Чуксин Николай Яковлевич: другие произведения.

По Керженцу

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
Оценка: 1.00*2  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Дневник одного давнего путешествия. Памяти Владимира Павловича Воробьева


Светлой памяти хорошего человека Воробьева Владимира Павловича

  
Володя и его верный друг [Николай Чуксин]
  
   По Керженцу
  
   Краткий дневник нашего седьмого байдарочного похода с 6 по 19 августа 1993 года
  
   Москва - Нижний Новгород - ст.Керженец (Беласовка) - река Керженец - река Волга - с.Макарьево - Макарьевский монастырь - река Волга - г.Лысково - шоссе Казань-Москва - Нижний Новгород - Москва
  
   Протяженность маршрута:
  
   - по железной дороге - 400 + 400 км
   - на автомобилях - 5+15+90+10 км
   - на самоходном пароме через Волгу - 5 км
   - на байдарках - около 175 км
  
Пёс в байдарке у завала [Николай Чуксин]
  
   Предисловие из 2007 года
   На праздники у меня отрубили Интернет, появилось свободное время, и я раскопал несколько старых дневников, в том числе, дневник байдарочного похода по Керженцу, который не был опубликован ни в Сети, ни в книжном формате. Одного из участников того похода, Володи Воробьева, уже давно нет в живых, и мне захотелось поставить дневник в свой раздел в память об этом необыкновенном человеке.
  
   Володя был единственным сыном крупного руководителя одного из легендарных подмосковных заводов Министерства общего машиностроения (ракетной промышленности СССР). Воспитывался в строгости, рано стал самостоятельно зарабатывать на жизнь. Работал водителем, таксистом, потом в автоколонне в Балашихе. Познакомились мы в Финляндии, где Володя был личным водителем большого начальника по линии тогдашнего Госкомитета по внешним экономическим связям (ГКЭС). После возвращения из Финляндии Володе предложили должность начальника таксопарка, но он отказался, вышел на свободу, купил себе автобус и долго частным образом возил пассажиров по маршруту Москва - Касимов. Затем этот челночный бизнес надоел, и Володя стал перегонять машины из Германии, приобщив к нему своего уже подросшего сына Павлушу.
  
   Но и этот бизнес вскоре приелся, а неугомонная Володина душа рвалась к более реальному делу. Он купил себе трейлер и стал настоящим дальнобойщиком: возил грузы за Урал и на Кавказ. Володя никого не боялся и никогда не платил дань гаишникам. Правила он тоже никогда не нарушал - если стоит знак ограничения скорости "60", то он ехал ровно 60 км/час, хотя по этой деревне он мог бы промчаться не на четырех, а на двух колесах, наклонив машину: он это умел. Кстати, мою знаменитую "девятку", Боевую Слониху Мурку, мы получали в 1991 году в Тольятти как раз с Володей, и с ним же перегоняли ее, новенькую, по бандитским дорогам в Москву. Умер он совсем молодым, едва перевалив за пятьдесят.
  
Володя и его красная палатка [Николай Чуксин]
  
   Павлик окончил Московский автодорожный институт, женился, завел детей, успешно работает в бизнесе, естественно, в автомобильном.
  
Павлуша [Николай Чуксин]
  
   Сева окончил Корабельный институт в Санкт-Петербурге, распределился во всемирно известный "Рубин" (ЦКБ-18), проектирует стратегические ядерные подводные ракетоносцы, участвовал в подъеме АПЛ 949-го проекта "Курск", публикует статьи в научных корабельных журналах. Мы продолжаем вместе плавать на байдарках: вот совсем недавно прошли реку Великую в Псковской области.
  
Сева [Николай Чуксин]
  
   С Ланичкой они расстались. У Севы сейчас другая семья. Но Лани не пропала: высвободившись из-под диктата властного мужа (мой таки сын!), она нашла свое место в жизни и сделала хорошую карьеру. Наша внучка Сонгюль уже ходит в первый класс.
  
Ланичка [Николай Чуксин]
  
   Но - вернемся в более светлые времена, в год 1993-й.
  
   Общие замечания по маршруту
  
   Выезд из Москвы в Нижний Новгород и возвращение в Москву из Нижнего Новгорода были спланированы почти идеально: поезд No.38 отходит с Ярославского вокзала в 23:20 и прибывает в Нижний в 07:50 утром следующего дня. Электричка до Шахуньи с остановкой на нашей станции Озеро отправляется в 08:50, а следующая - только около 18 часов. Дорога до станции Озеро занимает менее двух часов.
  
   Обратный поезд из Нижнего Новгорода отправляется в 00:20 и прибывает в Москву на Курский вокзал в 09:00. На вокзале в Нижнем следует иметь в виду, что электрички в сторону Керженца уходят с Кировской стороны вокзала, то есть, последний вагон этой электрички приходится примерно на середину перрона, а первый находится в самом дальнем его конце, если смотреть от Москвы. По субботам и воскресеньям утренние электрички всегда забиты народом, тоннели подземных переходов узкие, давка невероятная. Вообще, вокзал бестолковый.
  
   Можно ехать, как ехали мы: до станции Керженец. Электрички туда идут чаще, чем раз в час и не так переполнены. Правда, от станции до реки далековато: надо немного пройти вдоль путей вперед, перейти через пути вправо и дальше идти через поселок километра два-два с половиной по песку и в гору. Сбор байдарок следует производить чуть ниже запани и наплавного моста - иначе их придется обносить.
  
   Река очень чистая, и почти до Волги можно смело пить речную воду. Родников почти нет, или мы их не замечали, хотя очень хотели. Вода в 1993 году была высокой, поэтому мелей, порогов и шивер не было заметно. Из опасных препятствий следует отметить:
   - Шлюз разрушенной гидростанции примерно через два с половиной - три часа хода от стапеля. Пройти можно в самый правый слив, держась берега. Лучше обнести!
   - Огромный и абсолютно непроходимый завал в Рустае. Здесь обязательный обнос метров триста по любому из берегов. Мы обносили по правому берегу.
   - Сразу за завалом в Рустае - большой мост. Мы проходили между третьей и четвертой опорой слева.
   - Большой и длинный завал со сложным быстрым течением часа два хода ниже Рустая, там, где река, казалось, уходит влево, но влево тупик, а прямое русло завалено на расстоянии примерно восемьсот метров, течение быстрое и непредсказуемое, вход в это русло узкий и с поворотом. Здесь лучше провести, хотя мы прошли практически без потерь.
   Почти по всей длине реки, кроме начального участка и участка непосредственно перед Волгой, большое количество сплавного топляка и просто коряг от упавших в воду деревьев: берега песчаные, вода легко их подмывает. Потери неизбежны. Запасайтесь клеем и заплатами. Байдарка должна быть проклеена. Зато такие золотые пляжи в средней полосе встречаются, пожалуй, только на реке Лух в Ивановской и Владимирской области. Но Керженец будет чуть получше Луха.
  
   По сравнению с другими байдарочными реками, на Керженце почти нет обустроенных стоя-нок. Редко, где стоят столы. Навесов мы видели всего 4-5. Каменок и саун не видели вовсе.
   Первые километров восемьдесят заселены: эти места были убежищем старообрядцев и хорошо описаны в литературе. После Рустая и до Валков населенных пунктов близко от воды нет совсем. Практически весь маршрут идет по лесу, лугов и полей нет до самой Волги. Грибы и ягоды встречаются повсеместно. Распространенное заблуждение, что ниже Рустая их нет. По моему мнению ниже Рустая места и богаче, и красивее.
   В Волгу Керженец впадает широкой дельтой. Когда почувствуете близость большой воды (луга, огромное небо, синий лес на горизонте) - будьте внимательны. Широкий плес будет уходить прямо, влево пойдет что-то вроде старицы с тростником и обрывистым левым берегом. Выгребаете по ней метров триста и увидите, что она поворачивает в сторону, противоположную вашему движению до широкого плеса. Это уже Волга, ее левый рукав. Главный фарватер впереди за островом - увидите бакен и большие суда.
   Если пойдете широким плесом прямо - потеряете час, а то и полтора.
   Если будете стоять на Волге, то становитесь еще ниже, километрах в двух выше монастыря есть прекрасный лесок, а в нем оборудованные стоянки. Пристань в Макарьеве прямо у стен монастыря. Проходящие "Метеоры" идут на Нижний, всего пять или шесть рейсов в сутки. Билеты дают только во время стоянки судна. Угадать, есть ли места на "Метеоре" заранее невозможно. Нам не повезло - байдарочники, пришедшие до нас сидели трое суток, а после нашего отъезда могли сидеть и еще столько же.
   Мы уплыли первым паромом в 07:30(!) в Лысково (то самое!) прямо с мокрыми байдарками. Паром грузовой, идет на противоположный берег по очень кривому маршруту, в залив у Лысково, около часа, и прямо на нем можно договориться с водителями, чтобы довезли до шоссе М7 Казань-Москва, до которого ехать от пристани километров десять. Там есть автовокзал, автобусы ходят прямо до Москвы (можно и до Нижнего). Мы голосовали на шоссе чуть больше часа и доехали до Нижнего на грузовике.
   Маршрут очень хороший. Всего мы прошли его за 35 ходовых часов, не особенно надрываясь.
  
   День первый
   6 августа 1993 года, пятница
  
  
Карта_1 [Карта Нижегородской области]
   Керженец как река для байдарочного похода этого года был выбран еще зимой. Выбирали из трех рек: Керженец, Унжа и Ветлуга. На окончательное решение повлияли два фактора:
   - доступность входа и выхода;
   - красивый финиш у стен Макарьевского монастыря на Волге.
   Унжа и Ветлуга, конечно, в верхнем течении, оставлены на потом.
  
   Команда тоже складывалась не сразу, и в последний момент могло случиться так, что уйти могли бы мы втроем: я, Сева и Ланичка, или вообще вдвоем с Валентиной. Андрей со своей женой-бразильянкой решили проводить отпуск в Анголе (о чем оба потом пожалели). Хиппа с девушкой тянул-тянул, потом сослался на необходимость работать, чтобы обеспечить свою молодую семью, и отпал. Володя Воробьев улетел в Берлин и затаился там так, что даже его сын Павлик не поверил, что к нашему отплытию он вернется.
  
   Как бы то ни было, ни уплывали мы вшестером: я, Сева, Ланичка, Володя, Павлик и Лайф, он же Собакер, он же Псятина-Кусятина, он же Блошиный Рынок - пятилетний красавец зрдель-терьер. Билеты - два полных купе - взяли заранее, запаслись обратными билетами из Горького (никак не привыкну к новым названиям: Петербург и Нижний Новгород!) на 18 августа на ночной поезд, накупили рыболовных снастей, курток-непромокашек, камуфляжных сеток и тентов, тушёнок-сгущёнок. Поленились только проклеить свою новую байдарку, за что впоследствии и поплатились.
  
   Пятого августа (!) из Судака вернулись Сева и Ланичка, а из Берлина невзапно прилетел Вова Воробьев. Паша и Лайф были уже готовы, а я тоже с пятого числа был в отпуске. Всё складывалось. Шестого днем мы с Севой даже уехали в зону отдыха загорать и купаться, а около девяти вечера большой иностранный "рафик", "Мерседес" типа "Газель", забрал нас всех на Ярославский вокзал. Началось!
  
   Продуктами запаслись, как никогда - одного черного хлеба взяли двадцать караваев, спирт на этот раз был без бальзама, сала и сгущенки очень много, а еще был кисель - украшение походных вечеров и дождливых стоянок. Ну, конечно, макароны, спагетти, вермишель, рис, пшено, гречка, мука, килограммов семь сахара, шоколад, картошка и банок тридцать - сорок тушёнки.
  
   На вокзале, как только стемнело, народ стал подбираться поближе к груде наших вещей, на которых мы восседали и частично возлежали: при обилии всякой шпаны вечером на вокзале люди с байдарками представляют оазис спокойствия и законопослушания. Платформу объявили всего за полчаса до отхода поезда, пришлось побегать, но для начала это было в удовольствие, после целого года сидения в конторе. На собаку имелся отдельный билет, прямо так и написано: "от ст.Москва, до ст.Собака" или "от станции Собака до ст.Горький" - посмотрите сами.
  
Билет на поезд [Николай Чуксин]
   В купе разместились спокойно - два свободных места! Лодки и рюкзаки незаметно как-то разошлись по отсекам и верхним полкам. Поехали!
  
   День второй. 7 августа 1993 года, суббота
  
   Проснулись где-то в районе Дзержинска. Какая могучая промышленность - трубы, градирни, башни, колонны, эстакады материалопроводов. И всё это на километры, и всё это дымит, окутывается паром, глухо ворчит, как сытое многомерное чудовище из фантастического романа. И всё это задумано людьми, спроектировано людьми, построено людьми людьми, которых давно уже нет в живых. А другие люди, которых мы хорошо знаем, не очень и затейливые в целом-то люди, наши соседи по лестничной клетке и наши попутчики в автобусах, владеют всей этой громадой. Владеют не в смысле собственности, а в том смысле, что они знают внутреннюю логику, значение и назначение каждого движения, происходящего внутри каждой клеточки чудовища, каждого его вздоха, более того, они управляют ими и даже являются первопричиной.
  
   Нижний Новгород из окна вагона мало привлекателен. Тот же унылый пейзаж городских задворок, те же бесконечные неприбранные склады, гаражи, товарные базы, те же озабоченные, уже с утра усталые люди в одежде цвета пасмурного неба - владельцы и первопричина. Суббота. Восьмой час утра. Разгар дачного сезона.
  
   Выгрузились спокойно, расположились на перроне со всем скарбом. Володя повел гулять изголодавшегося по столбам пса. Солнечно. Бодро.
  
   Вокзал бестолковый. Приличного расписания нет. Схемы маршрутов нет. Выход на платформы через узкий тоннель. Вход в этот тоннель еще уже. Давка. Электрички объявляют за десять минут до их отхода. Но у нас пока уйма времени - больше часа до ближайшей в нашем направлении, успеем.
  
   Вещи перебрасываем на свою платформу прямо по путям, так гораздо ближе и без давки. Справляемся у рыбаков, как доехать до станции Озеро.
   - А мы сами туда едем! Держитесь около нас.
   Держимся. Но когда объявили, что электричка уходит с нашей второй платформы, но с ее Кировской стороны, и рыбачки, подхватив свое нехитрое снаряжение, бросились вдоль по платформе, мы поняли, как жестоко обошлась с нами судьба. Конечно, сделать несколько ходок по платформе и с вещами мы успели. Но втиснуть эти вещи, себя и собаку в битком набитый тамбур было уже невозможно.
  
   Помахав вслед ушедшей электричке, начинаем все сначала. Ждать надо до шестнадцати с чем-то. Ждать не хочется. Принимаем волевое решение: едем до станции Керженец, электричка как раз подходит. Это далековато от реки, да и путеводитель не советует, но другого выхода у нас нет. Втискиваемся в оба тамбура последнего вагона и куда-то едем, почти два часа.
  
   Понемногу становится свободнее, есть шанс за короткое время стоянки на Керженце выбросить вещи и сойти самим. Помогает весь тамбур: все уже знают, что мы москвичи, что идем по Керженцу, что мы молодцы, и путь у нас будет счастливый.
  
   Станция Керженец. Такая же, как две с половиной тысячи других. Пустые пути. Змеящиеся рельсы. Какие-то случайно брошенные вагоны. Небольшой и пустом домик с кассой и фанерными лавками в зале ожидания. Идем искать машину.
  
   Тепло, солнце плещется в не успевших просохнуть после вчерашнего дождя лужицах вместе с отражениями потемневших деревянных заборов и лоснящихся крыш рубленых пятистенок. Метрах в двухстах от станции виднеется изгиб асфальтового шоссе. Пусто. Протарахтел мотоцикл и свернул в деревню. Автобус. На всякий случай машу рукой, не очень и надеясь на успех. Останавливается: "Извини, еду в другую сторону. Буду возвращаться - возьму". Самосвал я останавливал уже уверенно, зная, что остановится и отвезет. В кабине я, молодой водитель с красивым профилем султанского нукера и женщина лет тридцати пяти. Объезжаем вокруг станции и приближаемся к путям с другой стороны. Володя бежит навстречу, машет рукой, пытаясь остановить машину - а она уже остановлена и занята! Не повезло ему сегодня!
  
Станция Керженец [Николай Чуксин]
  
   Грузимся сами, из рук в руки передаем пса и - поехали! Самосвалы нас еще не возили! Ехать всего минут пятнадцать. Хороши бы мы были, если бы потащили все это своё, включая байдарки, на себе! Выгружаемся. Водитель Андрей просит заехать к нему и сфотографировать сына, наследника. Почему не заехать? Очаровательный малыш месяцев двух-трех на руках у отца и оба такие серьезные! Снимки отправил сразу по возвращению в Москву.
  
   Возвращаемся к лодкам. Всё готово. Предстартовое волнение и чуть-чуть усталости.
   Искупаться бы - но мой опять текущий нос категорически возражает против этого удовольствия. Гораздо более потом я понял, что это аллергия, и всё грешил на насморк.
  
   Но - поплыли.
   С Богом!
  
   Третий час дня. Река неожиданно мягкая, вода прозрачная, четко просвечивает ярко-желтое песчаное дно. Берега приветливые. Много праздного народа на пляжах - сегодня выходной и прекрасная погода.
  
   Через каждый километр попадаются то базы отдыха, то пионерские лагеря, то просто дачные поселки. Постепенно луга и прогалы сходят на нет, по обоим берегам начинается коренной лес: сначала лиственный - дуб, осина, кое-где береза, потом хвойный, но не темный, как в Подмосковье, а светлый, высокий, с преобладанием сосны. Много молодого леса посадки пятидесятых-шестидесятых годов, видно, что рубили здесь много, благо река сплавная, а дальше по Волге можно везти куда угодно. Но главное, что не только рубили, но и сажали, и сажали аккуратно: молодой лес, вымахавший метров под двадцать, густой, без проплешин и залысин.
  
Река [Николай Чуксин]
  
   Проплываем мост автодороги из Семенова, которая дальше идет на Ветлугу, на Красные Баки и Шахунью. До Ветлуги отсюда километров восемьдесят, вряд ли больше. На берегах машины, палатки - народ культурно отдыхает. Пока не попалось ни одной байдарки. Надо сказать, что по сравнению с вологодскими и калининскими (тверскими!) реками Керженец гораздо менее обжит туристами. Вряд ли виной тону дождливое лето. Причина, скорее всего, в корягах, которые на реке являются основным - и очень беспокоящим - препятствием.
  
Первый мост [Николай Чуксин]
  
   Плывется легко. Гребем, с удовольствием ощущая нагрузку на мышцы, отвыкшие от работы и сейчас ее просто жаждущие. Пес, у которого есть и еще одна популярная кличка "Чемодан", устроился в грузовом отсеке Володиной байдарки так, будто всю жизнь проплавал. Равнодушно смотрит на уходящие назад берега, оживляясь только при виде какой-нибудь собаки, кото-рую, конечно же, нельзя пропустить не облаянной строго, но не сердито. После того, как долг исполнен честно и до конца, можно просто подремать на дне лодки. Тогда со стороны и не заметишь, что в грузовом отсеке кто-то есть.
  
   После прошлого года, когда мне пришлось большую часть пути по Мологе грести одному, этот поход просто наслаждение: мы в трехместном "Таймене", а Сева и Ланичка, молодые и задорные, толкают лодку вперед так, что она выходит на редан и вот-вот полетит. Вечереет. Пора думать о ночлеге. Вот пройдем разрушенную гидростанцию, что уже виднеется и шумит впереди, и будем выбирать местечко поуютнее. Все-таки сегодня устали: пока бегали по перронам в Нижнем, пока грузились-разгружались, пока собирали байдарки. Да и плывем уже порядочно.
  
   Идем смело - не раздумывая и не выходя на берег для разведки. Идем по главной струе - здесь глубже. Идем уверенно: в прошлом году и не такие пороги проходили! Идем нагло, за что тут же и получаем своё: лодка цепляет днищем две арматурины, которые пронзают ее насквозь. Сила инерции еще тащит лодку вперед, и она, пропоротая, останавливается. Караул! Выбрасываюсь в воду, дергаю лодку назад, она сходит с арматурин, подвсплывает, и я толкаю ее вперед, в струю. Сева заруливает медленно погружающуюся байдарку к берегу. Оба с Ланичкой успевают выйти почти сухими. Володя с Павликом и Лайфом спокойно проходят справа, как им подсказывают сердобольные зрители из рыбаков, и тоже утыкаются в берег.
  
   Теперь выйти на сушу. Стою на каких бетонных блоках - то ли фундаменты под турбину, то ли остатки подводной части стен камеры. Течение тащит вперед, под слив. Туда не хочется! Прохожу чуть правее, преодолевая напор воды, переливающейся через блоки, и балансируя на узкой бетонной кромке. Вот кромка заканчивается, прыгаю в воду. Дно, слава Богу, близко, не глубже метра. Выбираюсь на берег. Ребята уже вытащили байдарку и носят наверх вещи. Володя гуляет пса - так надо, он привык писать во время прогулок.
  
   Лодка порезана в двух местах - одна дыра около метра и другая сантиметров сорок. Множество мелких рваных ранок. Ну, это забота завтрашнего дня. Сейчас надо срочно развести костер, поставить палатки, разложить вещи, просушить продукты, сделать ужин - всё это в короткие полтора часа, оставшиеся до темноты.
  
Та самая ГЭС [Николай Чуксин]
  
   Хорошо, что спальники и основные вещи уложили в непромокаемые мешки из-под карбамида: тканый полипропилен с гладким полиэтиленовый вкладышем, лучше не придумаешь - прочные, легкие, герметичные. Чуть хуже с рюкзаками. Новый зеленый "Тrekker", привезенный из Флориды? великолепен для пеших походов, но совсем не годится для байдарочных. Да еще в этой году впервые укладывали муку, сахар, крупы не в полиэтиленовые мешки, которые рвутся от соприкосновения с банками в общем рюкзаке, а в тканые - возить крупы в двухлитровых полиэтиленовых бутылках из-под напитков мы еще не умели. Приходится теперь рассыпать все на пленке, сушить, пересыпать в новую тару, которой, конечно же, не хватает. Намокли бинты - сушим их на деревьях. Развешиваем майки, джинсы и другую одежду, которую везли в рюкзаках.
  
   Ребята ставят палатки. Внизу под обрывом шумит слив плотины. Берег высокий, по берегу мощные березы, дальше сосновый лес. Параллельно реке грунтовая дорога, за ней низинка и опять лес, смешанный, крупный. За ним - опять виднеется река! Оказывается, в километре впереди река заворачивает назад и плывет метрах в четырехстах от самой себя, но уже в другую сторону. Недалеко стоят две палатки автотуристов. В излучине реки у костра какое-то пьяное сборище: туда-сюда по дороге мотоциклисты катают захмелевших девок. Субботний вечер. Культурный отдых трудящихся.
  
   Какая-то прорва комаров - крупные, наглые, вездесущие. А я ушел за дровами в шортах! Проведешь рукой по ноге - десятки комаров просто сметаешь, как метлой. И тут же другие десятки впиваются в ногу с удвоенной энергией. Кровопийцы проклятые! Ничего, вот сейчас вернусь на площадку, намажусь американской противомоскитной мазью из тропического комплекта "зеленых беретов", будете знать, как кусаться!
  
   Будете смеяться, но американская мазь не помогла. Нашего комара так просто не возьмешь!
  
   Ужин готовится медленно: еще не знаем, где что лежит, кто что взял с собой из продуктов. Выделяем "дежурную сумку", куда теперь складываем запас продуктов на текущий день, чтобы не рыться в огромных мешках. Собираем вместе крупу к крупе, тушенку к тушенке. Через полтора дня сможем готовить трапезу с завязанными глазами, почти автоматически.
   И наконец-то ложимся спать - ну, и денек сегодня выдался!
  
   Живу в палатке один, такого никогда еще не было. Просторно, конечно, но чего-то не хватает. Темно. Мотоциклы освещают замкнутое пространство палатки своими фарами, треск их моторов нарастает, и кажется, что через мгновение они наедут на палатку. Нет, пронесло. Только начинаешь засыпать - опять. И, наконец, проваливаешься в густую и теплую пустоту. И как-то сразу же воздух становится свежее, и палатка заполняется розовым светом зари, и медленные звуки утра возвращают действительность. Керженец, три часа вниз от станции, порванная байдарка, голодная, слава Богу, пока еще спящая орава. Пора вставать.
  
   День третий. Восьмое августа 1993 года, воскресенье.
  
Утро на стоянке у ГЭС [Николай Чуксин]
  
   Вчера на веслах шли три с лишним часа. Плотность поселений была довольно высокой. Запомнились следующие названия деревень: Беласовка (это рядом со станцией, где мы встретили самосвал), поселок мехлесхоза, Дорофеиха, Выдреевка, Гавриловка и прямо за ней ГЭС светлой памяти имени места гибели байдарки,
  
   Время 05:45. Утро ясное, тихое. Погода обещает быть неожиданно хорошей. Ребят будить рано: пусть поспят, вчера устали, а впереди еще весь маршрут.
  
   С удовольствием побродил по росе, любуясь открывающимися видами на реку в ее излучине, на наш лагерь, сонный и теплый среди мокрой травы, на соседние палатки, прикорнувшие на пригорке над плотиной. Искупался ниже плотины. Вода, несмотря на раннее утро и слабость от насморка, показалась теплой. Тихонько, без топора, развел костер и поставил варить рисовую кашу. Ребята еще спят. Есть время заняться байдаркой. Стянул нитками, зачистил и намазал клеем самую большую - метровую! - дыру. Хорошо, что позавчера мы с Севой купили много клея "88", а в комплекте лодки есть длинные куски резины.
  
   Ровно в восемь бужу ребят. Встают медленно и неохотно. Только пес с удовольствием мельтешит около костра. Так же медленно и лениво проходит завтрак. В промежутках между едой и мытьем посуды одну за одной накладываем заплаты на байдарку. Кажется, только Лайф не принял участие в заклеивании лодки. Все перемазаны в клее по локти, а он не отдирается даже с песком.
  
   Уходим в двенадцать. Проходим село Покровское, потом опять какие-то базы отдыха и лагеря. Часа через полтора останавливаемся: захотелось есть. Лодки не разгружаем. Сало, хлеб, колбаса и чай на небольшом костре. Двадцать минут сна, глубокого, крепкого и - вперед! Времени около четырех часов. Теплый воскресный день. Рядом проезжая дорога, поэтому все окрестные села с приезжими гостями - на берегах. Вода высокая, чистая, идем ходко, лавируя между многочисленными корягами.
  
   Погромыхивает. Набегают тучки. Яркий дневной свет гаснет. Природа нахмуривается и замирает. Причаливаем на минутку, достаем непромокашки - в этом году запаслись всем необходимым для жизни под дождем - и плывем дальше. Меня продолжает мучить насморк. Вечером будем лечиться по народному рецепту: спирт с перцем. Небо с треском разлетается на мелкие части, и осколки его достигают земли, вернее, воды, сплошным потоком. Минут двадцать продолжается этот беспредел. Новые непромокашки, закамуфлированные под тропический лес "Rеаl Тгее", держат превосходно. Отсеки закрыты тентом. Жить вполне можно!
  
   Так же быстро все успокаивается: небо проясняется сначала в небольших разрывах, а потом просто над вымытой рекой сияет солнце. Как ни в чем не бывало! Идем дальше. Проходим Мериново, Взвоз, опять какие-то лагеря, спортивный клуб не то "Зеленый огонек", не то "Зеленый змий". А может, "Полет" - не успели разглядеть. На площадке идет баскетбольный матч. С реки видны головы и плечи зрителей, да иногда мяч взметнется над площадкой под истошные крики болельщиков. Самих игроков не видно. А, может, их и нет?
  
Экипаж [Николай Чуксин]
  
   Пользуясь всеобщим вниманием к матчу, парень с девушкой уединились в лодке в полукилометре ниже базы. Окликаем, спрашиваем, как там дальше по реке. Оказывается, стоянок здесь раньше, чем через час не предвидится. Перед ближайшей стоянкой река раздваивается и левый рукав непроходим.
  
   Идем дальше. Входим в правый рукав, за ним плёс, поворот налево и вот он - красивый правый берег, высокая поляна, на ней береза, большая и стройная, а чуть выше - мощная сосна. Тычемся в берег, разгружаемся, ставим палатки, готовим костер - ежедневные хлопоты, которые отнимают много времени, но и составляют прелесть похода: пустое и необжитое место вдруг превращается в почти родной дом, куда возвращаешься с предощущением убежища. Сегодня мы гребли четыре с половиной часа - семь с половиной с начала похода. Это около сорока километров.
  
   После ужина ухожу по берегу вниз вдоль реки. Метрах в трехстах еще одна пустая стоянка, стол, на нем толстая восковая свеча. Первым движением было зажечь ее, потом почему-то поосторожничал. Совсем темно. Звездная ночь. На несколько мгновений тишину раскалывает шлепок крупной рыбы - и опять только цикады, монотонный звук которых уже перестаешь воспринимать как посторонний и ощущаешь такой же частью ночи, как звезды, ветер, как внезапно возникшую на фоне прогала ветку березы.
  
   До завтра.
  
   День четвертый. 9 августа 1993 года, понедельник
  
Вторая стоянка [Николай Чуксин]
  
   Ночью прямо на нашу стоянку выехали два мотоциклиста. Выскакиваю через аварийный выход палатки, специально сделанный на такие случаи, когда появляешься с противоположной стороны от входа и, в зависимости от обстановки, или незаметно уходишь в темноту, или...
  
   На этот раз обошлось - случайность, ехали в Большое Оленино, это километрах в трех отсюда, решили спрямить путь. Тоже удивились, увидев на обычно пустом месте такой большой лагерь.
  
   Три часа утра. Темно. Сердце бешено колотится от вчерашнего лечения спиртом с перцем - это лекарство требует осторожности. Но дышится уже легче, в теле теплая сухость. Ми-нут десять брожу по лагерю, любуюсь звездами размером с крупную вишню на фоне белесого неба. Чем больше всматриваешься, тем оно становится светлее от тех далеких звездочек, что сначала просто неразличимы. И снова сон, уже не тревожный, как с вечера, а ровный и спокойный в ожидании еще одного погожего утра, еще одного дня пока удачно складывающегося похода.
  
   Шесть утра. То же место, что и ночью, но как все ярко, открыто и радостно! Праздничная поляна, чуть дымящая розовым туманом река, и потоки солнца везде, куда только достают его нежные лучи. Как хорошо!
  
   Иду испытывать новый спиннинг. Заброс. Еще заброс - и почти сразу рывок, бросок в сторону. Леска, звенящая, как струна, метнулась и описала блеснувшую на солнце поверхность какого-то очень сложного порядка, и вот уже трещит тормоз катушки, и пульсирует кровь, а рука потихоньку вращает ручку, выбирая леску. А ты стоишь уже метрах в пяти от того места, где все это случилось, и как, а главное, когда туда попал, никому не объяснишь. Щучка. Не очень и большая, но какой всплеск эмоций, какие новые пространственно-временные отношения тебя и этого ослепительного утра, тебя и этой еще несколько дней назад незнакомой реки, тебя и твоего "Я", тебя и всех тебе известных людей, а еще тех, которых тебе только предстоит узнать. Вот это и есть жизнь! Жизнь. Жизнь в Большом Мире Природы.
  
   Ребята просыпаются по одному. Завтрак, как всегда, на мне. Бегаю от костра к плесу, пытаюсь изловить того жереха, который своими мощными шлепками о воду не давал покоя всё утро. Бесполезно. Не та техника. Не та тактика.
  
   Каши сварилось мало - засыпал всего две кружки пшена, а надо было четыре: народ у нас молодой, активный, прожорливый.
  
   Сегодня никуда не плывем: больно уж хороша погода. После завтрака Лани с Володей уходят за грибами - и приносят буквально через час столько, что тут же захотелось сварить настоящий грибной суп. Знаете, как сварить настоящий грибной суп? Если больше ничего нет, то достаточно следующих компонентов:
   - грибы (желательно белые, в крайнем случае, подосиновики или маслята);
   - вода, лучше всего живая, родниковая, но годится и чистая речная;
   - картошка;
   - лук, лавровый лист, соль.
  
   Грибы тщательно промываете и варите бульон. Если это белые грибы, то варить минут пятнадцать-двадцать. Одновременно обжариваете картошку, нарезанную мелкими кружочками. Потом жарите лук, и, когда он почти готов, в этой же сковородке жарите грибы, вынутые из бульона. Потом все это кладете в бульон и варите, пока не будет окончательно готова картошка. Солите и кладете лавровый лист. Всё. Можно есть, и попробуйте оттащить кого-нибудь за уши.
  
Грибное безобразие [Николай Чуксин]
  
   После такого сытного обеда все разбредаются, кто куда. Сева строит из песка крепость - любимое занятие, не наигрался в детстве, и у него здо-рово получается! Устраиваем над столом тент: ставим опоры, крепим расяжки, всё, как положено. Пусть теперь идет дождь, ужинать можем в очень комфортабельной обстановке. Прибираем стоянку - мусор накапливался поколениями, а теперь, когда все подметено новой метлой, разложено по местам, да еще тент так аккуратно натянут и не бросается в глаза, вдруг стало так уютно, так хорошо, что хоть и завтра не уходи. Но - размечтался, Одноглазый! Завтра - вперед!
  
   Иду гулять по лесу. Осыпи каменки - есть такая ягода, правильное её название костяника, но у нас ее называли каменкой. Лет тридцать, без преувеличения, я не видел такого количества этой ягоды. Попадается черника и даже переспелая земляника. Конечно, по дороге набираю грибов - вечером будем есть их уже в жареной виде.
  
   Удается немного поспать на солнце, накрывшись дырявой маскировочной сетью - очень удобно: не так жарко, как в палатке, и немного спасает от комаров. С этой стоянки днем сплю только под сетью, если вообще выпадет возможность поспать.
  
   Приходит мысль опробовать настоящую сеть - перед отъездом купил китайскую нейлоновую сеть. Побраконьерим! Потеряли часа два, распутывая сцепившиеся нити, узелки и прочее. Такая великолепная тренировка и испытание для терпения. Идем ставить, намотав на два березовых кола. Не тут-то было: сеть не снимается с кольев. Те же узелки сцепились друг с другом, теперь уж намертво. Слава Богу, проплывают местные жители на железной (!) лодке, которую прячут в кустах. Отдаем сеть им, может, пригодится. Славный конец блестящей идеи. Долой дилетантов!
  
   День пятый, 10 августа 1993 года, вторник
  
Навес [Николай Чуксин]
   Сегодня длинный день. Уже стало привычным вставать в пять утра. Пытаюсь поймать того самого жереха - пока бесполезно. После часа безуспешной и очень нервной работы - то заброс на куст, то зацеп, то внезапный всплеск хулиганящей рыбы в десяти метрах, а блесна в это время в другой части плеса - после целого часа удовольствия ухожу к костру варить завтрак.
  
   Бужу ребят в семь часов. Завтрак в хорошем темпе, мытье посуды и - собираем лагерь: сегодня будем плыть и плыть.
  
   Удается сняться в девять, это очень неплохо. Значит, уже привыкли к походной жизни, значит, будет больше личного времени и впечатлений от похода. Задача минимум на сегодня - пройти Хахалы, задача-максимум - Лыково.
  
   По дороге стоим несколько минут, снимая блесну, которую Павлик "посадил" на куст, когда пытаемся ловить на "дорожку". С байдарки это сделать трудновато! Лайф обеспокоен общей суетой и на время просыпается, приподняв мохнатую любопытствующую голову.
  
   Поворот, сразу за ним еще один поворот - проскакиваем роскошную черемуху, усыпанную крупными, светящимися изнутри гроздьями. Надо вернуться! Наваливаемся на один борт, тянемся к нависшим над водой веткам, набиваем рты, набираем в запас и уходим довольные. Минут через пять до меня доходит, что справа за фальшбортом уже не лежит мой любимый спиннинг с японской, только что купленной катушкой. Возвращаемся еще раз, галсами утюжим метров пятьдесят реки вниз от поворота - бесполезно: слишком глубоко, слишком быстрое течение. За все надо платить. За черемуху. За разгильдяйство.
  
   Слева виднеется деревня. Наверное, те самые Хахалы. Вспоминаем Мордасы из прошлогоднего похода по Мологе, упражняемся в остроумии на тему Хахал-Махал. Турбаза. За ней еще деревня, спрашиваем название - говорят, Хахалы. По кругу мы, что ли, плывем? Возникает идея кольцевого канала - ловушки для байдарочников со сменяемыми декорациями по берегам. И тётки, сидящие на лавочках вдоль берега каждый раз в новых платках и сообщающих новые названия одному и тому же месту. Чего только не придумаешь от праздности на воде!
  
   Оказывается первые Хахалы были вовсе не Хахалами, а носили скромное название деревня Лещево. Настоящие Хахалы только что пройдены. Но и то хорошо!
  
   В конце прямого длинного плеса на высокой сосне с засыхающей вершиной огромная хищная птица полурасправила крылья, отчего стала похожа на культуриста, демонстрирующего бицепсы. Беркут? Рядом, чуть ниже, самка в нормальной позе царицы - угрожающее достоинство с агрессивным ве-личием и надменностью. Подходим ближе - взлетают. Размах крыльев для беркутов маловат, но "пальцы" концевых перьев крыла очень уж огромны. Успеваем заметить характерный вырез хвоста. Подорлик?
   Уже в Москве по "Определителю птиц фауны СССР" нашел, что это обычный черный коршун, довольно редкая птица, живет у воды. На Керженце вторую пару черных коршунов мы видели еще раз гораздо ниже за Рустаем, ближе к Волге.
  
   Времени 13:05. Три с лишним чистых ходовых часа. Подустали. Высокий левый берег после крутого поворота направо. На противоположном берегу пляж, выше него пологий склон, еще выше просторная поляна, за ней сосновый лес. Роскошный вид во все стороны. Наш берег покрыт редкой паутинкой коровьих тропок. Где-то недалеко жилье.
  
   Быстрый костер. Пока. Ланичка готовит обед, успеваю побродить по окрестностям. Сложный рельеф. Густой лес. Не успевшие зарасти дороги, когда-то проезжие для "Зис-5" и "Газ-51". Странные ямы, похожие на шурфы золотоискателей, часть из них залита водой. Большие озера со сложной линией берегов, скрытых липовыми и осиновыми зарослями. Опять изобилие каменки. Под липами грибы - дубовики, белянки, белые грузди, которые растут на копках под землей и вылезают на поверхность, поднимая на шляпке целый пласт дерна. Эти грибы тоже редко встречаются в Подмосковье, а они лучшие после рыжиков для засола.
   После еды тридцать минут сна под масксеткой. На противоположном берегу загорают парень с изящной девушкой. С ними собака-афганка, тоже красивая. Лайф переругивается с афганкой через реку громко, но лениво. Жарко. Спускаем вниз веши, купаемся и уходим. До Лыкова еще около двадцати километров.
  
   Проходим небольшую деревушку по правой стороне. Отчаливают две байдарки - семья: бабуля, муж, жена вся из себя и двое детей. Стараемся оторваться подальше, чтобы получить свободу выбора места для ночлега. Ничего себе! Пять здоровых лбов - но с трудом, с большим трудом отрываемся метров на триста, что занимает почти час на веслах. Ничего себе, бабуля! А может просто сопротивление воды возрастает пропор-ционально кубу скорости, а расход энергии идет в еще большей степени? Проходим поворот, останавливаемся на пляжике со следами цапель и даем себя обогнать. Пусть им!
  
   И опять на воде. Слева на возвышении большой лагерь, насчитали десяток байдарок. Наверное, школьники. Мы их увидим еще раз завтра, а потом уже тольок на Волге.
  
   Наконец, проходим Лыково - старинное лесное раскольничье поселение. Высокий левый берег скрывает дома и улицы, но завтра я приду сюда фотографировать и зайдусь от тоски по детству: слишком похоже на те места, в которых я вырос.
  
Лыково [Николай Чуксин]
  
   Лагерь ставим километрах в двух ниже Лыкова на левом берегу в лесу. Утром будет темно и неуютно: солнце часов до десяти скрыто за лесом. Сегодня шли более семи часов.
  
   День шестой. 11 августа 1993 года, среда
  
  
Карта_2 [Карта Нижегородской области]
   Сегодня не плывем. Слишком хорошая погода для этого лета, чтобы отдавать такой день реке. Ранний подъем. Купание. Традиционная каша. Павлик с Володей уплыли на противоположную сторону за грибами еще до завтрака. Пес, конечно, впереди с озабоченным видом. Не заблудились бы!
  
   Лагерь стоит метрах в сорока от воды, там, где пологий берег заканчивается ступенькой, а пляж и кустарник переходит в редкий лес. Посередине костер на белом песке. Если смот-реть на костер,а река будет справа, то прямо, в кустах ивняка стоит палатка Севы и Ланички, накрытая камуфляжным тентом. Между этой палаткой и моей - яркий молодой сосновый лес и метров трид-цать расстояния. К реке моя палатка стоит правым своим боком, а вход ее смотрит на сосновый лес и веревку с сушащимся бельем. Сзади от костра палатка Володи, Павлика и Лайфа, большая с красным верхом. У костра несколько бревен для сидения и между ними тоже бревна, служащие столом. Мы проводим здесь два рассвета, две ночи и два вечера. День, который приходится на промежуток, в лагере мы почти не бываем - расходимся, кто куда.
  
   Чуть вверх от лагеря по реке в глубине леса метрах в трехстах озеро, большое и красивое лесное озеро с утками, желтыми кувшинками, ряской и лягушками. В полукилометре вниз по реке в нее входит протока из второго озера, еще большего по величине, вытянутого и извилистого. Вдоль берега этого озера дорога, когда-то езжая, а сейчас просто обозначенная глубокими колеями, уже оплывшими от времени и заросшими травой. Если пройти между озерами, удаляясь от реки километра на три, то выходишь в настоящий беломошный сосновый бор, прорезанный той же дорогой, обнажившей песок на склонах небольших волнистых холмов. В самом беломошнике грибы перезрели - дождей не было больше недели - а вот чуть ниже, там, где по кромке лиственного леса идет русло ручья, сейчас вы-сохшего, но в половодье живущего короткой и очень активной жизнью, прямо в его песчаном русле, укрытом от прямого солнца и еще слегка влажном, и растут грибы.
  
   В итоге этот день характеризовался грибным безобразием. Володя с Павлушей набрали полное ведро, да еще я принес столько же. Варили суп, жарили на огромной сковородке почти без картошки, ели до отвала сами, угощали ребят, сопровождаемых двумя прелестными собаками: Пургой и Агатой, - неожиданно появившихся у нашего костра с лукошками, до краев наполненными брусникой.
  
Встреча [Николай Чуксин]
  
   Лайф балдел: после дней и дней почти полного собачьего одиночества - сразу две изящные и тоже изголодавшиеся по приличному обществу подружки. А мы пили спирт, закусывали салом и грибами и обсуждали реку, погоду, жизнь в Москве, жизнь в Нижнем Новгороде. Разошлись около десяти, когда уже темнело. Ребята сказали, что их стоянка за вторым поворотом реки, завтра гуляем у них.
  
   День седьмой. 12 августа 1993 года, четверг
  
  
Павлик у флага [Николай Чуксин]
   Проснулись рано. Солнышко. Купание. Костер. Каша. Привычный, установившийся, ненавязчивый ритм похода, когда всё складывается, когда есть продукты, когда одежда сухая, а будущее - радужное, когда не надо особенно спешить, но и на месте не сидится.
  
   Уже который день обсуждали проблему флага. В лагере должен быть флаг - иначе, какой это лагерь? Теперь вопрос из вопросов: каким должен быть флаг? Красным? Трехцветным? Пиратским? Все варианты отвергнуты, все аргументы исчерпаны. Поднимаем символ нашего времени - батон колбасы, на него равняемся, ему отдаем честь. Сегодня право поднять колбасу на нужную недосягаемую высоту заслужил Павлик. Заслужил тем, что в отличие от остального обленившегося населения лагеря, быстро встал и быстро собрался.
  
   А Лайф почему-то подумал, что все это делается исключительно для него. Прыгал и скакал вокруг, шалея от утра, от общей радости, от хорошей погоды.
  
Торжественный подъем колбасы [Николай Чуксин]
  
   Долгие-долгие сборы. Тянем время. Зануды! Да еще где-то затоптали в песке самый красивый крюк для подвески котелков на костер. Поиски были безрезультатными. Уходим. Ровно полдень. Потеряли лучшую часть дня.
  
   Высокие песчаные берега - белый песок, из которого кое-где торчат и свешиваются к воде тонкие и длинные корни берез. Крутой берег справа, левый пологий, поросший лесом. Вода легко подмывает песок, деревья обречены падать в воду. Иногда более тяжелый комель тонет, а над водой остаются тонкие хворостинки-прутики. Кажется, ерунда, а ударишься днищем и вздрогнешь: слава Богу, не на сучок напоролись. Клеить уже негде: на шкуре лодки нет живого места. Поворот. Теперь слева крутой берег, а справа роскошный песчаный пляж, метров двести длиной, отборный зернистый желтый речной песок. И ни души!
  
Пляж [Николай Чуксин]
  
   Иногда пляж тоже подмывает водой, и тогда до воды падает, но никак не упадет метровая стена белого плотного песка. Кое-где песок осыпается, и образуются столбики правильной геометрической формы: призмочки со скошенным верхом. С чем их сравнить? Длинный разлом непрозрачного кристалла метровой высоты и десять-двадцать метров в длину. Сложный руст, четкая игра светотени. Хоть бы раз сфотографировал: все откладывал на потом, а это "потом" так и не наступило, а столбики внезапно перестали попадаться. Попадутся они нам через несколько лет на архангельской реке Кокшеньге.
  
   Вчерашние гости сказали, что их лагерь - две палатки оранжевого цвета, по форме напоминающие вигвамы, стоят от нас за вторым поворотом в полутора-двух километрах от нашей стоянки. Проходим пятый поворот - нет. Седьмой, десятый - нет. Неужели ушли, не дождавшись? А может, мы с реки просто не заметили лагерь? Обидятся ведь!
  
   После часа хода, тычемся в берег, забираемся на высокий обрыв - отдыхаем. Про-ходят две байдарки - пропускаем без эмоций: сегодня гоняться не будем, места на всех хватит. Уходим, уже смирившись, что ребят мы больше не увидим никогда, как вдруг впереди слева высокое засохшее, но еще могучее и очень живописное дерево, а под ним- два оранжевых вигвама. Ура!
   Больше всех, кажется, радуются собаки - гоняются друг за дружкой, то свиваясь в пушистый клубок, в котором не разберешь, где Лайф, где Пурга, а где Агата, то опять разбегаясь по разным углам лагеря и затаиваясь там для очередного нападения.
  
   А ребята просто просчитались. Вчера, собирая бруснику, увлеклись: деревце за деревце, кустик за кустик, так и ушли километров за двадцать от лагеря, хотя им казалось, что кружились тут, рядом, за вторым поворотом реки. Через час после ухода от нас упала ночь, идти стало невозможно, да, и усталость сказалась. Спирт, опять же. Развели костер и так коротали время, пока не рассвело, кормя комаров и иногда проваливаясь в тревожный сон. Часам к восьми добрались до дома - и опять за ягодами. Ну, неистребим наш брат, турист!
  
   Мы попали прямо к обеду. Борщ + макароны + грибы + тушёнка + малиновый компот. Сбылась вековая мечта Владимира Павловича: здесь заросли малины. И смородины. И черники. Вырубку с малиной мы как-то незаметно проскочили и через километр вышли в роскошное болото, где я нашел просто необыкновенный куст голубики - в рост человека, метра три в диаметре, такой, что мы впятером стояли вокруг и, не наклоняясь, рвали тугие, крупные и сочные сизоватые ягоды, преодолевая быстро возникшую оскомину, набивали и набивали, в общем-то, не голодные рты.
  
   На обратном пути нашли и малину, но у меня уже не было сил на это безобразие, и я ушел в лагерь спать под привычной сеткой, благо время еще позволяло.
  
   Долго колебались, остаться ночевать или идти дальше. Всё-таки уходим. Так надо. Вперед! Только вперед!
  
   Через час - Рустай. Мы уже знали, что в Рустае придется обносить непроходимый завал и были морально к этому готовы. Рустай - поселок лесозаготовителей, когда-то огромный, сейчас умирающий. Минут сорок тратим на разгрузку байдарок, перенос мешков и рюкзаков, потом и самих лодок, сбор и укладку. Вечереет. Пора плыть дальше. На завале местные мужики ловят между бревнами щук короткими спиннингами.
   Сразу после завала - мост. Проходим спокойно. Примерно через час останавливаемся на правом высоком сосновом берегу напротив ослепительно-белого песчаного пляжа. Чистый высокий лес. Хорошие виды вверх и вниз по реке. Сухая теплая погода. До чего же хороша жизнь!
  
   Ставим палатки. Лодки - наверх. Костер. Сытный ужин уже при звездах, а потом народу был сварен первый в этом походе кисель. Сегодня шли более трех с половиной часов, а от начала похода - около двадцати. Это уже почти сто километров по реке. Как не отметить!
  
   Спим по-детски глубоко и безмятежно.
  
   День восьмой. 13 августа 1993 года, пятница
  
  
Скамейка [Николай Чуксин]
   Какое хорошее место мы вчера выбрали! Высокий правый берег реки, сосновый лес. Абсолютный воздух. Дрова прямо у палатки - и какие! Каменка - заросли! Река, чудная, прозрачная и живая. Утром солнце заливает площадку лагеря яркими потоками света и расчерчивает ее четкими и редкими линиями теней от строгих, сосредоточенных сосен. Ни одного комара. Часам к одиннадцати солнце поднимется, на время застрянет в густых кронах сосен, тени расплывутся, смягчатся и закроют лагерь, оберегая его от жары.
   И никуда-то мы сегодня не поплывем. Будем опять жить без расписания, делать всё, что захочется, бродить там, куда привело легкое, неосознанное, но безошибочно точное движение души.
  
   Ухожу вдоль реки вниз по течению, прохожу через овраг, скрывающий ручеек, который незаметно приникает к реке, скрытый крапивой и смородиной. На противоположной стороне оврага наезженная дорога, которая выходит из леса, разбегается по высокой поляне на берегу и потом, ниже, опять прочерчивает лес двумя колеями светящегося на солнце песка.
  
   Иду вправо, повинуясь мягкому ритму дороги. Через полкилометра выхожу на вырубку, заросшую зверобоем и золотой розгой под редкими, оставленными то ли для семян, то ли для пейзажа чистыми и здоровыми соснами. Зверобоя надо будет нарвать на обратном пути. Дорога тычется в другую, прорезанную справа налево прямо по опушке вырубки, более накатанную и глубокую. Повернем налево. Метров через триста крохотная речушка (Хмелевка?), мостик, слева небольшой плёсик. Мужик удит рыбу. Здороваюсь. Пара приветливых фраз, просто демонстрация дружелюбия - для него внезапно возникший незнакомец непонятен, а потому, наверное, опасен.
   Открываю очевидную истину: настоящая здешняя природа, коренной лес, характерные типы подлеска, цветов, трав, звуки птиц и цвет неба начинаются лишь за пределами зоны непосредственного влияния реки, километрах в двух, а то и в трех от ее берега. То есть, настоящих местных лесов байдарочники почти никогда не видят.
  
   Дорога уклоняется вправо, а слева начинается мелкий березовый лесок, выросший по берегам неглубокого оврага с высохшим ручьем на дне. Здесь должны быть грибы! Так и есть: белые, подосиновики. Тридцать восемь штук всего за полчаса! Азарт охоты влечет дальше и дальше, но камуфляжка, временно превращенная в мешок, уже полна, да и куда их девать, грибы-то? Ну, сколько мы съедим?
   Возвращаюсь скорым и уверенный шагом добытчика. С мостика показываю грибы мужику-рыболову. Завидует. "А я, - говорит, - ни хрена не поймал". Вот так--то!
  
   В лагере на берегу реки кипит народная стройка: народ строит скамью. Будем все сидеть рядком и покрикивать на проплывающих внизу байдарочников: "Ты как весло держишь?! Левой греби, левой!" На спинке скамейки каждый вырезает по букве, буквы складываются в надпись: "KERZHENETSЪ-93". История!
  
   Володя пришел с новостью: чуть ниже - кабанья тропа. Возбужденно бросаемся туда. Лайф, почувствовав наше возбуждение, возбуждается еще больше, и хотя эта кабанья тропа подозрительно смахивает на коровью, еще долго обсуждаем, в какие дебри мы забрались.
   Завтра уходим рано-рано. Погода начинает, кажется, портиться: небо закрыто облаками, вместо привычного уже многоцветного рос-кошного заката - простые блеклые сумерки.
   Всю ночь в километре выше по реке рыбаки промышляли рыбу на свет фонарей. Браконьеры, наверное.
  
   День девятый. 14 августа, суббота
  
  
Карта_3 [Карта Нижегородской области]
   Ночь была кромешно темной. Проснулся - и испугался. Сначала просто вообще ничего не понял: абсолютная темнота. Сферические стенки палатки, образованные внутри шелковой противомоскитной сеткой, не имеют четких очертаний или контрастных полос, и в обычных-то условиях трудно различимы ночью, а тут - вообще ни-че-го!
   Испугался за глаза, вспоминаю, что от метилового спирта люди слепнут. Но ведь мы вчера ничего же не пили! Нахожу на ощупь мол-нию противомоскитки - слава Богу! Вздох облегчения. Просто очень темная ночь, наволочь, на небе ни луны, ни звезд.
  
   Второй раз просыпаюсь уже около пяти. Над рекой мягкий туман. Солнца нет, но, кажется, будет - облака редеют, верхушки их прихвачены нежным розовым отсветом восхода, который к нам придет только еще через час. Вы не поверите, но в это утро мы ушли в шесть часов сорок пять минут. 06:45. Рекорд всех времен и народов! Кто плавал по рекам в отпуске - поймет.
  
   Почти сразу же после ухода наткнулись на географическую загадку: основное русло явно уходило влево, а прямо шла небольшая протока или старица, заваленная деревьями с небольшим проходом с левой стороны. Я-то был здесь вчера, когда возвращался из грибного набега, и знал, что к чему и что будет дальше. Сева уверял, что река уходит влево - обычные споры на реках! За спорами не заметили, как подошли к завалу, и ошиблись, не успев вырулить на середину потока в узком проходе. Нашу лодку навалило правым бортом на огромную сосну, лежащую поперек протоки косо к проходу, и потащило под завал. Ой-ёй!
   Прыгаю на эту сосну, ногами отжимаю полегчавшую на треть байдарку, провожу к открытому сливу. Поток потащил лодку, и Сева с Ланичкой еле успевали лавировать между бревнами, одновременно выбирая место входа в очередной слив. Слалом метров на восемьсот, которые мне, к сожалению, пришлось шагать по берегу.
  
   А Володя с Павликом и Лайфом опять прошли спокойно, сразу войдя в протоку, как положено. Наверное, Лайф подсказал!
  
   Все это заняло не более пятнадцати минут, и вот мы уже плывем по спокойной воде абсолютно плоских - ни черточки волн, ни ряби - и очень красивых плёсов. Прохладно. Еще нет и восьми утра, но не зябко, гребется легко, а после двух ночей и одного дня на том же месте новые виды интересны и привлекательны.
  
   Часа через три хорошего хода открывается пожарная вышка: тонкая, металлическая, с прямоугольной будкой наверху. Вскоре открывается и деревня на высоком левом берегу - Пенякша. Несколько полуразрушенных домов, брошенный колодец, песчаная, относительно свежая машинная дорога. Пенякша, указанная на всех картах, даже в БСЭ, существует только как имя. Как живое жилое поселение - уже нет. Какое сходство судьбы: Крамжай - Усть-Хмелина - Орляй - Шпалорез, Троицкий из моего детства. Теперь вот Пенякша.
  
   Вышка качается и поскрипывает ржавым металлом площадок. Рас-чалки сняты и обвисли. Страшновато, но лезем, поминутно отпихивая за спину то бинокль, то фотоаппарат. До будки добираемся только мы с Севой. Какая роскошь! Жаль, что аппарат барахлит, и снимки немного подсвечены. Но и так впервые осознаешь, что именно скрывается за расхожей метафорой популярной песни шестидесятых годов "зеленое море тайги". А ведь - море! А какая у нас река - Керженец! Какая чистая! А какие пляжи! Уходим с сожалением. В конце деревни - люди: парень с девушкой, ребятенок лет пяти. Приезжают сюда на выходные, живут в бывшем родном доме. Тоскуют тоже.
  
Пенякша [Николай Чуксин]
  
   Минут через двадцать у нас стоянка с костром, плотный обед и сон под сеткой. Около пяти вечера отправляемся дальше. Около восьми определяем стоянку: левый пологий берег, длинный пляж, за ним чистенький такой соснячок.
  
   За все почти семь часов сегодняшнего хода встретили всего две небольшие группы байдарочников на берегу, да мы третьи. Все остальные сошли в Рустае, оттуда можно уехать в цивилизацию. А здесь места и красивее, и безлюднее. На этом же отрезке, кроме заброшенной Пенякши мы прошли пасеку с одиноким пасечником да козами, и еще чуть ниже такой же одинокий кордон, которым зимой засыпает, наверное, по крышу, как засыпало мой родной Хмелинский кордон. А ведь была здесь жизнь!
  
   Сегодня на вечерней заре - открытие охоты. Идет интенсивная стрельба вниз по реке и пару километров правее: там, наверное, озера. Их здесь очень много - небольшие, гектаров тридцать-сорок, но очень живописные, хотя и диковатые.
  
   Уже совсем стемнело, когда на противоположный берег приехала машина, цистерна-моловокоз, высыпали люди, подпившие женщины с пронзительными голосами, ребенок. Машина долго елозила туда-сюда, полосуя фарами по лесу, наконец, чуть не свалилась в реку, забуксовала в какой-то яме, еле выбралась, в основном, при помощи мата, и затихла. Хозяева продолжали колобродить, а мы уже не слышали - устали сегодня: все-таки длинный переход, да и встали рановато.
  
   В середине ночи - отчаянный лай и пьяный жалобный голос: "Охотники...а охотники...?",- такой окающий, молодой и с просительными интонациями. Выкатываюсь из палатки. Молодой, симпатичный парень, с усами, как у арабских террористов, голый, мокрые трусы до колен. Знакомимся. Сережа. Пьяный в стельку. Бабы, говорит, прогнали, уплыл к нормальным людям.
   Костер еще не догорел" посидели, погрелись. Выпить у нас нечего, только чай из трав.
   - Приходи, - говорю, - утром!
   - Да нет, мне утром молоко (через три "о" так: мОлОкО) в Горький везти, - отвечает.
   Еле проводил его до реки, позвал девок, чтобы встретили, осветил фонариком противоположный обрывистый и коряжистый берег - и как он не утонул?!- и ушел спать, вырубившись намертво.
  
   День десятый. 15 августа 1993 года, воскресенье
  
  
Серёжина водка [Спиртзавод в Арзамасе]
   Часа в четыре - в половине пятого с того берега сквозь сплошную завесу сна стал доноситься жалобный зовущий голос:
   - Коль, а Коль...
   Тишина. Сон. Потом опять:
   - Коль, а Коль... Где твОя лОдОчка-тО? Плыви сюда - у меня аккумулятОр сел...
   Выругавшись про себя, сажусь в палатке, мотаю головой, чтобы проснуться. Выхожу. Володя уже стоит на берегу и разговаривает с ничуть не протрезвевшим со вечера, но, правда, уже одетым Сережей.
  
   Приносим лодку, плывем на тот берег. Дело - швах . Вчера Сережа елозил по берегу не просто так, а с умыслом - он дрова собирал для костра. В двадцати шагах от своей стоянки и на машине! Собирал-собирал, а что-то там не выключил, после чего и без того слабый аккумулятор сел. А уже утро и надо ехать на молокозавод в Горький.
   - А у вас же еще мальчишка тут вчера был, - спрашиваю
   - Да, он в цистерне, спит там внутри.
   Мы с Володей понадеялись про себя, что когда Сергей будет наливать молоко в цистерну, он все-таки не забудет разбудить сына. Интересно, он прямо в сапогах там спит?
  
   Вчетвером - мы и две Сережины подружки - выталкиваем машину на пригорок, обходим кругом и пытаемся раскатить вниз. Включено сцепление, рывок и - ура! - мотор заводится!
   Девушки бросаются к нам на шею, с трудом отцепляем их от себя. "С трудом" сказано слишком слабо, учитывай наше уже почти двухнедельное одиночество. А они такие сочные, ядреные, кровь с молоком. Уууххх! Да по правде, они не очень-то и рвались на свободу.
   Сережа просто счастлив: сует нам бутылку водки. Мы, как учили: вежливо, но твердо отказываемся, держим марку. Девушки относят бутылку на обрыв: заберете, дескать, когда мы уедем.
  
   Уходим. В песке обрыва валяются полузатоптанные Сережины очки. Сережа, осчаст-ливленный еще раз, вконец смущается и обещает приехать к вечеру, привезти самогонки и дичины - вчера же открылась охота.
   Возвращаемся к себе и долго-долго гуляем с Володей по пляжу, слегка взбудораженные произошедшим. Чудесное утро. В зеленоватом еще небе тончайший серп луны, доживающей, может, последний свой день. Над ним огромная, ясная и пронзительная звезда, купающаяся во все усиливающихся волнах розовой зари.
   Завтракаем втроем: Володя, я и Лайфуша. Дети спят. Ну и пусть поспят! Скоро сентябрь, институт, суета - где еще и поспать, как не в походе?
  
   После завтрака брожу по лесу - он здесь частый, глухой, темноватый, с подлеском из мелких лип. Но грибы попадаются. Много паутины: постоянно впутываюсь лицом в ее тонкие и липкие нити. Когда вернулся к лагерю, ребята спорили: забрать бутылку или оставить. Решили забрать - все равно какие-нибудь алкаши подберут, пусть уж достанется приличным, трезвым людям, то есть, нам которые заработали ее честным трудом.
  
   Сева построил еще одну крепость около того места, где я попытался заснуть прямо на ровном, белом песке пляжа. Жаль, что и эта крепость, наверное, не сохранилась - все-таки делает он их мастерски.
  
Пляж. Дети [Николай Чуксин]
  
   После обеда решили сегодня уйти. Вдруг Сережа действительно приедет с самогоном. Кто тогда заведет ему машину? Лучше все-таки уплыть.
   Два часа интенсивного хода. К реке уже привыкли настолько, что почти не обращаем внимания на прелесть уплывающих в прошлое берегов. В безвозвратное прошлое. Навсегда. От этого становится грустно, и от нашей грусти портится погода - всё тесно взаимосвязано в нашем мире. Поднимается ветер. Прохладно. Причаливаем к левому берегу, прямо перед поворотом реки. Вправо открывается замечательный вид на только что пройденный плес. Площадка лесистая и тесная, но есть стол. Моя палатка стоит за двумя мощными - как кипарисы - можжевельниками, уткнувшись передними растяжками в заросшую, но еще читаемую тропу, уходящую вглубь леса. Завтра проверим, куда она ведет.
  
   За ужином пили Сережину водку арзамасского разлива - не из Арзамаса-16 часом? - и опять вспоминали: "Коль, а Коль...Где твоя лОдОчка-тО?". Эх, Сережа, Сережка, жизнь твоя жестянка! За тебя, за твою пустую жизнь. Дай Бог тебе удачи!
  
   День одиннадцатый. 16 августа 1993 года, понедельник
  
  
Керженец с вышки [Николай Чуксин]
   Погода окончательно испортилась: восхода сегодня не было, постоянно висит и вот-вот пойдет дождь. Пора уж! Всё лето было исключительно дождливым, а тут вдруг уже почти две недели подряд сухо. Повезло нам!
  
   Сразу же после завтрака ухожу по тропинке" постепенно переходящей в старую дорогу. Разрушенный деревянным мост - точно такой же был у нас через Хмелину и ее многочисленные притоки, и ходили через него "Зисы-5" и "Студебеккеры" с сетками на фарах, возили лес и мужиков, три четверти из которых прошли или войну, или лагеря. И все они срослись с жизнью в тайге, и ничего им не стоило за пару дней вчетвером-впятером построить такой вот мост, или поставить дом, или выкопать и обустроить колодец: они умели всё, имея только топор да лопату, да смекалку, и еще выносливость и неприхотливость. Еда - та самая каша, которую и мы варим по утрам в походе, картошка и черный хлеб. Щи с мясом - только дома. Белый хлеб - по праздникам. А когда они бывали дома? В такие редкие и оттого такие значимые праздники. И, вроде, не жаловались на жизнь, чего-то ждали и очень упрямо верили. Верили в высшую справедливость, которая обязательно есть где-то в далекой Москве. В бу-дущую светлую и легкую жизнь. И только в Бога, они, только что прошедшие ад на земле - не верили.
  
   Где всё это? Где эти люди? Дороги заросли, мосты разрушены, а новое поколение даже и догадаться не сможет, какой титанический труд был вложен? - растрачен? - вот в этот прибрежный лес. Время изменило даже пейзажи, измельчило лес, а уж люди... Люди изменились и измельчали сами.
  
   Километрах в двух от лагеря заросшая дорога выводит к большому прогалу с ясно выраженными обвалованными ямками. Кустики иван-чая, а иногда и крапива, говорят, что здесь был поселок. Те-перь же - только редкие березки, сосенки, черемуха да крушина. Дорога переходит в прямую просеку, справа на нее выходит еще одна, уже торная, разбитая машинами, нырявшими из лужи в лужу. По обочине этих дорог и на холмиках между березками - белые грибы.
  
   Приглушенные очереди мотоцикла. Мужичок с коробом за спиной. Да, это бывший поселок - Безымянка. Когда-то был большим, лесозаготовители жили, а вот уже лет тридцать - никого. До Валков отсюда по прямой километров двенадцать, а там до Макарьева рукой подать.
   Возвращаюсь к лагерю. Накрапывает дождик, незаметно переходящий в ливень. Я немного промок, но пока добежал до палатки, дождь и кончился. Уходим.
  
   А вот коряги в русле, кажется, не кончатся никогда. Володя с Павликом вместе с лодкой врубаются в одну из них на полном ходу. К счастью, большой течи нет. Проходим мост - и опять прошли легко. Слева виднеется пожарная вышка, такая же, как в Пенякше. Река извивается, и вышка показывается то справа, то слева, а потом вообще исчезает из вида.
   Когда начинаем беспокоиться: где же Валки? - то оказывается, что мы их уже миновали и давно.
  
   Минут через двадцать хода от моста - роскошная обжитая стоянка на правом берегу, как оказалось, последняя лесная стоянка на реке. Идем уже три часа. Справа на берегу два пацана - лет шести и лет одиннадцати. Спрашиваем:
   - Где Валки?
   - Сзади, километра два.
   - А Волга?
   Тут разгорается спор. Младший говорит, что полчаса по реке, старший, что четыре. Всё понятно. Поплыли!
  
   Природа постепенно меняется. Коренной лес исчезает, сменя-ется зарослями кустарника, просто лугами, пастбищами. Глубина реки растет, уже не видно желтого песчаного дна, вода потемнела. Пово-роты, повороты... Впереди ощущается что-то необычное: горизонт расширяется, его просто раздувает изнутри, а по окоему появляется синяя полоса леса. Закрадывается подозрение, что этот синий лес - уже за Волгой.
  
   Старицы. Заливы. Низкие места. Хорошо, что в лодке три гребца! Появляется тростник. Рыбаки на моторках. Мотоциклы на берегу. Какой-то новый ветер: не мягкий, как в лесу, а резкий и длинный.
   Прямой, протяженный и широкий плес, как озеро. Правого берега нет, скрыт камышом. Слева обрывистый берег, на нем брошенный трактор, а вдоль берега уходит старица, отделенная от плеса тростниковыми зарослями. Не знаю, почему, но кажется, что нам надо туда. Осторожно идем, не вполне уверенные в своей правоте. Метров через триста левый берег старицы как бы поворачивает назад, а правый исчезает, разливаясь почти на километр. Идем вдоль левого берега, еще не понимая, что это уже Большая Волга.
  
   Потрясает сферичность горизонта: видимость на десятки километров. Сильный ветер искорежил тучи, вытянул их, расположил мощными слоями, кое-где тревожно подсвеченными уже довольно низ-кий солнцем.
  
   Пора становиться на ночлег.
  
   День двенадцатый, 17 августа 1993 года, вторник
  
Карта_4 [Карта Нижегородской области]
  
   Вчера, когда мы выбрались на высокий обрыв берега, мы просто ахнули: то, что мы принимали за правый берег, оказалось длинной-предлинной песчаной косой, чуть поросшей ивняком. За ней тянулся почти до синей кромки леса главный фарватер Волги, обозначенный бакенами, шли огромные, показавшиеся нам океанскими, сухогрузы. Чуть левее, за фарватером раскинулся город, обозначенный стройны-ми силуэтами церквей - их насчитывалось по горизонту пять или шесть. Совсем влево город заканчивался крутым лесистым берегом, в котором четко виднелись прогалы, покрытые зеленой травой, дальше шла деревня с садами-огородами. А еще дальше взгляд падал на волжский плес, но не останавливался на плесе, а торопился к белому чуду монастыря, совершенному великолепию его стен, башен, куполов надвратных церквей, строгих глав собора и тусклому на расстоянии золоту крестов. Макарьевский монастырь. Пятнадцатый век.
  
Берег [Николай Чуксин]
  
   Вечер вчера прошел в хлопотах: дождь накрыл еще не до конца установленные палатки и промочил часть вещей, оставленных на берегу. Пока метались, пока сушились, пока готовили ужин - а уже было темно: пришли-то мы уже часов в восемь - наступила пора спать. Уснули, как маленькие дети, которым подарили желанную игрушку, и они в эту игрушку еще не наигрались и уснули, утопленные и ожидающие завтрашнее утро.
  
   А утром пришел Боря.
  
  
Большая Волга [Николай Чуксин]
  
   Володя гулял с собакой, Павлик возился у костра, Сева с Ланичкой спали в своей палатке мирным сном честных людей, заслуживших право на отдых. Со стороны Макарьева подошло стадо. Если от палаток смотреть на Волгу, то Макарьев слева, немного кочковатый луг у вас за спиной, справа луг ограничен Керженцем километрах в двух с половиной, сзади им же, но чуть ближе. Идеальное место для выпаса скота, причем, без пастуха. При такой географии пастух - ненужная роскошь: коровам некуда деваться. Стадо подходит ближе. Володя держит Лайфушу, а я показываю им обоим, как надо пугать бодливых коров. Вы это, конечно, знаете: берется кривая палка, приставляется ко лбу, и чуть наклоняясь и покачивая этими "рогами", вы идете прямо на корову. Та оценивает силу соперницы по расстоянию между кончиками рогов - а палка длиной метра два - и быстренько улепетывает. Так и произошло: корова быстренько улепетывает, но в конце стада идет огромный бык, буйвол, зубр, и ему очень не нравится, во-первых, что вы гоняете его коров, во-вторых, что вы расположились на его лугу, и в-третьих, у вас вообще палатка подозрительно КРАСНОГО цвета (см. фотографию чуть выше).
  
   Бык ревет, вернее, угрожающе гудит, наклонил рогатую башку с завитками кудряшек на ней, тупо и методично копает копытом землю. Копыто у него - ей-Богу, не вру - с нашу лопату. Загривок свисает на одну сторону на такой высоте, что если встать рядом и положить на этот загривок руку, то придется встать на цыпочки - и я не ошибаюсь, не преувеличиваю: я стоял рядом с ним. Сначала с палкой, демонстрируя расстояние между кончиками рогов - но то ли рога были хилые, то ли Борьке очень уж хотелось подраться, но он не испугался, а наоборот, ожесточился. Потом я попытался заманить его, позвякивая пустым ведром. Дудки! Бык был колхозным, и его отродясь теплым пойлом из ведра не баловали. Когда Боря смял и стал рвать Володину палатку, я одновременно:
   - заорал, чтобы Сева с Ланичкой быстрее просыпались в соседней палатке;
   - нырнул в свою палатку;
   - схватил свой любимый, но ни разу не побывавший в бою кольт;
   - вернулся к Боре с криком "Щас я его шмальну!".
  
   Говорят, Сева долго просыпался, а проснувшись, не хотел вылезать из палатки.
   Говоря, Лайф рвался с поводка и тоже орал благим матом.
   Говорят, это Сева достал каравай хлеба.
  
   Я так никогда еще не колебался. Стрелять - в нем же тонна веса, он сразу не ляжет, а раненый разъярится. Не стрелять - следующая палатка моя, потом лодки, потом палатка Севы. Мысль о хлебе вспыхнула, наверное, у всех одновременно. Я в шаге от беснующегося Бориса. В правой руке кольт, в левую мне вкладывают кусок хлеба. Глаза погружены в глаза быка. Протягиваю руку, тычу хлебом в его слюнявый рот. Остановился. Перестал рвать палатку, но голову не поднял. Долго смотрел на меня своим левым кровью налитым глазом. Что-то соображал. Думал. Наконец, решился. Высунул огромный и почему-то фиолетовый шершавый язык и слизал хлеб с моей дрожащей ладони.
  
   Всё. Следующий кусок зажат покрепче. Борька тянется к нему, а я делаю шаг назад и в сторону. Он теряет кусок и пока думает, я возвращаюсь и опять тычу хлебом ему в морду, отвожу руку, заставляя его сделать шаг. Делает. Следующий кусок - шаг делаю я. На пятом куске - а носил их нам с Борей Сева - бык был на лугу, повернутым хвостом к палаткам, а мордой к виднеющимся вдали коровам. И как я потом от него отрывался! Как он удивился, потеряв меня из виду! Поэма!
  
   Долго еще всех нас не отпускал нервный истерический смех. Вспоминались все новые подробности. Володя строго сказал Севе:
   - Вот, осталось три каравая хлеба. Один вам, два - Борьке. Он ведь вечером назад пойдет...
  
   Да, почему именно Борька? Володя уверял, что видел у быка на левом плече такую наколку.
  
Село Макарьево [Николай Чуксин]
  
   Пытались найти пастуха и набить ему морду, но потом догадались, что пастуха нет, и быть не может. Позже еще одна жертва, уже из соседнего лагеря, пыталась отыграться на Володе, приняв его за пастуха, но не тут-то было! Еще позже, прикинув, что Борька придет не только сегодня вечером, но и завтра утром, а хлеба нам вполне может не хватить, перебрались со всем лагерем на километр ниже в небольшой лесок, выходящий прямо на берег и закрывающий нас от выгона.
  
   Борьку мы больше так и не встретили.
  
   День тринадцатый. 18 августа, среда
  
  
Волжское небо [Николай Чуксин]
   Двенадцатый день был кульминацией похода Все, что случилось потом, было менее напряженным, менее ярким, менее трагикомическим, хотя в других ситуациях каждое из событий этих двух дней достойно отделъного описания:
   - как мы ходили в город Макарьев, оказавшийся деревней Макарьево, но все-таки принесли заказанный Володей ликер;
   - как Володя укрывал от глаз будущих быков красные металлические детали на корме и носу каждой байдарки;
   - как мы договорились с рыбаками, приехавшими на грузовике из Горького, что завтра они нас довезут до пристани;
   - как оказалось, что уплыть на "Метеоре" нам не суждено;
   - как плыли и плыли мимо нашего лагеря выбившиеся из сил байдарочники - и откуда они только взялись?
   - как рано утром, еще затемно, мы проснулись (а спали вшестером в двух палатках: Володину Боря порвал напрочь!), позавтракали, сложили вещи и как плыли через огромные волны Большой Волги. Плыли целый час на скрипящих от скручивающих нагрузок байдарках;
   - как под завистливые взгляды полуголодных и не выспавшихся туристов, третьи сутки ждущих "Метеора" прямо на пристани, мы грузили набухшие водой байдарки на большой самоходный паром "СП-45", а из укладок текла вода, а плыть до Лысково на ту сторону Волги почти час.
   - как ехали от пристани на грузовой машине до шоссе М-7 Казань-Москва;
   - как сидели на рюкзаках на обочине шоссе и по очереди пытались остановить машину, а Севу на шоссе не пускали, потому что шоферюги не любят бородатых очкариков;
   - как чуть не уехали прямо Москву, а уехали все-таки в Горький внутри закрытого фургона, который вез туда пиво и как потом пили это пиво.
   - как в центре Горького сидели со всем скарбом на газоне и принципи-ально не хотели ехать на троллейбусе, а ловили еще одну машину, и как ее поймали;
   - как сидели на вокзале, гуляли по городу, мокли под дождем, покупали книги и мороженое, билет на пса и карту Горьковской области.
  
   Кстати, если хотите видеть жизнь во всем ее размахе - от глубокого трагизма до лучистого оптимизма, от фильма ужасов до кинокомедии - посидите всего полдня на вокзале большого города.
  
   А уехали мы спокойно, доехали благополучно. В Москве нас встретили на Курском вокзале сразу на двух машинах, а мы даже растерялись от обвала зрительных, слуховых и других раздражителей мегаполиса.
  
   И было это девятнадцатого августа 1993 года, в день четырнадцатый от начала похода.
  
   Вот и всё.
  
  
Перед погрузкой [Николай Чуксин]
   Написано в 1993 году
   Восстановлено 6 ноября 2007 года
   Москва - Нижний Новгород - Беласовка - река Керженец - река Волга - Макарьев - река Волга - Лысково - шоссе М-7 - Нижний Новгород - Москва
  
  
  
  
  

Оценка: 1.00*2  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Завадская "Шторм Янтарной долины 2"(Уся (Wuxia)) К.Тумас "Ты не станешь злодеем!"(Любовное фэнтези) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"