подумала, что такое количество мирренского оружия у местных жителей откуда угодно, только не от мирренов.
  
   Все стандартно. Собрала жителей, потребовала сдать не зарегистрированное оружие. Почти сразу притащили несколько позапрошлого века ружей да пару старых винтовок без затворов и патронов и со спиленными номерами.
   - Это всё? Не верю!
   Впрочем, в нескольких домах, и в самом деле ничего не нашли. Ну, да дома-то на этом конце деревни. А сержант-то ищет на том.
  
   Вбегает солдат-первогодок. Глаза на выкате, хватает ртом воздух, бока как мехи ходят.
   - Майор... Госпожа майор... На южный край... Сержант послал... Там такое... Такое...
   Хм. И не подозревала у сержанта наличия режиссерских способностей, а также персональной труппы.
  
   Во дворе дома просто театральная постановка. Семейка хозяина с белыми как мел лицами и поднятыми руками у стены сарая. Три солдата наставившие на них автоматы.
   А вот и сержант...
   Снова хм. Лежит на земле, и четверо его с трудом удерживают.
   Марина присела на корточки. Да от невозмутимого сержанта прикуривать можно! Талант! Нереальзовавшаяся звезда Драматического театра! Заговорила на местном.
   - Перестарался приятель. Я и так не сомневалась, что найдешь.
   Тот дёрнулся, но ничего не сказал. Скрипит зубами как зверь. Только теперь рассмотрела валяющейся в пыли длинный кинжал. Раньше наблюдавшейся у сержанта за голенищем.
   Неужели и вправду нашел не им положенное?
   - И что же здесь произошло?
   - Он хозяина свежевать хотел. - ответил один из солдат.
   - Не поняла.
   Тот замялся. Покосился на сержанта. Решил, что тот не слышит, однако заговорил шепотом.
   - Ну, кожу с него содрать живьем.
   - А за коим?
   - В сарае телемм нашли.
   А Марина и слова такого не знает.
   - Так тащите его сюда.
   Лучше бы она этого не приказывала.
  
   Из сарая вытаскивают что-то вроде рамки для шкур. Только очень большую. Прислоняют к стене. Марина подходит поближе. Телемм. Человеческая кожа, содранная целиком. Как с животного. С лицом, волосами, половыми органами и всем остальным. С пальцев кожа снята как перчатки. Выделанная и навощенная уже. И ''работа'', если можно так выразится не вчера сделанная.
   Чей-то голос за спиной:
   - Это сдирают с живого.
   Другой голос.
   - Я знал его. Помнишь, год назад грузовик с двумя ребятами пропал? Это шофер из автобата. Ну, тот, здоровый.
   - Точно. Он самый. Вон и татуировка на плече...
  
   Сержант стоит рядом. Лицо дергается, но себя вполне контролирует.
   - Дерут только с сильного врага. Видать, прихватил он с собой сколько-то сучар этих.
   Истерический смешок.
  
   Какая у них самая поганая смерть? Ах да, утопленник.
   - Сержант. Вон бочка для дождевой воды стоит. Этого - она ткнула пальцем в безрукого - туда. Немедленно. Я как раз право вести военно-полевой суд имею!
   А даже если бы и не имела.
   - Утопить всегда успеем. Спросить сперва надо...
   - Так ты и спрашивай. Только семейку его заприте где-нибудь.
  
   - Телемм. Ты выходит знаешь, как это делается.
   - Да! Знаю! - крикнул он. Молчит с полминуты. Говорит глухо. - Сейчас меньше. Раньше. Как обряд инициации это было. Содрать с врага. Воина. Перед домами раньше держали. Я тоже хотел. Дурак был. Но мне ещё рано было.
   Видел. Притащили женщину. Грэдку. Молодую ещё. Не знаю, кто она была. И детей её. Двоих. Сначала их убили. Просто убили. Она смотрела. А потом... Я всё видел. Всё. И потом её видел.
   А через месяц сбежал сюда.
   ''Будь достоин отцовского рода!'' - говорили у нас. Мне так говорили. Называли моим отцом какого-то лесного, убитого много лет назад. А мать мне сказала. Когда я уходил... ''Я знала, кровь потянет. Ты уйдешь к людям своего отца''. Я не понял, она ведь понимала, куда я ухожу. Но она сказала: ''Мальчик мой, твой отец грэд''. И назвала имя. Скала ещё: ''Он хотел увезти меня, и так и не пришел. Не осуждай его. Они тоже не любят полукровок''. Потом я его искал...
   - Нашел?
   - Да. Он не обманывал мать. Он погиб в бою за несколько дней до того, как обещал вернуться за ней. Я знаю, где он похоронен.
  
   - Не вылезут. Вход искать - в двух шагах пройдешь - и не заметишь. На воздуховод этот считай случайно напоролись.
   -Кинуть гранату- и привет, - предложила Марина
   -Да вы видали как они строят? Похлеще блиндажей мирренских. В два, а то и в три яруса будут. Одной гранатой их не выкуришь.
   Марина усмехается. Сказать что неприятно - не сказать ничего.
   -Одной и правда не хватит. Обойдемся тремя. Ты - дуй за кувалдой. Ты- ищи чурбачок что бы как раз в трубу пролез и ветошью его обмотай. Ты- сцеди мне бензина пол литра.
   Пока бегали за кувалдой, да искали колобашку, Марина примотала к гранате бутылку с бензином.
   - Значит так: я кидаю первую гранату, и ждем пока рванет. Потом вот это - она показала гранато-бутылковый бутерброд. Затем по тому же адресу следует граната с замедлением. Как только кину- пробку в трубу, кувалдой по ней и в кусты. На счет три.
   Тряхнуло хорошо. Пробка улетела в неизвестном направлении. Из трубы полыхнуло, а затем повалил дым. Кажется, из-под земли донесся какой-то вой.
   - Все очень просто: если кто был наверху - убит первой гранатой. Второй взорвется номер три. Энергия взрыва пойдет внутрь и на пробку. Пробка задержала весь компот на какое-то время. А тут и номер два рванул. В трубе - газовый затор, второй взрыв отразился от первого, и внутрь идет коктейльчик с горючей смесью. Все что может гореть - загорится.
   Так что нам остается только сидеть и ждать, пока рухнут перекрытия. А потом собрать, то что останется и готовится к подсчету наградных. В общем, "Памятка саперу", издание кажется, седьмое, исправленное и дополненное. Полезная книжечка одним словом.
  
   Пьянки с лейтенантом-подполковником стали почти обыденным явлением. Пить -пили много, а он всё на неё косился, словно пытаясь сообразить, почему это старый оборотень не ревнует. Марина скабрезные анекдоты не любит, но при случае рассказать может. Так что временами производит впечатление излишне веселой во всех смыслах женщины. Но производить - одно, а быть - нечто другое. К тому же, старый оборотень склонен думать, что у неё роман как раз с этим неудачливым летуном.
   А две трети прочих офицеров, и в особенности их жен, свято верят в существование любовного треугольника - полковник - майор - подполковник. Кот драный, кошка паленая и кот облезлый. Три самых известных урода на сотни километров вокруг.
   Ну, а облезлый наш, как наберётся, просто забывает о поле собеседника и начинает вспоминать бывших подружек. В ответ и Марина начинает нести та-а-а-кое, что не каждое издательство для взрослых осмелится напечатать.
   Болтать о услышанных солененьких сказочках старлей-подполковник не болтал, но бывало находясь в состоянии после вчерашнего начинал выяснять некоторые технические и физиологические детали пышно описанных оргий. Марина готова была поклясться, что вновь научилась краснеть. Всё бы ничего, но эту околесицу она и в самом деле вчера наплела. М-да, надо было меньше в четырнадцать лет в секретных отделах императорской библиотеки копаться. Не то, что бы было очень занятно, кругозор, так сказать, расширила. Только от теории к практике переходить не спешила.
   Сегодня к россказням ещё не перешла. Хотя и набралась преизрядно. Пока байки травит пол... или полный му... полковник. Надо же, знакомое что-то слышится!
   - Баба у нас одна была... Летала как демон. Словно с крыльями родилась. Красивая как... не знаю даже с кем сравнивать можно. Уж не с тобой, это точно. Ножки - супер. Знаком я с ней был. В небе - смерч. В постели - ураган. Как в небе, так и на земле такое вытворяла... Раз в сто лет такие родятся. Глядишь на неё - словно сияет вся. Как молния. Ослепнуть можно. Жила весело, но слова дурного сказать было нельзя. Ибо столько в ней жизни. Нельзя ревновать богиню. Тебе больше чести, если в твою сторону обратится карий взгляд, и сверкнет улыбка... Эх, знала бы ты, как она улыбалась. Солнца не надо. Такой свет от неё шел! До гроба не забудет её тот, кому она хоть раз улыбнулась.
   Да и звёзд побольше, чем у тебя. И все кровью заработаны. - Он с издёвкой глянул на Марину. А у той и так не сильный хмель начисто выветрился. Неужели мир и в самом деле настолько тесен?
   Что же до высказываний этого деятеля, то можно подумать она не знает, что пилот считает её бывшей подружкой какого-то чина. И нет вопросов, каким местом ордена заработаны. То она не знает, что все местные бабы да и мужики многие, причем без различия в национальностях, трендят друг другу, что у неё лицо такое оттого, что любовник ей от ревности кислотой плеснул. А другой его за это убил, ну а третий хотел и её и его порешить. Того арестовали, а её сюда сослали от греха подальше.
   Сейчас-то все болтают, что она любовница полковника. И гадают, что он в такой страхолюдине нашёл. Гадают исключительно грэды. У местных-то подобных вопросов нет. С кем же ещё якшаться оборотню, как ни с себе подобной?
   Ну как, кинем пробный камушек.
   - У вас, это там где ты три самолёта за пять дней грохнул?
   От такого взгляда пороховая бочка точно рванет.
   - Если выражаться официальным языком, то да.
   Трепач. Заткнем его сейчас пожалуй. Змеино улыбаясь Марина сказала.
   - Слушай, ещё раз что-нибудь про свои отношения с Катти Сарк брякнешь - и я тебе морду набью. Нос из затылка торчать будет. Сам знаешь, это я делать умею. Так что ври, да не завирайся. С отбросом вроде тебя Катти Сарк дел иметь не могла, - сказала Марина, подумав при этом: ''А вот с ещё большей кучей отходов - запросто!''
   Пилот вскакивает. Лицо побелело.
   -Тварь!!! Я тебя в окно выкину!!!
   -Попробуй. - ледяным голосом сказала Марина. - Без крыльев летать научу.
   -Да хоть знаешь, что за человек это была!!! Да ты же ногтя её не стоишь!!!
   -Приеду домой - расскажу сестрёнке, до чего же она здесь популярна.
   -Что???
   Кажется, лицо лейтенант-подполковника вытянулось в два раза.
   -Ничего. - Марина усмехнулась, - Та, которую зовут Катти Сарк - моя родная сестра. И это не её имя.
   -Я знаю. Елизавета она.
   Надо же, сестрёнка наврала только наполовину. Нехарактерно для принципиальной противницы любых полумер.
  
   - Если уж так гордишься знакомством с ней - то и поступай так, что бы при встрече она от тебя не отвернулась. Не таким ведь она тебя знавала. Подполковник.
   - Не таким. Это верно. Она меня от расстрельной статьи спасла. Ничего людям не забывает. Давно с ней виделись?
   - Перед отъездом. Она сейчас в ПВО столицы. Бездельничает.
   - Отдыхать с шиком она любит. Я помню.
   Никогда не видела Марина у подполковника подобного лица. Встретивший богиню не позабудет её никогда.
  
   Полковник с каждым днем все страннее на неё смотрит. Словно подозревает что-то, а спросить боится. Только что же может страх у старого оборотня вызвать? Или пригляделся, какого цвета глазки у ненормального майора? Есть же тут легенда о зеленоглазой ведьме, обещавшей вернуться и погубить народ. Они утверждают, что шли через эти земли войска Чёрной Дины. Шли, сея смерть вокруг себя. И великий святой проклял Динердов... Обещала Черная Дина на обратном пути вырезать тут всех. Но проклял её великий святой. И не вернулись они до сих пор. Никто их не видел больше.
   Деток малых пугать легенда вполне сойдёт. Только Марина неплохо знает историю. Хронисты тех лет даже не заметили разгромленных деревенек и воплей безумного деда. Шла война с куршанами, и Дина решила ударить, откуда её не ждали. А кто там по дороге попался - а какая разница. Мир-то подписывали на руинах одной из куршанских столиц.
   К себе домой грэды, или динерды, что на грэдский можно перевести примерно как ''отродья Дины'', вместе с ней самой возвращались другим путем. И все. Нет никакой легенды.
   Однако, есть вера в зеленоглазую ведьму.
   Неужели и полковник верит?
   Сегодня после доклада попросил задержаться. Кажется, решился-таки спросить о важном.
   - Сначала я думал что вы здесь человек случайный. Ждал рапорта о переводе. Но потом... чего-то в бумагах не дописали. Это факт. Кто же всё-таки вы? У меня начинает складываться впечатление, что вы нечто вроде личного представителя министра, посланного сюда для сбора информации. Это так?
   Марина решила играть в открытую.
   - Близко к истине. Министр меня знает. И к сказанному мной прислушается. Но не более того. Права менять тут что-либо у меня нет.
   - Как часто докладываете министру?
   - Раз в месяц. Могу чаще. Но не вижу особой нужды.
   - Ситуация не улучшается. Скорее наоборот.
   - Да. Но последнее время мне начало казаться, что дело не только в повстанцах. И не в старых их покровителях - нейтралах да мирренах. Что-то тут не так. Либо в гарнизоне, либо где повыше.
   - Создание территориальных частей да местной полиции вовсе не моя идея. Закон принят парламентом.
   - Они и не такое принять могут. Но инициативная группа депутатов - сплошь из данного округа. И иные из них в неплохих отношениях с губернатором.
   - На что намекаете, майор? Знаете, на что это тянет?
   - Я не намекаю. Делюсь своими наблюдениями просто.
  
   Витает, витает что-то в воздухе. Нехорошее. Городские местные боятся. Грэды, кто могут, на большую землю уезжают, продав имущество по дешевке. Не верят, что армия может защитить. В ближних деревнях мужчин почти не осталось. Где они? А заработках. Знаем мы эти ''заработки''. Местные полицейские да из территориального полка солдаты уж слишком нагло себя ведут. Чуть ли не в лицо говорят. ''Чемодан, вокзал, домой''.
   ''Хужбудэт'' с танкистами собрались, пошли, и территориалов отметелили. Сильно. Какого территориала не встретишь - рожа оплывшая, вокруг глаз синева, да и шепелявит чего-то. У кого зуба не хватает, а у кого и десятка. А Марина упорно делает вид что она тут ни причем. Только на утреннем построении объявила личному составу благодарность за идеальную дисциплину.
   А от полковника приказ - выделить взвод для земляных работ. То есть для работы на единственном в гарнизоне экскаваторе и паре бульдозеров. И что же копать собрались? А оказывается, траншеи и рвы вокруг города. И там уже все полицейские с битыми территориалами без энтузиазма правда, но машут лопатами.
   - Ваша идея - укреплять город?
   - Моя. По крайней мере, полиция да эти полусолдаты, пока окопы копают, всегда на виду, и ничего не выкинут.
   - Неисправные машины можно использовать как огневые точки.
   - Есть идеи, где их установить?
   - Разумеется.
   - Ставьте.
   - Есть!
   - На охрану складов поставим ''Хужбудэт''.
   Марина усмехнулась.
   - Кто сунется, тем точно хуже будэт.
   Усмехнулся и полковник.
   Только обоим оборотням не до веселья.
  
   - Есть конкретные предложения?
   - Пока только - изъять всё излишнее вооружение у местных органов власти и полиции. По стволу на рыло оставить. А лучше - по одному на двоих. Чует моё сердце - по нам эти стволы скоро работать будут. Так что - чем меньше этих стволов будет - тем лучше.
   - Вони будет...
   - Ничего, мы привычные.
  
   - Не помешает заменить и охрану моста. Рванут его - и помощи к нам добираться будет куда сложнее.
   - Охрана из лояльных полицейских.
   - Лояльных, так их раз так.
   - Конечно же без радиосвязи?
   - Да.
   - Послать бронепоезд.- обрубил полковник.
  
   Что-то блеснуло над дорогой.
   Трос!!!
   Марина успевает вывернув руль положить мотоцикл на бок.
   Спасла хвалёная Еггтовская реакция. Нога и бок об дорогу словно до кости ободраны, мотоцикл исчез в кустах. По кустам из двух автоматов лупят. Только Марины там уже нет. Они высунутся, непременно высунутся. Они должны убедиться что палёная кошка мертва.
   Точно!
   Один, ага и вот и второй вылез. Что за?!!!! Оба в форме, хотя и незнакомые. Есть ли третий? Неважно. Пистолет самозарядный, а с этой маркой Марина чуть ли не с десяти лет знакома. Обойма опустошена на максимальной скорострельности. На уровне рефлекса Марина перезаряжает оружие. А разум уже подсказывает - допросить этих двоих не удастся.
   Выстрелила из ракетницы. Хотя стрельбу и так все вокруг слышали.
   Крепко же она здесь кому-то стала поперек горла!
  
   - Полковник убит.
   - Где? Кто?
   - У него. Охранник.
   - Схвачен?
   - Убит.
   - Кем?
   - Другими.
   Вот всё и стало с ног на голову. Теперь точно можно не сомневаться - началось!
  
   У ворот дома часовые. Как ни странно, те же самые. Во дворе - полный комплект особистов и накрытое брезентом тело.
   Та комната с коврами и оружием на стенах. Полковник лежит на низком диване. Холодный, можно не сомневаться. В грудь полдиска всажено, не меньше. Но врасплох чудовище не застали. В руке зажат пистолет. И возле входа лежит убитый охранник. Судя по всему, они зашли к нему вдвоём. Как осмелились эти почти потерявшие человеческий облик существа поднять руку на своего господина. Полубога. Психология раба - потёмки для тех, кто рабом не был. Эти двое считались особо приближенными. И могли заходить к нему с оружием. Но старый оборотень о чём-то догадался. И рванул пистолет, едва они вошли. Первого застрелил. Второй из-за падающего тела поднял автомат...
   Опустошив диск, не попытался скрыться через второй выход, а бросился обратно. Во дворе его изрешетили прочие охранники. Не столь приближённые. Но видимо, более верные.
  
   - Радируют.
   - Что именно?
   - Опоздали...
   - Чего и следовало ожидать. Все пролёты моста взорваны?
   - Да.
   - Где местные.
   - Их нет, правда постройки сожжены. Но следов боя нет.
   - Пусть возвращаются. Связь поддерживать постоянно. При малейшей попытке помешать движению - открывать огонь на поражение.
   - Спрашивают чей приказ?
   - Командира дивизии.
  
   - Их могут задержать только вот на этом мосту.
   - Там охрана из наших.
   - Их мало. Роту на грузовиках и три танка туда. Подойдёт бронепоезд - пусть грузятся на платформы.
  
   - Ну, чё, братва, до белой горячки уже допились, или как? Жить-то ещё не надоело? Конечно, если надоело, то можете и дальше квасить, а если ещё нет, - она резко стукнула кулаком по столу и проорала, - То вставайте немедленно и поднимайте части. Иначе нас как курей передушат.
   -Какого...
   -Уже два часа я являюсь командиром сорок шестой дивизии и всех приданных частей. НЕМЕДЛЕННО ВЫПОЛНЯТЬ МОИ ПРИКАЗЫ!!! ВСТАТЬ!!!
  
   - Их надо вытаскивать.
   - Как?
   - Как угодно. Пошлем составы. И бронепоезд. Там не так много народу. У них вряд ли есть крупные силы... Точнее, их ещё не подтянули.
   - Рискованно...
   - Иначе их всех перебьют. К каждому составу подцепим по охранному вагону. Как раз подойдёт полицейских отпугивать.
  
   Рельсы разобрать не хватило ума. Соорудили баррикаду из шпал. Её разворотили за пять минут.
  
   Бронепоезда откровенно не ждали.
  
   Теперь можно давать команду составам. Повстанцы, оказывается, сразу утрачивают боевой пыл, когда приходится стрелять не имя в перспективе возможности пограбить.
  
   Торопливо лезут в вагоны. В основном - женщины и дети. Многие полуодеты.
   ''Хужбудэт'' кочегарит из всех стволов. В основном затем, что бы зажечь город. Те, кто намеревались перебить засевших на вокзале, сбежали. Кто смог. Остальные остались. Судя по докладам десантного отряда, уничтожили до трёхсот человек. Среди них довольно много полицейских.
   В начале заварушки ''мирные'' местные жители ринулись было грабить район, населённый грэдами, но натолкнувшись на какое-никакое, но вооруженное сопротивление, сбежали. Хотя и сожалели небось, что всё имущество достанется повстанцам.
   Пожаров в городе всё больше. Вот-вот они сольются в один большой. Но бронепоезд и составы с беженцами к тому времени уже уйдут. А любители мародёрничать не сумеют спасти даже своего барахла. Ну, так им и надо, любители чужого.
   Хотя лупить-то в первую очередь стоит вовсе не вас.
  
   - Как полноправный представитель центральной власти, объявляю город на осадном положении. Всеобщая мобилизация по первому разряду.
  
   - По взводу танков распределить в каждый сектор, и подчинить командиру сектора обороны.
   - Батальон в полном составе остается резервом командира гарнизона.
   - Кровь взыграла, майор? Танки придадут обороне жесткость и положительно повлияют на боевой дух личного состава.
   - Боевой дух состава и так высок. Нам необходим мобильный резерв для ликвидации возможного прорыва.
   - Если не распределите танки по секторам, оборона гарантированно будет прорвана..
   - Батальон останется в резерве. Это мой приказ.
  
   Мало кто в эту ночь спал. Объявили боевую тревогу. Части заняли оборону. Усилили патрули. Блокировали казармы вспомогательных частей и полицейских. С ними разберёмся утром. Оружия у них практически нет. Произошло несколько перестрелок с неизвестными. Парочку удалось взять живьём. При ближайшем рассмотрении оказались очень даже известными - местный полицейский да житель ближайшей деревни. Естественно, никогда ранее даже не подозревавшиеся в связях с повстанцами. А дальше вступили в дело законы военного времени...
  
   Ближе к полудню, вспомогательные части и полицейские, объявили, что они сохраняют верность правительству. Им не особенно поверили, и потребовали выйти из зданий и сдать оружие. Что и было выполнено. При здравом размышлении, решили использовать их для рытья окопов, а на ночь загонять в их же казармы, и держать под охраной.
  
   Собственно, с мобилизацией проблем не было. О художествах повстанцев местные жители и так преизрядно наслышаны. Да тут ещё и беженцы добавили живописных подробностей. Большую проблему составляло то, что многие никогда раньше не служили.
   Да и формы просто не имелось - все склады амуниции достались повстанцам. Правда, кроме формы военного выпуска, да чудовищного количества седел и конской сбруи им мало что досталось.
   Ну, да ладно, свой дом и в гражданской одежде защищать можно. Главное было бы чем. А с этим проблем не наблюдается. А стрелять - научим.
  
   Город опоясан рядами траншей. Улицы перегорожены баррикадами. Только теперь стали устанавливать мины и натягивать проволоку. Но вряд ли удастся создать нормальные минные поля. Они ждать не будут. Мелкие и крупные отряды стягиваются к городу. Авиаразведка докладывает о продвижении артиллерии и бронетехники. Дожили! В глубине территории империи началась самая настоящая война. Вроде никто не думал, ни гадал... А кто местную полицию вооружал? Вот теперь и палят.
   Судя по всему, тех кто по лесам прятался, не так много и было. Основная масса восставших - территориалы, местные полицейские, да мобилизованное мужичьё. Живой силы у них на бумаге - похоже, раз в десять больше, чем у защитников города. И город им нужен. В нем неизвестно зачем устроены военные склады. Оружия и боеприпасов там - на пять дивизий хватит. И городская полиция похоже и должна была их захватить. То-то они несколько дней у складов крутились. Крутиться крутились, а соваться под пулемёты мрачных Хужбудэт вовсе не хотелось. А теперь уже и не сунуться. Сидят в своих казармах с одной винтовкой с пятью патронами на троих. Сидят небось и думают о превратностях земного бытия. Казармы окружены. На каждый вход с интересом смотрят пушки В-1. И несколько пулемётов. Попытаться пробиться - будет море трупов. Сдаваться пока не предлагают. А здания-то деревянные. А на В-1 огнемёты имеются. Ситуация вырисовывается не очень оптимистичная. Обезглавленную дивизию рассчитывали застать врасплох. Но с обезглавливанием вышли проблемы. Смерть старого оборотня не изменила ничего.
   Осталась паленая зеленоглазая кошка. А она-то пострашней будет. Старый оборотень хоть как-то её бешеный норов сдерживал.
   Повстанцы очень рассчитывали на захват складов. Имея такую груду ресурсов можно довольно эффективно оборонятся. И даже попытаться перерезать трансконтинентальную дорогу. Однако, с вооружением проблемы и приходится довольствоваться небогатыми полицейскими арсеналами, да содержим лесных схронов. А этого маловато чтобы быстро подавить сопротивление засевшей в круговую оборону дивизии.
  
   К утру окончательно всем стало ясно: началось всеобщее восстание. Вся местная администрация и полицейские перешли на сторону восставших. По рации от них теперь слышны только призывы сдаваться пока целы и площадная брань. В городе в общем спокойно. Жители в основном боятся соотечественников больше чем грэдов. В траншеи не полезут, но и в спину стрелять не будут.
   Бронепоезд и охрана моста вернулись в целости. Мост рвать не стали. На крайний случай, под ним радиофугас. Успеем, если что.
   Связь с центром превосходная, но радируют оттуда: ''Не поддаваться панике. Ситуация под контролем.'' А то мы не видим, под каким она контролем! Новость о взрыве моста не произвела впечатление.
   Дураки или изменники?
  
   Время работает против повстанцев, и их лидеры это прекрасно понимают. Как бы ни были перенапряжены фронты, а две-три дивизии вполне смогут отыскать. И перебросить их сюда. Расчёт только на то, что это невозможно проделать быстро. Слишком уж большую угрозу может представлять пробка на трансконтинентальной дороге.
   Поэтому надо любой ценой захватить склады. Ибо только с помощью этого оружия можно перерезать дорогу - и тогда с империей можно будет говорить на равных. И требовать независимости. Или очень широкой автономии. Можно рассчитывать и на дипломатическую поддержку мирренов. В условиях переговоров внутренние проблемы грэдов им на руку.
   Так что сейчас - задача один захват города. Задача два - установление контроля над отрезком железной дороги под лозунгом ''Поход к святому городу''.
   Одним из ключевых моментов плана восстания было застать дивизию врасплох. Всех их. Тёпленькими. Что бы и следа от грэдов не осталось.
   Сорвалось. Придётся воевать. Восстание планировали почти бескровным (для своих). А теперь стало ясно - крупных потерь избежать не удастся. И отступать уже поздно.
   Время против повстанцев. Но на их стороне многократный численный перевес. И поддержка населения. Грэдов не слишком много. Они не особенно уверены в себе.
   Но очень уж много у них пулемётов. А это важный аргумент.
  
   Начали обстрел города. Десяток гаубиц так и не разоружённого территориального полка. И толково бьют - по танковому парку, казармам, депо. Правда, там давным-давно пусто. Только какими бы разгильдяями ни были грэдские артиллеристы, а готовили их получше территориалов. А уже про бронепоезд и говорить нечего.
   Да и истребитель для корректировки огня поднять не поленились.
   Четыре гаубицы разнесли в клочья. Остальные снялись с позиций.
  
   В цепях и пулемётчики, и расчёты противотанковых пушек ( выучили на свою голову, так их раз так). Чуть сзади - ротные и батальонные миномёты. Создавали силы самообороны да местную полицию. Ну, вот и создали. Теперь расхлёбываем.
  
   Давят со всех направлений. Ищут слабину. Лишь бы где затрещало - и ударят резервы. А они у повстанцев есть. Можно не сомневаться.
   К вожделенным складам ближе всего станция. Но там бронепоезд. И весь его десантный отряд. И если где и прорвут оборону, то точно не здесь. Судя по форме, им противостоят бывшие полицейские да территориальный полк. Одни из самых подготовленных повстанческих частей.
   ''Хужбудэт'' лупит из всех орудий. У насыпи - десантный отряд. А наступающих повстанцев явно намного больше, чем грэдов. Они даже с артиллерией, миномётами и несколькими броневиками.
   Один горит в полусотне метров от траншеи. Второму снесло башню снарядом бронепоезда. Остальные куда-то делись. Пехота вперёд больше особо не рвётся. Врали вам небось, что территориальные части радостно перестреляют своих офицеров, и радостно перейдут на нашу сторону, стоит только нам высунуть нос из лесу.
   Ну, высунуться-то легко. Теперь поглядим, получится ли убраться обратно.
   А не остаться с носом.
   Но повстанцы тоже не дикари с копьями и пушки противотанковые выкатывают на прямую наводку. Две батареи. Восемь орудий. Действуют слаженно. Чётко по уставу. (Грэдскому, чью-то там мать!) И огонь открыли довольно меткий. Паровоз правда, забронирован так, что снаряды этих пушек вряд ли возьмут. А вот на площадках броня хуже. Состав подал вперёд. Там выемка. Неглубокая, даже пулемётам стрелять не мешает. А рельсы не перебить.
   Да и бронпробиваемость снарядов противотанковых пушек в таблицах сильно завышена. Неуместный вопрос, кем и зачем? Своих-то обманывать. Кличка-то у пушки нелестная - ''надгробие на четверых''. А по бумагам на начало войны всё прекрасно выглядело - любой мирренский танк берёт. Броню-то мирренских танков разведка замерила правильно. А вот качество снарядов оказалось не на уровне. Завышена в бумагах и бронпробиваемость, и дальность стрельбы. Интересно, за приписки кого-либо посадили? Вряд ли!
   Невысокое качество этих орудий стоило грэдам немалой крови. Но и тем, кто использует трофейные тоже не сладко приходится.
   Бронепоезд движется рывками. Вперёд. Назад. Стоп. Вперёд. Огонь из всех орудий. Башня на первой площадке замолчала. Но и ''надгробия'' одна за одной превращаются в надгробия. Такой огонь долго не выдержишь. Даже если нервы крепкие. А тут силе противостоит сила. Три последних орудия расчеты бросили.
  
   Недооценили этот бывший городской выгон. И лес за ним. Траншею там только ночью закончили копать. Да и заслон - две роты. Из недавнего пополнения. Всегда так, где тонко, там и рвётся. Сначала без особого энтузиазма поднялись цепи пехоты. Новобранцы их, тоже без видимых усилий прижали огнём к земле. Да ещё и миномёты по выгону шпарят. Не бог весть что, но на нервы действует. Перестрелка всё-таки велась довольно вяловатая.
  
   Ударили. Кавалерией в развёрнутом строю. С шашками наголо. Как в кино. Психическая атака, блин. Но подействовало. Да и сил-то тут, похоже с кавполк. Против двух рот. Стрельба из траншей. А эти летят. Молча. Кто-то валится. Их не остановишь. Огонь усиливается. Они всё ближе. Кто-то лезет из траншей. Назад. Пока ещё стреляя.
   Вот он, кризис боя. Либо они сейчас ворвутся в город, и уже к вечеру будут считать трофеи, предварительно перевешав все грэдов. Либо...
   Навстречу живой стене двинулась стальная. Десятка три плохоньких танков. Вся эта куча разнообразных Т-26. Броню такого иногда берёт даже бронебойная винтовочная пуля. Но это всё-таки танки. И потери среди атакующих сразу выросли.
   Как могли, они тоже подготовились к встрече с танками. То один, то другой всадник вырывается вперёд, и летит к машинам, стремясь забросить на моторный отсек или под гусеницу бутылку с бензином, или связку гранат. Иногда удаётся. Но чаще - нет.
   Почти столкнулись. Волна врезалась в волну. И с пары десятков метров ударили струи коптящего пламени. Люди и лошади вспыхивают как гигантские факела. Предсмертные крики и ржание. И мерная трескотня пулемётов, да хлопки минометных снарядов.
   Запаниковавшая было пехота поворачивает назад. А из-за домов выползают ещё танки. Их поменьше, но сами они намного массивнее. Семь штук. В-1. В ряд. И в центре - просто гигантский ТТ. Ахнула гаубица. Замолотили 75-мм. А на иных В-1 огнемёты-то помощней, чем на Т-26.
   Горят люди, горят лошади. Какие мёртвые. А какие кошмарными факелами бегут. Недолго. Кто живой - поворачивают коней. Лошади ржут, и сбрасывают всадников. Упавшему - верная смерть.
   И страшной косой по телам, по горящей земле, по ещё живым, мимо танков с поникшими пушками, идут созданные людьми чудовища. Вроде бы медленно. Как лава из жерла вулкана. И как лаву их не остановишь.
   Там, где они прошли не осталось ничего живого.
  
   Танки стали. И все видели. На гигантской башне ТТ, словно на хребте сказочного исполина, появилась маленькая фигурка. В багровых лучах заходящего солнца она кажется чёрной. Фигурка встает во весь рост. Мгновение - и словно молния сверкнула во вскинутой вверх руке. А она так и стоит, словно смертоносную молнию сжав в руке. Пусть её навеки запомнят все, кто видел это поле. И кому повезло уйти с него живым. Дьяволицу с молнией в руках. Ту, которой отныне жизни и смерти подвластны. Теперь за неё в огонь и воду пойдут. Куда угодно, ибо их поведёт она. Не каждый может похвастать, что видел её - древнюю и вечно юную богиню победы. Про неё только слышали какие-то обрывки древних легенд. Не верили в неё, а теперь увидели. Вот она какова!
   Та что вела их предков через великий океан. Та, которая шагала в первом ряду подле ИМПЕРАТОРА. Та, чьего снежно-белого коня ни раз и не два видали подле вороного скакуна Дины. Многие не помнили её имени, но никто не забывал прозвища - Та, что шагает впереди.
   Она дарует победу достойным. Юная и вечная. Бессмертная воительница.
   Значит, надоело на высоких и пустых небесах. И вновь спустилась она на землю. К людям с горячей кровью. Что бы повести их за собой. И словно с земли в небеса ударила молния. И как говорили потом, даже дрогнула земля. Ибо воистину не человек стоял на башне созданной людьми машины. Не человек. Богиня! Та самая, из древних легенд.
   А раз вернулась она, так значит вернулось и всё лучшее, бывшее в тех легендах. А раз вернулось прежнее - значит и про нас ещё сложат легенды. Ибо к нам пришла ОНА. И мы будем достойны её. Ибо много она не прощает. И если уйдёт - то никогда уже не вернётся. Но мы будем достойны. И не покинет она нас.
   Прекрасная, вечно юная. И смертоносная. Как молния у неё в руке.
  
   И до скончания века одни будут молится ей. А другие - проклинать. Победа одних - поражение других. Так было и будет всегда. А зачем людям эта вражда? И кровавая ратная слава? А пусть об этом другие боги думают. Те, кто пореже этой вечно юной молниеносицы на землю заглядывают. Ну, так и спите на своих небесах. А здесь теперь будет другая жизнь. Ибо она пришла.
   Да и среди людей, если уж честным быть, хватает тех, кто жизнь готов отдать, но всё-таки хоть одним глазом увидеть эту красавицу с молнией в руке. И ухватить хоть немного той славы, которую она приносит верящим в неё.
  
   С чем в эту ночь были проблемы - так это с горячей пищей. Хлебопекарная рота оказалась в траншеях. Туда же угодили и все повара. Ну, да ладно, обойдёмся и без жратвы. Главное отбились.
  
  
   Работа кипит. Дважды поймать их на одном и том же не удавалось ещё никому. Несмотря на усталость, роют траншеи. Сапёры уползли вперёд, и ставят противопехотные мины. ТТ и В-1 вытащили все подбитые танки. К вечеру стало попрохладнее, но завтрашний день ожидается жарким. Баграми и кошками тащат тела. Во всех окрестных домах распотрошили поленницы. Зажгли несколько костров. В них швыряют чужих мертвецов. Своих уже увезли.
   Не особо брезгливые солдаты обшаривают убитых. Патроны вещь в хозяйстве нужная. А больше даже и с не обгоревших взять-то особо и нечего. Сапоги разве что, да и то, они в основном грэдские. Не первого сорта.
   Покойного полковника уважаешь всё больше. Предвидел восстание. Боролся с то ли идиотизмом, то ли сознательным предательством центральных властей. И всеми силами стремился ослабить потенциальных повстанцев. Почти получилось.
   Выполняй он все предписания губернатора - имели бы сейчас восставшие раза в три больше артиллерии, оружие посовременнее, даже танковый батальон территориалам планировали передать. Штаты создал, ни одной машины не дал. Так и с остальным. С месяц назад додумался - забрать у полиции патроны для крупнокалиберных пулемётов. Поступил де приказ о их утилизации, просрочены мол. Скоро новые привезут. Отдали. Тем самым оставив без боекомплекта основного вооружения все полицейские броневики. 120-мм миномёты тоже изъяли. Для профилактического обслуживания.
   Как раз вчера бывших владельцев и обслуживали. Некоторых как раз в воронках от 120-мм мин и закопали.
  
   Костры пылают. Пламя освещает лицо. В багровых отсветах кажется, что смотрит существо, у которого с лица содрана кожа. Какой-то окровавленный кусок мяса. И разум во взгляде. Холодный разум существа не из этого мира. Для которого не существует человеческих понятий и представлений. Кажется, будто на рубцах кровь. Заметны на красном белки глаз. Ярок нечеловеческий взгляд. Подобен смертельной вспышке молнии. Разящей без промаха. Гримаса искажает безобразную маску. Не поймёшь, какие чувства выражены.
  
   Глянул в лицо - и отступил на два шага. Что бы там говорить не собирался, а смелости поубавилось.
   Она шагнула навстречу.
   - Что вы мне хотите сказать, господин подполковник?
   Тот отступает ещё на шаг. Знает, что надо идти против неё. И боится её одновременно. Мобильный резерв майора решил исход сегодняшнего боя. Подполковнику отступать уже некуда.
  
   - Прислушайся мы вчера к вам - ушли бы или нет - не знаю, а беженцы погибли бы все. Поголовно. Мы бы не смогли их защитить.
   - То, что отбились - случайность.
   - Отставить панику! - отрубила Марина. - Хватит паникёрских настроений. Их вполне можно бить. И мы их будем бить. Я сказала! Командир здесь Я!
  
   Подполковник оборачивается к офицерам, словно надеясь на поддержку. Только его ''популярность'' не особенно высока. Сюда всегда спроваживали самых негодных офицеров. А он даже на их фоне... А вот к чокнутому майору многие успели проникнуться искренней симпатией. А за прошедший день симпатии выросли до заоблачных высот.
  
   Капитан особистов - туповатый служака. Мыслительный процесс - не далее параграфов должностных инструкций и предписаний. Что в данный момент нам на руку. Думать этот тип не умеет совершенно.
   - Имеется приказ за подписью министра безопасности. Господин майор - лицо обличенное особыми полномочиями. После командира дивизии, второй по рангу офицер. То есть, в настоящий момент командир дивизии она. И все остальные обязаны выполнять её приказы.
   Особист туп, но далеко не безопасен. Сейчас он союзник Марины, ибо так понял инструкцию. А держать две мысли в голове - выше его умственных способностей.
  
   Марина отправилась в госпиталь. Раненых довольно много. Но настроение довольно приподнятое. Краем уха слышала разговор.
   - А кто теперь командует?
   - Майор с бронепоезда.
   - Эта страхолюдина?
   - Да.
   - Ну, раз она за дело взялась, то дело пойдёт!
   - Точно!
  
   К утру окончательно подсчитали потери. Повстанцев местами наложили чуть ли не штабелями в два-три ряда. И это притом, что довольно многих не попавшие в штабеля сумели вытащить. С полсотни попало в плен. Прикатили даже один полицейский броневик. Во время боя с танками у машины заглох мотор. Экипаж бросился бежать... Их нашли недалеко. Всех пятерых. Срезанных пулемётной очередью. На машину за полчаса поставили обратно крупнокалиберный пулемёт.
  
   Следующий день прошёл в обмене артиллерийскими ''гостинцами''. Грэдам ничего не жалко, а повстанцы стреляют довольно вяло. И из рук вон плохо. Спасибо полковнику, оставил местные части без трёх четвертей боекомплекта. Да и из имеющихся снарядов для гаубиц - половина - дымовые гранаты. Пользы от них ноль.
   Подогнали машину с громкоговорителем и начали вещать. Артиллеристы уже рвались принять участие в дискуссии (''Лаптёжник'' разглядел машину), но Марина приказала подогнать танк с громкоговорителем.
   Начался диспут. Кто с той стороны - не поймёшь, а с этой принимает участие танковый экипаж, да солдаты, в основном уже употребившие императорские сто грамм. Ржут и подают разнообразные советы танкистам. Те озвучивают особо выдающиеся.
  
   С самолёта доложили о большом скоплении повстанцев в одной из соседних деревень. Беспокоить не стали. А в четыре часа ночи организовали побудку. Из всех гаубиц, да заодно и орудий бронепоезда. Кажется, угодили в бензовоз. И не в один, судя по осветившим ночное небо огненным вспышкам.
  
   "Проблема ещё сложнее, чем казалось вначале, - думает Марина, - Радиограммы от губернатора более чем странные. Какое, к свиньям собачьим, примирение?! Ну, да я лицо двойного подчинения. И губернатор может материться сколько угодно. Но пока не получу приказ от командующего округом - действовать буду по своему усмотрению. Ой, влезла в большую политику. Точнее вляпалась. Ну, да я всегда знала, что политика от всем известной субстанции не отличается. Только что же тут всё-таки затевали? Полковник что-то подозревал, но со мной не делился... Не доверял? Вряд ли. Сам верить боялся, где зараза гнездо свила... Если подозрения оправдаются - то местное восстание- это так. Семечки. Ибо такое затевается... Мы это запомним на будущее. А пока не мешает подумать, где бы ещё мин поставить. И хватит ли их. Раз губернатору почему-то очень не хочется, чтобы мы этот город защищали - значит его надо защищать. Да и с военной точки зрения целесообразней не ловить бандитов по лесам - а приманить на жирную приманку. И уничтожить оптом. Приманка есть. Создана не мной. И не в качестве приманки. Но ничто не помешает ей воспользоваться".
  
   Дня три ничего не происходило, если не считать активного проведения земляных работ. Переругивание с ''Министром пропаганды государства Церент'' уже успело стать чем-то вроде бесплатного развлечения. Но к вечеру третьего дня вместо уже привычного ''министра'' заговорил кто-то иной. Грэдский отменный, и одновременно какой-то чужой. Местный, даже знающий грэдский как родной так говорить не будет. А вот кто-то с успехом окончивший курсы военных переводчиков по ту сторону фронта - вполне.
   Предложили начать переговоры, не уточнив о чем.
   Место Марина выбрала не задумываясь - в сотне метров от своих траншей на выгоне. Тела уже убрали, но воронки остались, и несколько сгоревших броневиков приятно оживляют пейзаж.
  
   Ну, надо же, почти настоящие парламентёры. Или кто-то на них очень похожие. Почти по грэдскому уставу. Только там записано, что они должны быть с горнистом или барабанщиком, а тут и тот и другой присутствуют. Да ещё и человек с белым флагом. А вот и собственно, офицер-парламентёр. Впрочем, субъекта разряженного подобным образом, только при наличии буйной фантазии можно принять за офицера.
   Обычно ''Священная дружина'' хаживает либо в обычной крестьянской одежде, либо в каком-либо подобии военной формы. Особенно любили псевдо форму главари. У них даже что-то вроде знаков различия введено. В средствах нуждались, а знаки различия и как бы награды из серебра, а изредка даже из золота делали. Идиоты! У этого же деятеля на голове красуется медная шапка, отороченная мехом и с лисьим хвостом на макушке. Поверх расшитой бисером грэдской шинели, на рукаве которой пришиты серебряные символы веры, свидетельствующие о том, что её обладатели кто-то вроде полевого ястреба, что на грэдский можно перевести примерно как подполковник, напялена национальная жилетка, такого качества, что с руками и ногами оторвал бы любой этнографический музей. Весь наряд дополнен поясом из алой материи, к которому привешен допотопный револьвер и старинная сабля с позолоченной рукоятью. Рожа такая, что Марина сразу решила, что дальний родственник новогоднего дерева вряд ли умеет читать.
   Впрочем, её вид тоже таков, что, пожалуй, не особенно укладывается в хрестоматийные представления о грэдском офицере. Она в чёрной футболке с маленьким гербом на груди. Между прочем, вполне штатной. Всё бы ничего, но футболка Марине маловата. (Еле нашла такую!) Свои-то привыкли, а святоши довольно непривычно видеть женщин, одетых подобным образом. К тому же на ней штатные шорты для жаркого климата и ремень с кобурой и сапоги со шнуровкой до колен. Завершает наряд пробковый шлем. В общем, по мнению любого святоши, она практически голая. И она это прекрасно знает. А тут ещё и резкий контраст между довольно неплохой фигуркой и испещрёнными шрамами руками и лицом. И естественно, парламентёры смотрят куда угодно, но только не туда, куда надо.
   "Ну, а в чём ещё ходить в тридцатиградусную жару? В шинели, что ли парится? Да нет, у меня с головой вроде бы нормально. В отличие от некоторых... И не только местных. А насчёт штатного обмундирования - спасибо, увольте. Команда бронепоезда вообще в одних трусах воюет. И я на их боеспособность не жалуюсь. К тому же с детства жару плохо переношу, тем более, такую сильную".
   И стоять Марина стремится так чтобы ''парламентёры'' оказались между ней и опушкой леса. Стрелять-то сейчас смогут только оттуда. Впрочем, снайпер понадобился бы - не чета местным.
   Марина совершенно сознательно вырядилась классическим колонизатором. Вроде как - ребятки, когда с вами по-людски разговаривали, вы этого не ценили. А теперь с вами вот как мы говорить будем. Делайте выводы. Если башку под таким шлемом не напекло, конечно.
   Впрочем, этому ''офицеру'' с позволения сказать, её юмора всё равно не оценить. Шариков недостаточное количество, да и те уже почти за ролики заехали.
   А вот знаменосец-то явно из ценителей хорошего юмора. Рожа - на местного явно непохожа. Хотя и загорел почти как они, до черноты. А костюмчик-то почти военная форма, и носит её владелец ох как давно. Да и взгляд явно иронией сквозит. И выправка военная. Кого за дуру держите, неужели я не вижу что это самый натуральный ''иностранный доброволец'', представитель прогрессивного человечества, блин. Кадровик типичный, его как не выряди, всё одно проглядывает, кто такой есть. Чей вот только? Навряд ли мирренский... Хотя чем чёрт не шутит? Да нет, не их вроде, они-то сюда только военных советников засылают, да и то редко. Далеко и орденов хрен заработаешь. А то ещё и поймают... Совсем скучно тогда будет.
   Из нейтралов, скорее всего. До чего же эти ''добровольцы'' с честными рожами офицеров чужих генштабов надоели!
   Наконец, налюбовавшись на предоставленное зрелище, и сообразив, что никого другого для переговоров он всё равно не дождётся, ''офицер'' заговорил.
   - Ми есть уполномочен предлагать вам капи... катипо... катипиляцию. - сказал, блин, словно мешок стокилограммовый дотащил. Даже для жителя степи идиот редкостный. Пару секунд передохнул и продолжил. - Ми есть гатарнировать...
   Язык бы хоть выучить соизволил. Или знаменосца попросил бы потрепаться. Марина на их языке уже спокойно говорить может. Из бандитов тоже многие неплохо грэдский знают. А этот... Ну просто образец тупости какой-то. Благо висюльки на рукавах наверняка не его. Она про многих главарей знает, и этот ни на кого из них не походит. Шут он только и всего. А с шутами и разговаривать надо соответствующим образом.
   Марина резко прервала его. Сощурила глаза и ответила как в виденном в детстве фильме из другого мира. Правда, там был несколько иной уровень дискуссии.
   Она подносит почти к носу парламентёра полусжатую ладонь, шевелит мизинцем, и говорит по-грэдски так, чтобы слышали все:
   - Твоя степь вот такой м-а-а-а-ленький. - и почти писклявым голосом, - А моя империя... - она сжимает кулак и суёт прямо в нос ''офицеру'', - Вот! Большой! - И сказано это, как удар от которого нет обороны. Её обычным мощным и чуть хриплым голосом.
   Развернулась и зашагала обратно к траншее. Она прошла почти половину, когда её окликнули. И похоже, не ''офицер'', а тот с белым флагом.
   - С кем мы вели... переговоры. - и на прекрасном грэдском сказал, между прочим. А то такой слепой, не догадался.
   Марина не оборачиваясь, ответила.
   - И Глаз Змеи сверкнёт сквозь ночь
   И божий храм падёт
   И Чёрной Ведьмы сын иль дочь
   Погибель принесёт
   Я майор Херктерент, прямой потомок в двадцать девятом колене Чёрной Ведьмы Дины. Это про меня ваше пророчество. Так что копайте себе могилы. Скоро они вам понадобятся! А ещё явятся парламентёры - расстреляем их. Всех! - всё это отчеканено на их родном языке. Свои тоже всё поняли, ибо среди них немало местных по происхождению, но вовсе не по духу.
   На этом ''переговоры'' завершились.
   А ''знаменосец'' тоже уходил, прячась за спинами. Его-то голова явно поценнее трёх других будет. Так бы мозги из неё и вышибла бы... Ничего, это мы, может быть, ещё сделаем!
   Впрочем, по мнению Марины смысла в этих ''переговорах'' не было ни малейшего с точки зрения обеих сторон. Степные уже давно успели ''прославится'' столь гуманным обращением с пленными, что пресловутая фразочка на тему того, для чего предназначается последний патрон здесь чётко усвоена всеми. И смелыми, и не очень. К грэдам степным тоже в плен лучше не попадать. И Марина прослыла ещё не самой жестокой.
   А что до ''переговоров'', то Марина уверена, что горнист тоже вовсе не степняк, а корреспондент одной из нейтральных стран. В этих странах миррены платили ряду изданий, чтобы они описывали грэдскую борьбу с бандитизмом как освободительную войну маленького, но очень гордого и свободолюбивого народа, мужественно противостоящей бесчеловечной военной машине. Впрочем, в нейтральных странах хватает и изданий, существующих за счёт грэдских денежек.
   Издания промирренской ориентации естественно, умалчивают о многих странных случаях, связанных с вооружением ''повстанцев'', равно как и о контингенте, из которого состоят грэдские части и уровне их вооружения. Впрочем, от официального признания ''Государства Церент'' Тим воздерживался. А, следовательно, союзником не признавал, эмигрантских правительств не создавал, договоров не подписывал, да и помощи практически не оказывал. Игра не стоила свеч. Слишком уж далеко от фронта, а, равно как и от сколько-нибудь важных промышленных центров грэдской империи эта местность. А газетный вой недорого стоит. А вот кое-кто из нейтралов ''государство'' признал. Правда не без давления со стороны мирренов. Да за посылку ''добровольцев'' с кое-кем из нейтралов вроде миррены заключили с ними какие-то важные для них торговые договора. По крайней мере что-то такое Марина в столице слышала. Хотя ей про такие дела по должности знать и не полагается. Ну да она много такого знает, что знать вовсе не положено. И корреспонденты из нейтральных стран случалось попадались даже на фронте. И здесь за сенсациями гоняются. Да и шпионят по мере сил и способностей. Куда уж без этого.
   Ну, спектакль для кого-то из них и устроен. Если выберется отсюда, то наверняка напишет про то, как ''борцы за свободу'' во избежании лишнего кровопролития по всем законам ведения войны предлагали кровавой грэдской банде почётную капитуляцию с соблюдением всех прав военнопленных. Чудовища ответили отказом...
   Ну мы тоже постараемся, чтобы ничего подобного не было написано. И более того - эта статья вовсе не выйдет. Марина уж как-нибудь об этом позабочусь. Имеется у их высочества опыт общения с корреспондентами.
   С месяц назад при зачистке одной деревни солдаты одного такого поймали. Верещал как свинья, какая он важная птица и каким уважаемым изданием послан. И что с ним правительственные издания сотрудничают. Может, ему бы и поверили бы, или сделали вид, что поверили. Но нашли при нём довольно много фотографий, на которых изображены были, кроме всего прочего пытки и издевательства над пленными и мирными жителями, в том числе женщинами и детьми... Был приказ, что таких ''корреспондентов'' следует высылать из данного района и ничего больше, по крайней мере, пока второй раз не попадутся. Ну да там это уже не военных властей дело.
   Марина, не могла понять, почему эту область не сделали закрытой для иностранцев. И почему вообще с этими иностранными журналистами возятся. Она бы их всех... Как говорится, в изощренной форме... Лучшего коня не пожалела бы! И с особой жестокостью. Приказ есть приказ, и его надо выполнять. Какое бы у тебя ни было мнение относительно его целесообразности и вообще здравого смысла. Впрочем, с этим самым смыслом здесь уже давно проблемы.
   Только конвоировать свежепойманного писаку до станции Марина приказала двоим солдатам, у одного из которых бандиты несколько месяцев назад убили жену и годовалого ребёнка. А второй его приятель. И фотографии видели оба.
   Журналиста застрелили, как докладывали солдаты ''при попытке к бегству''. Расследование происшествия тоже должна была вести Марина. Тело нашли быстро. В акте написала, что иностранец получил три пулевых ранения в область шеи, от которых и скончался. Равно как и о девяти найденных гильзах, что должно значить, что положенное количество предупредительных выстрелов сделали. Написала и об обнаруженном на трупе пистолете, и о том, что из-за жары отправка тела на родину не представляется возможной. А равно и о месте погребения.
   Полковник сделал вид, что акту поверил. Хотя ему без сомнения доложили о теле, в которое всадили самое меньшее три диска от автоматов. Почти триста пуль, если кто не понял.
   Когда представляли к наградам (в основном денежным) за эту зачистку то обоих солдат Марина внесла в список с характеристикой ''за образцовое выполнение задания командования''. Чуть больше было дано солдату, у которого погибла семья.
   Марина не жестока. Но лев тоже убивает гиен. Хотя их и не ест. Просто презирает. Или ещё что. Кто там зверей поймёт.
   - Так, -сказала она солдатам, - Знаменосца запомнили?
   - Так точно!
   - Это явно один из их главарей. И явно не из последних. Так что при следующей встрече...
   - Так точно.
   Увидят - не промажут. Хотя и из местных.
  
   - Приведите пленного.
   - Какого?
   - Какого угодно. Лишь бы не сильно тупого, и чтобы на своих ногах ходить мог.
   Его втолкнули так, что повалился к её ногам. Попытался встать, но со связанными руками это сделать сложновато.
   - Поднимите его.
   Теперь можно рассмотреть. Явно, мужик из мобилизованных. Лет тридцать или сорок. Выглядит напуганным, но хорохорится. Одет - грэдская форма со споротыми знаками различия. Понятно, на каком складе досталась. В общем, сойдёт.
   Марина встала с табуретки. Кто-то поправил лампу на столе.
   Она подошла к пленному. Тот смотрит сверху вниз, но поёжился. Взгляд-то колючий. Да слава оборотня. Некоторое время Марина рассматривает пленного, а потом осведомилась:
   - Знаешь, кто Я?
   Тот словно помимо воли кивнул.
   - Тогда скажи.
   Чуть ли не шипит она. Он пятится к стене. Марина ведь умеет разговаривать так, что из под губы словно невзначай показываются клыки. А время позднее, да луна полная...
   - Их новый командир.
   - Верно, да не совсем, ибо во мне ещё кое-что есть - она отступила на шаг, и резко рванула из ножен меч. Взмах!
   Отточенное лезвие застывает в миллиметре от шеи пленного. У того с виска сползает капля пота.
   А Марина почти шепчет. Такой голос может быть только у научившейся вдруг разговаривать смертельно ядовитой змеи. Вполне под стать тем стальным, из которых сплетена рукоять меча.
   - Видишь мой меч? Смотри на него хорош-ш-ш-ш-шенько! Смотри и запоминай, ибо это и есть ОН. Тот самый Глаз Змеи. А я та самая дочь Чёрной Ведьмы, которая принесёт вам всем погибель. Я вернулась, доделать начатое. И ещё запомни: ты первый и последний враг, кто вот так посмотрел в Лицо Змеи и остался жив. Запомни это.
   Сейчас тебя отпустят, иди к своим, и расскажи, что ты видел. И пусть они хор-р-р-р-ошенько подумают, о том, что вас всех ждёт.
   Уведите!
   Уводят.
   - Что с ним делать?
   - Что сказала, проследите, чтобы он добрался до своих траншей.
   Офицер не уходит.
   - Вам что-то не ясно капитан?
   - Ясно... Разрешите обратиться?
   - Обращайтесь.
   - Это и правда тот самый древний меч?
   - Естественно.
   -Значит вы...
   Офицер из местных уроженцев, и значит, все предания всосал с молоком матери. И знает прекрасно, кому может служить этот меч. Хорошо хоть, что он не силён в генеалогии императорской фамилии. А ведь владельца этого меча по местным преданиям не может убить никакое созданное руками человека оружие. И владеть им может....
   - Я Еггт! Истинный Еггт из рода Чёрных Еггтов. И этим всё сказано. Выполняйте приказание!
  
   Вошёл радист. Козырнул.
   - Господин майор, разрешите доложить- тут ещё один миротворец выискался.
   - Кто на этот раз? - весьма раздражённо спросила Марина. От бессонных ночей голова просто раскалывается. А сейчас как раз глубокая ночь.
   - Губернатор. Радирует о перемирии и прекращении огня. Говорит, что с ними уже достигнута договорённость. Мы можем уйти с оружием, передав им всё тяжелое вооружение. Утверждает что невозможно бороться с восставшим народом. И лучший выход уйти с честью.
   - Пошлёл он на *** - по-русски сказала Марина.
   - Простите, не понял.
   Марина перевела: пусть идет и насадит сам себя задним проходом на крупный мужской половой орган. Радист оскалился.
   - Так и передавать?
   - Можешь и без перевода. -сегодня поспать опять не удастся, - Немедленно давай мне связь с командующим округом.
  
   - Что ? Какие волнения? Какие беспорядки? Какое несанкционированное применение оружия? У меня здесь война самая настоящая! В гарнизоне десятки убитых! Вчера с большими потерями отбит штурм города.
   - Мне передают нечто иное.
   - Кто? Губернатор? Да что ему (не будем уточнять, чьему сыну) за семьсот километров видно?
   - Он постоянно поддерживает контакт с авторитетными местными лидерами и старейшинами.
   - Командирами бандитов. Повторяю. Здесь война. Город в осаде. Дорога в опасности. Время политических игр кончилось.
   - Майор. Вы сошли с ума. У вас паранойя. Я намерен отстранить вас от командования.
   - И как вы это собираетесь осуществить? Взорванный мост через Бурную тоже плод моей паранойи? Или я его сама взорвала?
   - Доносят именно это.
   - А вам доносят о предложении передать местным охрану складов?
   - Вы сумасшедшая майор. Охрана складов осуществляется местными формированиями на протяжении целого месяца.
   - На протяжении целого месяца охрану несут исключительно регулярные части. Местная полиция в городе по моему приказу шесть дней назад полностью разоружена. Полиция прочих населённых пунктов участвует в боевых действиях против нас.
   - Кто убил полковника?
   Марина буквально опешила от такого вопроса, но ответила:
   - Двое из его охранников.
   - Каким образом?
   - Застрелили из автомата.
   - Где находится тело?
   - В морге местного госпиталя.
   - То есть его возможно осмотреть?
   - Конечно, хотя акт уже составлен.
   - Губернатор утверждает, что он погиб при пожаре в его доме. От дома одни угольки. И от хозяина.
   - Дом где стоял, там и стоит.
   - К вам вылетает мой представитель. Борт СС-145. У него есть полномочия отстранить вас. Или не отстранять. В зависимости от ситуации.
   - В любом случае, настоятельно рекомендую усилить охрану дороги во избежание диверсий.
   - Конец связи.
  
   Маленький транспортный самолёт появился около полудня следующего дня. Сделал круг над городом и пошёл на посадку. Теоретически повстанцы могли обстреливать аэродром. Практически же этим не занимались, опасаясь ответных мер со стороны грэдской артиллерии.
   Из самолёта выпрыгнул щеголеватый подполковник в полевой форме.
   Вместо приветствия он сказал следующее.
   - Я вовсе не склонен был верить вашему донесению. Но я верю своим глазам. Мы летели над Дальним. Нас обстреляли с земли. Неоднократно. Что же тут у вас творится, майор?
   - Шизофрения в дебильной стадии. Не у меня. - с сонным раздражением ответила Марина.
  
   От командующего округом пришёл приказ. ''Все губернаторские мирные инициативы посылать с объяснением маршрута. Прямым текстом.'' Прочтение приказа личным составом встречено с энтузиазмом. Только реально оказать им помощь в данный момент никто не мог. Свободных сил у командующего оказалось только дивизион бронепоездов. Его сразу отправили на патрулирование дороги. Угрозу осознали и в столице. Но три дивизии не выдернешь словно карту из рукава. К тому же, здесь не годятся новобранцы.
   Парламент ничего умнее не придумал, как создать какую-ту комиссию, которую немедленно следовало отправить самолётами в Дальний. В Министерстве авиации вежливо отказали, сославшись на отсутствие в городе аэродрома, и предложили лететь прямо к майору Херктерент. Но показываться в осажденном городе народным избранникам вовсе не хотелось. Гораздо проще казалось сидеть в столице и сотрясать воздух воплями о тираническом режиме и нарушении прав национальных меньшинств. Ещё популярнее оказалась тема о маленьком, но очень гордом народе, ведущем неравную, но справедливую национально-освободительную борьбу.
   О том, что в результате этой национально-освободительной борьбы за прошлый год мирных граждан убили гораздо больше чем ''слуг режима'' - солдат и полицейских предпочитали не вспоминать. Зато фотография большеглазой девчушки с чуть ли не символической повязкой на левой руке и подписью ''жертва бомбёжки'' обошла все популярные среди интеллигенции газеты.
  
   Какие-то они иные они, офицеры осажденной крепости. Помощи-то, конечно, ждут. Только попутно прикидывают, как бы сами с осаждающими управиться. И побыстрее.
   - Хм... Они очень неудачно расположили лагеря, - говорит Марина, - Между ними практически нет связи. То есть, мы имеем неплохой шанс какой-нибудь уничтожить без шума. А если получится, то и не один.
   - А в Дальнем идёт всеобщее бухалово. Хороший урожай свёклы!
   - Всё не выпьют. Нам тоже охота.
   Предчувствие многих смертей, а не веселье в усмешках.
  
   Восстание было бы куда более опасным, присутствуй среди повстанцев хоть какая-то дисциплина. И имейся единое командование. На деле же всё оказалось совершенно иначе. Лидеры наиболее крупных лесных группировок, бывшие полицейские начальники, да командир территориального полка попытались было договорится. Но за каждым штыки, у каждого амбиции. И священники у каждого свои. И никто не имеет такого авторитета, чтобы заставить всех подчинятся ему.
   У лесных какая-то дисциплина всё-таки наличествовала, но они составляли от силы 10% всего воинства. Остальные же... Полицейские Дальнего захватили завод по производству пищевого спирта. Когда бронепоезд спалил полгорода, в завод почему-то не попало ни одного снаряда. Может, случайно. А может, и нет. А рабочие почти все местные. И запасы готовой продукции грэды вывезти не успели. А с сырьём проблем нет. Так что, основная часть ''Армии государства Церент'' заняла позиции в окрестностях Дальнего, а части осаждавшие засевшую в глухую оборону сорок шестую дивизию, сменялись чуть ли не раз в десять дней. Да и те, что занимали позиции, из Дальнего прибывали не пустыми.
   Так что кольцо осады не назовёшь плотным. Особенно с точки зрения командиров разведгрупп, добиравшихся без особых проблем до Дальнего.
  
   Эта ночь наступила. От кавалерийской группы поступил доклад, что кавалерию повстанцев заманили в ловушку. Осталось только крышку захлопнуть.
   Для нападения на лагеря собрали два сводных батальона из добровольцев. Командиром одного из них Марина назначила капитана, семья которого не смогла выбраться из Дальнего. А второго - лейтенанта, командира десантного отряда с ''Хужбудэт''. Разведгруппы без шума уничтожили в стельку пьяное боевое охранение повстанцев. Батальоны выбрались из города. В темноте окружили лагеря. Часовых поснимали тихо. Ударили когда стало светать. Подползли к крайним палаткам. Где через вход, где распоров ткань попадали внутрь. И резали спящих. Как скотину. Бесшумным броском к следующей палатке - и там тоже.
   Тревога так и не поднялась, хотя и раздалось несколько выстрелов. Только не было уже ушей, способных их правильно интерпретировать.
  
   К полудню в лагерь приехал торговец из Дальнего привёз несколько бочек спирта. Поразился было непривычной тишине... Но заглянул в первую палатку...
   Оттуда выскочил, зажимая рот. Потом торопливо выпихнул из кузова грузовичка бочонки. Развернул машину. И поехал. Но не Дальний. Свернул на малоприметную лесную дорогу. В глубине леса есть маленькая деревушка. Там живет его дальняя родня. И там можно пересидеть несколько дней, тем более, что один бочонок остался-таки в кузове...
   А пересидеть эти дни просто необходимо. Вполне сообразителен торгаш, и сразу понял, чья это работа. Как и то, что ушли они отсюда не более нескольких часов назад. И случайные свидетели им вовсе не нужны.
   Только вот осталось неизвестным, добрался ли он до лесной деревеньки.
  
   Марина сунулась в люк броневика с двумя длиннющими антеннами на корпусе.
   - Что бронепоезд, держится?
   Радист сорвал наушники.
   - Так точно, говорят хоть до зимы удержаться.
   - Так долго не понадобиться.
   В темноте не видно оскала. Враг попал в капкан, только ещё не знает этого. И из капкана не уйдёт. Не дадим. Решили, лопухи ушастые, что бронепоезд струхнул и решил к своим прорываться. Вот в него и вцепились. Ну, до чего же сообразительные, и о грэдах мнения как о полном дерьме. Наживка бронепоезд. И попались вы на неё как большая сонная рыбина на крючок с колючем окунем. Сейчас мы вас... Как рыбак ту рыбину. Да и бронепоезд вовсе не окунек. А что-то ближе к мурене. Да ещё и голодной. А зубки-то у этой рыбины ох и острые...
   Приятно искупаться, одним словом.
   Судя по докладу, с наскоку проскочили до вокзала. Десантный отряд занял несколько улиц. В депо захватили недоделанный повстанческий бронепоезд. Ничего, и такой воевать может. Гарнизон только часа через два и опомнился. Сейчас вблизи вокзала идёт ожесточённый бой. Местами доходящий до рукопашных схваток.
   В траншеях под городом не осталось практически никого. С бронепоездом драться отправились. На то и расчёт. Сейчас вам будет сюрприз. Большой сюрприз. В виде сорок шестой дивизии. С потомком Чёрной Ведьмы во главе.
  
   Марина соскочила с коня. Светает. С Лица Змеи медленно сползают тяжёлые капли. В предрассветной мгле кажущиеся чёрными. Всё кончено. Ещё где-то слышится приглушённая стрельба. Но это уже мужество и отчаяние обречённых. Их скоро добьют.
   ''И глаз змеи сверкнул сквозь ночь'' - сбылось древнее пророчество. Марина не стала убирать меч в ножны. Так и шла с ним в руке. Маленькая победительница.
   Кавалеристы и десант с бронепоезда сгоняют в одно место пленных. Без особого рукоприкладства. На них наставили их же собственные пулемёты на треногах. На что, интересно, они надеялись? Пока у вокзала шёл бой с, как им казалось, пошедшим на прорыв бронепоездом, на окраинах благополучно дрыхли. Не все, конечно, но в подштанниках пленных хватает. А их конная дивизия, если так можно выразиться, тысячи четыре сабель, напоролась (пришлось постараться, чтобы им этот сюрприз устроить) на пять эскадронов с двумя ротами танков...
   Танки не справились, пришлось помахать и шашками. В том числе и Марине. И вот теперь всё кончено.
   Потери ещё не подсчитаны, но одно уже ясно: как организованной силы этих бандитов уже не существует. Хвастались, борцы за государство Церент, что у них пятьдесят тысяч. Может, столько и было. У грэдов не было и десяти, всех вместе. Солдат, и тех кто просто взял в руки оружие, чтобы защищать свой дом.
   А что теперь? При попытке штурма три тысячи погибло. Два лагеря вырезали почти без шума - минус две. Дивизию, или как там у них называлось, грохнули - ещё минус четыре. Здесь, в городе, судя по всему никак не меньше десяти положили. Да пленных. Здесь под тысячу, у вокзала, говорят, триста, у храмового комплекса две или две с половиной взяли, да ещё неизвестно, сколько в нём самом засело.
   Сколько бы не засело, а обратно не выйдут. Эти не сдаются. Ну, да и мы людей гробить не собираемся. Взрывчатки предостаточно. Храмовый комплекс большой, да не очень. Завалим. И чтобы наверняка никто не вылез - баллоны-то с красной маркировочкой имеются. Заставим начхимов вспомнить чему их учили. Уже везут баллоны и ''специальные'' мины с тех самых складов. Вот после взрывов и закачаем по развалины. Как крыс перетравим, сколько бы вас не было.
   В общем три пятых воинства этого уничтожили. А из оставшихся уже к сегодняшнему вечеру процентов десять останутся. Народ ''мобилизованный'' по домам чесанёт. Быстро узнают, что с дьяволицей им воевать не с руки. Той самой дьяволицей! А они тут суеверные.
   Она подошла к пленным. Те невольно попятились. Приятно! Показывает на одного мечом. Они все смотрят не на неё. Они её вообще, наверное, не видят. Видят только меч из легенды, пришедший сюда. Пришедший испить их крови. Три камня в змеиных пастях. Они все знают, что это за вещь. Эта вещь живёт сама по себе. И человек только творит волю этого меча. Они так думают. Марина прожженая материалистка. Но может жестоко играть и на суевериях. И они сейчас словно кролики перед змеёй. Марины для них сейчас словно не существует. Зато живое существо Глаз Змеи. Существо живое, хищное и беспощадное. Та вещь, которая должна рано или поздно разрушить их мир. И сейчас и происходит крушение.
   - Ты кто? Священный или мобилизованный.
   Он боится, видно за километр, но всё-таки отвечает.
   - Мобилизованный.
   - Стой здесь.
   Подходит к следующему.
   - Ты кто?
   - Тоже.
   - Ты кто?...
   Через несколько человек ещё один сказал что ''мобилизованный''. Но вокруг зашумели.
   - Выйди .- негромко сказала Марина, и очень интересно взглянуть на человека, который бы не послушал.
   Он шагнул на негнущихся ногах. Его жизнь и смерть в её руках. Она сделала шаг назад...
   Не сразу поняли, почему стоявшее тело вдруг оказалось без головы. Кровь ударила фонтаном. Он только потом стал падать. Голова подкатилась к ногам остальных. Среди Еггтов были разные люди. Не было только тех, кто плохо владел мечом. Почти все в роду Еггтов слыли жестокими. Жестокость... А какие эмоции испытывает уничтожающий заразу антибиотик? Или скальпель хирурга, вырезающий рак? Кому какое дело до их переживаний? Они просто должны уничтожать что-то, ибо для этого они и предназначены. А если опухоль надо вырезать не из тела человека, а из социального слоя больного общества? Всё равно, ты должен убить эти заражённые клетки. Ибо ты просто антибиотик. И по определению не можешь испытывать чувств. Только вот дела никому нет до того, что ты ещё и человек. А не лезвие скальпеля.
   - Не надо врать Чёрному Еггту, - цедит сквозь зубы Марина.
   И шагнула к следующему. Она зарубила ещё двоих. Из строя вышел третий. Марина сделала шаг назад и остановилась. ''Зачем мне это, - подумала она. - Или это не я, а он их рубит? Есть ведь в нём какая-то сила. Пусть и злая. Но и я не добра. И во мне достаточно своих сил.''
   - Принесите мне их знамя. Сотенное. От древка только отдерите.
   Принесли.
   Она берёт кусок материи, ещё недавно бывший символом, и вытирает меч. Комкает и швыряет грязную тряпку под ноги.
   Неожиданно понимает, насколько же устала за эти дни. Но ещё один приказ всё-таки надо отдать. Она вовсе не собиралась щадить этих по уши перемазанных в крови двуногих скотов, словно в насмешку именовавшихся ''священными''. И так любившими болтать о своём природном гуманизме!
   - Мобилизованные - туда, - она показывает мечом, - Священные - сюда.
   Нет сомнений, не скрылся ни один. Не слишком - то они друг друга жаловали, защитнички веры, мать их. Когда разошлись, подходит Марина к пулемётчикам, показывет на кучку людей поменьше, и командует.
   - Огонь!
   Двенадцать стволов изрыгают огонь. Всё кончено очень быстро.
  
   Посмотрела на вторую кучку. Лица. Лица только видно белые как мел. Среди лежащих вповалку тел ходят несколько солдат. Время от времени раздаются пистолетные выстрелы.
   Ещё раз глянула на толпу. Кажется, ещё попятились. Хотя последние и так по стене чуть ли не размазаны.
   - Найдите лопаты, и дайте им. Пусть зароют этих бандитов. И убираются по домам. Больше они нам не враги. Но если кто. Ещё раз...
   Она резко выбросила вбок правую руку с мечом.
   - Понятно! Империя отсюда не уйдёт.
   Н-И-К-О-Г-Д-А!
  
   Здесь пересадка, и через пару дней в столице. Трансконтинентальный экспресс даже сейчас ходит как часы. Хотя спешить в столицу вовсе незачем. Марина сидит в привокзальном ресторане в самом мрачном расположении духа, и напивается. Официанты вокруг ужами на сковородке вертятся. Видят же, паразиты, что деньги есть, и их не считают. Поезд будет только ночью. Интересно, сможет ли она до него дойти? А даже если и нет, найдётся, кому погрузить перебравшее высочество в вагон. Пусть и в виде куля. И даже вместе со всем содержимым карманов. Как ни крути, а от ощущения, что пасут не отделаешься. И пастухи - вовсе не неизбежные на любом вокзале воришки.
   Она хватанула очередную рюмку. Состояние глухой озлобленности на всё и вся. Морду пойти набить кому-нибудь? Да некому вроде, народу слишком мало. Хотя, если поприсматриваться, вон те двое у окна как-то нехорошо на неё смотрят. И ржут над чем-то. За столом Марина одна. И вряд ли кто захочет подсесть к человеку с подобной физиономией, да ещё и при наличии на ней такой вот гримасы.
   Опрокинула очередную Стало ещё тоскливее. Ровно настолько, что пора крикнуть ''Счёт''. И пойти проветриваться... По всей видимости, до комендатуры.
   - Можно к вам присоединиться ? - вопрос из-за спины.
   Она резко оборачивается. Стоят капитан какой-то и лейтенант, к нему прилагающейся. В петлицах - колесо с крылышками.
   "Снабженцы, мать их. Послать что ли? А вот возьму и пошлю. С полным объяснением маршрута. Я как ни крути, а целый майор, и почти подполковник. Не говоря уж о всём остальном".
   Марина подернула плечами, как чтобы немного распахнулась куртка, и стали видны ордена.
   - А пошли бы вы в известном направлении, - с почти истеричной интонацией сказала она им.
   Капитан зачем-то полез в карман, достал удостоверение и сунул в нос Марине.
   Чуть не получив по своему при этом.
   Третий отдел безопасности. Наряду с прочим - особо тяжкие преступления военнослужащих. И хмырь этот, оказывается не капитан, а целый подполковник.
   - Вам лучше пройти с нами.
   "Сейчас, так и побегу. Перед другими бойцов невидимого фронта изображайте. А я-то вас как облупленных знаю. В безопасности, если разобраться, только один порядочный человек. Да и тот, если посмотреть, свинья. Надо же, прямо цитата из классика получилась. Впрочем, они вряд ли читали".
   Марина влюблено взглянула на бутылку. Пустая она только наполовину.
   - Вот это допью - и погуляем.
   Она демонстративно наполняет рюмку.
   "Придурки, не знают что ли, я ведь, если только захочу, и вы заместо официантов мне за водкой бегать будете. Да ещё и спляшите что-нибудь. Я и не таких могу по стойке смирно поставить. Забыли, блин, кто Я?"
   Как правило, субординацию Марина соблюдает строго. Во всяком случае на трезвую голову. Но сейчас в ней говорит пьяная удаль. И хоть на ком охота сорвать злость.
   Занимайся ... коллеги этих двоих делом, было бы куда поменьше смертей.
   - Мы здесь по личному распоряжению министра, - сказал капитан. Или подполковник. В общем, среднеарифметическое, майор. Прям как Марина. - Вам, действительно, лучше пройти с нами.
   Это аргумент. Стоит прислушаться.
   Марина с показным трудом начала выбираться из-за стола. Лейтенант, наоборот за столом устраивается.
   - За вас заплатят.
   С кривой ухмылкой пожала плечами. Пропьём деньги в другом месте.
  
   Разговор продолжили в городской комендатуре. В кабинете начальника, почему-то в поле зрения не наблюдавшегося. Марина недолго думая, устроилась в начальственном кресле и закурила. Ну не любит она таких ''орлов'' из безопасности. Не любит и всё тут.
   - Вы читали последние газеты?
   - Года полтора я не читаю никаких. Берегу остатки душевного здоровья.
   Подполковник взглянул на неё с изрядной долей сарказма. То, что Марина гуляет не первый день хорошо заметно.
   - Тогда введу вас в курс дела. Парламентское большинство требует расследования и суда над всеми офицерами сорок шестой дивизии и приданных ей частей.
   "Это тебе вместо ордена с подполковничьими погонами. Арестантскую робу и миску баланды. Заслужила, блин. Ну, да со справедливостью в этом мире уже давно большие проблемы. А со здравым смыслом и подавно".
   - Глупый вопрос: А за что?
   - Если с парламентского перевести на человеческий то одним словом сказать можно - геноцид.
   "Оригинально аж жуть. И долго интеллигентные дебилы из парламента эту мыслю рожали?"
   - И что же решено относительно карателей вообще и моей скромной персоны в частности?
   - Пока ничего. Требуют ареста ряда офицеров и рядовых. Составленный вами наградной список в полном составе. Особенно настаивают на аресте лица не упомянутого в списке.
   ''Лицо не упомянутое в списке'' - дожила, блин. Хорошо хоть розданные мной медали никто отобрать не сможет. А ордена... Их и в штрафбате заслужить можно. Как правило, посмертно. Что мне теперь в штрафбат собираться?"
   - Парламентской комиссии сообщено, что все указанные в списке лица задержаны и до завершения расследования будут находиться лагере безопасности ? 14.
   Марина заржала. Даже согнулась от хохота. Колотит кулаком по столу. Лагерь ? 14! В предгорьях! Да под этим обозначением скрывается ни что иное как ведомственный курорт!
   Свежий воздух, здоровый климат, минеральные воды, лечебные грязи в конце-концов. Лечат от всего, начиная от рака и заканчивая подтяжкой морщин. Ну Бестия даёт стране угля!!!
   Сама она в мирное время там частенько отдыхала. Да и император этим местом не брезговал.
   ''Арестованные'' как только в таком лагере окажутся, сразу поймут, что в министерстве безопасности о них думают. И как все их действия оценивают. А если МО тот самый список утвердить не захочет, то через безопасность ордена все получат. Да и не упомянутому лицу что-нибудь да достанется. Память у Бестии прекрасная. Чем закончится ещё не начавшееся расследование, уже понятно.
   А парламенту - есть такое народное блюда - дуля с маком. Марина не ела, а они пусть попробуют!
   Солдаты вполне заслужили два-три месяца качественного отдыха. Да и самой нервишки поправить не вредно. Она хотела это сказать. Но у подполковника уже было заготовлено мнение министра.
   - Вас отправляют на лечение в центр пластической хирургии.
   "А я думала, их с началом войны позакрывали. Хотя да, физиономия у меня сейчас - деток малолетних пугать. Собственно говоря, кое-где уже пугают".
  
   Сорок шестую да бронепоезд отправили на фронт. С точки зрения парламентариев - более чем серьёзное наказание. По патриотической фразеологии спецов там навалом. Только тошнит от неё тех, кто пресловутый ''священный долг перед родиной'' на деле выполняет. Ладно хоть последние несколько месяцев не очень с выполнением этого долга усердствуют. Так что количество похоронок существенно сократилось.
   Решили увеличить их количество за счёт сорок шестой? Помечтайте!
   С точки зрения солдат - считай на курорт поехали. Какой участок фронта? Так там уже полтора года глухая позиционная борьба. Весьма вялотекущая. Фронт за прошлый год тысяч пять человек потерял убитыми и раненными, а также рванувшими по домам, не больше. Да ещё ведь и переговоры с мирренами сейчас ведутся. Обеим сторонам охота сохранить хорошую мину при не слишком-то хорошей игре. Стоившей миллионов по пятнадцать каждой стороне. Так что мысля на тему статус кво никому не внушает особого оптимизма. Но перспектива одержать блестящую победу внушает на несколько порядков меньше оптимизма. Политики с дипломатами, развязавшие эту войну, сейчас усиленно чешут языками. Слишком уж велика усталость от затянувшейся войны у всех участников. И как бы усталость не выплеснулась наружу. В виде революции.
   Ну а на всех фронтах сейчас практически не стреляют. Ждут.
   А командующие парламенту вовсе не симпатизируют. Так что если кто рассчитывает на использование сорок шестой в качестве пушечного мяса... Блажен кто верует. ''Те самые сорок шестые'' - говорят про них с большим уважением. Не из-за подавленного восстания. А как раз из-за парламентской склоки.
   Бронепоезд перевели в береговую оборону. То есть тоже на пару месяцев обеспечили ''Хужбудэт'' официально санкционированное безделье, ибо вблизи побережья уже давным-давно без грэдского флага только рыба и плавает.
  
   Марине теперь вновь не противно смотреться в зеркало. Мастера своего дела над физиономией работали. Сейчас их высочество выглядит почти красавицей. Только мордочка уже больно властной получилась, да с таким цинизмом во взгляде. Ну да на взгляд ранение не повлияло. Может, ещё и косметичку купить? Или лучше всё-таки остатки денег пропить? Хотели заняться и другими её шрамами, но тут уже взбрыкнула она. Из центра удрала. Спасибо, конечно, Кэрдин, но как говорится, хорошенького понемножку. Интересно, а вот кто это подстроил ей ещё один отпуск для поправления здоровья? Да ещё на три месяца?
   Ну, ладно. Осчастливим столицу официальным визитом их высочества принцессы ненаследной.
   На лаврах почивать нам, конечно не дадут. Но и под суд тоже не отдадут.
  
   Трансконтинентальный курьерский. Знаменитый экспресс. До появления авиации - самый быстрый способ пересечь материк. Стремительный темно-синий локомотив. В облике - словно родство с торпедой на колёсах. Вагоны специальной постройки. Трансконтинентальное путешествие - весьма популярное развлечение. Было. Города на противоположных концах материка между которыми курсирует экспресс - две важнейших базы грэдских флотов. А где базы - там и верфи. А по дороге - немало городов с крупными заводами. Так что в настоящее время на экспрессе от одного моря до другого в основном катаются инженеры, связанные с достройкой кораблей и поставками оборудования. Катаются за казённый счёт. Из-за войны судостроительная промышленность работает с большим напряжением.
   Хм. Всплыли в памяти личные поезда императора. Каждый имеет свое имя. Как корабль. В трёх из них у неё было по персональному вагону. Точнее, почему было? Поезда-то есть. Только она на них ездить больше не собирается.
   Что-то вспомнился мелкий скандал незадолго перед её похищением. Тогда она гостила у Эриды. Херт же был весьма высокого мнения о умственных способностях ненаследной, и поэтому время от времени разговаривал с ней. И даже с усмешкой выслушивал мнение четырнадцатилетней девчонки по тем или иным государственным проблемам. Или же просто хотелось отдохнуть душой, общаясь с человеком не научившемуся ещё лжи и лицемерию.
   К сфере деятельности соправителя относился и весь железнодорожный транспорт. Он рассказал Марине о высокородной аристократке, к тому же его дальней родственнице напросившейся на аудиенцию. Принял. Влетела и с места в карьер, стала жаловаться на начальника одной из железных дорог. Она де высокородная госпожа собиралась поехать на курорт. А негодяй начальник железной дороги заявил, что может предоставить ей только три купе первого класса, тогда как она требовала два вагона для себя, два вагона для прислуги и платформу для личного автомобиля. Но она, высокородная госпожа, не может путешествовать в таких кошмарных условиях...
   И что бы их высочество сделало на месте соправителя?
   Нашёл кого спрашивать! От высказываний Марины уже в том возрасте у многих глаза квадратными становились. Статистику сердечных приступов не вели к сожалению.
   Марина ответила: предоставила бы один товарный вагон для скота. Во время войны надо ограничивать свои потребности. А это просто скотство так поступать. Ну, а вы как поступили. Странно как-то на неё посмотрел первый соправитель. "Выросла ты, девочка", - задумчиво проговорил он. - "Ей же я просто сказал - аудиенция окончена".
  
   В этот раз решила возвращаться в столицу на трансконтинентальном. В нем всегда только один класс- первый. Быстро. Дорого, правда, но с её звёздами есть определённые скидки. А вздумай показать настоящие документы - вообще бы бесплатно поехала.
   Одноместных купе не было. Взяла билет в двухместное.
   Ну, а кто там в соседях? Тьфу ты пакость. Легальный святоша. И довольно высокого ранга. Молодой ещё. Физиономия сытая, ряса новенькая, символ веры - ювелирный, да с камушками. Пользовался бы успехом у столичных потаскух высокородных.
   Глазки вот только неприятно умные. Святошам такие не положены.
   А денежки на трансконтинентальный откуда?
   Ну, ладно хоть можно не волноваться, что приставать будет. Рожица-то да и всё остальное у Марины сейчас более чем ничего... Хотя она-то хорошо знает, что не на пустом месте скабрезные анекдоты про священников появляются.
   Скорчила кислую рожу, и сделала вид, что спит. Почти два дня пути. А не повезёт - то и три. Даже трансконтинентальный могут задержать из-за экстренных перевозок военных грузов. В том числе и мяса. Пушечного.
   Два или три дня. Столько не проспишь. А той мусорной литературой, что торгуют на вокзалах, запасаться из принципа не стала. Посетить что ли вагон ресторан? Но тогда надо отправляться поскорее, ибо в столицу она твёрдо решила приехать трезвой как стёклышко.
  
   Сквозь полуприкрытые веки заметила, что священник нет- нет, да и скосит глаза в её сторону. Физиономия-то у него более чем благообразная. Старушенциям такие очень нравятся. Или аристократкам свихнувшимся на мистике. Или же - хе-хе, малолеткам. Что-то вспомнилось, ещё перед отъездом было громкое дело. Сколько-то там священников разных конфессий обвинялись как растлители.
   Пресса, общественность и прочие прогрессивно мыслящие выли конечно, о провокации спецслужб. Но изнутри спецслужб как-то виднее. Кэрдин конечно и не такую провокацию организовать может. Но в данном случае в этом нужды не было. Несмотря на вопли всяких там деятелей, засудили довольно многих. Да ещё церкови спасли некоторых, дав семьям пострадавших немаленький отступной, лишь бы они не подавали исков.
   Интересно, этот благообразный тогда не привлекался, а то рожа уж больно знакомая... Или она в досье эту харю видела? Напрягает память. Точно, из досье рыло. И ни кто-нибудь, а один из лидеров умеренного крыла этих самых борцов за культурную автономию. Ну, надо же так вляпаться!
   Теперь три дня любоваться на рожу главаря повстанцев безо всякой возможности выкинуть его из поезда. На полном ходу, разумеется.
   "Ну, что за удача у меня такая? Сумасшедший не убил, в танке не сгорела, бандиты не прирезали, и вдруг нате! Повезло. Сиди теперь и слушай проповеди. Притом за свои же деньги!
   Или, может в окно его выкинуть?
   Только от такого номера даже Кэрдин вряд ли отмажет".
  
  
   ''Сколько ей лет?- думает святой отец- Двадцать пять? Тридцать? Или больше? Выглядит молодой, но рассуждает... Кто же она? Судя по форме - каратель. Судя по речам - человек с высшим образованием, а то и не с одним. Судя по внешности - человек весьма благородных кровей. Но аристократы не ходят с пистолетами на поясах и ножами за голенищами. А те кто так ходят, не рассуждают о смысле жизни и не цитируют отцов церкви. Хотя ненавидят нас не меньше, чем она. Чем умнее враг, тем он опаснее''.
   Она по-прежнему сидит, откинувшись на спинку кресла. Глаза закрыты, но она не спит. Святой отец твёрдо уверен в этом. На руках и на шее у неё были видны следы залеченных ожогов. Да и лицо явно не обошлось без внимания хорошего пластического хирурга. Когда-то давно она, должно быть, выглядела страшно.
   Где это её так? Здесь или на фронте? Судя по наградам, она там была. Но что бы фронтовик с двумя высшими орденами добровольно подался в каратели... Мягко говоря, странно.
   - Нужник то же кому-то надо чистить, - не открывая глаз сквозь зубы проговорила она.
   Святой отец отпрянул. Она словно прочла его мысли.
   Она же села, и облокотившись на стол, с усмешкой сказала.
   - Не надо быть гением или телепатом, что бы понять твои мысли. Та-а-а-кие заслуги, и в та-а-а-кой дыре.
   - Не такая уж здесь дыра.
   - Не дыра, разумеется, но всё равно, в нужнике почище. А чистить надо. Ну вот я и чищу.
   - Виселицами, расстрелами да лагерями?
   - А хотя бы. По-моему, это ничуть не хуже, чем отрубленные головы, руки, ноги и распоротые животы беременных женщин с зашитыми внутрь кроликами. Лично видала эти ваши художества. У меня кроме как на петли и пули ни на что больше фантазии не хватало. Да и не считала я нужным особо фантазировать. У ваших же. ...Перепилить человек двуручной пилой, сжечь заживо, загнать в задницу пяток пустых бутылок, или в глотку залить расплавленный свинец, иголки под ногти пленным загонять. Сразу под все - она зачем-то взглянула на свою руку и добавила - впрочем, у Тима до подобного тоже додумались. Да ты не морщись, и не делай вид, что не знаешь. Знаешь ведь ни хуже меня, а может даже и лучше. Легальный оппозиционер, - в последней фразе звучит буквально звериная ненависть.
   - Да легальный, и не стыжусь этого. А зло никогда не рождало ничего, кроме зла.
   - Да это, с какой стороны посмотреть. И знаешь, тут не кафедра в богословской академии, так что не надо проповедовать.
   В воздухе повисла напряженность. Она зевнула, и спросила.
   - К вопросу о зле и добре: вот ты вроде из синих, значит можешь иметь жену и детей. Так?
   - Да так.
   - Значит, женат и дети есть?
   - Да есть.
   - Сколько?
   - Трое.
   - Сколько им?
   - Семь, пять и два.
   - Прививки от оспы им делал?
   - Да делал.
   - В наших клиниках?
   - Да.
   - Оспа - зло, а мы с ней боремся. И дети от неё не умирают. Это плохо?
   - Нет.
   - Значит, нет. Ваши пророки призывают просвещать тёмных людей. Но там, где я была, ваши священники, кстати, кончившие Академию, вместо того, чтобы объяснять народу, зачем мы делаем прививки, внушали людям, что мы, таким образом, хотим убить их детей. И люди убивали врачей. А у всех священников дети были привиты. Но они говорили прихожанам, что это дух святой их защищает. Тоже и с другими прививками. Спросишь, зачем это делалось? А власти над стадом, вам, уродам элементарно хотелось. А то не дай бог, мужики нас слушать начнут, и налоги нам платить будут, а не вашим бандитам, да вам дармоедам. И таких да подобных примеров я знаю массу. Я зла, может даже жестока. Но я не ханжа. А вы все страшные ханжи, волнующиеся только о своём материальном благополучии, и больше ни о чём. А паства для вас это только то, что обеспечивает вам это самое благополучие, и больше ничего. Вы не хуже нас знаете про темноту и невежество народа в этих краях. Процентов семдесят мужчин не умеет ни читать, ни писать, среди женщин ситуация гораздо хуже. И вы ни черта не делаете, что бы это исправить. Грамотный для вас просто страшен. Ибо он умеет думать. И может читать не только вашу священную белиберду, но вообще всё, что захочет. И грамотный может элементарно начать слушать нас. Ибо он поймёт, что мы людям врём намного меньше вас. А если все начнут думать, то кому окажетесь, нужны вы? Проповедники мёртвых учений, великолепно научившиеся пользоваться невежеством собственного народа.
   Можешь не врать мне, о высочайшем нравственном здоровье вашей паствы. Если ты не дурак, то знаешь, небось, о покупке в жёны двенадцатилетних, о том, что у иных женщин по пять шесть детей - и все от разных отцов, и ни один из них ещё не помер, о том что пить в ваших деревнях начинают чуть ли не с двенадцати лет - и результате этого - масса душевнобольных, рождающихся в ваших селениях. И ещё о многом другом, чего уже давно нет среди грэдов, и что есть среди вас. И вы консервируете всё худшее, что есть в человек, не даёте ему развиваться. Стадом управлять легче. И вам проще управлять стадом. И вы хотите, что бы народ и дальше оставался таким. Но этого не хотим мы. Нам не нужно стадо. Нам нужны умеющие мыслить люди. Люди, а не скоты, гордые люди, смелые люди, а не то забитое и тупое стадо, которое нужно вам.
   И вас мы рано или поздно перебьем. Перебьём не эту обманутую толпу в жалких деревушках, а именно вас, гадов с несколькими университетскими образованьями, живущими в столице, пользующихся всеми благами цивилизации, и натравливающими нищий народ на империю. Это же бесполезная борьба! Но борьба за что? За дикость ? За варварство? За что? Да скорее всего, просто за ненависть к разуму. Ведь ваша вера всегда обожествляла душевнобольных калек и уродов во всех отношениях. Кто там они у вас? А-а, вспомнила - принявшие подвиг добровольного ухода от мира. Вам не нужны нормальные люди. Вам нужны калеки и убогие, а ещё лучше и слепые. У которых вы сможете быть поводырями. Это ведь в ваших законах записано, как и чем надо бить жену. И за какой проступок. У нас телесные наказания отменены двести лет назад. Я к вам впервые попала - словно в позапрошлом веке оказалась. Я от взрослого мужика слыхала рассуждения, что если баню поставить на колёса, то получиться паровоз. Что самолёты это призванные из ада демоны.
   Да меня саму, из- за того, что женщина, а командую мужиками в дьяволицу записали. Меня первый раз здесь пытались убить, облив святой водой! Дичь!
   И во всей этой дичи больше всех виноваты именно вы, легальные оппозиционеры. И наш парламент, потакающий вам. И наша интеллигенция, подпевающая парламенту. Они все в один голос воют о военных преступлениях. А кто-нибудь из них хоть раз был здесь? Видел творящиеся? Нет! И никогда здесь не появится. А нас обвинять все горазды. А мы расхлёбывай.
   А помощи - только патроны и новобранцы. И нет даже толковых переводчиков. Мы ведь зачастую элементарно не понимаем вас! А вы этим и пользуетесь. До чего же неохота терять свою кормушку.
   И поэтому несёте чушь о том, что мы разрушаем древнюю культуру. Какая культура! Да ваше письмо - и то от грэдов заимствовано. А один из ваших деятелей, кстати, живущий в районе со смешанным населением вообще сказанул примерно такое, если в переводе: '' Мы, жители степи, нация здоровая от природы: нам не нужна медицина. Нужно позакрывать аптеки и больницы, а динерды пусть убираются лечится к себе''. Каково?
   А ведь это депутат парламента! Больной национализмом дикарь по сути дела. Национализм происходит только от комплекса неполноценности. Маленький народ всегда стремится опошлить то, что сделал большой. И великое не велико, и величественное не величественно. А сами в дерьме по уши сидите. И создать ничего не можете. Только надуваетесь от важности, какие мы маленькие и гордые, и как все вокруг должны заботится о нашей самобытной культуре. И как нас травит мерзкая империя. А за счёт чего вы будете жить без империи?
   Дорожный сбор с трансконтинентальной взимать? Так мы обходную построим. И ведь без нас смертей только больше будет. Клановая грызня начнется такая - ужасы похода Дины померкнут. Или может за счёт грабежа соседних областей жить хотите? Так уж на мирренов надеетесь? Да им на вас плевать. Враг моего врага мой друг. Старая истина. У мирренов нет постоянных друзей, если только постоянные интересы...
   Точно так же, как и у нас. Есть два мира. Наш и мирренский. Все остальное - так, полумир. Нечто малозначительное, копошащееся у ног гигантов. И этому копошащемуся не стоит уподобляться собачонке из детского стишка. Гиганта сложно разозлить. Но если получится - собачонку одним ударом вобьют в грязь.
   - Малые народы тоже заслуживают уважения.
   - А кто говорит что мы не уважаем не грэдское население империи? К примеру, я грэдка только наполовину. Да и со стороны матери во мне столько всякой крови намешано... Ведь даже у вас мы боролись только с самыми дикими обычаями. И пытались бороться с самым дремучим невежеством.
  
   Святой отец уже понял, что перед ним та самая маленькая дьяволица, подавившая последние восстание. Так значит, вот она какая! Вид-то вовсе не грозный, но насколько обманчив. Он слышал совершенно жуткие рассказы о её делах. И уверен, что если в них и есть преувеличения, то совсем не много. А именно этот священник ведь предупреждал, что чем-то подобным всё и кончится. Он был на том совещании. И оказался в меньшинстве. Подавляющем меньшинстве. Он предупреждал, что даже если эту дивизию удастся разбить, то ни о каком походе к ''Священному городу'' не может быть и речи, ибо грэды вместо одной дивизии пришлют три. И всё будет только хуже. Туманными намёками губернатора да столичных чинов сыт не будешь. Стрелять из них не станешь.
   Так всё и оказалось. Ничего центральным властям присылать не понадобилось. Одной дивизией управились с восстанием. И в этом немалая заслуга маленькой женщины, сидящей перед ним. Больше ''божьего воинства'' не существует. ''Друзья'' за границей в газетах повоют- повоют и перестанут. А ''друзья'' в столице хвосты подожмут, да пожалуй тебя по сходной цене и продадут.
   Она едет в столицу за орденом. Хотя... Только ли за ним? Да нет, не только. Ибо неспокойно сейчас в империи. А такие, как она никогда не ищут спокойной жизни. Им подавай бури. И они их находят всегда. Или это бури находят их? Кто знает.
   А она, между тем, продолжала.
   - Да и вообще, любая идеология или религия построенная на принципах национального превосходства и презрения ко всем остальным, никогда ещё не доводила приверженцев ни до чего хорошего. И вы исключением не окажетесь. Надо же так умудриться переделать под себя вовсе не кровожадную религию!
   - Среди наших приверженцев хватает и грэдов.
   - А часто вы с ними сталкивались? Я имею в виду не богословов или священников, а рядовых прихожан.
   - Если честно, то нет, но я...
   - А я таких прихожан видала. Среди своих солдат. И как-то раз одного, который был солдатом не хуже других, но слыл преизрядным богомольцем, я спросила, почему он воюет за нас, раз мы против его бога. А он мне ответил, что мы вовсе не против его бога, мы просто придерживаемся своей веры. И его вера вовсе не запрещает служить безбожным властям.
   Тот кто верит неправильно может одуматься, и принять истинного, с его точки зрения, бога. Он ведь просто не слышал о его доброте, а если услышит- поверит. Ведь даже первоученики, и то не сразу услышали господа, а ведь люди слабы от природы.
   А я сказала ему, ты всё равно не ответил, почему ты за нас.
   Он мне сказал. Знаешь, что он мне сказал? Ты помнишь обряд приобщения к вере? Тот, который свершается над достигшими семилетнего возраста детьми? Да помнишь, помнишь, сам его совершал не раз.
   А знаешь, что происходит с душой ребёнка любой нации и веры, умершем до этого обряда? А душа отправляется прямо в рай. Какой бы нации не был ребёнок, и какой бы веры не придерживались его родители. Душа эта на небе становится ангелом, ибо у ребёнка ещё нет и не может быть греха. До этого возраста он ещё гость на этом свете. Так мне сказал солдат, слывший большим богомольцем. А эти говорят что они нашей веры. Но они убивают детей. Даже совсем маленьких. Эти... Далее он сказал очень нехорошие слова, которыми у вас даже слуг зла не всегда называют, эта зараза, они портят веру. Ожесточают сердца тех, кто может, ещё бы мог услышать божье слово. Потому я за вас, и поехал сюда добровольцем. Они ведь не вероотступники, они хуже, они как слуги ложного спасителя, который должен прийти перед концом света, и совратить многих людей. Но ещё не пришёл ложный спаситель, которого потом всё одно сокрушит истинный. А с продавшими душу злу, мы и сами разберёмся. Ибо каждый из нас рано или поздно предстанет перед одним из первоучеников, и тот спросит тебя обо всем, что ты сделал в жизни. И о злом, и о добром. Иногда только господь может отличить зло от добра. Но иногда... Ты перестаёшь быть человеком, если видишь зло и не борешься с ним. Когда я предстану перед ним... За другие мои дела я получу заслуженное. Но с гордостью я скажу, что стало в мире на несколько штук меньше слуг зла.
   Так он мне сказал.
   Ещё он сказал: незадолго до вас я служил в трофейной команде, и кроме всего прочего, принимал вещи отобранные у бандитов. И я был в ужасе, ибо часто у одного находили по несколько символов веры, которые на шеи носят. Человека с ним ведь в могилу кладут. А они... До совершеннолетия ведь носится немного не такой символ, как после... А там находили и такие. Снимать эти символы... Для него это было... Вообще для верующего это немыслимо. Он в бога верил. Словно не с единоверцами, и вообще не с людьми он столкнулся. Это было для него немыслимо, грабить и сдирать с трупа вообще всё, что представляло хоть какую-нибудь ценность. Он таких ''единоверцев'' с позволения сказать, после вообще уже за людей не считал.
   Потом, уже после конца, я снова видела его. Спросила, что он думает теперь обо всём что мы сделали. Он сказал так: Вы боролись с большим злом, и допустили зло меньшее. Я знаю, что вы творили, но я так же знаю, что в этой области больше никто уже не будет убивать детей. Пусть господь вам отмерит за ваши дела. Их будет ещё немало. Мне не под силам подойти к ним с какой-либо мерой. Но раз вы задумываетесь о таких вещах... Может вы и могли бы услышать слово божье. Если бы не ожесточилось из-за жестокости людей ваше сердце.
   Я же всегда без стыда буду говорить что служил под вашим началом.
   Так он мне сказал. И это была не лесть.
   А ты мне на простенький вопросец ответь: только что сделанные телеммы, свеженькие ещё, видал когда-нибудь? В то что такого слова не знаешь - не поверю!
   - Их уже давно не делают. - он сам себя старательно убеждал в этом. Хотя слухи, очень нехорошие слухи, всё-таки доходили.
   - Делают. Точнее делали. Больше уже не будут - и полу ухмылка, полу оскал искажают и без того не слишком приятное лицо.
  
   - Бог, боги, просветленные да мученики. Если не касаться священнослужителей, для которых они источник дохода, то нужна эта компания исключительно слабым духом людишкам. Вроде как я помолюсь, петуха там у идола заколю, лбом об пол шесть раз в день постучу - и дорогой господь все-то мне сделает. Скотину вырастит, хлеб посадит, или там дом соседа ограбить поможет, да жену его украсть. Поможет он мне в этом - и я свечку поставлю. Ну, или там храм построю, если уж очень много украсть довелось. Вроде как, если я четыре, или шесть раз в день молюсь, посты соблюдаю, по праздникам в церкву хожу, то рай с ангельским пением, или голыми девками, это уж кому что милее, мне обеспечен. А в промежутках между молитвами твори, что хочешь. Ну, или помягче: ''слаб я господи, того-то и того сделать не могу, помоги''. Этакой подпоркой сзади выступи. Заградотрядом, или знаменем, смотря по ситуации. Я-то трус, сбежал бы, но он не пускает.
   Те, кто придумывали первые религиозные учения, дураками не были, и слишком хорошо знали, какое животное, этот самый человек. И сколько мерзости скрывается в нем. Потому и придумали Кого-То-Там-С-Самой-Большой-Дубиной, сказавшего что этого и этого делать нельзя, а то он обидится и даст своей Дубиной. В основе каждой веры лежит страх. Но не страх перед стихиями. А страх перед возмездием. За все дела и делишки. Даже термин у вас есть - ''Страх божий''.
   Какое-то количество поколений от религии есть толк. Медленно, но выдавливается из человека скотская сущность. Пока люди верят, что он все видит, следит за всеми и каждому отмерит по делам его.
   Но потом появляетесь вы, избранные. Каким-то особым божественным словом отмеченные. Утверждающие, что господь слышит вас лучше, чем других людей. Посреднички, так сказать. И из-за вас люди меньше начинают поступать по совести. Зачем боятся? Можно пойти к священнику, пожертвовать сто монет - и совесть чиста, а он ещё на службе и скажет какой ты примерный приверженец и как богобоязнен. А на завтра тот же священник будет служить заупокойную за найденного в лесу зарезанного тобой.
  
   А нам боги не нужны. Мы сильные люди. Люди новой погоды, если угодно, даже сверхлюди, в том смысле, что надо же как-то эту новую породу людей называть. В нас есть моральные нормы, и может, они даже строже ваших. Но мы их не нарушаем не потому что чего-то боимся. Нам просто в голову прийти не может, что эти нормы можно нарушить. Как большой объем мозга и отсутствие надбровных дуг отличали нынешних людей от их косматых предков. Так и мы отличаемся от людей отсутствием в нас животного начала. Его нет. Выдавлено предшествующими поколениями. Лапы превратились в руки, но в душе ещё оставался зверь. В нас же его нет.
   - Между ангелом и зверем стоит человек, он ближе к зверю, и это надо признать. Только где здесь место падшему ангелу?
   - А где здесь место свободе воли? Сами же говорите, есть тот которого зовут злым. И есть тот, которого зовут добрым. И если первый создал тьму, то второй создал свет, если первый зажег огонь, то второй создал воду. Смысл мироздания - вечная борьба между этими двумя. И человек сам решает, на чью сторону встать. Падший ангел сознательно сделал свой выбор.
   Но он ведь только с вашей точки зрения пал. А есть ещё и другая.
  
   - Молитва приносит успокоение...
   - А зачем нам покой? Вон губка на камне сидит. Мозгов и нервных клеток у неё нет. Сидит, водичку фильтрует, и абсолютно спокойна. Можно даже сказать, в состоянии истинного блаженства находится, ибо ничего её не волнует и волновать не может. Жить без волнений и тревог - это не жить, а сидеть как губка на камне. Интересно, зачем такое успокоение? Хотя покой полнейший. Какой-нибудь крабик пообедать тобой решит - и то ноль эмоций.
  
   Святые, люди праведной жизни. Уход от мира, голым в цепях бродить по улицам, бессмысленно бормотать на базарах. Искать глубокий смысл в бреднях душевнобольного. Да что это за святость? Да по определению противопоставляете себя народу, за который якобы молитесь. Если ваш бог так могущественен, то он любое из своих созданий услышит. Вы святые, а все остальные грязные свиньи.
   - Что-то подобное говорите и вы сами.
   - Говорю. Не спорю. Но одна большая разница: в вашем мире не все смогут быть святыми, святость для избранных, для других в лучшем случае, спасение. Да и то не в этой жизни. В нашем же мире... Наше стремление - выдавить из человека животное, создать сверхчеловека. Любой может стать подобным нам. Любой может выдавить из себя животное и стать подобным нам. Любой. Мир не может состоять из одних святых. Но мир должен состоять из подобных нам.
  
   Если у человека беда... Найди другого и расскажи о ней. Иногда просто нельзя носить беду в себе. Скажи о ней, и сама уйдет. А если что серьезнее... Поддерживать надо сильного, получившего удар и шатающегося. Он силен, он встанет, если ты поможешь подняться. И он снова станет прежним.
   Но если видишь упавшего слабака - наступи на спину, что бы захлебнулся. А то поднимешь такого раз, поднимешь другой - тут-то он на спину тебе и усядется. Тащи его, несчастненького. Ни хрена делать ни желающего, а только скулить о своем несчастье умеющего. Добрым надо быть к тем, кто оступился, но ещё может встать, а не ко всем подряд. Скулящих - втоптать.
  
   Сама? И падала, и роняли. Но поднималась всегда. И помогали встать такие же, как я. Знаю одно - главный мой бой уже позади. И выигран в одиночку. И знаю теперь, насколько сильна.
  
   Мы без страха смотрим на мир. Ибо нет в нем ничего, с чем бы мы не справились. Что нам бог? Горы свернем, реки повернем, солнца зажжем. Только мерзости не сделаем не потому что кого-то там боимся, а потому что сами такие. Нам не враг живущей по совести кладущей поклоны. Нам враг тот, в ком сидит зверь. Нам враги люди с мелкими и подлыми душонками, считающие что центр мира - его норка, и весь свет должен заботится о её обустройстве. Мы не ценим вещей. Что нам дом? Весь мир для нас. Он плох, и его можно улучшить. Так мы и сделаем.
  
   Это наши представления о мире, это наш мир. Он будет таким, каким мы его создадим. Мир глина в наших руках. Что захотим - то и слепим. И люди только часть этой глины. Когда-нибудь, довольно нескоро, но в обозримом будущем лепить будем только из неживого. Пока же приходится и из людей. Давить скотов в них, давить скотов из них. Выдавить можно изо всех. Мир, где каждый не похож на другого, но где все равны.
   Это должен быть прекрасный мир.
   И он будет таким!
   ''Когда-то я задумывался о природе Врага Рода Человеческого и о его сути. Почти не думал, как враг выглядит... Сомневался, есть ли враг вообще. Теперь я знаю - он существует. И вот один из его обликов... Или же это посланник Господа, присланный людям для испытания, и не ведающий что послан Господом? Как бы то ни было, не человеческая природа этой яростной души. Не мне ли Господь ниспослал испытание? Должен ли я убить её? Ведь не только недостойных приверженцев она лишала жизни... Может, слепым орудием в руках Господа была она?''
  
   Она знает, что узнаваема каждым вторым, не считая первого. Ещё бы! Сама Бестия стоит у входа на перрон. И вроде без охраны. Подойти к ней не пытались. Видимо, ни у кого просто нет ничего такого, с чем стоило бы беспокоить. Да и каждый человек, увидев Кэрдин наверняка думает, что половина носильщиков и пассажиров на платформе - переодетая агентура.
   Хотя многие бы удивились, узнав, что охраны-то фактически нет. Бестия есть Бестией. И по ночному городу, бывает, разгуливает в одиночку. На совещаниях у императора ей неоднократно указывалось на недопустимость подобного. На что Бестия невозмутимо отвечала одной и той же фразой, смысл и авторство которой мало кому понятны. ''Не посмеют, пёсья кровь''.
   Человек, сказавший эту фразу, не был грэдом. Жил очень далеко. Но жизнь он прожил небедную событиями. И человек сказал её, когда ему стали говорить о том же, о чём и Бестии. Может, те люди просто беспокоились за него, ибо он был уже не очень молод и болен. Но человек сказал.
   ''Не посмеют, пся крев''. И не посмел никто ...
   А автор-то фразы был того - человеком более чем неоднозначным. Одним казался страшным, другим - великим. Не один десяток лет прошёл с момента его смерти. Но его не забыли. И вспоминали о нём одни - с почтением, другие - с содроганием. Было за что. Ибо он был одним из тех, кто свершил Великую Революцию. И кто потом строил новую страну. И это куда сложнее того, чем занимается Бестия.
   Он не был изящен, не был красив, мог быть страшен, и бывал таковым. Но с него от чистого сердца советовали человеку делать жизнь.
   Бестии таких похвал не доставалось. И она ничего не строила. Она изо всех сил стремилась не допустить краха того, что уже создано. Её нельзя назвать революционеркой, но те, кого так называли, относились к ней, примерно как человек с копьём, охотящийся на кабана, относится к бродящему по этому же самому лесу тигру. Со своеобразным уважением, но и со страхом. Ибо лес для двоих слишком тесен. Да и к тому человеку многие относились также.
   Среди многочисленных интересов Бестии был и интерес к биографиям людей, занимавшим должности, подобные её собственной. И изо всех это человек казался ей наиболее близким по духу. Вот только время, в котором он жил ничуть не походило на то, в котором живёт Бестия. Юная, кипящая энергией пережившая революцию кровью умытая страна у того человека. И разъедаемая многими язвами уже почти дряхлая ( в плане наличия идеологии) империя - это то, что есть у неё. Этот человек привлёк внимание Бестии в первую очередь своей необычностью, и необычностью времени, в которое он жил. Кэрдин неплохо знает и об одном из приемников этого человека. Тоже весьма достойной, и одновременно очень страшной личности. Но она и сама такова. А этот по сути дела, советник последнего и величайшего императора, почему-то напоминает Кроттета. В общем, всё на этом свете повторяется. Всё когда-то уже было.
   Вот только откуда берутся люди, похожие на пришельцев из иного мира? Только людям зачастую не понять, откуда, с райских небес или из глубин ада приходят они. Толи ангелы, толи демоны. Да и к вопросу о том, откуда они приходят, ведь и с райских небес могут ниспослать кару.
   Или это больное человеческое общество порождает их в качестве лекарства. А оно ведь может быть и очень горьким. Только оно жизнь несёт, а не смерть. Но не всегда это способны понять люди.
   И Бестия хорошо понимает, что кто-то такой и нужен сейчас тяжело больному обществу. Но она подобного не видит. И знает, что она-то точно не такая. Она просто Бестия. Не больше. Но и не меньше.
   Когда тот человек ушёл, ему было почти столько же лет, сколько Бестии сейчас. И когда он ушёл, то осталось ощущение, что многое осталось не свершённым. А Кэрдин Ягр смогла только стать Бестией. Это немало. Но и не особенно много. А ты уйдёшь такой, какая есть.
   Бестией.
   Всегда хорошо запоминают подобных людей. И дела, и внешний облик, так было и с ней. И её изящный костюм, и трость с золотым набалдашником знали не хуже, чем в другом месте знали длиннополую шинель, френч и фуражку того человека.
   А она должна быть такой, какая она есть. Она знает себе цену. И её знают все. Она поступает так, как считает нужным. То есть так, как никто не ждёт. И из-за этих её поступков многое произошло, но ещё большего не произошло. И так будет всегда, покуда она жива. Ибо горячее у неё сердце. И холодный рассудок.
   Потому что она - Бестия!
   И это уже почти её имя, почти боевой клич.
   Бестия!
  
   Народу на трансконтинентальном в этот раз приехало мало, и поэтому Бестия увидела ее почти сразу. Марина явно никуда не спешит. Идёт не торопясь. Люди на неё оглядываются, впрочем, похоже, она как раз к этому и стремится. Невысокая, но хорошо сложенная молодая женщина. Не по-грэдски черноволосая, коротко остриженная, и смотрящая на всех со смесью насмешки, злобы и презрения. Даже военная форма подчёркивает достоинства крепкой фигурки. Форма подогнана мастерски.
   Но оборачиваются люди не потому, что привлекают, или наоборот отпугивают черты Марины. Нет. Тут дело в другом. Вызовом всем и вся горят на груди две золотые звезды, и ряд орденов под ними. А правее звёзд одна под одной идут нашивки за ранения. Их пять: два тяжёлых и три лёгких.
   А ведь ей двадцать с небольшим лет. И герой она. А вот сердца у нее, похоже, нет. Бросаются в глаза танкистские погоны Марины, резко контрастирующие с кавалерийскими сапогами со шпорами. Старинный меч за спиной понимающим людям скажет немало о древности рода хозяйки.
   Вещей так и не нажила, как уехала, так и вернулась с одним чемоданчиком. Она никуда не спешит. Ей словно не к кому спешить. И на вокзале никого не ожидает встретить.
   Она почти прошла мимо Бестии, когда та окликнула её.
   - А я тебя сразу заметила, вот только думала по мою, или не по мою душу ты сюда явилась.
   - Если бы не по твою, ты бы меня вообще не узнала.- сказала Бестия, с трудом , однако удерживаясь от того, чтобы не влепить ей пощечины.
   - Возможно, - ответила Марина, - Итак зачем я тебе понадобилась?
   - Я просто давно тебя не видела.
   В ответ-ухмылка. Мол, знаю я тебя, что-то от меня всё-таки нужно. Ну не хочешь, и не говори. Привязанностей к людям Марина не имеет, и считает, что в них никто и не нуждается. Да и не верит она в человеческие чувства.
   - Ко мне заедем?
   - Я не возражаю. Всё равно, спешить мне некуда.
   Они направились к машине. В душе Бестии боролись слишком разные чувства по отношению к Марине. С одной стороны, она ей почти как дочь. Но с другой... Много лет назад сама Бестия была почти такой же молодой, амбициозной, злобной и бессердечной ... да по сути дела, волчицей, а не человеком. ''Хотя волки лучше заботятся о своих детях, чем она... или я''. Её все ненавидели, и она ненавидела весь свет. Почти как Марину сейчас. Но ведь было у Марины, за что всех и вся ненавидеть. Слишком многое ей пришлось пережить к двадцати годам.
   - Сейчас у нас контрабандные сигары где-либо достать можно? Те, что от нейтралов этих, промирренски ориентированных. А то устала уже без нормального курева.
   Смысл вопроса не сразу дошёл до Бестии. Вопрос, надо признать, шокировал. Она почти год не видела своего ребёнка. Но первый вопрос не о ней, а о сигарах. Неужели на самом деле она такое бесчувственное бревно, каким изображал император? Не очень-то хотелось в это верить.
   - Конфисковали недавно большую партию, так что при желании достать можно. Тебе много надо?
   - А сколько притащишь. Всё употребим.
   Про себя Бестия решила, что пока они не доедут до дома, никаким образом не касаться в разговоре Марины младшей, а по приезду просто поставить Марину как мать перед фактом, и посмотреть на реакцию. В душе Бестии ещё теплилась надежда, что хоть что-то человеческое в душе дочери императора ещё осталось.
   Или же она уже успела сжечь свою душу там, в застенках Тима, и в огне двух своих войн. Но ведь Бестия -то сожгла далеко не всё. Или всё-таки всё? И чего тогда она хочет от Марины? Она ведь ей не дочь. А от Марины ещё никогда никто ничего не добивался. Она всегда делает то, что хочет, и тогда, когда хочет. Но император-то знает её лучше Бестии, и не раз называл железнобоким фанатиком. И ещё говорил, что из всех людей нет никого более достойного высоких постов, чем Марина, но вместе с тем это единственный человек из достойных, кому он не хотел бы их давать. Власть портит людей. Но в ней-то уже нечего портить. Амбициозности в ней море, злобы - ещё больше, ненависти - тоже достаточно, цинизма - через край, но при этом она ещё и дьявольски умна и столь же дьявольски жестока. И к себе, и к другим.
   Она прекрасно видит, в каком болоте ей приходится жить. Но ей это болото не нравится, точнее оно вообще никому не способно нравиться, но одни прекрасно в нём устроились, другим на него плевать, а вот ей и таким как она... Драконы могут зарождаться в болотах - почему-то вспомнилось Бестии из какой-то древней легенды. А ведь она действительно дракон, только пока ещё молодой и не опытный. А Бестия не дракон, но всё-таки опытный хищник.
   Почти звериное чутьё подсказывает Бестии -это-вожак, и она поведёт за собой рано или поздно людей. Вот только на что? Но это будет ещё не завтра, и тем более не сегодня. Кое-что другое нужно сейчас понять Марине. Но способна ли она это понять? Остались ли у неё ещё человеческие чувства? Или всё-таки прав император?
   Бестия сама садится за руль. Марина устраивается на другом сиденье и закуривает. Бестия краем глаза заметила марку папирос и мысленно присвистнула - ''Великий канал''. Одни из самых дешевых и вместе с тем популярных у простонародья и среди рядового состава. Для аристократки высшего круга, каковой числится Марина, курить подобную марку - не просто дурной тон, а вообще чуть ли не крайняя степень деградации. А ведь она никогда ничего не делает просто так.
   Шрамы на руке так и остались. Так и не собралась залечить. Но и душа маленькой принцессы не в меньших шрамах.
   - Устала я, Кэрдин, ты бы знала, как я устала за этот год. Это не война, это гораздо хуже, грязней и бесславней... Хотя это с какой стороны посмотреть. С какой стороны посмотреть, - зачем-то повторила она снова .- А я уже ни с какой смотреть уже не хочу. Плюнуть что ли на всё и подать в отставку. Буду скандалы в свете устраивать, да водку жрать. Всё равно больше ни на что не гожусь. Я опустошена. И всё тут.
   - Неужели настолько нечего делать? Сама же говоришь, что болото у нас страшное.
   - И кто с этим болотом что-либо делать собирается? Ты что ли со своими бобиками? Да вы степных бандитов, и тех поймать не можете, вплоть до того, что сами на них и работаете. Тоже мне ... безопасность. Молчишь... Значит не только из моего докладика фактами владеешь. А про отдельные недочёты в работе мне лапши на уши можешь не вешать, у нас по всей стране недочёт на недочёте сидит и недочётом погоняет.
   - Так чего же ты от меня тогда хочешь, раз везде недочёт на недочёте?
   - А вот потому-то я ничего и не хочу. А денег на водяру у меня надолго хватит.
   - Никогда не думала, что ты будешь рассуждать подобным образом.
   - А на свете всё и всегда меняется, и ничего постоянного нет.
   - Ценное замечание. А тебя, между прочим не удивило, что на вокзале оказалась я, а не представители твоего отца, Софи собственной персоной, или вообще никого?
   - Последнего я весьма ожидала, а ты единственный человек на свете, кого мне видеть не тошно. Хотя... Тебя-то я ожидала меньше всего.
   Относительно Софи Бестии давным-давно известно, что у сестёр с детства довольно напряжённые взаимоотношения. И Бестию совсем не удивило, что Марина её даже не упомянула.
   - Ну, и какое же дерьмо у нас ещё происходит? - спрашивает она.
   - Что именно тебя интересует? - вопросом на вопрос отвечает Кэрдин.
   - К примеру, с кем сейчас спит Софи.
   Бестия усмехнулась.
   - Могу сказать только то, что не с тем, кому ты морду била. А с каким-то хреном, ростом почти на две головы ниже её, правда, в плечах широким и рожей, как у организма нижнего звена. Тупой, как дерево. Сынок какого-то деятеля из академии тыла и транспорта. Вышибала в третьесортном кабаке вылитый.
   Марина хмыкнула. Сказать, что на фронте деятелей из этой самой академии презирают - значит не сказать ничего. Их ненавидят чуть ли не в несколько раз больше, чем мирренов. И в общем-то за дело.
   - Ну, предыдущему-то положим, я била вовсе не морду.
   - Ага, семь зубов выбила. Челюсть сломала. Адвокаты посчитали. Подошва твоего ботинка на морде хорошо отпечаталась. Могу потом фотографию подарить.
   - Подари непременно, в рамочку повешу, и буду окурки тушить. И этому новому, если придётся, тоже что-нибудь и набью, и выбью. И задержусь в столице, набью непременно. Делать-то больше не хрена, а морда сама напрашивается. Сестрёнка в связях могла бы быть и поразборчивей. Скоро глядишь, вообще с грузчиком свяжется.
   - Будешь смеяться, но в его карьере был и такой эпизод.
   - Врёшь!
   - Нет. Был он и грузчиком в одном из крупных магазинов, папаша его каким-то хитрым образом от фронта отмазывал. Софи его на каком-то сборище университетских деятелей подцепила. Гуляет с ним по крупному! Думаю, скоро какие-то меры надо будет принимать.
   - Ничего, гинекологи у нас хорошие. Так что это не по твоей епархии. Да Софи и сама от такого субъекта ребёнка не захочет.
   - Ошибаешься. Она за него даже замуж собиралась. Правда, раздумала потом.
   - Не с твоей ли помощью?
   - Нет. Император сказал - брак не признает.
   Марина злорадно усмехнувшись заговорила совершенно лекторским тоном.
   - Не в императоре тут дело. Как раз в Софи. Захочет - и папенька брак даже с телеграфным столбом признает. Но башку я сестрёнке за подобного муженька всё-таки отверну.
   - Быстрее она сама это сделает. Видели его кое с кем. Болтал про неё невесть что. Она пока не знает. Терпеть не может, когда кавалер ещё с кем-то гуляет в то время когда их высочество внимание обратить соизволила. Тоже мне, представления о верности.
   - А владетельной госпоже завидно, что на неё никто внимания не обращает? - и как это её с таким языком до сих пор не убили?
   Бестия давным-давно уже научилась не реагировать на чьи-либо колкости. И мало ли кто и как обыгрывает её титул или грешки молодости.
   Что понадобится - и так узнает! О любом.
   - Кстати, тот, которого ты побила, судится с императорским домом пытался. Тебя хотели видеть на суде.
   - Ну и слали бы мне в степь повестки. Только вот не пойму, с чего это тебя так на сплетни потянуло?
   - Да вот решила от скуки матерьяльчик на великие дома прособирать. Вдруг, что интересное выплывет.
   Криво усмехнувшись, Марина сказала.
   - Дерьма всевозможного повсплывает, конечно, преизрядное количество. Педофилия, зоофилия, некрофилия, садизм, инцест и тому подобное плюс алкоголизм и наркомания. Но в основном ничего интересного не будет. У Херенокта просто не хватит мозгов для похищения Элиан. Только вот не верю я что-то в сказки про то, как у нас скучно. Может и вправду скучно. Как при пожаре на пороховом складе.
   Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
   - Разбудишь, когда приедем.
   Бестия не стала спорить.
  
   Пока поднимались до квартиры, Кэрдин не сказала не слова. В прихожей встретила горничная. Она хотела что-то сказать Кэрдин, но та за спиной Марины сделала знак молчать.
   - Подожди меня в зале.
   - Есть. - безо всякого выражения.
  
   Марине хотелось закурить, но она сдержалась, зная о нелюбви Кэрдин к табачному дыму. Как с ней бывало всегда, она стала расхаживать по комнате. На несколько секунд остановилась у окна, разглядывая происходящее во дворе. И услышала какой-то странный голос Бестии.
   - Марина.
   Она обернулась. И сразу узнает, кто на руках у Бестии. И дрогнуло уже почти окаменевшее лицо.
   Девочка недавно проснулась, но не плачет. Как и все дети в этом возрасте она очень хорошенькая. Кругленькая рожица с удивлёнными и радостными глазками. Материнскими. Она ещё не знакома со злом этого мира, и с восторгом смотрит на него. До какого-то времени она с восторгом будет смотреть на него. Ну а потом перестанет. Со всеми так почему-то происходит. Все были такими, а вырастали из таких Бестии, Марины Саргон, да и степные бандиты, в конце концов тоже когда-то были детьми. И их тоже любили.
   - Доченька...
   Похоже, у неё подгибаются ноги. Бестия шагнула к ней.
   - Возьми её на руки. Вот так. Она всегда плачет, когда её берут на руки чужие. Видишь, она не плачет. Она узнала тебя. Она уже умеет немного говорить. И пусть, наконец, она тебе скажет ''мама''.
   Впервые в жизни Кэрдин увидела слёзы на глазах Марины.
   - Я не знала, что ты можешь плакать.
   Лицо Марины склонилось к личику дочери. Очень тихо она ответила Кэрдин.
   - Я никогда не знала, что ты можешь любить. Прости меня.
   - Единственная, у кого здесь стоит просить прощения, ещё не осознаёт, как ты перед ней виновата.
   - Я не ожидала увидеть её здесь.
   - Ты вообще её не ожидала больше видеть. Но это в прошлом. И забыто. А теперь запомни: она останется с тобой. И точка. Я сказала. Ты её мать. Такая, какая ты есть. И ты любишь её, всё-таки ты это умеешь. А я только Кэрдин-Бестия, Идущая Через Огонь.
   - Нам вместе идти через этот огонь.
   - Точно так. Но кто-то этого огня не должен увидеть.
   - Мы постараемся...
   Они так и стояли втроём. Две женщины, одна из которых годилась в дочери другой. И маленький ребёнок на руках у одной из них. Слишком поздно всколыхнулись в сердце Бестии человеческие чувства. Направлены они были на ту, про которую, так же как и про неё саму, говорили, что у неё нет и в принципе не может быть человеческих чувств. Про обоих говорили, что нет у них сердца. Про Бестию - очень давно, про Марину - только недавно впервые так сказали. Напомнила ли Бестии судьба маленькой Марины судьбу собственного сына, никогда не знавшего материнской любви? Или это было что-то другое? Даже сама она никогда не смогла бы ответить, на вопрос, что это было. Способной оказалась на человеческие чувства младшая дочь императора...
   ''А могла она быть и моей дочерью'' - почему-то подумалось Кэрдин. -''Но никто уже не сможет вернуть прошлого. Никто. И никогда. И не о чем тут жалеть. Было то, что было. Ты всегда была преизрядной эгоисткой и в первую очередь, клинической карьеристкой. И больше не хочешь такой быть. А твоя карьера превратилась просто в тяжеленный груз, который ты до гробовой доски вынуждена будешь тащить на себе. Уже ведь стало так, что если не ты, то больше никто этого и не сделает. А надо! Ибо ты -Бестия! И Кэрдин Ягр уже не станешь, да ты и сама забыла какой ты тогда была. Забыла... И никогда не держала вот так на руках своего сына, как она держит свою дочь. Но именно благодаря тебе она её сейчас так держит. Только вот зачем ты это сделала? Кэрдин Ягр, по прозвищу Бестия. Или Бестия по имени Кэрдин Ягр''.
  
   - Кому-то ты крепко напортила своей геройской обороной.
   - Напортила здесь?
   - Именно. И по-крупному. Губернатор снят. И не только он...
   - Давно напрашивался. Такой ротозей, и в таком регионе. В зоологический музей запрос отправь. По-моему, он из их вивария удрал.
   - Он вовсе не ротозей. Он до жути хитрая и скрытная тварь. При этом слишком себе на уме. Вопрос. Почему в его аппарате все были уверены в успехе восстания, и слали сюда феноменально панические сообщения, даже не удосужившись перед этим связаться с командиром гарнизона?
   - Первым подозрения появились у полковника... Он не мог не выполнять данного постановления.
   - О создании сил самообороны?
   - Именно.
   - А ты в курсе, что губернатор был одним из самых горячих сторонников закона о культурной автономии?
   - Голову оторвать надо автору! Там где проблем не было, прикрываясь этим законом их создали.
   - Там они имелись и до закона.
   - После принятия их меньше не стало.
   - Верно. А ты не задумывалась, какие политические последствия могло иметь поражение сорок шестой?
   - Я так понимаю - тот, кто готовится к поражению - таких надо гнать из армии.
   - Не все рассуждают как ты. И... У политики другие законы. Враг очень легко может стать союзником. И наоборот. Подойдем с другого края. Что-нибудь особенное было в допросах пленных?
   - Сама можешь посмотреть. Всё зафиксировано.
   - Уже посмотрела. Просто, хочу услышать твое мнение. Что показалось самым странным?
   - Странным... В этом заповеднике пятого века чего-чего, а странного выше крыши.... - она на несколько секунд задумалась, - Выделить ничего не могу.
   - А я вот выделила... Кого бы на месте повстанцев ты бы нейтрализовала в первую очередь?
   - Офицеров, разумеется, с полковника бы и начала. Командиров все трёх полков, бронепоезда и особистов. Командира танкового батальона не пропустила.
   - Верно подметила. А они думали не так, вернее не совсем так. Ты об этом знать не могла. Но меньше чем за сутки до начала восстания мои перехватили шифровку с чёрным списком. А в нём далеко не все офицеры. И прямо подчёркнуто - половина успеха - устранение полковника и майора.
   - Красота! Я сама популярность!
   - Хватит ёрничать. Дело слишком серьёзно. Что в этой провинции водится кроме бандитов. Не забыла?
   - Бандитов там уже не водится... Нефти нет. Золотишка тоже, - с усмешкой начала перечислять Марина и помрачнев закончила, - крупнейшие алюминиевые заводы... Но они же далеко.
   - Да всё одно - в этом регионе. И охраняют их территориальные части. А сорок шестая - единственная регулярная часть в этих краях. Допустим, она разбита. Сразу же поднимется жуткий вой как о вспышке народного гнева против произвола военных, так и о неспособности центра обеспечить безопасность мирных граждан. Послать регулярные части мы сейчас не в состоянии. Начинается вербовка в территориальные. И народу набирается много. Служить возле дома, а не кормить вшей в окопах. Восстание подавят. А мы получим фактически неподконтрольного центру лидера с карманной армией, перекрывающего одну из важнейших железных дорог, и сидящего на жизненно необходимом нам сырье. Как тебе подобная перспективка.
   - Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Про меня, к примеру.
   - Слушай, скромная ты наша. У нас в стране не один такой губернатор. Да и этот не в одиночку действовал. Они использовали повстанцев. Я, если на то пошло, использовала тебя, зная твою большую любовь к сепаратистам. Зачем вылавливать по лесам этих паразитов? Лучше сделать так, что бы они сами собрались в одном месте. Позарившись на лакомый кусок. А потом и перебить их всех оптом.
   - Так я и не в обиде. Как там говорят в другом мире: пусть век солдата быстротечен, но вечен Рим.
   - Нет ничего вечного. Всё течёт, всё изменяется. Да и наш Рим уже давным-давно миновал времена Цезаря и Августа. Сейчас у нас в лучшем случае кризис третьего века.
   - Если смотреть на столичные нравы, то точно... Слушай, у меня уже который месяц вопрос один вертится. Разрешите обратится, госпожа генерал-лейтенант!
   - Обращайтесь.
   - Так вот. На досуге я посчитала, сколько примерно у повстанцев нашлось мирренского оружия. Грубо-приблизительно, винтовок- около ста тысяч, автоматов- тысяч десять, пулеметов- тысячи полторы, минометов- около тысячи, правда в основном лопатные пятьдесят миллиметров, даже противотанковых пушек с десяток нашлось, ещё с полторы тысячи противотанковых ружей да огнеметов. Да БК ко всему этому.
   Но это ещё не вопрос. Потом я посчитала приблизительную вместимость СТ-12 (уж извини, забыла мирренскую аббревиатуру), да вспомнила их дальность полета. Сочла-сложила - и ничего не получилось. Как это все привезли? Такой воздушный мост получается! Да ещё с промежуточными посадками! И никто об этом ни сном, ни духом. Повстанцы даже ни одной полосы не оборудовали. И подумалось мне, Кэрдин, совсем нехорошее. Кто же это нас так подставил? Оружием мирренским повстанцев снабдил, комендатуры да дивизии вывел и местную полицию сформировал. Поняла я одну простую и грязную вещь: даже стрелянной гильзы миррены в Церент этот не отправили. Бумагу только марали обильно. А оружие им отсюда кто-то слал. Но кто? И зачем? И что ты про все про это думаешь? И это уже вопрос!
   - Пару лет назад были сильные пожары на одном из складов трофейного вооружения. Подозревались большие хищения. Я готовила проверку. И тут случайно разразился пожар. Расследование вела безопасность МО. Как мне докладывали, не слишком усердно. Имущества было утрачено... Набавь процентов двадцать пять к приведенным тобой числам.
   - Я всё правильно поняла, уши этого дерьма не из губернаторского дворца растут? Тогда... что же тут затевают?
   - Ничего хорошего!
   - Почему-то я о том же думаю! Только скажи мне пожалуйста, как это ты просмотрела, когда оружие эшелонами возили? Я ведь не маленькая, знаю, кто железные дороги охраняет.
   Кэрдин вздохнула:
   - Если не маленькая, то и сама бы должна знать, что охрана всех трансконтинентальных дорог с ответвлениями осуществляется армейской безопасностью.
   - Извини, позабыла!
   - По-моему, ты мне не веришь.
   - Я никому больше не верю. И даже не очень хотела разбираться сначала, что за отрава в столичном котле вываривается. Теперь же... Не поверишь, но страну мне всё-таки жалко. Как-то грустно без неё будет.
   - Мне тоже.
  
  
   - Не забудь, у нас в столице всегда хватало умельцев читать между строк. Фамилию И. О. командира сорок шестой называли неоднократно. И всему парламенту известно, кто это такой. И заметь, достаточно раздастся рыку из императорского дворца - все мгновенно замолчат. Но рыка не происходит. И они по-прежнему требуют суда над тобой.
   - То есть ты хочешь сказать, что ради нормализации отношений с парламентом или же ещё в свете каких-то интриг, император преподнес им мою очаровательную головку на блюдечке с каемочкой. Знаешь, я вовсе не удивлена. Слишком многим охота погавкать на Великий Дом. А Глава им предоставил возможность заниматься этим безнаказанно. Только гавканье - блекленькие цветочки в этой истории. Сочненькие ягодки совсем в другом. Глаза можно отвести многим. Но не всем.
  
  
   - Ты знаешь, ко мне несколько раз приходила Кэретта.
   - Зачем? - безразлично поинтересовалась Марина. У императора и императрицы уже давно очень непростые отношения. А принцессе эта вялотекущая война до лампочки. У неё от всех Великих Домов остался только многокилометровый титул. Да Глаз Змеи и ещё пяток мечей. Ну и какое-никакое, а влияние.
   - Наверное, чтобы понять каково это, когда твои дети тебе хорошо, если только чужие, а скорее всего, враги.
   ''Кто бы говорил, - раздраженно подумала их высочество, - Братец-то Ярн совсем неправильной ориентации стал. Политической''.
   - И что ты ей сказала?
   - Мы просто сидели с ней. И она спрашивала о тебе и Софи, но больше всё-таки о тебе.
   - Еггт и Ягр никогда не поймут друг друга.
   - Я ей сказала тоже самое. И знаешь, что она ответила? ''Я Еггт по крови, ты - по духу, она - и так и так. Так что нам надо попытаться понять друг друга''. Она, похоже, боится. И тебя, и за тебя.
   - Я к ней совершенно не привязана, и не нуждаюсь в ней. Но, правда и то, что это не моя, и не её вина. Жизнь так сложилась.
   - Не пытайся казаться более жестокой, чем ты есть на самом деле.
   В ответ она прищурила левый глаз и вдруг спросила.
   - А как там мой единокровный братец поживает? Или его уже ты пристрелила?
   Если она рассчитывала, что на Бестию этот вопрос хоть как-то повлияет, то глубоко ошибалась. Совершенно ровно Кэрдин сказала.
   - Хамло ты, Марина.
   - Я это знаю. Извини. Я вовсе не хотела тебя обидеть, бывает просто со мной такое, что хочется говорить гадости все подряд.
  
   - Она кое-на что намекнула, тебя это касается непосредственно. И не делай такое лицо. Она ведь кроме всего прочего, глава дома Еггтов. И ещё не назначила наследника майората.
   - Нам бы мирренские законы о наследовании. Передача такого рода владений - только старшему сыну. Его нет - то зятю, ему же и титул. Красота! Никаких забот у главы дома!
   - Марина. Мне иногда тебя убить хочется.
   - Не тебе первой. Далеко не тебе.
   - Сама понимаешь, она думает о завещании майората угадай на чье имя.
   - Сама понимаешь, а на фиг мне это надо. Если это изощренное извинение за ту старую историю, то тем более мне этого на фиг не надо.
   - Я ей примерно тоже и сказала, правда, немного в другой форме.
   - И что она?
   - Ни один Еггт не может жить недостойно. Иначе он не Еггт.
   - Любой Еггт может прекрасно жить без денег. А достойно или недостойно - определяется другими критериями. И не ей рассуждать о человеческом достоинстве!
  
   Бесперспективность войны, в смысле невозможности достижения одной из сторон решающей победы, и низведения второй до статуса региональной державы, стала наконец очевидна обеим сторонам. Однако, у народов, несмотря на колоссальную усталость от войны, возникали вопросы: ради чего все это было нужно? Многие миллионы смертей, чья-то храбрость, чья-то трусость. Ради чего? Неужели только ради изменения границы на сколько-то десятков километров, да перекройку сфер влияния в колониях.
   Усталость от войны слишком очевидна. И растущее недовольство затянувшейся войной вполне может перекинуться на её организаторов.
   Политический зондаж - и на территории одной из нейтральных стран развернулись сначала тайные, а потом уже открытые переговоры о мире во всем мире. Без особых проблем смогли договорится только о прекращении огня и обмене пленными. Обо всем же остальном...
   Выставленные сторонами условия предварительного мирного договора говорили, как минимум, о том, что каждая сторона считает себя чуть ли не бесспорным победителем, полностью сокрушившем вражескую армию, и как минимум, осаждающем столицу.
   Естественно, о принятии подобных условий не могло быть и речи. Но так же не могло быть и речи о прекращении переговоров. Начались многомесячные дипломатические баталии. А причудливо тянущаяся от одного великого океана до другого тысячекилометровая линия фронтов стала стремительно обрастать полевыми фортификационными сооружениями. Баталии дипломатов не стихали, и вскоре как грибы стали расти бетонные колпаки дотов. Стратегическую паузу стороны стремились использовать на 500%.
   В принципе, дипломаты были вынуждены согласится с тем, что новую границу на материке придется вести по сложившейся на момент перемирия линии фронта, возможно с образованием нескольких нейтральных и демилитаризованных зон.
   Теперь споры шли о разделе колоний, и о судьбах нескольких нейтральных стран, во время войны занятых войсками сторон. В конце-концов, надо же куда-то приткнуть эмигрантские правительства, а заодно не дать противнику пополнить свои владения парочкой не самых бедных провинций.
   Так что было много шуму на тему '' защиты наших национальных интересов'', ''сохранения политического равновесия'', ''защиты прав малых наций'', ''обеспечения интересов национальных меньшинств'', в ряде случаев упоминалась также ''борьба с тиранией'', ''восстановление законной династии'', ''установление народной власти''. В общем, весь богатейший арсенал дипломатических штампов задействовали по полной программе. Коснулись и прав наций на самоопределение (в первую очередь имелись в виду интересы населения областей, занятых неприятельскими армиями, впрочем, и тут к определению границ подходили в основном с военной точки зрения). Однако, ни о каком ''Государстве Церент'' миррены не вспомнили, грэды тоже промолчали о некоторых не слишком удачных своих авантюрах.
  
   Хотя все статьи мирного договора удалось согласовать, речь в нем все равно шла не о границе, а о временной демаркационной линии, имеющей статус государственной границы. Одна из мин под двусторонние отношения, вполне способная при определенных обстоятельствах послужить поводом к новой войне. Одна из мин... Но далеко не единственная.
   Только одной статьи не было, да и не могло быть в ''Договоре'' - статьи, хоть как-то ограничивающей вооруженные силы сторон. А это значит одно - декларируемый с высоких трибун мир и всеобщее разоружение следует понимать как перемирие с целью перевооружения.
   Благо, у обеих сторон хватает различных разработок, довести до ума которые сложно из-за большого напряжения промышленности.
   Первый парад после заключения мира показал: далеко не со всеми приятными сюрпризами удалось ознакомиться на фронте.
   Традиционно вдоль трибун у стен Старой Крепости течет река брони. Только больно уж непривычно видеть на одной из трибун для высоких гостей персонал мирренского посольства в полном составе. Естественно, присутствуют и военные атташе в парадной форме. Как и раньше смотрят очень внимательно. И конечно, у каждого на груди по последней новинке мирренской фотографической промышленности, а то и не по одной.
  
   Повисла тишина только нарастает рокот моторов. Хотя шуму поменьше чем от привычных ТТ.
   Пауза затягивается. Зрители вертят головами.
   Показались. Невиданные.
   Четыре гусеницы под корпусом, по две на пилоне. Не верится, что такие обтекаемые корпус и башня из толстенной стали отлиты, такими изящными они кажутся. Длиннющие стволы орудий.
   Кто понаблюдателеней, заметили и командира правофланговой машины.
   В парадной черной форме застыла на башне маленькая фигурка. Женщина-полковник с целым рядом золотых орденов на груди. Молодая, но суров и властен взгляд.
  
   По лицу дипломата ничего не скажешь о чувствах и эмоциях. Только атташе военные не столь искушенные. И нет- нет, да и дрогнет губа или веко. Нервы-то крепкие, но хорошо представляешь, что с тобой подобное бронированное чудище сделает. Брось грэды этих монстров на фронт - иными были условия мирного договора.
   Начинаешь додумывать: а что же они ещё припрятали?
  
   Император Тим частенько просматривал грэдскую прессу. И сразу узнал изображенную. Благо не слишком много минуло лет... Прежний огонь в глазах. Может, даже и сильнее стал.
   Вот значит какая она теперь! Есть негласный закон - на правофланговой машине последнего батальона танков всегда первый из грэдских танкистов.
   Видел снимок и Кроттет, только никто не знал, о чем министр думает.
   Цензурный устав в связи с окончанием войны пришлось отменить. И кто бы сомневался, какое из мирренских изданий опубликовало снимок первым. Естественно, ''Наша жизнь'', карманное издание не слишком ладящего с императором денежного воротилы. Коммерческие интересы того и другого напрямую не пересекались. Однако, уже много лет он числился штатным оппозиционером. Его основным торговым партнером до войны была грэдская империя, многие его заводы зависели от поставок сырья от грэдов, причем сырья из тех местностей, до куда даже в самых сладких снах не мечтали добраться генералы. И в силу этого, был принципиальнейшим противником войны с грэдами. На войне одни нажились, да ещё как, а другие потеряли многое. А он больше всех. Но все равно не настолько, чтобы с ним не считались.
  
   Не то, что он проявлял прогрэдские симпатии. Но при случае всегда стремился кольнуть императора, и, особенно, самых ретивых магнатов из милитаристской клики. А Тим всегда славился умением выслушивать все мнения, но решения принимать собственные.
   Фото грэдской принцессы на обложке одного из самых популярных в стране изданий - вызов. А подобного ''добродушного'' существа - вызов в квадрате, если не в кубе. Знакомьтесь, Дина V - так называлась статья.
  
   Статья-статьей, а продемонстрированные на параде сверхтяжелые монстры- принеприятнейший сюрприз.
  
  
   Глава 3.
  
   За время войны даже в столичных частях отвыкли от пышных церемоний встречи начальства. Однако, эта танковая дивизия исключение. И причина - захваченные в самом конце войны на железнодорожной станции два мирренских трехосных легковых автомобиля повышенной проходимости знаменитой марки ''Две звезды''. Император Тим именно на таких машинах принимал военные парады. ''Реклама'' сыграла свою роль, и комдив, уволившись в запас, одну прихватил себе. Вторую, надраенную как на парад, даже с флажком с эмблемой дивизии, отправили встречать нового комдива.
   Для встречи выстроилась рота с оружием и дивизионный оркестр.
   После возвращения в места постоянной дислокации, своими силами соорудили памятник павшим: водрузили на постамент прошедший всю войну старый тяжелый танк. На броне башни - боевой путь. Во многих землях империи, и даже на другом материке побывала машина. Степи, предгорья, леса, пустыни, и главное, всё созданное человеком для уродования ландшафта повидала машина. И обрела заслуженный покой. В последние года войны на танке возили знамя дивизии. Теперь у его гусениц принимали присягу.
   Когда-то давно дивизия была кирасирским полком. Много воды с той поры утекло, но и сейчас на парадах офицеры ходят в кавалерийских сапогах со шпорами, и носят огромные палаши, а рядовые и сержанты обязательно посылают домой фотографию - в надраенной кирасе, кивере чёрной кожи с золотым гербом и темно-синим султаном на вороном скакуне, такой же темно-синий черпак покрывает коня, на черпаке- золотые вензеля С и III. Сордар III, император в правление которого сформирован полк. Цветные фотографии страшно дороги, но такую за счет части получит и писарь, и повар. Их делали даже на фронте, а кирасы, кивера и прочее возили на знаменном танке. Хуже было с конями, зачастую довольствовались артиллерийскими. Но как война кончилась, купили двоих жеребцов прославленной породы. На них никто не ездил, их держали только для того, что бы каждый солдат мог послать домой снимок.
   Танкисты есть ''Старые'' и ''Новые''. Дивизии ''Старых'' когда-то были переформированы из кавалерийских полков. В столичных парадах принимали участие части 1-й дивизии, выводившие свою историю от ''Чёрного отряда'' Дины II. ''Новые'' - части не имевшие давней истории.
   Дверца распахнулась. Первой на подножку шагнула нарядно одетая девочка лет трех-четырех. Слезла на землю, и деловито направилась изучать переднее колесо машины.
   За ней вылезла коротко остриженная молодая женщина в танкистской куртке, лосинах для верховой езды и кавалерийских сапогах со шпорами. Как-то странно посмотрела на офицеров.
   Машина открытая, и спрятаться в ней невозможно. Водитель так и сидит, а искомый генерал-майор все не появляется.
   Прошло секунд десять.
   Женщина саркастически ухмыльнулась, тяжело вздохнула, уперла руку в бок, второй небрежно пробежала по застежкам. Резко откинула полу вбок, и отвела за спину.
   На груди три золотые звезды, под ними - ряд орденов и нашивки за ранения. Погон не видно, но генеральская петлица просматривается. Равно как и чёрный цвет танкистского мундира.
   - Не думала, что в танковых войсках так много людей, которым я не известна.
   Офицеры неуверенно переглядываются. Кто-то толкнул соседа и прошептал:
   ''Это она! Наша принцесса с парада!''
   На слух комдив не жалуется.
   - Будем считать церемонию приветствия завершенной.
   Журналы видели все, но как-то позабыли, что фотографии делаются с живых существ из плоти и крови.
   А машину генерал забраковала, забрав для личных целей тяжелый мотоцикл.
   На башне танка комдива вместо стандартного номера крупно намалеваны белым буквы М и С, обе кириллические. Так что в дивизии никто не задумывается о взаимосвязи этих инициалов с личностью автора скандально прославившегося романа ''Под Ан' д Аром''.
   Генерал командир дельный, крепко не любят её только офицерские жены и дочери, главным образом из-за полного отсутствия у комдива представления о каких-либо манерах. И обожают судачить, кто отец очаровательной малышки, а так же с кем из молодых, уже послевоенных лейтенантов спит матушка.
   Лейтенанты, хотя и уважают комдива, тоже не прочь посудачить между собой, с кем из старших офицеров у неё излишне непринужденные отношения.
   Старшие же, достаточно быстро поняв, что ордена генерал получила вовсе не там, где их обычно члены Великих Домов получают, признали генерала человеком из одного с ними теста.
   Частенько гуляют в маленьком парке военного городка женщина-генерал и маленькая девочка.
   Иногда генерал с дочерью ездят в город. Бесшабашное их высочество на мотоцикле, дочь сидит перед ней. Ни та, ни другая не надевают касок, хотя далеко не каждый разведчик осмелится гонять с такой скоростью.
   Что комдив дочь императора знают все, только никого не волнует, законная или нет. Знак на башне помнят все, а что значит - не наше дело.
  
   Парады, награды, известность - все это хорошо, но на одних парадах далеко не уедешь. Генеральские погоны в двадцать с небольшим - неплохо. Но должности надо соответствовать. А не блистать в генеральском автомобиле. Тем более - блистать- не про нас. Дел куча. На данный момент главное - обучать личный состав использовать новые танки. Да, экипажи сколоченные, но на монстрах этих не привычные дизеля, а новые многотопливные двигатели, плюс синхронизатор пушки и автомат заряжания. Для улучшения хорошего настроения, присланы ещё пяток экспериментальных машин с каким-то огнеметом новой конструкции вместо пушки. И полное отсутствие каких-либо пособий на всё это хозяйство. На том параде вели танки заводские водители, а танкисты только из люков торчали. Сводному батальону удалось с машинами хоть как-то ознакомиться исключительно благодаря статусу Марины.
   Кататься на парадах легко, а знай миррены как хорошо освоены новые танки личным составом - получили бы массу положительных эмоций.
   Так что, в мыле все. Никто не верит в прочность мира.
   Однако, должность генерал-инспектора танковых войск почему-то упразднили, а его самого назначили командующим военным округом. Генерал славился вздорным характером, имел непомерные амбиции. Во время войны все так или иначе связанное с оснащение и применением танковых войск проходило через него. Но война кончилась, и генералы из столичного военного округа (как острили в армии, округа где самый высокий процент генералов на душу населения при наименьшем количестве дислоцированных частей) занялись любимейшим делом - интригами и коллекционированием орденов. И имевший дурную привычку в любой кабинет открывать дверь пинком ноги, генерал стал просто неугоден. Мешал не столько он сам, мешало его право доклада императору, и непосредственное подчинение только ему. Особенно на него были обижены в министерстве вооружений, ибо как то раз на демонстрации новых образцов боевой техники обо всех машинах созданных министерством, генерал изволил выразится с солдатской прямотой на родном языке императора ''Полная х***я. Гореть хорошо, воевать невозможно''. А ведь пахло большим заказом. И деньгами. Такое не забывают. На вооружение приняли образцы, за которые ратовал генерал. Император послушал профессионального танкиста. А Безопасность проследила, что бы директора заводов не вздумали выпускать образцы министерства вооружений. А то были уже в прошлом прецеденты. Но с императором генерал не слишком ладил. И фактическую отставку (формально генерал пошел на повышение) подписал без колебаний. Хватает трений с соправителями да Бестией в нагрузку.
   И теперь вместо одного генерал-инспектора да технического отдела при нем сидит в столице целое бронетанковое управление аж с пятью генералами ( не способными из-за своих габаритов поместиться даже в сверхтяжелый танк) во главе, да штатом из нескольких сот тыловых бездельников.
   Бронетанковое управление это вам не генерал-инспектор! Мыслительный процесс пошел со скрипом немазаной телеги. Первые же инструкции нового ведомства привели танкистов в полное обалдение с плавным переходом в коматозное состояние.
   Издана инструкция по сбережению моторесурса. Марина прочла. Витиевато выругалась. Новые танки только получены, но эксплуатировать их нельзя. Беречь материальную часть надо. При этаком-то букете технических новинок. Только у нормальных людей вопрос возникнуть может: Как танкист будет воевать на технике, которую видел только в гараже, и то издалека?
   А для обучения личного состава на каждый батальон обещали прислать по десять Т-26...
   Попадись автор инструкции Марине - позавидовал бы защитникам Государства Церент.
   Молодая генерал в тот же вечер была в столице. Бронетанковое управление в результате чуть не взорвалось, от подобного визита. Но никого из жирнозадых начальников в наличии не обнаружилось. Чинуши рангом пониже были подчеркнуто вежливы, и мастерски переправляли её от одного к другому. Марина взмокла, носясь по этажам, съездила примерно по паре десятков чиновьих рож, переколотила массу посуды в буфете ''Управления'', съездила ещё по нескольким мордам, и уяснив, наконец, что ничего от дармоедов этих не добьется, пообещала вернуться завтра, и приготовить генерал-полковничий салат, в том смысле, что туши жирнозадых послужат основным ингредиентом, конечности и головы чинов рангом пониже украшением сверху, а кухонным ножом выступит отодранный с пожарного щита топор. Топор во избежание и в самом деле отодрала и с собой утащила.
   Немного остыв, Марина призадумалась. А ну как будь она только генералом, а не ненаследной принцессой. То что тогда? Стоять ведь будут бронированные монстры в своих гаражах, а экипажи знать не будут, как толком к ним подойти. Лично её мат и мордобитие в управлении ничего не решили. Ладно, хоть просто слушали. Из-за статуса. Поначалу. А любому другому комдиву сказали бы ''Кру-гом. Шагом арш!'' А на прием к министру или кому повыше простому комдиву не пробиться...
   Так где же у нас главный бардак?
   Стоп! Она-то комдив не простой! И не только к министру без проблем пробьется! Впрочем, от её визита император был явно не счастлив. Правда, узнав о цели визита стал ещё менее счастливым. Кажется, кому-то в Управлении больше не придется полировать задами казенные кресла. Ну, что поделаешь, очень у Его Величества болезненная реакция на словечко саботаж.
   Марина чуть не получила должности генерал-инспектора.
   А что делать с инструкцией? Император тоже при случае мог разнообразить язык солдафонскими словечками. И прямо порекомендовал авторам засунуть её себе... Ну, понятно куда!
   Теперь на танкодроме и в мастерских дым коромыслом во всех смыслах слова. О пережженном топливе да всяких там сбережениях никто больше не заикается.
   Новость о расформировании управления и назначении нового старого генерал инспектора прошла почти незамеченной.
  
   - Да что же тут, в конце-концов творится? Какие бомбежки? Какой десант? Что за ракетные танки? - Марина откровенно бесится. Связи с командованием округа нет, в соседнем городе пожары от бомбежек, эфир заполнен переговорами на непонятном языке.
   Глава администрации в панике, несет какую-то околесицу, просит то защитить их неизвестно от кого, то умоляет прислать солдат для тушения пожаров и разбора завалов. Осмысленного удалось вытянуть - связь с вышестоящими структурами и у него полностью отсутствует.
   Что же тут в конце концов творится? Ну, да с этим после разберемся. Пока других дел хватает. Дивизию подняли по боевой тревоге и спешно готовят к маршу. И бою. Достоверно известно одно: десант и в самом деле высаживается. Из столицы несколько дней назад под строжайшим секретом передали: между МИДами уже второй месяц идет жуткая перепалка о неизвестных самолетах, систематически нарушающих воздушное пространство сторон. На большой высоте случаются, залетают на тысячи километров в глубь территории. Перехватчики их достать не могут. А от принадлежности самолетов стороны старательно открещиваются.
   Как бы там ни было, а под видом больших учебных сборов обе стороны начали скрытую мобилизацию. Вроде как на всякий случай.
   Внизу болтали ''неужто опять?'', на верхах декларировали мир и взаимное уважение.
   А чем кончилось?
   Только вот понять никто не может, что же такое началось.
  
   Военный городок, парки и мастерские несколько раз бомбили.
   Вся техника и личный состав в окрестном лесу. Танки врыты в землю и замаскированы. Марина после первых сообщений о бомбежках на свой страх и риск объявила боевую тревогу. С вышестоящими она всегда договорится, а если сто тонные гиганты сгорят с гаражами, складами ГСМ и боепитания... Это как-то никому (кроме тех, кто с небес всякую тротилосодержащую гадость в изобилии сыплет) оптимизма не прибавит.
  
   Всем хорош командир разведроты, только разговаривать без присовокупления деталей совокупления с неизвестной матерью попросту не умеет. Ходят слухи, даже на вручении Малой Звезды командующему фронтом умудрился ответить:
   ''Служу народу и императору, его мать!''
   Рация взревела:
   - Контакт, твою мать!
   Пять секунд.
   - Разведгруппа, их мать! На трех машинах, их мать!
   Ещё через пятнадцать.
   - Бьем, их мать.
   Через полминуты.
   - Горят, их мать. Едем дальше, твою мать!
   ''Это деятель в постели с Кэреттой! Вот уж действительно, оргия будет воистину вашу мать!''
   - Потери?
   - Ни ***. Какую-то там мать!
  
  
   Проезжая мимо, Марина высунулась из башенного люка. Машины горят, две на левой обочине, одна на правой. Все бы ничего, но военная техника каждой страны очень индивидуальна, и имеет какие-то необъяснимые общие черты. Поставь рядом танк, самолет, орудие, грузовик, пусть одинаково выкрашенные, но сделанные в разных странах - наметанные глаз сразу определит, где чей, даже если чего-то никогда и не видел. Какое-то в них национальное родство присутствует. Легко отличить свои от чужих. И даже если появится что-то новое - будет преемственность с уже известным.
   Это же... не мирренское. Нету в машинах их фирменного тяжеловесного изящества, острота и стремительность в линиях. Парадоксальные ребристые колеса.
   Только сейчас все изломанное и мертвое. Сначала исхлестанное разрывными и бронебойными пулями крупнокалиберных пулеметов, а затем доломанное свежесделанными гусеницами.
  
   - Нашли убитого десантника.
   - И что такого? - огрызнулась Марина. Подпалить пяток трехосных джипов - сомнительное ''достижение'' для сверхтяжелых танков. Мечемся в поисках противника, жжем топливо. На складе - одна заправка, да и ту ещё надо довезти. Кстати, о данном вопросе.
   - Капитан, с ротой мотопехоты займите нефтебазу вот здесь - она ткнула пальцем на карте - обеспечьте охрану, потом пришлю наши бензовозы.
   Тот лейтенантик не уходит.
   - И что же в нем такого интересного?
   - Это не человек.
  
   Хотя и похоже по фигуре. Бросилось в глаза снежно-белое обмундирование чуть ли не в обтяжку. Сухощавый мужчина лет тридцати, лицо узкое с тонкими чертами и очень длинными заостренными ушами причудливой формы. Это что, продукт мирренской генной инженерии?
   - Снайпер, - пояснил кто-то.
   - В бордельных штанах? - не поверила Марина
   - Понимаете... Когда застрелили. Он в камуфляже был. Нормальном. Потом пожелтел. Сейчас вот такой.
   - Винтарь его где?
   Протягивают. Длинный и легкий, зараза, из металла, похоже, только ствол, приклад из белого пластика и с растительным орнаментом, выложенным серебром; прицел похоже с подсветкой, да еще и ночного видения, собака, маленький какой, не то что наши амбары с забралом.
   - Прицел, часом, цвета не менял?
   - Менял.
  
   - Кто бы они ни были, а то что у них под боком танковая дивизия околачивается, явно прохлопали, благо такими ушами хлопать сподручнее.
  
   Самоходные гаубицы натружено гудят, сползая с дороги в лес. Все-таки двигатель слабоват для такого шасси. На удлиненный корпус среднего танка в легкобронированной открытой рубке водрузили 150-мм гаубицу. Пусть броня полегче чем на базовом танке, но гаубица-то тяжеленная.
   Батальон тяжелых танков, атакуя эшелонированную оборону всегда наступал имея за боевыми порядками роту штурмовых танков - тяжелобронированных малоподвижных машин, вооруженных короткоствольными 250-мм орудиями в рубке. Однако, фугасный снаряд ''обрубка'' с гарантией превращал любое полевое укрепление в комфортабельный склеп для гарнизона. А бетонные доты низводились до уровня кладбищенского монумента, построенного по проекту пьяного художника-абстракциониста.
   Столь часто практиковалось размещать в танках офицеров-артиллеристов, корректировавших огонь тяжелых гаубиц из ближнего тыла.
   Сажали в танки и летных офицеров, но Марина подобную практику откровенно не жаловала, ибо на фронте при атаке под удары своих бомбардировщиков попадала не многим реже, чем мирренских.
   Зато первые две тактики танковой атаки были излюбленными Мариной, и на учениях она неоднократно с успехом комбинировала их.
   А сейчас предстоит продемонстрировать на что ты годен на 200%, если не на 300%. Связи с соседями нет, связи с командованием нет, авиационная поддержка отсутствует по определению.
   Есть только ты. И неизвестный, но сильный противник.
  
   - Это не ловушка? Может, макеты выставили?
   - Большое количество личного состава и инженерных машин. Не похоже.
   - Что со связью?
   - Труба.
   - Ладно, не маленькие. На артподготовку - полчаса. Начало - в 21. 00.. Всем установить приборы ночного видения. Атака - в 21.30. Артиллерийским наблюдателям - на танки командиров рот.
  
   Паника, не паника, а организованное сопротивление как таковое отсутствует. Отбиваются кто, и как умеет. Легкие танки подбиты очень быстро. Но нехороший признак: в кромешной тьме, освещаемой только вспышками разрывов, огнем горящих машин и невидимым светом инфракрасных прожекторов, они ориентируются едва ли не лучше грэдов. Краем уха М. С. слышала о датчиках, реагирующих на освещение машины инфракрасным лучом. Нам не досталось, а мы отдуваемся.
   А они бьют кумулятивными гранатами, прыгающими минами, ампулами с чем-то вроде напалма и управляемыми ракетами. Совсем в упор могут и ручную гранату кинуть. Броня ТТ-18 все это выдерживает, но это грибовидный корпус да такая же башня спасает. Шестнадцатым бы досталось, а со средними так и вовсе неизвестно кто бы бой выиграл.
   По недостроенным траншеям, тараня горящие и целые машины, словно корабли через бушующие волны, идут гигантские танки.
   Без не отстающей от танков пехоты тяжелым машинам пришлось бы лихо. И не помогли все пулеметы. Четыре - в корпусе, один спарен с пушкой, второй, дистанционно управляемый - на крыше башни, да ещё два по бокам башни стволами назад.
   Ото всюду, из каждой щели, можно ждать хлопка гранатомета. Но в щели бьют огнеметы штурмовых групп.
   Танки утюжат лагерь.
  
   После грохота ночи какая-то оглушающая тишина. Довольно зябко, и поднимается утренний туман. Несмотря ни на что, поют птицы.
   На броне живого места нет. Проектируй корпус не поэт от танкостроения - худо бы пришлось машине. Стояла бы сейчас в сторонке многотонная груда обгоревшего металлолома. А так причудливые формы корпусов и башен спасли немало жизней.
   Марина смотрит на побоище, забравшись на непонятного назначения подбитый агрегат. Все мертво, насколько хватает глаз. Целее всего выглядят напоминающие гигантских мертвых китов транспорты вторжения. Вокруг них - кладбища подбитых и сожженных машин.
   Машины, что-то похожее на орудия, подбитые танки. Некоторые ещё дымятся. В воздухе стоит запах хорошо прожаренного, местами даже подгорелого мяса.
  
   - Потери?
   - Десять процентов техники, и до двадцати - личного состава. Много убитых в штурмовых группах. Броня новых танков не берется пехотным оружием. Часть машин выведена из строя путем пробития ствола орудия.
   - Мне так показалось, наиболее сильному обстрелу подвергались ведущие сильный радиообмен машины.
   Согласный гомон.
  
   - Глянь, братва, у них, как и у нас офицеры с мечами ходят! - лейтенант фронтовой закваски держит над головой длинный меч в ножнах.
  
   Прищурившись, разглядывает клинок. Сталь отличная, не придерешься. Узор кажется наведенным, но это не так. Переплетенные полосы белого на черном узора с золотистым отливом. Булат высочайшего качества. А вот про рукоять вполне можно сказать фабричная. По качеству стали клинок далеко превосходит многие из тех, которыми щеголяют в столице, да и в арсенале не каждого Великого Дома найдутся такие клинки.
   Марина достает из-за спины Глаз Змеи. Такой же переливающийся узор струится по клинку. И так же отливает золотом. Гордостью Дины были такие клинки. Что же, клинок Первого Еггта, не подведи наследницу!
  
   - Хорошо держи!
   Марина перехватывает Глаз Змеи, благо меч из тех, что зовутся в полторы руки.
   Взмах!
   Сверкнула огненная полоса. Рукоять клинка чуть не вывернуло из рук от удара. Отлетел в сторону обрубок.
   - Вот так мы их! Как этот меч.
   На Лице Змеи ни зазубринки.
  
   Отправилась взглянуть на пленных. Их немного, и на первый взгляд, все до одного раненые. Сквозь зубы, а признаешь, как ни банально звучит, а ушастые (надо же их как-то называть!) стояли насмерть. Такого упорства в бою Марина не припоминала даже у мирренских гвардейцев. А те ведь тоже в плен не сдавались. Правда, и к ним в плен было лучше не попадать. Но сильный вынужден уступать сильнейшему.
   Довольно похожи на убитого на дороге снайпера. Столь же высокие и сухощавые. Довольно бледные, но от чего угодно, только не от страха. С весьма надменными и гордыми лицами. Переговариваются между собой. Речь весьма певуча и мелодична. Марина прислушалась... Вроде, проскальзывают какие-то знакомые нотки, но язык неизвестен. Хотя не может отделаться от ощущения, что когда-то слышала эту речь. Чуть ли не в детстве.
  
   - Говорить с ними пытались?
   - Бесполезняк. Ни по-нашему, ни по-мирренски, ни по-каковски, ни хрена ни рубят тупые какие-то.
   Капитан тоже не больно остер, типичный фронтовой офицер выслужившийся из солдат, а до войны, похоже, начальную школу не кончил. Правда, заборные выражения не столь любит, как командир разведроты. Марина искренне (про себя) удивлялась количеству всевозможных ошибок в рапортах капитана. Вслух же не говорила ничего. Ещё в детстве прочла в басне ''по мне уж лучше пей, да дело разумей'', и по этому принципу и действовала. Благо, безграмотный капитан мало того что храбр, ещё и имеет какое-то интуитивное понимание техники, имеющееся не у всякого инженера с дипломом.
  
   - Имею ли я честь говорить с представителем его величества императора грэдов? - вот те на!
   - Я генерал-майор Армии Грэдской Империи, - и не удержалась, добавила, - командир разгромивших вас.
   - Это всего лишь частный успех, - сказано с уверенностью из разряда, не сразу и сообразишь, кто у кого в плену.
   Со столь же айсбергоподобной гордостью в плену держались только мирренские аристократы самых что ни на есть голубых кровей. Хорошо, хоть этих было немного. А тут, что все такие?
  
   Поставленную самим себе задачу выполнили. А что дальше?
  
   - Связь, связь со штабом округа!
   Марина торопливо забирается в броневик. Просит разъяснить обстановку. Разъясняют. Думала, что удивляться давным-давно разучилась. Ан нет! Удивили, да ещё как! Свято верила, что инопланетяне существуют только в фантастических романах. Оказалось, что они существует ещё где-то, помимо бумажных страниц. И надоело им что-то в этом самом где-то, взяли да наведались к нам в ''гости'', в худших традициях фантастических романов - с целью банальнейшей агрессии.
  
   - В общем, ребята, опять война!
  
   Начальник медицинской службы экспедиционного корпуса позывной Четырнадцать знал, что сегодня он умрёт. Это он понял ещё вчера вечером, когда позывной Один заявил ему, что кораблей для эвакуации подразделений в этом регионе нет, и взять их неоткуда. Четырнадцатый ему прямо в эфире высказал всё, что о нём думает. Легче не стало. Четырнадцатый знал, что первый не лжёт. Он смелый и лихой командир.
   Но обстоятельства с самого начала против него. С первых дней, да что там дней, часов и даже минут высадки всё пошло не так, как планировалось. Ибо никаких феодальных государств на планете не оказалось вообще. На этой планете феодализм, во всех своих проявлениях кончился лет триста назад. Четырнадцатому было не до достижений местной цивилизации. Но с первых часов высадки, когда он ещё находился на орбите, сведения о раненых поступали в совершенно немыслимых количествах. Цивилизация этого уровня в принципе не могла оказывать подобного сопротивления. Потом стало хуже: одна из зон высадки не успев толком развернуться была уничтожена жуткой ночной атакой аборигенов. У всех стоял крик погибавших: ''Штурмовые танки! Не сдержать!'' Четырнадцатый теперь готов был поверить во все, что угодно.
   Ремонтные базы пришлось высаживать на приполярных островах, а центральный госпиталь - на самом крупном материке. Высадка прошла без потерь. Но к удивлению Четырнадцатого, в нижних слоях атмосферы корабли подверглись обстрелу с земли. И вместо почти тепличного госпиталя двадцать восьмого уровня пришлось разворачивать госпиталь третьего уровня. Применять маскировку от воздушных налётов, и разворачивать массу операционных, и вместо ожидаемых немногочисленных ранений от укусов дикими животными в массовом порядке стали поступать солдаты с огнестрельными и осколочными ранениями. Обожженные. Оглохшие и ослепшие под бомбёжками и обстрелами. Те у кого взрывами оторвало конечности. Те, кого стоило только усыплять. Меньше чем за три дня все штатные места оказались заполненными. При том, что на планете не предполагалось наличия даже пороха. Раненые всё прибывали. Пришло уже пять переполненных транспортов. Их не становилось меньше.
   У аборигенов в наличии техника. Много. Хорошие солдаты. А у корпуса только лёгкое вооружение. Броня носителей оружия легко пробивалась почти всеми видами оружия аборигенов. А тяжелой техники нет вообще!
   Штурмовые танки, способные спуститься в жерло действующего вулкана остались в другой звездной системе. Смертоносные установки марева, способные найти и сжечь заживо любого гуманоида остались там же. Тяжёлая броня пехоты. Атмосферные корабли огневой поддержки войск. И многое, многое другое, что сейчас просто жизненно необходимо здесь.
   Четырнадцатый помнил то совещание три дня назад. Связь работала отвратительно. Изображения на экранах пляшет и дёргается. Иногда слышны только голоса. Все говорили об одном и том же - неожиданно ожесточённом сопротивлении аборигенов. Больших потерях. Нехватки того или иного. А ведь всего этого вроде как не должно быть. Это слишком уже начинало напоминать, что корпус откровенно подставлен. Только ради чего? И чья в этом вина? Явно, что не первого.
   Первый крутился, как мог: десантные корабли имели кое-какое вооружение, способное действовать по наземным целям - из них спешно сформировали эскадрильи огневой поддержки. С огнём штатных кораблей это не сравнить, но хоть что-то. Срочно приказано развернуть отделы радиоразведки, о которых думали, что они не понадобятся. Все находившиеся на орбите тяжёлые боевые корабли спустились на максимально низкую для них орбиту, и постоянно передавали в штабы снимки поверхности. Это всё, что они могли сделать. Ни одно из этих чудес техники не могло действовать в атмосфере. Их даже строили в космосе. И там они и несли свою службу. Приземлиться на планету боевой корабль не мог. От девятой планеты вызваны все резервные корабли, на них кое-какое вооружение отсутствующее у корпуса. Но они подойдут только через несколько дней. А как-то надо держаться. Да и на них не так уж много людей. Похоже на то, что Первый хочет свернуть ряд зон высадки и сосредоточить внимание на тех, где достигнуты наибольшие успехи. Четырнадцатому было легче всех, ибо если поток раненых не возрастёт, то проблемы с медикаментами начнутся тогда, когда даже по самым пессимистическим прогнозам подойдут резервные корабли. А уж чего-чего, а медикаментов на них навалом.
   Поток раненых не возрос. Случилось кое-что другое. Командование какой-то из группировок аборигенов решило уничтожить несколько зон высадки. В том числе и зону Четырнадцатого. И нанесло контрудары.
   Раненых вдруг начало поступать в несколько раз больше. Сразу стало ясно - что-то произошло. Отряды носителей оружия почти полностью погибли в боях с боевыми машинами аборигенов и ударами их авиации. Лишившаяся всякой поддержки лёгкая пехота вскоре вынуждена была отступать. В этой зоне - на всех направлениях, к той равнине, на которой были корабли высадки. Эти корабли служили только для доставки на поверхность будущей колонии личного состава. Взлететь они не могут. Но волне могут использоваться как хорошо оборудованная казарма или госпиталь. Но никак не как оборонительное сооружение. Формальным командующим этой зоной высадки был Четырнадцатый, но на деле всем управлял командир отряда носителей оружия. Его машине повезло уцелеть. Выслушав доклад об обстановке, Четырнадцатый понял одно - необходима эвакуация зоны. Иначе всем конец. Но Первый ответил, что кораблей нет, они все задействованы на поддержке войск слитых зон один, два и три, которые подвергаются массированным атакам с земли, воздуха и воды. Сложилось впечатление, что аборигены уже уяснили, где высажены главные силы, а где вспомогательные части.
   Держаться не было никакой возможности. Да, управляемые ракеты способны вывести из строя какое-то число боевых машин аборигенов. Но ракет-то было очень мало, их просто так, про запас взяли, ибо их использование не планировалось. Тоже и с зенитными ракетами. А только ими и можно было отбиваться, ибо тяжёлые машины аборигенов стрелковое оружие не брало. И это-то они, те кто давным-давно привыкли быть только победоносными завоевателями. Просто хватало ума лезть только в те места, где не ожидалось сколько-нибудь сильного сопротивления. А вот здесь напоролись на тех, кто готов отчаянно защищать свой дом. И есть чем! А виной-то всему те самые наши мерзавцы из правительства, так подставившие своих собственных солдат.
   В кораблях хоть были землеройные машины. И вокруг севших кораблей вовсю копали траншеи и строили ДЗОТы. А ведь давно уже этим не занимались. Только вот поможет ли это? Видимо, нет. Но кэртэрцы всегда дерутся до последнего. Даже тогда, когда нет надежды на помощь. Вот как сейчас.
   Четырнадцатый развернулся к экранам. Отсюда, из командного отсека одного из кораблей он должен был управлять работой огромного госпиталя. Но он никогда не ждал, что ему придётся управлять работой переполненного ранеными госпиталя. В госпитале сейчас оставались только лежачие. Все, кто мог держать в руках оружие, включая большую часть персонала, ушли драться с аборигенами. А резервов больше не было, и ждать помощи не приходилось. Корабли не подойдут.
   Военный военный. Не осуждает Первого. Он должен сохранить боеспособные части. И выполнить то, что ему поручили. Любой ценой! И Четырнадцатый со всей зоной входит в эту цену.
   Вот только никто и представить себе не мог, что настолько высокой окажется цена...
   На экранах было видно, что остатки всех боевых групп подошли обратно к кораблям. Где-то там, не очень-то далеко погибали под натиском аборигенов группы прикрытия. Они ещё выиграют несколько часов тем, кто ушёл. Вот только ради чего ушёл?
   Среди траншей спешно сооружали укрытия для немногочисленных уцелевших носителей оружия. Только это бессмысленная работа. Аборигенов всё равно слишком много. Кэртэрцам не выстоять. Им остаётся только умереть. Но это тем, кто ещё способен держать в руках оружие. А остальным? Нескольким тысяч беспомощных раненых? Их что, перебьют аборигены.
   Или что-то иное? В любом случае, последнее решение он не может принять единолично. Нужно совещание всех оставшихся в живых командиров. Их решение будет обязательным. От него зависит судьба всех, кто ещё жив, без разницы, могут они сражаться или нет. Это долг Четырнадцатого созвать подобное совещание. Созвал.
   На неё присутствовала едва ли треть от тех офицеров, кто высадился здесь полмесяца назад. Да и из них много раненых. Они дрались отчаянно. Потери аборигенов были, раз в пять выше их собственных. А может и больше. Но их здесь просто слишком мало высадилось. Они неспособны взять под контроль указанный регион.
   Командир отряда носителей кратко доложил обстановку. Смысл доклада и так всем известен: Положение безнадежно. Не будь за их спинами нескольких тысяч раненых, никто бы из них ни на миг бы не задумался о том, что делать дальше: Пока есть возможность - вгрызаться в землю, строить оборону. А когда подойдут аборигены - продать свою жизнь подороже.
   Но у них раненные. Очень много. Их гораздо больше, чем тех, кто в состоянии держать оружие.
   Четырнадцатый доложил о состоянии большей части раненых - лежачие, большинство подлежит эвакуации в госпитали более высокого уровня. Кораблей нет и не предвидеться.
   Снова заговорил командир носителей. Больше суток не удержаться. Нет ракет. Очень мало зарядов для гранатомётов. На уцелевших носителях почти закончились боеприпасы.
   Встал ещё кто-то из офицеров. Судя по виду - недавно сбежал из госпиталя, да и сейчас еле на ногах стоит. И сказал совершенно жуткую вещь, которую уже очень давно никто в империи не говорил.
   - Я предлагаю капитулировать.
   Поднялся шум. Но Четырнадцатый прекратил его.
   - Любой имеет право высказаться. Слушаем!
   - Они достаточно развиты. И не тронут раненых. А здесь, как мы все и так видим вовсе не колониальная акция, здесь самая настоящая война. У такой войны есть законы. Здесь наверняка есть понятия о правах военнопленных.
   - Это будет величайший позор для нас! - сказал командир носителей.
   - Отнюдь. В чрезвычайных ситуациях такое решение вполне допустимо.
   - Но вопрос решается голосованием.
   - Насколько я понимаю, - сказал Четырнадцатый,- есть два предложения - держаться, и наверняка погибнуть всем. Или капитуляция. Позором мы покроем только себя. Но сохраним тысячи жизней, которые ещё понадобятся империи. Решение голосования обязательно для всех. Если решим драться- то ты, позывной Четыреста пятьдесят возьмёшь оружие и пойдёшь в траншею. Я туда пойду. Все там будем. Но при другом решении ты, Пятьдесят седьмой его тоже выполнишь.
   Каждый сказал, что думал. Незначительным большинством приняли решение поднять белый флаг. Четырнадцатому даже не пришлось голосовать, ибо его голос должен был быть последним. Он уже ничего не решал. Хотя лично он предпочёл бы драться. И погибнуть. Отвечай он только за свою жизнь, так бы и поступил. Позывной Четырнадцатый , член славного рода с хризантемой в гербе по имени Элендиэленделииванкэреналандалинделиетинэртинден.
   Остаткам групп прикрытия было приказано отходить. Командир носителей взорвал все свои машины. Это его право. И долг. Именно он должен вести переговоры с командованием аборигенов.
  
   Докладывает министр здравоохранения. Тяжелая ситуация в крупных городах. Большие жертвы среди мирного населения. Нехватка медикаментов. Каких? Протягивает императору список. Выделю из стратегических запасов. Фармацевтическая промышленность переведена в режим военного времени? Переводится... На юге из-за уничтожения дамб и очистных сооружений - угроза эпидемий. Строительную технику снять со строек под такими-то номерами.
   Император встает и подходит к министру. Перейдем к последнему пункту доклада. О недавно доставленном в столицу раненном этот пункт. Младшей дочери Саргона.
   - Как она?
   - Безнадежна. Ожоги второй и третьей степени, перелом позвоночника, обеих ног, множественные переломы ребер, повреждения внутренних органов, возможно, повреждения головного мозга. Она без сознания, и практически в коме.
   - Но ведь жива ещё?
   - Буду откровенен: это только вопрос времени...
   - Времени... Я не ошибаюсь, пленный генерал военмедик высшего ранга? - это Саргон спросил у Бестии. Размещение военнопленных находилось в ведении безопасности.
   - Так точно.
   - Пусть попытается спасти её.
   - Они чрезвычайно выносливы. Генерал может отказаться действовать добровольно.
   - Как хочешь, а заставь.
  
   - Софи. Что с ней?
   - Травма головы, сотрясение мозга средней тяжести. А так в основном ушибы. Ни малейшей опасности для жизни.
  
   - Он сказал, что когда перед ним раненый, ему всё равно какого он клана.
   - Согласен?
   - Да.
   - Немедленно везите его в госпиталь. Пусть делает всё, что считает нужным.
  
   - Генерал чужаков просит аудиенции. И выдвигает при этом довольно странные условия: встреча должна проходить в присутствии лучших медиков, желательно гематологов, которые заранее дают подписку о неразглашении всего того, что услышат. Сама встреча должна касаться ваших дочерей.
   Император устало взглянул на секретаря. Сказать, что последние дни были сумасшедшими - значило не сказать ничего. Дел была просто уйма. И все - безотлагательные. А у императора не десять голов, а решать надо всё. А тут ещё такое. Но прямо сейчас нет ничего спешного. Значит, можно попытаться решить и этот вопрос.
   - Вызывайте всех, кого он просил немедленно, а пока вызовите его.
   - Он отказывается говорить что-либо без присутствия наших медиков.
   - Ладно, ждём, а пока, давай, что там ещё не слишком важное скопилось.
  
   Генерал вошёл в кабинет первым. Вошёл и встал, словно чего-то поджидая. Император видел его впервые. Он вообще впервые вот так близко видел чужака. Колонизатора из другой звёздной системы. Внешне - мужчина, как мужчина, лет сорока, высокий, худощавый, темноволосый с резкими чертами лица, и пронзительными глазами светло-серого, почти белого цвета, из таких уж явных внешних отличий - только необычайно длинные заострённые уши причудливой формы. Одет в грэдскую форму без знаков различия.
   За ним входят врачи, четверо, двоих из них император знает лично.
   Генерал заговорил первым.
   - С моей точки зрения, то что я собираюсь сообщить, является делом чрезвычайной важности, и поэтому я настоятельно прошу вести протокол.
   Император кивнул. Вызвали одного из секретарей. Генерал достал из принесённой папки несколько листов бумаги и сказал.
   - Я прошу одного из вас выступить в роли консультанта правителя, ибо сейчас будет названо большое количество медицинских терминов.
   Затем генерал роздал каждому по три листа. Это были результаты анализов крови.
   -Я прошу охарактеризовать полученные вами данные.
   Один из врачей почти сразу сказал:
   - За номером один - результат анализа крови здоровой женщины.
   Генерал кивнул.
   - За номером два - анализ крови чужака.
   Пленный генерал снова кивнул.
   Некоторое время все молчали, потом другой врач как-то неуверенно заговорил.
   - Я кажется узнал третий анализ. Я видел кровь с такими странными показателями несколько лет назад, когда меня приглашали в императорский дворец во время болезни одной из дочерей императора.
   - И какой вы сделали вывод?
   - Сначала я решил, что это признак определённого заболевания, но ни один препарат никак не повлиял на значение данных показателей. К тому же выяснилось, что и более ранние анализы показывали такое же значение этих показателей. Я не смог дать объяснения. А больная поправилась, и эти показатели не изменились.
   - Теперь я попрошу сравнить все три результата, и обратить внимание на то, что значение показателей в третьем случае гораздо ниже, чем во втором, но выше чем в первом.
   - И что это значит?
   - О, теперь я перехожу к самому интересному! Обратив внимание на данные показатели, я позволил себе провести ещё один анализ крови, но провёл так, как принято делать у нас.
   Как вы заметили, наша и ваша кровь близка по многим параметрам, и различается лишь по некоторым. Но в нашей крови есть ещё один компонент, который у вашей расы полностью отсутствует.
   Генерал достал ещё несколько листов и роздал их.
   - Его значение обведено. Анализы брались у тех же лиц, что и в первом случае. У женщины вашей расы этого компонента нет, у одной из военнопленных он есть в нормальном для её возраста состоянии.
   Но он в половинном объёме имеется и у дочери правителя, у вашей дочери. И как это можно объяснить? Мне в голову приходит только одна, парадоксальная, феноменальная, или идиотская мысль: я своими глазами видел то, чего не может быть в природе- жизнеспособного гибрида! Я не поверил, провел анализы ещё раз-всё тоже самое. Запросил, под предлогом получения донорской крови, анализы её близких родственников. И понял, как меня обманывали последние несколько десятков лет. Мать женщины, которую я лечил- тоже гибрид, с ярко выраженным преобладанием генов нашей расы.
   - Я не уверен, что должен кому-либо что-то объяснять, - сказал Саргон.
   - Ну, тогда я добавлю ещё кое-что, только не про вас, а про нас. Как вам известно, одно из главных физиологических отличий между нами - это чрезвычайно высокие сроки наших жизней. Мне, например, несколько сот лет, уникальный по вашим меркам возраст, а по нашему - я достаточно молодой мужчина. Около пятидесяти лет назад сюда прилетала экспедиция и собирала материалы на предмет пригодности этой планеты для колонизации. Она находилась здесь около двух лет. Некоторые её члены были замаскированы под аборигенов. Потом экспедиция улетела.
   И на заседании нашего руководящего органа был сделан доклад, главным в котором было то, что ваш уровень развития- восьмой, запасы ресурсов - третий, то есть в примерном переводе на ваши термины ваш уровень развития где-то на уровне перехода от рабовладения к феодализму, то есть у вас ещё не по всей планете известно колесо, а о применении пара не может быть и речи, население планеты - около миллиарда человек, масса свободных земель; а если говорить о ресурсах, то тут чуть ли не на каждом углу можно золото и уран добывать, в нефти можно купаться, а континенты из угля высшей марки состоят. Аборигены хотя и похожи на нас, но биологически совершенно несовместимы. В это поверили, и исходя из представленных данных был сформирован экспедиционный корпус практически без тяжёлого вооружения.
   Корпус высадился. И что мы увидели? Ваш уровень развития - примерно двадцать восьмой, порог космической эры, и ко мне недавно доставлено несколько десятков раненых с явными признаками радиационного облучения, причем не космического характера, а полученными здесь вследствие применения вами боеприпасов, содержащих редкоземельные элементы, боеприпасов возможность существования которых отрицается всеми основными научными школами...
   Ни единый мускул не дрогнул на лице императора. Понял ли чужак, что он сейчас сказал, и что это может значить для дальнейшего хода войны? Он признал что у них нет атомного оружия. И значит пожар, зажженный недавно мирренами будет только разгораться.
   Сколько лет назад состоялся тот визит посла? А какая теперь разница! Император прекрасно помнил день накануне. С утра радиограмма из одного слова "Успех!". А вечером в большом зале ставки собрались все министры и многие из генералитета. Показывали только что привезенные с севера плёнки.
   У них у всех нервы из стали. Но ТАКОГО видеть не приходилось видеть никому. Играя причудливыми цветами поднималось к небесам грибовидное облако. Вид с земли. Вид с борта самолета. Ветер. Чудовищный ветер переворачивающий самые тяжелые машины. Пылающие манекены. Рассыпающиеся домики.
   Когда зажегся свет несколько минут стояла гнетущая тишина. Нарушенная Главным Маршалом Авиации. О работах он знал, только не вполне представлял их масштабы. Теперь же.
   - У меня три вопроса: первый - какие типы самолетов в состоянии доставить ЭТО; второй - каковы масштабы промышленного производства; и третий по порядку, и первый по сути- КОГДА?
   Император ответил. Маршал кивнул. Буквально вчера он до хрипоты спорил с императором. Не мог понять, почему на тыловых аэродромах сидит чуть ли не пятая часть АДД, когда на фронтах... Император только сегодня ответил, почему. И ответил воистину по-императорски.
   А через пару дней утром Саргону доложили, что посол одной из нейтральных стран, немедленно просит о аудиенции, причем говорит, что речь идет о существовании человечества.
   Вошел. Несколько дней назад император видел его на приеме. За прошедшие дни посол постарел лет на тридцать, и сейчас перед Саргон стоял ещё крепкий, но видно, что смертельно больной старик в костюме от "Теренн".
   Обменялись приветствиями.
   Посол заговорил первым.
   - Тем, чьи интересы я представляю, стало известно о значительном сокращении применяющейся на фронте АДД. Так же получены сведения о подготовке налета с применением,- старик сглотнул,- бомб нового типа. Меня уполномочили передать вам просьбу об отмене этого налета.
   Он повернулся к переводчику, в руках у которого был какой-то сверток (раз эннадцать проверенный и перепроверенный охраной всех рангов, уже успевшей доложить о пяти коробках с кинопленкой).
   - Прошу, от лица граждан всех стран, чьи интересы я представляю, дайте ответ только после того, как увидеть ЭТО.
   Император молчал, а посол торопливо добавил.
   - Я стар, и видел многое, но как человек говорю- страшнее ЭТОГО мне ничего не приходилось видеть.
   - Я приму вас после просмотра, - сказал Саргон.
   Фильм не произвел на него особого впечатления. Почти тоже самое он видел несколько дней назад. Только другого типа танки летали там как картонные, а домики рассыпались точно так же. И теми же цветами играло поднимающееся к небесам грибовидное облако. Что же, очередную замечательную идею, как выиграть войну одним ударом придется хоронить без музыки. Ученые проиграли свой главный бой. Но и оппоненты не увидят победы.
   Остается только сохранить лицо.
   - Можете немедленно связываться с пославшими вас: мой ответ: Я никогда не применю это первым.
   Посол вздохнул с облегчением, а император добавил:
   - Я уже распорядился: к вашему возвращению в посольство уже привезут некие пленки. Перед тем, как отправить по известному адресу, ознакомьтесь с ними.
   В дверях посол чуть не столкнулся с Главным Маршалом Авиации.
   Посол умер через три дня.
   Тим тоже от чего-то долго лечился.
   Это было давно. А несколько дней назад нервы у мирренского императора всё-таки не выдержали. И на десантные части, против которых действовали и грэды, и миррены упали атомные бомбы.
  
   Генерал чужаков все говорил:
   - Население планеты, по моим приблизительным подсчётам - миллиардов семь, свободные земли если и есть, то за полярным кругом вблизи полюсов, а мы не очень любим холод. Да и вы тоже его не жалуете. Запасы ресурсов - четырнадцатый уровень, то есть требующие больших усилий для разработки и общее их количество завышено раз в двадцать. Несколько дней назад я получил бесспорные данные о полной биологической совместимости аборигенов с нами. Ладно бы гибриды не могли иметь потомства... Но ведь могут! И уже есть третье поколение с примесью нашей крови.
   Экспедиционный корпус, грубо говоря, оказался заложником интриг в высших сферах. Министерство колоний, а это именно оно посылало ту экспедицию, сфальсифицировало доклад, почти полностью, за исключением разве что филологической и лингвистических частей. Теперь я твёрдо уверен. Ведь планеты с уровнем развития выше двадцатого не подлежат колонизации вообще, с ними допустимо только заключение торговых соглашений. Какому гражданскому выродку взбрело в голову так подставить собственных солдат ради вонючей прибыли за эксплуатацию колонии? Какому выродку всё это взбрело в голову? Корпус несёт большие потери, у вас тоже громадные жертвы. Причина всего этого - колоссальная ложь каких-то гражданских умников. Мы никогда не пытаемся колонизовать планеты, где свыше двух миллиардов населения, даже если они и на низком уровне развития.
   Здесь нет ни одного признака, позволявшего признать эту планету пригодной для колонизации. Пятьдесят лет назад их тоже не было. Но какому-то выродку захотелось доходов. Решил, видать, гадёныш, что солдаты опытные, с дикарями как-нибудь да справятся, а тяжёлая техника так дорога. Но что теперь нам всем делать? Особенно если учесть те факты, с которых я начал.
   В теории, возможна ассимиляция... Да подобную планету вообще следовало бы пригласить в нашу империю. Объявит ваши государства двадцать первым, двадцать вторым и так далее, кланами. А что здесь устроено? И что ещё устроят? Я закончил.
  
   Наступила тишина. Никто не усомнился в истинности слов генерала. Но они ничего не могли сделать с сообщенными им фактами. Он начала об одном, а говорил большую часть времени о другом. И то и другое взаимосвязано.
   - И чего же вы хотите от нас? Может нам отправить вас обратно, чтобы вы, как говорится, глаголом жгли сердца людей, заставили их одуматься и убраться домой, или ещё лучше, попёрли на ваш парламент?
   - Не будьте наивны, правитель, и вы, и я прекрасно знаете, что это совершенно невозможно.
   И вы, и мы - жертвы обстоятельств. И с этим ничего сделать нельзя. У нас есть одна черта - если мы за что-то берёмся, то мы это доводим до конца. Даже если вы разобьете этот корпус - они пришлют новый. Как надо укомплектованный. Мы не любим проигрывать. Чем всё это кончится - не знаю. А всему виной - чьи-то амбиции, чьи-то интриги, и чья-то жадность. Деньги не пахнут. Так и у нас говорят. Только вот пахнут они частенько. Пахнут кровью. И смертями. Вы стреляете по нам. Но стреляете в лицо. Вы защищаете свой дом и тот порядок вещей, который вас вполне устраивает. Вас я хоть могу понять.
   А тех, кто нас сюда послал - нет. Они стреляли нам в спину. Самое бесценное в армии - солдаты. А кто-то пожалел ресурсов, пожалел техники. А зачем? Из-за невыполненного контракта на поставку танков или ещё из-за чего-то. Я об этом уже не узнаю.
  
   - Мне неизвестно, кто был отцом моей жены. Может, и кто-то из ваших. Но она внешне ничем не отличается от прочих людей.
   - Если интересно, то я даже сейчас без особых проблем смогу это выяснить. Насколько мне известно, за прошедшие годы никто из участников экспедиции не погиб. Так что он ещё жив.
   - А имеет ли это смысл?
   - А что сейчас вообще имеет смысл? Оба наши мира давно уже сошли с ума.
   - Это верно. Как вы полагаете, много на планете сейчас... Гибридов?
   - Как много? Судить не возьмусь. Экспедиция находилась здесь несколько лет. В ней было около ста человек, примерно пополам мужчин и женщин. За время пребывания на планете ни одна из женщин не забеременела. Живых аборигенов экспедиция не привезла.
   - Так что, у вас там гибридов нет?
   - Теперь я не знаю, столько лжи... - он задумался на несколько секунд. - Я бы сказал, вероятность отсутствия гибридов- между 75 и 85%.
   - Немаленький шанс...
   - Отвечая на ваш первый вопрос: члены экспедиции весьма активно перемещались по планете. Как вы и сами видите, наши физиологические различия крайне незначительны и легко маскируемы, так что вопрос упирается скорее в строгость местных нравов и отношение к внебрачным детям.
   - То есть гибридов может быть и довольно много?
   - Да. Но теперь вам известно, как их искать.
   - В отдельных регионах.
  
   - Я хочу спасти их обоих. Софи рвется в бой, но ты же сама знаешь, какие потери в истребительной авиации. Состояние Марины стабильно, но она теперь калека, полностью негодная к военной службе.
   - И куда же ты их намерен отправить?
   - В тот мир. Под попечение нашей агентуры. Они ни в чем не будут испытывать нужды, но будут в полной безопасности.
   Активацию аппаратуры переноса людей можно было начать только после получения приказа от императора и министра безопасности.
   - А что говорят они сами?
   - Марина без сознания. А Софи можно убедить.
   Бестия не слишком верила в искренность слов императора. Прожженейший циник заболел сентиментализмом. Дочек он видите ли хочет спасти! Особенно младшую, делавшую в последнее время просто бешенную карьеру, излишне интересующуюся политикой, и в открытую критикующую слишком многие вещи.
   Или как-то в своих непонятных играх ещё и их использовать? Всё может быть. Кэрдин неизвестно точное количество агентов императора, действующих в том мире. Её же собственной агентуры в Восточном полушарии нет вообще. Нет и установок с блоком активации. При острой необходимости, она имеет право организовать портал... Только после этого гарантированно придется назначать нового министра энергетики, ибо прежнего после организации портала гарантированно хватит инфаркт, ибо перерасход энергии и десяток крупных городов, оставшихся без света будут так сказать, побочным эффектом. Последний раз через портал перебросили части только что разработанных ''червей'' и специалистов по их наладке. Эти установки можно было подключать к местным энергосистемам, причем так, что их работа не фиксировалась, а на земле хватает мест, где постоянные отключения электроэнергии уже давно не валят на пришельцев. С помощью ''червей'' можно было открыть портал в главные лаборатории ''Института новых технологий''.
   Характер же деятельности ведомства Кэрдин таков, что им приходится в основном изымать из того мира что-то или кого-то, а не осуществлять переброски.
   - Куда ты их намерен отправить? - поинтересовалась Кэрдин, рассчитывая услышать что-то вроде Лазурного берега.
   Император издавна слывет мастером неожиданных ответов и нетрадиционных, на грани безумия, решений:
   - Наиболее стабильно работающие ''черви'' расположены там, где я когда-то родился. Там же действует наиболее опытная агентура.
   Бестия понимающе кивнула. Хоть тут-то перед ней прежний Саргон. Умный, расчетливый и хитрый государственный деятель, никогда и ни при каких обстоятельствах не упускающей выгоды собственной страны. Крушение Великой Империи упростил доступ к оставшимся военным секретам. Грех не поживится. Если раньше иногда закрадывались подозрения, что какое-то организованное противодействие оказывается, то последние несколько лет грэды получали все, на что обращали внимание. Зачастую даже без применения аппаратуры, а используя банальные отпечатанные типографским образом банкноты...
   Но ведь в данном случае речь идет совсем не об отправки агентуры!!!
   - Аргументация. У меня нет принципиальных возражений против операции, но имеются возражения относительно места проведения, и списка направляемых лиц.
   - Относительно места. Всеобщий бардак тем и хорош, что никому нет, да и по определению не может быть дела до другого. Никто не заметит ничего странного, если в соседнем коттедже вдруг поселится взбалмошная леди с неизвестно откуда взявшимся состоянием. Прежде всего, на моей бывшей Родине действует наиболее квалифицированная агентура, включая специалистов по обеспечению личной безопасности. В конце-концов, денег у них будет столько, что на Лазурный берег или в Майами она сможет перебраться и сама. В том, что не касается охранных вопросов, агенты будут подчинены им.
   - По кандидатуре Софи я согласна. Такие родятся раз в пятьсот лет, и её очаровательная головка со всем содержимым поценнее моей и твоей вместе взятой. В случае чего, мы легко сможем вернуть её обратно. Относительно же Марины. Я считаю, что после выздоровления она будет жизненно необходима здесь.
   - Генерал Кэрт заявил о нецелесообразности продолжения её жизни. Он не зол. Логика просто у него такая. Нечеловеческая. Знаешь они добивают тяжелораненых. И считают, что это хорошо. В их обществе нет калек. Сейчас из-за развития медицины - но раньше. Их либо убивали, либо они сами прекращали жить.
   - Эта нелюдь ушастая для тебя стал таким светилом в медицине? - холодно поинтересовалась Кэрдин. Она старательно гнала от себя мысли о высказываниях нелюди. Ибо хотелось верить всему, что он говорит. По крайней мере, в медицинских вопросах.
   - В данном вопросе - да. Наши все от неё отказались. Он - не знаю как, но с того света её вытащил. А наши светила ходят с квадратными глазами и отвисшими челюстями. И мямлят нечто невразумительное. Честное слово, чуть не воспользовался древним правом, чтобы выгнать их из Академии.
   - Я по-прежнему считаю - она должна находиться здесь. Ценность отдельного летчика-истребителя значительно ниже ценности талантливого и популярного в войсках генерала, к тому же, имеющему хороший потенциал для карьерного роста. Такими кадрами разбрасываться преступно. А раз она жива до сих пор... Она выкарабкается! Марина очень сильная. Куда сильнее, чем ты про неё думаешь! Она никогда не побежит. И ты это знаешь не хуже меня.
   Саргон посмотрел на Кэрдин. Очень давно не видела Бестия подобного усталого и грустного, простого человеческого, взгляда.
   - Жить будет. Но... тяжелое поражение нервной системы... Если очнется - гарантировано слабоумие. Для дела она теперь абсолютно бесполезна. Не дал отставки только из пропагандистских соображений.
   Саргон кажется искренне, до глубины души опечаленным. Но Кэрдин прекрасно помнит - казаться император может каким угодно.
   - Покажи заключение.
   Бестия по имени Кэрдин верит только фактам.
   Пробегает глазами. Торопливый, но каллиграфически четкий почерк пленного генерала медицинской службы. Ряд терминов не знаком, это явная транслитерация принятых в другой звездной системе грэдскими буквами. Общий смысл уловила. Факт констатирован. Грустить и радоваться Бестия не умела никогда.
   Напрасно говорят, не бывает незаменимых. Бывает что сложно искать замену, ибо нет времени для поисков. Ладно, хоть не её ведомству предстоит замену искать. На последнем листе буквально одно предложение, ниже капнут золотистый воск и приложена печатка с чем-то похожим на хризантему. И подпись причудливым шрифтом через всю страницу. Просмотрела и заключение, написанное отечественными медиками. Судя по всему, под диктовку пленного генерала.
   А что до человеческого...
   НА ВОЙНЕ, КАК НА ВОЙНЕ.
   Кладет бумаги на стол.
   - Если так, то я не против. Пусть доживает свой век спокойно. Хотя, какое уж это спокойствие. Знала бы - не захотела так жить.
   - Знаешь, Пантера, я тоже жесток. Но оставь свою самурайскую логику при себе.
   Неожиданно жестко сказал Император.
  
   В Загородном дворце безопасно. Какими бы чудовищами ни казались пришельцы, а представления о законах войны у них имеются. Бомбы точные. Мост сшибут, а на деревеньку у речки никакой пакости не уронят.
   Правда, об истинном уровне варварства чужаков знают только военные, да и то не все. Из пропагандистских соображений противника надо представить сущим чудовищем. Что бы у малодушных сомнений не возникло, на предмет того, не пора ли домой. Лучше убедить его, что спасать свою шкуру лучше не под диваном, а с винтовкой в руках.
   Тем более, что чужаки сами масла в огонь подливают, сыпля с небес исключительно тротилосодержащую гадость. Что, в их штатном расписании роты пропаганды не предусмотрены? От наших, впрочем, в сложившихся условиях толку тоже... В районе нуля абсолютного где-то.
   Взлетное поле даже не маскировали. Такие крошечные аэродромы они игнорируют.
   С десятку Софи погуляла по садику. Каждый день слушала все сводки. И обычные, и те, что для командования. Настроение пребывает в стабильно депрессивном состоянии. Голова болеть не перестает, но координация движений вроде восстановилась. Ровно настолько, что наплевав на запреты врачей их высочество велела выкатить из ангара ''лаптежник''. Озорно улыбнулась, запрыгивая на крыло. Впервые за этот страшный месяц ей видели веселой...
   Самолетик уверенно побежал по земле. Все ждали светопреставления в воздухе. И даже приготовили любимое игристое вино отчаянной летчицы. Все-таки обслуга гордилась службой у такой лихой хозяйки.
   Но что-то сразу пошло не так.
   Машину в воздухе шатало словно пьяную. Сделав круг, казавшийся собравшимся на поле, бесконечным, машина пошла на посадку. Остановилась не выключая двигателя. Никто не появлялся на крыле. Подбежали к кабине. Смертельно бледна отчаянная Катти Сарк. Дорожки от слез по щекам.
   - Я не могу летать. Слепну. Вираж - теряю сознание. Сердце вот-вот лопнет... ЗА ЧТО???
   Её еле вытащили из кабины.
   Через три дня была комиссия. Софи признали полностью негодной к полетам. Ожидали дикой вспышки гнева, но её не последовало. Осунувшаяся Катти Сарк всё выслушала молча. И так же молча ушла.
   Поздно ночью в Загородный приехала Бестия.
  
   Сидит в том самом знаменитом подвале под безопасностью. На деле - стандартное административное здание, даром что в полусотне метров под землей. Особо секретные да особо проверенные сотрудники уже третий день пичкают её информацией о том мире. Чем больше слышишь, тем меньше нравится.
   - Полковник безопасности Олег. Один из самых квалифицированных агентов. Длительное время жил в СССР и России, располагает хорошо налаженной сетью, имеющей выход на властные структуры. Чрезвычайно грамотен технически, огневая подготовка и рукопашный бой великолепны. Временно отозван для получения инструкций.
  
   - Дмитрий. Его отец родился в том мире.
   - Я и так его знаю. Причем, давно....
   - Специализация - внедрение во властные структуры. Хорошо знает вашу сестру.
  
   - Встретит вас Сергей. Тоже потомок пришедших из того мира.
  
   - Красивый мужчина, - с кислой иронией сказала Софи, посмотрев на фотографию.
   Ей-то что до его стрелковой подготовки. Меньше всего на свете охота сейчас Леди-скандал думать о мужчинах.
  
   Кресло словно украденное у стоматолога. Софи не привыкать быть в центре внимания. Но здесь внимание какое-то особенное. Чувствуешь себя морской свинкой, ''звездой'' сложного и рискованного эксперимента. Только у зверька мыслей нет по определению, и свинку никто не уверяет, что все будет хорошо, притом настолько фальшиво, что с каждым мигом убеждаешься всё больше и больше - ничего хорошего точно не будет.
  
   На миг в глазах почернело.
   Удар!
   Приветствие нового мира никак не назовешь теплым. Кресел для встречи здесь нет. Вообще ничего нет. С высоты примерно метра плюхнулась, хорошо приложившись спиной и затылком. О бетон.
   В глазах немного прояснилось. Лицо с фотоснимка собственной персоной возвышается над ней.
   Смотрит на глазами размером с хорошее блюдце. М-да, приходилось видеть и более наглые рожи. Особенно у подобных красавцев.
   -И что ты на меня так уставился? Я вроде не голая.
   Он прокашлялся. Смотрит-то вовсе не нагло, а просто обалдело. Явно знать её знает, но увидеть ожидал кого-то другого.
   -Не предполагал встретить настолько высоких гостей.
   А Софи уже сожалеет о перевязанной голове и отсутствии макияжа. Ибо, раз он не с войны, и в ней никто не должен войны заподозрить.
   А что тут у нас вокруг? Форменное бомбоубежище. Вдоль стены - ряд пультов, и четыре кресла, экраны горят перед одним. Вот аппаратура-то вся какая-то непривычная, только сама платформа переноса выглядит точно также как дома. За исключением отсутствия кресла.
  
   - Сестра моя где?
   - С-с-с-сетра?
   Непонимающе смотрят друг на друга.
   - Так, давай разберемся. Кого ты должен был встретить и какие действия предпринять?
   - Четверых офицеров генштаба и обеспечить их размещение и охрану.
   - С нами все понятно, эти двое тоже вовсе не генштабисты. Что же тут устроили? Стоп. За чьей подписью ты получил приказ о приеме лиц?
   - Четырнадцатый отдел безопасности.
   - Такого не существует.
   - Его на самом деле нет. В переводе на обычный язык это означает прямой приказ министра и...- он осекся странно посмотрев на Софи.
   - Что замолчал? - металл лязгнул в голосе принцессы. Она всё поняла. - По-моему, я могу закончить вашу фразу. Прямой приказ министра и их величества. Я права?
   -Да.
  
   - Знаешь, по-моему, мы всё-таки знакомы.
   - Лично нет. Я присутствовал на приеме в честь Битвы в Заливе.
   - Какое же вы имеете к ней отношение ? - в голосе Софи плохо скрытая ирония, ибо она свято уверена, что подобный деятель органически не способен ни на что, кроме выполнения функций сторожевого пса о двух ногах.
   - В свое время я первым по списку окончил Институт Физики. По военной специальности, я специалист по наладке РЛС, собственно именно из-за РЛС я здесь. А тогда... Новую станцию смонтировали на ''Герое войны'' буквально за пару дней до сражения. Обслуживала станцию институтская команда, я был старшим. Сами знаете, как выглядел мирренский флагман после боя. Это в какой-то мере и моя работа.
   Неудобно как-то стало Леди-Скандал. Софи подошла и пожала ему руку.
   - Извини. Не зря говорят, тесен мир.
   - Мне очень понравилась та фотография.
   Софи улыбнулась.
   - От экипажа ''Елизаветы'' поступило прошение на высочайшее имя. Наградить меня медалью ''Был''. Подписались все. От командира до последнего трюмного машиниста. Вся команда выстроилась на шкафуте. Перед строем вручили мне медаль. Первая боевая награда.
  
   - Что на фронте? Быстро!
   Софи непонимающе смотрит на сестру. Только чуть позже соображает: три же месяца прошло. А она и не знает. Только... Это же прежняя Марина! Что за наваждение.
   - Я что, в столице? - говорит явно копя силы для каждого слова.
   - Нет. Ты что, помнишь меня?
   - Твою стервозную рожу захочешь, не забудешь. Где я? Сколько времени прошло. Что на фронте. Почему ты здесь? У меня что, галлюцинации?
   Софи коснулась руки сестры.
   - У тебя нет галлюцинаций, маленькая...
   - Не смей меня так называть... - попыталась прорычать Марина. И осеклась.
   - Лиза, почему ты плачешь?
  
   Софи стремительно расхаживает по огромному (по местным меркам) холлу. Так, что же такое сотворили? Она же читал заключения. Не было ни малейших сомнений. Той сумасбродной, вспыльчивой, отважной и такой несчастной Марины больше нет. Осталась только изломанная оболочка с какими-то её чертами. И больше ничего!
   Ложь, опять ложь!
   Марина искалечена. Но прежняя ярость пылает. Теперь впустую. Только зачем это кому-то понадобилось?
  
   - Я хочу связаться с домом. Немедленно.
   - Не вижу никаких препятствий, ваше высочество, - ни оттенка иронии в голосе. Кем он ни был здесь, но тем у кого в крови верность роду Еггтов в крови он останется навсегда.
  
   Спускаются в подвал. Этаж. Второй. Искомое, кажется, на третьем. В прошлый раз не обратила внимания. Как же смогли втихаря построить эти бункера и вмуровать всю аппаратуру? А, какая разница. У нас и не такое втихаря проворачивали. Только чаще недоворачивали.
   - Я хочу знать коды доступа.
   - Записывайте, - ни тени иронии в голосе. Что же игру он ведет? На кого работает? И причем здесь она и Марина?
   - Диктуй, так запомню.
  
   - Приготовьтесь! Как только шкала посинеет, набирайте сообщение.
   Софи положила руки на клавиатуру. Непривычно, но не сложнее пишущей машинки. Только усилия не надо прикладывать чтобы на клавиши жать. Ну, да времени нет это всё осваивать. Все равно через пару дней дома будет.
   Гудение генераторов все сильнее. На приборах никаких изменений. Минута. Вторая. Сергей все заметнее нервничает. Софи делает вид, что смотрит на экран. Что за придурка приставили к такой вот технике?
  
   - Этого не может быть! Она не работает!
   Софи с позаимствованным от сестренки прищуром разглядывает Сергея. Либо несостоявшаяся звезда драматического театра. Либо, крупно же тебя подставили! Только, если тебя поставили, то что же с нами обеими сделали? И главное, зачем?
   И в самом деле, молодой, сильный, и пять минут назад весьма и весьма уверенный в себе мужчина выглядит совершенно беспомощным. Стоит с совершенно потерянным видом, даже жалким видом. Что же, всем нам теперь одинаково хреново.
   И противно одновременно.
   Стоят, засунув руки в карманы и исподлобья рассматривая друг друга. Рухнуло все, целиком и безвозвратно. Да, Катти Сарк, столь лихо тебя ещё никто не сбивал. Но и для него ситуация похуже, чем на горящем линкоре.
   Приплыли, одним словом.
  
   - Что же теперь делать будем, ваше высочество?
   - Высочество без королевства... -пропыхтела она, - Называй меня Софи-Елизавета, фамилию и так знаешь, а отчество потом придумаю. Похоже, наше общение затянется на очень долгое время. Кстати, ты на самом деле Сергей?
   - Да.
  
   - Что, Наполеоны после Ватерлоо, что теперь споете?
   - Скорее уж эсэсовцы с Евой Браун в берлинском бункере.
   Ресницы Софи поползли вверх. Наманикюренные ноготки барабанят по полировке. Мастерски скрытое бешенство Чёрного Еггта. По неписанным, да и писаным законам и кодексам другого мира, она лидер слово которого-закон. Но закон-то это одно, дома хоть некоторые соблюдаются, а в мире где даже десятилетние дети знают - законы нужны чтобы их нарушать... Тут как-то важнее понятия, а из всех прав соблюдается только одно - право сильного. Олег ей откровенно не нравится. И ещё больше не нравится даже потенциальная угроза зависимости хоть от кого. Тем более, от подобного субъекта.
   - Тогда докладываете обстановку.
   - У меня осталась только местная агентура.- сказал Олег. - На связь с центром я выходил только через него. Имел выход ещё на троих агентов. Но они пропали.
   - То есть.
   - Их отозвали вместе со мной. Но обратно отправили только меня.
   - Что местной агентуре известно?
   - О нашем мире? Ничего. Я для них просто не слишком разборчивый в средствах бизнесмен со связями в высших сферах. То что исчезаю время от времени - дела в другом городе.
   - Куда твой начальник службы безопасности смотрит?
   - Это я и есть.
   - Остроумно. И похоже, сейчас ты просто жаждешь стать начальником охраны ещё одной службы безопасности.
   -Я собираюсь выполнять приказ министра безопасности. И точка. Игры в верхах меня не касаются, а клиническим корыстолюбием я не страдаю. В конце-концов, в нашей империи ещё осталось слово Честь.
   Софи смерила Олега взглядом. Пристально, оценивающе и в чем-то надменно.
   -Ты знаешь, я тебе верю, и не потому что вынуждена.
  
   Глава 4.
  
   ''Почему так плох этот мир - думала Сашка неторопливо идя по осеннему лесу - Или это не мир плох, а я такая, неприспособленная. Одинокая, озлобленная и решительно никому не нужная. Все люди, как люди, у всех друзья, личная жизнь, вообще хоть какая-то жизнь. А у меня какое-то прозябание с примесью борьбы за существование''.
  
   Она часто так гуляет по лесу. Чем меньше времени проводишь дома, тем спокойнее, хорошо хоть эта скотина ночами почти не появляется. Очень уж ей не нравится, как он на неё смотрит. Не нравится настолько, что она поставила замок на дверь в свою комнату и запиралась на ночь. А сегодня он с утра дома, и она сочла за лучшее пойти прогуляться. Часов до одиннадцати вечера, когда он точно уберётся. И что только мама в нём нашла в своё время? А после её смерти начались проблемы. У Сашки. Он частенько стал говорить, что дом его, он тут всё содержит, и следовательно, всё что в доме, тоже его. Сашка вовсе не дура, скорее совсем наоборот, но упорно делает вид, что не замечает слишком прозрачных намёков. Хотя ей страшно, очень страшно. К счастью, часть квартиры оформлена на неё, и его это отчасти сдерживает. Только надолго этого не хватит. Она это прекрасно понимает. И что делать дальше? Как выкручиваться? Становиться подстилкой этого выродка она вовсе не намерена. Хотя выбора у неё особого и не было. На правоохранительные органы она совершенно не рассчитывала. Этот субъект сам в них служит, и имеет кое-какие связи. А насмотревшись на него, Сашка давно уже пришла к выводу, понятно почему ментов больше, чем армии, а преступность непрерывно растёт. С такими-то деятелями этому нечего удивляться. Они вообще от бандитов только расцветкой костюмов и отличаются.
  
   Мотор работает, но машина стоит. BMW серебристого цвета. Одна дверь открыта, и возле неё на жёлтых осенних листьях лицом вверх лежит человек. Молодой мужчина, внешний вид которого не оставляет сомнений о роде его занятий. Мощная фигура, короткая стрижка, багровый шрам на пол черепа, какая-то татуировка на левой руке.
   Кожаный пиджак распахнут, и Сашка видит ремни и кобуру под левым плечом.
  
   Наконец он открыл глаза. Сашка вздохнула с облегчением. Он же, кажется, не вполне понимает где находится, и что с ним произошло. Он довольно долго вглядывался ей в лицо, словно ожидал увидеть какие-то иные черты, и потом спросил.
   - Кто вы такая?
   - Сашка.
   - Александра...
   - Это смотря для кого.
   - Дмитрий.
   - Что с вами произошло? На вас напали?
   - Нет... - он как-то странно смотрел. Одновременно и на неё, и словно сквозь неё. Молчал довольно долго, а потом сказал.
   - Проветриться хотел... Там озеро подальше есть, или было... Я никогда не был. Хотел добраться... В машине стало плохо...Не помню, как остановился. Спасибо вам Александра.
   ''Да уж обойдусь как-нибудь'' - думает про себя.
  
   Дмитрий так и сидит, прислонившись к колесу. Сашка ничего не смогла придумать лучше, чем сесть рядом.
   - Куришь?
   - Нет. И вам в таком состоянии не советую.
   Он повернул голову, как-то удивлённо взглянул на неё, но промолчал. Прошло несколько минут. Он вдруг заговорил.
   - Я в голову ранен был. Это от этого видимо.
   Сашка молчала. Что ранен был - так это и так видно. Молчал бы лучше. Только вот не уточняй именно, где, и кем. И так понятно. Криминальную хронику смотрю время от времени. Не то что бы такая добренькая, но человеку при смерти не могу не помочь. Даже такому... не слишком хорошему, мягко говоря.
   - Я ведь в этом мире ничего хорошего никому не сделал. Совершенно никому. Я не думал, что мне кто-то поможет. Тем более тот, кто меня вовсе не знает.
   Сашка по-прежнему молчит. Она и сама знает людей, не остановившихся бы в такой ситуации перед грабежом. Знавала и тех, кто просто прошёл бы мимо, даже если бы он истекал кровью. Только вот она сама ещё не окончательно утратила сострадание. А из каких он?
   С ним-то она возилась довольно долго. Уже начало темнеть, а идти назад довольно долго. Погуляла, так сказать, с приключениями. Которые ещё к тому же не закончились.
  
   - До дому подвезти?
   - Ты руль-то удержишь? Сам-то на ногах не стоишь.
   - Удержу. Не из таких передряг выпутывался. Спасибо ещё раз.
   В конце-концов, а чем она рискует? Тип этот явно на ногах плоховато стоит. И для него же лучше будет, если ещё кто-то в машине окажется.
  
   - Совсем плохо?
   - Да... Идти не смогу. Сходи к моему дому. -назвал адрес. - Вызови Олега, он знает.
   Влипла короче, помогать бандитам больного дружка домой доставлять.
  
   В подобном районе таблички с номерами присутствуют, и нужный дом нашла без проблем. Дома не видно, а забор наводит на размышление о списке богачей из журнала ''Forbs'', а так же о полном отсутствии у хозяев вкуса и чувства меры. К некоторому облегчению, у ''калитки'' из броневой стали не обнаружилось мало отличного по интеллекту от этой же стали, охранника. Нашлась несколько более дружелюбная кнопка домофона.
   - Я могу поговорить с Олегом?
   - Он уехал. Будет нескоро. - ответила стена недовольным, но без явной враждебности женским голосом.
   Блин! Вот невезуха.
   - Вы знакомы с Дмитрием?
   - Да.
   - Понимаете, ему плохо. Машина недалеко отсюда. Просил зайти к вам.
   - Проходите в дом.
   Не думала Сашка гостить в подобных местах. Идти до дверей дома пришлось через застекленную оранжерею. По бокам дорожки в изобилии цветут розы нескольких сортов. Журчат фонтанчики в псевдоантичном стиле. Ажурная дверь вызвала в памяти сказочку про колечко. Только не в новозеландском варианте, а там где работает зондеркоманда назгулов. Холл чуть поменьше чем во дворце. Обстановочка - соответствует. Интересно, это у дизайнера интерьера или у хозяев такой вкус? Неплохой довольно... Странно.
   Вошла и стала не зная, куда идти. Размышляя, как бы поскорее отсюда выбраться.
   - И что же это с нашим паладином случилось?
   Сашка обернулась. Из боковой двери выходит молодая женщина в чёрной куртке и длинных сапогах на высоком каблуке. В глаза бросилась чёлка наискосок и белозубая улыбка. И ум в светло-карих глазах. Неожиданный для обитателя подобного места, ум. Пусть холодный, и временами циничный. Сашка слегка поежилась. Дверь дома вызывает ассоциации... Но и хозяйка вызывает не меньшие. Принцесса эльфов. И не из голливудско-новозеландского фильма, а из старой английской сказки. Вечно юная и прекрасная.
   Вот уж никогда бы Сашка не подумала, что откровенного бандюгана могут так назвать. Или у этой красавицы столь извращенное чувство юмора. Как бы то ни было, а принцессы не встречают людей по одежке.
   - Вижу, ты его сегодня впервые увидала. Я Софи-Елизавета, плюс ещё с три сотни имен, которыми не пользуюсь. Дмитрий работает у меня в охране, хотя как я вижу, ему самому охрана не помешает.
   Красавица зачем-то вновь окинула Сашку взглядом. Оценивающе. Но явно без желания оценить материальное положение, а затем пустить в ход бессмертное русское умение разговаривать с человеком, у которого пятьдесят душ крепостных не так как с человеком, у которого сто, или тем более, тысяча.
   Сашка ответила таким же взглядом. Полнейшего безвкусия в одежде и украшениях, вполне ожидаемого от обитателя подобного места не наблюдается. Под распахнутой курткой - светло-синяя кофточка с большим вырезом на груди. В вырезе на тоненькой золотой цепочке - кулон в виде маленького ромбика с небольшим бриллиантом в центре. Под ткань уходит ещё серебряная цепочка. Вещи весьма стильные и изящные.
   - Я Александра.
   - Сергей пошел в гараж. Сейчас подгонит джип.
   - Вас не волнует, что с Дмитрием? -холодно спросила Сашка. Изо всей этой истории ей охота выпутаться как можно скорее. Да и не больно-то ей нравится эта Софи, да ещё Елизавета. Ибо в кои-то веки, пробудилась женская зависть.
   - А что волноваться? После немаловажных для нас событий, чердаки у всех у нас крепко тряхануло. Причем, у всех примерно в одном месте. Вопрос в объеме. У каждого что-то из обстановочки разбилось вдребезги. Вопрос, только у кого, и что именно. Он не исключение.
   Странный ответ. Человек, похоже, тоже довольно странный. Чувство превосходства так и сквозит. Но основанное на чем угодно, только не на финансовой составляющей, как у современных тупых барынь. Странная эта Софи-Елизавета. Богаче тебя или беднее - без разницы. А вот благороднее - всегда. И чувствуешь это. Если человек, а не скотина двуногая.
  
   Джип любимый борцами за демократию и мир во всем мире с помощью крылатых ракет, а так же не обремененными интеллектом недобрыми молодцами, про которых анекдоты сочиняют. Только те машинки обычно песчаные да пятнистые, а этот джипарюга от обжорства раздутый, в угле повалялся да в лак окунулся. Да ещё и бамперами вызывающе серебрится.
   - Что встала? Садись, дорогу показывать будешь.
  
   Сергей вытаскивает Дмитрия, и усаживает у колеса.
   Красавица достает из машины довольно большой деревянный ящик явно армейского происхождения. В белом квадрате на крышке - красный скальпель и хирургический зажим. На ящике массивные защелки, но Софи открывает без видимых усилий.
   - Аптечка из штабной машины - начал было Сергей
   Софи не оборачиваясь резко бросает короткое слово на незнакомом языке. Сергей замолчал, и даже отступил на пару шагов, да и Сашке стало как-то неуютно, настолько властный и резкий голос.
   - Давай я
   - Иди-ка ты, морячок. Знаю я ваши раны, хлобысь снарядом - и кишки на потолке. Только последствия обморожений да похмелья лечить и умеете. - ворчит Софи, сноровисто копаясь в аптечке.
   Чему-то похожему на оказание первой помощи Сашку учили, но на фоне действий красотки... Сашку учили, да не доучили толком, а Софи похоже, первую помощь оказывала не раз в ситуациях посложнее сегодняшней. Знание анатомии, дозировка лекарств, и полное отсутствие страха.
   Разворачивает кусок ткани, и укладывает несколько пустых шприцов. К некоторому удивлению Сашки, шприцы стеклянные. Коробочки, бутылочки и баночки сплошь стеклянные, да жестяные. Ящик изнутри оббит кожей.
   Чего-то Сашка не понимает. Странный ящичек со всем содержимым, попавший сюда словно со слета военно-исторического клуба. Непривычно не видеть одноразовых шприцов и пластиковых упаковок лекарств.
  
   Перебрасываются короткими фразами. Потом Софи выдает какую-то гневную тираду. Что за язык? Явно не европейский. Сашка не филолог, но почему-то уверена - и не арабский тоже. Кем бы они ни были - а точно не террористы, ибо с точки зрения Сашки, они реальны в такой же степени как черти. И даже в меньшей.
  
   Домой Сашку отвез Сергей. Тоже на BMW, только не серебристом, а как в популярной тупой песенке - черном. Сашка чуть не съязвила по этому поводу. Серёга на бумере. Сколь попсу не презирай, а иные расхожие штампики как прилипнут - зубилом не отобьешь. Ехали молча. Остановились. Молча протягивает визитную карточку. Сашка удивленно смотрит на него. Если Дмитрий похож на бандюгана, то этот напоминает только хрестоматийного бизнесмена, правда с нехарактерной военной выправкой. Правда, если он тоже охранник, то все понятно - среди них полно отставников.
   - Это Дмитрия. Просил отдать вам.
   Взяла и машинально глянула. Всё стандартно. Если не считать того, что имя и фамилия написаны на двух языках. Букв второго Сашка отродясь не видала. А первый - русский, а не английский, как можно было бы ожидать.
  
   Прошло несколько дней. О воскресном ''приключении'' она почти забыла. Других проблем как-то хватает. Обыкновенная полу жизнь, полу борьба за существование. День. Второй. Третий. В четверг вечером только вышла из института, как её окликнули. Обернулась. Надо же! Серебристый бумер, плюс ''воскресное приключение'', плюс темно-бордовые розы в большом объеме. И как это все понимать? Ах да, его же паладином зовут. Имиджу что ли стремится соответствовать? Или что? А в то, что на самом деле такой - не поверю. Не маленькая.
   - Я так толком и не поблагодарил вас.
   А вот что ответить, и не знаешь.
   А вот розы, на самом деле, очень красивые и ароматные.
   Сказала довольно глупое.
   - Как вы меня нашли?
   - Сергей запомнил адрес. Дальше все было просто. В наше время человек не может затеряться.
   Взяла розы. И сразу подумала, каково с ними будет в метро в час пик. Ей никогда не дарили подобных букетов. Тем более, малознакомые люди.
   - Подвезти?
   Хотела было послать. Да раздумала.
   А почему бы и нет? Человек вроде как человек.
   Действительно, просто довез до дому. А на следующий день в то же время снова обнаружился у универа. И снова с розами.
   Блин! Саня, похоже ты попала!!!!
   И не верится, что в сказку.
  
   - Если кто что начнёт спрашивать то можешь сказать, что я допустим, твой двоюродный брат.
   Сашка усмехнулась в ответ.
   - Ничего я им говорить не буду. Пусть эти дуры судачат и сплетничают, они это дело любят. Болтают про меня и так - принципиальную из себя строила, порядочную, а с откровенным братком связалась, а на деле завидуют стандартной бабьей завистью. За ними-то на BMW никто не ездит, а внимание на себя им обратить ой как хочется. А ты по современным дурным представлениям почти на сказочного принца тянешь.
   - Интересно, чем это? Я в свой адрес много чего слыхал, но с принцем ещё никто не сравнивал.
   Сашка прищурилась.
   - А ты сам подумай: Полный джентльменский набор: Сам по себе молодой, здоровый как бык, с лица не очень, но шрамы мужчину украшают. Одет хрестоматийно для представителей своей среды, то есть с показным богатством. Машина дорогущая, денег явно куры не клюют, труба на поясе последней модели, домик - иной олигарх удавится. Да и ствол немного обаяния добавит. Усики отпусти - будешь вылитый латиноамериканский мачо.
   Уж если с ним начнёшь гулять - то держи крепче, ну по крайней мере тряси с него по возможности. Такой сейчас если не у всех, то у многих идеал принца.
   Дмитрий помрачнел.
   - Это было бы смешно, если бы не было грустно. Больно общество, где такие идеалы. И где героями считаются те, на кого я похож.
   - Не думала, что ты так скажешь. И не уверена, что ты так думаешь. Вид о человеке говорит зачастую слишком многое.
   - Не стану спорить, но в моём случае всё гораздо сложнее. Ты ведь обо мне много не знаешь.
   - И не думаю, что ты мне жаждешь об этом доложить.
   - Согласен. Пусть всё пока остаётся как есть.
  
   - Дело вовсе не в этом.
   Сашка начала злиться:
   - Понятно: Ты женат! А я тебе вроде бесплатного психотерапевта.
   - Дело вовсе не в этом. Не спорю, есть женщина, которая мне нужна, но проблема в том, что она никогда и не по каким соусом не станет смотреть на меня как на мужчину. Она знает, что я люблю её. В ней слишком много всего перемешено: ума, смелости, злости, гордости, ярости и боли. Да, именно боли. Она сейчас тяжело больна. Это та, у которой я охранник. А ей вовсе никто не нужен на всём белом свете. Ибо она ненавидит его. И ненавидит людей. Всех, без разбору. Она вовсе не зла, но она очень ожесточилась. И поверь мне, у неё есть на это более чем серьёзные основания. Она лишилась всего, чем жила. Пусть и страшной была её жизнь, но она словно горела. И сожгла в себе почти всё человеческое. Очень далеко отсюда у неё остался маленький ребёнок. А отец его погиб, так и не увидев свое дитя. А теперь и ей самой уже никогда не суждено увидеть своего ребёнка. А больше всего в людях она ненавидит равнодушие и серость.
   - Как её зовут? - неожиданно тихо спросила Сашка. Ушла куда-то злость. Всё на свете сложнее, чем кажется.
   - Марина... Марина Саргон. Родная сестра Софи-Елизаветы.
  
   Она уже привыкла ловить завистливые взгляды, слышать хихиканье за спиной. Она знала, что ''роман'' давно уже стал причиной досужих сплетен. Самым главным вопросом в которых было: ''И что он в ней нашёл?'' А ведь романа никакого вовсе и не было.
  
  
   Сашка поняла, что попала в безвыходное положение. Ситуация совершенно зашла в тупик. Возвращаться домой - попросту опасно. Друзей у неё нет. Вообще никого на целом свете у неё нет. Остаётся только полубандит - полунаёмник Дмитрий, но можно ли его считать человеком, способным помочь в трудную минуту? И чего он может потребовать от неё? Как говорится, из двух зол надо выбирать меньшее, и Дмитрий именно им и является. Она для него, что бы не думали все вокруг, не более чем лекарство, общаясь с ней наемник пытается излечить измученную душу. Дальше дружеских разговоров у них не заходило никогда. Но с другой стороны, это он говорил ''Будут проблемы - звони''. Тем более, у него есть какие-то понятия о чести. По крайней мере , на это стоит надеется. Она решила не звонить Дмитрию, а сразу отправится по тому адресу. По крайней мере, при её появлении он будет вынужден предпринять какие-то действия. Только вот какие? Она совершенно не представляет.
   Да и впустят ли её на этот раз?
   Вот и стальные ворота Особняка с большой буквы, ну конечно, где же ещё таким, как он жить. В прошлые разы как-то не обращала внимания, насколько здесь всё огромное. На двери - домофон и можно не сомневаться в наличии камер наблюдения. Это уже хуже, но что поделаешь? А вот и серебристый BMW на стоянке возле дома стоит... Дома, стало быть. Хоть в чём-то повезло.
   Подошла и нажала кнопку домофона. Через несколько секунд - ответ.
   - Кого ещё принесло? - неприятный незнакомый женский голос.
   - Я могу увидеть Дмитрия?
   - Проходи. На второй этаж. Как войдешь - прямо, налево по лестнице, первая дверь.
   Щелчок замка.
  
   Пока шла, краем глаза заметила - обстановочка - только так и должна жить принцесса. Ну, чего-либо другого ожидать просто глупо. А вот кто ещё здесь обитает?
  
   Странная комната, и странная хозяйка...
   Едва вошла, как в ноздри ударил тяжелый запах болезни и спиртного.
   Интересно, есть в этом доме хоть кто-то не заслуживающей этого определения? Странные. И каждый по-своему. Но Димкина любовь страннее всех!
   Середина дня, но горит яркий свет, и тяжелые шторы плотно задернуты. Очень душно и сильно накурено. Только даже запах крепкого табака не может перебить густого сивушного аромата, перемешенного с запахом болезни.
   Книжные шкафы, набитые безо всякой системы. Полкомнаты заставлено ими. Огромный антикварный письменный стол. На нем - включенный компьютер, вокруг ворох копакт - дисков в коробках и без, дискеты, листки бумаги, три заполненных пепельницы, несколько пивных банок. Ещё с десяток смятых и разорванных валяется на полу. Вперемешку с раскрытыми книгами и журналами.
   У стола - высокий холодильник с прозрачными стенами. Примерно на две трети заполнен пивом в разнокалиберных банках и бутылках. Судя по ширине, пятиспальная кровать не убирается похоже, несколько месяцев. Над кроватью - ковер, о который явно частенько гасятся окурки. Пара мечей висит. Сашка в оружии не разбирается, но как кольнуло - настоящие. Не бутафория из ''Старого солдата''.
   Низенький столик поперек комнаты. Весь заставлен початыми бутылками с водкой и коньяком. Там же и несколько вскрытых консервных банок.
   Хозяйка всего этого безобразия сидит в странном кресле. Вроде инвалидного, но с ребристыми колесами как у какого-то космического аппарата.
   Маленькая женщина с очень злым и довольно неприятным лицом. Ей, наверное, лет сорок в чёрных волосах полно седины, и вовсе не от возраста, руки чем-то сильно обожжены, хотя на левой из-под ожогов просматривается цветная татуировка. Цвет кожи болезненно-нездоровый. Вроде обвивающей руку змеи что-то. А и взгляд - буквально змеиный. Пригвождающий к месту. И властный одновременно. В чертах - ни малейшего сходства с принцессой. Одета - чёрная футболка с какой-то эмблемой на груди, да мятые камуфляжные штаны.
   А что это поверх футболки? Сашка пригляделась. Да ведь это что-то вроде портупеи, и под мышкой кобура. А на ремнях на правой груди - чехол с мобильником. Бросилось в глаза - ни украшений на женщине, ни косметики. Одежду явно давненько не снимала. Ремни потертые, да и труба не последней модели. Неопрятная и неприятная личность.
   Да ещё и с пивной банкой в руке.
   Так вот на кого Димка работает! И это чудище он любит!? Несмотря на тяжесть своего положения, Сашка не удержалась от иронии - Любовь зла, это уж верно подмечено. Оказывается, и такие в братве встречаются.
   Сашка уже пожалела, что пришла. У подобного субъекта человеческих чувств быть не может по определению.
   Марина заговорила первой. Голос хриплый, как и следовало ожидать. По тональности - почти крик. Пивом разит - на другом конце комнаты и то чувствуется.
   - Итак, зачем ты пришла? Я жду объяснений. Конечно, я не имею ничего против того, чтобы мои охранники заводили себе, так сказать, подруг. Как постоянных, так и на один вечер. Не имеет смысла охранять то, что и так никому на фиг не нужно. - банка с хрустом смята. Улетела вовсе не в сторону Сашки. Женщина с трудом нагибается, шарит под креслом. Характерный щелчок - и она сидит с новой банкой в руке. Уже откупоренной. Жадно делает несколько глотков, и продолжает - Но я предпочитаю, что бы они меня со своими б... подругами знакомили, а не сами эти б... подруги ко мне являлись незваными. Так что твоё появление здесь должно иметь серьёзнейшие основания, и я желаю их услышать.
   Сашка молчит. Марина, склонив голову набок, разглядывает её. Вроде совершенно обыкновенная девчонка. Лет двадцать, вряд ли больше. Студентка, скорее всего. Довольно симпатичная, только физиономия слегка простоватая, хотя нет, не простоватая, а не лишившаяся ещё каких-то полудетских черт. Очки явно от близорукости носит. И за внешностью не особенно сильно следит. Украшения не слишком дорогие. Явно не Димкой подаренные, ибо у того водилась привычка к дорогим и обязательно экстравагантным подаркам. Но не дура, это точно. Чего спрашивается, от Димки понадобилось? Он ведь только на бандита и похож. Проблемы что ли какие? Или Димка гулял активнее, чем докладывал? Ну, вот с этого и начнём.
   - Тогда придётся играть в угадайку. Ты ждёшь ребёнка от Дмитрия? - больше всего на свете не люблю ходить вокруг да около, и обожаю называть вещи своими именами. А это мало кто любит.
   - Нет. Я вообще никогда не была с ним. - И глаза сверкнули, и сама она как-то встрепенулась. Гордая и обидчивая. И честная. Марина неплохо разбирается, когда ей врут, а когда - нет.
   - Верю. Но что тебе надо? Говори прямо, и всё, что намеревалась сказать ему, я вовсе не такое чудовище, каким кажусь. - говорит Марина, отхлебнув из банки - Без моего слова он все равно ни хрена не сделает. Круто пользоваться плодами платонической любви. - раскатистый смешок.
   Сашка задумалась на несколько секунд. Говорить, или попрощаться, и уйти. Вопрос в том, куда. Ещё раз посмотрела на чудовище. А та похоже, забыла, как видят люди. И только поэтому Сашка заметила слезы. Человеческие. Где-то в глубине взгляда монстра, за змеиным взглядом скрывается боль и страдание. И смертельная мука. В конце-концов, каким бы чудовищем эта Марина не казалась, она всё-таки женщина. И по-женски может всё-таки сможет понять Сашку. К тому же в жизни кое-что повидало чудовище это.
   - Вам известно о моих семейных проблемах?
   - Да. Они посвящают меня во все свои личные дела.
   Ещё глоток. Левой рукой отыскивает на столе пачку, достает сигарету. Так же не глядя находит зажигалку.
   - У меня очень серьёзные проблемы, если вы понимаете, о чём я говорю. И я намерена обсудить их с Дмитрием.
   - Кто-то от тебя хочет чего-то, что ты вовсе давать не собираешься. К тому же, и хотят этого в грубой и извращенной форме. - и сказано, хотя и с кривой ухмылкой, от которой вытошнить может, а все одно с железной уверенностью. И попробуй ей соври.
   - Да.
   - О-ё!!! - она как-то странно вздохнула. Глотнула ещё разок. Банка кончилась. Смяла её и швырнула на пол. Сунув руку под кресло, достает новую. Открывает. Несколькими глотками выпивает не меньше половины. Заговорила снова. -До чего мир этот поганен. Почти как наш. Ну не будь Димки, кто бы тебя защитил? Друзей нет, менты насквозь продажны. И делать ни черта не хотят. Да тут вообще уже никто никому никогда не поможет. Убивать человека можно, а все будут делать вид, что ничего не замечают. Моя хата с краю, каждый сам по себе. Джунгли полные, одним словом. А в любых джунглях либо ты жрёшь, либо тебя сожрут. Ну, вот тебя и захотели. Сожрать. К нам приперлась. Только мы-то тоже из хищников. Но и от людей в нас кое-что ещё осталось. Ну, в общем, девочка, ты по адресу зашла. У тебя проблем сегодня станет гораздо меньше. - со злостью швыряет на пол недопитую банку - И почему в любом месте так много уродов? Что там, что здесь. Гад на гаде. Как мне это всё надоело! Ладно, сегодня одним гадом станет меньше. Жаль, сама не могу провести сокращение поголовья.
   Сашка побледнела. Она ничуть не сомневалась, что Дмитрий может убить. Знает, что у него есть оружие. И не спрашивала, откуда шрамы. Хотя в последнее время всё-таки стала склоняться к мысли, что он не бандит, а скорее всего, наёмник, или как их сейчас модно называть, солдат удачи. А горячих точек в последнее время хватает. Но Дмитрий выглядит далеко не таким страшным, как эта маленькая женщина. Она ведь легко может приказать убить кого угодно. И пойдут, и убьют, ибо это она так сказала. Неважно, кого и за что. А это куда страшнее.
   Сашка хотела получить от Димки какую-нибудь помощь. И даже не думала, что может быть подобная реакция. Отчим, безусловно, подонок. Но Сашка вовсе не желает ему смерти. И тем более, не желает подвергать опасности Дмитрия.
   - Не делайте этого.
   Марина снова прищуривается. Крутятся в голове невеселые мысли: "Гуманистка, блин. Вечно во что-то вляпываетесь, а мы расхлёбывай. Всех-то вам жалко. Дурехам, больным идеализмом. Птички певчие, в свинарнике вынужденные жить. Да свинье плевать, попала под пятак - хрум - и нету. Наверное, затем я и нужна - чтобы было кому в пятак свинье дать. А то и прирезать. Что бы она дальше корыта с отбросами рыло никуда не совала. Затем я и нужна - птенца из-под клыков выхватить...
   Хотя отчасти, девчонка права, в том смысле, что нам концы в воду прятать не слишком охота. Хотя и сможем, если захотим. Так что лучше припугнём этого выродка, только пусть этим лучше не Димочка занимается".
   - Ну и что мне с тобой в таком случае делать? Дом-то этот мой. И в нём происходит только то, чего хочу я. Димке ты вовсе не подруга, да его вообще-то вполне устраивают ваши отношения в их нынешнем состоянии, и углублять их он вовсе не намерен. Да и ты похоже, тоже.
   Но с другой стороны. Тебе ведь повезло, что ты попала на меня, а не на него. Меня он послушает, тебя - вовсе нет. И скажи ты то, что сказала мне... Он ведь человек без меры. У него человеческая жизнь гроша ломанного не стоит. Он свинью просто убьет. И ты бы не остановила. Он очень не любит насильников. Даже потенциальных. Опаснее Димки в этом доме только Я.
   А ты сюда пришла только потому, что больше тебе идти совершенно некуда. И это притом, что Димку считаешь бандитом. И не любишь таких людей. Ну, бандит он или нет, это он пусть сам тебе объясняет. А я решила вот что: иди на второй этаж, выбирай любую комнату и забирай ключ из двери. Потом иди сюда.
   - Но...
   - Без "но", - жестко отрубила Марина, - я дважды не повторяю, и решений своих не меняю. Ты человек, который никогда и не при каких обстоятельствах не сможет стать моим врагом. Ты вполне заслуживаешь право на человеческую жизнь. Я сказала!
   И произнесла эти слова с такой интонацией, что Сашка сочла за лучшее послушать её.
  
   Обнаружив дома Сашку, Софи только кривовато ухмыльнулась. Дмитрий неодобрительным взглядом смерил красавицу. Сергей добродушно подмигнул, а Олегу, что псу боевому - пока хозяйка ''Фас!'' не сказала, он помалкивать будет.
  
   - В общем, нанесите официальный визит этому деятелю. Да проведите воспитательную работу на тему аморального поведения.
   - В каких пределах? - поинтересовался Олег.
   - Лишь бы не помер. А так можете не стесняться. Идите-ка прямо сейчас. Ты и Сергей... Хотя нет, пошли-ка ты своих братков. Нечего им прохлаждаться. Но сам не светись.
   - Я... - начал было Дмитрий, но Марина его прервала.
   - Ты не пойдёшь!
   - Но...
   - Без ''но''. Тоже мне, мститель. Хватит с меня этих ''но'' на сегодня, да и назавтра, пожалуй. Не забывай, что тебя не выперли из безопасности за превышение полномочий только благодаря заступничеству Бестии. Слишком уж ты жесток даже с её точки зрения. А сам знаешь, какая из Кэрдин ''гуманистка''.
   - Я и сейчас не сожалею о сделанном тогда. - с вызовом сказал Дмитрий.
   - Я знаю, но ты не имел права его убивать. Даже наш бардачный суд дал бы подонку высшую меру. А ты не суд, и не палач. А Бестии здесь нет. А человек ты нервный. Так что всем. Кру-гом! Вып-полнять!
  
   - Может, это и не мое дело... Но она, ты говоришь о ней, а больная живет в таком свинарнике... Нехорошо ведь так.
   - Ты её плохо знаешь. Мы все готовы помочь. Но её бешеный норов... Гордыня, и ещё много всего. Никогда не признается, что беспомощна. Она редко кому позволяет войти к себе. И очень чутко спит ночами. Прибираться сама не позволяет. Совершенно прекратила следить за собой. Мне больно за неё. Но попытка помочь причинит только боль. Как ей, так и нам.
   Слишком хорошо знаешь о пережитом ей. И не можешь отказать, когда требует Сбегай за водкой.
   Здесь, в этом мире она никогда не сможет жить. Всё здесь претит. Пустота. Страшная пустота у неё на душе. И нет выхода.
   Она медленно убивает себя. Я это давно знаю. Хочу остановить. И не знаю, как.
   Это так страшно, смотреть на подобное.
   И боюсь - войду однажды к ней - а её уже нет.
  
   - Её змею видела?
   - На руке?
   - Да. Змея определяет статус. Выше -нет и быть не может. Поднимет кулак левой руки - и всё последнее слово. Ты ничего не сможешь сказать.
  
   Так Сашка поселилась в этом более чем странном доме. Странным казался не сам дом, и не почти сказочное богатство ( в последнее время неизвестно откуда взявшимися состояниями сложно кого-либо удивить). Наиболее странным в доме оказались обитатели, и в первую очередь эти две непохожих сестры. Софи - то оказывается, неплохой художник, а по виду она словно живое украшение для гостиной. Так не бывает, чтобы столько всего сразу - и одной. Красота, ум, талант, богатство, друг-красавец - всё у неё есть. Только странно: Сашка интересуется современной живописью, но о Софи никогда не слышала, и та, похоже, нигде не выставлялась. Но этого не могло быть. Софи ведь талант, и общается с массой людей. А о ней, как о художнике не знает никто. Это довольно непонятно.
  
   Характерец у Марины не сахар. Только Сашке все равно её жалко. Марина очень несчастный человек. И из-за её несчастья несчастливы и эти четверо. Пусть, у них какие-то странные отношения, опять же завязанные на Марину, и в меньшей степени на сестру.
  
   Несколько позже обратила внимание на висящую в комнате Марины картину. Морской бой. Последний бой огромного линкора. По-своему прекрасен военный корабль. Совершенство линий корпуса, взметнувшаяся ввысь похожая на древнюю пагоду мачта, величественная мощь огромных орудий. Всегда прекрасен талантливо построенный корабль. На рейде. В походе. В бою. И даже в момент гибели. Восход над морем, начало нового дня. Серая громада пылающего корабля. Линкор ещё жив, стреляют зенитки. Но бьется пламя из пробоин, и столб дыма из-за высокой рубки. Кренится корабль, но ещё сражается. А прямо на зрителя устремлено тупое рыло самолета с пустыми бомбодержателями, пронесшегося над кораблем - маленького, но смертоносного противника тысячетонных гигантов. Это они, маленькие и верткие, бомбами и торпедами изранили могучий корабль. Видна в кабине голова летчика в черных очках, и заметна злорадная ухмылка.
   Созданный для боя с себе подобными исполин оказался неспособен противостоять каким-то маленьким серебристым хищникам. Шарового цвета громада местами уже черна от копоти.
   Марина иногда сидит и подолгу смотрит на картину. Однажды Сашке показалось, что в глазах её слезы.
   - Это ''Ямато''? Его последний бой? - спросила она
   - Нет...- как эхо отозвалась Марина, - другой... Ещё больший. Он не погиб в этом бою. Более того, бой был выигран. Знаешь, чем кончилось, а картину все равно зовешь ''Последним боем''. Тот бой уже был выигран когда самолеты атаковали линкор. Только на корабле не знали, и думали это конец. Эту атаку отбили, но следующей не пережили бы. Оставалось только умереть. Они умерли бы с честью. Мне же не досталось даже этого - хрустнула смятая банка, но не потянулась за новой рука - осталось только это - просто подохнуть, как крыса во чреве погибающего корабля. Ты знаешь, когда корабль тонет, вода иногда попадает не во все отсеки. И там скапливается воздух. Там, в этих отсеках, часами, может и днями, никто не проверял, задыхаются они - корабельные крысы. Много есть у наших моряков суеверий, в том числе и про крыс. Но нету эквивалента вашего. Не чуют гибели корабля хвостатые. Дохнут вместе с ним. В кромешной тьме, плавая в теплой кампании с собственным дерьмом.
   Людям хоть достается память... Крысам же - НИЧЕГО.
   И я сейчас, как эта крыса, медленно, очень медленно задыхаюсь. Пусть отсек и огромен, но и в нем конечен воздух. Он подходит к концу. Хвостатым не дано этого знать. Тьма для них привычна. Но скоро уже придет удушье. Я знаю это.
   На Сашку Марина не смотрела. Только на картину. Но заметила Сашка взгляд. Не показались ей слезы. Не в спиртном дело. Она словно сама с собой говорила. Как раньше сама заперла где-то под броней свою душу. Больше всего жалеет Марина, что нет её среди тех, кто так и не узнает, чем кончится бой. Не хочет уйти просто так, и знает, что именно так и произойдет.
   А Сашка случайно заглянула в щель за мгновение до того как навеки захлопнулся люк. А внутри всё-таки нечто иное, чем то, что снаружи. Под сталью скрыто навек. Так скрыть может только сам человек.
  
   Решила блеснуть интеллектом? И что получилось? Услышала отзвук страшного крика души, вызванного... чем-то непонятным, невероятно ужасным, и великолепно известным им всем. Но крик боли - это и просьба о помощи. По крайней мере, она так считает. Пусть и не знает как помочь. Да и помощи Марина не просила. Эта боль, боль, таящаяся внутри заставила её кричать. Никакая другая не заставила бы её проронить ни звука. Иногда ты не в силах помочь. И тогда лучше отойти. Но Марине-то помочь можно!
  
   - Есть Богини, как Софи-Елизавета. На такую просто посмотришь - и сердце поет. Видишь в ней не женщину. Богиню. Слова ей зачастую сказать не можешь. Но если посмотрит - умрешь за неё. Да и не посмотрит. Смотришь на совершенство. И видишь, насколько несовершенен сам. А прекрасное в мире так редко! Ты исчезнешь - и мало что на свете изменится. А исчезнет она - покинет мир совершенная красота.
  
   А есть другие, вроде как сама знаешь кто. За ними идёшь на баррикады. И умираешь, когда они прикажут. Они тоже совершенны. Но совершенно в них одно - совершенная воля к власти. Квинтэссенция её. Ты человек, она же - сверхчеловек.
  
  
   - Дурацкая привычка! - Софи швыряет в корзину шарик жвачки - Иногда кажется, сестренкина привычка вечно обниматься с бутылкой или банкой в глазах людей выглядит не столь омерзительно, как мое пристрастие к жвачке.
   Сашка промолчала. Среди её знакомых хватает тех, у кого недостатки много серьезнее. А у Софи меньше всего ожидалось наличие какой-либо человеческой слабости. Жует Мисс Само Совершенство, иногда даже в сумочку от Армани или ещё от кого, шарики засовывает. И считает это дурацкой привычкой! Кто бы мог подумать! При бесконечности дирольных улыбок везде где надо и не надо, комплексовать из-за такой мелочи! Впрочем, может для тех кругов, где она раньше крутилась, это и в самом деле признак дурного тона. А она явно бывала в местах, где ещё существует так называемая аристократия, со всеми пережитками и манерами.
   - От любой привычки, подцепленной в экстремальных обстоятельствах, отделаться довольно сложно. На земле ад кромешный, в небесах филиал. А мы базировались на бывшем мирренском аэродроме. Склады их нам достались. От свистопляски в небесах, от похорон на земле, от кричащего эфира зачастую просто сходили с ума. Иные ломались. А паёк летчиков отменный. Тогда даже я пила. Руки тряслись. Не от водки, от нервов. У них похоже, были те же проблемы. Вообще-то жвачка их изобретение, потому у нас и не привелось. Но на складах попалась какая-то... со слабым наркотиком вроде, как раз для предотвращения нервного расстройства у летчиков. Пристраститься к этому наркотику невозможно, но приобретя привычку жвачного животного, от неё отделаться сложно. В наш пайковый шоколад тоже какую-то наркоту подмешивали, только мы чихать хотели, и под водяру после полета его трескали...
  
   - О чёрт, завтра же шестое декабря! - театрально схватившись руками за голову вскричала Софи.
   - И что ?- не поняла Сашка.
   - Как что? Мой день рождения.
   - Я не знала, извини.
   - Не за что извинятся. И речь вовсе не о тебе, и даже не обо мне.
   - А о ком же тогда?
   - О Марине. Среди массы её дурных привычек есть ещё и привычка напиваться по поводу и без повода. Правда, пить без повода нам её всё-таки кажется удалось отучить. Но... Сейчас ты будешь смеяться, но она добилась у меня чуть ли не письменного разрешения по каким дням можно устраивать свои безобразные пьянки. И завтра как раз один из таких дней.
   - Марина по-прежнему много пьёт ?
   - Много !- Софи хохочет - Да к твоему сведению, пить водку при Марине, всё равно, что при Пушкине писать стихи.
   Теперь смешно уже Сашке.
   - Не очень-то смейся! - предупредила её Софи. - Она ведь ни одна пить будет. Я то трезвенница... - она на секунду замолчала, и добавила. - Во всяком случае, пока. А вот эти трое... Короче завтра вечером, точнее послезавтра утром я им устрою.
   - Извини, я что-то не понимаю.
   - Попытаюсь объяснить. Марина пить пьет, но при этом фактически не пьянеет. Зато все прочие оказываются налакавшимися как свиньи. Со всеми вытекающими всеми возможными путями последствиями. А они трое, да ещё может, и ты, напьётесь совершенно капитально.
   - Я не пью.
   - Ха-ха. Не пить при Марине можно только одним способом - не садится вместе с ней за стол. Если сядешь - проснешься под столом. И не советую проверять. Голова потом несколько дней трещать будет. Да и, кстати, какие у тебя планы на завтра?
   - Да собственно, никаких, хотела посидеть... дома, почитать.
   - Больше Маришки всё равно не прочтёшь, а останешься завтра здесь...
   - Послезавтра проснусь под столом .- с усмешкой закончила Сашка.
   - Точно. Кстати, как насчёт того, чтобы провести завтрашний день со мной? Прогуляемся по городу, посетим пару мест для избранных.
   - Я не против, но для подобных мест у меня просто нечего надеть...
   - Сие не проблема. Заодно и обчистим парочку модных магазинов. Давненько я нигде не бывала в компании умных людей. А одна... Куда не пойду, обязательно какие-нибудь козлы клеится начинают.
   - И как ты с ними разбираешься ?- Сашка уже знает, что познания Софи в рукопашном бою весьма высоки, и с оружием обращаться умеет, да и просто послать с полным объяснением маршрута, тоже вполне в состоянии, равно как и буквально излучать ледяное призрение ко всем и вся.
   - Когда близко кто-либо из этих троих- то сама понимаешь, чем драка с бывшим десантником может закончится. А когда я одна, то приходится действовать по-разному. Язычок то у меня далеко не сахарный. Обычно понимают. Ну, а когда нет... Некоторые любят баллончики, а я предпочитаю ножи.
   Сашке показалось, что Софи тянет на её зачастую довольно-таки дурные шуточки, и она поддела её.
   - Да вот незадача, ножа-то поблизости может и не оказаться.
   - Ха-ха, он-то всегда при мне.
   Софи резко скрестила руки на груди. Потом рывок.
   Такой ''ножичек'' Сашка видела только в исторических фильмах. Длинное тонкое гранёное лезвие и рукоятка слоновой кости. Кажется, это называется стилет. А клинок исчез также быстро, как и появился.
   А Софи уже всерьёз сказала.
   - Я видала довольно много людей, лучше меня владеющих огнестрельным оружием. Но что касается холодного, то я любого вашего киношного мушкетёра в капусту настругаю.
   Внизу раздался какой-то шум. Софи прислушалась, и флегматично констатировала.
   - Ну вот, пошёл бой на коротких дистанциях с применением всех видов оружия. Может, присоединимся?
   Кроме Софи и Сашки, всем четверым абсолютно нечего делать. Мрачную и издёрганную Марину далеко на каждый день тянет на выпивку. В остальные дни они частенько собирались вчетвером и устраивали споры на предмет военной истории. Читать они все читали очень помногу, в военном деле разбираются явно неплохо, а политические взгляды у всех различны. И споры зачастую велись на весьма и весьма повышенных тонах. Перемывают кости всем, от Тутмоса до Буша. До винтика разберут политику того или иного и скрутят обратно. Только споры не академические вовсе, и то и дело на современность срываются. А уж тут такое начинается! До драки чуть ли не доходит. Все упрямые, да на бардак в стране злые, только зол каждый по-своему.
  
   - Пытаться будешь потом, - сказала Софи входя, - мне ваши дебаты уже во как надоели, - она провела рукой по шее.
   - Присоединяйся! - предложила Марина.
   Сашка её уже достаточно хорошо знала, чтобы понять: эмоциональная встряска в виде этих споров Марине буквально жизненно необходима. Хотя и было понятно, что по уровню аргументации спор весьма походит на столкновение ''Запорожца'' с ''Белазом'', причём ''Белазом'' выступает Марина. Но Сергей, как ни странно, не терял надежды рано или поздно переспорить Марину.
   Ну а сегодня, как заметила Сашка Марина ещё только начала разминаться, хотя от Сергея уже можно прикуривать. Марина же пока только с хитрым прищуром смотрит на Сергея и улыбается. По мнению Сашки, такая улыбочка вполне могла быть у кобры.
   - Я вообще-то только начала веселиться - сквозь зубы выдавила Марина, поигрывая кухонным ножом.
   - Знаешь, прекрасная дама, мне вовсе не улыбается любоваться на рыцарский турнир в стенах моего замка, который плавно перейдёт в обыкновенную пьяную поножовщину.
   - Не смешно .- снова сквозь зубы, и на этот раз злобно. Взгляд Сашки невольно зацепился за графин на столе. В него наливали только воду, все остальное Марина пьет из заводского производства емкостей.
   Повисла напряжённая тишина. Чуть ли не осязаем запах готовой вот-вот разразится грозы. Марина никогда не уступает. Все знают. Только и сестра не менее гордая, и столь же упрямая. Наверное, пару минут они переглядывались. У обоих во взгляде играет плохо скрываемое бешенство. Только у одной ещё и боль. Тщательно скрытая. Но есть она. Остальные молчат. Сашка считает, что права не имеет вмешиваться. Дима и Сергей действуют по грэдской поговорке - лезть в еггтовскую свару, то есть заниматься заведомо безнадёжным делом.
   Сергей поднялся.
   - Я пожалуй пойду.
   Дима взглянул на Марину.
   - Свободен,- безо всякого выражения.
   Затем она с силой метнула в стену нож. Деревянная панель треснула сверху донизу.
   - Психуешь? - спросила Софи.
   - Нет, просто думаю, что сгореть в том броневике было бы лучше. Нож из стены кто-нибудь выдерет или так торчать и будет?
   Софи с трудом выдергивает нож, плашмя швыряет на стол, и протянув руку приказным тоном говорит Марине.
   - Ключи.
   - Пошла ты!
   - Ключи!
   Марина шарахнула связку об пол, словно гранату, и отрывисто говорит, обращаясь к Сашке:
   - А, и ты здесь. Хочешь, наверное, знать, что за ключи? Могу объяснить: Моя сестрёнка до смерти боится, что я пальну себе в висок. А ключи от сейфа с пистолетами.
   Она резко развернулась на кресле.
   - Завтра попрошу тебя нам не мешать. Ты и здесь себе место найдёшь. А у меня всё осталось там. И этого уже не вернёшь. Дверь открой!
   Она укатила. Софи устало опустилась на стул.
   - Тяжело с ней жить.
   - Очень, - устало отозвалась Софи, - Дома мы последнее время почти не виделись, и это было к лучшему. А здесь... - она махнула рукой. - Мы все переживаем синдром войны, а она тяжелее всех. Мог что-то сделать, и не сделал. Это нас гложет. А она знает это и добавляет. Она ведь может сказать ''крысы тыловые, я кровь проливала, а вы прятались'', и это будет не слишком далеко от истины. А она занимается тем, что постоянно разжигает у нас чувство вины.
   - Вины перед кем? - Сашка не могла ничего понять, во взаимоотношениях сестёр для неё открывалась какая-то новая страница, гораздо более жуткая, чем предыдущие.
   - Перед кем? А друг перед другом, и перед всем миром. Она ведь живёт только надеждой когда-нибудь вернуться, и больше ничем. Больше ничем .- задумчиво повторила она, - Ведь только это надежда сдерживает её от того, что бы пустить себе пулю в висок. Я это чётко знаю. Она очень нервная. У неё серьёзно травмирована психика. Войной и не только. Она переполнена ядом, переполнена злобой и ненавистью ко всему человечеству и к каждому человеку в отдельности.
   Я то к её характеру привыкла, он у неё всегда был довольно тяжёлым. А их троих она совершенно откровенно травит. Да и тобой уже занялась.
   - Пожалуй это верно. - согласилась Сашка. Человеконенавистнических высказываний от неё Сашка наслушалась уже преизрядно. - Но ведь, насколько я поняла, её жизнь временами складывалась просто ужасно. И нет ничего удивительного в том, что она такая озлобленная.
   - А! - Софи махнула рукой, - Ты всегда всех защищать готова. И уж поверь мне, Марина совершенно не тот человек, который нуждается хоть в чьей-то защите. Она не в коей мере не жертва. Она боец. И страшный боец. Ей убить человека - что муху прихлопнуть. И даже проще. Как в бою, так и из-за угла. Она очень на страшные вещи способна. И если она встанет, то начнётся что-то чудовищное. Можешь мне поверить.
   - Ты ее, безусловно, знаешь гораздо лучше меня. Но, ты может, будешь смеяться, но она вовсе не жестока, и вовсе не зла. Она просто страшно озлобленна. И за этими шипами и иглами вовсе не видно её истинного образа.
   Софи смотрит на Сашку, как на глупенького ребёнка, которому надо объяснять самые простые вещи. И уже далеко не в первый раз.
   - Не забывай про то, что она ещё и политик, а хороший политик всегда ещё и неплохой актёр.
   - Она сейчас не играет. Ей действительно очень плохо. Ей намного хуже, чем любому из вас. Она ведь потеряла абсолютно всё, что было в её жизни, у неё ведь не осталось даже её ребёнка.
   И просто полностью пусто на душе. И ты это понимаешь.
   - Да понимаю, но у меня попросту нет пути к её совершенно закаменевшему сердцу.
  
   И Софи рассказала всё о своём мире. О конфликте великих империй, и их внутренних проблемах, о своей жизни и войне с чужаками. Обо всём, что творилось где-то в ином пространстве. О том, чем они жили почти всю свою жизнь. И волей обстоятельств лишились всего. Сашка читала о путешествиях во времени и в параллельные миры. А теперь видит людей оттуда. Им нельзя завидовать. Пусть они довольно сносно адаптировались к чужому миру. Не испытывают материальных проблем. Но в остальном...
   С нервами у них у всех после войны крепко не в порядке. Особенно у Софи. У сестры, конечно, тоже есть определённые проблемы, но она очень волевой человек, и проблемы с психическим состоянием начнутся скорее не у неё, а у тех, кто с нею часто общается. А Софи из-за здоровья сестры переживает больше её самой. Ей жалко Марину. И Софи очень тонкая натура, и колоссальную роль в её жизни играют эмоции. А Марина абсолютно безжалостна, и больше всего на свете ненавидит именно выглядеть хоть в чьих-либо глазах человеком, который может вызывать сочувствие и жалость.
   Но ведь это так и есть, ей двадцать пять лет, а она калека, прикованная к инвалидному креслу. И знает, что ей не встать, но не может с этим смирится.
   Сашка не зла, и помнит добро, но с тех пор, как живёт в этом странном доме, старается держаться подальше от человека, по воле которой её избавили от многих жизненных проблем. В том числе, и от самых серьёзных. Да, она благодарна Марине. Хочет ей помочь. Но и быть вечной мишенью для её озлобленного настроения, тоже не намерена. Хотя, Софи и говорит ей, что с тех пор, как она поселилась у них, Марина несколько оттаяла. Может, и так, Софи Сашка из вежливости поддакивает, но про себя думает, что Марина не переменится, а Софи просто видит то, что очень хочет увидеть.
   Марина уже не изменится никогда. Слишком уж много плохого было в её жизни. Она просто комок ненависти, злобы и ярости. Она словно вся переполнена ядом. В котором травится сама. И травит других. Ведь почти невозможно слушать её человеконенавистнические рассуждения. А их от неё слышишь почти каждый день.
  
   - Ах, да, и вот теперь мы здесь. Человеку с замашками Марины, да и моими тоже теперь даже остров Святой Елены покажется курортом. Ибо оттуда всё-таки был шанс сбежать. Пусть, ничтожный, но был. А вот отсюда...
   - Но вы же как-то попали сюда...
   - Установку в подвале видала?
   - Да.
   - Ну, так вот, - раздражённо сказала Софи, - у неё нет, необъяснимая фигня с блоком перехода. В переводе на русский, это означает, что мы отсюда сможем вернуться, только если там этого хоть кто-нибудь захочет. Для нас же активировать установку невозможно в принципе. Вот так! И пошло всё к дьяволу! - Софи изрядно отхлебнула из фляжки и продолжила.
   - Мне ведь здесь тоже несладко. Я слишком привыкла к известности. Выставки, богема, статьи в газетах, интервью, свора всякой швали, увивающаяся вокруг тебя, и то, когда тебя узнают на улицах, балы, приёмы и многое, многое другое... К этому привыкаешь, и просто не можешь без этого жить. А здесь ко мне отношение просто как к богатой и взбалмошной стерве. Каковой я в значительной степени и являюсь. Но ведь у меня есть и другой облик. Правда, умение одеваться, в том числе и в маскарадные костюмы, относится к числу моих несомненных достоинств.
  
   - Я сознательно стремлюсь выглядеть так, чтобы любой стремился выбрать именно меня. Проблема только в том, что это он будет считать, будто выбирает он. А на самом деле выбираю я. Кружить головы умею мастерски. Этого у меня не отнять. Но ещё никто не может похвастать, будто он остановил свой выбор на мне. Ибо выбираю я и только я.
  
   - Ну, а первое впечатление обо мне - либо очень дорогая шлюха, либо просто подстилка какого-нибудь распальцованного, в любом случае с полным отсутствием мозгов. То есть, как ни крути, а мнение не слишком благоприятное. Или скажешь, что я выгляжу как-то иначе? - а ведь такое спросит только на 200% уверенная в своем превосходстве.
   - Не знаю, мне ты, например, показалась классической современной принцессой.
   - ''Ледяная принцесса'' - так меня ещё дома прозвали. Тем более, я ведь и есть принцесса. Только мне от этого не легче.
   - Я знаю многих, которые отдали бы многое за то, чтобы выглядеть как ты.
   - Они хотят выглядеть как я, а я не выгляжу, я собой являюсь, ибо я и есть такая необыкновенная. Только очень не любят люди тех, кто слишком отличается от других.
   Охота поддеть, а не получается. Софи и правда само совершенство во всем. Только довольно циничное совершенство.
  
   - Cuique suum, как сказала бы Марина, каждому своё. При чрезвычайных обстоятельствах действенны только чрезвычайные меры. Когда речь идёт о жизни и смерти страны. Тогда такие как она, берутся за дело, берутся, прекрасно зная, что их проклянут очень и очень многие. Такие люди есть всегда при становлении или гибели великой идеи. Они не боятся никого и ничего. Они абсолютно холодны и безжалостны, ибо Великая Идея для них превыше всего. Они способны кого угодно поднять на борьбу. Они в совершенстве умеют ненавидеть, и всех людей делят на два сорта - своих и врагов. В их слепой вере в идею их сила. Они способны как расстреливать безоружных, так и первыми подниматься в штыки. Они...
   Но их беда в том, что большинство из них не способно заметить, что их время прошло.
   И часто это приводит к трагедиям. И их начинают травить все. Они просто не вписываются в этот гладкий, прилизанный и счастливый новый мир.
   Но если уже и над этим миром нависнет смертельная угроза извне или изнутри. То остаётся только молится, чтобы в этом мире ещё остались такие люди, ибо без них он обречён.
  
   Ну, а третий - люди, исповедующие предписанные на сегодняшний день взгляды. Это самая поганя категория. Ибо для них превыше всего именно собственная выгода. И они ради неё продадут и предадут всё, что угодно. Но шкура у них такая, что они могут мастерски притворяться, и кем угодно - монтаньяром, карбонарием, нацистом, демократом , большевиком. И их сложно разглядеть. А они зачастую достигают весьма и весьма высоких постов.
  
   - Сашка, а ты когда-нибудь кавалерийскую атаку видала ?- глядя ей прямо в лицо мутными пьяными глазами спросила Марина.
   - Иди проспись! Где она могла это видеть, - злобно почти кричит Софи.
   - Ты меня... ик не прерывай!
   Софи грохнула кулаком по столу.
   - Достала! До чёртиков уже допилась. И всё хлещешь.
   - И буду... ик хлестать. Слишком уж большой здесь свинарник. Почти как у нас, но хуже.
   - Да, здесь конечно не рай, - мрачно соглашается Сашка, - но ты всё равно слишком много пьёшь.
   - Ха, теперь и ты взялась мне мораль читать, ну, читай, послушаю, давненько я ничего новенького не слыхала.
   - Я не буду тебе ничего читать. Такого права у меня нет. Ты слишком многое пережила, и я могу тебя понять.
   - Понять, понять, ну понимай.- Марина снова наливает себе и залпом выпив, продолжает , - А что до кавалерийской атаки, то это наверное самое страшное, что может увидеть человек. Это по-настоящему страшно. Но я к тому времени уже давно научилась прятать свой страх. Их лава шла на нашу. Пан или пропал. Им не было пути назад. Для меня это был уже не первый кавалерийский бой, но запомнила я именно его. Знаешь почему? Я не знаю, сколько было между нами метров, когда он меня узнал, узнал маленькую дьяволицу. И когда он меня узнал, то я увидела, что на меня летит уже не живой человек. Он выронил шашку. Ему было страшно, потому что он узнал меня, Марину Херктерент. Я его не убила. Вроде. Шашкой плашмя дала. Или это не в тот раз было? Но и среди пленных я его не видела.
   - Ты ещё ей похвастайся, что с пленными потом сотворила. Я ведь политикой тоже интересовалась, и знаю кое-что о твоих... похождениях. И об этом, и о последующих.
   - А могу и похвастаться, - с вызовом говорит Марина, - Расстреляла я их. Всех... Поголовно! Сто пятьдесят шесть свиных рыл. В тот раз. Это уже были не люди. И не стыжусь этого. Ибо после того, что они творили, никто из них жизни не заслуживал.
   - А кто ты такая была, что бы столь легко жизнью и смертью распоряжаться? Тоже мне, имперский суд последней инстанции!
   - Тебя туда надо было. Да чтобы ты, чистоплюйка, на годовалого младенца, которому голову о камень расшибли, полюбовалась бы, да на мать его, беременную, с распоротым животом посмотрела бы, да мужа её с отрезанными половыми органами и выколотыми глазами, да ещё одного их ребёнка, который спрятаться успел, и всё, понимаешь ВСЁ видел. Пятилетний! И там пол деревни было перерезано. Или повешено. Или заживо сожжено. Повидала бы ты это всё. И что бы ты тогда запела? А? Очень бы хотела я знать!
  
   - У сестрёнки есть бзик на тему оценки людей - Марина привычно пьяна. И разглагольствует. Хотя Сашка подозревает, что ей надо казаться вечно пьяной, чтобы иметь возможность говорить всем гадости. И смотреть на реакцию людей. А назавтра утром спрашивать, что вчера было. Всё-то она помнит. Но сейчас Марина пьяна ровно до состояния лишь бы кто тебя слушал. В данном случае, Сашка. - А людей Софи оценивает следующим образом. Ровня для неё любой, кто сбил десять самолётов. И становится ровней в момент подтверждения десятой победы. До этого человека для неё просто не существует. И плевать, какой титул, или сколько денег. Десять самолётов - это своеобразный критерий - человек что-то может. Доказал, что он человек. Она установила этот критерий. И всегда ему следует. Ты, к примеру, ему полностью соответствуешь. Гордись! Сонька тебе десяток истребителей насчитала!
  
   - Жаль, что меня не было здесь в том поганом девяносто первом году.
   - И что бы ты сделала? Стадо тогда людей слушать было не в состоянии. Ему пытались объяснить, что из этого выйдет. Но другие мысли владели стадом тогда.
   - Не говори мне о стаде. Я с ним прекрасно знакома. Гораздо лучше, чем ты. Но будь я здесь, - и как-то странно изменилось её лицо при этих словах, - будь я здесь, - повторяет она зачем-то - количество жертв путча не ограничилось бы тремя недоумками, спьяну загремевшими под танк. Я и без танков дел наворотить была в состоянии. Ох, и переложила бы я этой обожравшейся водки толпы у Белого дома, порядком бы переложила. А там штабелями их надо было класть. Как собак бешенных. И фонари разукрасить как следует. Опухоль бесполезно лечить. Её резать надо было! Калёным железом жечь!
   - А смысл во всём этом? Сама знаешь, героизм одиночек бесполезен. Ты бы ничего не изменила.
   - Я по крайней мере, оказалась бы почти единственной, кто встал на защиту своей страны с оружием в руках. Я просто так стреляться бы не стала. Это ведь вполне достойно, быть последним солдатом империи.
   - И сама бы ты умерла бессмысленно.
   Глаза Марины сверкнули огнём. Очень медленно и с расстановкой она проговорила:
   - Хрен бы меня кто поймал. Нету здесь уже таких спецов. Перемёрли уже все. А все нынешние оптом одной нашей Бестии в подмётки не годятся. Их грёбанные спецслужбы, всемогущие только в боевиках, все эти ФСБ, МВД да прочие ОМОНы на деле собственный *** в штанах не найдут. Не им меня в большом городе ловить. Я в городе - как зверь в чаще. А при тогдашнем бардаке может, и из головки кого-нибудь повезло бы грохнуть. Очень не люблю я смотреть, как гибнет империя. И умирает цивилизация. Не могу я оставаться безучастной. Только и всего. И может, ещё придёт время таких, как я.
   Сашка слушает их молча. Марина наполовину пьяна. Как и почти всегда в последнее время. Но её разговоры... Это-то как раз из того разряда, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Нет в её словах ни на грош хвастовства. А есть что-то такое... И грустно Сашке оттого, что в столице умирающей империи несколько лет назад и вправду не оказалось её. Такой странной Марины Саргон. И ещё нескольких сотен людей подобных ей. Всё бы тогда могло быть по иному. Только не изменить уже этого. А жаль.
   Смогли бы несколько сотен горячих людей окажись они в нужное время и в нужном месте изменить историю страны и не допустить краха? Видимо, смогли бы. Орущая толпа это одно. Стадо, жаждущее водки и дешёвых развлечений. Вариант римской черни. Хлеба и зрелищ. Или как там тогда говорили? Попсы и колбасы ! Ну, что стадо, получили своё ? Рады? Стоило вопить и бесноваться? Угробили свою великую цивилизацию, и скоро сами исчезнете как народ. Впрочем, нет, народом-то вы с того года, а пожалуй и пораньше, уже не являетесь. Так, ничем не спаянное и просто люто ненавидящие друг друга население. Стадо! Всё вы угробили, а теперь локти грызёте. Грызите, грызите, бесполезно всё уже. Дохните теперь как скоты, спивайтесь, травясь палёной водкой, надирайтесь наркотой, вешайтесь, так вам стаду, и надо. Люди-то среди вас в большинстве своём давным - давно погибли. Немногих оставшихся вы сами с удовольствием схрумкали. Кто-то сказал, что путь от сохи до атомной бомбы, или если по-другому, от полуфеодализма, а местами и рабовладения, до принципиально иного общества можно пройти за тридцать лет. Так было. Только не следует забывать, далеко не каждый двуногий скот может стать человеком. А для нового общества нужны именно люди. Это-то для общества массового потребления гамбургеров, кока-колы и голливудского бреда нужны именно скоты. Качественны рабочие скоты. Безо всякого наличия мыслительных способностей. А для нового общества нужны были именно люди. Их и пытались создать. Но скот-то в человеке сидит ну уж слишком глубоко. Скот, хищник, гребущий всё на свете под себя. Всё мне, и это мне, и то мне, а это опять мне. Просто дрянь из классического стихотворения. Старт что ли был взят слишком рано? Может, да, а может и нет. Только грустный очень получился финал.
   Ну, что старушенция с портретиком будущего алкаша- президента, теперь довольна? За квартиру тебя ещё не убили? Или сама от нищенской пенсии с голоду не подохла?
   Верным путём идёте, господа-товарищи. От ракет - к дубинам и морали пещерных людей. Меньше чем за десять лет! Так держать! Стадо! Туда вам всем и дорога. Раз взяли курс на массовое одичание - вперёд. Нынешнее поколение россиян, мать их будет жить при полном феодализме с элементами рабовладельческого и первобытнообщинного строя с худшими их чертами. Сеньоры уже завелись. Можно сказать, уже с замками и дружинами. О душах народа заботятся. Душ по двести крепостных каждому вполне хватит. Здравый смысл, получается, пропили, мозги заменили телевиденьем. Значит так вам и надо. Сидите на игле Останкина и будьте довольны. Голливудского дерьма у них для вас надолго хватит. Гордости-то у вас ни на грош не осталось. Пропили вы её что ли? За зелень всё что угодно сделаете. И с кем угодно. Впрочем, свинье и зелень-то особо не нужна. Она и забесплатно насвинячит. А прочие свиньи ещё и ржать при этом будут.
   Одно вот только с одной точки зрения хорошо, с другой - просто ужасно. Люди-то ещё не до конца все вымерли. Остались ещё представители этой породы. А ну как они расшевелят это болото? И тогда кое-кто не кузькину мать, а кое-что пострашнее, то, что обычно бессмысленным и беспощадным принято называть, увидит. Только ведь не бунт это уже будет. А кое-то другое. Если будет... НЕТ! Не ''если'', а ''КОГДА''. Будет. Непременно будет. Хотя, может, уже и без нас. Ведь очень даже страшны подобные люди. Страшны. И поэтому-то на них скотов и натравливают. И так, похоже, во всех мирах дело обстоит. А ведь даже двуногой скотине голову дурить можно не до бесконечности. Зачатки разума даже у скота имеются. И если они пробудятся... Точнее, если люди сумеют разум в них пробудить. Ибо именно в этом задача людей - отучить скотов быть скотами. Заставить их встать с четверенек. И повести их на бой, против тех, кто создал подобное общество. И тех, кто его защищают. Проблема только в том, что люди всегда гибнут первыми. И зачастую так и не успев ничего сделать. Разве что оставить по себе память.
   Наверное, примерно так рассуждает Марина. И в похожем русле текут мысли Сашки. Она не человек действия. К сожалению. Но эта более чем странная молодая женщина именно такова И страдает именно оттого, что не имеет возможности действовать. Да! Она калека. Но способности как говориться ''глаголом жечь сердца людей'' у неё развиты неплохо. Только она сознательно не желает их применять. Она по-другому жаждет действовать. Только ноги для этого нужны здоровые. А если она встанет... Хорошим для не слишком хороших людей это точно не кончится. Она ведь очень легко убивать сможет. И осуждать её Сашка не будет. Только встанет ли когда-нибудь Марина? Не знает про это никто. И почти бессильна современная медицина.
   Но даже будь она здесь в том году, чтобы она стала делать? Сложно было разобраться в тех потоках помоев, которые отовсюду лили на тебя. Сложно было разобраться, когда рушились все авторитеты, и невозможно было поверить в гнездящуюся наверху измену. Люди утратили веру, люди утратили волю... Или это сейчас задним числом придумывают оправдания своей тогдашней трусости, тупости и малодушию. И лежанию кверху пузом у телевидения. Тоже мне, сопереживающие, принимающие участие. Обломовы конца двадцатого века. Страна целая Обломовых. А попросту говно. Поганые внуки прославленных дедов.
   Почему же тогда не оказалось людей, похожих на эту странную пятёрку. Людей со сталью во взгляде и огнём в душе. Или были такие люди, только тупое стадо не желало их слышать. Да были они, не могли не быть, те, кто видели, чем всё это кончиться. Но стадо желало слушать наскоро переменивших оперения ''прорабов катастройки''. Не желало стадо слушать тех, кто хоть отдаленно походил на этих пятерых. А любого из них очень легко можно представить на баррикаде. Не шутовской образца августа девяносто первого. А настоящей. 1905. Да вообще, где угодно их можно представить. Только не на диване. И не болтающих неизвестно о чём. Они все люди действия. И буквально бесятся от вынужденной пассивности. И в первую очередь бесится именно Марина. Ведь бушует в ней пламя. И не может выплеснуть она его наружу. И либо найдёт такую возможность. Либо пламя саму её сожжет.
   А вот найдись подобные люди. И перекроши в мелкий винегрет всё это московское быдло. То что было бы потом? Смогли бы они вывернуть штурвал того корабля, который несло на скалы. И повести его не этим гибельным курсом. А проложить свой. Смогли бы они это сделать. Безусловно, смогли! И может, ещё смогут. Только вот корабль строить заново придётся. Из обломков разбитого. Но ведь это тоже возможно.
  
   Глава 5.
  
   ''Ледяная принцесса любит тепло. Ну и что за чушь я несу? Из всех их странностей это еще самая безобидная. Хотя... Но я ведь не знаю людей. А они все такие странные. -Думает Сашка, закрыв глаза и полулёжа в огромной ванне с гидромассажем напротив Софи. В период, как она выражалась ''приступов лени'' та способна лежать в ванне часами. Правда, когда на неё снисходило вдохновение, может не мыться неделями. Ну, да это еще ничего. Вот у ее младшей сестренки привычки на порядок более оригинальные, характер взбесившейся кобры, замашки, как минимум, Наполеона, мозгов - как не у всякого Эйнштейна, и при этом способность материться так, что у всех завсегдатаев пивных ларьков уши завянут. В нагрузку она ещё и неплохой писатель и бывший танкист. ( А она сама ещё добавит, что и бывший человек). Впрочем, на все эти характеристики есть немалые основания. А Софи...Марина просто виртуозно хамит всем подряд. А так как на улице она не появлялась, то единственными объектами её хамства выступают, естественно, Софи, офицеры, и в меньшей степени, Сашка.
   Но когда речь заходила о талантах Софи, то самая ''грубая'' ее фраза звучит так: ''Да Леонардо, который не Ди Каприо, ей в подмётки не годиться''. Со временем Сашка стала считать, что пьяной болтовнёй это назвать крайне сложно.
   Впрочем, это, так сказать лирика. Сашка не хотела переходить на полу пропагандистские штампы, но ничего умнее ей на ум все равно не приходит. Ибо Марина этот ломаный - переломанный в десятках боев профессиональный солдат, действительно, Настоящий Человек. Личность с большой буквы. Гораздо хуже то, что остальных она считает значительно уступающим себе. Сашка мало что знает о её прошлой жизни, но того что она знает вполне достаточно, чтобы понять - жизнь проходила страшной. И у стенки стоять приходилось, и самой расстреливать, и в танке гореть да и еще много чего делать, о чём Сашка не знает. Но о том, что Марина в двадцать пять лет калека с изуродованной психикой она знает слишком хорошо. Недавно был случай страшно поразивший Сашку: в новостях показывали сюжет об Олимпийских играх, или чем-то в этом роде инвалидов или умственно отсталых. Но реакция Марины на этот сюжет оказалась потрясающей. Сначала - всё как обычно- язвительные заявления о то, что таких уродов пристреливать надо, чтобы не мучились. Потом - дикая ругань в адрес журналистов, показывающих шоу уродов, которых надо не всему свету демонстрировать, а в лучшем случае, лечить.
   А потом она заплакала. Сашка никогда не видела, как она плачет. Но Софи, как оказалось - тоже. Плакал человек прошедший круги ада, видевший сотни смертей, убиваемый, но не убитый десятки раз. Почему - она не сказала, но догадывались все.
   Потом дело стало хуже: у Марины началась жуткая истерика. Она дергалась в кресле, кричала что-то непонятное, её всю трясло. Софи и эти трое стояли вокруг неё. Они словно в шоке:
   Такой Марину не видел никто из них. Вовсе не трусливые люди со стальными нервами в состоянии полной растерянности. Они слишком хорошо знают Марину, и словно не могут понять, что с ней происходит. Из состояния оцепенения их вывел истошный крик Сашки: ''Да сделайте хоть что-нибудь! Она же умирает !'' Тогда она очень испугалась за Марину. Однако крик сделал свое дело. Софи и офицеров словно током шарахнуло. Марине сделали несколько уколов чего-то успокаивающего, и она заснула.
   На следующий день Софи заехала за Сашкой в институт. Перед подъездом её появление произвело эффект мало отличный от разрыва атомной бомбы. Не часто можно увидеть, по меньшей мере, греческую богиню живьём, на не просто машине, а на ''Бентли'', стоимостью чуть ли не в два миллиона вечнозелёных президентов, в дорогих мехах, но при этом со слишком умной физиономией. Сашку она ждала около получаса, всё это время нервно курила. Увидев крикнула: ''Привет сестрёнка! Поехали, полюбуешься, что эта умирающая вытворяет''. Кстати на следующий день Сашке прохода не было от вопросов ''Кто это такая?'' Чтобы раз и навсегда закрыть эту тему Сашка сказала с несвойственной ей грубостью. '' Моя двоюродная сестра. В прошлом - десантник. Любому озабоченному кобелю выбивает яйца через уши с одного удара !'' Почему-то ни у кого не возникло вопросов, как это у неё получается. А равно как и откуда взялся ''Бентли''. ''Бентли'' и так машина не из простых, а уж эта единственная машина бриллиантовой серии в России. В эмблему оба имени хозяйки вписаны. Спец заказ не в квадрате, а куб в кубе.
   Софи всегда остаётся Софи. И это значит, что первое появление Их Высочества неважно где, должно производить эффект разорвавшийся бомбы. Обычно-то она не так зимой одевается. Чаще всего она носит не слишком длинную чёрную кожаную куртку, рукава и воротник которой оторочены таким же чёрным мехом. И всё-то на ней чёрное. Сапожки, чулки, короткая кожаная юбка, изящный пуловер с манжетами на рукавах. Любит она этот цвет. Очень идёт он ей. Впрочем, ей идёт любой цвет. А голову она повязывает платком. И лихо выглядывает из-под него длинная челка над карими глазами.
   В тот день всю дорогу до дома Софи молчала. Только выходя из машины, сказала: ''Она поражает меня всё больше и больше. Вчера была почти при смерти. Извини, я забыла тебя поблагодарить. Она, действительно, чуть не умерла, а сегодня...Впрочем сама скоро полюбуешься''.
   Посмотреть, действительно, есть на что. Точнее, сначала стоит послушать. Они втроём старательно выводят ''Пушки молчат дальнобойные''. Голос Марины звучит громче всех. Сашка в очередной раз удивлена, ибо Марина поёт очень даже неплохо. Сашка сразу поняла, почему это обычно мрачная Марина вдруг распелась. Без спиртного тут явно не обошлось. Так и оказалось.
   Песня кончилась на несколько секунд наступила тишина, а потом Марина начала ''На том берегу''. И поёт она с душой и болью. И за, ту, неизвестную Сашки страну, и за ту, которая для Сашке родная.
   А мы покидали свои города,
   И в них оставалась душа навсегда.
   И все-таки, и все-таки, и все-таки мы победили!
   Там, в другом мире навеки осталась душа Марины. Там идут бои. Победные или последние. Она этого не знает. Она всё оставила там. Молодость, силу, здоровье, красоту. Практически всё она оставила там, и даже не знала, не напрасно ли было это. Вернее не так. Напрасно или не напрасно - для Марины этих слов не существует. Она поступала так, а не иначе потому что так было надо. Надо! И всё и не о чем жалеть, и незачем молиться. Надо! Она была словно из другой эпохи, из тех самых сороковых - пороховых. Или скорее даже из времён Каховки и Перекопа. Но здесь и сейчас не гремят бои. И калека Марина. И похоже, что она вполне тоже сможет сказать ''Кто осудит бойца, не желающего агонизировать''.
   Софи дала им закончить песню. Затем резко толкает дверь и входит. Да! Вид на кухне ещё тот. Кухонный стол черт знает из какого африканского дерева в изобилии заставлен бутылками из-под водки. В кухне страшно накурено. А за столом сидят, вернее уже почти лежат в дымину пьяные Сергей, Олег и Дима. Марина тоже далеко не трезвая, но в отличии от них способности соображать ещё не утратила. Сашке и Софи задан следующий вопрос.
   - Ты меня уважаешь?
   Сашка почему-то сразу подумала, что Марина вовсе не настолько пьяна, чтобы начинать разговор с подобных вопросов. В зелёном взгляде только мука и ярость. А никак не хмель. Софи, похоже, такого же мнения.
   - Я даже не спрашиваю, кого посетила ''гениальная'' идея нажраться. Я спрашиваю: тебе жить надоело?
   Голова склонилась набок, лицо скривилось в ядовитом прищуре. Больше похожем на гримасу от страшной боли.
   - А тебе... дезертир?
   И словечко полетело как плевок.
   ''Марина в своем репертуаре'', - подумала Сашка. Но вслух язвить не охота совершенно. Ясно, что Марина пьёт от страшной тоски, овладевшей ею. И ещё она знает : дезертир в данном случае является очень страшным оскорблением. Для любого профессионального военного не самое лестное сравнение. А если такое сравнение звучит из уст человека, подобного Марине, то поневоле призадумаешься.
   - Бросай пить, иначе скоро загнёшься, - сказала Софи, сделав вид, что не заметила оскорбления.
   - Месяцем раньше, месяцем позже. Кстати, пора бы мне и завещание обнародовать. Запомни, Сонька, запомни, Софи-Елизабет, запомни, Лиза - так она называет Софи когда не просто злиться (в последнее время это почти ежедневно происходит), а когда, что называется доведёна до белого каления, тогда она называет многие её имена. И те два. Одно - которым пользовалась чаще всего - Софи. И другое, которое почему-то часто называет Марина в стрессовой ситуации. Елизавета, Лиза. А первое имя - Софи.
   ''Лиза - так вот значит, как её ещё зовут'', - почему-то подумала Сашка, - ''Тоже какое-то воспоминание о нашем мире, не иначе''.
   А Марина, между тем, продолжает.
   - Так вот хорошо запомни: если я сдохну, а тебе удаться вернуться, то не вздумай взять Глаз Змеи себе, и дочери моей не отдавай. Не к чему он ей. А вот ей... - полупьяные глаза Марины впились в лицо Сашки и с полминуты её осматривали. В жизни Сашка не видела столь пристального взгляда. Она не знала, с чем его можно сравнить словно...словно по её лицу и душе скользил отточенный клинок. Марина словно знает про неё всё -А вот ей Глаз Змеи и достанется!
   Повисла буквально гробовая тишина. Одна только Сашка ничего не поняла, но видно, что даже у в стельку пьяных офицеров лица несколько вытянулись. Произошло явно что-то очень важное для них пятерых. И Сашку это тоже каким-то образом касалось.
   Софи неожиданно хриплым голосом буквально выдавливает из себя.
   - Ты чё, пьяная?
   - Ага, - подтвердила Марина, - и почти встав вцепившись руками в край стола отчеканила, - Я высокородная Марина-Дина Дерн Оррокост Саргон-Еггт рожденная в столице Чёрных Еггтов истинный младший Еггт в двадцать девятом колене после своей смерти отдаю Глаз Змеи равной мне по роду Александре Симон рождённой в Городе Ленина. И говорю при этом: Воля Младшего Еггта.- затем она перешла на свой язык. Сашка ничего не поняла, но, судя по проскальзывающим именам, она повторила только что сказанное на втором своём родном языке. Лица у Софи и офицеров стали очень серьёзными.
   Затем Софи ругнулась так, что у человека, не привыкшего общаться с Мариной, завяли бы уши. Отодвинула стул и кивнула Сашке.
   - Присаживайся, есть что обмыть.
   - Я не...- начала было она, но сразу же осеклась увидев взгляд Марины. Если кому эта пьянка и нужна, то именно ей. Она хочет вырваться из этого мира и не может. Она прикована к нему. Здесь ей нет места. Ей вообще уже нигде нет места. Всё у неё осталось в прошлом. Но она не смирилась и не смириться никогда. Слишком уж она гордая. И одинокая. И никому, совершенно никому не нужная. И Сашка уже знает, что она прожила такую жизнь, прожить которую не пожелаешь и врагу. Но которой сам в глубине души всё-таки гордишься. Хотя много в ней было... всего разного.
  
   - Софи, что такое Глаз Змеи ?- вечером того же дня спросила Сашка.
   - К наследству примеряешься? -съязвила она, но сразу же сказала очень серьёзно- Здесь это просто очень ценная в материальном отношении вещь. У нас же это почти национальная святыня, созданная одним из наших предков, и традиционно принадлежащая младшему члену семьи. Это великая вещь- Клинок Младшего Еггта. И кстати сразу хочу предупредить- тот, кто носит этот клинок может иметь многое. В первую очередь власть и славу. Но никогда за всю историю, а ей уже почти 700 лет, ещё ни один младший Еггт не был счастлив как человек. Марина, как видишь, не исключение. Я не верю в проклятья старинных мечей, но слишком хорошо знаю историю Глаза Змеи. Быть наследником владельца Глаза Змеи - это не многим лучше проклятья для Еггта.
   - Но я ведь не Еггт.- только и смогла сказать Сашка.
   Софи невесело усмехнулась.
   - В вашем мире уже почти нет полуфеодальных пережитков. У нас же они ещё играют кое-какую роль. А Маринино слово -гранит. Точнее даже не гранит, а алмаз. Если мы когда-либо сможем выбраться в наш мир, а ты пожелаешь к нам присоединиться, то в твоих документах первым словом в твоей фамилии будет стоять Еггт, а твоя нынешняя уже потом. Ставим точку: с сегодняшнего дня Марина очень любезно добавила себе и мне ещё одну младшенькую сестричку. Законную, в отличии от некоторых прочих. А мне для полного счастья только второй М.С. не хватало.
   - Извини, я не понимаю, кто такая М.С. (Об этой полулегендарной личности из того мира Сашка слышала очень часто. Впервые - когда в новостях промелькнуло сообщение, о том, что машину известного бизнесмена (с ним внутри разумеется) расстреляли из гранатомета. Сергей флегматично прокомментировал : ''Вполне в стиле М. С.''. После нескольких подобных заявлений у Сашки сложилось мнение, что М. С.- мягко говоря местный аналог Лаврентий Палыча, помноженного на Феликс Эдмундыча ведущий борьбу с оппозицией не слишком -то гуманными методами. Ещё прославившейся жестоким разгромом крупного восстания сепаратистов, жутким фанатизмом и личной храбрость.
   - А ты разве не знала, что это прозвище, уже почти ставшее именем твоей сестры?
   Почему-то Сашка совсем не удивилась ни тому, что страшной М. С. оказалась Марина, ни тому, что её с этой страшной личностью сравнили. Марина может быть страшной...Что же знаменитая кожаная куртка и ''Маузер'' ей бы очень пошёл. А Сашка никогда не осуждала подобных людей. В начале любого великого государственного строительства - кровь и грязь. Многое в такие годы бывало сделано такого, чем впоследствии не станешь гордиться. Многое, очень многое. Но без этого не было бы впоследствии и великих государств. А кому-то надо было делать то, что делали в России чекисты, а в том мире - чёрные саргоновцы. А Марина знает, что там, без неё, вполне вероятно, проигрывают. Знает, и ничего не может сделать.
   - Возьми, вот она. Все её мечи носят женские имена. И прославленнее этого нет. И не будет.
   Сашка даже вздрогнула от неожиданности. А Софи держит перед ней меч в ножнах. Рукоять клинка сразу бросается в глаза. И сразу становится понятным название. Все три конца рукояти оформлены совершенно одинаково. Три змеи. И у каждой из трёх в разинутой пасти - драгоценный камень. В пасти у той, которая была вершиной - огромный бриллиант великолепной огранки. В двух других - два чёрных камня с непонятным блеском. И ещё- рукоять стальная, но обработанная так, что кажется настоящей змеиной кожей. И видно - стар этот меч. Стёрт местами узор на рукояти. Стёрт руками многих из тех, чьи портреты видела Сашка. И на многих портретах видела она тот меч. Лежала на нём рука той маленькой женщины в чёрных латах. Той, на которую похожа Марина. Той, чей ледяной, и вместе с тем огненный взгляд словно прожигал насквозь. Той, которая навеки изменила историю того, другого мира. Той, которая даже поражения умела обращать в победы. Её ладонь когда-то сжимала рукоять именно этого меча. Рукоять выглядела зловеще, можно сказать даже жутко, но, похоже, именно этого и добивался неведомый мастер. И силой, нечеловеческой силой сквозит от клинка. Словно зачарованная взяла Сашка за рукоять и медленно вынула меч из ножен. Словно руки Марины, или той женщины из далёка, Дины, коснулось она, дотронувшись до стальной змеи. И почему-то ей показалось, что какая-то жизнь таится в этих змеях. Какая-то яростная и бешеная жизнь. Жизнь, словно состоящая из одного огня. И коснувшись её, уже никогда ты не останешься прежним. Упадёт и в твою душу частица этого огня. И многое ей изменит. Меняется человек, коснувшийся Глаза Змеи. Навеки меняется. Непростая это вещь. Непростая. И роковая!
   Клинок великолепен. Словно из застывшего пламени он создан. Но ледяное то пламя. И кажется, что, коснувшись клинка, можно обжечься. Что-то сквозит от клинка, какая-то энергия от него исходит. Злая она или нет? Ведь только для смерти создают клинки. И только смерть они могут нести. Точнее, смерть несёт рука, сжимающая этот клинок. Только ради чего нёс смерть этот клинок? Ради каких великих целей или идей? А ведь были эти цели. Не могло их ни быть.
   - Софи, а кто её создал?
   Она отвечает как-то мрачно.
   - Кто создал? Она и создала.
   - Кто ''она''?
   - Дина. Она вложила в этот меч часть своей души. А у неё душа дракона. Так все говорили. И потому меч проклят. Дракон многое может подарить, но всегда что-то возьмёт взамен, и никогда не знаешь, что и когда. Но когда-нибудь пожалеешь, что однажды коснулась рукояти Глаза Змеи. Я не угрожаю, только говорю о том, что бывало уже десятки раз, и будет повторяться, пока жив хоть один Чёрный Еггт. И проклятие меча уже легло и на твою жизнь, а на наших уже лежит давно.
   Снова то имя, похожее на боевой клич. Второе имя Марины. И первое имя той, кто дала начало всему роду Чёрных Еггтов. И Софи как-то очень странно смотрит на неё.
   - А ты знаешь, есть ведь ещё и поверье, каким будет наследник владельца Глаза Змеи. Достойным славы или нет. Поверье основано на том, как человек впервые прикасается к этому мечу. Я кстати, никогда в жизни не доставала её из ножен. Да и в руки-то нечасто брала. Холодок какой-то от неё исходит. Да если честно, то и страшновато в руки брать. А я ведь не из трусливых. А истинный наследник - это тот, кто сразу достанет Глаз из ножен. А у иного она всю жизнь так в ножнах и пролежит. Такое есть поверье. Сам клинок иногда называют лицом змеи. И далеко не у каждого хватало духу вот так сразу посмотреть в это лицо. А ты так сразу и глянула.
   Значит, ты и вправду Чёрный Еггт по духу. И сестра не ошиблась в тебе. Впрочем, сама она обожает говорить, что никогда не ошибается.
  
   - Почему я так устала? Кто-нибудь мне может это объяснить ?- вдруг спросила Софи.
   Сашка словно очнулась.
   - Я не могу.
   - И ты не можешь, и никто не может. А гении тоже ведь живые люди.
   - Ты же и здесь один из известнейших художников.
   - Смотря в какой социальной среде. У массового зрителя, или у редакции газет типа ''Завтра'' может быть, но у так называемой богемы...
   - А зачем тебе эта богема? Массовый зритель-это ведь и есть народ. А ты в отличии от богемы их не презираешь, и русофобией не страдаешь.
   - А с чего мне ей страдать? Я не такая оригиналка, как моя сестра, чтобы писать в документах русская, вернее этого не было в документах того мира, а здесь... здесь я русская и горжусь той страной, что раньше была, и ненавижу то, что творится сейчас, и как и все совершенно не знаю, как из этого бардака вылезать. Хотя вроде бы лично я живу более чем обеспечено, и имею всё, что душа пожелает. Приятно живу в общем.
   Наверху раздался нечеловеческий крик. Что-то очень похожее на ''Не-е-е-е-т!!!!''. Софи от испуга вскочила в полный рост. Сашка со смешанным чувством страха и удивления повернулась к двери. Испуг и недоумение. Что же может случиться в этом так похожем на дворец, месте? Кто-то с грохотом скатился по лестнице вниз. Дверь распахнулась от удара плечом. В комнату влетает Сергей. Его лицо... А вот лица на нём словно и нет. Глаза белые от ужаса и страшная гримаса. Он уставился на Софи и Сашку так, словно впервые их увидел, прислонился к стене и одними губами выдохнул.
   - Марина застрелилась.
  
   Софи словно пружиной выбросило из ванны. Как и была, она бросилась наверх. Сашка - за ней. Пока не добежали до её комнаты, они не хотели верить в происходящее. Ошибка, ещё одна чёрная шуточка Марины, всё что угодно, но не это. Дверь открыта. Сомнения пропали разом. И даже похолодало как-то. Посреди комнаты стоит её кресло. Почему -то Сашке сразу бросилась в глаза безжизненно свесившаяся с кресла рука Марины почему-то без перчаток. На полу лежит тот пистолет из времён Гражданской войны. Тот самый, с орденом на рукоятке. Потом только Сашка заметила, как выглядит Марина. Она в полной парадной форме той неизвестной страны. Своей Родины. Чёрный мундир, до блеска начищенные сапоги, на груди - три золотые звезды и все её ордена. Их много. Черноволосая голова безжизненно откинулась на спинку кресла. Лицо смертельно белое. Поза - живые так не лежат. Глаза закрыты, на правом виске - словно большой синяк и кровь вроде течёт. Почему-то Сашке бросилось в глаза, какая она маленькая.
   Дмитрий сидит на её кровати, обхватив голову руками и раскачивается взад-вперёд. Олег стоит сзади кресла, почему -то с сотовым телефоном в руке. Похоже, что смысл случившегося ещё не дошёл до всех. Сколько они молчали - никто не знал. Потом Олег с трудом выдавил из себя.
   - Димка заорал... Я прибежал... У неё ещё был слабый пульс. Я вызвал скорую. Она ещё жива.
   Софи неуверенно шагнула к сестре, стала на колени и осторожно взяла руку Марины в свою.
   - Марина, маленькая, не умирай, пожалуйста.
   Никто никогда ещё не слышал от ледяной принцессы подобного тона. В голосе и страх, и нежность одновременно. И все переживания того мира в нём. Значит, всё-таки Софи сильно привязана к взбалмошной, очень нервной, и такой несчастной сестре.
   У Сашки стучит в висках: Она ещё жива, ещё жива, ещё...
  
   Вслед за медиками приехала и милиция. Но Олег достаточно быстро с ними договорился. Оказывается у Марины в ящике стола лежали несколько пачек стодолларовых банкнот. Ещё до приезда медиков он взял их оттуда. Сашка разговора не слышала. Но не сомневалась, что предложенная сумма вполне способна закрыть глаза и на попытку суицида, и на незаконное хранение оружия.
   С врачами ''Скорой'' тоже видимо договаривались, по крайней мере поехали в клинику, явно финансируемую не из госбюджета, и Марину там приняли словно всю жизнь только её и ждали. Интересно, в какое количество убитых енотов укладывалось это радушие? - думает Сашка, и словно просыпается; она рассуждает словно Марина! Но ведь Марина умирает, а ей будто и всё равно.
   В клинике кроме хирургического отделения, имеется и нервное, куда Сергей буквально на руках относит Софи. Та не могла стоять на ногах, и висела у него на плече. Ледяная принцесса в сильнейшем шоке.
   Олег спокойно говорит по телефону, Дмитрий, словно зверь в клетке, расхаживает их угла в угол. Сашке пришло на ум, что она толком и не одета, и под плащом только купальник. А на ногах явно ни к чему не подходящие красные модельные туфельки Софи, к тому же и явно пошитые по индивидуальному заказу.
   Персонал на своем веку повидал и более странных гостей, и ничему не удивляется.
  
   - Как она?
   - Состояние очень тяжелое...
   Дальше Сашка не слышит ничего. Марина жива.
  
   - Следи за Дмитрием.
   - Что? - не поняла Сашка.
   - Следи за ним. Если она... То он не на долго её переживет. Меня он не послушает, Софи тоже слушать не станет. А вот тебя... Может быть. Ему не жить без Марины.
   - Я знаю. Я бы не смогла так полюбить.
   - Это не любовь. Это проклятие - любить Еггта, ибо у них нет сердец.
  
   Марина лежит, подключенная сразу к нескольким непонятного назначения установкам. В эти дни Сашке несколько раз приходилось разговаривать с врачами. И они всё поражались буквально звериной живучести Марины, да странному составу её крови. Кто-то из светил даже сказал, что это невиданный случай в истории медицины. Олег намекнул, что невиданный случай и должен остаться никем не виданным. Светило с сожалением согласилось.
   Софи после попытки самоубийства сестры далеко не сразу смогла прийти в себя. Не намного лучше выглядел и Дмитрий. Софи было настолько плохо, что, как подозревала Сашка, Сергей ещё несколько раз водил её к психиатру. Помогло ли или нет, но только последние два дня она явно могла мыслить адекватно. ''Очередная язва нашего общества - мрачно подумала Сашка- право на качественную медицину зависит от того, сколько у тебя денег. Есть они - ты живёшь. Нету их - не живёшь. Любой не со столь толстым кошельком на месте Марины уже был бы мёртв. С таким-то ранением. А тут - и лучшая клиника, и лучшие лекарства, и одни светила ей занимаются, и персонал просто потрясающе вежлив, и менты вопросов не задавали, откуда ствол взялся. Ибо всем им хорошо заплатили. Страна, где у власти еноты. Убитые. Единицы. Условные!''
   Марина лежит. Выглядит так, что краше в гроб кладут. Но на умирающую вовсе не походит. Ей очень плохо, но чувствовалось, что она выкарабкается. Что-то прохрипела. Очень похожее на ''Ко мне''.
   Софи и Сашка склоняются над ней.
   Но, похоже было, что она видит только сестру.
   - Знаешь, почему я не оборвала этих трубок... - она довольно долго молчала, словно прислушиваясь к чему-то, а потом почти неслышно произнесла. - Я уже хотела это сделать. Но... Ноги. Понимаешь, я почувствовала свои ноги. Теперь я встану.
   Сашке показалось, что на её глазах слёзы. Хотя нет, это вряд ли. Она попросту не умеет плакать. И эту уверенность Сашки не поколеблешь ничем.
  
   Кажется, инструктор по рукопашному бою, сначала Марину готов был убить. Презирающая дезодоранты маленькая и злющая девчонка казалась слепленной из живого огня. Усталость ей явно неизвестна. Резка в движениях, сильна не по-женски. А уж язычок...
   Повидавший ни одну горячую точку человек, довольно быстро разглядел - эта ломаная переломанная девчонка из того материала, что и он слеплена. Больше всего удивляло то, что во всех горячих точках, нигде, даже краем уха не слышал о ней. Такие не умеют быть незаметными. Не задавал вопросов, помня что и сам далеко не о все ''командировках'' горел желанием рассказать. В одном можно не сомневаться- на одной стороне оба сражались, пусть и не зная друг друга.
  
   - А тебе не приходило в голову, что там мы играли. Нервишки так сказать щекотали.
   - Ты что имеешь в виду?
   - Да вот, ящичек иногда посмотреть полезно. Есть, оказывается, несколько ''фирм'', организующих для зажравшихся буржуев, вроде нас, несколько экстремальный отдых - как-то почувствовать себя в шкуре быдла - бомжем, проституткой, карманником или гаишником. Костюмчик, аксессуары и безопасность обеспечены. Играй, пока не надоест. Клиента снять попробуй солидного или там в магазине что-либо стащить. Поиграй в другого, одним словом. Всё приелось, и деньги некуда девать.
   И мы так в другого играли. Тоже за необычными ощущениями гонялись. Адреналину захотелось, и чтобы в кровь ударило! Да каждая собака знала, кто такие Херктеренты! Но делали вид, что идиоты, и знать ничего не знают!
   Марина нервно барабанит пальцами по столу. Перчаток на ней нет, а у пластического хирурга так и не побывала. Шрамы видны великолепно.
   Взгляд пустой и абсолютно ничего не выражающий. И у кого это она так смотреть научилась? А за этой пустотой пламя беснуется. И ещё какое! Софи - то прекрасно знает.
   Ну, посмотрим, чем она сейчас рубанёт.
   Но Марина начала неожиданно спокойно, даже слишком. И чуть пониженным голосом.
   - Стрелять в меня тоже понарошку стреляли? Или всю войну только затем и затеяли, чтобы дать скучающим стервам, да их кобелям, возможность поразвлекаться ? Мысль довольно интересная. А боевые патроны, стало быть, для повышения концентрации адреналина в крови?
  
   - Что с установкой?
   Сергей сейчас выглядит заправским электриком. Из кармана торчат отвертка и пробник, на шее прибор с рукоятью и несколькими шкалами болтается. Обвешан проводами словно новогодняя елка гирляндами.
   - Полная труба, - раздражен сверх всякой меры, говорит отрывисто,- Полная! Все соединения по пять раз проверял. Все хоть сколько-нибудь подозрительное по несколько раз заменял. И НИ-ЧЕ-ГО. Проблема не здесь, не в питании. Я хоть сейчас всё РАО вместе с этой рыжей сволочью могу до инфаркта довести. Только что это даст?
   Марина вертит в руках пилочку для ногтей. Никто в жизни не поверит, что она данным предметом по прямому назначению пользуется. Отвечает с милейшей интонацией.
   - Лично тебе инфаркт рыжего может принести прижизненную золотую статую с рубильником в руках и надписью на постаменте ''От благодарного русского народа''. Слушай, и в самом деле переключи это самое ЕС России на нашу установочку. Право же, я никогда ни одних похорон так не ждала, как этих жду!
   Кажется, Сергей готов подать самое высокое напряжение Марине прямо на темечко.
   - Хм. А я думала, что моих похорон ты ждешь гораздо больше- с концентрированной изморосью в голосе выцедила Софи.
   Марина её проигнорировала.
   - В переводе на русский, сидеть нам тут до скончания века. Слушай, а ты местных физиков не привлекал? Не верю я, что тут работы в аналогичном направлении не ведутся.
   - Привлекал. Олег подтвердить может. Он как раз безопасность и молчание и обеспечивал.
   - Надеюсь, никого не убил.
   На этот раз Марину проигнорировали уже всей компанией.
   - Они что-то не договаривают, видимо до Олега ещё общались с конторой глубокого бурения...
   - Бурившей, как оказалось, не туда!- вставила очередную шпильку Марина.
   - Я им верю. Такой энтузиазм имитировать невозможно. Примерно понимают, что мы сделали, не понимают как. Рассчитывать нам не на кого. Обрубили нас бывшие соратнички капитально!
   - И почему это я не удивлена!
  
  
   Мотоцикл наматывает на колёса километры шоссе. Куда мчаться? Ей всё равно. Двигатель работает мерно. Легендарная машина куплена за бешеные деньги. Только они фальшивые. И документы поддельные. Маленькая женщина в чёрной коже усмехается своим мыслям. Вроде не соблюдена байкерская эстетика, но она предпочитает ездить в каске.
  
   Остановилась у обрыва. Сняла каску и убрала в карман чёрные очки. Встала на краю, глядя вниз. Ветер колышет полуседые волосы. Когда-то они были иссиня чёрными. А теперь эти белые пряди - единственное светлое, что у неё осталось. Душа обгорела до черноты. Ещё там... Там куда уже никогда не вернуться. Туда, где осталось всё то, чем жила. В яростный, кипящий жизнью, временами злой и жестокий, а временами всё-таки прекрасный мир. Мир, бывший родным.
   Лицо искажает гримаса боли. Там осталось всё, ради чего стоит жить. Великое и малое. Рушащаяся империя. И...
   Осталось там маленькое существо, к которому всё-таки очень привязана. Там осталась дочь. Помнишь личико... Зеленые, смешные и такие смышленые глазенки. Топот детских ножек. Почти смышленая речь.
   Но нет снимка. Словно специально так сделали. Своя доля мрази есть и там. А Софи хотела помочь... Висит где-то портрет. Только есть у гениальной художницы одна черта - всегда пишет людей не такими, как есть. А такими, какими они должны быть. Или не должны, в зависимости от того, кого пишет. И что о человеке думает. И на портрете - ангел с лицом Марины-Елизаветы, а не маленькая Марина-Елизавета. Что же, сестра действовала из лучших побуждений. Создала очередной шедевр.
   И только разбередила старые раны. Они и так не заживут никогда!
   Некого винить.
  
   А здесь... Куда стремится? К чему? И что делать? Она злобно усмехнулась. Что делать - известно. Пусть не лучший выбор. Но и не сотрясание воздуха. А что благодарности не объявят. Так ты всё-таки человек. И должен не стремится приспособится к этому миру и устроится в нем, а должен стремится сделать его лучше. Для всех. Ибо человеку не может быть чуждо понятие справедливости. Он должен помнить что есть что-то за пределами его норки. А смысл жизни всё-таки не в набивании барахлом норки, и жратвой - брюха.
   Он в другом. Для неё - в стремлении изменить мир к лучшему.
   Только слишком уж много этих любителей обустраивать свою норку. Чаще всего - за счёт других. Любой ценой. Как там съязвил кто-то ''Не трать, товарищ, время зря, устраивай свой быт''.
   Свиней всё-таки можно вытащить из лужи с помоями. Пусть и нравится им там плескаться. Но их можно заставить встать на ноги. И превратить в людей.
   Только не каждому это по силам. Здесь и сейчас - точно не по мне задача. Всех мне не поднять. Но хоть кого-то думать заставлю. А обладатели самых лучших помойных луж будут боятся. Ибо ничто и никто их не защитит. Ибо Я иду. И Я буду мстить. И Я буду карать. За тех, кто не смог сражаться. За тех, кто сдох по вашей милости. За всех погубленных вами людей. И я буду мстить. Пока рука тверда. Дрожите, двуногие свиньи. Я иду к вам.
   А мне самой ничего не нужно. Если хоть кто-то из грязи вылезет - значит не зря всё было.
   Только путь от человека обратно до свиньи куда проще чем от свиньи до человека. И проходится гораздо легче. СМИ, кино, телевиденье, всевозможные ''звёзды'' с их принципом ''жить нужно в кайф'' с радостью помогут.
   Что же, в этом мире всеми силами культивируется клинический эгоизм. Каждый сам за себя. Лишь бы мне было круто.
   Ну да я уже давно привыкла рассчитывать только на себя.
   Она закурила сигару. Портсигар - подарок того человека. На фронте - вещица редкая - из дюраля сбитого самолёта с одним из высших мирренских орденов на крышке. Она догадывалась, откуда взялся этот орден. Память. И талисман. Немного суеверен был человек. Многое хотел сказать таким подарком. Сердце тогда всё-таки начало оттаивать.
   Ему не слишком нравилось, что куришь. Знала об этом. Курила всё равно. Ибо часто поступала назло. А он готов был потакать этой слабости. Была для него совершенством, гордая и бешенная Марина Херктерент. Он только потом узнал, кто ты. И ничего не изменилось.
   Но теперь и у тебя осталась только память. Сколько воспоминаний того мира таятся в этой вещи. Первая и последняя любовь. Грэды, миррены, чужаки... Кому здесь дело до великой войны. Здесь нет трагедий, здесь нет героев. Здесь разучились чувствовать. Здесь только грязь. Сумерки народа, государства и цивилизации.
   Марина пришла из мира, где ещё есть герои. Где осталось что-то высокое.
   Здесь она инородное тело. Чуждое этому больному миру.
   Может, лучше просто исчезнуть? Растворится в этом мире. Пока есть деньги, а они будут всегда, вполне можно жить. Тихо-мирно. В норке.
   Через сколько времени от такой жизни тошно станет? Через месяц? Два? Или быстрее? Дракон заползает в нору только раны зализывать. Снова в бой. Один против ста. Против всего противоречащего мудрой рептилии мира.
   Раз уж быть инородным телом- то антибиотиком. Смертельным для многих простейших этого мира.
   Было такое довольно-таки мерзкое словечко - благонамеренный. Да пусть власть или кто ещё делает что хочет. Лишь бы нас не трогали. Мы люди маленькие. Нам волноваться вредно. Пескари премудрые. Моя хата с краю.
   "Тебе что больше всех надо?" Так твердят они любому, кто попытается приподняться. Сначала только твердят. Потом... У скотов ведь тоже частенько растут клыки. И острые. Как раз для тех, кто не такой.
   Она сплюнула. Ветер усиливается.
   "Дождь что ли несёт? Не промокну!
   Болото. Какое же здесь болото! Сидите в нём по уши, и пузыри пускаете. Вылезать не хотите. Ну, ладно. Всех, не всех, а кого-то я утоплю. А кто может, благодаря мне и вылезет.
   Одна против всех... Долго ли продержишься? А без разницы. Ибо драться НАДО. НАДО, и всё тут. И неважно, узнают ли люди о свершённом тобой. Ты - человек. И как человек и поступай".
  
   Марина сильна. Очень сильна. Но пошла на того, кто заведомо сильнее. Что же, враг ещё не знает, что война объявлена. Но скоро узнает. Только после какого удара? Узнает рано или поздно. Инстинкт самосохранения, он и у таких развит. Но у меня-то он напрочь отсутствует. А тот, кто слишком трясётся за свою шкуру, даже в мыслях не сможет представить, как будет действовать тот, кто эту шкуру вовсе не ценит.
  
   Сашку подняли ни свет ни заря. Почему-то Олег. Пригрозил вытащить из кровати, и в таком виде и доставить на место проведения мероприятия. С таким аргументом спорить сложно. Хотя собиралась и даже в машину садилась на совершенном автопилоте. Немного начала приходить в себя уже в нескольких километрах от города. И что же на этот раз затеяли?
   Судя по масштабам их прошлых мероприятий, да жутко загадочно-довольной физиономии Софи, от предстоящего можно ожидать всего, вплоть до начала Третьей Мировой войны. Хорошо, хоть Марины нет, и все по крайней мере будут трезвыми. А то последняя гулянка... Не столь важно, чей был день рождения. Кажется, Сергея... или Олега. Присутствовала и Марина. Укушались все капитально. Сама Сашка крепко перебрала ''Мартини''. Но как оказалось это были только цветочки. ''Ягодками'' оказалась поездка по ночному городу на джипе со в стельку пьяной Мариной в качестве водителя. Думать надо было!!! Сама, по собственной воле, села в машину родственничка японских летчиков. Да ещё и пьяную к тому же.
   НЕЧТО!!!!
   Вой милицейских сирен, мелькание огней, рев мотора, Марина, орущая все подряд от ''Крейсера ''Варяга'' до ''Атаса'' вперемешку с ''Банзай'', ''Гарде'' и ''Ура'', взвизги тормозов - всё смешалось в каком-то сумасшедшем калейдоскопе. Казалось, что на всех светофорах вовсе отсутствует зеленый свет. Есть только постоянно горящий красный. Хмель у Сашки из головы испарился начисто. Кажется, она даже молилась. Конечно, её рано или поздно убьют... Но не так же!!! Не в двадцать же лет!!!
   Только к утру вылетевший из головы хмель почему-то вернулся обратно. Сидела за столом часа полтора, уставившись в одну точку и обхватив голову руками. Да ещё и Софи добавила. Пришла. Свеженькая. Как песочком надраенная. Ни в одном глазу, хотя загружали её в разлюбезный ''Бентли'' чуть ли не по частям. Милейше улыбнулась, и живописно, с массой интересных и познавательных фактов принялась рассказывать подробности вчерашней поездочки. Сашка сидела, тупо глядя в одну точкуробностей принялась рассказывать подробности вчерашней поездочки. Кое-что стало всплывать в памяти. Кусками. Урывками. Осколками. Приходило осознание: неужели все это она и Марина вытворяли? И запоздало возвращался инстинкт самосохранения, явно бравший вчера выходной.
   Братцам Шумахерам точно пора на пенсию! Вместе со всей Формулой 1!! Если рулит Марина!!!
   А зеленоглазая наша с утра пораньше отправилась продолжать банкет.
   Крупно же ей повезло, ибо дослушав Софи Сашка готова была убивать.
   С особой жестокостью.
   - Куда мы едем?
   - На аэродром. В курсе, чем сейчас ваша авиастроительная промышленность занята?
   - Открывашки для пива делает.
   - В основном. Но кое-где и более достойным делом занимаются: выпускают по старой технологии истребители времен войны. Игрушки для богатых бездельников по паре сотен тысяч зеленью за штуку. А то и дороже.
   - Ничего себе, достойное занятие!
   - Давай не будем обсуждать наш бардак, а подумаем о приятном: Софи парочку машин прикупила. Не её стихия спортивные самолеты. А это истребители.
   - Так вот почему она такая довольная ходит!
   Совершенно по-детски любит Софи небо.
  
   Покрытый зелёными и черными пятнами новенький ЯК - истребитель. То ли спарка, то ли от природы двухместная машина. Пахнущая свежей краской и лаком, резиной и металлом. Вся такая нереально-новенькая. На мгновение Сашке даже показалось, что перенеслась в прошлое. Во времена Великой Империи. В те времена, когда новенькие ЯКи особо не удивляли никого. Ибо были они немаловажной частью жестокого, но все-таки такого прекрасного мира.
   Но сейчас это просто очень дорогая игрушка.
   И Сашка видит Софи на крыле. Всю такую сияющую. Почему-то вспомнилось, что очень давно уже не видела просто счастливых людей. А Софи счастлива, ибо вновь может оказаться в родной стихи. Паря под небесами. Как птица. Только хищная птица. И всё одно прекрасная.
   И смогла Сашка на мгновения увидеть не современную принцессу, а безумно влюбленную в небо четырнадцатилетнюю девчонку. Уж слишком по-детски блестят карие глаза. И солнце в них играет.
  
   Довольно проблематичным оказалось надевание парашюта. Сашка помалкивала, ловя себя на мысли, что парашют-то надевает впервые в жизни. И понятия не имеет как им пользоваться. Вроде нужно дернуть какое-то кольцо. А где тут оно?
   Правда Софи до такой степени переполнена энергией и оптимизмом, что невольно заражает всех вокруг. Себя Сашка считает не то что бы трусихой, но все-таки и не образцом смелости. Однако вот, собирается на истребителе кататься. Только терзают смутные сомнения на предмет того, что одна сестренка летает в таком же стиле, в каком другая машину водит. Полностью без тормозов. Да анекдот про стоп-кран в самолете в голове вертится.
  
   - Сашка, давай быстрее! - окликнула Софи из кабины истребителя.
   Подошел Олег. Тяжело вздыхает, и с самым страдальческим выражением лица поправляет на Сашке ремни парашюта. Снова вздыхает, и пожимает ей руку. Похлопал по спине.
   - Бывай. Надеюсь мы с тобой ещё увидимся.
   Сашка ничего не понимает.
   - Я скорее как небезызвестная корова Кузьмича летать соглашусь, чем ещё хоть раз с ней в кабину сяду.
   -Ахтунг! Ахтунг! Ин дер люфт Ла-фюнф унд Катти Сарк, - охотно поддакнул Сергей.
   А от предложения теперь уже не откажешься. Сашка тоже трагически вздыхает, и ставит ногу на крыло.
   Софи уже прогревает мотор.
  
   Ощущений от полета масса. Примерно как у кошки засунутой в стиральную машину на максимальных оборотах. А потом ещё и отжатой. Все внутренности прибывают в самом живописном беспорядке. Сердце в районе затылка. А желудок порывается стать наружным органом. В детстве Сашке пришлось разок полетать на АН-2. Но это не сравнимо. Чувства верха и низа утрачены сразу после взлета. Двигатель ревёт, Софи хохочет, и все вокруг вращается. То по часовой стрелке, то против, то и туда, и обратно одновременно. Количество солнц в небе и на земле превысило все мыслимые и немыслимые пределы. Вот это значит как - весь мир вертится вокруг тебя. В самом прямом смысле. Говорят, это очень приятно. Настолько, что охота застрелиться.
  
   Сияющая чуть потусклее солнышка Софи выпрыгивает из кабины.
   - Красота! Как на ''десятке'' модернизированной. Эх, жаль ''Шаровых молний'' нет. А то бы я им устроила! - она оборачивается, и замечает бледно-зеленую физиономию Сашки.
   - Тебе не понравилось?
   Эта юмористка-камикадзе ещё спрашивает! Сашка выползает из кабины с грацией больного слизня. Земля ведёт себя как-то странно, почему-то меняя наклон в произвольной плоскости. На ногах всё-таки удержалась. Земля теперь колеблется с амплитудой градусов в пять, не больше. Внутренние органы вроде бы расположились по своим местам. Даже желудок похоже отказался от идеи перехода в наружное состояние.
   Она пытается просверлить Софи взглядом. Не очень успешно, ибо вместо одной Софи перед ней почему-то разбегающиеся в стороны две. И между ними третья.
   - У тебя ЗРК не завалялся? Всажу ракету под хвост в следующий раз.
   - Я рада, что тебе понравилось.
   Подходят Олег и Сергей.
   - А ты сильнее, чем мы думали. Без последствий пережить полет с Катти Сарк. Достижение.
   Вот спасибо. И так тошнит, без ваших комплиментов.
  
   Кажется, результаты общения с этими сестричками начинают сказываться: чувство страха, преследовавшее её с раннего детства куда-то делось. В институте и то заметили, как она переменилась ''Саша, ты стала очень злой и циничной'' - стали говорить знакомые. Хотя на деле она просто стала намного меньше фальшивить в разговорах с людьми. Только вот вокруг фальши и грязи стало не меньше.
  
   Должны были начаться занятия на военной кафедре, а казавшейся тихоней Сашке неожиданно захотелось получить погоны и должность командира артиллерийского взвода. На кафедре отнеслись без понимания. О помощи попросила Олега. Тот саркастически посмотрел на неё, и совершенно неожиданно спросил какую-то математическую формулу. Сашка удивилась, но ответила. Олег пожал плечам, и насвистывая ''комбата'' отправился в университет.
   Вернувшись встал по стойке смирно, козырнул и отрапортовал: ''Товарищ старший лейтенант! Разрешите обратиться! Все улажено! Приступайте к занятиям!''
  
   Домик из разряда, что во всех каталогах недвижимости на первых страницах. Иногда даже с подписью вроде ''Коломяжское поместье'', или ''предместье'', в общем, гетто для буржуев, с охраной собаками и чуть ли не пулеметными вышками. Только из нормальных гетто никого не выпускают, а в эти никого не пускают.
   Домик ни большой, ни маленький, но аквариум где бегемот сможет вольготно плескаться, в прихожей поместится. Ну, да те кто в подобных местах обитают по психологии от самых тупых бар не сильно отличаются. Крыши черепичные, окна непрозрачные, и что за ними творится никому не видно.
   О хозяйке домика соседи не знают ничего. Молодая и довольно симпатичная. Может бизнес-вумен, может дочка или любовница какого-то бизнесмена. А может ещё кто. Живет тихо, ни к кому ни ходит, и к себе никого не зовет. Прислуги не держит. Некоторым кажется, что она слегка психованная ибо заборчик у домика - на танке не сразу прошибёшь, да и камер слежения понатыкано куда больше, чем у всех прочих.
   Хотя, даже если она сумасшедшая то тихая, если конечно, не касаться того, как машину водит. Но до сих пор никого не задавила.
   Обстановочка виду домика никак не соответствует. Самая дешевая, чуть ли не казенного образца мебель. Да и той маловато. Стерильной чистоты нет, и не предвидится. А вот профессиональной косметики и грима на столике перед зеркалом многовато. Компьютер правда, неплохой. А сейфы вообще шедевры. Только мало интересного внутри найдет медвежатник. Да ещё и убежит пожалуй от греха подальше, ибо в одном аккуратными брикетиками лежит взрывчатка. А в трех других - очень много всего огнестрельного начиная от карманных дамских пистолетиков и заканчивая восьмиствольной ракетной установкой. Установочку и пистолетики пока не доставали. А вот всё остальное - весьма и весьма часто.
   Восьмой час утра.
   На входе в так называемую спальню (если так можно наречь единственное помещение в доме, где присутствует спальное место в виде продавленного дивана, тщательно скрывающего свое происхождение с одной из окрестных помоек), валяется грязная черная кожаная куртка. Чуть ближе к дивану - армейского образца высокие ботинки. Посредине комнаты камуфлированный бронежилет, поверх - смятая рубашка.
   Ну, а на не разобранном диване лицом кверху лежит Марина. На ней чёрная майка и кожаные штаны в обтяжку. Правое предплечье довольно неумело перевязано.
   Марина не спит, но глаз не открывает. Устать вчера устала страшно, а выспаться так и не смогла. Многолетняя привычка - в случае чего отоспаться может и днем, но во сколько бы не завалилась, проснется между шестью и пол седьмого. Так и сегодня. Ладно, пора бы и слезть с дивана, а то и так уже второй час пребываешь в состоянии живого бревна по фамилии Обломов.
   Она с трудом спустила ноги с дивана. Прошедшая ночка из разряда сумасшедших. Правой рукой не пошевелить, горит огнём, да и перевязана, похоже, не слишком хорошо. Ну, да медицина никогда не числилась сильной стороной Марины. Хорошо хоть ранение сквозное и кость не задета. Марина встает и оглядывает комнату. На полу сумка с обоймами, Марина знает, что трёх не хватает. Кобура с пистолетом висит на стуле. Под ним - кровавые комки ваты, и несколько вскрытых пачек бинтов. На столе шприц, резиновая трубка, какие-то ампулы и перевернутая пепельница.
   - Кажется, после вчерашнего я не вполне соображала, - вслух сказала она, тупо глядя на стол, - Такое дозировочкой убьешь не хуже, чем пулей.
   Выдвинув ящик, с трудом находит пачку сигарет и закуривает. Ещё порывшись в ящике вытаскивает пачку каких-то фотографий и начинает раскладывать их на кучки. Затем, ругнувшись, сбрасывает на пол.
   - Пока ты однорукая - сиди и не чирикай!
   Вытаскивает из того же ящика пульт и включает телевизор.
   -Дурь !- констатирует через пару минут, прощёлкав все каналы. На последнем оказались городские новости. И довольно банальные.
   ''Злодейское убийство известного предпринимателя, депутата Государственной думы от СПС N.. Сегодня около трёх часов ночи у казино ''Афина'' группой киллеров ...''
   - В составе одной меня, придурки.
   ''Был убит N. , его жена - известная фотомодель К. и трое их телохранителей. Правоохранительные органы выдвинули версию заказного убийства...''
   На экране в это время, естественно, присутствовали залитые кровью тела. Потом начали показывать кого-то из очевидцев стрельбы (благо, в них недостатка не было).
   ''Правоохранительные органы рассчитывают задержать преступников по горячим следам...''
   - Размечтались, - выключила телевизор и поплелась на кухню, то есть в ту комнату, где присутствует обшарпанный и местами обгорелый стол, пара табуретов, холодильник, микроволновка и электрический чайник.
   Зацепившись больной рукой за дверь ругается.
   - Аккуратнее надо быть, корова.
   Привычка разговаривать самой с собой в последнее время развивалась стремительно, особенно вот в такие денёчки.
   Впрочем, обо всём, что натворила в последние месяцы, Марина нисколько не жалеет. Критиковать что-либо проще всего, она же попыталась хоть что-то сделать. А методы... Человеческую жизнь Марина никогда особо не ценила. Ничью, включая и свою собственную.
   Всегда живет по принципу или грудь в крестах, или голова в кустах. И знает рано или поздно какой-нибудь бандитский телохранитель окажется быстрее её. Но пока она неизменно оказывалась быстрее. И её пули не знают промаха, да и о талантах во взрывном деле кое-кто узнал не понаслышке. ''Мерседес'' машина хорошая, ''Бентли'' - ещё лучше. Но ни та, ни другая летать не умеют. А вот Марина презентовала парочке буржуйских драндулетов такие способности.
   Пусть то болото, в которое превратилась великая некогда империя она всё равно не расшевелит. Но никто не сможет сказать, что она бездействовала. А человеком ''без меры'' Марина успела прослыть и в своём мире.
   А освободить мир от какого-то количества мрази - вполне достойное занятие.
   Марина доползла, иначе не скажешь до кухни. Опустилась на табурет и уронила голову на стол.
   Прохладный пластик её даже обрадовал. Огнём горит всё тело, жжёт глаза. Лекарства тут, недалеко, в полке. Но лезть за ними не хочется. Марине сейчас на всё плевать. Хочется только вот так лежать, уткнувшись лбом во что-нибудь холодное. Объяви сейчас приглушённое радио о начале атомной войны - и то Марина не пошевелилась бы.
   ''С ума я что ли начинаю сходить ?- подумала она приподнимая голову, может через минуту, а может и через час, - А если и так, то и чёрт с этим. Всё равно скоро сдохну. Всё равно''.
   Она вспомнила, что ничего, кроме тонизирующих таблеток со вчерашнего дня не ела. Но не хотелось и вставать. Что-либо делать и главное, ждать результата.
   За эти несколько лет она до смерти успела устать от ожидания. От любого ожидания. И от одиночества.
   Только здесь, оказавшись вырванной из той привычной, хотя и страшной суеты, она осознала настоящую степень своего одиночества. Что у неё теперь на целом свете нет ни одной родственной души. Она устала от окружавших людей. От жизнелюбия Софи, от почти собачьей верности офицеров, да и от доброты Сашки тоже. А больше в этом мире у неё никого и нет.
   А в том мире... Ну нет, эти мысли надо гнать куда подальше, иначе точно спятишь. Марины-Елизаветы ты больше никогда не увидишь. Смирись с этим, железка.
   А ведь волком иногда выть хочется. Волком!
   А и завой. Всё равно никто не услышит. А и услышат - внимания не обратят. Этот мир, кроме всего прочего, болен ещё и чёрствостью с равнодушием. А прежде, чем мир ругать, на себя лучше полюбуйся, что в тебе-то из человеческих чувств осталось, кроме ненависти, да и та уже звериная. Стерва с автоматом - вот кто ты. Даже не так, просто автомат одушевленный. Марка только не АК-47, блин!
   Да всем плевать, ради чего ты шкурой рискуешь. Герой одиночка, дура! Тоже мне, размечталась. Звезда той самой бульварной прессы, которую ты так ненавидишь. Ну и стоило ради этого жить?
   А с другой стороны, что в жизни я умею делать? Я ведь только смерть умею нести. Да на Шапку Мономаха облизываться..., но это уже в прошлом. А что у тебя в будущем? А ничего. Только бандитская или ментовская пуля, которая рано или поздно оборвёт эту твою личную войну.
   Дверной звонок заиграл какую-то сумасшедшую трель. Марина даже не пошевелилась. Так ей звонит только один человек. Надо если- сам зайдет, раз ключи дадены.
   - Марина Вицкентьевна, где вы ?- спросил он из коридора.
   ''Вицкентьевна - взбрело же мне в голову придумать себе такое отчество ''
   - Дома её что ли нет ? - спросил он откуда-то из глубины квартиры.
   Лишь затем он догадался прийти на кухню.
   - С вами всё в порядке ?- испуганно спросил, увидев Марину за столом.
   - Прелестно, - проскрипела в ответ не поднимая головы и не меняя позы.
   - Я принёс всё, что вы просили.
   - Выкладывай.
   М. С. услышала, как идёт в коридор, возвращается и открывает холодильник.
   - Вы снова ничего не ели?
   В ответ молчание.
   Убрав принесённое, спрашивает:
   - Может мне уйти?
   Неожиданно для себя, Марина отвечает.
   - Оставайся. Деньги у меня где?
   - Не знаю.
   - Правильно, откуда тебе, впрочем, я и сама забыла. Так что - она надолго замолчала, затем, резко разогнувшись, откинулась на спинку стула.
   - Садись, чего встал.
   Он сел. Второй табурет на так называемой кухне появился только недавно.
   - Я вижу, что с вами творится.
   - И что?
   - Вас сильно ранили?
   - Не очень.
   - Уверены?
   - Абсолютно.
   Он знает, чем Марина занимается. Равно как знает и то, что с точки зрения закона является её сообщником. Но на этот, бывший для него родным мир он смотрит почти с тех же позиций что и Марина. Он ненавидит всё, происходящее здесь. Но он не боец. Он из разряда вторых. Тех, кто не может поднять других, но может услышать зов и встать под знамя одним из первых. Но ему нужен тот, кто поднимет упавшее знамя. Ибо без такого человека люди, подобные ему мало на что годны. Ведомые.
  
   - Слушай, внук. Где ты её взял?
   - Скорее она меня нашла...
   - Ну, да это твое дело... Ты её мать, или, скорее уже бабку, знаешь?
   - Нет. А в чем дело?
   - А в том, видал я уже такую... Тем летом. В разгар нашего драпа... Подо Львовом... Мы шли... Не на запад. А по дороге навстречу три танка... Я только в конце войны видел таких. С длинноствольными пушками. Громадных! А она... В точности эта девка... Высунулась из люка первого.
   Ну, что братва, драпаем? Зло так спросила... Не противно? Помню... До сих пор стыдно. С десяток человек к ним на броню забрались. Лейтенант орал - расстреляю за дезертирство... Погиб он под Киевом, лейтенант этот. А один из них - повернулся и сказал. Да пошел ты! Девка воевать едет, а мы драпаем!
   А я не полез. Они поехали. Туда... Навстречу. Никогда её больше не видел. Ни её, ни всех остальных. Ни в войну, ни после... В сорок четвертом снова оказался подо Львовом. На той же дороге. Они не вывозили сгоревших тем летом танков. Искал этих троих. Сам не знаю зачем, но искал. Так и не нашел.
   Потом уже искал только её. И тоже не встретил. А сегодня... Словно тогда... У той танкистки меч за спиной был. И с каким же презрением она на нас, драпавших, смотрела. Тот же взгляд зеленых глаз... Ту же я видел... Чудес не бывает, и дочка наверное, это её. Но в лицо глянешь - и словно как тогда - ОНА! И больше я не видел такой. Не знаю даже имени...
   - Она говорила... Старшую дочь принято у них называть как мать. Марина она. И меч у неё есть. Старинный. Со змеями на рукояти. И у каждой в пасти камень.
   - ЧТО???
   Во весь рост встал дед. Неуютно стало внуку. Не старик, а один из тех, что прошел пол Европы, и намеревался пройти вторую встал перед ним. Стоит перед ним тот, для кого уже тылом стал поверженный Берлин.
  
   - Значит, осталась она тогда жива... Её это дочка... Хотя, наверное внучка уже... Пригласи её. Хочу с ней о матери поговорить. Догадываюсь, насколько же ей тошно в нашем бардаке.
  
  
   Капитан милиции постарался забыть о виденном. В конце-концов, давно предполагал - он здесь не один. А эти не по его душу явились - и ладно. От бывших коллег ещё не хватало бегать. То ещё развлечение. Однако, тот мир никуда не пропал. И ничего с этим не поделать.
   Однако, по дороге домой всё-таки взял в ларьке водки. Впервые за два месяца. Ситуация-то всё одно - хреновенькая. Пил в одиночку, тупо глядя в экран телевизора. Щёлкал все каналы подряд. Раздражало абсолютно всё. Щёлчок. Ещё один. Очередной.
   По какому-то каналу встреча с какой-то то ли актрисой то ли кем из бомонда. Так кажется это кодло называют? На актрис ему плевать. Не плевать на красивых женщин. Да и эту вроде видел. Показали рыло журналистки. Потом снова её.
   И хмель начисто вылетел из головы капитана. Женщину он узнал. Сразу. Такую запомнит хоть раз видевший. А он её видел не раз. И ни два. А гораздо, гораздо больше. Ибо когда-то служил во внешней охране Загородного дворца.
   Софи Саргон не перепутаешь ни с кем. А тут ещё и титры внизу экрана услужливо напомнили имя. Даром, что кириллицей написано.
   Та-а-а-ак! Ещё и она здесь. Её нам только не хватало! Развлекаться что ли приехала? Чёрт их, сучек этих богатых, разберёт!
   А в качестве кого она выступает? Надо же, самой себя! Известная художница, мать её!
   Какого хрена её-то сюда принесло? Поразвлекаться решила? Или прячется от чего-то? Хрен поймёшь. В империи за эти годы всё, что угодно могло произойти. Вряд ли она тут без обслуги. Интересно, есть ли какая-нибудь связь между ней и этим пулями? Как не крути, а придётся разбираться.
  
   Вот она. Появилась. Он нервно гасит окурок и швыряет в снег. Как того и следовало ожидать, эта красотка не одна. Красавец какой-то из разряд блядей мужского пола при ней. Тоже мне, служба эскорта. О похождениях Софи он слышал и раньше, и не секунды не сомневался, что и здесь их высочество, блин, не изменило себе. А костюмчик-то... Надо же какая скромница. Длинное светло-бежевое замшевое пальто отороченное мехом с капюшоном. Да в таких этой зимой наверное, половина женщин ходит. Одеваться как все. Это нечто по сравнению с её предыдущими нарядами. Которые иногда только с большим трудом можно было заметить на великолепной фигуре.
   Снег довольно сильный, небось боится, что косметика потечёт, то-то один нос из-под капюшона торчит. А дружок под руку её держит. Идиллия, блин. Она это, никаких сомнений.
   Ну, сейчас идиллию и подпортим.
   Он неторопливо пошёл навстречу. Без формы, да поздней ночью... Люди обычно сворачивают в сторону. От греха подальше. Интересно, этот тип испугается? Не испугался. Взглянул просто безо всякой симпатии. А красавица даже взглядом не удостоила. Они уже почти разминулись, когда капитан словно бы невзначай бросил через плечо по-грэдски.
   - Прекрасная погода, ваше высочество, не находите?
   - Что? - по-русски. Она резко оборачивается....
   Придурок, неужели обознался? Да нет, быть того не может. Она это.
   - Счастлив вновь лицезреть вас.
   Теперь смотрит прямо на него. В светло-карих глазах играет бешенство.
   Хе-хе, а тушь-то всё-таки потекла.
   С полминуты пристально разглядывает. Ну вряд ли ты там мелкую сошку могла запомнить. Хотя могла и запомнить. Глаз-то намётанный. А тебя не запомнить очень сложно. А здесь ещё вопрос, кто мелкая сошка.
   А дружок зачем-то рукой махнул...
   И вот ещё двое появились. Один ничего вроде, а другой два на полтора. И рожа - кресты по такой плачут. Самыми горючими слезами. Это что, тоже из службы эскорта?
   Она, наконец, соизволила заговорить.
   - Ты кто такой?
   Морозное призрение из неё буквально так и сквозит. Не узнала, это точно. Или всё-таки вид сделала?
   - Человек, которому известно кто вы, ваше высочество.
   - Кто тебя послал? Зачем?
   - Это не важно.
   - Ошибаешься, - это выцежено сквозь зубы. - Злить меня может быть очень вредно для здоровья. Лучше сказать правду.
   - Меня никто сюда не посылал. Я если угодно, дезертир. Сам сюда сбежал.
   Бугай неожиданно заговорил. Хм, а оказывается умеет. И хотя заговорил по -русски, ясно, что весь разговор понял.
   - Слышь, братан. А ведь дезертиров по законам военного времени того... на месте. Без суда и следствия. Не боишься?
   Высказывание бугая проигнорировал. Бугай и есть бугай. Ничего не сделает, пока хозяйка не прикажет. Вот если опасность угрожать будет - тут-то он себя покажет. На многое он способен. Это не безмозглая гора мускулов, а страшная боевая машина.
   - Так что же тебе от нас нужно? - до чего же бесит эта привычка аристократок говорить о себе всегда во множественном числе.
   - Хозяйка, - это не бугай, это тот, второй, - шли бы вы домой. Время позднее. А с этим ... дезертиром мы сейчас по-свойски потолкуем. И больше он вас беспокоить не будет.
   -Молчать! - голос звонкий, и как топором рубанула. И несколько менее нервно - Я слушаю. Говори быстро, ибо у нас мало времени.
   Надо же, на коротком поводке и в строгом ошейнике кобелей своих держит. Хотя, если присмотреться и не кобели это вовсе, а нечто из разряда волкодавов. Все трое. И что ещё хуже для него, волкодавов оттуда.
   - Люди мы я вижу, деловые, и говорить будем по делу. Я в этом мире сотрудник уголовного розыска, но к вам я пришёл как частное лицо.
   - Документы.
   Он нарочито медленно полез в карман за удостоверением. Резких движений лучше не делать. Все четверо наверняка вооружены. Он, впрочем, тоже.
   Взглянув она кивнула, мол продолжай.
   - Вам известно, где находится ваша младшая сестра?
   - Где-то в этом городе. Ничего точнее сказать не могу. Я её больше полугода не видела.
   - И вас это не взволновало?
   - Она взрослый человек. У неё своя жизнь. Я её не видела, но пару дней назад она мне звонила.
   - А с месяц назад она не звонила?
   - Не помню. И вообще, больше говорить не буду, пока не объясните мне, в чём дело.
   - На улице говорить неудобно.
   - Ничего, не замёрзнем.
   С ней пожалуй, поспоришь.
   - В отделе я считаюсь экспертом по огнестрельному оружию. Примерно полгода назад было совершено убийство одного ... широко известного в узких кругах бизнесмена. Вроде бы заказуха. Но никто не смог определить, из чего его убили. Я тоже сделал вид, что не смог. Но это были грэдские пули. Ладно один раз. Вроде бы ничего. Хотя и непонятно. Но через две недели убит криминальный авторитет и два его охранника. Те же улики. Потом - пошло как из рога изобилия. За полгода около тридцати убийств. Сорок шесть трупов. Все убиты грэдским оружием. В большинстве случаев, одним и тем же. В двух случаях раненных добивали, перерезав им горло. А так раны были нетяжёлые. При малейшей возможности стрелок всаживает в тело всю обойму. Словно развлекается таким образом. Вроде как ''Я целый диск в него вогнал, и лишь тогда признал убитым''. Два дня назад в перестрелке у ''Афины'' этого снайпера ранили и он потерял автомат. Убийства нередко происходили вблизи известных ресторанов и казино. И камеры слежения засняли стрелка. Есть и свидетельские показания. Я только недавно смог заполучить эти снимки. Они забавные, не находите - сказал он доставая пачку фотографий и протягивая их Софи.
   Снимки с камер слежения. Далеко не всё чёткие. Нужный объект на всех обведён кружком и помечен стрелочкой. Женщина маленького роста. Костюм - везде разный. Лицо правда рассмотреть сложно, да и чёрные очки мешают. Но очертания фигурки весьма и весьма знакомые. Однако...
   - Откровенно говоря, в этой истории мои симпатии на стороне этого таинственного стрелка. В конце-концов, целый диск был всажен в вурдалака, а перебитые этим ночным снайпером не намного лучше... Стоп. Как ты вычислил меня?
   - Таких, как вы вычислять не надо. Сами о себе везде где только можно заявляете. СМИ, выставки, великосветские тусовки. Всё довольно просто. Не будь подозрений относительно вашей сестры, вообще бы не стал с вами связываться... Но вы не сказали, что думаете по поводу фотоснимков.
   - Вероятность, что это моя сестра равна одной доли от общего количества женщин такого роста, и даже меньше. Кроме роста нет ничего общего. Это может быть абсолютно любая женщина.
   - Но вы не в состоянии обеспечить её алиби.
   - А от меня-то что нужно? Я давно её уже не видела. И зачем вообще ты ко мне явился? Шёл бы к начальству с докладом, вертя мысленно дырку для ордена. Ты ведь уверен, кто убийца.
   - И что я спрашивается доложу? Убийца ненаследная принцесса из империи, расположенной в параллельном мире? Да меня тут же в дурдом увезут.
   - В любом случае, о сестре я сообщать ничего не намерена. И считаю разговор оконченным.
   - А если я скажу, что вовсе не заинтересован в её поимке.
   - А если я не поверю, во всю эту историю про стрелка?
   - Ваше право. Но я уверен что это она. Такой высококлассный стрелок не мог взяться ниоткуда. Я её там видел несколько раз на стрельбище безопасности. Я знаю, как она стреляет. На стрелка ничего нет, кроме гильз и фотографий. На автомате нет отпечатков пальцев, а даже если бы и были, они бы нам ничего не дали.
   - Какой марки автомат?
   - ПП-945. Укороченный вариант.
   Виду никто не подал. А марка сказала многое. Трёх таких автоматов и не досчитались в оружейке. Правда, там ещё много чего не досчитались.
   А капитан продолжил.
   - Могу добавить, что проверяется причастность данного стрелка ещё к нескольким убийствам, в том числе совершенным с чрезвычайной жестокостью. К примеру, поджег дачи весьма известного бизнесмена. Погиб он сам, жена, двое малолетних детей и четыре человека прислуги. Один из них выбрался из горящего дома. И был зарезан. А накануне местные жители видели в поселке женщину очень интересовавшуюся этим домом и его обитателями. Описание внешности не слишком соответствует. Но кое-кто вспомнил довольно характерную черту женщины - шрамы от ожогов на руках.
   Стрелок охотится за людьми так сказать определенного круга - более чем хорошо обеспеченными. Кем-то вроде вас. Не боитесь, что окажитесь следующей жертвой?
   Софи смерила капитана фирменным взглядом, за которой её и прозвали Ледяной принцессой, и сказала:
   - Если ты ещё не все обо мне позабыл, то должен помнить мой образ жизни и отношение к опасностям. Не Катти Сарк боятся обкуренной гопоты или высокооплачиваемого киллера.
   - Или стрелка с ПП-945.
   - Не боюсь и его. Я прекрасно могу за себя постоять.
  
   - По-моему, вы хотите её смерти. Кем бы этот снайпер не был, в последнее время он напрочь утратил осторожность. Раньше подкарауливал в подъездах и глухих местах. А сейчас прёт напролом. Последнее нападение видела толпа народу. Она ранена. Насколько серьёзно - не знаю. Она потеряла автомат. И уже после застрелила двоих охранников. Пистолет тоже грэдский. Охранники, кстати, бывшие сотрудники ФСБ.
   Сейчас она залегла на дно. Но, поправившись, снова возьмётся за старое. Её убьют рано или поздно. А я не хочу её смерти, верите вы мне или нет. Пусть она уже фактически превратилась в маньяка. Её надо просто остановить. Иначе она погибнет. И погибнут ещё многие. Хватит смертей. Я знаю её судьбу, но это наш мир, и никто не давал ей даже морального права сеять тут смерть.
   Софи несколько секунд размышляет и медленно произносит.
   - До сегодняшнего дня я считала, что оттуда только мы... Теперь появляешься ты. Где гарантия, что нет ещё нескольких, один из которых и есть стрелок. Или же это местный, добравшийся до тайника с оружием.
   - Гарантий разумеется нет. Вероятность высокая, что это она. Ищу её ведь не только я.
   Между прочим, лучше всё-таки дать какой-то ответ. Я уверен - вы не можете просто взять и отправится домой. Давно вы здесь. Возможно, не по своей воле. Я просто помочь хочу. И вам, и ей. И невинным жертвам, которые ещё появятся.
  
  
   Они вернулись. Сашка ещё не спит. Сидит с книгой, как обычно. Молчаливо переглянулись, и решили, что о похождениях подруженьки ей знать не обязательно. Теперь предстоит решать, что делать дальше.
   - Итак, что мы имеем, - начала Софи, - первое - субъекта оттуда, мента здесь, утверждающего, что Марина занялась индивидуальным террором. Второе - саму Марину, неизвестно чем занимающуюся, и выходящую на контакт с нами исключительно по своему собственному желанию. Третье - основательно подчищенный кем-то зеленоглазым арсенал. Четвёртое - выпотрошенный сейф.
   - Не перегибай палку, - проворчал Дмитрий, - нас шесть человек. Ровно одна шестая часть денег из сейфа и пропала. Она только взяла свое.
   - Пусть так. Но в арсенале опустел кто-то основательно порылся. Причем, я абсолютно уверена - самое пристальное внимание уделялось тем помещениям, куда я не не заглядывала.
   Но на повестке дня другой вопрос: можно ли этому типу верить? Какие мотивы он преследует? Лично я ему верю ему ничуть не больше, чем любому другому сотруднику этих самых органов. То есть гораздо меньше, чем нашим аппендиксам. Я уже давно не верю в людское благородство. Не исключено, что он просто карьерист, желающий через нас выйти на Марину, а там - по обстановке, либо арестовать её, либо начать шантажировать нас.
   - Пусть лучше её попробует шантажировать, - предложил Сергей.
   Все невесело рассмеялись. Камикадзе по сравнению с человеком, пытающимся шантажировать Марину был бы образцом осторожности. С тормозами у неё всегда хватало проблем, а с тех пор как поправилась, они и вовсе отключились.
   Олег медленно проговорил.
   - Насчёт стрелка, и всё прочее, мне кажется, он не врёт. На фотографиях Марина.
   - Мне про это можешь не говорить, - Софи начинает злиться. - Вопрос только, зачем ей самой вся эта стрельба понадобилась.
   - Мир болен. А она решила стать антибиотиком, - негромко сказал Дмитрий.
   - Верно, пожалуй,- согласилась Софи. - По определению. А по сути такое кровопускание никому и ничему не поможет.
   - С этим субъектом, или без него, а Марину надо найти. - сказал Сергей, - В первую очередь ради неё же самой.
   Заговорил Олег.
   - Вопрос только в том, как это сделать. Городского номера мы не знаем. Трубок у неё пять или шесть, и она их блокирует.
   - Зачем ей столько? - не понял Олег.
   - Затем, что она плохо дружит с техникой не имеющей ружейной смазки и бензина, - с непонятным раздражением ответил Дмитрий. - Имея столько фальшивых баксов, можно не парится с сим-картами.
   - Сигнал можно засечь... Думаю, она сознательно перестала выходить с нами на связь, сменив телефон и все номера... Она не настолько безграмотна в электронике, как некоторым хочется думать... Она очень много расспрашивала меня о местных достижениях в области связи.
   Олег щёлкнул пальцами.
   - Стоп. У неё же куча денег.
   - Неиссякаемая куча. Считай, пресловутая машинка по печатанью баксов, евро, рублей и тугриков по выбору, - с кривой усмешкой прокомментировала Софи.
   - На них она наверняка купила квартиру, и скорее всего, не одну. Именно купила, снимать она не станет. Надо же ей где-то отлёживаться и держать арсенал. Искать надо среди покупателей квартир и домов в последние месяцы.
   - Это несколько тысяч, а может и десятков тысяч человек. Как же ты будешь искать? К тому же у неё наверняка хватит ума делать покупки через подставных лиц. И ведь она уволокла полный комплект оборудования для изготовления фальшивых документов.
   - Второй комплект нам оставила, - заметил Дмитрий.
   - Я сомневаюсь, что их всего два было, - с непонятной интонацией говорит Софи, выразительно глянув на Олега.
   - Между прочим, остаётся ещё этот ... деятель.
   - А нам он очень интересен. Только с другой точки зрения. Каким образом его сюда занесло? Вот что нам надо выяснить в первую очередь. Не спорю, я здесь неплохо устроилась. Я известна, богата... Но не мой это мир. Не мой и всё тут. Неуютно мне здесь.
   - И мне, - сказал Дмитрий, - хотя мой отец и отсюда родом. Но я чувствую себя всё-таки грэдом, великолепно знающим русский, а ни в коей мере не наоборот. Ну может, я и ощущаю себя русским, но в очень небольшой степени.
   - Оставим национальный вопрос в покое. Поговорим о ней и о нас. До недавнего времени я в глубине души была согласна с ней, что нас, в первую очередь конечно её, сюда попросту выкинули. И назад мы не вернёмся уже никогда. Она видимо, потому и начала свой крестовый поход, что решила: для того мира ей незачем себя беречь. Бой, возможно бессмысленный, надо давать здесь. Нас ведь, выражаясь испорченным русским, попросту кинули как лохов.
   Но теперь я ни в чём не уверена.
   - Мы забыли ещё про одну сторону, - сказал Сергей.
   - Какую?
   - Братва и так сказать, службы безопасности тех, кого она перестреляла. Он дал нам список. Пяток имён там весьма громкие. Им ведь тоже небезынтересно разыскать её и по душам побеседовать. Ладно, многие пока думают на конкурентов. Но ведь так долго продолжаться не может.
   - Живой её взять сложно.
   - Это лотерея. Она всего лишь человек из плоти и крови.
   - Короче, искать её должны мы. Ибо только у нас есть шанс остановить её, не нанеся при этом никакого вреда. Что ментам, что бандитам, придётся убивать... Хотя бы из соображений самозащиты. Или же мы её вовсе не знаем.
   Софи ухмыльнулась как сестра, и сказала:
   - Кстати, если она позвонит, на это её легко можно будет поймать.
   - На что на это - не понял Олег.
   - На возможность вернуться, вот на что. Узнает - объявится непременно. Если поверит, конечно.
   - Ага, а тут этот с ротой спецназа. И нас всех в одно место. Как террористов. Персонально тебя - за пистолетик с отравленными пулями. Просто мечта киллера!
   - Какой ты добрый, дорогой!
   - Какой уж есть, дорогая! - раздраженно ответил Сергей
   - А если серьёзно, ты уверен, что он будет за нами следить?
   - Почем я знаю? Он одиночка или как? Одному ему за нами естественно, не уследить. А если он не один, то хвост или что-либо подобное, по крайней мере мы трое, вполне заметим.
   - Опять же многое упирается в этого субъекта. Может, кто из твоих его попасёт?
   - Неглупый вариант, если он одиночка, да и в другом варианте не глупый.
   - Пожалуй, на этом пока стоит остановиться. Кто им займётся - решайте между собой. Второй пусть охраняет Сашку. А я в охране не нуждаюсь.
   - Это ты так думаешь, - сказал Сергей.
  
   Впрочем, следить за капитаном поручили как раз Сергею. А Олег одним своим видом мог отпугнуть любого, пытающегося приблизиться к Софи.
   Однако, она и сама могла пустить в ход как свои способности, так и свои знакомства. Ни в том, ни в другом недостатка не было.
   Подробности служебной карьеры капитана как раз она и узнала, посетив одного знакомого генерала МВД в своём лучшем наряде, с самой обворожительной улыбкой, и весьма туго набитым конвертом в сумочке.
   В результате ей удалось засунуть симпатичный носик в личные дела сотрудников. Нашла там не слишком много интересного, но то что нашла, всё перефотографировала. Аппарат вмонтирован в браслет, но с таким же успехом могла бы пользоваться и стандартным.
  
   Олег тоже приступил к поискам. Раньше у него была масса свободного времени, которое он использовал довольно оригинально: заводил знакомства в криминальных кругах. С его опытом оперативной работы это не составляло особого труда. И вскоре в определённой сфере его стали считать своим. С кем-то в доле он даже завёл какой-то относительно легальный бизнес. Завел и собственных братков, из бывших военных, попутно выполнявших и функции охранников. Да и фирму охранную заимел. В общем, жил и давал жить другим. А вид охранников у кого угодно мог отбить желание задавать вопросы о характере его бизнеса.
   Попутно он развлекался довольно специфическим образом: умудрился стравить две крупные преступные группировки, а потом с хохотом подсчитывал, сколько их членов погибло при разборках.
   Рисковал он, раскручивая это дело? Безусловно. Зачем ему это было надо? Ну не любил он бандитов и всё тут. А заодно и считал, что в его монастыре устав был лучше, что бы там в поговорке не говорили.
   Теперь он являлся к своим знакомым, показывал фотографию Марины и говорил примерно следующее:
   - Слышь, братан, тут баба одна, вот эта, меня очень сильно обидела. Деньги мои взяла. Много. Если ты что узнаешь - скажи мне. Я с ней потолковать хочу. Сам её брать не пробуй и бойцам отсоветуй. Она того... С башкой не в порядке. Отмороженная баба. Проблемы быть могут. Если что - я в долгу не останусь. Ты меня знаешь.
   Выслеживает же она где-то братков. Быть того не может, что бы её никто не видал. Впрочем, она может быть незаметной, когда хочет.
   И какую-то информацию о Марине первым сообщили именно Олегу. Правда информация была из разряда тушите свет.
   Один из знакомых Олега владеет, кроме всего прочего, крупным и известным рестораном на Невском. Директор этого заведения и рассказал ему об одном странном посетителе, визит которого надолго остался у всех в памяти.
   Знакомый предложил заехать к директору и показать фотографии. Марину узнали сразу. Описание внешности соответствовало полностью. Запомнили даже зелёные глаза и шрамы на руках.
   Рассказ о посещении ресторана был следующим: раньше её никто не видел. А она заявилась к директору, и любезно поинтересовалась, сколько стоит снять заведение на вечер и ночь. Сумму назвали, и осведомились, сколько ожидается гостей. Ответ был, что только один. Возражения она пресекла, накинув на оговорённую сумму 50%. Больше вопросов не задавали. Платила наличными. Директору баксы показались подозрительными, их проверили, но деньги оказались настоящими. ''Отпечатанными на фабрике государственных бумаг в столице '' - подумал про себя Олег. Почти все их деньги происходили оттуда. Кое-что они могли изготовлять и сами, аппаратура имелась, но этим не злоупотребляли.
   Блюд готовили как на полный зал. Заодно она заказала несколько огромных тортов с довольно специфическими рисунками. Шоу-программу тоже оплатила полностью.
   В условленный вечер прибыла минута в минуту. Машина - десятиметровый белый лимузин.
   На мероприятии не было ничего необычного. Если не считать пустого зала и официантов, заменявших нетронутые блюда.
   Правда, одно блюдо запомнилось всем поварам: жаркое из кошки с гарниром из консервированных ананасов. И потребовала, чтобы готовил это шеф-повар. И заявила ещё, чтобы не вздумали заменить киску кроликом. Мол, по качеству кошачьего мяса она крупный специалист. М-да, нескольким окрестным муркам не повезло крепко.
   Виновница ''торжества'' всё время молчала. Почти ничего не ела, но очень много пила. Однако, на ногах стояла крепко. Экстравагантное жаркое съела все, запила неразведенным спиртом и очень благодарила шеф-повара. Размеры благодарности были таковы что все сказанные мысленно в адрес заказчицы матюги шеф взял обратно. В принципе, за такие деньги он готов был жарить кошек хоть каждый день.
   К сожалению, больше подобных заказов не последовало.
  
   Ещё кое-какие сведения о Марине выплыли с совершенно неожиданной стороны: один из знакомых Софи художников вспомнил, несколько месяцев назад Марина появлялась у него и заказала несколько картин с довольно-то специфическими (если не знать характера Марины) сюжетами: рушащиеся башни-близнецы с надписью под ними на иврите ''аллах велик''. Изображение общественного туалета с надписью на стене ''Мемориальный сортир. В нём замочили террористов''. Портрет мочителя. Вид через снайперский прицел. Что-то отдалённо напоминающее лунный кратер с надписью по ободу ''Здесь стоял когда-то Вашингтон''. Карта северной Америки, на которой присутствует только одна страна, да лозунг по-испански ''Да здравствует Мексика до Ледовитого океана!''. Да ещё картина по мотивам небезызвестного советского плаката ''Дошли!'' Только солдат стоит вовсе не у Рейхстага, а у какого-то здания белого цвета, на стене которого, кроме прочих, присутствует надпись ''Здесь была Марина'' и дата - 9 мая 2010 года.
   Вот оптимистка!
  
   Заплатила она раз в пять больше, чем рассчитывал художник. Деньги не кончились до сих пор, так что цвет лица творца наводил на определенные мысли. Пару стобаксовых купюр он показал. К некоторому удивлению Софи, никакого отношения к фабрике ценных бумаг в грэдской столице они не имели. Попросила известить её, если сестренка ещё объявится за подобным заказом. Конечно, он был согласен.
   Только в двух вещах была уверена Софи: не родился ещё мужчина, способный отказать её просьбе, и никогда больше этот художник не увидит Марину.
   Дома Леди-скандал поинтересовалась у Олега:
   - Ты часом не знаешь, в последнее время не было крупных нераскрытых ограблений? А то мне кажется, кому-то не дают спать лавры не только Леона, который киллер, но ещё и Робина, который Гуд, что с тогдашнего английского, кстати, переводится как ''жестокий''.
   - Чем больше общаешься с вашей сестрой, тем больше всего интересного узнаешь.
   Про грабежи он ничего не слышал. А вот ещё трое покойничков всплыло. В самом прямом смысле слова.
  
   - Как успехи в ловле нашего крестоносца?
   - Близки к нулю. Она словно сквозь землю провалилась.
   - Ты уверен, что кто-то из ... заинтересованных лиц не добрался до неё?
   - В чём сейчас можно быть уверенным? Её не слышно уже второй месяц. Для неё это не характерно. Предполагать можно всё, что угодно, начиная от ранения и заканчивая подготовкой чего-то грандиозного.
   - Не хотелось бы этого...
   - Мне тоже. Менты до неё не добрались. Это факт. Тел, похожих на неё пока не найдено. Сам знаешь кто это проверяет лично.
   - Ему можно верить?
   - В данном вопросе да.
   - Не все тела находят...
   - Пошёл ты со своим оптимизмом!
  
   - Видел этого. Помнишь историю с поджогом? Так это не она, хотя ещё три трупа на её счету прибавилось. Дачу подожгли так сказать во устрашение. Хотели припугнуть партнеров хозяина. Прямо скажем, получилось. Припугнули настолько крепко, что те рванули и к ментам, и в ФСБ, и кажется ещё в Интерпол одновременно. Вышли на организатора поджога. А исполнителей найти не могли. Думали, что он их и убрал, ибо больно таинственно они пропали в ночь пожара. Но потом нашли их.
   Марина тоже следила за домом. Пожарных, судя по всему, она и вызвала. А исполнителей поджога... Их было трое. Она застрелила всех. Села на их джип. Загнала далеко в лес и подожгла. В телах нашли характерные пульки.
   - Я и не сомневался, что не она убивала детей. -сказал Дмитрий
   Софи нервно затянулась сигаретой и желчно выцедила сквозь зубы.
   - А для нас это по поговорке: что в лоб, что по лбу. Что восемь трупов, что три, что восемь плюс три, то есть одиннадцать. А ты, Димочка, не волнуйся: детские трупики Made in Марина ещё непременно будут. Да и есть уже наверное. Их высочество в прескверном настроении, да с ТТ в кармане. А уж как она кастеты любит, я лично наблюдала. Мало ли кто какому бомжонку или цыганенку черепушку проломил. Менты и искать не будут. Отбросы друг друга за бутылку убьют. А Маринкино определение отброса шире некуда. И обитатель виллы на лазурном берегу, и алкаш из соседнего подвала одним словом называются.
   - Почему ты считаешь её таким чудовищем? -спросила Сашка. - Она же вовсе не такова.
   - Чем я её считаю - так то дело двадцать пятое. Не я считаю, она является. Уловила разницу?
  
  
   К нему подходит хозяин заведения. Рядом с ним - какой-то прилизанный тип в костюме от кутюр. Олега тут давно знают. Этого типа похоже, тоже. Хозяин здоровается с ним и говорит.
   -Этот господин хочет побеседовать с вами по конфедециальному вопросу. Не могли вы пройти в отдельный кабинет.
   А почему бы и нет? Кому надо, знают, где он. А типчик-то это известный. И в СМИ мелькает, и в политику лезет. Тоже мне, порождение реформ, сынок какого-нибудь проворовавшегося изменника из ЦК.
   Прилизанный заговорил только когда они сели за стол.
   - Я слышал, вы ищите одного человека.
   - Слухами земля полнится.
   - Возможно, у нас есть общий интерес. Ибо я тоже ищу человека. Возможно, того же самого, что и вы.
   - Все кого-то ищут. Но у того, кого ищу я не может быть знакомых, подобных вам.
   - Я и не сказал, что с ней знаком.
   Уже интереснее. Это что, начальник службы безопасности одного из тех, кого она прихлопнула? Или какой-то авантюрист, остро чующий запах больших денег, исходящих от него. Все ведь знают, что он ищет женщину и не поскупится за достоверную информацию о ней. Но этот слишком крупная фигура для шарлатана. Хотя, предположение верно только в том случае, если перед ним и правда фигура, а не кукла.
  
   - У тебя не знаю, какой в ней интерес. А у меня он такой. Я словно егерь в лесу. Егерь на участке которого завёлся... ну, допустим, тигр. Завёлся и давай кабанов с оленями лопать. А лесок-то того. Егеря в нём и поставили, чтобы кабанов с оленями от всяких браконьеров стерёг. С двумя или четырьмя ногами - без разницы. Но это всё-таки тигр. И мало их. И пусть я сильнее. Может быть. Но убью я тигра. И будут кабаны искать жёлуди, а олени щипать травку. А тигра не будет. А их и так мало. Настоящих. Хоть с двумя ногами, хоть с четырьмя... Это мой кусок леса. Я его защищаю.
   Но ведь рядом есть другой. Почему бы не прогнать тигра туда. А что он там натворит, так это не мои проблемы будут. Я просто не хочу убивать этого тигра.
   - Всё бы ничего. Но живут в лесу не кабаны с оленями. А не описанные в учебниках зоологии твари. Да и права тебе никто не давал, егерем быть.
   - Но и тигру права никто убивать не давал. У меня интерес именно егеря. Выпроводить тигра. Куда угодно. В Москву, Нижний, Владивосток, Нью-Йорк. Лишь бы здесь его не было. Там пусть свои егеря его ищут, если найдутся такие...
   А тебе только деньги нужны... Сколько? Хочешь я тебе их отдам, а ты отстань от неё. Я её сам найду. И скажу тоже, что говорю тебе.
   - И она тебя, дурака, тут же пристрелит. И все секрьюрити тебя не спасут. Я то её знал. Она считает так: раз она в этом лесу, то должна сделать именно его таким, как ей кажется правильным. Именно этот, раз она здесь. В другом - пусть свои тигры заводятся. А в этом - она. И будет тут всё по её правилам. Она ведь не тигр. Она себя так не назовёт. Антибиотик она. Лекарство для больного общества. Её проще убить. Она не уйдёт.
   - Лекарство, которое само себя прописало.
   - Егерь, который сам себя назначил. Такой егерь зовётся браконьером.
   - Вопрос в том, насколько болен организм, и болен ли он вообще.
   - Организм болен. Это факт. Вопрос, насколько.
   - Настолько, что не заслуживает подобного лекарства. Я примерно представляю её мораль. Могу понять, за что она убила многих.... Но охранников-то - только за то, что они выполняли свой долг.
   - Отрабатывали свои деньги. А деньги были грязными.
   - Ну, пусть так. Большие деньги другими и не бывают. Я догадываюсь, за что она хотела убить меня... Основания серьёзные. Но среди застреленных есть как минимум пятеро не имевших ни малейшего отношения ни к нам подобным, ни к политике. Несколько достаточно обеспеченных людей, которые ей просто не понравились... Это не охота, и не лечение язв общества. Это ничем не мотивированное убийство! Хотела сократить количество зла в мире. И увеличила его в разы. У них остались семьи, маленькие дети. Да и К. просто красивая пустышка. Я знал её - абсолютно безвредное и глупое существо. Просто приложение к обеспеченному субъекту.
   Это знаешь ли покруче номеров большевиков. По крайней мере, настоящих... Те хоть как-то разбирались, а не записывали всех кто в очках в контру. Она похуже - всяк кто на ''мерине'' - мишень. Ещё лучше вместе с ''мерином'' да из гранатомёта. Она ведь меня сжечь в машине хотела... Как её когда-то.
   - Тебя-то за дело. А она в танке горела.
   - Не спорю. Но когда тебя бьют, ты имеешь полное право защищаться. А ты можешь говорить, что хочешь. Но надо тебе в принципе тоже, что и мне - остановить её. И желательно не пулей. Другим можешь вкручивать всё что угодно про украденные деньги. Но не мне. Ты гоняешься именно за ней. А не за деньгами. Только за ней. И знаешь ты её гораздо лучше, чем говоришь.
   - И что теперь? За мной гоняться будешь?
   - А зачем? Может, договор заключим?
   - Интересно, какой?
   - Ты её найдёшь- известишь меня. Только известишь. Я найду - тебе позвоню. Я ведь совершенно не хочу её убивать.
   - Я тоже.
  
   Неожиданно позвонил художник. Немного рассеянный и непрактичный, как и почти все творческие личности, он только теперь вспомнил номер ''Газели'' на которой к нему приезжала за заказом Марина.
   Олег довольно быстро пробил машину по базе, и на следующий день Софи и Олег заявились в фирму- перевозчик пообщаться с водителем. Отказать подобной парочке весьма и весьма сложно - там где не хватит природного обаяния Софи, помогут весомые аргументы Олега. У водителя оказалась прекрасная память, и он вспомнил, куда отвозил картины.
   На звонок в дверь никто не отозвался.
   Замки на металлической двери были высококачественными, но медвежатник из Олега далеко не последний. Беглый осмотр помещения не выявил картин, но однозначно указал на принадлежность квартиры Марине.
   Обстановка отсутствовала почти полностью. Имелась микроволновка, матрас, десятка три банок консервов и сейф. Олег и его вскрыл без труда. Внутри - ПП-945 с патронами, пистолет и несколько гранат. Считай, визитная карточка.
   Капитана в известность ставить не стали, но засаду из братков Олега, знакомых с Мариной поставили. Результат не замедлил себя ждать. Через три дня в положенный срок они на связь не вышли.
   В квартиру зашли с осторожностью. Все трое оказались связанными. Содержимое сейфа, а так же их оружие пропало. В кармане одного оказалась записка, написанная очень знакомым почерком.
   ''Олег, тормоз, тоньше работать надо. Совсем квалификацию растерял''.
   В чувство троицу привести удалось с немалым трудом. Оказалось, что банально позвонили в дверь. Так как глазок отсутствовал, бывший омоновец открыл безбоязненно. За дверью, по словам не обремененного интеллектом шкафа обнаружился молодой парень из разряда лох ушастый. А на лестнице кто-то кокнул все лампочки. Парень нес какую-то чушь, а омоновец слишком поздно разглядел, что в темноте прячется ещё кто-то.
   Марина выстрелила в шею ампулой со снотворным, вбежала в квартиру, и столь же быстро нейтрализовала двух других. Один, правда сумел-таки её рассмотреть. Последние сомнения после рассказа пропали - она. Да ещё и с сообщником. Возможно, не одним. Совсем не весело.
   Проштрафившихся охранников Олег отправил оттачивать утраченные навыки.
   Срочно обратились в агентство, продавшую квартиру. Оказалось, офис на днях ограбили. Неизвестный украл все бумаги, какие смог найти, взломал все сейфы, но почему-то не тронул дорогой оргтехники. Тандем Софи и Олег и здесь смогли добиться желаемого. Оказалось, что жительница Владивостока Галина Козлова приобрела на свое имя пять квартир в разных районах города. Правда, Галину описывали как довольно высокую голубоглазую шатенку. Но многим запомнилось, что она никогда не снимала перчаток. И расплачивалась наличными.
   Олег сказал, что следить за четырьмя квартирами у него не хватит людей, к тому же он предположил, что Марина не только с этой фирмой сотрудничала.
   - Тогда обратимся к капитану, - предложила Софи, - и пусть он нам поставляет сведения об ограблениях риэлтерских фирм. Сестренка будет заметать следы, уничтожая подписанные ей договора. К счастью для нас, она почти полная безграмотность в компьютерах, и похоже, элементарно не знает, что основная масса документов хранится именно там. Думаю, она ограбит ещё три или четыре фирмы. А мы узнаем обо всех её лежбищах. Так что, сестрица Галенька, держись!
   Только вот Олег заявил, что втравливать своих людей в Еггтовскую свару он больше не даст. Марина, по его мнению полностью шизанулась, и в следующий раз стрелять будет не ампулами. Да и эти были с лошадиными дозами, и не столь крепких мужчин отправили бы на тот свет. Так что его люди будут отныне принимать участие только в слежке и сборе информации, а силовые акции... Нет, сам-то он участвовать будет, но у него работают люди, а не пушечное мясо. Здесь никто не приносил присяги императору.
   Раздраженная Софи заявила, что ещё пара выходок Марины, и она сама при встрече будет стрелять на поражение. Не по конечностям.
   - Я тоже. - сказал Дмитрий, посмотрев на Софи. Во взгляде - смерть. И чуть не был пристрелен Сергеем.
   Сашка же о сваре так и не узнала.
   За следующие пять дней были ограблены три риэлтерские фирмы. Подозрительных клиенток обнаружилось семь, а квартир под тридцать.
  
   - Ты её такой благородной считаешь! Вот, мол, не хотела мучаться, и решила сама уйти! Ха-ха! Да эта рационалистка чёртова даже здесь варианты просчитывала!
   - Я не понимаю.
   - Не понимаешь... У неё в столе лежал пистолет с разрывными патронами. Есть и пули с ядом. А стрелялась она из обычного. Эти пули убили бы, и никто бы не спас. Решила оставить для себя последний шанс!
   - Софи. По-моему, тебя не долечили.
   - Умеешь, оказывается, быть жестокой.
   - Я в спину не бью.
  
   - Она в Коломягах.
   - С чего ты взял?
   - Там видели этого лоха ушастого. И честное слово, он крупно рисковал, ибо омоновец этот страстно хотел набить ему морду.
   - Может, он там просто живет?
   - Прописан он в другом месте. И в жизни не заработает на такой дом. Оттуда никто не выходит, но он регулярно таскает туда продукты, и иногда остается ночевать.
   - А кому это все принадлежит?
   - Некой Марии Шульц, лицу с двойным гражданством, вдове гражданина Германии.
   - По-моему, нам просто необходимо повидаться с этой Марией.
   - И как ты это собираешься сделать? Следящей аппаратуры вокруг дома просто перебор. Я за такое не возьмусь. Ибо подозреваю, там у неё ставка.
  
  
   Часть 2.
  
  
   Глава 1.
  
   От последствий перехода, по неизвестной причине чуть не вышедшего из-под контроля и ни стоившего всем шестерым жизни, Марина оправилась позже всех. И то выглядела так, что император именным указом отправил выписанного из госпиталя генерал-майора в отпуск на три месяца. Бестия, а заодно Софи и все остальные вполне с этим мнением согласились.
   Марина- нет. Откровенно хорохорится. Требует себе в нагрузку к генеральскому мундиру либо дивизию, либо должность в безопасности. Бестия из соображений наглядной агитации подвела её к зеркалу и поинтересовалась: ''Кто из нас выглядит старше?'' Вопрос очень спорный. Хотя чёрные волосы Кэрдин наводят на мысль о краске, они настоящие. А у Марины просматривается порядком седины. Лицо очень сильно осунулось. Да под глазами огромные синяки. Пришлось признаться самой себе - хуже она выглядела только когда ''гостила'' у Тима.
   К тому же, ребёнку снова нужно привыкнуть к матери.
   Все эти годы Марина младшая находилась у Бестии. Сама она по понятным причинам виделась с ней нечасто. Из соображений безопасности Марина живёт в одном из имений Кэрдин в окрестностях столицы. Летний дворец Бестии вовсе не нужен. Несколько лет назад даже продать хотела. Император из соображений престижа намекнул на желательность отказа от сделки. Ягры имения распродают! Куда мир катиться! Что же, Бестия в какой-то степени оставалась феодалом, а следовательно не могла отказать просьбе монарха. К тому же, император муж Еггта, а Ягры всё-таки их вассалы. Были.
   Тем более просьба подкреплена некоторой суммой ''на содержание памятника культуры''.
   В этом ''памятнике'' и поселили Марину. Как ту, так и другую. Тем более Старшей жить и негде - городская квартира оказалась разбомбленной. В числящихся за ней дворцах из принципа носа не покажет. Могла бы потребовать и другую квартиру, но Кэрдин попросила пожить у неё.
   А на просьбы Бестии лучше не отказывать.
   Совершенно неожиданно удалось наладить неплохие отношения с Мариной Младшей. Та оказывается прекрасно знает, что у неё есть мама, которая недавно вернулась с войны. Оказывается, материнский инстинкт ещё не до конца утрачен. Марина очень симпатичный и смышлёный ребёнок. И не любить её просто невозможно.
   Она не лишена и общества сверстников. Весь персонал по приказу Кэрдин подобран из семейных пар, имеющих детей возраста Марины. Так что играть есть с кем.
   Только через несколько дней отдыха Марина Старшая узнала о наличии на своем счету довольно неплохих денег - написанный ядом, а не чернилами роман оказывается довольно популярен. Выдержал десятка два изданий и приносит стабильный доход. Всё бы ничего, но писательская карьера никогда не прельщала. Да и произведением в основном хотелось плюнуть в рожу всем и вся. Получилось. Общество, оказывается, обожает, когда в рожу плюют. Вроде как свежо и ново.
   Скандальных авторов до известно какого места и много больше. Но даже на их фоне Марина выделяется. Главным образом из-за того, что славы скандальной никогда не искала, а просто выплеснула на бумагу боль за происходившее.
   О популярности и не думала вовсе. А в прессе, оказывается, до сих пор идёт дискуссия на тему установления личности М. С.. Подозреваются светила литературы, а так же скандальные молодые авторы. Есть мнение и о коллективном творчестве нескольких литераторов. То есть, нет никакой М. С..
   Марина не удержалась от соблазна посетить один из крупных книжных магазинов. Полистала роман. Обсудила с покупателями и продавцами достоинства. Оценки - от восторженных до чуть ли не мата. Прослушала с интересом весьма страстную речь одного восторженного поклонника, который довольно аргументировано доказывал, что роман- это последняя и лучшая вещь Н. - довольно популярного писателя модного направления умершего перед войной от алкоголизма и венерических заболеваний. Из соображений чёрного юмора даже поддакнула. И привела несколько аргументов, работающих на эту версию. Даже купила подарочное издание самой себя, расплатившись деньгами из гонорара как раз от этого издательства.
   Заглянула в Военный музей, ознакомиться с официальным мифотворчеством о только что отгремевшей войне. Напротив входа в новый зал - застекленная витрина. В ней - разрубленный кэртерский меч. Чем-то смутно знакомый. Пригляделась. Клинок драгоценной булатной стали и простая рукоять. Здорово, давно не виделись. Вот уж не думала, что кто-то разрубленную железку подберет, и в музей притащит. А ту ещё и пояснительный текст присутствует, где много всего интересного про героизм генерала М. Херктерент написано, за исключение того, что на самом деле было. Бой-то оказывается был днем. А генерал Херктерент лично взяла в плен генерала чужаков. М-да, вон на стене и картина пленения присутствует. Вся в героических тонах выдержанная, всё бы ничего, только художник ни тяжелого танка, ни танкистов вблизи, ни генерала М. Херктерент никогда не видел, и допустил некоторые вольности. К примеру, генерал оказался не того пола. У танка - две гусеницы вместо четырех. Общее состояние машины наводит на мысли о увеличенной в эннадцать раз детской игрушке. Интересно, автор хоть один парад видел? Танкисты, судя по пропорциям, все ребята двухметровые, такое бывает иногда, но Марина в своей дивизии что-то таких богатырей не помнила. Ни на одном нет фирменной танкистской куртки. Это уже хуже. Да и комбинезоны такого покроя вроде бы на торпедных катерах носят, а не на танках.
   - Вот уж не думал, что вам припишут ещё и мое пленение.
   Марина резко оборачивается.
   Перед ней самый натуральный чужак, почему-то в грэдской форме генерал-лейтенанта медицинской службы. Длинноушество и маникюр прилагаются.
   Сощурив левый глаз, Марина пристально осматривает пришельца сверху донизу и сообщает.
   - С утра не пила. Вроде не знакомы. Сама военнослужащий, и могу привлечь за неуставные отношения.
   - Я прекрасно знаю, кто вы Ваше Высочество.
   - И? Мы не знакомы.
   Он улыбнулся. Улыбочка такая лет эдак надцать назад Марине пожалуй понравилась бы. Но не сейчас.
   - Я знаю вас гораздо лучше, чем вы можете предположить. Сейчас профессиональный интерес мной движет так сказать. Без ложной скромности скажу - горжусь результатами своего труда!
   Левый глаз закрылся окончательно. Градус наклона шеи приблизился к девяноста. Марина оказывается признаться самой себе, что ничего не понимает.
   - Значит вы ничего не помните о обстоятельствах вашего ранения?
   Неизвестно зачем, Марина ответила:
   - С взрыва моста - в голове одна каша. До сих пор не уверена, что было, а что от наркоза померещилось. Ваша братия в этом бреде присутствует. Хотя в плен меня вроде не заносило.
   - Медики Военно-медицинской академии отказались от вас. Признаю - обоснованно. При нынешнем уровне развития медицины вы были обречены. Да и моих знаний и опыта хватило с огромным трудом. Ожоги были далеко не самым страшным... За время операции вы трижды были в состоянии клинической смерти. Второй раз... Около шести минут. Ваша жажда жизни потрясает. Но и операция во все учебники хирургии попала.
   - Спасибо. Просто по человечески. Вот значит благодаря кому в очередной раз разминулась со мной смерть. Одного только понять не могу- почему на вас этот мундир. Я ведь даже имении вашего не знаю.
   Снова загадочная полуулыбка.
   - Оно малопроизносимо. Я вполне уже привык, что меня называют генерал Кэрт.
   - Кэрт... Это имя или фамилия?
   - Считайте, как вам больше нравится. Скорее, теперь это все-таки имя. Ибо я точно лишен принадлежности к клану.
   - Ещё раз спасибо Кэрт. Только объясните одну вещь - видела я недавно один акт о состоянии моего не очень драгоценного здоровья. Вроде все верно, за исключением одного - откуда там взялась фраза о фатальном повреждении мозга, полной утрате умственных способностей, моем переводе в состояние кактуса и прочих милых вещах.
   Он покачал головой.
   - Ничего подобного я в акте не писал.
   Марина поверила. Сразу. Равно как и понял, в чьей канцелярии сочинен акт, и какая печальная судьба постигла оригинал. Кое-что в нашей стране не изменится никогда. К сожалению.
  
   Если и надеялась Кэрдин подольше держать Марину вдали от каких-либо дел, то надеждам не суждено было сбыться. Марина перерыла подшивки основных газет за последние три года, а так же все стенограммы заседаний Совета обороны и доклады безопасности об обстановке в стране. Отказать ей как члену императорского дома даже Бестия не может.
   Марина всё прочла очень быстро. Чуть ли не в два раза больше времени материлась на всех известных ей языках. Поводов предостаточно.
  
   Живет Сашка в одном из ''маленьких'' гостевых домов во владении императора в окрестностях столицы. Тихо, тепло, прислуга вышколенная... Быстро же у тебя, поборница социальной справедливости, привычки клинической барыни развились!
   Клеткой золотой не назовешь это место, а жить все одно противно. Даже мысли приходят - не зря ли сбежала?
   Марина почти не появляется, Софи - тем более. Съездить посмотреть на столицу половины мира как-то не хочется. Слуги похоже считают её незаконной дочерью императора, и втихаря посмеиваются над акцентом.
   Делать нечего, только гулять по усыпанным желтой листвой аллеям огромного парка, любоваться местными псевдоантичными скульптурами, кормить толстеньких золотых рыбок да цветных карпиков, сплывающихся на звук колокольчика, слушать журчание многочисленных фонтанов, да рыться в огромной императорской библиотеке.
   Все основания для осеннего депресняка!
   Седой дворецкий, похожий на отставного полковника говорит ей:
   - Вам очень повезло, вы наверное, последняя кто сможет насладиться красотой и покоем этого места. На будущий год многого уже не будет. Последний год, когда парк закрыт. С весны следующего, снова здесь появится широкая публика, и даже чернь. Уже не будет прекрасного места для отдыха избранных. Его Величества снова распорядился открыть парк, и даже запретил брать входную плату. Люди устали от войны, и хотят отдохнуть. Но множество людей разрушат красоту этого места, созданного для немногих.
   Сашка промолчала. Что бы ни говорила Марина, а моральные установки императора гораздо выше, чем многих настоящих и бывших владельцев дворцов в её родном мире. Да и сама Сашка не слишком-то жалует дворцы и парки для немногих. Только в чем-то прав и дворецкий.
  
   Вассалитет, пышная титулатура, церемонии - осень увядание, признаки уходящего мира. Того мира, где когда-то не пустыми словами были честь и благородство.
   Марина и Софи там много рассказывали Сашке о своем мире. Но только здесь, после нескольких недель, проведенных в дворцовой библиотеке, у неё сформировалось четкое представление об истории этого такого похожего, и одновременно, совершенно иного мира. И о славных предках Марины и Софи.
   Не сразу рождаются могущественные империи любого мира.
   Редко когда их созданию не предшествует жестокая борьба. Обе великих империи этого не были исключением из правила.
   Мир... Четыре материка, да затянутый льдом полярный архипелаг на севере. Один материк начинался за полярным кругом и простирался за экватор одним из своих полуостровов. А по широте тянулся больше чем на 180 градусов. Он просто огромен. Остальные три материка не составляют и трёх четвертей от площади этого.
   Много народов жило на этой земле. Возвышались и сходили в небытиё. Так было всегда. Из века в век. Создавались и исчезали государства. Сменялись народы.
   В этом мире ещё недавно было пять материков. Пятый в то время и был весьма густонаселённым. Стояли там огромные города и крохотные селения. Из конца в конец пересекали материк великолепные дороги. Далеко, очень далеко от родных берегов хаживали длинные корабли с глазами на носу. Все народы на побережьях всех материков знали их керамику. Носили их украшения. Охотно покупали их картины и статуи. И оружие. Ибо очень хорошим было оно. Во всех портах моряки всех народов говорили между собой на их языке.
   Но потом корабли стали приходить гораздо реже. А те, что приходили мало привозили товаров. Больше людей, бежавших от объявшую страну великой войны. Потом пришли вести, что боги прогневались на слишком гордых людей, и вскоре должна была земля исчезнуть в пучине вод. Что же, в той земле хватало огнедышащих гор.
   К берегу великого материка двинулись корабли. Много их шло тогда, этих глазастых. Никогда раньше их не было столько. Было это около девятисот лет назад. За одним веслом на них случалось сидели смертные враги. Они если и не забыли о прежней вражде, то по крайней мере договорились забыть о ней пока под ними палуба.
   Ибо действительно погибла их земля. В огне проснувшихся вулканов и от мощнейшего землетрясения. За считанные дни не стало её. Немало погибло при этом людей. Тех, кто не покинули свой дом. И тех, кто просто жили в городах на побережье, городах, которые слизнула чудовищная волна, поднявшаяся, когда затонул материк.
   Немало погибло от этой волны тех, кто пришёл на глазастых кораблях. Но ещё больше их осталось на берегу. Стояли квадраты их лагерей. Ровно белели ряды палаток. Словно по линии проведены улицы в лагерях. Много, очень много было этих лагерей... Масса народу ютилась у частоколов этих лагерей. Ибо те, кто за стенами, были последней надеждой женщин, детей, стариков, да и просто тех, кто не мог держать в руках оружия.
   Но не было уже дома у этих людей. Они пытались договориться. Они хотели пройти через земли прибрежных государств в огромные просторы степей. И взять их себе, ибо они считали, что земля кому-то принадлежит, если на ней стоят города и простираются пашни. А если их нет - то и земля ничья.
   Но слишком много богатств со своей погибшей Родины привёз народ. Позарились на них правители почти всех прибрежных государств. Они считали себя очень сильными. И заломили за проход через свои земли слишком высокую цену... У вас столько нет? Как жаль. Тогда не пройдёте. Но мы добрые. Разницу можете покрыть рабами. Вон там у вас сколько женщин и детей... Правителей было много. Пришедших же из-за моря было очень много. У них на всех был один правитель.
   Молодой император в золотых доспехах мило улыбался на переговорах. Говорил прекрасно поставленным голосом. Он был почти женственно красив. Казался изнеженным и слабым. Многие местные правители смеялись втихаря над его завитыми волосами и ухоженными ногтями. А какие дорогие перстни на изящных пальцах. Конченый народ, где такие правители. Не о чем с ними говорить. Взять с них можно не только золото, а вообще всё, что пожелаешь. Да и их самих, в качестве рабов, и особенно, рабынь.
   Они просто не слишком внимательно смотрели на императора. Обратили внимания в его дорогом мече только на украшенную драгоценными камнями рукоять. Не глянули на клинок. А посмотреть -то стоило повнимательней. И подумать, насколько неженкой может быть человек легко орудующий ТАКИМ мечом. Да и золочёные доспехи ведь были очень тяжёлыми. Они забыли, что скача от одного властителя к другому, ''изнеженный'' император по трое суток не вылезал из седла. Они забыли, что он спокойно мог спать на голой земле, чего не умели уже многие из них.
   Он привёл сюда лишившийся дома и расколотый страшной войной народ. Половина, если не больше командиров в армии ещё совсем недавно были его смертельными врагами. Они только на время согласились забыть о старых распрях. Ибо народу нужна новая земля, где можно жить.
   Жадность прибрежных властителей застилала им разум. Уступки императора они принимали за слабость. Нежелание проливать кровь - за трусость. Но некоторые оказались жаднее прочих... Во время одной из ночных скачек императора догнал гонец. Один из властителей начал войну, сказал он, такой то лагерь осаждён, они режут всех, кто не успели укрыться за частоколом. Всех. Так сказал гонец.
   Загоняя коней, неслась на выручку императорская гвардия. Только они и смогли привезти сюда своих лошадей. Всё-таки не хотелось пришедшим на кораблях оставаться совсем уж без кавалерии.
   Император успел. Лагерь ещё держался. Пехота из соседнего лагеря просто не успела бы подойти на выручку, ибо здесь не было прекрасных дорог тех мест, где они раньше жили. Осаждавшие лагерь полегли все до единого. Гвардейцы не брали пленных. Ибо они хорошо видели, что сотворили с теми, кто не успел укрыться за стенами. А это в основном были женщины и дети.
   Приплывшие на глазастых были терпеливым народом. Они довольно долго платили местным втридорога за хлеб, ибо мало у них было своего. Местные были жадные. Чем ближе была зима, тем больше они вздували цены. А властители, видимо считали, что за зиму порядком грэдов перемрёт, и весной оставшихся взять будет полегче. Себя-то, властители местные, считали непобедимыми воинами.
   ''Хотели войны- получайте'' - только и сказал император. Вернее не так, ибо так сказал ИМПЕРАТОР. Народ помнил его имя. Но писали теперь только так: ИМПЕРАТОР. Все буквы большие. А если есть возможность, то и красными чернилами писали теперь ИМПЕРАТОР.
   Отчаянно дерётся зверь, загнанный в угол. Нечего ему терять. И нечего было теперь терять этому народу.
   Содрогнулась земля. В одну ночь исчезли лагеря. Развернулись боевые знамёна со змеями и драконами. Двинулись вперёд закованные в сталь колонны. Они шли не через земли. Они шли брать эти земли. Им нечего было терять. Им. Тем, кто сам себя называл коротким и чётким именем, похожем на боевой клич - Грэды!
   Теперь жадным властителям оставалось только слать проклятья к небесам, неизвестно за какие грехи ниспославшую на них кару по имени Грэды. Иные даже пытались объявить их главу воплощением какого-то злого божества.
   Словно машина шли по земле квадратики их пехоты. Чёрные перья, красные гребни, и серебристые рога торчали из-за башенных щитов. Часто бывший враг закрывал от стрелы своего врага. Что бы там грэды не поделили между собой, это осталось в прошлом. А теперь перед ними был просто враждебный мир. Грэды просто хотели жить.
   Одно за другим исчезли прибрежные государства. А те, кто жили в них раньше - либо сливались с захватчиками. Либо... Это мир ведь очень жесток. Исчезали они.
   Грэды шли, словно стальные. Ничто и никто не могло их остановить. Пусть погиб в бою ИМПЕРАТОР, и не осталось у него детей. Нет императора - выберем другого.
   Со временем император стал символом. Пусть и не верили Грэды в богов. Но должно быть что-то, объединяющее всех. Символ. И только потом уже человек.
   За полсотни лет грэды захватили огромную территорию, чуть ли не превосходящую по площади их прежнюю Родину (Кроме всего прочего, грэды умеют прекрасно считать). Ещё через несколько десятков лет человек с другого материка, впервые ступивший на эту землю, подумал бы, что грэды были здесь всегда. Всегда были эти дороги. Тянутся через овраги акведуки. Стоят огромные города. Прекрасные статуи на площадях этих городов. Огромные библиотеки. Каждый грэд умеет писать и читать.
   Родилась новая империя.
   Одного только нет в городах этой страны - храмов. Ибо больше не верят грэды в богов. И слишком привыкли в последнее время полагаться только на свои короткие мечи.
   Грэдов много. Но империя довольно рыхлая. Наместники великого, особенно в приграничных провинциях правили фактически сами по себе. Так не могло продолжаться долго. Либо из каждого крупного наместничества рано или поздно образовалось бы своё государство, жители которого не обязательно и помнили бы о родстве с соседним.
   Либо на троне Великого рано или поздно появился бы человек, снова решивший сколотить в одно целое начавшуюся расползаться империю. У которой уже и так начали объедать окраинные районы.
   Народ породил такого человека.
   Никто не знал родителей человека, но все знали ту, которая заменила ей мать - Рыжая Ведьма Кэрдин. Так её звали. Одна из дочерей тогдашнего великого, сама не возражавшая против занятия трона. В то время все соседи весьма воинственных грэдов жили спокойно, ибо всю свою энергию воинственные грэды тратили на борьбу друг с другом. А желающих лезть за собственной смертью через их пограничные укрепления, находилось немного.
   А прошлый великий наделал слишком много внутриполитических ошибок. Немало было у него детей. Так что смута после смерти правителя стала неизбежной. Единокровные брат и сестра - Эрендорн и Кэрдин ополчились против малолетнего наследника, у которого тоже хватало сильных сторонников.
   Эрендорн слыл не слишком хорошим полководцем, сестра же вовсе не бездарным. Наследника они вдвоём после кровопролитной войны благополучно спихнули. Прирезали втихаря. Только трон слишком тесное место, чтобы сидеть там вдвоём. Особенно двоим настолько несхожим людям. Хитер и изворотлив Эрендорн. Горяча и прямолинейна Кэрдин. Вскоре разразилась новая война. Слишком уж велики амбиции у Рыжей Ведьмы. У Эрендорна не меньше, только у Кэрдин на виду, а у Эрендорна - при нем...
   Перед последним из величайших сражений той войны Кэрдин нашла брошенного новорожденного ребёнка. У Рыжей Ведьмы не могло быть своих детей. Этого ребёнка она объявила наследницей. Дав имя по половине своего, и в память о погибшей в начале войны любимой единокровной сестре - Дина. Короткое имя, похожее на боевой клич.
   Рыжая Ведьма проиграла войну. Эрендорн стал править единолично. Он был вполне способным властителем и правил вполне достойно, хотя вовсе не контролировал почти половину из населённых грэдами земель.
   В одной из этих областей и скрывалась потерпевшая поражение Кэрдин. И подрастала маленькая Дина...
   Потом долго спорили, кто же подстроил тот бунт, в результате которого и погибла Рыжая Ведьма. Многие подозревали, естественно Эрендорна, хотя Дина так и не думала. За свою жизнь Кэрдин много кому насолила, и Эрендорн в списке врагов был далеко не последним. Он с ней только трон не поделил, лично против неё он ничего не имел. Рыжая Ведьма хотела спасти свою дочь. И спасла. Ценой своей жизни.
  
   А дочь Рыжей Ведьмы оказалась вполне достойна материнской славы. Звали её Дина. Маленькая, темноволосая, зеленоглазая, плотненькая она нисколько не походила на худую как жердь Рыжую Ведьму. Не походила внешне. Но один в один была по духу. Только столь же отважна, но гораздо хитрее, умнее да и удачливее во всём.
   И слава Дины скоро затмила материнскую.
  
   Затмила настолько, что многие народы, не знавшие прежде грэдов, теперь узнали их. А те, кто знали раньше, позабыли прежнее их прежнее имя. Имя звучало по-разному. И немного по-разному переводилось. Одни звали их теперь - Дети Дины. Другие - Отродья Ведьмы. Но имя упоминалось всегда.
   Динерды. Эл д'Динаар. Дереттер Дин. Дина Куртауу. И другое.
   Но сами себя они звали Грэды.
  
   И ещё Дина I ковала оружие. Великолепно ковала. Не будь она той, кем была, слыла бы одним из лучших оружейников своего времени. А так... Не слишком много клинков она сделала. Символом власти стал меч Дины. Не затерялись в веках и четыре клинка Еггтов- огромный двуручный меч Фьюкроста, лишь немногим уступающий ему клеймор Линка, изящная и тонкая рапира Кэретты и клинок младшей дочери, будущей Дины II, по имени "Золотая Змея". Эти пять мечей зовутся "первыми". "Вторыми" зовут мечи, сделанные Диной для тех немногих, кого считала друзьями и в подарок другим властителям. Каждый клинок имеет имя. Они словно живут своей жизнью. Говорили, что Дина I заключила сделку с драконом. Согласилась она, что непревзойдёнными будут её клинки. Но проклятье ляжет на тех, кто будет владеть ими после тех, для кого они созданы. Не будет в их жизни счастья, и не будет покоя. Будут они умирать молодыми. Не все, но многие. Будут у них драконьи сердца, неспособные к любви. Намного дольше, чем они будет жить их слава.
   Так говорили.
   Но никто и никогда в этом мире не видел ни одного живого дракона.
   Гораздо чаще говорили, что у самой Дины душа Дракона. Создавая прокляла эти мечи. Не со зла. Просто не может иначе дракон, ибо яд в самом его дыхании. Он многое может дать. Но немало и попросит взамен. Только ты не будешь знать, что именно. И когда.
   А её собственный меч звался Глазом Змеи. Лицом Змеи называют клинок. И достался он младшей дочери. Той, которая потом стала Диной II . Самое тяжелое проклятие лежит именно на этом мече. По крайней мере так говорят, зная судьбы владельцев. Но и самый прославленный меч- Клинок Младшего Еггта. Клинок Марины.
   Он переходил из поколения в поколение. Он просто не мог затеряться. Ибо про него говорили, что он сам иногда находит владельца.
  
   Вторым владельцем меча стала младшая дочь Дины I - Дина II. Как и мать, неплохой полководец. Именно она нанесла смертельный удар великой степной империи куршан. Удара, от которого те никогда не смогли оправиться. А грэды беспрепятственно дошли до Великого океана.
   Ещё она была гениальным врачом. Казалось, нет болезни, от которой не может излечить зеленоглазая ведьма. Говорили, что она пришивает отрезанные руки и ноги. И даже поднимает мёртвых. Так это или не так, не знал никто, но ослеплённая в детстве старшая сестра Кэретта обрела зрение.
   Одно плохо - Дина спасала людей, ненавидя и презирая их. Ни с кем не делилась своими знаниями. ''Я прошла этот путь. Кто хочет пройти дальше - пусть пройдёт столько же'' - так говорила эта дьявольски гордая маленькая женщина. Записи вела материнской тайнописью, которую даже родной брат не мог читать. Остались легенды о пересаженных сердцах. Только у неё сердца не было вовсе. Вместе с ней ушли великие знания. И даже написанных тайнописью книг не нашли.
  
   Немало пришлось бороться за власть Дине III. Ибо многие считали незаконной её. Основания весомые: никогда не была замужем Дина II. Но привлекало многих и то, что она одна. Нет у неё братьев и сестёр. Вряд ли после неё разгорится новая война за трон. А та, что идёт, должна стать последней.
  
   После смерти Дины III война и вправду не разгорелась. Относительно спокойно воцарилась её старшая дочь - Дина IV, далеко не столь воинственная как предшествующие Дины. Но вполне способная втолковать кому угодно, где начинаются земли грэдов. И стоит ли приходить на них с мечом. Прославилась она и своими постройками. Мудрыми законами. Почему-то на её правление выпал невероятный взлет человеческого духа. Народы, раньше знавшие только мечи грэдов узнали теперь их картины и статуи, поэмы и романы. Подобного не создавал никто. Сила, мощь, ярость и красота, сплавленные воедино гением народа-воина. Да и мечей Грэды ковать не разучились.
   Часто впоследствии правление Дины IV называли Золотым Веком.
  
   Эпоха Великих Еггтов закончилась со смертью Дины IV. Но осталась преображённая их трудами империя. Род Еггтов продолжал существовать, иные его представители даже бывали у власти.
   А ведь наступил уже век пороха.
   Грэды шли вглубь материка. Шли словно прорубая огромный коридор к другому великому океану. Ширина этого ''коридора'' чётко определялась границами земель, подходящей для выращивания традиционных культур грэдов. Они забирали земли, где жило не слишком много людей. Теперь эти народы оставались, где и раньше. Продолжали жить по своим прежним законам. Довольно сильно смешивались с грэдами. Иные за сотни лет жизни рядом перемешивались вовсе. Оставались от них уже ставшие своими для грэдов имена. И мало кому понятные рукописи.
   Весь север материка великолепно знал грэдов. На юге же про них только слышали да торговали. Но сильно влияние их культуры. В искусстве, строительстве, в мореходстве. Ибо много где бывают грэды. Далеко не везде идёт про них добрая слава.
   Почти из центра материка далеко выдаётся на юг большой полуостров. Благодатная земля, богатые недра, мягкий климат. Всё, что хочешь для жизни. Приходи и владей. Если пройдёшь через пустыню, закрывавшую дорогу на полуостров с запада. И переберешься через стену, стоящую на границе степи. С востока преграждают путь нежеланным гостям высоченные горы. И главное: если сможешь выгнать нынешних хозяев этих земель.
   Зовут их Миррены. Весь полуостров принадлежит им. Даже отчаянные грэдские пираты, без зазрения совести грабившие прибрежные города на всех материках, не особенно любили совать нос к мирренам. Добычи-то у них можно взять немало. Но неплохи мирренские корабли. Крепки стены городов. Отважны защитники. Только по океанам они плавать не любят. Больше всё вдоль побережья плавали. Основывали новые города. Торговали с местным населением. Очень активно.
   Торговые фактории мирренов стали превращаться в города. Довольно крупные, не терявшие, однако, связи с родиной. Миррены вскоре выжили с побережья прежних хозяев. Двинулись вглубь материка.
   Но чёткую границу проводили миррены между собой и теми, которых покоряли. Не миррен - человек второго сорта. Миррены сильны. Весьма отважны. Довольно лихо подминали под себя государство за государством. Впрочем, со временем миррены стали помягче. Стали даже даровать права своего гражданства тем, кого ещё недавно считали почти своей рабочей скотиной. Даже довольно широко стали даровать. Но на новых граждан всё равно смотрели с оттенком пренебрежения.
   Такими уж они были, уверенные в своей исключительности миррены. Исключительность исключительностью, а говорила между собой их аристократия почти исключительно по-грэдски. Куда больше интересовалась грэдской культурой, чем своей собственной.
   В положенное время зашлёпал колёсами и первые пароход. Это было лет через пятьдесят после того, как закрепились грэды на берегу великого океана. Забухали паровые молоты. Задымили доменные печи. Вскоре и корабли оделись в броню.
  
  
   Сашке нравится листать заполненные фотографиями, рисунками и схемами альбомы про броненосцы и линкоры - как и в другом мире олицетворение мощи государства. По-разному складывался век стальных гигантов. Десятки, а то и сотни снарядов губили одних, резак автогена превращал в металлолом других. На этих страницах они все были живы. На стапеле, в походе, в парадном строю и даже объятые пламенем они все были живы. Сила и мощь рукотворной стихии, на равных спорящей с природной и себе подобной.
  
   - В детстве здесь очень часто жила Марина. Она любила осень, эти книги. Очень живая и умная была девочка.
  
   Дворецкий всегда выглядит торжественно, но сегодня превзошел сам себя. Шитый золотом парадный мундир со всеми орденами и меч у бедра.
   Пол стола занимает папка красного бархата с золотым гербом, свешиваются две печати в футлярах.
   Огромный лист пергамена. Написано золотыми чернилами. Текст на древнем языке грэдов, да ещё и старинным шрифтом. Сашка с трудом начинает читать. Три четверти листа занимает полный титул императора. Далее следует. ''Жалуем высокорожденную Александру высокого рода Симон правами и привилегиями Великого Дома по Воле Древнего Дома Прославленного В Веках, Нашей Милостью в знак Особой Воли на благо Древнего Дома''. Внизу ещё одна печать красного воска размером чуть поменьше шины от ''Белаза'' и собственноручная подпись пурпурными чернилами ''Саргон I''.
   Лестно, прекрасно, замечательно, одно только не понятно: за что? Император, по описанию Марины и Софи, выглядит кем угодно, только не клиническим шутником. И на награды он бывал щедр только к тем, кто этого действительно стоил.
   Сашка видела его один раз, и он казался похожим на осовремененного римского императора из династии Антонинов - Адриана или Марка Аврелия. Благородная осанка, преисполненный мудростью и грустью взгляд философа. И одновременно спокойная и уверенная мощь. Только мундир вместо тоги, и не такое тщательное внимание к уходу за волосами и бородой. Холоден словно старинный мрамор.
   Сашка впервые увидела человека, одного взгляда на которого достаточно, что бы понять - перед тобой глава сверхдержавы.
   Хотя даже про Антонинов можно вспомнить кое-что не укладывающееся в представление о мудрых правителях.
  
   Марина приехала вместе с дочерью. Естественно, их бесшабашие на мотоцикле, и без каски, как сама, так и девочка. Если не брать во внимание невысокий рост, то ни за что не догадаешься, сколько ребенку лет. Слишком уж по-взрослому смотрят материнские зеленые глаза. Длинные чёрные волосы заплетены в две косички. Одета девочка тоже во всё черное. Чем-то она напомнила Сашке младшую из Адамсов.
   Ожидала Сашка увидеть изнеженное и робкое создание голубых кровей. А увидала вот такое волевое, сильное, не по годам умное, и в чем-то даже неприятное создание. Точную копию бесшабашной матушки. С совершенно иным, и весьма загадочным характером.
   Оценивающе смотрят зеленые глаза.
   Такие дети не выносят, когда с ними сюсюкают. Прямые, честные, волевые, но не в коей мере не простодушные и наивные. Словно проскочившие детские и подростковые года, сразу став взрослыми. Что-то в них есть от рождения, непонятное другим. Ни злое, ни доброе, просто иное. Могут вырасти в любви и ласке, а могут и в самых жутких условиях. Обстоятельства не имеют власти над ними.
   Ничто и никто не сможет иметь власти над ними, да и сами они во власти не нуждаются.
   По крайней мере, некоторые.
  
   - Что в школе, сколько раз сегодня подралась?
   И в голосе Марины ни нотки осуждения. Простой и банальный вопрос, вроде: ''Какие у тебя отметки?''
   - Я уже говорила тебе, таких тупиц в зоопарк сдавать надо.
   Марина и Сашка переглядываются. Одна просто сияет. Другая скорее озадачена.
   Дети очень часто страшно злы по отношению друг к другу. Но всё-таки цинизм прерогатива более старших возрастов.
   - Знаешь, я в свое время тоже была не подарок, но количество наставленных тобой синяков впечатляет.
   -Я же сказала, им в зоопарке место. Если что-то дергать охота, то пусть дергают у себя что-нибудь, а не мои волосы.
   - Постригись, как я, и от волос сразу отстанут.
   - К глазам пристанут. Или к тому же бритому затылку.
   Марина хохочет. Она сейчас просто мать, откровенно хвастающаяся своим единственным и любимым ребенком.
  
   - Александра, у вас есть дети?
   Не ожидала Сашка подобного вопроса от маленькой девочки.
   - Нет. А зачем тебе это?
   - Вы очень добрая. У вас обязательно должен быть ребенок.
  
   - Она всегда говорит, что думает. Это не простодушие, а так редко встречающаяся среди людей прямота и честность.
   - Может и так. Но граничит с жестокостью такая прямота.
   - Не она жестока, мир жесток. Марина слишком рано это поняла. Таким не оденешь розовых очков.
   - Они никому не нужны, такие очки. Но в мире есть не только зло.
  
   - С ней говоришь, словно с взрослой.
   - Она умная, учится вместе с четвертым классом. Правда я тоже в свое время со школьной программой расправилась к четырнадцати годам.
   - Wunder...
   - Schwein,- с усмешкой заканчивает Марина.
  
   - Из-вращенчески решил папенька узаконить твой статус, - тем же вечером сказала Марина, - ты хоть в курсе, что это такое?
   - Патент на дворянство.
   Раскатистый хохот.
   - Патент на дворянство. И-го-го!
   - Что такого смешного? - ''манеры'' Марины выведут из себя даже каменную статую.
   - Он признал мою Волю Еггта. Родная моя, в пересчете на вашу скопытившуюся в семнадцатом, титулатуру, тебе пожалован великокняжеский титул с большим и малыми гербами, конечно без угодий лесов и крепостных, но все равно не кисло. Твое имя внесено в аналог шестого разряда родословной книги Дворянских родов Российской империи. Ну, туда где все самое титулованное говно заносится.
   - Марина.
   - Чего?
   - А в глаз?
   - Великая Княгиня, бьющая морды! Круто!
   - Столь же круто, как и матерящаяся бухая принцесса.
   - Один-один! Только я так и не поняла, чего это разэтакого он в тебе нашел. Видимо, тебе надо кое-что объяснить о нашей титулатуре:
   Категорий дворянства масса, привилегии, давным-давно утрачены. Светская спесь никуда не делась, равно как и всякие разные бархатно-родословные книги. Тебе в принципе обязательно знать только о высшем дворянстве- так называемых Великих Домах. Величие там только в названиях, ну да это к делу не относится.
   Великие Дома делятся на два сорта - древние и молодые. Последние древние дома появились при Дине II. Разница - в счете степеней родства. У Древних - счет идет преимущественно по женской линии. У новых - и так и эдак, но преимущественно всё-таки по мужской. Даровав тебе титул Наследника Младшего Еггта, я причислила тебя к Великому дому. Но причисленный- не член Великого Дома. В твоем случае, после моей безвременной и насильственной кончины, ты бы обрела полноправие по факту. Ещё полноправие мог бы даровать Глава Дома, но он, то есть она, мать моя, мать её, быстрее удавится. Если же была объявлена Воля Младшего Еггта, то как-то неприличным считается, что бы наследник не носил ещё какого-нибудь титула. Император мог бы пожаловать тебе какой угодно дворянский титул. Но отмочил такой вот номер. Принял тебя в члены дома, приравненного к древним, по воле члена Старшего Дома. Теперь ты по знатности уступаешь буквально паре сотен столичных бездельников, да и то не сильно. Расщедрился называется! На моей памяти, подобные титулы жаловал раза три, а всего за правление и трех десятков не наберется. Хи-хи.
   - Что опять смешного.
   - Хитер папенька, вот что! Будь ты только моей наследницей, в случае моей смерти огребла бы не только титул, но и право на часть имущества дома принадлежавшую когда-то мне как Еггту, и как Дочери Императора. А теперь же, тебе остается только титул, а из имущества тебе отойдет только то, что моя матушка завещать сподобится, а то что у папеньки, у него при любых обстоятельствах останется. Хи-хи.
   - Ты думаешь меня это волнует?
   - Ты думаешь, его волнуют хоть чьи-то моральные принципы?
  
   - Технический вопрос. Возведение в титул сопровождается какой-либо церемонией?
   - Это в смысле мечом, да по голове?
   - Это в смысле, хватит придуриваться. Я уже уяснила - слава тут о тебе бродит- наш Жириновский нервно в сторонке курит.
   - Хе, а я никогда и не отказывалась от лавров маргинального типа. Только одна большая разница: НЕ БРАЛА, НЕ БЕРУ, И БРАТЬ НЕ СОБИРАЮСЬ.
   Как это ни банально звучит, на фоне местных политиков, я честный человек.
   И я ещё кое-что умею, кроме как бессмысленного чесания языком на трибуне и вне её.
   Томов сочинений у меня существенно меньше, и генерал-майор я настоящий, и даже не самый молодой.
   А в смысле ответа на твой вопрос - хоть в чем-то ещё император честен. Возведение с церемонией - пышные костюмы, золотое шитье, преклоненные колени и удар императорским клинком - теперь это особый вид пожалования только за особые военные заслуги. Каковых у тебя пока не наблюдается.
   - Что ты хочешь сказать, - поинтересовалась Сашка с невыраженной интонацией. Невыносимость Марины уже давно стала притчей во языцех среди всех людей, общавшихся с ней хоть недолго.
   Бесовские огоньки играют в зелёных глазах.
   - Только то, что сказала. Эх, Саня, подруженька, не искала ты лёгких путей, да и сейчас не ищешь. Будут, будут у тебя немалые заслуги, будет слава, и мальчишки на тебя смотреть будут, разинув рот. Но никогда ты не увидишь спокойной жизни, тишины и покоя. Из огня, да в полымя, ты девочка попала. И зачем только ты на войну сбежала? Здесь ведь ужас что скоро начнется. Смутное время со всеми Лжедмитриями, ляхами да казачками-бандитами просто раем земным покажется.
   - Умереть на баррикаде всё-таки лучше, чем от ножа наркомана-дегенерата.
   - Знаешь, что у нас на самом деле общее? Доведенное до совершенства неумение наслаждаться жизнью и смотреть на все сквозь пальцы.
   - Остается добавить большую любовь говорить, что думаешь, и наступать всем на любимые мозоли. Правда, мы замечательные?
  
   В узкой сфере деятельности довольно известна. Но, в общем-то нельзя сказать, что жизнь так уж удачно складывается. Личная - в особенности. Хотя и тут всё в сравнении познаётся.
   Как-то минули Рэдрию подростковые и юношеские влюблённости. Потом стало просто поздновато. После двух войн подряд потенциальных невест в стране был несколько переизбыток. Она и не слишком привлекательна, и, как говорится, с норовом. Не лучшая подруга для уставшего от войны солдата, тем более, вокруг хватает и помоложе, и попокладистее.
   Знает, даже в институте уже болтают за спиной 'старая дева'. Правильно, на пять-семь лет младше, а мужья и дети уже имеются. Подруженьки, мать их.
   Старые друзья никуда не делись. Но реальная жизнь - это не сказочный мир за стенами знаменитой школы.
   Знала, раньше шептались с завистью: 'Представляете, она 'Сордаровку' с 'золотом' окончила. Годы идут, шептаться не перестают. Награда из тех, чей блеск не тускнеет. Только тон скоро сменится. Со снисходительным презрением будут говорить, гля на откровенно не складывающуюся жизнь: 'Представляете, она 'Сордаровку' с золотом когда-то окончила'.
   Так не говорят. Пока. Да и вообще, втихаря не любя, где-то даже чернейшей завистью завидуют. Внешне почти потенциальная неудачница, оказывается, человек с очень серьёзными связями. Ну да, думают им бы такое, уж они бы в жизни устроились. Всех бы... В общем, в зависимости о степени испорченности.
   Сама она о знакомстве с представителями самой высокопробной элиты страны помалкивала. Но представители эти не то, чтобы часто, но раз-другой в год о себе напоминали.
   Причём, почти всегда максимально вызывающим образом. Марине по жизни наплевать, как её окружающие воспринимают. Софи сознательно стремится, чтобы её сознательно запомнили, а у Эриды незабываемой само-собой быть получается.
   К тому же, внешность Софи слишком примелькалась с обложек журналов, причём, как военных, так и для тупых домохозяек. Марина мелькала только в первых. Эрида попадала только в каталоги ежегодных выставок 'Академии художеств'.
   Культурное общество за новинками следит.
   Перед Рэдрией стали откровенно заискивать. На намёки различной степени толщины ни малейшей реакции. Им знать не обязательно. Хорт из озорства завела блокнотик, куда записывала все суммы или иные материальные блага, предлагаемые ей за возможность быть представленными кому-либо из трёх принцесс. Право же, суммарные собственные заработки Рэд за прошедшие года куда ниже только некоторых из предложенных сумм. Брать она не брала, если уж очень откровенно что-то забывали, всегда возвращала на следующий день. При случае, с мрачной иронией рассказывала Софи или Марине, как 'высоко' некоторые ценят возможность дружбы с ними. Эриде ни о чём подобном не говорила.
   Один из предлагавших ну очень большую сумму загремел сначала в Безопасность, а потом на Дальний Север. Первопричиной, несомненно был повышенный интерес Марины к рассказу Рэд. Пьяненькое их высочество стала вдруг очень серьёзной и почти абсолютно трезвой, услышав размер предложенного. Хорт хорошо знала, сколько официально получает предлагавший ей деньги.
   Херктерент (Рэдрия так и не смогла приучить себя употреблять её официальную фамилию), оказывается, знала тоже. Безбашенной принцессе было дело до любых проявлений бардака.
   Войну с чужаками Рэдрия провела в столице. Никуда эвакуироваться не стала. Работала по-прежнему. Вольнонаёмной пошла в ПВО. Выучилась на оператора РЛС зенитной артиллерии. Особых заслуг не имела, только знак 'Отличник ПВО' и медаль 'За Победу'.
   В первые дни войны читала про подвиги дивизии генерала М. Херктерент. Потом - как обрезало. За несколько месяцев - никаких упоминаний ни про одну из сестёр, хотя имя Сордара несколько раз мелькало в сводках. Не мог же Саргон скрывать гибель не только дочерей, но ещё и Еггтов. Возможности написать у Рэдрии не было. Марина и Софи не любили переписываться. Даже поздравления с Днём Рождения слали без обратного адреса - мол, официальный и так знаешь, а оттуда куда угодно перешлют.
   Реально волнуясь решила съездить к Эриде. Запомнила, с каким скепсисом глянула на неё водитель такси, когда был назван адрес и сказано 'только туда'. Рэд не выглядела сколько-нибудь богатой девушкой. По дороге всё-таки волновалась. Память у дочери соправителя не плохая, но довольно специфическая. Никогда не знаешь, что она помнит, а что - нет. Но всё обошлось. Словами Эр не разбрасывалась.
   Жаль, не удалось разглядеть лица водителя, когда эти ворота распахнулись вовсю ширину и Рэдрию встретили люди в придворных мундирах.
   Ей по-настоящему обрадовались. Хотя и неловко в этих покоях. К тому же, Рэд приехала просто узнать о судьбе друзей.
   'Они в том мире, - сказала Эр совершенно буднично, - с ними всё в порядке. Они обязательно вернуться. Марине поправиться надо. Её ведь ранило'.
   Больше она ничего не знала. Херт всяко сообщил ей только то, что счёл нужным. Сама же Рэдрия решила, Марину, как минимум, переехало танком. Хорошо запомнилось, как подруга выглядела после прошлого ранения. Притом считала себя полностью здоровой, несмотря на уродство.
   Объявилась Марина так же неожиданно, как и исчезла. Правда, три с лишним года прошло и война успела кончится.
   Совершенно банально подкатила к институту вечером. Рэдрия чуть не упала от вопля: 'Здорово!'
   Измениться Марина неспособна. Только не на мотоцикле, а на армейском вездеходе. Словно вчера расстались. Но с ней всегда так.
   - Садись.
   Как нашла - спрашивать глупо. Марина на то и Марина. Да и работает Рэдрия на формально режимном объекте. Хотя, кроме такой же кучки узких мирренских специалистов никого содержимое объекта не заинтересует.
   - Ты как?
   - Цвету и пахну. - по виду так и есть, Херктерент, несмотря на выпавшие на её долю передряги, выглядит моложе своих лет. Вот только в глазах злобный блеск. Такой взгляд Хорт помнит только у идущей на неё Марины с клевцом. Давно дело было. Только сейчас взгляд нацелен не на Рэдрию, а на происходящее вообще. Что-то скоро точно будет. И без Марины там точно не обойдётся.
   - Что скажешь? Бойцы вспоминают минувшие дни, и битвы, где вместе рубились они?
   - Вместе вроде не приходилось. Только друг с другом.
   Раскатистый хохот не переменился. Вот только сама Марина... Где именно её носило последние три года, лучше не спрашивать. И так ясно - мозги, что и раньше были набекрень, вообще перпендикулярно встали. Выводы Рэдрия делать умеет. Херктерент превратилась в фанатика. Таких Хорт уже видала, правда, абсолютно безопасных, если им на любимую мозоль вроде творчества какого-нибудь поэта не наступать. Здесь же мозоль - ситуация в стране. Желающих наступить - предостаточно. Причём, большинство знать не знают, Марина пребольно кусается. Насмерть может загрызть.
   - Ну, много чего было, и, похоже, куда больше всего будет. Там ещё долго разбирать будут, что я наворотила. Теперь здесь надо чем-нибудь осмысленным заняться.
   - Не сомневаюсь.
   - В чём?
   - Ты без дела сидеть не можешь. Опять на танки?
   - Ха! В последнее время всё более задумываюсь, на или под. Заодно, и под какие именно.
   - Я знаю. Читала твой роман. Ты там почти в каждой строчке. Непонятно, кого больше ненавидишь - мирренов, столичную тупость или людей вообще. Жуткая, если честно книга. Если там хоть треть - правда, то ни мирренов, ни чужаков не надо. Мы сами друг друга скоро резать начнём. Слишком велик раздрай в нашем обществе.
   - Там правды не треть, куда больше. Хотя и приплетённого для красного словца тоже хватает. Кстати, как узнала, что роман мой. Ты же, вроде, про современные войны читать не любишь.
   - Там не столько про войну, сколько про людей. Ты там столько характеров наизнанку вывернула. По всем проехалась. Никого не забыла. Себя в первую очередь.
   - Узнала-то как, что моё? Я ведь, пока не вернулась, и знать не знала, какой, оказывается популярный писатель. Ажно цельный властитель дум. Серьёзно. Так ржала недавно, когда предисловия да послесловия к различным изданиям себя любимой читала. Представляешь, там даже не все мой пол угадывали.
   - Эрида мне в начале этой войны книжку подарила. Сказала: 'гениально, но на ночь не читай'. Я не послушала, в результате не выспалась, вставать рано было надо, а читала до пяти. Нервы у меня покрепче, чем у Эр, но по мозгам ты реально врезала. Такого жуткого среза реальности не ожидала. Так страшно было временами, а временами плакать хотелось.
   Марина самодовольно ухмыляется.
   - Когда мне надо, я и без помощи кулака слезу выбить умею.
   - Знаешь, я стараюсь не отожествлять личности героя и автора.
   - Ха! Я бы тоже так не стала делать, особенно, в этом произведении.
   Обе смеются.
   - Знаешь, забавный тут случай вспомнился. Есть на работе одна, дура, не дура, но недалеко ушедшая. На современной мирренской литературе просто помешанная. Как-то раз прихожу - смотрю сидит вся заплаканная. Думаю, случилось что. Книжку показывает. Смотрю - твой роман в переводе. Она говорит:
   'Гениально! Какая сила духа и одновременно, как их жалко всех. Какие замечательные характеры истинно свободных людей. В этой стране духовного рабства подобного создать не могут!'
   'Вообще-то, это перевод'.
   'Ах, оставьте, милочка. Это гениальный ход автора, чтобы избежать военной цензуры. Сильные чувства и мысли свободных людей просто обряжены в одежды грязных солдат диктатуры'.
   - По морде ей не дала?
   - Хотела. Только она всё равно бы не поняла, за что. Весьма неоригинально слабительного ей в заварник с какой-то мирренской бурдой для поддержания фигуры подлила. Никто на меня даже и не подумал. Я ведь не знала, что они впятером это пить будут.
   - Всегда страдают невинные, - философски констатирует Марина.
   - Где-то так, но это уже потом было.
   'Я видела много изданий этой книги на грэдском'.
   'Перевод, только искажающий сочность и глубину языка. Такие вещи надо читать в оригинале'. Это у неё такое мелкое издевательство было. Все знали, равными себе считает только владеющих классическим мирренским. А у меня познания на уровне армейского разговорника при соответствующем произношении. Ну, и плюс обширные познания в ненормативной лексике, коими я тебе обязана. Так что я для неё была чуть повыше сельского быдла.
   - Интересно, кем бы показалась я с классическим придворным произношением и знанием трёх диалектов?
   - Не знаю, но в одном она права. Мирренов не любить невозможно. Как можно плохо относится к народу, обогатившему наш язык словами 'гонор' и 'быдло'?
   Марина криво ухмыляется.
   - Ты ей не говорила, когда вышло первое издание?
   - Такие не лечатся. Даже если сказали, что автор - чистокровная грэдка...
   - Я не чистокровная. И даже не грэдка. Вообще, этого слова люблю. Отдаёт скотоводческим термином. А мы люди.
   - Даже, если бы ей сказали, автор именно ты, она бы всё равно списала всё на влияние их культуры и мирренов из твоего окружения. Она в Сордара влюблена. Даже писала ему. Портрет на стене в кабинете висит и фото на столе.
   Марина хрюкает от смеха.
   - Он бы долго блевался, если бы знал. К счастью, подобную писанину он никогда не читает.
   - По-мирренски было написано. Мне передавали, в изложении, правда. Подруги у неё такие, потешаются над ней и друг над другом втихаря.
   - Не скисла бы ты там. Уж больно нездоровую обстановочку описываешь.
   - Как ты когда-то выражалась, а ля гер. Этим занимаются только там. Ни к мирренам же уезжать, как мечтают некоторые.
   - Да и у них это, вроде бы, не приоритет.
   - Как у нас, примерно. Их журналы к нам теперь спокойно поступают. Узкоспециализированное я читаю легко. Ничего особо перспективного пока нет.
   - У тебя научная степень есть уже?
   - Вторая. Той весной защитилась. Сейчас материал на первую собираю.
   - Успешно?
   - Скажем так, средне. Достаточно разобралась, что и как тут работает. В принципе, достаточно врагов не иметь и в теме разбираться. С первым у меня как у всех, со вторым более чем хорошо. К тому же, со мной просто боятся ссорится. Одна из причин рядом сидит.
   - Именно из-за этой причины, особенно сейчас, тебе могут постараться осложнить карьеру, рассчитывая просто слегка, но пнуть нас. Я ведь знаю о господствующих в научной среде умеренно оппозиционных настроениях. Быть элегантным высокоинтеллектуальным бунтарём так модно. Даже стиль в одежде такой сейчас есть.
   - Может, и так. Я не особо модница. Не скажу, что я так уж всем довольна... Но устраивать реформы можно лишь зализав раны от войн. Так что оппозиционных настроений у меня нет.
   - М-да.
   - Что не так?
   - Да так всё. Просто вспомнилось, как про нас всех говорили. Будущее интеллектуальное золото нашей страны.
   Рэдрия не слишком весело усмехается.
   - Может, я и золото. Только не самой высшей пробы. Вряд ли после меня что-то глобальное останется. Но то, что могу буду делать хорошо. Может, и лучшей буду. Пусть и в узком кругу.
   - Амбиции есть, - Марина думает о чём-то своём, - Неплохо... Сферу деятельности менять не думаешь?
   - Нет, вроде. Звёзд с неба всё равно не достать. Не скажу, что всем удовлетворена. Но есть цели, что стоит достигнуть.
   - Понятно. Ну, если совсем тоскливо станет, меня извести. Звёзд с неба обещать не буду. Но адреналинчик в кровь гарантирую. В больших количествах. Да и с целями всё в порядке будет.
   - Это исходит лично от тебя? Или...
   Марина поворачивается. Такое знакомое и, одновременно, совершенно иное зелёное пламя во взгляде.
   - И от меня. И не только. Небезразличным происходящее может быть очень сильно по-разному.
   - Зовёшь?
   - Пока нет. Интересуюсь намерениями. Будущее становится таким, каким мы создаём. Или не мы. Я не хочу, чтобы завтра стало хуже чем вчера. Не про себя говорю. Про всех. Подумай, что может быть, если завтра не станет того, что воспринимается как данность.
   - Знаешь, Марина, две больших войны подряд отучили меня смотреть в будущее с оптимизмом. Равно как и с пессимизмом. Вижу просто серый туман. Иду сквозь него.
   - Ха. Не знай я, где ты училась, решила бы, что философский закончила. Уж больно абстрактно рассуждать стала.
   Марина тормозит.
   - Пойдём, пройдёмся лучше.
   Рэдрия оглядывается по сторонам. Столица, конечно, огромный город. Всю жизнь можно прожить и в массе мест, как памятных, так и злачных не бывать ни разу. Хорт ни туда, ни туда особенно не тянуло.
   В нынешнем её окружении почему-то модны романы о жизни обитателей тюрем, особенно, пострадавши по политическим мотивам. Популярны и произведения о мире криминала. Рэд читала больше из соображений стадного чувства. В разговорах предпочитая отмалчиваться.
   В детстве среди друзей отца хватало сотрудников МВД и Безопасности. Иммунитет против воровской романтики был приобретён. Рассуждения о 'стихийных борцах против режима' не для неё.
   Но Марина заехала в какой-то уж совсем не парадный район. Огромные серые мрачные дома впритык один к другому. И так уже вечер, но тут, кажется, дня вообще не бывает. Сумерки сплошные. Как-то неуютно здесь.
   - Где это мы?
   - Ты под названием улицы стоишь.
   - Я здесь не была раньше.
   - Ну, а здесь живу, по крайней мере, формально. За разрушенную бомбёжкой квартиру мне предоставлена новая. Плюс очень большая, учитывая моё звание и награды. Имеется также право на участок для постройки загородного дома фактически за казённый счёт. Но я им не воспользовалась. У меня даже бронзовый бюст на родине имеется.
   - Ты здесь живёшь? - не верит Рэдрия, чуя какой-то подвох, - Ты же...
   - Прежде всего, я человек по имени Марина Саргон. Всё остальное вторично, третично и даже, десятерично. Или ты считаешь, в таком районе должен проживать исключительно рабочий скот, обслуживающий культурное сообщество? Если не забыла, очень многие из тех, с кем мы учились происходят из подобных мест.
   - Зачем мы сюда приехали? Я уже стала забывать твой специфический юмор.
   - Я тут на самом деле живу. Вон в том доме. Но ты не ответила.
   - Не приписывай мне чужих мыслей.
   - Ну, так озвучь свои.
   - Давай посидим где-нибудь посидим. Я вообще-то работала сегодня и банально жрать хочу.
   - Другой разговор. Есть тут пара местечек.
   Ключи Марина оставляет в замке зажигания.
   - Не забыла?
   - Нет. Определённая репутация в определённой среде - лучшая защита. Тут все знают, кто я.
   - Полный титул?
   - Тут, знаешь ли даже на полный императорский титул наложат. Да и правы, пожалуй, будут. Но вот к тому, что я боевой генерал с двумя 'Звёздами' и пятью нашивками за ранение относятся просто с неописуемым уважением. Я тут, считай, самая настоящая власть. С бедой скорее ко мне придут, а не в официальные органы.
   - Тебя не забыли за это время?
   - Плохо ты о людях думаешь. Тут полно народу живёт вместе с кем я воевала. У фронтовиков память хорошая. Кстати, мы уже пришли.
   Бар как бар. Полутёмный, народу мало. На отделку Рэдрия особого внимания не обратила, больше заинтересовавшись меню. Ощутимая разница в ценах по сравнению с заведениями в Центральном районе, не говоря уж о Старой Крепости.
   - Что разглядываешь? Картинки нравятся?
   На стенах фотографии кораблей, да и в оформлении отдано должное морской тематике в виде канатов, иллюминаторов да чучел тропических рыб.
   - Нет, - усмехается Рэд, - смотрю не висит ли где-нибудь 'Диплом' о присвоении этому заведению звания 'Поставщик двора её императорского высочества'.
   - Шуточка была бы неплохой, будь у меня двор.
   - Права-то все при тебе.
   - Рэд, если ты ещё не нашутилась, то я запас шуток исчерпала полностью.
   - Заносит иногда меня.
   - Сама такая же.
   Вкусно тут готовят. Похоже, место здесь из тех, куда большинство заходит просто поесть, а не посидеть, поболтать, как в центральных районах. Марина ограничивается горячими колбасками с пивом. Сначала кончились колбаски. Пива попросила добавить, колбасок - нет.
   - Как тебе тут?
   - Хорошо сидим.
  
  Марина поднимает очередную кружку. Рэдрия только сейчас замечает изображение якоря. Ей почему-то приносят высокий бокал, хотя марка одинаковая.
   - Ты что-то говорила про бюст на родине. Это следует считать очередной твоей шуткой?
   Марина хохочет.
   - Не-а, это чистая правда. В Замке Ведьм в закрытой части такой стоит даже похоже получилось. Есть же типо традиция - Еггты родятся в Старой Столице.
   - Думала, ты здесь родилась.
   - Снова не-а! Матушка типо блюла традиции. Сама знаешь, у нас есть клиники, куда попасть могут только люди определённого статуса, ну или те, кто с людями этими знаком. Я, равно как и Сонька родились в одной такой как раз в Старой Столице.
   Рэдрия молчит. Она без матери росла. Подспудно даже сейчас где-то завидует тем, у кого есть мама. Одновременно знает - Марина императрицу крепко не любит. Да и Софи к ней довольно прохладно относится. Или же просто врать умеет куда лучше сестры. Хотя Марина единственный из близких знакомых Рэдрии, у кого есть ребёнок. Только вот сомнительно, что девочка с матерью живёт. Ибо матушка из Марины... Мягко говоря, специфическая.
   - У самой-то как девочка поживает? - интересуется, прекрасно понимая, возможно суплет соль на рану. Где бы Марина не была последние несколько лет, ребёнка там с ней точно не было.
   Марина неожиданно добродушно смеётся.
   - Прекрасно поживает. Даже меня забыть ей не дали. Я ведь её больше восьми лет не видела.
   - Восьми?
   - Ну да. Время, оказывается, весьма растяжимая штука. Я там больше восьми лет проторчала. Чуть гражданскую войну не устроила. Вообще, довольно интересно, хотя и паршиво, наблюдать как мир за полвека переменился.
   - Теперь уде полвека! Знаешь, Марина, ты иногда так странно начинаешь рассуждать, что начинаешь верить бродящим про тебя слухам.
   Недобрый смех в ответ.
   - Я в том мире дважды бывала. Парадокс, именно с разницей даже больше чем в полвека. Хотя тут куда меньше времени прошло. Первый раз была... Ещё Марина не родилась тогда. На их большой войне. Внесла свой вклад, так сказать. Парадокс, пробудь там подольше, имелся бы шанс с императором встретится. А он в то время и понятия не имел, что в императорах окажется. И аж на двух принцессах женат будет. Цирк с конями! Был шанс с отцом увидится за много лет до собственного рождения.
   - Ты временами невозможна!
   - Стараюсь. Я знаешь ли, не особый поклонник семейных ценностей. Да и ты, вроде налаживанием личной жизни особо не занималась.
   - Повторюсь: ты невозможна. Не зря я с тобой дралась когда-то. Кстати, ты тоже не образец популярности у мужчин.
   Марина хохочет.
   - Ну, разбитые сердца и на моём счету имеются. Хотя, признаю это и сомнительные достижения.
   Теперь смеётся Рэдрия.
   - Ты мне так про не сомнительное своё достижение ничего толком и не рассказала.
   - Прекрасно достижение поживает. Я уже говорила, там провела восемь лет. Подсознательно ожидала увидеть ершистого подростка, чем-то на саму меня похожую. А увидела ребёнка. Я её маленькой зову, и, наверное, всегда так звать буду. Она ведь невысокая. Такая умненькая! Прям как я!
   - Марина...
   - А что? Я ничего. Просто реально девочка замечательная.
   - Я её только совсем маленькой видела. Она меня и не помнит наверное.
   - Не знаю. Память у неё прекрасная. Во всяком случае, помнит как мой двадцать один год отмечали. Тогда, кстати, ты её и видела.
   - Она где была всё это время?
   - У Кэрдин. Как язвит прекраснейшая Ягр, она куда лучше умеет заботиться о чужих детях, нежели о своих.
   Рэдрия знает, что сын Бестии единокровный брат Марины. С самой Кэрдин Хорт не знакома. Поражает, что и Софи, и Марина о министре отзываются с куда большей теплотой, нежели о собственной матери. Ну, это в любом случае, не её дело.
   - Сама-то ребёнка заводить не думаешь?
   - Заводят хомячков. Не людей.
   - В принципе, правильно. Так не думаешь?
   - Нет. Понимаю, что без детей я не вполне полноценна как человек. Но и морально не готова, и время сейчас не располагающее.
   - Это уж точно. Времечко сейчас то ещё. Хотя я в разгар войны родить умудрилась. Более неподходящее время придумать сложно.
   - Временами ты непереносима.
   - Есть такое. Хотя жизнь идёт даже в самое неподходящее время. Свадебка тут намечается. С оттенком мезальянса правда, но их это как-то не волнует.
   - У кого?
   - Ну не у меня же. Сонька решила распрощаться со свободой. Сейчас императору мозги промывает, чтобы церемония была по высшему разряду. А то он, сам между прочим попавший в императоры из пилотов, упирался, мол жених у доченьки недостаточно благородного происхождения. Бесполезно! Против чар Софи долго не устоит ни один мужчина, включая отца родного.
   - Рад за неё. Хотя на моей памяти, это чуть ли не десятая подготовка к её свадьбе, про которую я слышу. Может и в этот раз так же будет.
   Марина смеётся.
   - Не будет. Можешь мне поверить. Не ожидала, что она сможет так влюбиться. Сначала думала, она роман от безделья завела.
   - Я его знаю? Она раньше знакомила со своими кавалерами.
   - Ты с ней после возвращения виделась?
   - Нет ещё она мне звонила. Правда, о свадьбе ничего не говорила.
   - Сглазить боится. Можешь платье заказывать. Скоро будет приглашение по всей форме аж с императорским курьером.
   - Она много народу позовёт?
   - Первая невеста Империи замуж выходит, так что сама думай. Из тех, кого знаешь - зовёт почти всех, с кем училась. Потом те, вместе с кем воевала.
  За эти года многих не стало. Я тоже, когда решила своих собрать порядком народу недосчиталась. И чую скоро лишусь ещё многих. Нюх у меня на надвигающийся бардак.
   - Ты уверена?
   - К сожалению, только в этом - да. На один бардак насмотрелась. Дома, оказывается, не лучше.
   - Ты не говорила, чем занималась... Там.
   Марина откидывается на спинку дивана. В глазах - не поймёшь что.
   - Хвастаться особо не о чем. Равно, как и плакаться. У меня сейчас, считай, отходняк от тамошних похождений. Наворотила я там делов. До сих пор, думаю, расхлёбывают. Наши пули довольно сильно от местных отличаются.
   Рэдрия ничего не сказала. Она только зенитки наводила. Марина и раньше дралась на куда более близкой дистанции. Сама людей на своих и врагов делила. Хорт не особо знает историю другого мира. Войн там хватало, крушений империй - тоже. Здесь и сейчас происходит крайне мало хорошего. Где-то там Марина ввязалась не в свои передяги. Ладно, хоть новых дыр в ней уж так явно не понаделали. Но и не могла она по-другому. Бешенная!
   И одновременно, именно она когда-то спасла Рэдрии жизнь. Что было до того - совершенно перестало иметь значение. Осталось только то, что есть. Довольно уютный мирок, где живёт Хорт, может рухнуть. Если не со дня на день, то очень вскоре. У зелёноглазой просто поле зрение шире. Но Рэдрии так не хочется снова на войну. Хотя и бывают ситуации, когда выбор не ты делаешь.
   Хорт угрюмо опустошает половину бокала. Никто ни в чём не виноват. Марина просто невзначай напоминает о том, на что она сама старается закрывать глаза.
   - Окосеешь!
   Она ещё издевается, хотя опустошила кружек куда больше чем Рэд.
   - А, плевать, завтра не работать. Да и тебя послушаешь, вообще не ясно становится долго ли мне работать осталось. Этим же хорошо только в сильно мирное время заниматься. Таких времён никто мне гарантировать не собирается.
   Марина тоже опустошает кружку почти до дна.
   - Иногда проще взять автомат, и самому себе выступить гарантом того мира, где хочется жить.
   - Сказанёшь ты иногда...
   - Ага, умею временами. Сама знаешь, за оружие бралась. Да и ты тоже.
   - Я не могла по-другому.
   - Патриотизм взыграл?
   - Может, без оскорблений обойдёмся?
   - Где здесь оскорбление? Ты, я смотрю, колодки носишь.
   - Ношу. Заслуженное ведь. Странно, что ты не носишь.
   - Ха! Во-первых банально тяжело. Слишком много у меня всякого. А во-вторых, в этих краях для местного населения всё у меня на морде лица написано. ТД у нас преимущественно по территориальному принципу формируются. Из столицы - пять, а я в двух служила, да ещё двумя командовала.
   - Я тебя на параде помню. Мне тогда кто-то прислал приглашение на гостевую трибуну. Без подписи. Ты?
   - Не помню. У меня право на сколько-то таких приглашений как у принцессы. Плюс пожизненный допуск на подобные мероприятия как имеющей звёзды. Плюс ещё сколько-то приглашений мне тогда полагалось как командиру участвующей в параде части. Чьи имена вспоминала, тем и рассылала. Могла и тебе послать. Но то и Софи могла быть. Она-то о своих правах не забывает никогда.
   - Об обязанностях тоже помнит.
   - Это да. Она там чуть не спятила от страха за меня. Я тоже чуть не сбрендила, только от общего уровня тамошнего дурдома. Хреновато там, скажу откровенно. Такую страну просрали. Притом сами, заклятые друзья даже не слишком помогали.
   Правда, я им там маленько свинюшник почистила. Может, и сами до чего интересного додумаются. Во всяком случае, некоторые...
   - Я так понимаю, основным средством очистки свинюшника был автомат?
   Марина вскидывает кружку.
   - Ты же умная девочка.
   - Кровь не грязь. Иногда самой хочется прикончить некоторых.
   - Какой ты стала доброй!
   - Если помнишь, понятие пацифизм в моём лексиконе отсутствует. Злом за зло, добром за добро. Я не считаю, как некоторые, человеческую жизнь высшей ценностью. Некоторые надо пресекать. Ты, видимо, просто решила, лучше всех знаешь, какие именно.
   - Ну, я же говорила, ты умная!
   - Может, хватит комплименты моему интеллекту расточать?
   - Обычно люди любят когда их хвалят.
   - Ну я-то не самая обычная.
   - Ну, так и я - тоже.
  
  С пива Марина переключается на напитки покрепче. Правда, и закуску заказывает обильную. Ну, тут уж не Рэдрии её осуждать. Тем более, сама несколько дней после мира помнит весьма смутно. Кажется, в те дни трезвых не было не только в части, но и в столице вообще. Относительно помнит только недружные, но оглушительные залпы 'близнецов' с башен. Раньше-то, находясь на улице, их слышать не приходилось. Только наводить. А тут грохот как при страшнейшем налёте - и никакой воздушной тревоги, наоборот, все радуются. Пьяны кто от счастья, кто просто пьян.
   Не только 'близнецы' - все стреляли изо всего, что у кого было. Да и сама Рэдрия поучаствовала, как-никак автомат за ней числился.
   Хотелось надеяться, что всё. Только надеяться. Знания говорили об обратном.
  Под влиянием выпитого, бродят мысли всякие в голове. Как там птица зовётся, предвестник больших штормов? Моряки боятся, но не убивают. И Марина сейчас как птица эта, предвестник бурь и гроз. Ведь начинаются уже бури и грозы. Иначе бы здесь Марины и не было.
   Где-то там, за спиной уже грохочет. Пока только она слышит. Но буря придёт. Не видно таких птиц, пока в небе спокойно. Их удел - грозы. Только вот не всем по нраву, когда грохочет. Без разницы зачастую, природное явление или орудийные раскаты.
   - Что невесёлая?
   - Ты опять ждёшь войны...
   - Не жду. Знаю, что будет. Пойдёшь?
   - Куда я денусь? Военнообязанная.
   - Это не там, где мобилизацию объявляют. Это там, где самому предстоит решать: ты - за кого?
   - Намекаешь?
   - Просто констатирую факт. Что скажешь?
   - Я не предаю друзей.
   - Отрадно! Выпьем за старую дружбу!
   Дзинь!
   - Только в наше время друзья временами становятся врагами. Бывает и наоборот.
   - На что намекаешь?
   - Предупреждаю просто. Четыре. Или почти девять лет назад мне самый натуральный чужак не дал загнуться. В противном случае, был бы шикарный могильный камень чёрного базальта с двумя датами в фамильной усыпальнице в Старой Столице. Вражина этот меня, считай, по кусочкам собрал. Трижды в состоянии клинической смерти была. Меня с рысью иногда сравнивают. Говорят, у пятнистой девять жизней. Ну, а я, как умница, пять... Хотя нет, пожалуй, шесть... Даже вру, семь потратила уже. Две осталось всего. Есть к чему стремиться!
   - У большинства, знаешь ли, всего одна. И как-то хватает.
   - Ну, а мне маловато как-то. Прочности на следующую заваруху может не хватить банально. И так уже в огне горела, хребет с кучей других костей ломала, даже пулю виском ловила. Черепушка крепкой оказалась. Ещё сумасшедшей объявить пытались, правда, я про то только задним числом узнала. Ну, и сама до кучи чуть не спятила.
   - Сколько тебя знаю, спокойно на месте ты сидеть не в состоянии.
   - Спокойно сидит губка в море на камне. Сидит и водичку фильтрует. Всем довольна - пожрать есть, а мозгов - нет.
   - Ну, так мы-то не губки.
   - Про то и речь. Очень скоро реально всем придётся показать. Кто на самом деле, чего стоит. Кто тут губка или овощ, а кто - нет.
   - Ты иногда просто пугаешь.
   - Есть такое. Издержки профессии, так сказать. Армия должна внушать ужас. Желательно - противнику.
   - У тебя и до войны с внушением ужаса всё в порядке было.
   Марина не слишком весело смеётся.
   - Тут до скольких работает?
   - Торопишься куда-то?
   - Нет.
   - Тут, считай, круглосуточно. И спиртное продают.
   - Запрет же ввели.
   - Делать городской администрации нечего. Как раз подобным миленьких местечкам такое право оставили. Лично пришлось кой-кому кулак под нос сунуть, иначе не понимали. Важно не со скольких до скольких продают, а кто потребляет. Тут люди хотя и не без задвигов, как-никак, фронтовики в основном. Народ в большинстве спокойный. Побить не понравившегося могут, на вполне на трезвую голову. Не сказала бы, что такой уж большой процент правонарушений совершается под этим делом.
   - Ты только кулак под нос сунула или ещё чего посущественнее?
   - С посущественнее кулака, если это не граната вообще не ко мне. Я ведь просто убить откровенного взяточника могу. И они знают, что могу.
   - Ты так в своих силах уверена?
   - Важно не столько, во что уверена я. Важнее, насколько уверены или нет во мне другие. Я ведь фигура не из самых мелких.
   - С огнём играешь. Не таких Столица обламывала.
   - Играю и дальше собираюсь. Либо мы, либо нас. Третьего не дано. Одного больше всего боюсь - не успеть остановить уже идущие процессы. Не хочу видеть повторения трагедии.
   - История часто повторяется в виде фарса.
   - Не тот случай, Рэд. Не тот случай.
   Сидели ещё долго. Как домой добиралась - помнила урывками. Ещё до всех передряг зареклась садиться в машину, если Марина за рулём. В очередной раз села. Хорошо, сильно навеселе была, иначе натерпелась бы страху. Потом - провал на провале.
   Проснулась полуодетой, по крайней мере, в своей постели. Сумочка обнаруживается на торшере. Кошелёк почти не похудел. Документы и всё остальное тоже на месте.
   Зелёноглазая позаботилась? Точно, сидит на кухне. Уже с бокалом. Так, а это что за пакеты с бутылками, и всякими вкусностями на столе и под ним?
   - Быстро успела на продолжение банкета собрать.
   Марина с усмешкой косится в сторону часов. М-да, второй час дня.
   - Это ты у нас соня. Пивка глотни, полегчает.
   - Это вообще, чего?
   - Да вот спьяну захотелось беззаботные времена. Решила созвать всех, кто сейчас в столице обретается. У тебя вполне нормально будет.
   - Моё мнение разве не интересно?
   - Ты, что, против?
   - Нет.
   - Так в чём дело?
   Почему бы и не встретиться, в самом деле?
  
  Только вот Маринина скорость в принятии решений не всегда вызывает положительные эмоции. Тем более, места у Рэдрии действительно, много. В институте все 'знают', квартиру ей купил любовник. Хорт никому ничего не доказывает и никого ни в чём не разубеждает. В месте, где из пяти человек работает один это бесполезно. Остальные сходят с ума в меру сил и возможностей, в том числе и сплетничая об этом одном. Особенно, если человек чего-то добивается.
   Квартира в столице - подарок отца на совершеннолетие. Как-никак весьма популярного писателя нельзя отнести к необеспеченным людям. К тому же, в тот год выдвигался и получил Императорскую премию по литературе первой степени. На родину Рэд ездит пару раз в год. Ненадолго. Вполне логично, взрослые дети живут отдельно от родителей.
   Соседи наболтали ей, отец завёл любовницу ненамного старше самой Рэд. Она только плечами пожала. Ей-то что? Мать у неё была только в биологическом смысле. Имя и где примерно живёт тайной никогда не были. Знает про второй брак и рождение детей. Опять же, ей-то какое дело до женщины, бросившей маленького ребёнка? Ни малейшего желания ведется не испытывала никогда.
   Появилась у отца женщина - она-то тут причём, он человек ещё не старый. Кто семейный конфликт хотел спровоцировать? Так обращение не по адресу.
   Отца она ни с кем не видела, да и женских вещей дома тоже. Практически удостоверилась в мысли, любовница проходит по той же категории, что и богатые любовники самой Рэд - наглого вранья из зависти, или из врождённого свойства многих - сначала врать, потом думать, надо ли было.
   Кроме квартиры, Рэд получила и неплохой банковский счёт. Несколько лет можно было в столице бездельничать. Мечта идиоток! Только Хорт была не такова.
   Слишком уж крепко по мозгам вид Марины с обожжённым лицом и словно приросшими чёрными перчатками. Она могла в Столице или ином месте всеми благами жизни пользоваться.
   Не захотела из-за странно устроенных, по мнению большинства, мозгов. Вот только Рэдрия считала, это у столичного большинства неправильное устройство мозга, а не у Марины.
   Сейчас просто не знает, кто прав, кто нет, да и есть правые вообще. Слишком пёстр столичный мир. Слишком много всего намешано. Модные рассуждения образованной среды о 'конфликте с системой' и 'нравственном сопротивлении'. Одновременно, яростно защищавшие систему с оружием в руках Софи и Марина, по идее, само воплощение системы - самые беспощадные критики существующего порядка вещей.
   Хотя, Рэд помнит определённый нюанс в подходе. Образованное общество - 'мы устали от безответственных министров и правительства, они должны уйти'. При этом неизвестно ни кто придёт вместо, ни что конкретно делать. Пусть эти уходят, а дальше само всё образуется.
   Сёстры же обвиняют конкретных людей в конкретных ошибках. Обвиняют зло и безжалостно. И готовы занять их места, исправляя чужие ошибки.
   Тут не знаешь, кто прав, запутываясь всё больше. Тем более, она сестёр несколько лет не видела, общаясь в основном с теми, кто только критиковал, ничего не предлагая взамен. Среда тоже оказывает влияние на мировоззрение.
   Среди нынешних знакомых Рэдрии многие рассуждают о непомерных расходах на содержание двора. Приходится отмалчиваться. Чужие деньги считать Хорт не любит. Знает, состояние Марины минимально. Император и Старший Принц, по её мнению, куда больше приносят стране своей деятельностью, нежели тратится на них средств. Софи никто и так не критикует.
  
   Народ постепенно подтягивается. Первой, как ни странно, появляется Эрида. Рэдрия уже давно запуталась, что для неё реальность. Причудливый и яркий мир её картин, или окружающая действительность. Реальность смешана с фантазиями, а фантазии - с реальностью. Так и раньше было, но с годами смесь становится всё более неоднозначной.
   В кои-то веки оделась так, что на улице оборачиваться не станут. Если тоненькой косички зелёного цвета на груди и круглых розовых очков не считать.
   Ну, да не Рэд после вчерашнего придираться к чьему-либо внешнему виду. Успела себя в зеркало рассмотреть, придя к выводу, выглядит гораздо хуже нежели чувствует. Причём, выглядит настолько плохо, что косметика здесь уже бесполезно. Остаётся только на всё рукой махнуть, понадеявшись, сегодня собираются не очень-то любящие распускать сплетни о друзьях, люди.
   На лживые улыбочки Эр не способна органически. Чьи-либо недостатки внешности не подметит ехидным комментарием. Можно не сомневаться, рада Рэдрии искренне. Хотя у той и довольно помятый, по собственному мнению, вид.
   Увидев Марину, натурально завизжала, бросаясь на шею. Хм. Кого она тут рассчитывала встретить, если Марина её сюда позвала?
   - Интересно тут у тебя, - сказала, почему-то обращаясь к Марине.
   - Вообще-то, это Рэд дом.
   - Ой, правда? - внимание тут же переключается, - Никогда у тебя не была. Покажешь?
   - Сейчас ещё люди подойдут. Если кто по три часа краситься не будет, перепутав визит к Рэд с визитом к жениху.
   - А кто ещё должен быть.
   Марина называет имена. Рэдрия всех знает или слышала про них. Новых - пожалуй только неизвестная Сашка. Хм. Небогато у неё подруг за эти годы прибавилось. Или, просто хорошо разбирается кого куда стоит звать. Это Эр не разбирая смешивает людей из разных кругов общения, что приводит к не всегда приятным коллизиям. У Марины, по её словам, полно друзей-танкистов. Их шумные сборища, особенно, в День Танкиста даже полиция старается обходит стороной. Из женщин там уместны только искательницы приключений на различные части тела. Да такие, как Марина, что не то что пьяного танкиста, но и танк на ходу остановят и что-нибудь оторвут или открутят.
   Рэдрия далеко не тихоня, но приключения будет искать в менее шумном месте. Но с Мариной шумным станет любое место.
   Сбор, оказывается, протрубили на три часа. Точно в три эта самая Сашка и появилась. Здоровается без излишних эмоций. Своеобразный акцент. Из Западного Приморья. Приглядевшись, решила - нет.
   Бывает, идёшь по улице, кругом люди как люди. Но иногда зацепится взгляд за человека. И сразу понимаешь - иностранец. Не то что по-другому одет. Даже если молчит. Чего-то в выражении лица нет, неуловимо присутствующее у всех грэдов, включая чернокожих южан и желтокожих восточных приморцев. Не делают здесь таких лиц. Просто не делают. Не найдёшь логичного объяснения. Как аксиому приходится принимать.
   То же и у Сашки. Явно названа уменьшительной формой неизвестного Рэд имени. Мирренка? Нейтралка? Или же...
   Попаданка?!
  
  Большей ей просто некем быть. Марине негде было общаться с коренной мирренкой. С императорскими мирренами довольно много общалась по работе. Большинство сослуживцев их недолюбливало. Не из-за каких-то человеческих качеств или специфических черт характера. Нелюбовь происходила из политической сферы. Умеренным оппозиционерам сложновато общаться с людьми у кого почитание Императора фактически религиозный культ.
   Даже за умеренную критику каких-либо решений можно получить косой взгляд, откровенное недружелюбие, а то и просто по морде. Рэдрия с ними ладила. Молодые миррены откуда-то знали о её дружбе с Мариной. Что в их глазах саму Рэд превращало чуть ли не в члена императорского дома.
   Эта Сашка - не мирренка, те совсем иначе по-грэдски говорят. Марина зовёт её другом. Она словами не разбрасывается. Значит, человек может быть только оттуда. Что их свело в этом непонятно-где? Что заставило покинуть дом?
   Если вспомнить тягу Марины к нестандартным личностям, то и Сашка должна чем-то выделяться. Пока из явного - только отсутствием представлений о грэдской моде и принятом макияже. Кому-как, а Рэдрии бросается в глаза красный лак на ногтях. У грэдок самый распространённый - чёрный, в красный ногти покрасит разве что желающая самовыразиться девочка-подросток. Но тут нет желания такого желания. Просто, так принято там, где она жила раньше.
   Косится на ноги Сашке. Как по заказу - босоножки. Ногти тоже красные. Всеобщей моде на цепочку на правой щиколотке не подвержена. Рэд цепочку носит редко, но для парадных случаев имеется. Даже её знак звёздного цикла привешен.
   На левой руке - часики и нет браслета. Сама Рэд, как и все, кроме левшей, носит часы на правой. Опять, каждая, вне зависимости от положения, носит браслет. Практически у каждой - самое дорогое украшение. Носить браслет - нечто само собой разумеющееся. Его могут потерять...
   Рэд почти пугается, вспомнив вчерашние похождения. Лишится браслета было бы неимоверно стыдно, прежде всего пред самой собой. Но нет, гравированный с чернью серебряный обруч на месте. Да и у Марины змея кусающая свой хвост на запястье болтается.
   Потом надо будет с ней поговорить. Самое настоящее детское любопытство пробуждается. Не часто вот так видишь пришельца из другого мира. Интересно, Эр знает, кто она? Масштаб для сравнения имеется у дочери соправителя масштаб странности куда выше, чем у настоящей попаданки. Их рядом поставь - не знающий их однозначно пришельцем посчитает Эриду.
   Рэд достаточно понимает в филологии. Сашка говорит довольно правильно, не искажаяя времён и окончаний, но слова в предложениях расставляет по правилам родного языка.
   Никогда не общалась с человеком, учившим грэдский как иностранный. Забавные ощущения. Акцент специфический, но понятно без труда. Сказывается ещё школьный опыт общения с южанами. У них ещё хлеще, правда порядок слов в предложениях они не коверкают. А тут... Не знаешь, с чем сравнивать, даже говорить с императорскими мирреннами не то. Они ведь все, считай двуязычные. Рэдрия, хотя и имеет 'отл' по мирренскому пользуется им только для переводов. Ну, и в особо жарком споре может ввернуть особо заковыристое ругательство. Но тут спасибо не школе, а персонально Марине из дурного озорства научившей всей табуированной лексике. Сама-то она виртуозно ругается на всех известных языках, включая парочку мёртвых.
   Рэд даже считает, что тимовский миррен при встрече обязательно примет её за соотечественницу, стоит ей начать изъясняться позаимствованными у подруги идиомами. Оба народа считают себя мастерами виртуозной ругани. И на Севере, и на Юге в широких массах распространена уверенность - только настоящий грэд или миррен может мастерски ругаться на своём языке. Ни одного шпиона этому искусству не научить. Подобные ситуации частенько обыгрываются в комедиях, не кажущихся Рэдрии смешными.
   Императорские миррены не сквернословят вообще. Ни на родном, ни на грэдском. Но не забывают этой части языкового наследия. Пару раз особо обширные познания Хорт приводили к нужным результатам в спорах. Обширность и цветистость иных оборотов производила неизгладимое впечатление. Похоже, миррены считали, эти части их речи неизвестны грэдам вообще, а уж их женщинам в особенности. Рэдрия их сразила наповал.
   Хотя, общайся они побольше с лучше знающими Хорт, им бы было известно, на родном языке она тоже может более, чем неплохо завернуть. Ругаться она у отцовских друзей на их костюмированных сборищах научилась. Они там не только в доспехах ходили и на старинном оружии фехтовали, но и спиртное неумеренно употребляли. Рэд не помнит, кто сказал: 'лучше всего матерятся в армии, полиции и тюрьме'. Осуждённых среди участников не было. Зато, военных и полицейских - хватало. Лексикон у них соответствующий, благо женщин вокруг почти не было. Вот Рэдрия и научилась.
   Правда, в 'Сордаровке' её таланты на фоне Марины смотрелись довольно блёкло. Но это была уже совсем другая история.
   Похоже, Сашке не слишком уютно в обществе новых людей. Ну, да Эр ей явно что-то пытается сказать. Но проблема - говорит очень быстро. Да, она хочет сказать что-то важное, но начинает торопится. Её перестают понимать те, для кого грэдский - родной, к тому же, знающие её с детства. Чего уж ждать от Сашки? Нить разговора давно уже потеряна. Отвечает невпопад, улавливая отдельные слова. Но ни одной глуповатой улыбки. Смотрит серьёзно. Даже слишком. М-да, похожа, девочка там ты сталкивалась с серьёзными неприятностями. Сама впуталась, или зелёноглазая безбашенность впутала?
   - Ты давно с Мариной знакома?
   - Восьмой год. Даже не заметила, как столько лет пролетело.
   - Как вы познакомились?
   - Случайно, можно сказать. Я помогла Дмитрию. Через него узнала Софи и только потом, Марину. Признаю, первоначально она мне не слишком понравилась. Просто комок злобы, боли и нервов.
   Потом я попала в беду. И совершенно неожиданно именно от Марины получила помощь. Я не знала, что у неё настолько обострено чувство справедливости.
   - Есть такое. Почему ты решила отправиться сюда? Тут ведь другой мир с не слишком похожими на ваши законами.
   - Мир другой. Но и похожего тоже хватает. Решила уйти - просто не хотела терять настоящих друзей. Пусть они и сказали, страна после большой войны, и вообще, ситуация сложная. Но тут они есть. Сложно слова подобрать, люди настоящие. Без той гнильцы, что там с избытком.
   Тут всё такое... Более настоящее, наверное. Благодаря им я снова поверила, на свете ещё есть дружба, честь и любовь. Там нет никого, кто бы был мне по-настоящему дорог.
   - Здесь не слишком спокойно.
   - Мне сказали. Им и там на месте не сиделось. Особенно, Марине. Даже сейчас не до конца верится, что она - генерал.
   - Ты военнообязанная?
   - Там была да. Офицер запаса. Артиллерист. Здесь просто не проходила переаттестации.
   Рэдрии усмехается.
   - Как говорит Марина, мир тесен. Сама артиллерист.
   Теперь смеётся Сашка.
   - Интересно, есть здесь хоть одна женщина, не имеющая воинского звания?
   - Да полно тут таких на самом деле.
   - Мне не попадалось пока.
   - Да вон хотя бы Эр.
   - Разве? А меч ей тогда зачем?
   Не знаешь, что и сказать. Мода на холодное оружие с новой войной только усилилась. Носить стали все, кто имел хоть какое-то право. С правами у Эриды полный порядок. На обилие клинков у прохожих Рэд давно перестала обращать внимание. А вот для Сашки обилие оружия в диковинку. Да и вполне боевой меч не слишком гармонирует с миролюбивым видом Эриды.
   - Мода такая. У неё даже не армейский клинок. Хотя, пользоваться умеет.
   - Странно как-то.
   - Привыкнешь.
   - Наверное. Раз уж собралась здесь жить.
   - Ты хорошо говоришь по-грэдски.
   - Марина научила. Ей тогда просто было страшно одиноко и больно. Ей надо слышать новый голос на родном языке. Я никогда особых успехов в иностранных языках не проявляла, а тут как-то неожиданно легко стало получаться.
   - Удивлена. Не слишком похоже. Хотя, она очень сильно ненавидит, когда люди чего-то не знают.
   - Ну, вот и исправила незнание. Хотя, согласна, в общении Марина временами человек тяжеленный.
   Рэд кивает.
   - Есть такое.
   Несколько лет ей с трудом удалось удержаться от конфликта с Мариной. Хорт в разное время говорили и про её стальные нервы, и как она с пол-оборота заводится. Только компилируя эти плохо сочетаемые умения удалось сохранить нормальные отношения.
   После фронта Марину узнала с огромным трудом. Кажется, лицо всё-таки дёрнулось от инстинктивно негативной реакции на ярко выраженное и даже где-то подчёркнутое уродство. Хуже было, казавшаяся полубезумной с горящими глазами Марина не утратила наблюдательности и всё заметила.
   На конфликт она шла намеренно, пытаясь спровоцировать Рэд на оскорбления, а то и драку. Говорила резко, отрывистыми фразами, постоянно срываясь на крик. Выдавливала, по капле выдавливала боль и страдания. Зачастую, где намеренно, где нет раня других.
   У Рэдрии хватило ума разобраться в её состоянии. Реально помочь мало чем могла, хватило сил не навредить. Может, профессиональный психолог справился бы лучше. Но своевольная гордяка Марина предпочла справляться с бедами сама. Хорт не сорвалась хотя и старательно провоцировали. Но время и кое-какой жизненный опыт сделали своё дело. Видела, на что пальцы Марины без перчаток похожи. Казалось невероятным, как эти, состоящие почти из одних багровых шрамов, закорючки, ещё сохраняют почти обычную подвижность. Когда Марина держала сигарету, торопливо затягиваясь, самой Рэдрии чуть не стало плохо. Её столкновения с огнём ограничивались бытовыми ожогами. Тут было несравнимо.
   Пальцами без кожи искать раскалённые защёлки башенного люка. Не испытав самому, представить ощущения не сможешь. Рэд и не пыталась. Но смогла осознать, в лицо чему глядела Марина. Возможно, именно благодаря ей Рэдрии, да ещё и многим не придётся испытать пережитое ей. Надо быть если и не благодарным (учитывая специфику личности Марины), то хотя бы отнестись с пониманием, и промолчать в ответ на откровенную колкость. Выдержка Рэд сыграла свою роль. Расстались тогда мирно. Потом Марина банально смогла несколько оттаять. Время помогло или общение с ребёнком, Хорт не возьмётся судить.
   Херктерент даже операцию сделала, лицо вновь стало вполне привлекательным. Рэдрии иногда кажется, та жуткая маска и слова привиделись в кошмарах. Хотя и знает - это не так.
   - Удивилась, когда узнала, сколько ей на самом деле. При первой встрече показалась вдвое старше.
   - Тоже её... разнообразной видела. Тут много лет уже всё очень сложно. Да и там, я смотрю, непросто.
   - Сложно. Верно, пожалуй, подмечено. Только... Говорят там иногда: 'Увы, он счастия не ищет, и не от счастия бежит...'
   - Я знаю. Там дальше будет что-то про бури.
   - Именно. Кажется, я научилась их предугадывать.
   Марина как из-под земли выныривает. Похоже, Рэдрия слишком болтовнёй увлеклась.
   - И что обе такие скучные? Так откровенно друг другу не нравитесь?
   - Марина, твои шуточки... - в один голос начинают было Рэд и Сашка. Замолкают, с усмешками переглядываясь. Обе явно слишком хорошо изучили специфические манеры Марины.
   - Что, обсуждаете судьбы страны и мира?
   - С чего ты взяла?
   - Ха! Так сейчас этим, наверное, даже в последнем борделе занимаются. И право же, не знаю, кого сильнее эти судьбы заботят. Шлюх или этих всенародноизбранных, а так же указами назначенных. Девицы хоть немного волнуются о благосостоянии клиентов, ибо от этого зависит и их собственное. Всенародноизбранные волнуются исключительно о собственном состоянии, зачастую успешно путаемым со статьями гос. бюджета.
   Сашка хмыкает с весьма знакомой Рэдрией интонацией. Влияние Марины весьма сильнопроникающая вещь. Себя сколько раз ловила на подцепленных ещё в школе оборотах. Куда как прилипчивы оказались.
   - Неужели нет темы повеселее?
   - Ха! Так и от этой обхохотаться можно. Комедия прям как там. Весело всем, кроме непосредственных участников. Здесь будет ни лучше, ни хуже. Просто по-другому. Тут народ после двух войн злой. Убивать привычные. Всеобщим овощизмом и дебилизмом не страдают.
   - Там всё далеко не так мрачно, как ты говоришь. Достойных людей там хватает.
   - Угу. Одна точно, хорошо, если бы по весне всплыла. А то и совсем не нашли, ибо и искать толком не стали. Скажешь не так?
   - Да так всё.
   Рэдрия усмехается.
   - Почти странно. Почти привыкла, главный источник неприятностей - ты, Марина, у лучшей школы страны, или вражеского десанта - без разницы. Тут же, получается, ты помогла из неприятностей выкрутиться. Что-то меняется в этом мире.
   - Не в этом случае, - Марина угрюма, - представь, тебя хотят убить исключительно из желания завладеть твоей квартирой. Причём, формально ты её даже вроде как продаёшь. Все считают, что ты в другой город уехала. А на деле, твой труп всплывает по весне. Мило?
   - Дичь!
   - Довольно обычная в том мире история. Пропавших и не ищут в большинстве случаев. Полиция в доле частенько. Правда, в такие ситуации чаще попадают люди, стоящие на социальной лестнице ниже неё. Но опять же, чаще, но не всегда. Ты, Саня, вроде, рассказывала, на третьем курсе у тебя знакомая погибла - вроде где обычно и не поздно шла, - изнасиловали и задушили, никого так и не поймали. Или тоже, не помню уж кто, знакомым звонил, говорил, палёной водкой отравился - так даже тела в морге не нашли, о как искали. Вот такие там милые реалии городской жизни второго по величине города страны.
   - Это же особо тяжкие преступления. Расстрельные статьи. Полицию с безопасностью, да и военных, если дело в прифронтовом районе было на уши бы поставили. Сама несколько раз была в патрулях и оцеплении, когда что-то такое случалось.
   - Поймали?
   - Да.
   - По горячим следам или как?
   - Трижды по горячим. Но то дезертиров с оружием ловили. Один раз - спустя несколько дней. Ещё разок - как раз похожий случай, вообще зря в оцеплении проторчали. Ведомства, как обычно, деятельность не скоординировали, Безопасность урода взяла ещё до того, как нас подняли. Не стали сообщать так как не уверены были.
   - Судили?
   - Кого?
   - Не дезертира. Это я тебе, Саня, поясняю. С дезертирами-то у нас, по законам военного времени, всё просто, - складывает руку пистолетиком. Выразительно цокнув языком, делает вид, что дует в ствол, - Не как у вас, с причинами разбираться никто не будет, к мамочке под юбку, или в глуши пограбить захотелось.
   Рэдрия пожимает плечами.
   - Судили разумеется. На оглашение приговора от нашей части должно было быть пять человек. Сначала на суд, потом увольнение в город до комендантского. Мне в город не хотелось. Не люблю на уродов смотреть. Пусть и в процессе торжества справедливости. Приговор потом и в 'Ежедневнике МВД' прочесть можно.
   - Когда суд был?
   - Месяца через полтора.
   - ВМН?
   - Да. Без права апелляции или прошения.
   Марина победоносно смотрит на Сашку, одновременно тыча пальцем в Рэдрию.
   - Ну так вот. У них не расстреливают. Вообще. Даже таких уродов. Да что там говорить. Десять лет за убийство и то получить сложновато. А можно и вообще условным сроком отделаться, особенно если денег много или в родстве с каким чином состоишь. Тридцать-сорок человек застрелить можно - и получить двадцать лет в комфортабельной камере с холодильником и телевизором. Заметь, у тебя, достаточно обеспеченной девушки, этой штуки нет, а там убийцам за государственный счёт предоставляют. Ещё, кажись, пятиразовое питание с возможностью выбора меню...
   Сашка вспыхивает.
   - Зачем ты врёшь! Знаешь же, это не у нас в стране было!
   - Но в вашем же мире! Я что ль виновата, что там стран куда больше чем тут. А у вас в стране тоже те ещё цветочки с ягодками произрастают. Случай была - дура на дорогой машине, родня крупного местного судебного чина. Не помню, бухая или с купленными правами, по официальной версии с управлением своим корытом, для справки, габаритами чуть поменьше 'Гепарда' последней модели, не справилась. Впечатала в стенку двух сестёр двадцати с чем-то лет. Одну насмерть, вторая - калека. Я, кстати, эти кадры видела, и с присущим мне цинизмом, пришла к выводу - за рулём эта тварь сидеть умела прекрасно. Сестриц несчастных она тупо хотела убить. Видать, до такой степени зажралась - решила нервишки пощекотать. Мол, как это, по людям в прямом смысле ездить. Разумеется, никаких попыток оказать помощь пострадавшим. Даже медиков не вызвала. Насчёт не могла - там специфической конструкции карманные рации во всеобщем употреблении. Очень дёшево стоят и есть у всех, а то и не по одной с настройкой на разные волны. Зато, сразу с этим своим родственничком связалась, обеспечивай юридическую защиту. Обеспечил! По-полной! Знаешь, сколько этой мрази дали? Только ты, Рэд сядь, а то плохо станет.
   Так вот, дали ей три года условно с отсрочкой приговора на четырнадцать лет. У гадины этой, оказывается, ребёнок маленький. Заботиться до совершеннолетия надо. Вот какие у них законы по отношению к матерям-одиночкам гуманные, если у них судейские чины в родне имеются.
   Что скажешь, Сань?
   - Скажу, дело пересматривается.
   - Второй или третий год уже. И ты думаешь, пересмотрено будет? В сторону ужесточения наказания? Ты же, вроде не наивная девочка...
   Сашка молчит.
   - Кстати, такие длиннющие судебные процессы, особенно по громким делам, ещё одна милая особенность их мира. Пол-срока пройдёт, прежде чем приговор вынесут. Бывает, что и в зале суда освобождают, как ту любительницу людей давить. А уж если настоящего маньяка судят - половина газет только про него и пишут. Тоже мне, национального героя нашли! Хотя, какой мир, такие и герои...
   - Справедливости ради, расстреливать у нас не расстреливают, хотя я и считаю, некоторых нужно. Но большинство особенно явных мразей в тюрьмах не заживаются.
   - Это да, и это безусловно в плюс, если нет других методов.
   - Я не особо верила нашей пропаганде про мирренов. Тем более, не верила, что они пишут про нас. Но что говоришь ты... Просто ужас какой-то. Как в таком мире люди вообще живут?
   - Да живут как-то. Особенно, те у кого деньги имеются. Человек существо такое, где хочешь жить приспособится. У нас, вон на островах людей кое-где жрут. И ничего, между собой как-то да и с этнографами уживаются. двоих всего и съели за тридцать лет, да и то, мирренов. Тот мир местами очень неплох, а наш - ужасен. Но сравнивать-то надо места, где нам приходиться пребывать. Особенно, по своей воле.
   Тебя, Рэд за последние несколько лет разве что бомбой могли приложить. А там даже просто в магазин выйти опасно. Есть шанс, немаленький, вместо еды отраву домой принести. При злоупотреблении спиртным, а там с этим, если и хуже, чем тут, то ненамного, шансы досрочно помереть многократно увеличиваются.
   - Ты какой-то фильм ужасов описываешь!
   - Ты шприцы от наркотиков часто находишь?
   - В жизни вблизи не видела.
   - А там такое даже на детской площадке не самая редкая находка. Из прочих мелочей - там в подъездах сплошь и рядом банально кучи навалены и мочой воняет.
   - Марина, прекрати! - Сашка распаляется всё сильнее, - Хватит везде одну дрянь видеть! Самой же больно от того, что там делается, так зачем же такое говоришь?
   - Ностальгия началась? Короткий же у этого заболевания инкубационный период! Только рождённые в определённом месте могут критиковать его. При этом всем из-за кордона критика строжайше запрещена, хотя самим можно поливать дерьмом кого угодно. Только вот маленькое но. Я сама из-за кордона на двести процентов. И вовсе не обязана лить слёзы умиления над местом, где провела ссылку. Причём, будучи отправленной мало того, что неизвестно за что, так ещё даже без обвинения и даже уведомления.
   - Марина, не спорю, ты видела куда больше моего. Но зачем же постоянно говорить о совершенно невозможных у нас в стране вещах.
   Херктерент хохочет с истерическими нотками.
   - Невозможных. Ха-ха. Вещах. Ха-ха. Да знала бы ты, сколько народу ещё не слишком давно говорили про упомянутое мной и ещё многом другом как о совершенно немыслимом в их мире. Ан нет - несколько лет прошло - сполна всё получили. У нас этого всего нет не потому что мы лучше их, или они хуже нас. Нет! Тут все примерно одинаковые. Но у нас законы жестче, и что куда важнее - в куда большей степени выполняются. Да и общество посплочённее. Но эту сплочённость разрушить не слишком сложно, стоит только целью такой заняться. Что там миррены болтают о 'угнетаемых центральноравнинными динердами самобытных народах?' А ведь это уже здесь подхватывают. Юг пойдёт резать Север. Центр - Восток. Все вместе - Столицу. Комбинаций - масса. Семена розни уже дали всходы.
   И я пока только о так называемой национальной розни говорю, столь мирренами любимой. Есть ещё социальная, куда активнее нами самими разжигаемая, причём, в массе случаев не намеренно, а по дури.
   Что за примерами ходить, вон, - кивок в сторону Эр, - знала бы, как её ненавидят. По прежнему сорит деньгами. Ладно, уличную прессу не читает, и не знает насколько обсуждаема.
   Как её ненавидят в тех районах, где я живу! Людям, вытянувшим на себе войну, кажется, богатая тварь просто издевается над всеми. Вы никто и ничто в этом мире. На ней зачастую столько, сколько многим не заработать за всю жизнь. Человек, если и не голодает, но вынужден экономить. И тут такое, решительно ничего не сделавшая для страны в трудное время. И неизвестно за что, получившая всё.
   О ней, да и не только, уже идут опасные разговоры. Начинается брожение, усиливающееся с каждой подобной выходкой. Не понимает словно маленькая - каждым своим поступком она дискредитирует прежде всего своего отца, приближая крах собственного мирка.
   Когда уж слишком начинали болтать... Не затыкала. Гайки и так уже зажаты, дальше некуда. Люди в большинстве своём достаточно разумны. Вполне в состоянии понять даже не слишком приятную позицию, если найти логичные доводы в её пользу.
   В случае с Эр. Когда в разговорах мелькает дура и в смысле по жизни, и в смысле слабоумная, приходится напоминать, какую школу она заканчивала. Здесь слава школы высока по-прежнему. Единственное учебное заведение нашей страны, где всё решают только знания.
   Даже самые озлобленные, когда узнают перестают так про неё говорить. Хотя, когда цедят сквозь зубы: 'Значит, уже потом с катушек съехала!' Даже не знаешь, что хуже. С тем, озлобленным, ситуацию его сослуживец спас. Тоже 'Сордаровку' заканчивал. Сказал: 'Я её вспомнил, это та смешная девочка, что я тебе рассказывал. Она, похоже, так и не выросла...'
   Но опять же, я в состоянии изменить у людей мнение о одной, ну пусть о двух подобных личностях. Но их-то гораздо больше! Ладно, я знаю, Эр добрая, ненавидеть не умеет даже злюк вроде меня. Слова быдло вообще не знает. Но сколько ей подобных просто задыхаются от ненависти, говоря о народе? Скот должен знать своё место! Думаю, обе, правда в разных обстоятельствах читали или слышали личностей, рассуждающих аналогичным образом?
   Сашка кивает. Рэдрия говорит.
   - Слышала. Одну буквально позавчера. Умеешь ты заставить смотреть на вроде бы обычные вещи под необычным углом. Как-то совсем мне разонравились личности, увлекающиеся всем мирренским.
   Марина хохочет.
   - Сегодня он танцует джаз, а завтра родину продаст.
   Сашка усмехается зло. Рэдрия не совсем понимает насчёт джаза (новый мирренский музыкальный стиль?) Общий смысл улавливает хорошо.
   - Хе! Одинаково реагируете. А ведь из разных миров.
   - Не ты ли говорила, люди везде примерно одинаковые? Проблемы, соответственно, тоже похожи.
   - Решать их надо. Здесь и сейчас.
   - Ты не забыла, поговорка политика - грязное дело, межмировая.
   - Знала бы, кто так придумал, обязательно набила бы морду. А то и убила бы. Либо ты занимаешься политикой, либо она занимается тобой. Только так и никак иначе. Если видишь - что-то не так, надо исправлять, а не ждать, пока кто-то другой возьмётся. Не факт, что взгляды совпадут. Да и вещью, нуждающейся в исправлении могут счесть как раз тебя. Причём, если не решаешь ты, решат за тебя. В самом широком диапазоне. Начиная от рекомендуемого цвета волос и заканчивая признанием нецелесообразности продолжения данной жизни с последующим закапыванием на пустыре.
   В наше милое время неправильными скоро будут признавать людей, а не цвет волос или длину юбок. Желающие признать неправильной конкретно меня уже имеются. Следующими неправильными могут признать кого-то из вас. Так что, сами решайте, что лучше - закапывать, или закопанными быть.
   - Ты уверена, что нет других альтернатив?
   - Белые да красные, да все такие разные... Как там у них с диалогами было?
   - Эх, яблочко, куда ты котишься, в ВЧК попадёшь - не воротишься!
   - Во-во! Пароход идёт мимо пристани. Будем рыбу кормить коммунистами.
   - И часто приходилось... Закапывать. В превентивном порядке или как-то иначе? - зрачки Рэдрии словно кто-то чёрным обвёл по краям. Что-то во взгляде. Непонятное. Колеблется. Не знает, какое принять решение.
   - Сперва меня как раз хотели. Даже пытались. И не один раз. Самым зрелищным при удаче мог быть натянутый над дорогой трос. Как раз на уровне шеи. Мои небывалого цвета глазки не подвели. Успела первой. Так что, список закопанных следует начинать следует именно с них. Мирренских танкистов и пехотинцев до того было много. Но они меня хотели уничтожить не более, чем любого другого грэда.
   Так мой пустырь безымянными ямками с тушками и стал заполняться. Имена эти узнать не отказалась бы. Но не вышло. У одного в любом случае не получилось бы. Пули у меня разрывные, или со смещённым центром тяжести были.
   - Женевской конвенции на тебя нет.
   - А у нас бы её не подписали. Наши и мирренские генералы, прочтя её, в обнимку бы ржали.
   Ну, а потом я массовый закоп устроила. Иначе бы тут с тобой не болтала.
   - Танковым батальоном сорок шестой ты командовала?
   - Я.
   - Не ожидала, что признаешься?
   - В чём? Обвинять вздумала, так потрудись стройное обвинение по пунктикам составить. Причём, основанное на фактах, а не эмоциях.
   - Не обвиняю. Хочу разобраться. Меня там не было. Но столько грязи лилось. Причём, из газет, которым я привыкла доверять. Истерия против кровавого режима, топящего в крове маленький свободолюбивый народ всего лишь защищающий свою культурную автономию. Только не говори пока ничего, Марина. Я всего лишь повторяю, что читала. Анти армейская истерия, а уж что писали про командование сорок шестой.
   - Как узнала, что я там? Вроде не говорила...
   - С Софи встречалась. Она и сказала между делом, где ты. А я к тому времени постоянно читала про грязную войну в глуши.
   - Сама догадалась, или надоумил кто?
   - Стадное чувство. Все только про это и болтали. Кое-кто хотел даже идти протестовать к Генштабу. Вроде сорвалось. Я тогда ещё не слишком хорошо читать между строк умела. Почти верила. Поняла, обсуждают кого-то высокопоставленного, творящего в Церент ужасные вещи. Тогда казалось так смело критиковать власть. Рассуждать, с какой лёгкостью они разрешили бы все проблемы страны, будь у них власть. Как бы легко они, белобилетники, разгромили бы мирреннов, прислушивайся к ним Генштаб.
   Не будь я знакома с тобой...
   - То что?
   - Просто я видела тебя после фронта. Поняла, насколько там... Тяжко. И насколько они все неправы. Рассуждают о том, в чём не разбираются совершенно. Их бы туда!
   - Не, я какую-нибудь другую смазку для гусениц поищу.
   - Потом. По намёкам поняла. Все эти ужасы пишут о тебе. Все с кем общались были уверены в правдивости. Не верила.
   - Почему? Сама одно время считала меня чудовищем.
   - Когда то было... Но ты мне жизнь спасла. За других сражалась. В том числе, и за этих. Я просто перестала верить прессе. В конце концов, за враньё им деньги платят, не мне. Я учёный, и должна полагаться только на факты. От тебя же и слышала - сражаясь с чудовищам сложнее всего не стать таковым.
   - Ну, я и не стала, вроде.
   - Да, так. Но ты стала реально пугать. Хотя, знаешь, мне пред тобой было очень стыдно во время войны. Ты там, искалечена. А я здесь, прохлаждаюсь.
   - Ну, ты даёшь! Сама додумываешься до того, в чём бы я тебя в жизни не упрекнула. Ты училась, на эту специальность - бронь. Слишком много надо вкладывать в подготовку специалиста в этой области, чтобы потом бросать их под танки. Их крушить - такие, как я, есть. Дёшево и сердито. Нас, Чёрных, много. Жалеть нас нечего, ведь и мы никого не жалели.
  
   Динкерт торопливо, сбивчиво и одновременно, радостно говорит о своих малышах. Взглядов, что сёстры обмениваются, не замечает. У тех же, при всех различиях, на уме одно и тоже: 'Не глупее прочих была. Ан надо же, в типичную домохозяйку превращается. Просто классическое три 'К' с поправкой на наши реалии, где одного 'К' нет по определению'.
   Учиться после школы Динкерт не пошла, достаточно быстро выйдя замуж. Марины на свадьбе не было, церентское восстание давила, бездельничающая на тот момент в столичной ПВО Софи время нашла. Ну, а Эр на свадьбу по определению не могла не прийти.
   Эрида потом говорила Марине, показывая фотографии, что было очень весело. Насчёт веселья представления у каждого свои. Но вот лица родителей жениха и всех гостей с их стороны откровенно позабавили. Ни одного кадра нет, где бы на них не было написано откровенного обалдения на грани шока. Думали, сын, кому на войну скоро чуть ли не на первой попавшейся женится.
   Двух настоящих принцесс - подружек невесты явно не ожидали. Что там про неё стали гадать, только им и ведомо. Сама Динкерт потом говорила, её все просто обожают.
   С прошлой встречи времени прошло немало. Марина с мрачноватой иронией замечает, Динкерт порядком раздалась вширь. Видать, муж неплохо кормит, сама она не работает. А ведь была фигурка когда-то... Сейчас особенно смотрится, именно была, на фоне жилистой Марины и худощавых Софи и Эриды. Да что говорить, Рэдрия когда-то была полнее, сейчас на фоне Динкерт выглядит стройной.
   Хотя, глазки Динкерт по-прежнему очень выразительны. Только вот что-то из них ушло. У неё, как и у многих, по нескольку имён. Одно из них, виденное только в бумагах, Ласточка. М-да, из Ласточки получилась наседка. Курица. Вполне достойное занятие для женщины. Только вот не её уровня. Могла бы и чем-нибудь поумнее заняться при её-то мозгах.
   Софи и Марина так никогда не скажут. Но именно так думают. Тут нечто сродни мнению министра Бестии и человека Кэрдин Ягр. На словах она всецело за поддержку многодетных семей. Должна же она думать, кто через двадцать лет будет в армии служить и заводы строить. В разговорах в узком кругу большей желчи и иронии, чем 'передвижные инкубаторы' от неё редко кто удостаивается.
   Сёстрам частное мнение министра прекрасно известно. Ягр считает и не без оснований, способности и склонности ребёнка к семи - десяти годам можно выявить почти со стопроцентной точностью. В соответствии с ними, а также долгосрочными интересами государства и следует вести обучение в сети специализированных интернатов. Чем больше ребёнок проводит времени в семье, тем больший шанс получить к совершеннолетию инфантильного эгоиста, ни к чему не пригодного, но с чрезмерными требованиям и уверенностью, весь мир ему чего-то должен.
   За время пребывания министра на посту серьёзно ужесточено законодательство, касающееся лишения родительских прав. Бабушкам-дедушкам или иным родственникам ребёнка теперь не отдадут. И платить кому-либо за воспитание чужих детей, кроме имеющих диплом учителей, государство не намерено.
   Заодно, из Уголовного кодекса исключены все статьи, делающие скидки на возраст преступников. С какой стати убийца четырнадцати лет должен избежать расстрела? Если уж в этом возрасте способен на такое, то в дальнейшем будет только хуже. Так что, этого дальнейшего следует избежать.
   Во многом благодаря деятельности Безопасности создано большое количество интернатов различной специализации. Войны сильно увеличили количество лишившихся родителей детей. Беспризорников в стране быть не должно - принципиальная позиция Кэрдин и Саргона.
   Марина как-то раз в приступе злобности, усугублённым спиртным, предложила Бестии подойти к проблеме сокращения числа беспризорников радикальными латиноамериканскими или передовыми мирренскими методами для трущобных районов или колониальных городов: приплачивать полицейским или всем желающим за отстрел безнадзорных детей.
   Кэрдин поинтересовался, требуется предъявлять тушку, или достаточно будет головы. Марина сказала - без разницы.
   Бестия смерила таким взглядом. Думавшая, что забыла страх, Марина снова вспомнила это чувство. Министр тогда сказала.
   'Теперь я не уверена, было ли 'Заключение', что ты повредилась в уме на самом деле поддельным'.
   Марина на тот момент была более трезва, нежели пьяна, так что предпочла заткнуться.
   - Как ты думаешь, будет ещё война? - по своей воле становящаяся неумной клушей Динкерт ещё интересуется происходящим. Хотя, с другой стороны, человек, переживший две войны не горит желанием жить ещё во время третьей, тем более, с маленькими детьми.
   - А самой как кажется?
   - Не знаю. Мой говорит, в городе опаснее всего, если вдруг что. Он военный, знать должен. Подполковник уже, - сказано со спокойной гордостью, взбесившей Марину.
   'Вообще-то тут целых два генерала присутствуют. Причём оба из Высшего Военного Совета. Правда, одна из них выполняет там функцию дорогой и красивой мебели. В любом случае кругозорчик-то у нас обширнее, чем у твоего муженька'.
   - А подумать если?
   - Мне страшно. За себя, но за них ещё больше. Маленькие совсем ещё. В воздухе витает что-то. Пока он со мной, мне не страшно, - странно смотрит на Марину, - Он сильный. Вроде тебя, ничего не боится. Но что будет, если его не станет? Случись что - он обязательно станет драться. Вместе с тобой.
   Марина молчит. Мужа Динкерт видела только на фото у Эр. Она по-прежнему коллекционирует фотографии женщин и семейных пар с маленькими детьми.
  Муж, если и старше Динкерт, то ненамного. Для не имеющего связей человека подполковник к его возрасту - более чем достойно. Правда, война ещё роль сыграла.
   После очередного фронтового кризиса, или, тоже кризиса, но по другую сторону фронта. Когда начиналось очередное наказание невиновных и награждение непричастных, люди бывало, перескакивали через два-три звания. Как в ту сторону, так и в другую.
   Чего Марина совершенно не понимает в семейной жизни, так это когда один из участников добровольно отключает мозги передавая право принятия решений другому участнику. Чаще так поступает женщина. С Динкерт как раз тот случай.
   Семейная жизнь самой Марины была недолгой и протекала в специфических условиях. Шумных ссор и примирений за те месяцы было предостаточно. Две личности с весьма специфическими характерами притирались друг к другу. Жили во время, когда до предела обостряются любые чувства. Любовь, ненависть - без разницы. В общем-то, получилось наладить взаимоотношения. Что в дальнейшем не сложилось - обстоятельства оказались сильнее их. Танк взорвался. Шансов не было. Марине спустя несколько дней, повезло больше.
   Но в любом случае, право принимать решения Марина не уступила бы никому и никогда. Равноправие уже не первую сотню лет в законодательстве прописано. Но некоторых добровольная зависимость, временами приближающаяся к откровенному рабству, почему-то устраивает. Динкерт - подтверждение. Хотя и не похоже, что у неё какие-то проблемы. Потребность у некоторых за чужую спину прятаться.
   Неприемлемая для Марины позиция. В конце концов, право собственности неважно на что, от пола не зависит совершенно. И в том, что законодательство именно такое, не обошлось без дальних предков Марины. Это умница Дина II под себя законы подгоняла. Не имея официального мужа, очень интересовалась правовым положением внебрачных детей. В итоге, термин 'незаконнорожденный' остался только в исторической литературе. Счёт родства у знати преимущественно по женской линии - её заслуга. Сама Марина в первую очередь Еггт, хотя и родилась в законном браке.
   Да и Маленькая много на что сможет в будущем претендовать, хотя и стопроцентный бастард. Хотя саму Марину этот факт волнует меньше всего. Прошлое у Еггтов было славное, зато настоящее - не очень. Марина с детства не выносит прочих членов Великого Дома. Чуть ли не единственный пункт, по которому она с императрицей сходилась во мнении. Впрочем, у неё тоже тараканов в голове хватает.
   Из ныне живущих Еггтов адекватными Марина считает только сестрёнку да собственного ребёнка. Характерец у девочки уже чувствуется. Марина признаёт, образцом материнских чувств её считать сложно. Что девочка её любит - Кэрдин заслуга.
  Марина подозревает, Саргон в своё время, передавая права опеки, рассчитывал, что Ягр постарается настроить девочку против безалаберной матушки. Но у Кэрдин своя голова имеется. Хотя всего нелестного в свой адрес Марина наслушалась предостаточно. Да и было за что ей высказывать.
   Теперь всё по-другому.
   Муж у Марины был по факту. Юридически отношения никак зафиксировать не успели. В принципе, на статус Марины-Младшей наличие или отсутствие записи в графе отец не влияет никак. Но запись в свидетельстве о рождении есть. После номера с состоянием, Марина обнаружила, что ещё одна вещь, официально подтверждающая факт её брака. На имя Младшей от лица Военного министерства открыт счёт, куда перечисляется стандартная пенсия как 'ребёнку погибшего при защите Родины'. Хотя, он даже узнать не успел о беременности Марины.
   Фотографироваться Марина никогда особо не любила. На фронте кой у кого фотоаппараты. Но снимки она не коллекционировала. Была несказанно удивлена после возвращения, обнаружив у дочери картину, изображавшая мать и отца вместе. Кэрдин позаботилась. Уж кому, а ей-то проще простого поднять из любого архива любое дело. К изображениям не придерёшься. Память у Марины на лица прекрасная. Да и с художественными способностям не так уж и плохо. Картина, оказывается, подарок Бестии на День Рождения.
   Старых ран картина не разбередила. Марина воспоминаниями о прошлом жить не станет. Здесь и сейчас назревают большие дела. Но сердце иногда нет-нет да кольнёт. Кто-то уже никогда не встанет рядом с тобой.
   Опять пробивает на чёрный юморок: будь такое уж большое желание даже сейчас можно было бы брак заключить. У мирренов во всяком случае практикуется регистрация браков с погибшими на фронте. Зачем - не понятно, мирренским законодательством о льготах особо не интересовалась. Зато, знает, после заключение мира было принято соглашение, взаимно признающее все легально заключённые браки. Естественно, в нагрузку обе стороны не поленились принять законы, значительно усложняющие заключение союза между гражданами разных стран.
   Правда, миррены и здесь не изменили своей торгашеской натуре. Браки между иностранными гражданами регистрируются в рекордно короткие сроки с выдачей всех необходимых документов. Правда, с уплатой довольно высокой пошлины. Все довольны и счастливы. Новобрачным не надо ждать нескольких месяцев, как полагается по грэдским законам. Миррены, считай, на пустом месте открыли ручеёк для пополнения своей казны. Ну, а что до дальнейшей совместной жизни - разводиться и делить имущество придётся уже по грэдским законам и миррены тут ни причём.
   Регистрация осуществляется по всем законам принятым у мирренов. Конечно, вряд ли кому у грэдов взбредёт в голову заключать легальный церковный брак (до относительно недавнего времени - единственный официально разрешённый). Но брак с покойником вполне себе зарегистрируют. Приходилось уже фото церемоний, где только невеста и портрет присутствуют.
   Если уж очень захочется столичное общество позлить, вполне можно будет такой финт ушами учинить. Правда, не будет ли самой противно?
   Несколько достаточно скандальных свадеб у мирренов уже состоялось. Причём, с участием некоторых личностей неплохо известных Марине. Кто-то оригинальничал не от обилия интеллекта, кто новой моде поддался.
   Сама Марина после возвращения обнаружила, к её наградам, кроме третьей Звезды и нашивки за тяжёлое ранение добавился и мирренский военный орден - награда, не входящая в их статус орденов. Награждение производится исключительно за выдающиеся военные заслуги, причём без учёта звания или вероисповедания. Прочие мирренские награды даже сейчас имеют офицерские и солдатские степени.
   Сначала удивилась, но потом узнала. Столкнувшись с общим противником, недавние враги не только смогли до какой-то степени наладить координацию действий, но и стали награждать солдат и офицеров друг друга за подвиги в борьбе с общим врагом. К концу войны количество награждений превысило несколько сот тысяч с каждой стороны.
   Марине 'повезло' стать одной из первых награждённых за войну и вторым грэдом в истории, удостоившимся этого ордена. Награждая принцессу миррены и мосты к союзнику наводили и тылы страховали на случай отказа или иных эксцессов.
   Сама Марина находилась при смерти, ни принять ни отказать не могла. Фактически, посмертное награждение. Не отказали просто потому, что в те дни всем было не до того.
   Сейчас отказываться просто глупо.
   Из озорства просмотрела грамоту. Тут к мирренам не придерёшься. Оформлено по всем правилам. Указано только звание, без титула, но при награждении этим орденом это стандартная практика. Примерила знак, как его полагается носить на ленте на шее. Ещё звезда на ленте у бедра полагается. Но Марина так даже грэдские ордена не носит, благо в полной парадной вряд ли в ближайшее время придётся ходить.
   По мирренским законам, знак ордена следует носить никогда не снимая. Ну такого-то от неё точно не дождутся. Хотя, сейчас послабление сделали, можно изготовить миниатюрную копию знака и носить с гражданским. Но и без такого экстравагантного украшения обойдётся пожалуй. Из женщин-грэдок только она удостоилась. Намекал Тим на что-то или как? Этот старый лис в жизни ничего просто так не сделал. Всё-то ходы на десятки вперёд просчитывает.
   Мирренские награды сейчас многие носят. В основном в виде колодок. Оригиналы из известных Марине лиц таскают только те, кто получил их за что-то непонятное. Ладно, у Сордара иконостас образовался исключительно из-за происхождения. И без этих наград он вполне обойдётся. Но этим, подчёркивающим, в большинстве своём, не фронтовикам, за что дали?
   Только совсем дурак поверит, что две настолько несхожие системы, несмотря на совместную борьбу с общим врагом, воспылали друг к другу такими уж искренними дружескими чувствами.
   Называть мирренов врагами в культурном столичном обществе сейчас не принято, Софи уже успела доложить. Ей тоже за время войны Большая Звезда ордена Горного Льва досталась. Из статусных миррренских наград - одна из высших. Есть только у некоторых членов императорского дома и высших сановников. Может вручаться как за военные, так и за гражданские заслуги, ну или по прихоти императора. Тим к вопросам награждения подходит очень тщательно. Высшей степени не жаловал никогда, военный вариант с мечами тоже выдавал неохотно. На гражданские был щедрее. Но и тут награждённых нее набиралась и сотня.
   Софи досталась высшая степень гражданской звезды. Невиданная за несколько десятков лет награда. Тут уж откровенным намёком попахивает, хотя формально награждение 'за заслуги в области изящных искусств'. Заодно, сестрёнка сообщила о подготовке её персональной выставки у мирренов, причём не где-нибудь, а во 'Дворце им. Тима IV' - самом престижном выставочном зале империи.
   До этого там персональных выставок с начала Второй Великой не было. Что-то Дом Льва затевает, и явно не в одиночку. Ассоциации с другой эпохой становятся всё более явными и неприятными. Культурный диалог - откровенная ширма. И дальше не намечается ничего интересного, как бы сестрёнка не радовалась. Мозги набекрень, как у всех художников. Взгляд на происходящее - тоже специфический. Это Марина рационалистка до мозга костей. Чует, надвигается беда. Мелочи указывают однозначно, но пока не складываются в целое.
   Но здесь-то, в этом мире она на своём месте. И кажется, появлению молодого и перспективного политика не рады уже очень многие. Пока просто не рады. Только пока. Конфликты пока в вяло тлеющих фазах. Но они уже есть.
   Что бросается в глаза после нескольких лет отсутствия? Как в начале Великой войны отовсюду исчезали надписи на мирренском, а из языка - их термины, пусть и узкоспециализированные, так сейчас всё это усиленно лезет обратно, причём, во многократно увеличивающихся объёмах.
   По Центру ходишь - зачастую непонятно, в какой столице находишься. Названия улиц и то уже по-мирренски продублированы, как будто, в стране два языка. Угу, миррены так у себя в колониях улицы подписывают, только их язык первым идёт. И сомнительно, что в их столице где-нибудь, кроме посольства, можно увидеть надпись на грэдском.
   Афиши мирренских фильмов, зачастую название написано без перевода. Марина к кино абсолютно равнодушна, хотя и понимает огромное значение для пропаганды. Судя по виденному вокруг, идеологическая война грэдами проигрывается. Где же ушами хлопнули? И не вчера, явно, мирренские фильмы с экранов не пропадали даже с началом Великой. Полу контрабандно продолжали закупаться в нейтральных странах с заставками их киностудий и на их языках. Делались переводы. Хотя смысл после двойного перевода зачастую довольно сильно искажался, фильмы всё равно пользовались успехом. Раньше практиковалось, после отсмотра фильма в цензурном комитете, а то и самим ЕИВ, понравившийся фильм переснимался по тому же сценарию, но с переносом действия на грэдскую почву. Получалось не всегда.
   Аналогично действовали и с понравившимися песнями. На мирренские мелодии писались новые тексты. Тоже получалось не всегда. Но с десяток популярных несколько лет назад прилипчивых и тупых мотивчиков помнит даже Марина.
   В продаже полно грэдских редакций самых разных мирренских журналах. Хм. Крайне сомнительно, что в политических мнение грэдского МИДа является основным. Обилие журналов о красоте, моде и жизни самых дорогих мирренских шлюх из разряда киноактрис.
   Неужели Марина настолько постарела? Она помнит время, когда из мирренской прессы легально можно было купить только издававшийся от имени посольства на грэдском языке журнал 'Империя'. Острых вопросов там не обсуждалось. Публиковались виды страны, да интервью с писателями, актёрами да режиссёрами, чьи произведения грэды закупали и переводили легально. Название журнала, как и все тексты писались новым гражданским шрифтом, хотя иероглиф - название страны официальный символ государства.
   Очевидно, так делалось в пику грэдам, издававшим от лица посольства журнал аналогичного содержания. Только древний иероглиф был официальным названием.
   Самая настоящая ползучая экспансия. С такими союзниками как миррены никаких врагов не надо. Марина индифферентна к кино и музыке. Поэтому очарование мирреннского на неё не действует совершенно. Но большинство-то не таковы!
   К моде тоже в общем-то равнодушна, но лиц, откровенно подражающих в одежде и причёсках мирренским замечает в товарных количествах. Как-то неправильно это всё.
   Обрывки мирренских фраз и расхожих идиом просто бьют по ушам. Люди могли набраться этого только из фильмов. Киношные миррены ведь очень сильно отличаются от настоящих. Неужели понимающие это становятся исчезающим меньшинством? Люди перестают быть людьми, превращаются в каких-то полумирренов, искренне и заслуженно презираемых настоящими.
   Пробирает зайти в магазин подороже и устроить там. Скандал, не скандал но сценку. Марина консервативна в одежде, нравящиеся вещи способна носить долго. Но проблема - ещё не отвыкла от вещей того мира и выглядит довольно необычно. Вслед ей оглядываются. Поближе познакомиться не пытаются. Само собой появляющееся на лице выражение, в том мире столь памятное по фотороботам, заставляет проигнорировать достоинства фигурки.
   При необычном наряде да нестандартной внешности легко можно сойти за мирренку. Охота посмотреть, что будет, если в дорогом магазине с придворным мирренским произношением заговорить?
   Идиоты не понимают - в столицу могут себе могут позволить ездить только богатые и очень богатые миррены. Выступи она так - пресмыкаться будут как животные и даже хуже. Заработок-то от дневной выручки зависит. С другой стороны, напомни она настоящий статус, да выскажи неудовольствие - пресмыкаться будут точно так же. Ещё и жизнь какому-нибудь существу можно испортить ни медяка не потратив.
   И не знаешь, какая роль - богатенькой мирренской или отечественной стервы и дряни хуже.
   - Марина, ты? - так, один из немногочисленных голосов, что слышать не противно. Хейс.
   Привычно окидывает взглядом снизу вверх. Блин!!! Она что, до сих пор ещё расти не прекратила?!
   В ответ - взгляд сверху вниз. Не из спеси. Хейс просто физически не может смотреть иначе на большинство людей.
   - Как видишь, - словно вчера расстались.
   Выглядит Рект монументально. Длинное пальто туго перетянуто поясом на осиной дали. Покрой плеч намеренно уширен. Горделивая осанка. Голову венчает шляпа с ястребиным пером. Рост Хейс, похоже, не изменился совершенно, каблуки просто подобраны максимально высоченные.
   Кажется, понятно, зачем. Большинство мужчин хоть немного, но теряют уверенность разговаривая с женщиной выше себя. Если же она ещё и смотрит как императрица. Вообще можно забыть, о чём собирался говорить.
   Короткий школьный меч висит не для красы. Так оружие носят умеющие пользоваться. Намётанный глаз Марины подмечает, пистолет тоже есть. Что же, в огромном городе лучше не полагаться только на свои физические данные, какими бы они не были.
   - Давно вернулась?
   - Нет. Знаешь, где я была?
   - Да. Известили официально. Письмом сама знаешь откуда под роспись и подписку.
   - Не ожидала от МИДвовцев такого.
   - То не МИДвовцы были.
   - От Кэрдин?
   - Да. Они ведь и моей охраной занимаются.
   - Серьёзное продвижение!
   Хейс пожимает плечами.
   - Охраняют всех, кто этим занимается. Чем именно, тебе узнать, думаю, труда не составит. Если уже не знаешь. Ты ведь пострелять любишь.
   - Что, охрана плоха?
   Марина выразительно косится, где у Хейс пистолет. Взгляд замечен.
   - В эффективности или обратном случаев удостовериться не было. Так в большом городе просто спокойнее. Да и тебе, смотрю, тоже, - не менее выразительно косит глаза на деревянную кобуру Марины.
   - Это для понимающих висит. Нашивки за ранения. Куртка, да этот пистолет. Кому надо - сразу определит выше меня в определённой среде человека нет.
   Хотя на деле, это и приманка для не принадлежащих к среде. Только Хейс знать не обязательно. Ещё один пистолет у Марины совсем не на виду.
   - Опять твои непонятные игры...
   - Не только мои, если на то пошло.
   - Пусть так.
   Идут некоторое время молча. Косятся на них уже откровенно. Марина с неудовольствием отмечает, если кто тут и похож на принцессу, то точно не она. Слишком уж Хейс безупречна. Дочери императора видок довольно помятый. И краситься сегодня лень было, и вообще, потрёпано жизнью выглядит. Особенно, на фоне цветущего великолепия.
   - Что такая довольная? Замуж удачно выскочила, состояние на себя и развод?
   Хейс весело смеётся.
   - Марина, ты не меняешься совершенно! Всё такая же язва. Нет у меня никаких мужей, не было, и вероятно, не будет. Дело слишком много времени отнимает. На себя чуть остаётся. Ещё на кого-то - просто нет.
   - С чего же тогда так цветёшь?
   - Занимаюсь, чем мечтала. Приоритет - высший. Соответственно, и финансируется. Я знаю, чего хочу. Есть всё, что мне надо. Киснуть-то с чего? Косточки перемывать я отлично умею. Но в лицо и за дело, а не за глаза и от скуки, как многие обожают. Успех будет, мы его добьёмся. Я далеко не трудоголик, вполне нахожу и для себя время, тем более, не сильно много и нужно.
   - Намекаешь, что я на хрюшку иногда похожа?
   - По поведению? Очень даже.
   - С чего это? - интересуется Марина безо всякой интонации.
   - Ты намерено не залечила часть своих ожогов. Приберегла, чтобы шокировать людей, не слишком правильную с твоей точки зрения, жизнь ведущую. И мне сказки про неспособность медицины что-то там сделать можешь не рассказывать. На что наша ожоговая хирургия способна, я прекрасно знаю.
   - Откуда? Ты же, вроде, не медик.
   Хейс смеётся. Не каждый поймёт - смехом висельника. Но тут обе из понимающих.
   - Под сорок процентов кожи было сожжено. Лицо и волосы не пострадали - костюм защитный был там прочнее. Да и упала я как раз на эту сторону. То чем я занимаюсь тоже, знаешь ли, взрывается неплохо. Погибших было - тридцать пять человек. Всех в закрытых гробах хоронили. Мне повезло, только задница со спиной сгорели.. Так что, насчёт твоих ощущений полностью в курсе.
   - Не знала.
   - Думала, у тебя есть допуск к этой информации.
   - Может, и есть. Не все накопившееся бумаги ещё разобрала. Меня, как оказалось, только один человек готов был встречать с распростёртыми объятиями.
   - Ожидала большего?
   - Меньшего. Раз без меня справились - то нужна ли я здесь вообще?
   - Сама решай.
   - В первом случае выбор за меня сделали. Во втором - возможная альтернатива была куда хуже. Меня просто пристрелили бы рано или поздно.
   - Знаешь, когда я в ожоговом центре валялась, делать было особо нечего. Болтала с врачами. Спецов в этой области не особо много, а я, как ценный специалист, попала к лучшим. Естественно, они помнят всех своих выдающихся в том или ином смысле, пациентов. Тебя не забыли ни по фронтовой командировке, ни когда пластику делали. Самое мягкое, что сказали: 'герой, но абсолютно ненормальная девушка'. Речь о втором визите шла. Много вообще о тебе интересного узнала. Прекрасно знали кто ты, кстати.
   - И какое мнение составила?
   - Прежнего не изменила. Тебя иногда заносит, я знаю. От тех, кто в Церенте бывал, про коренных жителей отзывы слышала процентов на девяносто пять непечатными словами. Один так вообще сказал, он, кстати не знал, кто ты на самом деле: 'Если этого майора Херктерент встречу, хоть до посинения его буду водкой поить. За то, что кончил он этих, как - мне насрать. По бутылке за каждое рыло поставлю, без разницы, кобель, сука или щенок, если захочет'.
   - Хм. И кто из нас псих после этого? Но как его звать, ты мне скажи, как его звать. Я, знаешь ли, выпить на халяву люблю.
   - Хм. Сказала дочка одного из богатейших людей страны.
   - Так это он богатейший, а не я. Моё высочество - девушка скромная.
   - Это точно. Вторая в мире женщина, имеющая три Золотых Звезды.
   - Софи за последнюю войну вообще ничего не заработала.
   - Не сомневалась, ты её обязательно подденешь. Но справедливости ради, согласно статуту, медаль 'За Победу' ей положена. Тем более, она была ранена.
   - Так и не избавилась от обострённого чувства справедливости? Или более выборочно стало применять?
   - Я бы сказала, глаза замылились.
   - Всё меняется. Мы не становимся моложе.
   - Знаю. Только совсем недавно это по-настоящему поняла. Когда в 'Сордаровку' поступила моя младшая сестра.
   - Твой отец второй раз женился?
   Хейс смеётся.
   - Нет, это последняя мамина дочка. Она родилась когда я уже тут была. У нас часто бывает, между старшим и младшим ребёнком в семье разница двадцать лет и больше. Детей, соответственно, десять - пятнадцать. Мать счастливой зовут. С двух войн только один сын из пяти не пришёл. Третий. Остальные, хоть и ранены были, но здоровые пришли. У других куда хуже. Слышала про женщину - восемь был - и нет никого. Последний, кстати, у тебя служил.
   - Как звали?
   Называет имя. Марина на несколько секунд закрывает глаза.
   - Был такой. Первый мотопехотный батальон. Первая рота. Третий взвод. Второе отделение. Сержант пулемётчик на БТР.
   - Ты его знала? - Хейс явно поражена.
   - Конечно. И его, и всех остальных. Историки, утверждающие, что Дины знали по именам последнего обозника в своих армиях, недалеки от истины. Не помню где читала, кажется в том мире: 'командиру стоит знать по именам всех, с кем предстоит идти в бой'. Похоронку на него подписывала не я. Он погиб после того, как приложило меня. И скоро, чую, мне опять подобные вещи предстоит подписывать.
   - Да уж, ситуация. На себя примерять не хочется.
   - Кто-то должен, просто.
   - Я знаю. Ладно, хватит о грустном. Меня несколько раз погостить звали. Как-то раз, взяла и приехала. Мелкую совершенно очаровала. Познакомилась с кучей племянников. Сколько их у меня точно не знаю.
   Сама не ждала, какое впечатление на сестру произведу. Хотя, какая она мелкая, почти с меня ростом. Болезненная, правда, но у нас считается для последнего ребёнка это нормально. Будь она обычной - да, замуж ей выйти было бы сложновато. Но мой пример родню кой-чему научил. Пусть грозного дядьки у неё не было, исправить её, как меня не пытались. Махнули рукой, девочка постоянно с книжками, моими в прошлом, в основном, к работе её всё равно ни к какой не приставишь. Тут ещё старшая нагрянула. Мелкота в школе, за редкими исключениями, меня боялась. А тут мне натурально в рот смотрели. Сестрица, виденная только на фото оказалась живым воплощением детских грёз. Действительно, начитанная и умненькая девочка. Я практически всё время с ней проводила. По возрасту-то вполне могла быть её матерью, не сестрой. Твёрдо заявила, что будет поступать. Я поддержала. Хотя, требования за прошедшие года ужесточились. Никто не спорил. Одна из причин - народ там не столько простой, сколько жутко прогматичный. Везде выгоду найдут. Дочка в город уезжает - значит, на свадьбу, чтобы всё было, как у людей, тратиться не придётся, можно ещё трактор или быка-производителя купить.
   Когда уехала, постоянно мне письма писала. Длиннющие! Ей ведь там по сути дела, просто поговорить и не с кем уже. Поступила. Сюда-то её отправляли не как меня. Правда, я-то из дому удрала. Понятно, там ей погрузиться помогли, но здесь без меня она бы чемоданов не дотащила. И то пришлось носильщика брать. Жила у меня с десятку. Я впервые за несколько лет взяла отпуск. Показывала девочке город. Сама веселилась неизвестно почему. Видимо, спящий материнский инстинкт пробудился.
   Отвезла её в школу. Помню, как робела сама. Она волновалась точно так же. Только, с ней рядом была я. Меня, оказывается, не забыли. Её сначала все приняли за мою дочку. Она высокая, но личико возрасту полностью соответствует. Потом вместе смеялись, когда разобрались. Её все зовут Рект-Младшая. Пару раз, говорила, к ней обращались Хейс.
   По выходным почти всегда гостит у меня. Знаешь, когда её нет, реально начинаешь осознавать - без детей дом по-настоящему пуст.
   - Это я знаю. Только там поняла, сходя с ума от одиночества, по-настоящему не могу без Марины. Ведь она словно умерла для меня, я ведь несколько лет была уверена, мне никогда не вернуться сюда. Хотелось мстить. Всем сразу и никому конкретно. Когда снова увидела... Словами не описать.
   - Может, познакомим их? Разница в возрасте не такая большая. Должны подружиться. Она завтра приехать собиралась.
   - Давай. В курсе, где Кэрдин обитает?
   - Да.
   - Приезжайте. У Марины, похоже, нет особо близких подруг. К тому же, она куда умнее своего возраста.
   - Так же, как и ты в своё время.
   Марина шутя делает вид, будто хочет стукнуть Хейс. Та смеётся.
   - Обязательно приедем. Я так думаю, других детей у меня не будет.
   - Уверена? Ты же, так сказать, объект пристального внимания.
   - Я говорила уже насчёт времени. Сама-то личную жизнь налаживать не думаешь?
   - Времечко сейчас больше подходит к разлаживанию. Причём, всего и вся. Но это шуточки. Если серьёзно, этот аспект жизни меня волнует меньше всего. Даже если и займусь данным вопросом, одно совершенно однозначно - рожать я больше не буду. Я очень вынослива, но того раза мне хватило. От родов могла умереть. Хорошо, хоть Марина здоровой родилась. Но с меня хватит.
   Хейс усмехается.
   - У меня отец, мать, братья с сёстрами все немаленькие. Но я, как оказалась, особенно удалась. Видать, сказалось положительное влияние школьного рациона да качественной столичной медицины. Пока гостила, думала, лопну - кормили как на убой. Отцу очень нравилось, какая я вся из себя получилась. Подбивал если не замуж поскорее выходить, то хотя бы ребёнка родить и ему с матерью или кому из старших отдать. Считай, профессиональный животноводческий интерес пробудился. Я вон какой породистой удалась, любопытно стало, что же от меня, такой, может получиться.
   - Шутишь или нет?
   - Сама как думаешь?
   - Хейс, для меня чтение статистических и этнографических сборников, считай, прямая обязанность. Плюс я интересовалась проблемами, волнующими личный состав вверенных мне частей. Так что, ты мне не байку рассказала. Знаю ещё не слишком давно первого ребёнка заводили специально, чтобы поскорее выйти замуж. Доказательство полного физического здоровья налицо.
   - Ну, такое если и бывало, то совсем уж в глуши. Но к добрачным беременностям отношение спокойное. В большинстве случаев первый ребёнок после брака от того же, от кого первый до него.
   - Жизнь есть жизнь, брачные её аспекты меня волнуют меньше всего.
   - Опять на нашу замечательную ситуацию намекаешь?
   - Не опять, а снова. И не намекаю, а, считай прямым текстом спрашиваю. Ты с кем?
   - Намёк понятен. Что вы резко против забравших сейчас слишком много власти всенародноизбранных я в курсе. Кто из вас лучше умеет стрелять - совершенно не горю желанием выяснять. Скажу так: для меня высший приоритет то, чем я занимаюсь. Чего-то добиться можно только вкладывая колоссальные средства. Подобные тебе способны обеспечить поступление этих средств. Ваши противники - нет. Вы к чему-то стремитесь. Вам зачем-то надо, то чем занимаюсь я. А им это не нужно. Деньги они прекрасно потратят и на себя. У вас есть цель. И как средство её достижения вам нужна в том числе и я. Понимаю, и поэтому я с вами.
   В конце концов, мне небезразлично, в каком мире будут жить дорогие нам люди. Если есть шанс изменить мир к лучшему - преступление им не воспользоваться.
   - Шанс... Проблема, обычно выпадает несколько шансов для нескольких группировок одновременно. С сильно различными взглядами на будущее мира или просто различной степенью жадности. Остаться должен только один.
   - Хочешь сказать, этим одним должна стать ты и твои сторонники?
   - Именно. Если не готов рискнуть всем - лучше просто не лезть в эти дела.
   - Стоять в стороне тоже как-то не так.
   - Тоже можно всё потерять. Кто не с нами, тот против нас.
   - Думаешь, так скоро будет?
   - Не думаю, уверенна. Считаешь, может быть как-то иначе?
   - Видимо, нет. Вопрос, скорее в том, сколько будет крови и когда?
   - Именно так. Слишком уж все агрессивно друг против друга настроены. Тон статей вспомни. Читаешь - удивляешься, как это ещё не начали оппонентов по фонарным столбам развешивать.
   - Начнётся скоро?
   - Точно сказать не могу. Не все ещё определились, кого и вместе с кем на фонарь тащить. Зубастых-то много слишком. Только проблема - никто не сильнее двух любых других. Сейчас такие альянсы заключают - ёж с ужом просто образец взаимопонимания и гармонии. Вечный принцип 'против кого дружим'. Сейчас вместе загрызём и друг другу в глотки вцепимся.
   - Это так. Только я по перегрызанию глоток не самый лучший специалист.
   - Я знаю. То, в чём ты специалист очень нужно для более спокойных времён и не против этих врагов. Мозги и наработки надо беречь. Если уж совсем жаренным запахнет, есть план вашей эвакуации и сохранения всего имеющегося. Пересидите времена эти. Всё равно работы эти продолжать государственная воля и деньги нужны. С первым у меня нормально. Со вторым как-нибудь разберёмся. Пока уже принят промежуточный вариант - вас в провинцию переводят. Там не будете столько внимания привлекать. Да и полигон там уже есть.
   - Что там ещё есть?
   - Полная инфраструктура. Резервный центр этих исследований там планировался. Теперь решено временно разместить основной. Сомнительно, что там найдётся кому бучу поднять. Слишком там там жизнь местных на объекты МО завязана.
   - И когда?
   - Думаю, скоро. Вашего главного сегодня вызвали в министерство. Так что, сама думай.
   - Сотрудники едут с семьями?
   - Да. Я понимаю, на кого ты намекаешь. Уже разработаны несколько сигналов уровней опасности. 'Сордаровка' и твоя организация имеют один уровень. К тому же, последнее время я, возможно, начинаю излишне паниковать. Даже в случае с тобой, речь идёт пока только о переводе вас на новое место, где вы, банально, представляете меньшую опасность для окружающих.
   - Пока ты больше намекала на опасность от окружающих для нас.
   - И это тоже. Но я ведь в курсе насчёт взрывов.
   - Это больше никогда не рванёт. Надёжность узла я гарантирую лично.
   - Чем гарантируешь? Новой кожей на своей заднице?
   - А хотя бы!
   - Из-за этого узла не рванёт, рванёт из-за другого. Слишком новое, опасное и перспективное направление. Точно знаю. Там над этим тоже работают. Всё, что было у них в открытом доступе, перерыла.
   - Взглянуть бы.
   - Вроде, всю информацию уже передали вам... Уточню.
   - Буду благодарна. У них там любопытные достижения. Но нам стоит идти своим путём.
   - Уверена?
   - Но я же не сказала, на сто процентов своим. У нас же довольно сильно отличается металлургия. Делать отвёрточные копии в этой области в итоге обойдётся себе дороже. А мы и так уже куда больше потребили, нежели принесли. Но свой путь уже найден. Другое дело, время опять играет против нас.
   - Вопрос времени... Речь идёт о нескольких месяцах. Может, годе. Если очень повезёт - двух. Война все старые раны разбередила, ни одной проблемы не решила, только новых добавила. Когда ухнула в накопившееся - просто поразилась, как мы до сих пор держимся?
   - Что думаешь?
   - Что думаю, что думаю. Стихия вот-вот прорвётся. Примерно понятно с цветами и оттенками. Ни у кого сейчас решительного преимущества нет. Пойдёт резня по крови и кости. Отсрочить можно, удержать - нет. Если чего-то не можешь предотвратить, это следует возглавить. Стихии будут пожирать друг друга. И надо, чтобы осталась одна, чью энергию можно направить в нужное русло.
   - Считаешь, ты именно этот человек?
   - Считаю, что человек, который попытается. Либо оседлаю надвигающуюся бурю. Либо буря сметёт меня.
   - У тебя же ребёнок!
   - Именно поэтому. Вечно прятать я её не смогу. Так пусть мир станет таким, где просто не страшно будет жить.
  
   Задавить крик не удаётся. Липкий страх отступает. Не помнишь уже, что снилось. Резко садится на кровати. Зеркало далеко, свет выключен. Она и так знает, выглядит сейчас жутко.
   Сейчас опять всё повториться. Которую уже ночь. Кнопку 'отбой' нажимает на автопилоте. Почти сразу - трель телефона. Подтверждает отбой. Сигареты не ищет. Покурить не удастся.
   Топот детских ножек в коридоре уже слышен. Дверь распахивается.
   - Мамочка, что с тобой?
   Сразу же подбегает и обнимает. Чуть не плача от страха.
   - Ничего, Маленькая. Просто плохой сон.
   Ощущает, девочка мелко-мелко дрожит. М-да, уже на подсознательном уровне пугать научилась. Причём, ту, кого совершенно не стоит. Кошмары, заканчивающиеся криком, похоже, начались ещё там. Жизнь на нервах ни к чему другому и не могла привести. Потом, когда уже здесь в себя приходила, в первое время не было. Причина - проста и понятна, чем только её врачи не накачивали, стремясь в норму привести. Снотворного тоже предостаточно было. Может и сильнодействующее из арсенала психиатров было. Сомнительно, что её сразу посчитали нормальной и способной к адекватному общению с ребёнком. Могли вообще ненормальной признать, тут с этим быстро. Особенно, если поводов предостаточно.
   Но всё-таки признали тем, кем признали. К девочке снова привыкать пришлось привыкать. Оказалась куда младше, чем ожидала, но всё равно, старше биологических лет. Вокруг неё-то все эти года было одно пространство и время.
   Только у матери опыта общения с детьми или хотя бы с молодыми матерями за это время - нулевой. Времени там проведено больше, чем было девочке на момент расставания. Так что забыла почти всё, что знала.
   Первым делом поняла, что по ней тосковали. Может, и не столько по ней непосредственно, сколько по матери рядом. Что-то с раннего детства в памяти осталось. Ощущение потерянной теплоты и ласки. Девочка несколько дней от неё. При первой возможности старалась взять за руку. Как огнём прожигает М. С. в такие моменты. Доверчивая теплота ладошки, касающейся пальцев, способных сгибать металл и насмерть сжиматься на человеческом горле.
   Ещё и Кэрдин 'удружила', предоставив девочке кучу фотографий, где она с матерью. Шкатулку со снимками Младшая хранит как самое своё большое сокровище. Ключик постоянно висит на шее.
   Марина и не знала, что их столько. Некоторые явно происходят из различных досье. Часть из них, будучи собраны вместе могли бы выставить Марину в невыгодном свете. Иные жесты можно толковать двояко. При очень большом желании. Вплоть до ненадлежащего обращения. Видимо, подборочка намеренно делалась для демонстрации определённым людям или лицу. Потом дали отбой.
   Фотографии остались. С таким толстым намёком.
   Или всюду видеть подвох - паранойя, резвившаяся от жизни в непрерывной партизанско-диверсионной деятельности на протяжении нескольких лет? Тоже мне, городская герильяс.
   Другие фотографии делала Софи, Эрида, ещё кто-то. С плёнок Эр тут много отпечатано. Есть и несколько официальных парадных фотографий самой М. С.. Как маленькой, так и уже в военной форме. С последнего снимка уже столько лет прошло.
   Кто-то, можно даже особо не сомневаться, кто именно, совсем недавно дополнил коллекцию миниатюрой с генералом в полной парадной форме. Включая награды, полученные за время пребывания в том мире.
   Нервы подлатать реально стоит. Они уже к Церенту на взводе были и с той поры ситуация не изменилась.
   - Мамочка, тебе страшно? Или больно? - это она должна задавать такие вопросы напуганному ребёнку. Не дочь ей. Но всё в жизни выходит наоборот. Глупости девочки не скажешь. Хорошо ложь чувствует. Просто боится недавно обретённую мать потерять снова. На этот раз окончательно. Как любой ребёнок войны, прекрасно знает разницу между жизнью и смертью.
   М. С. давно поняла - Кэрдин относится к женщинам, совершенно не любящим детей. Одновременно, принадлежит к людям просто не умеющим делать плохо любое порученное дело, постройка завода, планирование войсковой операции или воспитание чужого ребёнка.
   Рекомендаций профессиональных педагогов в общении с Мариной не нарушит никогда. Девочка, несмотря на ум, так и не определилась, как относиться к Кэрдин. Знает её всю жизнь. И не определилась. Хотя, не только она.
   М. С. сейчас жалеет, что среди её близких друзей нет никого с детьми схожего возраста. Иногда простой человеческий разговор может дать больше, чем консультации с высококвалифицированным специалистом. Те более, сейчас Марина судит о детях не по книгам, а разговорам с дочерью.
   С ней никогда не знаешь, грустной или весёлой застанешь. Это взгляд человека, словно родившегося взрослым. Присущие возрасту искорки есть, но очевидно: она сперва серьёзна, временами весела. Но не наоборот.
   Гроза фронтов и пары столиц робеет, общаясь с дочерью. У той, впрочем, аналогично. Сволочь и умница Кэрдин одновременно, подсунув подобное лекарство после всех похождений. С другой стороны, Марина и раньше была. Но ведь не по воле М. С. они расставались! Сейчас надо жить. И думать о будущем Мелкой. Особенно, если осознаёшь, ей сейчас, кроме материнского общества, ничего не надо.
   Хотя, у Еггтов с материнским инстинктом испокон веков проблемы. Или это романы на собственный опыт накладывается? Самой М. С. стало страшно, когда криком во сне напугала ребёнка. Да ещё вломившаяся охрана в тот раз страха девочке добавила. Самой-то наплевать в чём и пред кем быть. Но девочка спала с ней. (Не гнать же её). И сильно испугалась, материнского крика, вломившихся охранников. Хотя и много раз видела их раньше.
   Долго её потом пришлось успокаивать. Охрана только свою работу делала. Да и испугалась девочка больше за неё. Тогда с трудом удержалась, чтобы не ругнуться. На всех и не на кого конкретно. Ну, что делать с этой искренней и совершенно не заслуженной, любовью?
   Сволочь ты всё-таки, Кэрдин. Ненавидя Кэретту стандартной женской ненавистью, не стала ссорить два следующих поколения Еггтов. Хотя, могла бы спровоцировать конфликт с лёгкостью. Дети внушаемы, сама Кэрдин в деле вешания лапши на уши - профессионал высочайшего класса. Задуривала головы много кому, поумнее маленькой девочки. Но именно ей - не стала.
   Материнский инстинкт у неё получше что ль развит, чем у императрицы? Не, только не это. Своего сына Бестия откровенно ненавидит. И дело тут не в политических взглядах. Это сейчас за ними ненависть хорошо прятать. Но Ярн ненамного старше Софи. Но Кэрдин нелестно отзывалась о нём всегда. Подсознательно дочь иметь хотела? Или, как Марине, ей детей лучше было не заводить вообще?
   Очередной вопрос без ответа. Да и какое дело М. С. до ещё одного единокровного братца?
   У самой есть мелкая, кого про себя получается называть только подцепленным в том мире словом прикольная. И ведь она ни разу не смешная.
   Сидит вот сейчас рядом. Успокоилась уже.
   - Мама, ты спать больше не будешь?
   - Нет.
   Хотя, можно ещё. Девочка время по часам определяет легко. М. С. не помнит, в этом возрасте, или раньше сама научилась время определять. Если только по игрушкам в её комнатах смотреть, не поймёшь, девочка или мальчик тут живёт. Куклы, их домики и всякие мягкие зверушки соседствуют с машинками и солдатиками примерно в равных пропорциях. Пулемёт даже есть, правда игрушечный, а не трёхствольный настоящий, как у матушки в своё время водился. Да и у этого плюшевая обезьянка на стволе висит.
   Намеренно Кэрдин ей рядом с дочерью комнаты оборудовать приказала. Дворец-то большой, да и не жилым был до недавних времён. Теперь же... Скоро нежилым станет снова. М. С. твёрдо решила перебраться в город. Спросила у дочери, как она смотрит, чтобы пожить где-нибудь в другом месте.
   'Ты там будешь?'
   'Да'
   'Всё время?'
   'Не знаю'.
   'Я согласна, только не уходи больше'.
  Первые дни Марина даже спала рядом с матерью. Боялась, проснётся, а её рядом нет. Потом к М. С. вернулись кошмары, вышли из организма остатки лекарств, что по прибытии пичкали.
   Марина снова стала спать в своей прежней спальне. Всегда прибегает, если, как сегодня, М. С. не удаётся справиться с кошмаром.
   Всё сильнее подозрения, что после возврата ей хотели подстроить изоляцию от общества. Причём, неясно какой, в здравом уме, или сумасшедшей опасались больше. Если с первой всё в общем-то, и так понятно. То со второй всё сложнее.
   Она встретилась с Мариной куда позже, чем могла бы.
   Особо гадать не надо, почему пришлось столько общаться с психологами из ведомства ясно чьего подчинения. О её похождениях доложили в подробностях. И можно не сомневаться, старшенькая не со зла, а по причине излишней эмоциональности, наверняка назвала её 'детоубийцей'. Если уж в лицо ещё там не постеснялась бросить. Да и остальные тоже могли подкинуть информации.
   М. С. не в претензии. Пусть и существует постановление, согласно которому все действия отправленных в другой мир против уроженцев того мира не подпадают под действия грэдского правового поля.
   Постановление-постановлением, сколько бы людей там агент не перестрелял, пред грэдским законом он чист, если только другого агента не застрелил. Но даже формально чистого убийцу детей здесь к детям не станут подпускать, хотя и за решётку не упрячут.
   Опасения Кэрдин оправданы. Хотя детей Марина не убивала никогда. Более того, наличие детей несколько раз спасало довольно-таки хреновых личностей от пуль Марины. В отличии от популярного в тех краях фильма, эти самые личности так и не узнавали, что жизнью обязаны сыну или дочери.
   Хотя, страху они натерпелись. Кой-кто даже явку с повинной писал, лишь бы его от стрелка в СИЗО спрятали. Другой чуть не взлетел на воздух прямо перед генеральным офисом своей конторы. Не взлетел только потому, что в тот день в фирме был корпоратив. Марина не знала о предусмотренной детской программе. Эффектный взрыв должен был быть приурочен к окончанию мероприятия. Увидев жену этого деятеля с двумя маленькими детьми, раздумала убивать. Подрывать пустую машину не стала. Разминировать не полезла. Позвонила в полицию и сообщила о бомбе. Ладно, хоть буржуйский корпоративчик испортила со вкусом. Потом ещё открыточку так и не научившемуся летать генеральному с приветом от стрелка и советом прекратить некоторые аспекты коммерческой деятельности фирмы, послала.
   Прислушались ли к совету, Марина узнать не успела. Зато узнала, генеральный с охранниками стал перемещаться по городу либо пешком, либо на общественном транспорте. Жене тоже запретил машинами пользоваться. И дети в школу и из неё стали на своих двоих добираться.
   Теперь как бы девочка психованной не стала из-за материнских кошмаров.
   - Съездить никуда не хочешь?
   - С тобой - куда угодно! - давненько М. С. не слышала столь неподдельной искренности в голосе.
   В столицу ехать ещё рановато. Там всё закрыто пока. Известный здесь опыт другого мира про круглосуточно работающие магазины не применяется. Люди ночью должны спать. В общем-то верно. С вариантами.
   Умеет Кэрдин играть по правилам! У Марины комнаты как у принцессы. Хотя, она принцесса и есть. Только у самой М. С. в детстве было похуже. Когда валялась парализованная, смотрела и диснеевские мультики. Оборудуя комнаты Марины, дизайнеры Кэрдин амеров явно переплюнули. Аж самой М. С. стало завидно. Такого даже у неё не было, хотя и на ней денег никогда не экономили. С человеческим вниманием было хуже. Но это уж стандартная болезнь отношений в паре миров.
   Тем более, званию 'ледяная принцесса' Кэрдин соответствует не меньше Софи. 'Мамой' Марина её назвала раньше, чем саму М. С.. Детская память - специфическая вещь, Марина Старшая почти не помнит себя лет до четырёх. Как ни крути, но почти четыре года, особенно в этом возрасте, из жизни не выкинешь. Ребёнку всё, что угодно можно внушить при желании, или по приказу. Но тут другой случай.
   От Младшей Марины Кэрдин не то, чтобы дистанцировалась, по сравнению с Кэреттой вообще считай, близкие отношения поддерживала. При этом, постоянно подчёркивала, Марине она не мать. И 'тётей' Кэрдин можно называть только потому, что она старше. Детей Кэрдин не любит, притом обязана о ребёнке заботиться.
   Конечно, не М. С., дважды бросавшей девочку (правда, один раз не по своей воле) претензии предъявлять. Но с материальной стороны к Кэрдин придраться не за что. Жилище сказочной принцессы оборудовала по голливудским стандартам. Может, и на самом деле, мультиков пересмотрела. Марина не очень в курсе её слабостей. Но с розовеньким цветом в комнатах девочки она откровенно перебрала!
   - Ладно, иди одевайся. Пока просто покатаемся.
   Девочке как-то не обязательно знать, что мать держит под подушкой пистолет. Хотя, кобура, присутствующая почти при любом материнском наряде, её не смущает.
  
   На дороге пустынно. Мотоцикл несётся. М. С. с трудом вновь привыкает, что понятие 'пробки' относится только к бутылкам, а не к дорогам. Во вроде бы обычные моменты осознаёшь, с какой скоростью несётся время. Давно ли её саму вот так же катал Сордар? Сейчас уже Марине немногим меньше, чем было тогда матери.
   С чего-то вспомнилось, как она гуляла с Хереноктом. Интересно, доченьку потянет повторять материнские 'подвиги'? Как говорится, поживём-увидим. С дядькой девочка уже знакома. Намеренно скрывать что-либо из прошлого от дочери М. С. не намерена. Спросит что - правду услышит в ответ. Ложь порождает только большую ложь.
   Марина, оказывается, прекрасно помнит, как ездила с матерью, когда маленькой была. И сейчас такая довольная! Опять, есть за что Бестию благодарить. У Марины, оказывается, есть куртка, сшитая по образцу танкистской материнской. Девочка вообще, если куда-то едут вместе, старается в одежде матери подражать.
  Только волосы у неё длинные. Косичек не признаёт, ходит с распущенными, или в хвостик стягивает.
   Одну из заколок М. С. увидела, обалдела, представив стоимость. Это что, у нас Эр номер два подрастает? Умненькая девочка уже научилась товары по каталогам заказывать? Спросила откуда. Оказалось, Сордар на прошлый День Рождения подарил. М-да, братец себе верен.
   Автоматический пистолет, сделанный по индивидуальному заказу - один из подарков на шестнадцатилетние. Оружие побывало с Мариной во всех передрягах. Порядком наследило в том мире. Удивило, что не спёрли у раненой, когда была без сознания. Только обгоревшую кобуру пришлось заменить.
   Вот с адмиралом после возвращения ещё не пересекалась. Знает, Сордар уже полный адмирал. Хотя пока не адмирал флота с одной огромной звездой на погоны. Вернулась из мира, где линкоры - вчерашний день. Но здесь бронированные чудовища ещё вполне показывали себя, круша приморские плацдармы огнём почти полуметровых пушек. Огонь сотен зениток с гигантов и кораблей охранения вполне отгонял чужие штурмовики. Хотя пленные говорили, будь у них тяжёлые ракеты - уничтожили бы они корабли. Не хочется, а веришь. Они и на тех штурмовиках, что были, случалось сквозь шквальный огонь зениток, уворачиваясь от первых пусков самонаводящихся ракет, к кораблям прорывались. Гибли расчёты зениток, броня спасала всех остальных. Приморские плацдармы перемешали с землёй. М. С. не знает, почему экспедиционный корпус оказался столь плохо оснащённым. Сама бы она, посылая корабли в неведомую даль, непременно бы набила транспорты снабжения самыми тяжёлыми пушками и снарядами к ним. Правда, это она лично кучу кораблей снабжения уничтожила, считай в момент высадки. Но там ничего сверх оригинального в грузе не было. Ушастых вояк, похоже, зверски обманули, натравив их на неожиданно зубастую цивилизацию. А если через пару лет явятся не обманутые? Да с полным комплектом вооружения. Совсем не весело может стать. На своей шкуре осознано, как они реагируют на ведущие сильный радиообмен, машины. Ещё раз гореть заживо как-то не хочется. Двух предыдущих как-то хватило. Хотя, по милости ушастых она не столько горела, сколько кучу костей переломала. Качественно! Аж застрелиться хотелось. Почти получилось. Голова и сейчас временами болит. Знала, что кости крепкие. Не знала, что настолько.
   Но та история не в этом мире была, и не только кэртэрские бомбы её спровоцировали. Сама хотела умереть. Не получилось. Потом, по стандарту несостоявшихся самоубийц, старательно за жизнь цеплялась. Потом сама себе игру со смертью устроила. Стоило ли? Уже не поймёшь. Застрелила кучу буржуев. Бывшими врагами других точно таких же. Хотя, есть шанс, что она нескольких взаимных врагов угробила. Только не легче от этого. Болезнь того мира - копаться в самой себе что-ли там подцепила? Может быть, хотя из представителей того мира общалась только с Сашкой. А та, по сути дела, недалеко от тамошнего аналога Эр ушла.
   На других в основном через перекрестия прицела любоваться приходилось. Иного взгляда они и не заслуживали. Вот с промежуточными вариантами сталкиваться не приходилось, а их ведь там подавляющее большинство.
   Ну и хрен с ними, теперь пусть без неё со своими проблемами разбираются. Сами же большинство из них себе и создали. Начиная от развала страны. Не инопланетяне же к ним прилетели. Сами всё разломали. Ну, теперь без неё и выпутывайтесь. Не маленькие. У М. С. в мозгах хотя и причудливая смесь нескольких культур, основная всё-таки грэдская. Хотя, сама Марина русская. Притом, несмотря на происхождение, откровенно красная. Только вот с большим опозданием родившаяся. Не по своей воле угодившая во время, где главный цвет не красный или белый, а самый натуральный серый. Да и сомнительно, что в том мире какие-либо другие цвета остались. Ну, это теперь это в любом случае, только их проблемы. Свой вклад Марина внесла. Сами пусть выпутываются. А пресловутая сильная личность и в своём мире найдёт, чем заняться.
   Хотя бы банальной покупкой игрушек ребёнку. Тем более, в том мире этого она сделать не могла. Да и здесь скоро не до того будет. Но пока время есть.
   Тормозит на окраине Северного парка - самого большого в городе.
   - Была уже здесь?
   - Нет. Тётя Кэрдин только в театр меня берёт. И в цирк ещё.
   Хм. Интересно, какой новый слух теперь про Бестию гуляет? Наверняка и не один.
   - Понравилось?
   - Да. Очень!
   Вот и тупик в отношениях первый. Не поговоришь на данную тему. Сама-то М. С. к театру абсолютно равнодушна. В том мире актёров попросту возненавидела. Шуты и кривляки мнят себя чуть ли не лучшими умами человечества. Какое М. С. дело до мнения какой-то кривляющейся обезьяны о внутренней или внешней политике? Изображающий других сам является полным нулём.
   - Куда ходили?
   - Большой Императорский. Мне балет очень нравится!
   Репин. 'Приплыли'. Явно Кэрдин не довела до девочки материнского мнения о балеринах как о самых дорогих проститутках страны. Девочка невинно продолжает.
   - Тетя Эрида меня с примой познакомила. Она сказала, что я тоже балериной стать смогу.
   С одной стороны, ругаться хочется теми словами, что девочке знать не полагается. С другой - не надо было в другом мире шляться. Девочка упряма, если что в голову вобьёт - ничем не высадишь. Плюс наличествует тётка из разряда людей искусства, да ещё безалаберная Эр, тоже на всё таком помешанная. Она, помнится, с детства с балеринами знакомства водила. Да и сама М. С. художественными способностями не обделена. Да и словом владеет неплохо.
   Сама-то она никаких конкретных планов на жизнь дочери не строила. Определится с занятием девочка уж как-нибудь, ну, а мы поможем.
  Даже необычное желание лишь ненадолго вызвало умело скрытое раздражение.
   Возможно, дочь нашла дело на всю жизнь. Возможно, не сможет сдать экзамены. Там, вроде, основное внимание уделяется физическому состоянию, а Марина для своих лет, мелковата.
   Насчёт социального статуса тоже можно не волноваться. Это М. С. против актёров резко настроена. Да и то, в основном по реалиям того мира, до войны с чужаками ситуация вокруг грэдской сцены не волновала совершенно.
   Балерины выходят замуж за членов Великих домов. Такие браки считаются вполне равными и достойными.
   - Если постараешься, то сможешь стать.
   - У меня получиться. Тёте Эриде нравиться, как я могу.
   Дочка соправителя никогда не станет хвалить неумеху. Притом, в том деле, что знает и любит сама. М. С. в этом ничего не понимает. Классический балет - во многом изобретение довольно эксцентричного императора Тима II. Главной его заботой было возвеличивание императорской власти. Преуспел, построив величайшие дворцы и парки в истории. Попутно разорил казну постройками, как у другого несколькими проигранными войнами не получиться.
   Но двор блистал. Мирренские манеры проникли даже в суровую северную империю. При дворе, по мирренской моде заговорили на классическом грэдском. Модными стали мирренские наряды и литература. Естественно, стал моден и мирренский театр - главное увлечение императора.
   С тех пор много воды утекло. Ученики превзошли учителей. Образцовым балетом сейчас считается грэдский. В память о былых временах почти все термины в балете остались миррренскими. Да и в одном из спектаклей звучит императорский гимн. Мелодию узнают только знатоки - Тим IV заменил гимн на слишком памятный многим, воинственный современный.
   - Ты по-мирренски говоришь? - намеренно спрашивает на родном языке.
   - Да, мама, - отвечает на языке заклятых друзей, - не очень хорошо ещё, но читать могу почти всё.
   Было бы удивительно услышать обратное. Еггтовская способность к языкам уже в поговорку успела войти.
   - Тебя только этому языку учили?
   - Ещё нашему старинному и русскому. Но не так хорошо получается.
   Стандартный набор для ребёнка такого возраста и происхождения. М. С. в детстве учили тому же. В общем, неплохо получилось.
   Темпераментом удалась не в мать. Куда спокойнее, себя в её возрасте М. С. ещё не забыла. Граничащего с безрассудством материнского бесстрашия нет, но и трусихой не назовёшь.
   - Мама, зачем тебе пистолет?
   Ну и вопросец, сразу и не знаешь, что и ответить. Казалось, многолетняя привычка известна всем.
   - Я же военный. Мне положено быть с оружием.
   - Но ведь война кончилась. Врагов прогнали.
   - Прогнали. Но надо быть готовым их встретить опять. Хочешь, стрелять научу.
   - Сейчас?
   - Когда захочешь. Этого ты пока в руке не удержишь.
   Народу в парке довольно много. Преобладают пары и женщины с детьми не старше Марины. На них косятся. Мужчины больше с любопытством. Даже не столько как на привлекательную женщину. М. С. никогда не была в числе первых красавиц. Знает, обладает своеобразной внешностью. Но сейчас не ней дело. Тут у многих одна-две нашивки за ранения. У Марины - пять. Все тяжёлые.
   Плюс откровенная опасность в одежде, движениях. Волевое лицо, да кобура на боку. Домашние клуши ей откровенно во всём проигрывают. И прекрасно осознают. Война кончилась. Кому-то хочется тихой и мирной жизни. Кому-то - новых приключений в различных сферах.
   Таких боевых сейчас в городах появилось не так уж и мало. И служба, известная в другом мире под названием 'сарафанное радио', успешно разносит, спрос на таких, даже с детьми, сильно превышает предложения. Признанные негласные императрицы на полковых и дивизионных встречах. Умеющие и любящие жить по другим законам, нежели ждавшие мужей домохозяйки. Из дурного озорства, осознавая своё превосходство, или из банального желания устроить, наконец, личную жизнь, мужчин 'боевые ведьмы' уводят только так.
   Только жизнь начала налаживаться, стоит такой на горизонте замаячить - всё, исчез дорогой и единственный. Бежит за ней, язык на плече.
   Особой нелюбовью из боевых пользуются весьма многочисленные в столице по причине сильной ПВО, лётчицы. Все, как на подбор, молоденькие и красивенькие стервочки, регулярно что-нибудь устраивающие на самых разных уровнях. От приёма у Императора до кабака в рабочем районе. Женщины болтают, мужчины им на самом деле не нужны, девочки друг другом довольствуются.
   Огромное количество поклонников почти у каждой - не стремление выбрать подходящего, а своеобразная игра, ведущаяся только по понятным ведьмам, правилам. Немало слухов ходит, будто лётчицы и другим мужчинам не отказывают. Но там вопрос цены не каждому доступен. Что только мужики находят в этих худышках? В столице ведь полным-полно и более покладистых, девушек.
   Тут не лётчица прогуляться вышла. Танкист, скорее всего. Их не любят не столь откровенно. Если большинство проигрывает миледи с разгромным счётом по внешним данным, то с кожаннокурточными ситуация наоборот.
   Над ними даже посмеиваются втихаря их-за их приверженности зимой и летом ходить в острохарактерных куртках. Частенько в обществе парней в таких же. Но тут ни женских талантов девушек никто не опасается, ни на парней особо не претендует.
   Болтают, эти девушки даже летом не надевают лёгких одежд, а на пляжах их можно видеть только на знаменитых озёрах Бронетанковой Академии, где вообще не танкистам лучше не появляться.
   У большинства после войны - проблемы с внешностью. Следы от сильных ожогов на различных частях тел, а то и на лицах. Утверждают, многие носят парики из-за специфики своих ранений (читай - перенесённых на войне дурных болезней). Девушек-танкистов сильно за глаза зовут 'Палёными кошками'. Кого-то так назвать - надо очень сильно хорошо думать, в каком именно кругу, чтобы 'доброжелатели' не донесли сказанного до названной. Последствия будут самыми неприятными и зависеть, насколько у 'Кошки' мозги набекрень после войны.
   Вот сейчас по парку идёт одна явно самая настоящая 'Палёная'. Палёная без кавычек. Недостатки чужого макияжа большинство женщин замечают на автопилоте. Тут же не недостатки, тут полное отсутствие. Так что вблизи заметны разные оттенки участков кожи. И не самый здоровый цвет. Плюс не до конца прошедшие следы синяков под глазами. Да и волосы не крашенные, порядком сединой разбавлены.
   От приятеля попало, или сама куда влезла? По виду-то о такой ничего не скажешь. Они почти все так ходят. Руки в перчатках, браслета не видно. Кто посообразительнее, подметит, пистолет не из дешёвых.
   Вот вид ребёнка наводит на определённые мысли. 'Палёная' или её друг о ребёнке заботятся очень хорошо. Мало кто может девочку так хорошо одеть. Стоит всё это сейчас. Почти все завидуют чернейшей завистью. Многие с удовольствием купили бы такое дочерям. Но банально нет денег.
   А тут, явно не факт, у благополучной матушки, ребёнок в таком виде. И девочка привыкла так выглядеть. Мать не одергивает.
   Дети пока ещё не овладели умениями взрослых. Читать по другим, словно в открытой книге, и в соответствии почти безошибочно вычислять кто кого насколько выше, или ниже, и в соответствии со степенью вежливости или степени наглости себя и вести.
   М. С. этим умением тоже владеет в совершенстве. Сейчас даже может легко вычленить несколько типовых группок родителей, никак не пересекающихся друг с другом, хотя дети их пока играют друг с другом.
   Ну, она, на этот раз единственная и неповторимая. Прекрасно знает, как тут многих трясёт, стоит мужу в её сторону взглянуть. А уж если сама 'Палёная' соизволит посмотреть...
   Таких примерно как было, так и осталось.
   Вот новая категория появилась. Не бедно, но скромно одетые женщины, смотрящие на вызывающую М. С. почти с дружественным нейтралитетом. Во всяком случае, пока не врублена приписываемая подобной ей людям, любовь к уводу чужих мужчин.
   Сама называет их Рэдриями. За прошедшие годы, похоже, поменяли отношение к 'Палёным', отчасти осознав, почему они такие. Пережить пришлось им кое-что. Многие были вольнонаёмным персоналом. Кто из побуждений, кому надо было на что-то жить. Сейчас все носят 'За Победу', у большинства только эта награда и есть. Хотя, жизнь у многих была не проще, чем у 'Палёных'.
  Кроме этих есть и другие подгруппы, почти не пересекающиеся между собой, и притом уверенные, в их бедах виноват кто-то другой. И это в стране, где война только что отгремела!
   Ещё и военные на гражданке делятся на большое количество полуофициальных группировок, с трудом переносящим друг друга. И сейчас уже в полиции почти не регистрируют, если представитель одной пострадал от действий другой. Хотя уже доходит до тяжких телесных, приводящих к инвалидности. Убийства пока ещё регистрируют. Именно пока. И отличают от криминальных, стараясь давать минимум. Слишком уж много в столице умеющих только стрелять людей. Пока, в основном, демобилизованные между собой конфликтуют. Такого за уличную драку бандитом назвать - самому битому быть.
   Злоба по большей части настоящая. Схватки - ещё нет. Кулаки да палки, на ножи - и то, негласно соблюдаемый регламент с запретом на клинки свыше определённой длины и толщины лезвия. Применившего длинный свои же в полицию приволокут, и суд вкатает по всей строгости, а не огранившись символическим наказанием в вине условного срока или пары десяток общественных работ. Явная негласная договорённость с властями, не мешайте нам в наших делах, а мы не будем мешать в ваших.
   Помешать могут - у большинства богатейший опыт участия в двух войнах и огромное количества легального и не очень оружия на руках. У особо влюблённых в своё дело даже вполне легальные танки устаревших образцов имеются.
   Полиция и криминалитет боятся их примерно одинаково. Последние вообще сузили поле деятельности до разборок в своей среде, незначительной торговле контрабандой да сутенёрству.
   В парке М. С. не была, но схема у входа имеется. Приличных размеров детских площадок несколько. Марина с умным видом поизучав, говорит.
   - Мама, давай вот на эту пойдём.
   - А что в ней такого? Поближе есть. - М. С. просто не любит много ходить. Если по делу - это одно, но отдыхать лучше на одном месте сидя.
   - Фото в книжке видела. Хочется по-настоящему.
   - Пошли! - сказала М. С., подумав что там вряд ли оборудовано лучше, чем в дворцовом парке Старшей Ягр.
   Оказывается, если не лучше, то, как минимум не хуже. Начиная от простейшего - строилось исходя из расчёта на гораздо большее количество детей. Превышено планируемое количество или нет - вопрос спорный. Свободная скамейка находится не сразу. Стоит М. С. плюхнуться, девочка убегает, издав ультразвуковой визг. Марина - Старшая смеётся вслед. Мама-мамой, но со сверстниками пообщаться куда важнее.
   Тем более, всяких лазилок самых разнообразных очертаний изобилие. Крепость даже довольно реалистичная выстроена. Всяких сказочных персонажей полным-полно. Резануло по глазам (если с тем миром сравнивать) обилие военных машин для игр. Там всё больше зайки разные.
   В дальнем углу площадки сиротливо стоит полуразобранный мирренский танк. М. С. не сомневается - до такого состояния его именно детки довели, открутив 'ненужные' детали вплоть до нескольких тонн весом. Как удалось? Вопрос. Но факт остаётся фактом. Сам она в соответствующем возрасте так могла. Только она больше прикручивала.
   Сидит, раскинув руки. Матери и отцы вместе играющих детей часто знакомятся, но тут не тот случай. Слишком уж видок нетипичный. Явных 'Палёных' в поле зрения не наблюдается, мужчин в танкистских куртках тем более, нет. Женщин в таких местах по определению, много больше мужчин.
   Сидит расслабленно, но Марины из поля зрения не выпускает. Древний, как мир, инстинкт защищать детёныша. Правда, пока особо не от кого. Тут не такие уж джунгли. Детей в школу отпускать можно без страха. Плакатики, виденные в том мире, 'тридцать два процента нападений на детей происходит по дороге в школу'. Сами-то, хоть понимают в какое дикое место свой мир превратили?
   Тут пока хватает статьи, существующей в кодексах чуть ли не со времён Дины, карающей смертью детоубийц. За растление раньше кастрировали, теперь гуманнее. Срока запредельные.
   Хотя, М. С. помнит - чисто не где метут, а где не сорят. Тут в школах охрану держать не надо.
   Набегавшись, Марина садится рядом.
   - Мама, а мы богаты? - хм, вот так вопросец от девочки не нуждавшейся ни в чём кроме недостаточного количества родительского внимания.
   - А дело-то в чём?
   - С мальчиками играла. Вон, - вертит головами по сторонам, - не вижу уже, убежал куда-то, сказал: 'Классная у тебя мама. Папа сказал, он на такой пистолет и за год не заработает'. Это правда?
   - Я не знаю, где он работает. Да и пистолет у меня давно. Тебя старше.
   - Знаю. Но непонятно как-то: у одного пистолет, как у друго заработок за год. Он отца показал, у того обычная армейская кобура была.
   - Марин, если не забыла, мы две принцессы.
   - А они все должны быть богатыми? Как Кэрдин?
   Очередной вопросец из разряда не знаешь, что и сказать. И не поймёшь, просто так спрашивает, или уже составила своё мнение и просто хочет выяснить, совпадает ли с ним материнское.
   - У меня деньги водятся. Я генерал всё-таки. На жизнь хватит.
   - Но у тебя нет такого дворца, как у неё.
   - А он тебе нужен?
   - Мне ты нужна.
   - С дворцом или без?
   - Как угодно. Только не пропадай больше.
   Шмыгнула носом. Кажется, вот-вот расплачется.
   - Не грусти. Больше я никуда от тебя не уйду.
   - Правда?
   - Конечно.
   Похоже, верит. М. С. её никогда не обманывала. Хотя и не слишком много времени проводили вместе. Но не следует забывать - несколько лет на неё только Кэрдин влияла. А уж Ягр может навлиять.
   М. С. поняла уже, среди взрослых во дворце главная Бестия, очевидно как бы. Но среди детей главная - Марина. И возраст тут роли не играет. Сама девочка к роли лидера не стремится, ей роль навязывают.
  
   - Хотя, когда меня приложило впервые, там уже сплошная каша была... Как друг друга отличали? Лобовое столкновение. Они попёрли в прорыв - нас с ходу их тяжёлым навстречу. Мало что помню. Как в тумане была. Вот как прям пред ними из 'Софи-трёхсотой' долбанули! То ещё зрелище! Только недолёт. Сомневаюсь, что у них хоть кого покрошило сильно. Ну, а дальше пошло!
   Нашлось, кому доложить. Засчитали, залатали, наградил. Пятый по результативности ас, и второй из живых.
   Думаю, не повезло из-двух антенн - как на всех командирских танках. Сколько через это народу погорело. Не слепые же они! Мы тоже. Сама сколько раз их антенны - 'метёлки' высматривала.
   Первый раз приложилась глупо. Покататься решила. Я же не знала, там минное поле. 'Кроты' же в дивизию сообщить забыли. Маскировать умеют. Завтра. Было глупо. Золотой знак училища. И подрыв на собственной мине. Даже повреждение - стандарт. Сорвана гусеница, оторваны каток и ленивец, незначительные повреждения днища. Плюс, моя контузия. Говорили потом у них там подальше фугасы были. 'Драконы' там и попёрли. Троих - в клочья. Детонация топлива, боекомплекта, или и того, и другого.
   Вот так и жили.
   Под атаки своих штурмовиков попадала. Повезло - стреляли плохо, а бомбы вообще в реку положили. Шикарный восьми тонный грузовик урыли, и тот трофейный. Тоже вдогон стреляли. Не особо целились, но за всех не скажу. Потом, разбираться к ним ездили. Вот там чуть не поубивали друг друга. Но обошлось.
   Кровь, грязь и накапливающаяся усталость. Дебоши отпускных солдат и офицеров в прифронтовых городах. Домой мало кто ездил. Сама участвовала с разной степенью интенсивности. Теряла друзей. Ещё была ранена.
   Любила, не без этого.
   Ведя прежнюю жизнь. Никто не мог иначе.
   Не до конца изжитое подростковое я против мира, или мир против меня, помноженное на время до предела обострившихся чувств. Любых.
   Вот так и шло на износ. Как и у всех. У кого-рушилось раньше, у других - позже. Для кого-то совсем хорошо - увозили пускающем слюни. Или, без каких-нибудь конечностей. Конца не предвиделось. Мой вариант оказался не худшим.
   Когда маску вместо лица увидела, решила, чудовище, каким многие считают, прорвалось наружу.
   Ну и стала им потом. Совершенно сознательно. Один монстр сожрал стаю других и яйцами с детёнышами ещё и закусил. Так что с расстрелами, повешениями, взятием заложников у меня был полный порядок.
   Потом всё снова кончилось.
   Чтобы начаться вновь. Так же бешено и кроваво. Но по-другому. С неизвестным результатом.
   - Почему же сбежали?
   - Нервные срывы у художников - распространённейшие явление. В таком состоянии повлиять. Умельцев хватает. А я была плохопрожаренным бревном, чьим мнением не стоило особо интересоваться.
  Простейшие политические интриги. Или сложнейшие. Не знаю.
  
  
   * * *
  
   Сашку теперь не узнал бы никто из бывших знакомых. От беззащитной книжной девочки не осталось и следа. Стремительная и резкая в движениях, раскатисто хохочущая, она гораздо больше напоминает Марину, чем прежнюю Сашку. Теперь-то она в себе уверена! И за словом в карман не лезет. В столице хватает темных переулков, но вовсе их Сашка теперь не боится. А те, кто любят прятаться в тени, оттуда и не покажутся. Борзая просто вырвет глотку осмелившейся тявкнуть шавке.
   Сашка по-прежнему одинока. Да и не считает, что ей кто-то нужен. А данный вопрос - один из немногих, где Марина плохой советчик. Да и нечасто с ней Сашка ведется - Марина вся в политике.
  
  
   Улица идёт перпендикулярно проспекту Номер Один - своеобразной визитной карточки Империи. Словно стрела пронзает весь город. Выходит на площадь. В створе арки виден круглый вход Императорская трибуна у крепостной стены из красного и чёрного камня у Сашки вызывает определённые ассоциации... Голубые ели вдоль стены только усиливают сходство. Да и о чёрных табличках с золотыми буквами не следует забывать.
   ''Смысл один, - с гордостью говорит об этом месте Марина, - это центр нашего мира, как мавзолей - вашего. Ось, вокруг которой всё вертится. Пока он стоят, пока сюда приходят люди - существует мир. Ваша красная цивилизация, наша империя... Это центр. Это одно на всех. И для каждого. Лучшие люди вашего мира лежат у Кремлевской стены. Особые чувства испытываешь, ступая на брусчатку. И забываешь даже, что за мразь сейчас обитает за стенами старой крепости. Брусчатка и стены. Здесь сходятся все пути. Здесь наша слава. Наши победы и поражения. Квинтэссенция наших свершений. Здесь лежат те, кто создал её. Нашу империю. Надо быть достойным старой славы''.
  
   Иногда Сашка замечает немного странную реакцию Марины на некоторых прохожих. Вроде мужчина как мужчина, а вытягивается перед Мариной, и рука к козырьку. И всегда отвечает она.
   - Кто это? - спросила Сашка примерно на двадцатом.
   - Наши! - и давненько ни от кого не слышала Сашка такой гордости в голосе.
   Гордости, крепко настоянной на старых победах, свершениях и бедах. На пройденном ими плечом к плечу, или как здесь говорят, к клинку клинок.
   Похоже, им и вправду есть, чем гордится. Гордость за какое-то большое, общее и славное дело. Не ожидала Сашка подобного от злобной и циничной Марины. Значит есть ещё что-то светлое под черной броней. И за бесконечным хамством и пошлыми шуточками Марины скрывается какой-то другой её облик. ''Я обожаю быть непредсказуемой!''
  
   Узнают их или нет - и той, и другой абсолютно наплевать. В конце концов, эта обсаженная деревьями улица одно из красивейших мест столицы. Да и подсвеченные фонтаны ещё работают. Постоянно присутствует ощущение тихого праздника, и какого-то своеобразного уюта. Ансамбль как-то сам собой сложился. Другое лицо суровой империи.
   Здесь всё - известные театры и крупные музеи, великолепные дворцы и уютные скверы. Галереи, рестораны, знаменитые на весь мир маленькие уютные кафе.
   И пестрая публика. Поэты, писатели, художники и их друзья с подругами. Глазеющие на них провинциалы с туристами. Здесь словно ежедневный парад - моды, красоты и изящества. Вечный праздник жизни, далекой от боли и тревог.
   Улицу все зовут ''Проспектом грез''.
   Под вечер среди публики преобладают влюбленные парочки. Что же, жизнь идёт своим чередом, и за прошедшие годы мало что изменилось.
   Представители богемы любят говорить, что здесь особенная атмосфера, и словно видишь сквозь серые будни прекрасных призраков серебряного века...
   Если так говорят при Софи, то непременно следует кислая физиономия и вопрос: ''Спрошу у ювелира, какое серебро самой низкой пробы. Ну, то которым раньше фальшивомонетчикам глотки заливали''. А на фразы вроде ''Дорогая, вы разве не тоскуете по тем прекрасным временам?'' Ледяная принцесса реагирует с ледяным призрением. Думают, что подобные рассуждения - одна из милых слабостей чуточку взбалмошной Леди-скандал.
   Не поверили бы, но серебряный век Софи действительно презирает до глубины души. И на порядок больше презирает тоскующих о нём.
   Серебряный век Софи презирает. А ''Проспект грез'' очень любит. И частенько проплывает среди журчащих фонтанов изящная фигурка. Настолько прекрасная, что и вправду кажущаяся призраком, пришедшим из прекрасных волшебных сказок. Оборачиваются вослед люди. Значит, снова все по-прежнему. Раз здесь Наша Красавица, Наша Принцесса Софи-Елизавета. Как те птицы, появляющиеся только когда на земле мир. И исчезающие, когда пахнет порохом. Раз она здесь, то значит вновь пришла мирная весна.
   А через пару дней все женщины оденутся как она, ибо фото во все глянцевые журналы попадёт. Правда, далеко не у всех хватит смелости заказать иной из излишне смелых нарядов их высочества.
   Но грезы -грёзами, а жизнь - жизнью. И в последнее время частенько заносит на проспект пришельцев из того самого мира, столь упорно не замечаемого пестрой публикой. Мрачные ребята в куртках кожаных. Их извечные соперники в длинных шинелях. Другие, подобные им.
   Фонтаны журчат по-прежнему, и так же играет музыка. И ещё танцуют.
  
   Но сегодня на проспекте почти как раньше. А таких уж явных пришельцев из иного мира только двое. Две явно не по последней моде одетых молодых женщины. Одна, в танкистской куртке к тому же ещё и с мечом. Такая куртка неуместна здесь, и ещё более неуместно оружие у женщин. На проспекте хватает магазинов, торгующих антикварным оружием, да к тому же, разбираться в старинных мечах - признак хорошего тона. Старинный меч даже считается чем-то вроде признака чудаковатого поэта.
   Но у этой женщины меч весит на армейской портупеи. Понимай, как хочешь - либо признак дурного вкуса, либо сознательный вызов.
   А вторая женщина одета довольно простенько. Нельзя сказать чтобы безвкусно, но за модой явно не следит. А на ''Проспекте грёз'' это очень заметно. Туда ведь все, и всегда ходят принарядившись. То место, где каждому хочется быть красивым.
  
   Разок к ним приблизились незаметные люди в штатском. Левый глаз Марины превратился в щелочку. Небрежный взмах левой рукой. Блеснул на запястье браслет. Одинаковые лица одеревенели совершенно, и исчезли в толпе.
   - Органызмы. Ы-ы-ы-ы. - пропыхтела Марина.
   - Что ты им показала? Мне казалось, ты не носишь украшений.
   - А это и не украшение. - она оттягивает рукав - на запястье не браслет, а шедевр ювелирного искусства - переплетающиеся серебряные змеи, исполненные так, что сам Фаберже от зависти удавится, усыпаны мелкими бриллиантами и рубинами - Знак главы Великого Дома. Их в каждом только один. Принадлежит главе. Лучшему из лучших. В теории. На практике - лучшего прикрытия для безобразий инкогнито не отыскать. В принципе, могу натворить все, кроме убийства и тяжких телесных. Счет за разгром присылайте Дому. Императрица не обеднеет.
  
   - Если какой-либо фирме заказывают подобный браслет - большего признания их мастерства нет и быть не может. В том и проблема.
   - Не поняла.
   - Браслет Главы Великого Дома - не произведение искусства. Это знак высочайших заслуг человека перед страной. Это не вещь. Это должно говорить что-то о человеке, а не служить удобным прикрытием пьяных дебошей. На бумаге выше любого ордена. А на деле... Из прочих Глав только Кэрдин пожалуй, достойна. А остальные куда хуже меня. Да и мой браслет. Только у рода Еггтов их два. У остальных - только один. Переходящий из поколения в поколение. У нас же таких браслетов два. Один - у главы Дома, матери моей, мать её. А второй - у младшего Еггта, то есть у моего окосевающего рыльца. Такова наша древняя привилегия. - глубокомысленно завершило зеленоглазое чудо, чуть не обнявшись с каменной вазой.
  
   - Интер-р-р-ресный ты человек, Марина. Впервые за время нашего знакомства упомянуло свою маму, и притом в таком ключе.
   - Разберем по пунктам. Я уже давно не маленькая девочка. Это раз. Кэретта только рожей ничего, а душой - чернейшая. Это два. Я милитаристка, она пацифистка, а точнее даже нелитературный вариант слова пофигист. Это три. Она леди, я нет. Это четыре. Имея подобную мать поскорее хочется остаться сиротой. В политическом плане - то лучше круглой. Это пять. Моральные устои всего царствующего дома, а точнее их полное отсутствие меня полностью не устраивают. Это шесть. Мне противны люди, считающие, что мир крутится вокруг них. Это семь. Ещё более омерзительны люди, ничего в голове не имеющие, однако считающие, что им все дозволено. Это восемь. В среде, где я росла теплые родственные чувства это какой-то нонсенс. Это девять.
   - Марина, ты просто свинья. Это десять.
   - Никогда и не утверждала обратного. Это одиннадцать. От Кэретты у меня пожалуй, только слегка возвышенное отношение к холодному оружию, да умение бинтовать мечи, что бы они не растрачивали попусту свою внутреннюю силу.
   Ещё какой-то обычай, тоже неизвестный Сашке.
  
   Вернувшись домой многие провинциалы, да и не только они, будут хвастать ''А я видел того, а я видел этого... пятого, десятого''. Может, с придыханием даже расскажут, что посчастливилось видеть Софи. Но никто не похвастается, что встретил её сестренку. ''Посчастливилось'' - это не про Марину.
  
   Сашка весьма заинтересованно смотрит по сторонам. Всё виденное на фотографиях въявь перед ней. Один из самых прекрасных городов. Уютный и величественный одновременно. Столица огромной империи, центр цивилизации, и один из центров мира.
   Но оценить достоинства архитектуры невозможно. Главным образом из-за Марины. Она ведь относится к тому сорту людей, которые даже на солнце видят только пятна. Никто не спорит, чернота там есть. Но нельзя только её видеть!
   Проблема только в том, что Марина считает как раз обратное.
   И за прошедшие годы на проспекте все изменилось явно в худшую сторону. Или же это проспект неуловимо меняется, одновременно оставаясь прежним. Но не меняются стальные люди.
  
   - А теперь ''визит'' к вам я воспринимаю не только как ссылку, но и как своеобразное образовательное путешествие. Какой бы у нас не был бардак, всегда найдется кто-то у кого ещё хуже. Из этого можно сделать выводы - как не допустить у нас подобного.
   - И только?
   - И только. Сами у себя всё просрали, сами и выпутываетесь, хватит ждать пресловутых ''варягов'' или какую-то там ''сильную личность''. Да и те вам в вашем чавкающем болоте навряд ли помогут.
   - Тоже мне, ''варяжская гостья''. Сама же знаешь, мало до кого доперло, что ты из идейных соображений в киллеры подалась.
   - Зато, никто и не скажет, будто сидела и бездельничала!
   - В твоих жилах точно кровь, а не водица. А когда ты не пройдешь через револьверный лай, то пароход в твою честь вряд ли назовут, а добрые дела и ты - несовместимые понятия.
   - Я не поэт, но я скажу стихами - пошла бы Саня ты, такими-то шагами.
   -Знаешь, подруженька, мы иногда вместе производим впечатление просто парочки психов.
   - Буйных или как?
   - Вот уж не знаю.
  
   Застекленную дверь Марина открыла пинком. Хорошо, что здесь тоже успели освоить производство бронестекла, а не то было бы дело. Первое что обнаружилось за дверью - охранники.
   Представители этой профессии весьма мало отличались от виденных Сашкой дома. Такие же шкафообразные с кирпичеподобными физиономиями. Только не в дорогих костюмах, или пародии на форму заоокеанских полицаев, а в псевдо военной форме. Ну, да здесь всеобщая мода на стиль милитэри. Почему-то казалось, что Марину в меру вежливо попытаются выставить за дверь.
   Этого не произошло, и шкафы о двух ногах небезуспешно попытались прикинуться мачтовыми соснами. Марина посмотрела на сосенки взглядом профессионального лесоруба.
  
   Сашка видала японские куклы, в том числе и неплохо сделанные. Одна из них, в человеческий рост, спускается по лестнице. Шелка, цветы, кимоно, высокая прическа всё по стандарту за исключением одной нехарактерной детали. Катана на поясе рукоятью вперед. Откуда-то Сашка знает, что гейшам и тому подобным прототипам этой куклы только короткие мечи носить разрешалось, и то в экстренных случаях.
  
   Первый человек с выраженной монголоидностью, увиденный здесь. Внешность японки, габариты европейской супермодели. И неуловимо проскальзывают какие-то черточки Кэрдин. Марину и Софи рядом поставь - и не скажешь, что сестры. В лицах же этих двоих увидишь родство, пусть они и разных рас.
   Если черные волосы старшей сестры наводили на мысль о краске или парике, то черные волосы младшей органически добавляли причудливый облик.
  
   - Надеюсь, вы прибыли не с целью разрушения моего скромного заведения.
   Сашка осторожно скосила глаза на одну из витрин. С математикой проблем отродясь не испытывала, а за годы реформ практически любой научился с легкостью конвертировать одну валюту в другую. Если эти цены перевести в зелень... На Невском, конечно хватает магазинов для сверх богатых. Но сюда бы их не пустили. Делать тут нищим нечего!
   - Если только ты в мое отсутствие борделя здесь не завела. А пантеру на заборе повесила, глядишь и помельче кошечек где припрятала. А то предупреди их - Кэрдин как раз собирается Веселый отдел обревизировать. Так что займутся киски общественно-полезным трудом где-нибудь не в ближних окрестностях города.
   - Клиническая патология еггтовского юмора уже давно изучается на кафедре психиатрии. Очень переживают о малом количестве материала для экспериментов.
   Не знай кто это, точно бы подумала, что к двум сестренкам без тормозов и инстинкта самосохранения добавилась третья.
  
   - Она в какой-то степени видит во мне родственную душу. Такая же оригиналка ни на кого не похожая. -сказала Марина, покидая "Дом Пантеры".
  
   - Глянь-ка! Очередь!
   - Интересно, за чем?
   - Как за чем? За билетами на последнюю постановку какого-то новаторствующего режиссера. Стадное чувство. Модно - значит надо посмотреть. И восторгнуться опосля. Как всё изящно, элитарно и переполнено глубочайшим смыслом. Хотя на деле не понял ни черта и храпел половину постановки. Но раз сам мэтр похвалил, то значит шадевр!
   Хошь поглядеть? Мне только браслетик сунуть.
   - А зачем?
   - Верно. Жаль, нет у вас другой очереди.
   - Такие же есть.
   - Я же сказала, другой. И самой важной, той, которая если не появится в ближайшие десять лет, то можно будет брать резинку и стирать с этой карты Россию. Система прогнила... И как мне кажется, понимать это стали уже многие. А то при мне абсолютно клинический интеллигент сказанул ''Отдел кадров нашего правительства находится в Вашингтоне''. Хор-роший признак, если даже у западников такие мысли появляются.
   - Ты думаешь, люди ещё способны встать в очередь за винтовками?
   - Люди - безусловно, а сколько их там у вас осталось - статистики не имею, с тобой-то точно на одного больше бы было.
   - Спасибо за комплимент. Только и тут назревает необходимость подобной очереди.
   - А я, что, спорю?
   - Принцесса на баррикаде! Делакруа отдыхает!
   - А в глаз?
  
  
   Гуляют, препираясь подобным образом. А голос-то у Марины громовой. И у Сашки под стать ей. Люди уже косятся. Носы воротят. Накрашенные губки презрительно поджимают. Дорвались, мол провинциалки до культуры. Смотреть противно.
  
  
   - К-а-а-кой милый домик!
   Марина качнулась. Но равновесие удержала. Сашка не архитектор, но особняк снаружи таков, будто дворец в стиле рококо наизнанку вывернули, да так и поставили глаза услаждать. Стиль и вправду весьма и весьма причудливый. Если таков декор снаружи, то что же ждёт внутри?
   - Интересно чей?
   - Как чей? Мой. Точнее, за мной, как членом императорского дома числящейся. От денег отказаться легко, а вот от статуса...
   - Финансирование реставрации этого шедевра архитектуры явно идёт по остаточному принципу.
   - Конечно. Хозяйка внутри уже лет десять не бывала. Хочешь, зайдём?
   - А там хоть интерьеры остались?
   - А черт знает, если честно.
   - Ну, тогда дальше пошли.
   - Пошли.
   Как прохладительное, так и горячительное со всех концов света здесь продается повсюду. Почти в каждом здании маленький уютный магазинчик, с очень неуютными даже для богатого человека ценами. Едва закончилась первая банка, Марина завернула в один из них. За новой. А как стала расплачиваться, вытащила из кармана пачку крупных купюр, разодрала обертку, протянула одну. Потом минут пять, шепча и слюнявя пальцы пересчитывала сдачу. Продавец, с казенно-радушной улыбочкой медленно багровел, и с трудом сдерживался от желания вызвать охрану. Марина-то демонстративно раз пять ошибалась. И всё по новой.
   Невыносимо противно и больно Сашке смотреть на такую Марину. Опять вызов всему и вся. Только какой-то уж слишком дешевый и не натуральный.
   Впрочем, за последующие расплачивалась нормальными купюрами. Кончаются банки с ужасающей быстротой.
   Марина идёт пошатываясь. Со стороны - пьянее пива. На то и расчёт. Ибо на деле она, может и пьяна, но координация движений нисколько не пострадала. И в случае чего...
   Но ''организмы'', похоже, и вправду работают.
  
   - О, историческое здание!
   - По-моему, на этом проспекте других и не имеется.
   - Но это особенное. Отель ''Императорский орел'', и не менее знаменитый ресторан при нем. Даже жареного орла подать могут. Вместе с перьями... А в нем гусь, кажется... А в том утка. В утке... Заяц... или зяблик... Вспомнила! Перепелка! А в нем соловей... Забыла, как это жрать. Или жрать там надо только засунутое внутрь яйцо. Голубиное. Или поросячье. Или же туда орех запихивают. Позолоченный! Забыла!
   - И чем же он так знаменит? Не поверю, что кухней!
   - В большом зале ресторана проводились атомные испытания. Здание, как видишь, уцелело.
   - Прямо там, внутри?
   - Ага.
   - И кто же присутствовал на таком зрелище?
   - Имеешь в виду, кто взрывал?
   - Угу.
   - Эге. Потрясающе интеллектуальная беседа, не находишь?
   - Агу. Когда морды бить пойдём?
   - Не знаю.
   - Кто испытания проводил?
   - Испытания... Ах, эти испытания... Конечно, главный специалист по взрывам в общественных местах Сордар Эолиэн дерн Херкен унд ихрен швестер.
   - Очередной аристократ, которому делать не фиг?
   - Ого. В некотором роде. Сейчас ему делать точно не фига. А может, наоборот, до фига.
   - Ты его убила?
   - И не собиралась. Жалко. У него такая потрясающая младшая сестрица!
   - В мегафоне не нуждающаяся, постоянно бухающая, а на трезвую голову обычно такое вытворяющая. Эта что ли?
   - Угу. А может, другая. В фонтан пойти наблевать что ли?
   - А не боишься? Сама же говорила, эта улица единственное место в городе, где полиция работает.
   - Думаешь на пятнадцать суток за мелкое хулиганство посадят? Не забудь, у нас как у вас - у кого больше прав - тот и прав. А у меня прав на пару самосвалов с прицепами.
   - Я не забываю - пресса у вас тоже зубастенькая. И желтее некуда. И ты в фонтане - сюжет на первую полосу.
   - Саня, солнце, не забудь мне на репутацию уже давно...
   - Не забывай, кто ты просто.
   - Человек по имени Марина Саргон. Не больше. Но и не меньше. А со скотом я не спорю, а пинками загоняю обратно в стойло. Или режу.
  
   - Какой приятный вечер, милые дамы.
   Навстречу движется нечто, напоминающее вставшего на задние лапы пещерного медведя. Явно с намерением заключить в объятия Марину. На медведе вицмундир с якорями в петлицах, но портной не имел опыта пошива для косолапого. Хотя и старался. Сашка испуганно делает два шага назад, почему-то ожидая, что мишку сейчас изрубят на кровяную колбасу. Степень опьянения Марины уже перешла опасный предел. А на умение владеть оружием градусы никак не влияют.
   Однако, пьяненькое их высочество почему-то позволило заграбастать себя, и даже раскатисто хохотала при этом.
   Когда удивление Сашки немного схлынуло, смогла разглядеть большое сходство в чертах мишки не с кем-нибудь, а с самим императором.
   Ну и члены царствующего дома здесь! Один другого лучше!
   - И что же ты делаешь в этом гадюшнике?
   - Выполняю приказ о передачи кораблей на долговременное хранение.
   Марина хохотнула. Пол-улицы обернулось.
   - Приплыли. Как я и предрекала! Слушай, давай в фонтане искупаемся? Вспомянем бурную молодость, или там зрелость!
   Ноздри мишки чуть шевельнулись. В глазах заиграли заговорщические огоньки. Перехватывает сестренку поудобнее, и направляется к переливающемуся струями фонтану. Подходит, и почти без замаха кидает. Туча радужных брызг.
   Мать-перемать, аж птицы перепугались.
   Секундой позже в мерцающей воде в полный рост возникает переливающаяся всеми цветами радуги Марина. Больше всего напоминающая остывающей, но ещё шипящий кусок металла.
   Сашка аж присела. Урезонить пьяную Марину стоило, но не столь же радикальным образом. К тому же, данный метод может привести к прямо обратным последствиям.
   Мокрая с головы до ног Марина шипит похлеще любой змеи. Кулаки сжаты, вот-вот в драку кинется. Или не кинется. С ней никогда точно не знаешь. А лицо все-таки нехорошо дергается, и рука ножны разыскивает.
  
   - Остынь! Противно смотреть на тебя пьяную!
   Нахохлилась. Бешенство куда-то пропало. Зачерпнула воды, и плеснула себе в лицо.
   - Самой иногда противно. Радикальные у тебя методы борьбы с алкоголизмом.
   Протягивает руку. Сашка не разглядела, как там Марина извернулась, но мишка по имени Сордар наполовину окунулся в фонтан, а Марина перемахивает через бортик и хохочет.
   - Последнее слова всегда за мной!!!
   - Ты в огне не горишь, я в воде не тону!
   - Не тонешь, как всем известная субстанция, - не осталась в долгу сестренка адмирала.
  
   - Сюжетец для желтой прессы: Сордар с двумя дамами черти какого поведения!
   - Родная моя, журналисты из этих газет, вряд ли меня от тебя отличат!
   - Информация у тебя устаревшая, братец. Ты да я, да ещё кое кто занесены писаками в гипотетический кружок Софи, и все с нами связанное вызывает очень пристальное внимание.
  
  
   Вряд ли кто из представителей культурного общества остался доволен сегодняшним вечером. Столичное общество очень не любит замечать происходящее вокруг. Не любят пахнущие духами тех, от кого несёт железом и порохом. Но в рафинированной и зачастую вовсе не пустой аристократии уже нет яростной силы времен Первых Еггтов. А в презираемых ими кипит жизнь. Пылает пламя.
  
  
   Кэрдин довольно часто приезжает вечерами. Возится с Мариной. А когда та засыпает, подолгу разговаривает с её матерью. Сидят они обычно в так называемом кабинете. Помещение отделано белым и золотом. Мебели - лет по триста. Живописи на стенах - чуть ли не по пятьсот. Для кого - мечта, а кому уже и приелось. А Бестия быстрее удавится, чем хоть монетку на ремонт дворца потратит.
   - Я и он всюду где надо, да и не надо тоже, несколько лет подряд появлялись исключительно вместе. К мирренам и то напару отправились. А они мучительно думали, как спутницу императора титуловать. В конце-концов изобрели для меня следующий титул- так как я состою в родстве с несколькими прежними властителями, то титуловали они меня следующим образом "младшая принцесса крови коронного дома, предшествующего благополучно царствующему". Обращались ко мне- "Ваше Высочество". На всех парадных мероприятиях относились ко мне как к принцессе. Сама знаешь- мирренны- величайшие мастера разговаривать с людьми в зависимости от пышности их титулов.
   Марина усмехнулась
   - Несколько раз слыхала рассуждения "Каждая девушка мечтает побыть хоть немного принцессой". Ну и как ощущения?
   - Кто бы это говорил...
   - Так я до сих пор не могу понять, почему вы всё-таки расстались.
   - С чего это тебя вдруг заинтересовало?
   - Да собственно говоря, интерес возник не вдруг. Знаешь, у отца есть коллекция всех монет, выходивших в обращение или для продажи, за последние двести лет. В том числе, и образцы никогда не выходившие в обращение. Там же хранятся образцы всех медалей и орденов. Есть там и те, которые тоже не были приняты по каким-то причинам.
   Бестия как-то странно усмехнулась, но промолчала, Марина продолжила.
   - Я к этому всему имела доступ, хотя нумизматикой никогда не интересовалась. Но иногда бывало просто интересно на них посмотреть, и как-то раз, уже довольно давно, мне лет четырнадцать тогда было, я смотрела монеты, никогда не выходившие в обращение. И нашла там... Памятную золотую и серебренную, а так же обыкновенную пятёрку. Они все были посвящены одному событию. Коронации императрицы. Знаешь такие, там либо принятие присяги, либо два профиля изображают. Профили всегда облагорожены, и я сначала подумала, почему так странно изобразили маму. Но потом... Я увидела имя. И дату. Это были монеты, выпуск которых планировался к так и не состоявшемуся событию. К твоей коронации.
   - Я знаю, там ещё памятная медаль должна была быть.
   - Тоже видела. Даже несколько их видов. На одной ты с тростью изображена.
   - Я знаю. Он мне по одному образцу подарил. Уже потом... Когда мы расстались.
   - Почему?
   Бестия некоторое время молчала, а потом сказала так.
   - Саргона как человека всегда надо отличать от Саргона как политика. Против него как человека я не имела, да и сейчас ничего против не имею. Но как политик... Он хитёр, очень хитёр, для политика это в принципе достоинство, но он из тех хитрецов, которые рано или поздно перехитрят сами себя. Он действительно, легко уходит от любого удара. А знаешь почему? Всегда умел поставить под удар, предназначенный ему, кого - либо другого. И делал это всегда мастерски, иногда человек даже и не понимал, что изначально является так сказать, жертвенным животным, не знающим момента, когда его заколют во имя чьих-то амбиций, или пресловутого блага государства. Но если скотина выполнит это потенциально опасное дело, император в долгу не останется. Поэтому он до сих пор и популярен, возможно, даже популярней всех среди политической элиты всех расцветок. Ибо многие помнят про то, как он воздавал должное. Но не все знают, как фактически предавал вернейших соратников. Любой политик в какой-то степени двуличен. Но не любая двуличность так опасна, как его, ибо очень сложно Саргона понять. Изворотливый слишком, и с теми, и с теми договаривается. И никогда, зачастую до самого последнего момента не понятно, за кого на самом деле.
   - Можешь объяснить подробнее?
   - Могу. Ибо я сейчас как раз и есть пример подобной тактики. Ты в курсе, что я вовсе не министр?
   - Да, но я никогда не придавала этому особого значения.
   - С формальной точки зрения знаешь кто я?
   - Исполняющий обязанности министра.
   - Верно. Уже почти двадцать лет. А знаешь, с чем это связанно? Сейчас объясню. Как тебе прекрасно известно, ряд министров, в том числе и министр безопасности, утверждается парламентом, и он также может выносить недоверие любому из этих министров. Если министру вынесено недоверие подавляющим большинством голосов, то император обязан отправить его в отставку и предложить нового кандидата, в случае же если его не утвердят с трёх попыток простым большинством, то предлагается новый. Система вполне стройная, но есть в ней один маленький нюанс - дело не может стоять, а обсуждение кандидатур может затянуться. И на это время император без согласования с парламентом назначает исполняющего обязанности министра. А в законе не указан срок, в течение которого после провала первой кандидатуры, нужно представлять новую. Он этим и воспользовался больше пятнадцати лет назад.
   С парламентом уже тогда были сложности.... И теперь я являюсь заложником ситуации, ибо при первом серьёзном кризисе меня им сдаст. А парламентарии уже очень давно жаждут моей головы. Сдаст меня император очень просто - предложит мою кандидатуру в качестве министра. Меня, естественно, прокатят. Он предлагает новую. Я смещена. Парламент не может заняться расследованием деятельности И. О. , пока он И. О.. Но как только им перестанешь быть... Ничто им не помешает расследовать мою деятельность. А о моей ''популярности'' в парламенте тебе прекрасно известно. И это продолжается много лет. Он несколько раз уже парализовал мои инициативы намёками, только намёками на представление моей кандидатуры на министерскую должность. И последние несколько лет я совершенно не понимаю его курса. Чего он хочет? Республики? Каких-то реформ? Чего? Я не понимаю! Совершенно не понимаю!!!
  
   В гости заглянуло Их Язвительное Высочество. Засели в Оружейном зале, где стены от пола до потолка увешены самыми разнообразными образцами холодного оружия, начиная от бронзовых мечей протогрэдов и заканчивая принятым на вооружение в прошлом году штык-ножом. Говорили о политике, каким-то боком зашел разговор о продавленном через Совмин постановлении о увеличении денежных пособий на каждого ребенка, начиная со второго.
   - Хм,- сказала Софи тогда мило улыбаясь и глядя прямо в лицо Бестии- по мне, так и за рождение первого далеко не всегда следует деньги платить... Далеко не всегда...- многозначительно закончила она.
   - В упомянутый период и без денежного стимулирования детей вполне достаточно рождалось. Даже у высших аристократок к 28 годам по двое трое было, - воткнула ответную шпильку Кэрдин.
   - Да уж, измельчал народ! В наше-то время аристократка и одного-то с трудом родить может! Да и то кесарево приходится частенько применять - по шпильке Марине и Бестии. Софи прекрасно знает что беременность Марины протекала сложно, а братец Ягр в свое время, явился на свет благодаря операции.
   - Судя по тому, какими темпами увеличивается число членов Великих домов, некоторые особо блестящие личности, входящие в их состав, являются типичными пустоцветами, - с флегматично-скучной интонацией выдает ответную колкость Марина.
   У всех троих играют в глазах бесовские огоньки. Взгляд нет-нет, да и метнется к клинкам. Каждая в совершенстве владеет холодным оружием. Обмен колкостями в стиле не обременённых интеллектом стерв - разминка, выискивание формального повода схватиться за оружие, и завертеться в смертельном, но таком пьянящем танце. Ходить по краю пропасти, упиваться чувством опасности - стиль их жизни. Они сильны и способны не замечать колкостей и высказываний в свой адрес, способные у низких людей вызвать тупую ненависть. Обмен колкостями - просто игра, прелюдия другой, смертельно опасной игры.
   Софи прыжком оказывается у стены.
   - Убью!!!!- выхватывает из висящих ножен саблю
   - Попробуй!!!- в ответ Марина, кувыркнувшись с кресла и перекатом отлетевшая к противоположной стене.
   Бестия крутанула два сальто назад.
   Снова бросились к центру зала. Марина сцапала какой-то двуручник. У Кэрдин в каждой руке по катане, лишь у Софи обычная кавалерийская сабля.
   Столкнулись в центре зала - и завертелись. Сначала Марина и Кэрдин наседают на Софи. Потом Софи и Кэрдин на Марину. Потом уже Кэрдин пытается отбить натиск сестер. Лязгают клинки, звучит веселый смех. Словно три хищных осы кружатся в смертельно опасном танце. Изящны и грациозны отточенные движения великолепных бойцов. Стремительна и резка кажущаяся неуклюжей в обычной жизни Марина. Подобна вихрю стремительная Кэрдин. Быстра словно молния Софи. Сила на силу, стремительность- на стремительность, сталь на сталь. Летят минуты.
   Вновь стоят в центре зала, опустив оружие и тяжело дыша. Победителей не было, проигравших - тоже. Софи вытирает пот со лба.
   - Твоим знаменитым бассейном можно воспользоваться?
   - Разумеется.
   Бассейн - единственное здание во владениях Ягров, построенное при Кэрдин. Под стеклянным куполом разместился настоящий пляж на берегу тропического моря с пальмами и песком. Кэрдин любит риск, поэтому на "берегу" стоит двадцатиметровая вышка.
   Купальники из коллекции Бестии младшей Софи проигнорировала, взяв только шапочку, Бестия обошлась и без неё. Марина последовала их примеру, хотя и считает, что не располагает ничем таким, что стоит демонстрировать. Особенно, на фоне Кэрдин и Софи.
   У воды стоит несколько лежанок, на корзины с фруктами и разнокалиберные бутылки.
   В воду Марина плюхнулась просто с бортика бассейна. Бр-р-р-р!!!! Водичка у Кэрдин вовсе не тепленькая, ну да она не из изнеженных.
   - Марин!
   Голос откуда-то сверху.
   Софи балансирует на кончиках пальцев, стоя на верхней площадки вышки. Разводит руки в стороны. Подпрыгивает. Обхватив колени несколько раз переворачивается в воздухе. И развернувшись почти без всплеска уходит под воду. Марина со смесью восхищения и белой зависти провожает сестру взглядом. Она пыталась научится. Сестра чуть ли не со слезами на глазах ей всё показывала и рассказывала. Марина тоже чуть не плакала. У неё не получалось ничего. Она раз за разом ударялась о воду. Тогда ей было десять лет. Это было здесь.
  
   - Не вполне понимаю, почему так долго тянули с нашим возвращением. Война кончилась больше полугода назад.
   - У тебя вообще были неплохие шансы никогда сюда не вернутся.
   Злобный прищур.
   - Интересно почему... Хотя кажется догадываюсь... Тот акт. И заключение генерала-чужака. Кэртом кажется его зовут. Точнее то, что кто-то и я почти уверена кто, подделал акт, пером превратив меня в бревно.
   - Именно. Я была довольна, что Софи в безопасности, и искренне сожалела о тебе. С Кэртом я пересекалась крайне редко. Знала, что он небывало высокого мнения о тебе, как скульптор о лучшем из своих произведений. Он и самом деле блестящий даже по их меркам медик.
   "У неё необратимые повреждения нервной системы. Будет гуманнее оставить её там, где она находится".
   "Когда эти повреждения получены и какого они характера?"
   "Вы же сами их констатировали!"
   "Я никогда не констатировал ничего подобного!"
   "Я видела подписанный вами акт".
   "Прикажите поднять этот документ из архива. Я прекрасно помню, что у пациента не было никаких нарушений функций работы мозга".
  
   Рядом с креслом примостился ящик со льдом, из него торчат пивные банки. Кэрдин прекрасно знает вкусы Марины. Дорогие сорта грэдского Марина не пьет именно из за их дороговизны, привозное мирренское считает просто отравой.
   Марина посасывает пиво из банки.
   Тихо. Хорошо. Комфортно. Уютно. Спокойно. Даже умиротворенно.
   Значит, завтра - послезавтра будет драка. Большая. Всегда в её жизни было так. И всегда так будет. Она не ищет бурь, бури находят её. Но это будет только завтра. А сегодня...
   - Что ты на меня так смотришь? - интересуется Марина у Кэрдин.
   - Прибавилось в твоей шкуре дырок, как я погляжу...
   - Забудь. Эта шкура давно уже дубленая.
   - Софи тоже не тихоня, но...
   - Меня в отличии от неё вовсе не волнует проблема поддержания моей шкуры в слюнопускательном состоянии. Всё что должно было зарасти для приведения моей шкуры в работоспособное состояние, уже заросло.
   - В очередной раз рекомендую тебе пока воздерживаться от активной деятельности на каком-либо поприще.
   - С чего бы это?
   - У меня по-прежнему есть сомнения в твоей способности действовать адекватно. Я много наслышана о твоих "подвигах" там.
   - И кто же стукнул?
   - Вообще-то офицеры безопасности должны давать очень подробные отчеты после таких командировок. И если полковник...
   - Хм...
   - Что "Хм"?
   - Вот уж не знала, что внеочередные звания теперь присваивают за услуги интимного характера.
   - Ах ты об этом, - Кэрдин кивнула в сторону снова забирающейся на вышку Софи - ну так вот: меня отношения Софи и Сергея не волнуют совершенно. А вот колоссальное количество информации, поставленное им в технический отдел, волнует в значительно большей степени. По РЛС он один из лучших специалистов в стране, и повышение вполне заслужил.
   - Ты всегда мастерски умела совмещать приятное с полезным. И заслуженная награда, и задел на будущее... К примеру, станет он лет через эннадцать принцем- соправителем, а то и ещё кем...
   - Не станет.
   - Это ещё почему?
   - Он ученый, пусть и военный, она - человек искусства. Оба не от мира сего, и именно поэтому их и нельзя допускать к реальной власти. Тем более, что они к ней и не стремятся... Хотя не так давно был у Софи шанс стать мирренской императрицей.
   В глазах Марины блеснули не предвещающие ничего хорошего искорки.
   - Тим что сыночка из дурдома выпустил?
   - Он и не собирался. Переговоры велись о возможном браке с внучатым племянником Тима.
   - Это он что ли в их газетах обзывался "Героем Ан д Ара"?
   - Он. Самый вероятный кандидат в кронпринцы.
   - Ещё один достойный кандидат, с которым разминулся мой фугас, - ворчит сквозь зубы Марина, - Софи знает?
   - Конечно. Восприняла это весьма иронично, сказав "Государственные интересы и активную личную жизнь вполне можно совмещать. Мирренский двор раньше был славен скандалами ничуть не меньше нашего. Сейчас же там скука. С чопорностью двора Тима V давно пора кончать!" Кстати, отчасти под соусом этих переговоров мне удалось добиться активизации порталов.
   - И когда свадьба?
   - Её не будет.
   - О как! Хотя с сестренкой это уже далеко не в первый раз.
   - Мы живем в циничном и прагматичном веке. Для военно-экономических союзов совсем не обязательно устраивать брак между мужчиной и женщиной, зачастую просто отвратительных друг другу. Есть куда более приземленные отношения улучшать отношения между странами, чем какая-то там любовь. Железо, медь, цинк, марганец, зерно, лес и многое другое. Снятие ряда таможенных ограничений и запрета на торговлю некоторыми материалами куда лучше улучшают отношения между странами, чем пышные свадьбы совершенно не симпатизирующих друг другу людей.
  
   Софи выбирается на бортик.
   - Вода, вроде в прошлый раз пресная была. А сейчас морская...
   - Пришлось потратится, но водичка может быть любой температуры, морской, пресной и даже ледяной. Тут каток устроить можно, или шторм - смотря по настроению. Самая серьезная трата за всю мою жизнь.
   - Зачем тебе это?
   - Я море люблю, - просто сказала Кэрдин, - днями в детстве из воды не вылезала... И знаешь ли, с детства мечтала на коньках под пальмами покататься.
   - Странно, твоя же мама...
   - Я прекрасно помню, все её страхи. Только она считала, что со мной может случиться всё что угодно, за исключением одного - я никогда не утону. Мне говорили, что я плавать научилась раньше, чем ходить.
   - Хм... Хм... - сказала Марина как-то странно взглянув сперва на одну, потом на другую, - обычно не тонет...
   Кэрдин и Софи тоже заговорщически переглянулись.
   Раз! Два!
   Марина схвачена за руки за ноги и с размаха переправлена в бассейн.
   Вынырнула отплевываясь.
   - Точно не потонете!
   Хохочут все трое.
  
   Стоят, задрав подбородки. Марина посмеивается. Что у той, что у другой- точеные фигуры.
   - Что смеешься?
   - Да так... Вспомнила твою шуточку про спортклуб.
   - Центр фитнесса.
   - А мне без разницы.
   - Что-то я не пойму о чем это вы? - сказала Кэрдин.
   - Да так. Милая шуточка Софи. Сама понимаешь, дур помешанных на цвете и состоянии кожи и волос, а также содержании жира в районе ягодичных мышц там, если и больше чем здесь, то не намного. А Софи вращалась в таком обществе, где подобных личностей был переизбыток. Сначала её донимали вопросами про диеты.
   Софи усмехнулась.
   - Не поверишь, но нашлась такая, что купилась на бородатую шутку про селёдку и молоко.
   - Дальше было веселее. Её стали донимать вопросами, какой центр фитнеса она посещает. Ответ- очень дорогой элитный Jagdflugzeug Jak- Sieben. Они там все себя элитой считали, но про клуб такой ничего не слышали, хотя и очень долго искали. Наверное, и сейчас ищут.
   Кэрдин усмехнулась.
   - Немецкий я знаю не блестяще, но слово истребитель отличить могу.
   - Самый счастливый день там - когда я поняла, что снова могу летать.
  
   - Кэрдин..- говорит Софи показывая глазами в сторону пальм- Кто это?
   - Где? - чуть повернута голова - ощущение блаженной неги мгновенно пропало с лица. Кэрдин больше нет. Есть Бестия.
   Офицер подходит и протягивает трубку
   - Я на связи. 45. 1329. 567. Что? - задумалась на несколько секунд- тогда 893/а. Да... 516 б.- довольно долгая пауза. - Как не доставили? Отправлено 45. - Не принимать - Оставить, как есть. 565... Убрать... Переместить, - и в таком духе минут пятнадцать
   Марина с интересом наблюдает за офицером. Эмоции у него видимо атрофированы напрочь. Софи и Кэрдин в таком виде, а он не проявляет ни малейшего интереса. (По мнению Марины, в обществе Софи и Кэрдин, её скромная персона не заметна в любом виде). Впрочем, и Кэрдин ведет себя так словно находится при полном параде на совещании у императора.
   Софи устроилась на лежанке в весьма соблазнительной позе. Объедает виноград прямо с кисти. Бросает на офицера довольно многообещающие взгляды.
   - Могла бы и предупредить, что ты тут не одна, - с шутливым кокетством говорит Софи, последние пятнадцать минут небезуспешно претворявшаяся ожившим изваяние древней богини любви.
   - Можно подумать, он на предвоенных вернисажах не был, и твои, так сказать, "автопортреты" не видел.
   Марина усмехнулась. Среди прочих там была выставлена "Богиня весны", "Купальщица", "Леди" и просто "Обнаженная". Персонажи первых трех полотен одеты так же, как и четвертой. Модель во всех случаях одна и та же - автор произведений. Хотя богиня выглядела богиней, лежащая на белых мехах леди- леди, а две других походили на обычных женщин, только очень красивых.
   Софи окинула Кэрдин взглядом живописца, и томно произнесла.
   - Я, кажется, знаю, какая работа будет сенсацией на Выставке Академии этого года. Так и вижу картину "Ореен Ягрон на балу".
   Кэрдин демонстрирует Софи кулак. Марина осведомляется:
   - А что такого? Вроде ничем особым, кроме того что очередной боковой пра-пра-пра Кэрдин приходится, она не отметилась.
   -Ты бы для разнообразия хоть бы некоторые исторические анекдоты почитала. Ореен считала себя неотразимой красавицей. И как-то на императорском балу решила это всем наглядно продемонстрировать. Въехала в бальный зал верхом.
   - И что? Я как-то раз в ресторан на танке заехала.
   - Врешь, - сказала Кэрдин
   - Ну и что? Кто меня знают - все верят.
   Софи продолжила:
   - Собственно, ничего. Только вот костюм Ореен состоял только из диадемы Ягров - да-да, той самой что Кэрдин надевает на официальные мероприятия, бриллиантового колье- именно того, что так любит носить Кэрдин, присутствовало так же важнейшее изобретение Ореен - туфли на шпильках. Костюм дополнялся арапником. Больше на ней ничего не было.
   Марина хихикнула.
   - А, что Кэрдин, в роли модели ты ещё очень ничего-о-о!!!
   - Только попробуй! Мне вполне хватает моей славы, а своей скандальной можешь не делиться.
   - Да уж, а какие замечательные слухи поползут, появись такая картина! Ореен ведь Ягрон, и права носить диадему Ягров не имела... Странная личность была- слыла превосходной отравительницей, угробив трех мужей, пятерых любовников, двух министров и, как говорят, нескольких любовниц, как своих собственных, так и тех мужчин, которые так сказать, её благосклонностью пользовались. Легко могла стать полноправной Ягр, ибо из прямой ветви тогда оставались только малолетние близняшки Кэретта и Дина, а опекуном у них Ореен и была. Траванула бы деток - и жила бы в свое удовольствие полноправной Ягр. И тебя бы, Кэрдин, тут не лежало!
   - Я давно уже не поражаюсь содержащейся в людях мерзости, -сказала Кэрдин,- меня только иногда поражают остатки благородства, содержащиеся в людях. Ореен и в самом деле великолепно разбиралась в ядах. Кстати, то, что она была неплохим химиком и стала первой женщиной-ректором Императорской Академии, многие забывают. Ей не составило бы труда отправить на тот свет двух полуторагодовалых детей. Только был в ней и запас благородства что ли... Она поступила, как поступают те немногие, что относятся к вымирающему виду честных людей... Сохранила, и даже приумножила состояние девочек. Вырастила как своих... Собственно, вы знаете, что я потомок Кэретты... Любила просто Ореен шокировать публику. Мемуаров о тех годах написано предостаточно, и вся столица шепталась, после того бала, что неспроста Ореен диадему надела, мол подождите, маленькие дети ведь так часто болеют... Шептались месяц, год, другой... На всех балах Ореен появлялась в диадеме.
   - И что? - осведомилась равнодушная к внешним проявлениям какого-либо статуса Марина.
   - И ничего. По меркам того весьма нестрого века, знатная девушка становилась совершеннолетней в пятнадцать лет и могла начинать светскую и не только жизнь. Все были точно уверенны, что Дина и Кэретта умрут накануне пятнадцатилетия. По иронии судьбы, они родились за день до считавшегося главным Большого Осеннего бала... Все ожидали увидеть Ореен в трауре. А на ней впервые за 13 лет не было диадемы.
   Бал начинается с торжественного выхода тех, для кого этот бал первый. Объявили первую пару... Как звали юношу, никто потом толком не мог вспомнить. А девушкой в первой паре была Кэретта Ягр. Во второй шла её сестра. На каждой была диадема Ягров. Копию первой Ореен заказала за свои средства. Сестры так никогда и не узнали, какая из диадем была древней, а какая - новой.
   - А ты знаешь?
   - Конечно. Видишь ли, технологии обработки металлов и драгоценных камней меняются со временем. Эксперты сравнительно легко отличили работу пятого века от работы восьмого. Вторая сейчас в алмазном фонде.
   Если серьезно, портреты Ореен имеются, в то числе и весьма откровенные.
   - Ага, помню-помню, в Галерее Сордара в первом зале живописи 8 века один такой на самом видном месте висит.
   - Заметьте, ни на одном она не изображена с диадемой. Это была её воля. Портрет с диадемой был бы претензией на то, на что она никогда не претендовала. Меня в виде Ореен с диадемой некоторые могут воспринять как намек. Законным путем к Ореен она могла бы попасть, только если бы дед Кэретты и Дины женился на матери Ореен... Я очень не люблю даже не прямые намеки, что я родилась в результате мерзкого инцеста - в голосе Кэрдин лязгнул металл голоса Бестии.
   - Ты и сама знаешь, что слухи продолжают бродить.
   - Знаю. Людей с крысиной психологией я не боюсь. Они меня - да. Потому и болтают невесть что. От трусости и зависти. Не обращаю внимания, но мне просто неприятны подобные рассуждения.
   - Я могу и без диадемы Ореен изобразить. Без неё картина получится ничуть не менее скандальней. У меня конечно, память замечательная, но я бы не отказалась, что бы ты мне разок позировала. Такой сюжет пропадает! Попробуй. Среди клиентов твоего ведомства преобладают мужики. Вот и подумай сама, будет ли кто в здравом уме и не страдающий импотенцией выступать против ТАКОГО министра.
   - Нет уж, увольте. Подумала бы сама, не подрывают ли подобные выходки моральных устоев общества.
   - Да что подрывать-то? И так уже всё... подорвано! Зато как повышают такие выходки мою популярность...
   - Особенно у лиц подросткового возраста. Сомнительный комплимент - у меня на дочь императора стоит, - недовольно пробурчала Марина
   - Комплимент ничем не хуже любого другого. Когда тебя несколько миллиардов хочет...
   - Некоторым приходится отказывать, - закончила фразу Марина.
   Запущенный Софи персик с трудом избежал столкновения со лбом Марины.
   - Смотри, твои достоинства я тоже неплохо помню.
   - Я и не сомневаюсь. Правда, гожусь на модель только для пьяного авангардиста/кубиста/абстракциониста, выгнанного с первого курса академии по причине полного отсутствия каких-либо способностей.
   Кэрдин прыгает. Не столь грациозно, как Софи, но куда изящнее Марины, по крайней мере, она в этом уверена.
  
  
   - Он не раз говорил, что очень многим тебе обязан. И это как-то связано со мной.
   - Было дело... Знаешь моё первое прозвище?
   - "Министерша".
  
   "Министерша"- так её называет пресса. Так шепчутся за её спиной, не забывая льстиво улыбаться в лицо.
   Шипели старики, восторгалась молодежь. Один из самых молодых министров в истории. Над ней втихаря посмеивались, считая выскочкой, занявшей должности через императорскую постель.
   Одной из причин расставания послужило осознание ими того, что будучи императором и императрицей они банально не смогут вместе работать. Император должен быть один, он и только он должен олицетворять государственную власть. А супруга или супруг должны быть просто блестящей декорацией. Так считали они оба. Две волевые, сильные и амбициозные личности. В стране многое надо было менять. Императрица Кэрдин так и не появилась. Появилась "министерша".
   Кэрдин приехала с еженедельным докладом. Император на отдыхе, и она единственная из министров, докладывающая ему в обычном режиме. На деле, в этом месяце должно пройти немало балов и официальных приемов, где по протоколу обязательно присутствие императора. Саргон нашел благовидный предлог, что бы уклонится от участия в них.
   "В кругу семьи видите ли он решил побыть - усмехалась мысленно Кэрдин, идя по анфиладе Загородного дворца - он тут, жена на Западном побережье, дочек вроде на Восточное хотел отправить. Идиллия!!! Однако, слащавые фотографии августейшей четы с детками в журналы поставлять не забывает"
   В комнатах пусто. Протокольные гвардейцы будут только перед дверями кабинета.
   Кэрдин заходит в Голубую комнату, где все стены обтянуты синим шелком.
   На подоконнике сидит маленькая темноволосая девочка в черном платье. В первый момент Кэрдин решила, что это ребенок кого-то из обслуживающего персонала (слова "прислуга" Саргон не выносит). Император вовсе не возражает, что бы такие дети играли во дворце и парке.
   Девочка взглянула на неё. Кэрдин сразу поняла, кто перед ней. Глаза цвета морской волны. Взгляд Еггта. На подоконнике сидит младшая дочь Саргона Марина. Непосредственного детского любопытства нет во взгляде, нет жизнерадостных искорок в глазах. Закрытый, холодный, изучающий взгляд почти взрослого человека. Кэрдин чуть не поежилась "Ей же нет ещё и пяти!"
   Вспомнилась живая, вечно смеющаяся, яркая, словно тропическая птичка Софи. Порхающий по Загородному дворцу сгусток живой энергии. Этакая беззаботная то ли колибри, то ли шаровая молния.
   Кэрдин церемониально склонила голову.
   - Приветствую вас, Ваше Высочество.
   Девочка ответила таким же кивком.
   "Она не умеет говорить... Её считают слабоумной... Похоже, те кто говорят что великий род вырождается - правы"
   Только сейчас Кэрдин обратила внимание на лежащие перед девочкой листы бумаги. Ровными рядами бегут по ним какие-то закорючки. Рядом лежат два бумажных самолетика. "Разные- отпечаталось в мозгу у Кэрдин - если их сделала она, то я что-то не понимаю... Хотя нет, понимать нечего, его семейные дела меня не касаются"
   - Почему она одна?
   - Она терпеть не может, когда вокруг неё суетятся. Плачет, старается убежать. Присмотр за ней постоянный, она не замечает просто. Любит быть одна.
   - Как-то странно она одевается... Вся в черном.
   - Пару месяцев назад Сордар приезжал. Он ей явно понравился. Она ему, как ни странно, тоже. Когда уехал, почему-то не захотела обычной одежды надевать. Нашла у Софи черное траурное платье. Влезла в него. Снимать не хотела. С той поры только черный цвет и признает.
   Он вздохнул.
   - Просто больно за неё. Несчастный ребенок... Приходит... Ластиться, словно котенок. Показывает эти свои бумаги... Не говорит... Иногда плачет... Никто не может понять что с ней... Керетта махнула рукой - она уже решила, что появился ещё один Еггт из тех, что не появляются на публике. Только Софи говорит - "Она умненькая и всё-всё понимает!"
   - А врачи что говорят?
   - Головами качают, да всякие разные хитрые термины выдают, за которыми скрывается "Ни х.. мы не знаем. Светило этот говорит что есть сильнодействующие препараты, помогающие в подобных случаях, но применять их можно только лет с десяти, и они сильно влияют на репродуктивные функции.
   - Хм... Насколько я понимаю, психиатрия ещё только нащупывает пути, есть куча разных школ...
   - Мы не о подопытном кролике говорим!
   - Я помню. Только я ещё знаю, что в соответствующих журналах между нашими светилами и мирренами идет такая война, что генералы позавидуют.
   - И что?
   - Где-то через месяц открывается Первый Всемирный конгресс психиатров. Он будет в столице.
   - Знаю. На днях из МИДа был запрос - в группе мирренских ученых есть парочка деятелей, известных антигрэдскими высказываниями. Думали, давать им визу, или срывать конгресс. Направили на Высочайшее усмотрение. Я распорядился выдать визы всем.
   - Ну ещё лучше, покажешь им девочку?
   - Тебе-то что?
   - Я не верю что у неё проблемы с головой. Да ещё помню, что светило этот в родстве с бывшим министром МИДв и приятель министра земледелия. А они сам знаешь с какой армейской группировкой связаны.
   - Это что значит?
   - Ничего. Пока. Проверять стоит все варианты. Вполне возможно, что недостаточно эффективно леча девочку они стремятся поддержать у родителей нервозное состояние, что может привести к совершению каких-либо непродуманных действий.
   - Тебе всюду заговоры мерещатся... А насчет мирренов - спасибо за идею. Подумаю.
   Выйдя, Кэрдин застает Марину на том же подоконнике. Только теперь девочка лежит на животе и очень быстро заполняет листы все теми же закорючками. Осторожно заглядывает через плечо. Девочка настолько поглощена своим занятием, что ничего не замечает. "Похоже, Саргон прав, - разочарованно думает Кэрдин,- Хотя..."
   -Можно мне посмотреть?
   Девочка протягивает листок. На первый взгляд, просто бессмысленные каракули.
   Стоп. Некоторые символы повторяются. Если предположить... Кэрдин достает блокнот. Когда-то её учили рисованию. Несколькими штрихами набрасывает головку Марины. Вырывает листок, и протянув девочке спрашивает:
   - Это кто?
   Под рисунком появляется закорючка. "Я" Такие есть и в этих каракулях. Невероятно! Силуэт Саргона- ответ- четыре символа, два повторяются. "Папа" Изобразила сама себя- ответ- два символа. Хм, предположим что "Ты". Силуэт Софи. Ответ- четыре символа. Ошибка в элементарном слове? Но этого не может быть. Поспешно набросала силуэт Кэретты. Ответ- четыре символа. Второй и четвертый- те же что и под изображением Саргона. Не может быть!!! Кэрдин рисует кошку. Девочка посмотрела на рисунок с явным разочарованием, но все-таки изобразила пять символов. Снова ошибка, должно быть четыре. На следующем рисунке собака- ответ- шесть символов. (А правильно- три)) Совпадают второй символ и два последних символа в обоих словах. Последний символ в слове "собака" повторяется дважды. В слове "собака" нет повторяющихся букв.
   Кэрдин рисует оленя. (Ручных девочка должна была видеть непременно, их полно в парке). Ответ - пять символов, первый- тот же, что и второй в словах "кошка" и "собака". Но это неправильно!!! Хотя...
   Кэрдин показывает на рога оленя.
   - Это что?
   Ответ- четыре символа. Второй и четвертый уже знакомы.
   Кэрдин переписывает два символа из под своего изображения. Ставит тире. Мысль безумная, но почему бы не попробовать. Первые два символа от изображения Кэретты. Первый символ от слова "рога". Пропуск - Кэрдин показывает на него девочке.
   - Я не знаю какая тут должна быть буква.
   Предпоследний символ от слова "олень". Последний от слова "рога".
   Девочка уверенно ставит в пропуск какую-то закорючку и пишет строчкой ниже. Символ, тире, шесть символов.
   "Я- Марина!"
  
   - Ты вернулась? Что произошло?
   - Я и не уезжала. А произойти и в самом деле кое-что произошло.
   Она швыряет листки на стол. Некоторые падают.
   - Это что????
   - Каракули Марины. Я их вижу каждый день.
   - Кар... Каракули!?- почти шепчет Кэрдин и перегнувшись через стол орет так, что дрожат стекла, - ИДИОТ!!!!!!!! КРЕТИН!!!!!!!!!!!!!
   Вбегают охранники с оружием наизготовку. Кэрдин даже не шелохнулась. Охрана знает, что она вооружена, ей известно, как они стреляют.
   Саргон совершенно спокойно говорит.
   - Всё в порядке. Можете идти.
   Невозмутимо смотрит в перекошенное от бешенства лицо Кэрдин и говорит.
   - В чем дело?
   Кэрдин плюхается в кресло.
   - Сразу видно, с шифровальным делом ты не знаком. Ты хоть догадался их внимательно посмотреть.
   - Бессмысленный набор символов.
   - Несчастный ребенок!!! Твои слова, блин, папаша!!! Ты чуть не проморгал гения!!! Она понимает грэдскую речь, но пишет на придуманном ей алфавите русского языка. Вот смотри: эта закорючка значит А, эта Б, В, Г и так далее. Это тексты. Причем довольно грамотные. Куски каких-то историй, её страхи, что-то вроде дневников, банальные детские секреты. Тут всё. В том числе и, - чиркнула ногтем, - "Папа опять меня не понял".
   Подчеркнута следующая запись- Это уже я писала "Он обязательно тебя поймет. Наверное, даже уже сегодня"
   "Ты думаешь?"
   "Я знаю"
   - Да Кэр... Всякого ожидал... Но такого... Ты вернула Марине нормальную жизнь... Это неоплатный долг. Император тебе этого никогда не забудет.
  
  
   Кэрдин выпустила струйку дыма. "Нервишки у неё явно ни к черту"- подумала Марина.
   - Керетта... Единственное, за что я её уважаю- это за отношение к своим родственникам. Искреннее, до глубины души презрение на грани животной ненависти. Абсолютно заслуженное ими. Не поверишь, в свое время прочие Еггты дважды пытались убить меня.
   Марина раскатисто хохотнула.
   - Прочие... Ха-ха!!!! Тебя.... Ха-ха!!!
   - Зря смеешься... Свет считал меня просто "миленькой Ягр"... А они были типичнейшими представителями. Хотели избавит Кэретту от соперницы... Просто из кожи вон лезли, лишь бы её под императора подложить. Впрочем, и она сама не прочь была.
   Одного они все не знали - "миленькая Ягр" вовсе не кукольными делами занимается.
   Я ему и посоветовала на ком-нибудь из Еггтов женится. А объяснение "бросил Ягр ради Еггта устроило всех"...
   Ей-то и вы обе были нужны только затем, что бы окончательно свой статус закрепить. Будь у нас мирренские законы - так и не унялась бы, пока сын не появится.
   М. С. хмыкнула. Женщин, каждый год производивших на свет нового отпрыска, она не особенно одобряла. Бестия, в частных беседах, придерживающаяся аналогичного мнения, на официальном уровне выступала за всемерное увеличение числа многодетных семей.
   - Он пытался привлечь её к деятельности "Тайного совета"- так мы называли наши сборища, первоначально с правом совещательного голоса... Привык видать, что я рядом сижу, и к выдаче дурных идей неспособна по определению. Но она больше на меня смотрела... (Какие потом истерики закатывала - лучше промолчу).
   Сказала про прочих Еггтов... Она их искренне ненавидела. Всех. Без разбору. Говорила- "Я просто пропитана их ядом, их ложью, двуличием, корыстностью и безразличием. Сама такова".
  
   - Ты здесь довольно долго не была, и о многом не знаешь.
   - Это не моя вина.
   Разговор происходит в загородном особняке Кэрдин. Родовом, из замка времен Первых Еггтов перестроенном. В отличии от Марины, Кэрдин и не думала отказываться от весьма приличного состояния Главы Дома Ягров. Любит несостоявшаяся императрица пожить красиво. А это всегда стоит немалых денег.
   - Я не о том. Внутриполитическая ситуация в нашей стране из-за войны резко ухудшилась. Понимаешь, резко. Первое, что всплыло сразу после войны - что делать с демобилизованными.
   Их ведь около двадцати пяти миллионов человек. Двадцать пять миллионов молодых, в основном здоровых мужчин абсолютно не приспособленных к мирной жизни. Первое следствие этой проблемы - безработица - и следствие - рост социальной напряженности, в первую очередь, в крупных городах. Они ведь видят, что многие из отсиживавшихся в тылу живут гораздо лучше, чем их семьи. И у них естественно, возникает вопрос ''А почему так?''. И они ищут ответы. Для создания рабочих мест пошли на невиданную акцию - война кончилась, а военные заказы снижены незначительно. Людям надо дать работу. А мы не в состоянии сейчас перевести ВПК на мирные рельсы. Это требует слишком большого количества капиталовложений. А в бюджете у нас - постоянный дефицит.
   А этот контингент - потенциальный горючий материал. Все политические партии усиленно вербуют среди них сторонников.
   Ситуацию усугубляет требование так называемой ''интеллигенции'' о всеобщей амнистии.
   До тебя доходит! Всеобщей! Они с ума посходили или как? Там же несколько миллионов человек! Да в городах такое начнётся!!! О чём они думают!!! -вечно невозмутимая Кэрдин почти кричит. Марина вполне понимает её чувства. История повторяется! И уже в который раз. А Бестия словно обмякла, и менее нервно продолжает.
   - Карточную систему ещё несколько лет невозможно будет отменить в принципе. У нас очень сильно сократилось производство зерна.
   - Не уловила. - Марина действительно поражена. Грэды вполне обеспечивали свою огромную страну только за счёт не подвергшихся влиянию войны регионов. И даже во время войны излишки зерна по дешёвке сбывали союзникам. Должно было произойти нечто действительно из ряда вон выходящее, чтобы у грэдов начались проблемы с зерном. Однако, это что-то произошло, и все в курсе, кроме неё.
   - Чужаки. Они что-то такое распыляли над основными сельскохозяйственными регионами. Очень сильно снизилось плодородие почвы. А то, что вырастает, - как правило, ядовито. Над проблемой работают несколько институтов. Кое-чего добились, но чтобы восстановить землю надо вносить в больших количествах специальные препараты. Пока мы их производим очень мало. Строятся, конечно заводы, опять же, рабочие места... Но людям-то элементарно жрать надо сейчас.
   Поголовье скота тоже сократилось очень здорово: опять же по милости тех же самых чужаков появилась масса новых заболеваний. И самое интересное: они похоже, сознательно не применяли биологического оружия, действующего на людей. Они, уроды ушастые, хорошо поняли связь между поголовьем коров и поголовьем тех, кто ими питается.
   В сельском хозяйстве чёрт знает что твориться. И по их, и по нашей вине. За столько лет войны почти все заводы только бронетехнику да тягачи гнали, гнали и гнали. А тракторов не делали почти. Ну, вот и пригнали. Машинный парк страшно обветшал, за столько-то лет! С конским составом ещё хуже. Тракторов не хватает просто хронически.
   - Так тягачи-то в сельское хозяйство передать можно в качестве тракторов.
   - Угу. Передай АТ-20 или АТ-18 много там от него толку будет? Оба здоровые, гаубицу в 210-мм или тяжёлый танк запросто с места сдвинут, топлива тоже жрут почти как танки, а где хозяйство соляру или бензин покупать будет в таких количествах спрашивается? И это при том, что монополию на нефтедобычу чуть не отменили. А цены на горючее как не снижай, ниже определённого уровня их всё равно не снизишь. Нефтепереработке тоже жить надо. К тому же, на таких ''тракторах'' элементарно пахать нельзя, ну не годятся они для этого.
   Лёгкие тягачи и так все из армии передали. На них хоть как-то пахать можно. Заводы на производство сельхозтехники сможем переключить не раньше осени. А при откровенном саботаже некоторых министерств, то и позже. А нужны они сейчас. Производство сельхозтехники приравняли к военным заказам. Выполнять в первую очередь - и саботаж. Уже и так при половине министров по моему уполномоченному с чрезвычайными полномочиями сидит. И следит за ними, и подгоняет их, а то и за них работает.
   - Прямо институт комиссаров во всей красе!
   - Да тут не комиссаров, тут ревтрибуналы с правом расстрела без суда и следствия впору вводить!!! - буквально заорала Бестия. - Это ведь просто чёрт знает что такое!!!
   У мирренов, да и всех остальных, ситуация не лучше. Если не хуже. Слыхала, наверное, что в начале войны мобилизовали большое количество всевозможных траулеров и прочей рыболовецкой дребедени, и переделали их в тральщики. Так вот, сейчас ситуация с точностью наоборот: мин ещё полно, но практически все тральщики разоружены и переоборудованы в рыболовецкие суда. Анекдот! Но иначе не выжить. Всякие зелёные воют как неизвестно кто - прекратить хищническую эксплуатацию морских ресурсов. Сохранить природные богатства. Все довоенные квоты на вылов рыбы давно уже превышены в десятки раз. Ну, не понять этим убогим, что мы в первую очередь должны сохранить людей, а не сельдей. Китов, кстати, тоже стали бить по страшному. Даже компанию в прессе пришлось организовать ''О пользе китового мяса''. Ничего, народ и к этому приучить, благо в Приморье китятину и так едят с удовольствием, можно, голод не тётка, а в море эти паразиты ничего насыпать не додумались.
   И следствие всего этого - очень сильно сократилось потребление мяса, муки, масла и тому подобного на душу населения. Здоровых детей рождается всё меньше и меньше. Вообще, рождаемость сильно снизилась, но к счастью, она пока ещё выше смертности. Опять, блин, послевоенный всплеск! А недостаток питания уже довольно сильно сказывается. Призывники по своему физическому развитию гораздо слабее тех, что были лет десять или пятнадцать назад.
   И это притом, что несмотря на проблемы с зерном, очень сильно увеличилось производство и потребление спиртных напитков. Вроде как у нас уже который год бюджетный дефицит, и надо увеличивать бюджетные поступления. А народ откровенно спаивают! И кто - первые лица государства!!!
   - Монополия на производство пищевого спирта ещё действует?
   - Да. Даже у нашего идиотизма ещё есть какие-то границы. Кто же это будет сам себя лишать доходов? Пусть, и довольно грязных.
   - Да видала я таких... министров с позволения сказать. И тоже, кстати, в стране, где с пьянством так сказать, есть некоторые проблемы. Можно даже сказать, почти наши проблемы. Народу в результате этого была перетравлена масса. А общее потребление этого дерьма выросло в разы. Пить чуть ли не с двенадцати лет начинают. И вроде, даже раньше. И это только одна из многих граней их кризиса. Они ведь не только монополию на пищевой спирт отменили...
   - Это где же ты таких идиотов нашла, своих сознательно травить? Или может, это оккупационная администрация была? У них-то вполне может быть цель радикально сократить местное население по возможности ''цивилизованными'' методами.
   - Они далеко не идиоты, и вроде, не оккупанты. Но хуже и тех, и других. Такое дерьмо обычно дорывается до власти при крушении великих империй...
   Бестия как-то странно взглянула на неё.
   - Так значит ТАМ теперь так?
   - Намного хуже. Ты даже представить не можешь, насколько ТАМ сейчас плохо. И многие признаки того кризиса я уже вижу здесь. А ТАМ просто идёт агония великой цивилизации и великого народа.
   - Того народа, принадлежностью к которому ты когда-то гордилась?
   - Я и сейч