# Галюня, или День сурка

Александр Валерьевич Чупин

История из театральной жизни

Александр Чупин

ГАЛЮНЯ, или ДЕНЬ СУРКА

(история из театральной жизни)

Действующие лица

Галина Дмитриевна Поздня́к (Галюня) - 70 лет, помощник режиссёра

Владимир Андреевич Ноздри́н - 70 лет, артист театра - Альбе́р

Полина Ма́лышева - 39 лет, актриса - Бернаде́тта

Светлана Константиновна Турби́на - 75 лет, заслуженная артистка - Жакли́н

Олег Емелин - 45 лет, артист театра - Даниэль

Наталина Михайловна Ме́хлер - 50 лет, то ли завлит, то ли художник по свету, то ли...

Татьяна Лазаревна Зи́скина - 89 лет, зав.парикмахерским цехом

Григорий - 25 лет, дежурный монтировщик.


Декорация на сцене может быть собрана из разных спектаклей, представляет собой выгородку. Обязательно наличие двери и диванчика, остальное - на усмотрение постановщика и художника. Артисты в самом начале могут быть в репетиционной, повседневной одежде, с элементами реквизита, относящимися к пьесе, которую репетируют. Зрители могут располагаться прямо на сцене - в арьере.

На сцене за пультом помощника режиссёра на экземпляре пьесы спит Галюня.

Свет медленно гаснет.


Голоса:

- Галя, тебя только за смертью посылать!

- Когда же Позднячка уже свалит на пенсию?

- Ты реплику кинешь, или мне в гримёрку за ролью бежать?

- Срочно вызови костюмеров, мои колготки порвались!

- Когда мы уже пойдем на перерыв, Галя?

- Почему не даёшь третий звонок?

- Хватить дрыхнуть за пультом!

Галюня (резко проснувшись). Сейчас, сейчас дам звонок. (Нажимает на кнопку пульта.) Доброе утро, дорогие артисты, прошу всех спуститься на сцену к началу репетиции. (Открывает пьесу. Себе.) Не помню, на чём мы остановились... А вот закладка, страница пятнадцать.

Вбегает Ноздрин с текстом роли.

Володя. Я что опять самый первый?

Галюня. Здравствуйте, Владимир Андреевич, вы самый дисциплинированный.

Володя. А что мне с этой дисциплины? Денег что ли прибавят или премию выпишут?

Галюня. У вас в прошлом месяце больше всех баллов было за спектакли, вы самый востребованный артист.

Володя. Галя, хватить лить елей мне в уши, знаю, кто и сколько получил, в бухгалтерию бегал. Люда рассказала, кто самый востребованный. Молодёжи все пути открыты во всех направлениях. А мне куда идти? Только - на сцену...

Заходит Полина с текстом роли.

Полина. Здравствуйте, коллеги, простите немного задержалась, пока накормила своих питомцев, убрала за ними, как-то время само собой пролетело, хотела утром ещё поработать с текстом, роль взяла в руки, а тут то одно, то второе...

Володя. Полиночка, солнце, как я рад тебя видеть, хорошеешь день ото дня.

Полина. Да бог с вами, Владимир Андреевич, скоро уже сороковник.

Володя. Да что ты? А по виду и не скажешь... Максимум тридцать девять.

Галюня. Полина, не обращай внимания на него, седина - в бороду, бес - в ребро.

Полина. Можете меня не утешать, я уже привыкла к хамству "таких" коллег.

Володя. Полиночка, может быть, покидаем друг другу реплики, пока не началась репетиция?

Полина. Спасибо, я как-нибудь сама всё повторю.

Галюня. Как-то плохо собираются артисты. Может быть, после выходного ещё не все проснулись. (Даёт звонок, берёт в руки микрофон трансляции.) Дорогие и любимые, прошу вас поспешить на сцену. Продолжаем репетировать с пятнадцатой страницы.

Вбегает рассерженная Светлана Константиновна.

Турбина. Галя, зачем ты орёшь как не нормальная по трансляции. Моя сцена только на двадцатой странице. Почему я должна сидеть здесь и ждать пока молодые разомнут свои косточки и речевые аппараты?

Галюня. Светлана Константиновна, простите, я должна проверить все ли пришли на репетицию...

Турбина. Могла бы проверить меня в моей гримуборной. Я в отличие от некоторых прихожу всегда заранее и готова. Кстати, прошу не кидать мне реплики, я прекрасно помню текст, дома готовлюсь к каждой сцене.

Галюня. Но я же вам пытаюсь помочь, когда возникает пауза...

Турбина. Возникает пауза? Ты хочешь меня упрекнуть в том, что я не знаю текста? Да я живу в паузе, сколько можно меня нервировать? И мои паузы, они всегда наполнены смыслом. Я помню текст каждой роли.

Галюня. Простите, Светлана Константиновна, я...

Володя. Светочка, как ты прекрасно сегодня выглядишь.

Турбина. Владимир Андреевич, я держу себя в форме, каждое утро йогурты, маска на лицо, а ещё и гимнастику делаю. Скоро я вам покажу мои достижения по растяжке. Вы заметили, что я теперь улыбаюсь как в Голливуде?

Володя. Неужели поставили виниры?

Турбина. Нет, я сняла брекеты.

Полина. Посоветуйте, Светлана Константиновна, что мне лучше сделать для такой же улыбки и обаяния как у вас?

Турбина. Деточка, только работать, работать на собой.

Галюня. Давайте начнём репетицию, у нас мало времени, монтировщики должны успеть поставить вечерний спектакль.

Полина. Как начнём? Опять без режиссёра?

Галюня. Он, наверное, скоро подойдёт...

Полина. Как в прошлый вторник?

Володя. Галя, ну правда, это уже надоело. Почему ты всё время его прикрываешь?

Галюня. Я не прикрываю, просто вам потом играть спектакль.

Полина. Я что должна сама себя разводить по мизансценам?

Турбина. Полиночка, хотите я вас разведу. Тем более, что мой выход нескоро.

Полина. Спасибо вам, Светлана Константиновна, у нас в театре есть на кого равняться! Звание заслуженного просто так не дают.

Володя. Ясно в чей огород камень. Кстати, Наталина Михайловна мне по секрету сказала, что мои документы уже в Москве.

Галюня. Владимир Андреевич, это правда? Я очень рада за вас.

Володя. Галя, спасибо. Со дня на день должен выйти приказ. Каждый день жду звонка из министерства...

Турбина (занимает место режиссёра). Итак, начнем. Галя, что там по пьесе?

Галюня (читает ремарку). "Альбер один, звонок в дверь. Он идёт открывает. На пороге стоит красивая девушка лет двадцати."

Турбина (показывает что играть). Значит так: Владимир Андреевич, берите в руки журнал или газеты, после отъезда жены вы остались один. (Малышевой.) Деточка, а ты приготовься за дверью.

Ноздрин берёт газету, открывает и читает.

Володя. "Вечерние новости: вчера на мосту через Сену чуть было не произошёл трагичный случай. Девушка хотела покончить жизнь самоубийством, спрыгнув в мутную реку. Течение едва её не унесло, но труппа спасателей..."

Галюня (поправляет). "Группа спасателей...."

Володя. "Группа спасателей вовремя подоспела и спасла захлебывающуюся в воде молодую особу. По всей вероятности она собиралась совершить этот поступок из-за безответной любви..."

Турбина. Давайте вот в этот момент и прозвучит звонок в дверь. Уже все понятно с предлагаемыми обстоятельствами. Драматург размазывает текст, как масло на бутерброд.

Галюня на пульте даёт звонок в дверь. Володя бежит открывать дверь.

Володя (открыв дверь). "Кошечка моя, Бернадетта, наконец-то ты примчалась ко мне, чтобы приласкать и помурлыкать нежные слова любимому Альберу на ушко...

Полина. "Дорогой мой, я должна тебе кое в чём признаться..."

Володя. "Белочка, погоди отпрыгивать от меня, дай мне насладиться тобой, пока жена в отъезде..."

Турбина. Подождите, что это за манеры?

Володя. Светлана Константиновна, что я опять не так сделал?

Турбина. Владимир Андреевич, у вас очень естественно и натуралистично, а вот Полина, как деревянная. (Полине.) Отойди от него, деточка, я тебе покажу как нужно играть французскую комедию. Давай еще раз звонок в дверь.

Турбина отодвигает Полину в сторону, идёт за дверь. Галюня на пульте дает звонок.

Володя (открыв дверь). "Кошечка моя, Бернадетта, наконец-то ты примчалась ко мне, чтобы приласкать и помурлыкать нежные слова любимому Альберу на ушко...

Турбина (с наигрышем и надрывом в голосе протягивая руку для поцелуя). "Дорогой мой, я должна тебе кое в чём признаться..." Понимаешь, что нужно играть?

Полина. Но ведь это вне предлагаемых обстоятельств, я пришла с ним разорвать всякие отношения...

Турбина. Какие обстоятельства, детка, во-первых, это - Франция, а во-вторых, зачем раскрывать все карты сразу, надо интриговать зрителя.

Полина. Чем? Наигрышем и надрывом в голосе?

Володя. А мне кажется, что Светлана Константиновна показала мастер-класс! Вот у кого надо учиться актёрскому мастерству, а не сопротивляться и не ломаться!

Турбина. Полина, вы сами попросили прорепетировать сцену...

Полина. Извините, пожалуйста. Можно ещё раз?

Полина идёт за дверь. Галюня на пульте даёт звонок.

Володя (открыв дверь). "Кошечка моя, Бернадетта, наконец-то ты примчалась ко мне, чтобы приласкать и помурлыкать нежные слова любимому Альберу на ушко..."

Полина (наигранно, как показывала Турбина). "Дорогой мой, я должна тебе кое в чём признаться..."

Турбина. Вот, молодец!...

Володя (заваливая её на диван). "Белочка, погоди отпрыгивать от меня, дай мне насладиться тобой, пока жена в отъезде..."

Полина (отталкивая его). Владимир Андреевич, вы можете меня так сильно не хватать, у меня синяки будут, что муж подумает?

Володя. Полиночка, неужели тебе не приятны мои объятия? А потом - тебя уже столькие похватали за жизнь, какая тебе разница: одним мужчиной больше, одним меньше...

Полина. Галя, почему я должна слушать это хамство?

Галюня (тихим голосом). Владимир Андреевич...

Турбина (перебивая). Владимир Андреевич абсолютно прав. Ты уже в третий раз замужем, тебе без разницы, кто и за какое место тебя ущипнет. Я видела, как ты крутилась всеми причинными местами перед режиссёром. В твоё время я была скромнее. Только улыбалась и краснела, улыбалась и краснела. Был у меня поклонник - Вольдемар, все ручки целовал, но я была неприступна.

Полина. Про вас же саму в театре говорят, что вы "падшая" женщина!!!

Турбина. Да, это правда. Один раз упала в оркестровую яму, играя Лису в сказке, сломала два ребра... Иногда на улице подверну лодыжку, руку сломаю. Но ни одного спектакля я не пропустила. Играла сломанная...

Вбегает Мехлер на сцену.

Мехлер. Сегодня в пошивку на примерку срочно Малышева, Ноздрин, Турбина.

Галюня. Наталина Михайловна, я ещё не успела артистам об этом сообщить, хотела подождать до перерыва.

Мехлер. Галина Дмитриевна, надо успевать. Не выполняете вы свои должностные обязанности. Приехала художник из Питера, она ждать не будет, пока вы проснётесь, на следующей неделе начинаем ставить свет, так что декорации и костюмы должны быть готовы!

Полина. Наталина Михайловна, как вы считаете, может быть мне работать в парике, чтобы не портить на завивке свои волосы?

Мехлер. Вполне.

Турбина. Подождите, в белом парике буду работать я, а вам, деточка, нужно было ещё лет десять назад начать пользоваться укрепляющими шампунями и мазями, чтобы оставшиеся волосы не потерять. Пересадка стоит очень дорого.

Володя. А давайте все выйдем в париках?

Мехлер. Оправдано. Вполне. Это может выглядеть как неожиданный приём в спектакле.

Володя. Кстати, Наталина Михайловна, с меня причитается кое-что для вас. Ответа пока нет из Москвы?

Мехлер. Пока нет, вы узнаете первым, я вам позвоню. А где Степан Петрович?

Пауза.

Галина Дмитриевна, где режиссёр спектакля?

Галюня (тихим голосом). Он ещё не подошёл... Скоро будет...

Мехлер. Ясно. Опять "не в форме". Я пошла к директору. Надо брать всё в свои руки, иначе вы окончательно превратите храм искусства в гниющее болото.

Мехлер уходит.

Галюня (вздохнув). Вполне...

Пауза.

Давайте продолжим репетицию... пожалуйста... а то мы так с места не сдвинемся сегодня, а премьера через полторы недели...

Турбина. Давайте возьмём себя в руки и отрепетируем уже, моя героиня тоже хочет выйти на сцену.

Галюня (говорит по трансляции). Дима, давай музыку. Лирическая тема.

Полина (продолжая сцену). "Дорогой мой, я должна тебе кое в чём признаться... Я больше не хочу быть твоей любовницей, Альбер, и приезжать в отсутствии жены к тебе как по щелчку пальцев..."

Володя. "Бернадетта, что ты такое говоришь, у нас же с тобой всё c'est bon "

Полина. "Нет не всё. Я встретила молодого парня и влюбилась, но вчера увидев его около Нотр-Дам-де-Пари с блондинкой бросилась к мосту и прыгнула в Сену, но меня спасли..."

Володя. "Так это о тебе написали в "Франс-суар" ? (Ищет газету, которую читал.) Ты хотела покончить с жизнью из-за какого-то болвана?!"

Полина. "Вовсе он не болван! Я люблю его! Вот твой подарок, решила всё вернуть (протягивает коробочку с ожерельем Альберу). А встретила я его на Монмартре в кафе. Он любезно угостил меня кофе с пирожным, рассказал о себе и признался в своих чувствах. Я, не задумываясь, поехала к нему. Он зажёг свечи, откупорил бутылку Шато О-Брион, встал передо мной на колени и прочёл сонет Ронсара:

Лимон и апельсин, твой драгоценный дар,

Целую сотни раз влюбленными губами,

Кладу себе на грудь, где полыхает пламя:

Пускай почувствуют мой сокровенный жар.

Когда же два плода в огне любовных чар

Воспламеняются - я их тушу слезами.

Ты смотришь на меня лукавыми глазами,

Как будто нанести готовишься удар.

Лимон и апельсин - два символа любовных.

Они подобие тех яблок баснословных,

Которыми прельстил бегунью Гиппомен.

Проказник и шутник Амур, что правит в мире,

Украдкой привязал к моим ногам две гири.

Как, легконогую, тебя возьму я в плен?

Это была незабываемая ночь. Я поняла, что кроме Даниэля мне никто не нужен. А вчера мы должны были встретиться у Собора Парижской Богоматери... Остальное ты уже знаешь. Мы больше не увидимся, Альбер, прости..."

Володя. Галя, что там дальше?

Турбина. Ну зачем вы прервали сцену?! Так прекрасно всё шло. Полиночка, деточка, я восхищена твоей игрой: так искренне и нежно вы сыграли!

Полина. Спасибо, Светлана Константиновна.

Володя. Вот именно из-за этого я и забыл свою реплику.

Галюня (подсказывая реплику). "Бернадетта, я не могу тебя просто так отпустить..."

Володя (продолжает). "Бернадетта, я не могу тебя просто так отпустить, ты единственная, кого я полюбил в мои годы".

Полина. "А как же Жаклин?"

Володя. "С Жаклин всё кончено, она умерла..." (Глубоко дышит.)

Турбина. В смысле умерла? Я ещё даже не вышла на сцену!

Галюня. Светлана Константиновна, вы что не читали пьесу?

Турбина. Я всегда только свои слова смотрю.

Галюня (подсказывая реплику Володе). "...умерла в моём сердце..."

Пауза.

Полина. "Альбер, когда она умерла?"

Володя. "...она умерла в моём сердце. Мне кажется, что у неё кто-то есть. Кошечка, я так одинок. Жена постоянно в разъездах на каких-то презентациях. Не знаю что она там презентует, полагаю что себя саму. Не бросай меня в тяжёлую минуту. Почему меня вчера не было на этом мосту? Я бы бросился вместе с тобой, как в омут с головой... (Плачет.)"

Полина. "Альбер, успокойся, пожалуйста, я думала, что ты меня будешь утешать, а происходит все наоборот". (Обнимает его.)

Володя. "Останься сегодня со мной, белочка, не скачи с ветки на ветку, просто помоги скрасить одиночество ..." (Наливает вино в два бокала.)

Полина. "Я могу немного побыть с тобой, но ничего большего."

Володя (протягивает бокал Бернадетте). "Большего мне и не нужно". (Поднимая бокал.) За нас! За наши разбитые сердца!

Чокаются. Выпивают. В этот момент Галюня даёт на пульте дверной звонок.

Полина. "Ты ещё кого-то ждёшь?"

Володя. "Никого, кошечка. А ты?"

Полина. "Альбер, это же не моя квартира."

Володя. "Точно. Здесь же живу я. Кто же это может быть?"

Галюня даёт на пульте ещё один звонок.

Галюня (шепчет Турбине.). Светлана Константиновна, что вы сидите? Это ваш выход.

Турбина. Что так быстро? Это уже двадцатая страница?

Галюня. Конец девятнадцатой, в самом низу.

Галюня даёт на пульте ещё звонок.

Володя (в сторону двери). "Кто там?"

Турбина. "Дорогой, я вернулась..."

Володя. "Это - Жаклин! Бернадетта, прячься под диван, нельзя, чтобы она тебя здесь застукала".

Полина. "Альбер, но я не помещусь под диваном."

Володя. "Но почему? Во всех фильмах любовницы помещаются. Давай я тебя запихну?!"

Турбина (за дверью). "С кем ты там разговариваешь?"

Володя (в сторону двери). "Сам с собой". (Полине.) "Прячься в ванной! Хотя нет, она может туда зайти..."

Полина. "Давай скажем, что я просто ошиблась дверью, случайно зашла..."

Володя. "Зачем зашла? За солью? И случайно осталась?"

Турбина (за дверью). "Боже мой, как долго... Я умру за этой дверью..."

Володя (в сторону двери). "Это был бы лучший выход".

Турбина (за дверью). "Что ты там сказал?"

Галюня даёт на пульте ещё звонок.

Володя (Полине.) "Бернадетта, в кино я видел, что укрытием служат шкафы..." (Галюне.) Но монтировщики не поставили шкаф на сцене. (Полине.) "Давай в кладовку!"

Полина прячется в "условной кладовке". Галюня на пульте звонит ещё настойчивее. В этот момент на сцене с париками в руках появляется Татьяна Лазаревна.

Зискина (Галюне). У вас уже перерыв? Я принесла вам померить парики.

Галюня. Таня, у нас еще идёт репетиция.

Полина выскакивает из кладовки и бежит к Зискиной.

Зискина (Галюне). Наталина Михайловна мне сказала, что нужно срочно подобрать всем парики, я вот нашла на складе из не идущего репертуара...

Полина. Татьяночка Лазаревна, можно мне вот этот (указывая на парик цвета блонд) померить?

Зискина. Володя, посмотри вот этот.

Ноздрин примеряет. К Полине подлетает Турбина, срывает с неё парик.

Турбина. Это мой парик, я по пьесе блондинка!

Полина. Зачем же так агрессивно, Светлана Константиновна. Можно было бы попросить, а не срывать с головы.

Зискина. Полина, надень этот... (Протягивая рыжий парик Малышевой.) Мне кажется, что тебе подойдёт.

Все артисты заняты примеркой париков. Зискина поправляет и помогает их надеть.

Галюня (говорит по трансляции). Дежурный монтировщик на сцену.

Зискина. Как вам всем идут эти парики, я чувствовала, что они понадобятся. С самого утра облазила весь склад, а там столько пыли, сами знаете про мою аллергию. На что только не пойдёшь ради любимых артистов.

Появляется Григорий.

Галюня. Гриша, почему вы не поставили шкаф на сцене?

Григорий. Галина Дмитриевна, но нам никто не говорил про шкаф.

Галюня. Тут по пьесе нужен шкаф. Принеси на сцену, пока они парики надевают.

Григорий. Но мне одному не дотащить из кармана на сцену. Остальные парни позже подойдут ставить вечерник.

Галюня. Хорошо. Тогда обозначь двумя ширмами.

Григорий уходит за ширмами.

Зискина. Оставляем все эти парики?

Володя. Может быть, мне всё-таки со своей головой работать? Путь дамы будут в париках.

Зискина. Володя, тебе не нравится? Я ещё поищу что-нибудь.

Полина. Татьяна Лазаревна, мне нравится!

Турбина. Ну раз другой альтернативы нет, придется работать в этом старье.

Зискина. Светлана Константиновна, я сейчас всё приведу в порядок, уложу на болване, всё будет хорошо.

Галюня. Танечка, нам надо продолжать репетицию.

Выходит Григорий с двумя ширмами, ставит на сцене, обозначив шкаф.

Зискина. Я так рада, что всем всё подошло. Извините. (Забирает парики, уходит.)

Галюня. Давайте продолжим репетицию. С вашего выхода, Светлана Константиновна.

Все заряжаются на свои мизансцены.

Володя. Давайте возьмём повыше, раз нам поставили мнимый шкаф? (Полине.) Полиночка, иди сюда. "Бернадетта, в кино я видел, что укрытием служат шкафы... Давай прячься туда!

Галюня даёт на пульте звонок. Полина прячется в шкаф.

Иду, иду, дорогая!"

Турбина (за дверью). "Я больше не могу ждать!!!

Ноздрин открывает дверь. Турбина на пороге.

А вот и я, Альбер!"

Пауза.

Галюня (подсказывая текст). "Почему ты так долго не открывал эту чёртову дверь?"

Турбина. Галя, сколько можно? Я знаю текст. На моё появление будут аплодисменты, я держу паузу. В конце концов, могу я нормально появиться на сцене или нет? Владимир Андреевич, давайте ещё раз. Чувствую если у меня подскочит давление, вам придётся вызывать скорую и заменять вечерний спектакль!

Галюня. Извините, Светлана Константиновна...

Турбина заходит за дверь. Галюня даёт на пульте звонок.

Володя. "Иду, иду, дорогая!"

Турбина (за дверью). "Я больше не могу ждать!!!

Ноздрин открывает дверь. Турбина на пороге.

А вот и я, Альбер!"

Пауза. Турбина в проеме двери кланяется мнимой публике.

Почему ты так долго не открывал эту чёртову дверь?"

Володя (целуя ей руки). "Жаклин, я не слышал звонка!"

Турбина (входя в комнату). "Нажимала кнопку битый час... Надо вызвать электрика, чтобы он отремонтировал звонок..."

Володя. "А почему ты вернулась сегодня, мы же договаривались, что до воскресенья, я останусь в гордом одиночестве и буду скучать по тебе, моя рыбка!"

Турбина."Я очень быстро уладила все свои дела и вот, вернулась, чтобы сообщить тебе одну новость... (Замечает два бокала и вино.) А это что?"

Володя. "Где?"

Турбина (берёт бутылку в руки). "Вот!!! Ты открыл Шато О-Брион?"

Володя. "Находясь в одиночестве, думая о тебе, я решил скоротать время за бокалом твоего любимого вина!"

Турбина."За двумя бокалами?"

Володя. "Что, кошечка?"

Турбина."Почему два бокала на столе?"

Володя. "Два? Точно, два! А это я представлял, что ты рядом со мной, чтобы мне одному не пить..."

Турбина."А помада?"

Володя. "Какая помада?"

Турбина."Помада на кромке бокала?"

Володя. "Да, и правда, здесь помада... Так это... это... я намазал помадой, чтобы не перепутать и не взять твой бокал, когда мои глаза от тоски нальются слезами..."

Турбина (резко обнимает его). "Как же я тебя обожаю, мой утёнок! Даже в моё отсутствие ты так страдаешь и плачешь, думая обо мне". (Кидает Ноздрина на диван.) "Я хочу насладиться тобой, моя страсть за все эти годы нашей совместной жизни не угасла..." (Прыгает на Ноздрина.)

Володя. Светлана Константиновна, вы можете это делать как-то помягче? Я же не надувной шарик, у меня будут ушибы от вашей гиперактивности. Мы уже не молоды, а потом моя жена может спросить: откуда эти синяки?

Турбина. Владимир Андреевич, я всегда полностью отдаюсь сцене и впускаю в себя все предлагаемые обстоятельства, в отличие от некоторых. Характер моей героини позволяет поступать страстно и самозабвенно.

Володя. Но не до такой же степени? Я хочу прийти домой живым! Галя! Ну...

Галюня. Светлана Константиновна, в вашем возрасте уже так скакать не прилично...

Турбина. В моем возрасте? Вы считаете мои годы, чтобы я быстрее покинула сцену? Моей героине всего лишь... всего лишь... около пятидесяти лет. И потом, Галина Дмитриевна, ваше место за пультом! Прав был Степан Петрович, сказав, что слишком много вы лезете не в своё дело! Пора с вами прощаться!

Галюня. Он так сказал?

Турбина. Ну не совсем так, если точно процитировать, то "когда же эта Горилла Дмитриевна, уйдёт на пенсию. Занимает две ставки: и помреж, и завтруппой... Не жирно ли ей, да еще и пенсию получает..."

Галюня улыбнулась. Ноздрин в шоке. Малышева высунулась из-за ширмы.

Вообще-то я на вашей стороне, несмотря на то, что мы почти одного года рождения с вами, правда, я немного помоложе.

Около Галюни появился Григорий.

Ну и одеваюсь я не на рынке или в секонд хенде, а в элитных супермаркетах и бутиках, каждый год обновляя гардероб. Да, меня узнают на улицах, здороваются. Не могу же я на голове платок завязать и валенки на ноги надеть?!

Галюня. Вы меня простите, пожалуйста... Я почти все деньги, которые зарабатываю, отдаю в детский дом, своих детей не получилось завести... Проблемы по здоровью... Когда муж умер я поняла, что жизнь быстротечна, а главное - у меня нет никого и никому я не нужна, моей семьёй стали вы... Ради этого я и прихожу на работу, а ещё ради тех, от кого отказались, кому сейчас тяжело, кто плачет, кого никто не обнимет и не прижмёт к груди... Мне не разрешили одной усыновить ребёнка, по закону - это не правильно... А в платке и в валенках мне тепло и удобно ведь за кулисами постоянные сквозняки... Наверное, скоро я уйду, не буду вас раздражать своей чрезмерной дотошностью, но не представляю как я там, за стенами театра, выживу... Смысл пропадёт.... Театр - для меня жизнь...

Пауза.

Григорий (пытаясь сменить тему). Галина Дмитриевна, вам что-то нужно ещё... на репетиции?

Галюня. Гриш, спасибо... Нет, я позову, если что-то понадобится.

Появляется Зискина с париком цвета блонд в руках. Григорий тихо уходит.

Зискина (возбужденно и радостно). Я вижу, что у вас пауза. Вот, я привела в порядок, причесала немного и уложила. Как вам?

Турбина. Спасибо, Татьяна Лазаревна, хоть что-то вы сделали за утро, не просто чаи гоняете.

Зискина. Полиночка, примерь, как будет смотреться на твоей голове? (Протягивает парик Малышевой.)

Турбина. Да вы что? Все против меня что ли?

Зискина. Светлана Константиновна, вам не нравится причёска?

Турбина. Таня, это мой парик!!! Я блондинка по пьесе!

Зискина. Как блондинка? Мы же вам отобрали рыжий парик, вам так хорошо он подошёл...

Полина. Татьяночка Лазаревна, рыжий будет у меня.

Зискина. Да? Хорошо, значит, я просто вас поменяю местами... (Турбиной.) Вы будете примерять сейчас? Я помогу.

Турбина. Нееет.

Зискина. Ладно. Пойду тогда подпишу, что всё наоборот. Правильно?

Турбина. Правильно.

Зискина уходит, бормоча что-то под нос.

Галюня. Давайте продолжим репетицию... У нас мало времени. Ещё даже не вышел Олег.

(Даёт реплику, с которой нужно продолжить.) "Альбер. Жаклин, давай охладим пыл, выпив вина..."

Володя. "Жаклин, давай охладим пыл, выпив вина..." (Наливает в бокалы вино.)

Турбина. "Конечно, дорогой, тем более сегодня годовщина нашей свадьбы, и я приготовила тебе сюрприз."

Володя. "В самом деле, рыбка? Я совершенно забыл... А какой сюрприз?"

Турбина. "Об этом ты узнаешь чуть позже." (Поднимает бокал.) "За нас! За наши... любящие сердца!"

Турбина и Ноздрин выпивают.

Галюня (по трансляции). Дима, давай лирическую тему.

Звучит лирическая любовная тема.

Турбина. "Альбер, у меня закружилась голова, от этого прекрасного напитка. Мне нужно тебе кое-что рассказать... Но прежде, чем это сделать, вспомни, как мы с тобой познакомились?"

Галюня (шепчет артистам). Здесь Альбер и Жаклин танцуют.

Турбина. Галя, мы можем во время танца говорить этот текст!

Турбина приглашает на танец Ноздрина.

Володя. "Дорогая птичка, наша встреча была, как гром среди ясного неба."

Турбина. "Это в каком смысле?"

Володя. "Кошечка, ты возникла передо мной внезапно, появившись из-за угла, и хотела перебежать дорогу, чуть не попав под колёса моего автомобиля. Я резко нажал на тормозную педаль, но голова моя была без тормозов от твоей красоты..."

Турбина. "А во что я была одета?"

Володя. "Ты была без нижнего белья..."

Турбина. "Я практически никогда его не ношу, моя фигура позволяет это делать, я чувствую себя свободной, словно обнажённая плыву по течению реки... Только я не об этом, что на мне было сверху?"

Володя. "Сверху? Прекрасная шляпка..."

Турбина. "Боже мой... В каком платье я была?"

Володя. "А разве на тебе был не брючный чёрный костюм?"

Турбина. "Нееет, я его надеваю только на похороны."

Володя. "Ах да, ты была в короткой зелёной юбке с разрезом до..."

Турбина. "Альбер, я ненавижу зелёный цвет!"

Володя. "Я прекрасно это помню, решил проверить тебя: сама-то помнишь то прекрасное платье от Кардена."

Турбина (раздражённо). "Не от Кардена, а от Готье!"

Володя. "Я их всегда путаю, да и какая разница от кого..."

Турбина. "Очень большая разница!"

Из "мнимого шкафа" высовывается Малышева.

Полина. Когда вы мне дадите реплику, чтобы я уронила стул?

Турбина. Галя, ты можешь следить за артистками? У нас ещё только полсцены прошло. Всё... Меня выбили... Я забыла текст...

Галюня (Малышевой). Полиночка, я тебе скажу, когда греметь в шкафу. (Турбине.) Ваш текст: "Очень большая разница!"

Турбина. Я уже это говорила.

Галюня (Турбине.) Так дальше текст Владимира Андреевича: "Ты хотела мне сделать сюрприз, белочка!"

Турбина (Галюне). Я поняла, какой мой текст дальше... "Альбер, сюрприз сам появится..."

Володя. "Ты хотела мне сделать сюрприз, белочка!"

Турбина. "Альбер, сюрприз сам появится буквально с минуты на минуту..."

Вбегает Мехлер на сцену.

Мехлер. Дорогие артисты, прошу вас не надолго прерваться и сходить в пошивку.

Турбина. Мне сегодня, в конце концов, дадут отрепетировать сцену до конца?!

Полина. Мне можно выйти из шкафа? Честно говоря, я там засиделась уже...

Мехлер. Да, давайте, за пять минут можете померить костюмы и выпить кофе в гримёрках.

Все начинают потихоньку расходиться. Галюня тоже встает из-за стола и хочет выйти со сцены.

А вас, Галина Дмитриевна, я попрошу остаться. Отключите трансляцию.

Галюня нажимает тумблер отключения пульта.

Галюня. Что-то случилось, Наталина Михайловна?

Мехлер. Случилось.

Галюня. Степан Петрович заболел?

Мехлер. Вопрос о главном режиссёре пока ещё решается...

Галюня. Его увольняют?

Мехлер. Не его.

Галюня. А кого?

Мехлер. Вас.

Галюня. Вы шутите.

Мехлер. Я была у директора, мы долго обсуждали Ваши компетенции, должностные обязанности, их выполнение и прочее...

Галюня. Я не справляюсь с работой?

Мехлер. С одной работой, мягко говоря, вы справляетесь, а вот с другой - нет.

Галюня. В каком смысле?

Мехлер. В прямом. С завтрашнего дня вы освобождены от должности заведующего труппой театра.

Галюня. Это директор так решил?

Мехлер. Да, именно, директор.

Входит Зискина с париками в руках.

Зискина. Галя, у вас перерыв?

Мехлер. Да, Татьяна Лазаревна, небольшой перерыв.

Зискина. Наконец-то, я тогда могу всем померить парики. Наталина Михайловна, видите, как только вы мне дали задание, я моментально стала его выполнять, облазила весь склад, а там такая пылища, у меня ведь на неё аллергия...

Мехлер. Вы молодец, Татьяна Лазаревна, работаете оперативно в отличие от некоторых. Я директору замолвлю о вас словечко, чтобы не провожали вас пока на пенсию. К тому же очень сложно найти специалистов по такому узкому профилю.

Зискина. Наталина Михайловна, спасибо вам огромное, я так рада! Дайте обниму вас! (Лезет к Мехлер с объятиями.)

Мехлер. Не нужно этого, Татьяна Лазаревна, идите работать.

Зискина. Галя, а ты чего такая смурная?

Галюня. Таня, я... я...

Мехлер. Татьяна Лазаревна, можете пока пройти по гримуборным и померить актёрам парики.

Зискина. Бегу-бегу. (Уходит.)

Мехлер. Так вот, Галина Дмитриевна, мне тяжело об этом говорить, зная, сколько лет вы отдали этому театру, но всему когда-то приходит конец. Надо уступать место молодым.

Галюня. Да, конечно, я понимаю, куда мне теперь идти?

Мехлер. Можете продолжать репетицию, должность помощника режиссёра за вами пока остается, но мы уже разместили на сайте эту вакансию, не думаю, что-то кто-то в ближайшие дни откликнется...

Галюня. А кто теперь будет завтруппой?

Мехлер. Я. Так директор решил.

Галюня. Но вы же заведующий литературной части?

Мехлер. Придётся как-то совмещать эти две непростые должности, конечно, будет немного трудно в первое время, но я очень быстро вникаю во все дела. Кабинет можете освободить мне после репетиции, нельзя останавливать процесс, сейчас я не буду вас заставлять собирать вещи и передавать все журналы и табели.

Галюня. А где же мне раздеваться и пить чай?

Мехлер. Вот об этом-то я и сказала директору, что вы тут приходите только чаи гонять, а не заниматься работой. В служебном гардеробе оставляйте ваши вещи, а чай попьёте и дома. Или в перерыве можно в ближайшей столовой спокойно перекусить. А то по всему театру едой пахнет.

Галюня. Вдруг завтра... кто-то откликнется... на должность... помрежа?

Мехлер. Вполне, но не думаю. Если так произойдёт, то это к лучшему для всех нас, а главное для храма искусства. Вы поймите, что я не для себя стараюсь, а для театра, чтобы его не превратили в протухшее болото, покрытое плесенью... Вы будете собирать артистов на репетицию, или это сделать мне?

Галюня молчит. Мехлер включает пульт, берет микрофон.

Репетиция продолжается, хватит сидеть в гримёрках. Всем на сцену! (Уходит.)

Галюня медленно садится на стул берет микрофон в руки, тихим голосом.

Галюня (по трансляции). Дорогие артисты, прошу вас пройти на сцену. Продолжаем репетировать...

К Галюне подошёл Григорий.

Григорий. Галина Дмитриевна, я всё слышал... Может быть, придумать что-то и убрать эту кикимору саму из театра?

Галюня. Гриш, ничего не надо.

Григорий. Но ведь она лезет везде своими щупальцами, директора против настраивает. Это же все знают и молчат.

Галюня. Мне лучше самой уйти, я не хочу ни с кем воевать... Театр уже не тот, каким был когда-то...

Григорий. Но нельзя всё так оставлять! Она же сама разрушит и развалит театр... Давайте объединимся и пойдём все вместе к руководству. Галина Дмитриевна, сначала она вас уберёт, потом примется за остальных работников, артистов, которые ей не будут поклоняться и улыбаться. Мы же сюда пришли не дружить, а работать!

На сцену вбегает Емелин с сумками в руках.

Олег. Галя... Галя, ну чего дошли до моей сцены, я как только отыграл в садике три спектакля, сразу же прибежал. Помнишь, еще месяц назад предупреждал тебя, что у меня по вторникам утром халтуры. Благо пробок на дороге не было, я с окраины приехал. Надеюсь, что Турбина не возмущалась, что меня нет. И кстати, до моей сцены ещё десять страниц, можно было прорепетировать эти сцены...

Григорий. Здравствуйте, Олег Александрович...

Олег. Привет, Гришка.

Галюня. Олег, ты не переживай, всё нормально...

Олег. Галя, как не переживать. Я весь в мыле, мне семью кормить надо. Сегодня премию выпишут, а завтра чем ребёнка кормить? Я тебя предупреждал заранее, ты хоть помнишь это?

Галюня. Конечно, помню. Мы только что дошли до твоего появления. Не переживай, я всё равно бы тебя прикрыла.

Олег. Галюня, ты - золото!!! Я тогда кидаю вещи в гримёрку и сразу на сцену. (Убегает.)

Григорий. Сегодня вы его прикрыли, а потом... что будет дальше? Кикимора его не прикроет, а первого сдаст, докладную напишет, а там - не только премию, а и зарплату с него снимут. Он же больше по халтурам бегает, а не в театре работает.

Галюня. Гриш, у него ребёнок маленький, жена не работает, крутится Олежка как может.

На сцене появляется Малышева.

Полина. Ещё не начали? Я в пошивке была, Галина Дмитриевна, наши девчонки такое красивое платье мне сшили, надену ещё рыжий парик и буду настоящей француженкой!

Галюня. Я рада, Полина, что тебе понравилось. Ты очень хорошо репетируешь, у тебя роль получится очень выигрышная. Зрители оценят, а мужчины влюбятся в тебя, будут охапки цветов после спектакля дарить.

Полина. Лучше бы дарили корм для кошек, а то у меня столько денег на него уходит. Я в шкаф, жду реплику.

Григорий (Галюне). Хотите я вами тут посижу? Всё равно в цехе работы нет.

Галюня. Спасибо, Гриш.

На сцену выходят Турбина и Ноздрин. Емелин зарядился за дверью.

Турбина (Володе). Всё-таки надо сверить точный текст, я работаю по репликам...

Володя. Светлана Константиновна, я вам стараюсь все реплики подавать, как написано в пьесе.

Турбина (Галюне). Мы можем продолжить репетицию или Емелина, как обычно, нет?

Олег (открывая дверь). Светлана Константиновна, я уже полчаса сижу за дверью и жду реплику.

Галюня. Владимир Андреевич, давайте с вас.

Володя (Турбине). "Ты хотела мне сделать сюрприз, белочка!"

Турбина. "Альбер, сюрприз сам появится буквально с минуты на минуту..."

Галюня (шепчет Малышевой). Полина, греми в шкафу.

Полина роняет что-то на пол, раздаётся грохот.

Турбина. "Дорогой, ты слышал этот звук?"

Володя (Турбине). "Какой звук, мышка?"

Турбина. "Из шкафа."

Володя. "Там никого нет. Тебе показалось."

Турбина направляется в сторону шкафа.

"Дорогая, прошу тебя не открывай..."

Турбина. "Я всё поняла. Почему же ты мне раньше не сказал?"

Володя. "Прости... я не смог тебе признаться..."

Турбина. "Ты... ты... подготовил мне сюрприз к годовщине свадьбы!"

Пауза.

Володя. "Да-да... Именно, сюрприз..."

Турбина. "Альбер, значит ты помнил!"

Володя. "Конечно, как я мог забыть о таком важном событии в нашей жизни."

Турбина. "А что это за коробочка?" (Берёт в руки, открывает.) "Какое прекрасное ожерелье!"

Володя. "Это тебе, дорогая..."

Турбина. "Альбер, помоги мне надеть его!"

Ноздрин застегивает ожерелье на шее Турбины, глядя на шкаф.

Галюня на пульте дает звонок.

Володя. "Ты кого ждёшь, мышка?"

Турбина. "Этот - сюрприз!"

Турбина идёт к двери, открывает её, на пороге стоит Емелин с букетом цветов и с бутылкой Шато О-Брион.

Олег. "Жаклин, это тебе..." (Протягивает подарки Турбине.)

Турбина. "Что случилось? На тебе же лица нет..."

Володя. "Это кто?"

Турбина (Ноздрину). "Позже расскажу..." (Емелину.) "Только держись! Иди ко мне я тебя обниму и прижму к своему сердцу..."

Емелин бросается на грудь к Турбине, плачет.

Володя. "Что вы себе позволяете? На моих глазах, в моём доме..."

Турбина. "Помолчи, Альбер! Разве ты не видишь, что Даниэлю плохо..."

Володя. "Сейчас мне будет плохо..."

Турбина. "Открой вино и налей моему любимому мальчику..."

Володя. "Любимому мальчику?"

Емелин на груди Турбины рыдает, Ноздрин открывает бутылку, наливает вино в бокалы.

Турбина (Емелину). "Успокойся, что произошло?"

Олег. "Жаклин, она погибла..."

Турбина (Емелину). "Кто?"

Олег. "Моя любовь... Вчера она бросилась в Сену... По этому не пришла на встречу к Нотр-Даму..."

Володя. "Подождите, так вы - не любовники?"

Турбина (Ноздрину). "Ты с ума сошёл... Это - мой сын..."

Володя. "Но у нас тобой нет детей."

Турбина. "Даниэль - мой внебрачный сын, я родила его двадцать лет назад до нашей встречи и все эти годы скрывала от тебя... Думала, что ты не примешь меня с ребёнком... Дай мне бокал."

Ноздрин протягивает один бокал Турбине.

(Емелину.) "Вот, выпей мой мальчик. (Ноздрину.) Спустя годы, когда Даниэль вырос, я решила познакомить тебя с ним. Больше уже не могу скрывать моё частое отсутствие. Я решила, что семья должна воссоединиться."

Володя. "Пожалуй, я тоже выпью." (Залпом опустошает бокал.)

Олег. "Теперь мне нет смысла жить... Я пойду сегодня на мост и брошусь вслед за ней..."

Турбина (Емелину). "Прекрати говорить глупости, Даниэль... Мы найдём тебе другую любовь."

Олег. "Но я не хочу другую..."

Турбина (Ноздрину). "Альбер, налей ему ещё вина, оно должно подействовать как успокоительное средство.."

Ноздрин наливает ещё вина, из шкафа выбегает Малышева.

Полина (Емелину). "Даниэль, я жива, меня спасли..."

Олег (Малышевой). "Бернадетта?"

Они обнимаются.

Турбина. "О-ля-ля..."

Полина (Емелину). "Любимый, я тебя вчера увидела с блондинкой и решила, что ты мне изменяешь."

Олег (Малышевой). "Я всего лишь хотел тебя познакомить с моей маман."

Полина (Емелину). "Так это Жаклин вчера была с тобой? И она твоя..."

Олег (Малышевой). "Да, любимая."

Турбина (Ноздрину). "Альбер, я ничего не понимаю... Кто это?"

Володя. "Прости, кошечка, я хотел тебе признаться... Это... это моя..."

Полина. "Дочь!"

Турбина (Ноздрину). "У тебя есть дочь?"

Володя. "Да, от первого брака, ещё до встречи с тобой, у меня родилась Бернадетта, я скрывал от тебя это... А сегодня хотел тебя познакомить с ней."

Турбина (Ноздрину). "Но как она оказалась в шкафу?"

Полина. "Я сама залезла туда перед вашим приходом! Мы хотели сделать необычный сюрприз... Ну как в цирке, знаете, але-оп! Понимаете?"

Турбина (Ноздрину). "Я не понимаю..."

Олег (Турбине). "Жаклин, я понял: неожиданное появление, когда Альбер тебя бы подготовил к этому. Впрочем, это уже неважно! Разреши представить тебе мою невесту!"

Турбина (Малышевой). "Приятно познакомиться... Но я думала, надеялась, что она будет помоложе."

Полина. "Вообще-то мы с ним ровесники!"

Володя. "Конечно, ровесники. Давайте выпьем вина! За нас! За вас! За всех!"

Раздает бокалы, Емелин встает на колено перед Малышевой.

Олег (Малышевой).

"Лимон и апельсин, твой драгоценный дар,

Целую сотни раз влюбленными губами,

Кладу себе на грудь, где полыхает пламя:

Пускай почувствуют мой сокровенный жар."

Турбина. "Дети мои, даю вам моё благословение."

Володя. "Я тоже даю! Поцелуйтесь."

Емелин встаёт с колена. Хватает резко Малышеву и начинает страстно целовать.

Полина (отбиваясь от Емелина). Прекратите, Олег Александрович, что вы себе позволяете.

Олег (Малышевой). Полиночка, а что такого?

Полина. Ваш длинный язык достал почти до моих гланд.

Олег (Малышевой). Это же французский поцелуй.

Турбина. Прямо - сама целомудренность...

Володя. Это же финал спектакля, должен быть апофеоз и страсть во всём!

Олег. Действительно, Полина, тебе не привыкать целоваться, стольких партнёров сменила по жизни, я уже со счёта сбился...

Полина. Господи, когда же вы от меня отстанете?! Хватит считать мои браки! Завидуете, что я третий раз замужем? Думаете, я мужей как перчатки меняю..?

Турбина. Вот и призналась.

Полина. Наверное, не от хорошей жизни... Первый муж меня бросил, ушёл к подруге, с которой мы были не разлей вода, все праздники вместе, даже в отпуск на море ездили втроём, чтобы не бросать её одну. Там-то я и застала их в одной кровати. Второго сбила машина... насмерть... Он шёл в театр встречать меня после вечернего спектакля, не хотел, чтобы я в потёмках добиралась одна улицам домой...

Володя. Почему ты об этом не рассказывала?

Полина. А зачем? У вас у самих полно забот: свои семьи, дети... В третий раз вышла замуж, чтобы не одной умереть. Мои кошки не смогут вызвать скорую и стакан воды не принесут. Хотя и не люблю его, мы как друзья, но спасибо, что заботится обо мне и о питомцах, когда уезжаем на гастроли...

Ноздрин и Емелин обнимают Полину.

Не нужно меня жалеть, только, пожалуйста, больше ничего не говорите о моих замужествах.

Турбина. Григорий, хорошо, что ты здесь. Пожалуйста, поправь диван, как он должен стоять изначально.

Григорий. Хорошо, Светлана Константиновна.

Григорий выходит на сцену и поправляет диван.

Ещё что-то нужно?

Турбина. На следующую репетицию поставьте нормальный шкаф, а не эти ширмы. Актриса должна поместиться внутрь и просидеть в темноте целую сцену. А вообще за этим должна следить Галина Дмитриевна. У нас же всё для артистов делается. Да, Галина Дмитриевна?

Галюня лежит на тексте пьесы и не шелохнётся, рука свисает со стола.

Ну вот отключилась от процесса.

Григорий подходит к Галюне.

Григорий. Она не дышит...

Турбина. Как рыба что ли: набрала дыхание и ушла на дно?

Григорий. Она умерла.

Володя. Что значит умерла? (Направляется к пульту помрежа.)

Григорий. Не подходите. Нельзя её трогать до приезда полиции.

Полина. Какой полиции?

Турбина. Господи, она же на пять лет меня моложе... Она что вправду не дышит?

Григорий. Нет. Не кричите.

Пауза. Все смотрят на Галюню.

Олег (шёпотом). Давайте, может быть, её положим на диван, а то как-то плохо, что труп сидит?

Володя. Гриша, прав, нельзя трогать ничего. Потом ещё на ней найдут наши отпечатки и обвинят в убийстве...

Турбина. Что вы говорите?

Полина. В убийстве?

Турбина. Как я могла её убить? Со сцены не уходила.

Григорий. Словом. Её сердце не выдержало по всей видимости.

Олег. Какими словом?

Григорий. А вы не знаете, что кикимора её уволила сегодня?

Полина. Наталина Михайловна?

Григорий. Пока вы все пили кофе в перерыве, Мехлер говорила с Галюней. Я слышал, как она её выпнула из театра... А куда Галине Дмитриевне идти? У неё никого нет.

Володя. А кто же её будет хоронить?

Григорий. Мы.

На сцену входит Зискина.

Зискина. Уже закончили? Я вот ещё подобрала парики Володе и Олегу...

Володя. Таня, тише. Галюни больше нет.

Зискина. Как нет? Вот же она.

Олег. Это всего лишь её тело. Галина Дмитриевна умерла.

Зискина роняет парики, начинает тяжело дышать.

Турбина. Господи, налейте кто-нибудь вина из бутылки Татьяне Лазаревне.

Ноздрин наливает в бокал вина, протягивает Зискиной.

Полина. Можно я пойду в гримёрку? Как-то тяжело находиться рядом с мёртвым человеком.

Володя. Никому нельзя уходить, скоро нас всех, как свидетелей, будут допрашивать.

Полина. Но я же ничего не делала. (Плачет.)

Григорий. Мы все сделали своё дело: не поддержали, не заступились...

Олег. Прям, как у Достоевского: "всякий пред всеми за всех и за всё виноват".

Зискина (приходя в себя). Я кое-что поняла... Я знаю, кто её убил...

Все смотрят на Зискину. Пауза.

Но я ничего не скажу.

Турбина. Нам, Татьяна Лазаревна, можете не говорить, а вот людям в погонах придётся выложить всю правду.

Полина. Лучше сейчас признайтесь нам, потом же вам легче будет.

Зискина. Я не могу.

Володя. Татьяна Лазаревна, шепните мне на ушко, я никому не скажу.

Олег. Почему же на ушко, мы тоже хотим знать. Вслух пусть говорит.

Все, кроме Григория наступают на Зискину, забыв про Галюню: "Лучше признавайтесь", "Мы все хотим знать", "Что вы скрываете, Татьяна Лазаревна?", "Всё равно мы вас разговорим", "Татьяночка Лазаревна, ну, пожалуйста, скажите".

Зискина. Хорошо. Я расскажу.

Турбина. Наконец-то мы узнаем правду.

Зискина. Вчера днём мы созвонились с Галей, договорились встретиться и пообедать. Я встала утром, сходила в душ, в моём доме находится аптека. Закончились таблетки накануне. Я решила выйти пораньше, чтобы купить триган Д...

Олег. Можно ближе к делу?

Зискина. Не перебивайте меня, пожалуйста, я могу забыть что-то. Хотя с памятью у меня всё в порядке. Я спустилась вниз, зашла в аптеку, а девочки-фармацевты мне и говорят, что триган теперь только по рецепту продаётся. А где мне взять рецепт? Кто выпишет?

Полина. Причём здесь триган?

Зискина. Как причём? Я его всегда принимаю от головной боли...

Турбина. А Галина Дмитриевна?

Зискина. Я не знаю, вроде бы, она пьёт спазган.

Турбина. Вы с ней встретились?

Зискина. Да, вот я вам и рассказываю... Ну вот, вы меня сбили с мысли....

Володя. Когда вы встретились с Галюней?

Зискина. В двенадцать часов и пошли обедать. Но я уговорила девчонок всё-таки продать мне две упаковки, потому что не могу я, когда смена погоды только триган меня спасает.

Олег. Татьяна Лазаревна, смотрите на меня. Вы в двенадцать часов встретились с Галюней, что она вам сказала?

Зискина. Да, она мне всё и сказала.

Все. Что?

Зискина. Пойдем, говорит, Танюша, пообедаем и я тебе кое-что расскажу.

Турбина. Ну и?

Зискина. Только по секрету, ладно, и без передачи?

Все. Да.

Зискина. Она подозревает, что её хочет сместить кикимора. Как-то странно в пятницу Наталина Михайловна посмотрела на Галю. Но Позднячка прочитала всё по её глазам...

В этот момент на сцене появляется Мехлер.

Мехлер. Галина Дмитриевна, вы освободили кабинет? Я готова к переезду.

Все замерли. Смотрят на Мехлер.

Все (шепотом). Убийца...

Луч света падает на Галюню. Все остальные оказываются в темноте.

Голоса:

- Галя, тебя только за смертью посылать!

- Когда же Позднячка уже свалит на пенсию?

- Ты реплику кинешь, или мне в гримёрку за ролью бежать?

- Срочно вызови костюмеров, мои колготки порвались!

- Когда мы уже пойдем на перерыв, Галя?

- Почему не даёшь третий звонок?

- Хватить дрыхнуть за пультом!

Галюня (резко проснувшись). Сейчас, сейчас дам звонок. (Нажимает на кнопку пульта.) Доброе утро, дорогие артисты, прошу всех спуститься на сцену к началу репетиции.

Затемнение.

9.11.2024

e-mail.shurshik_2005@mail.ru, krispen@krispen.ru

https.//krispen.ru/

(C) Все права защищены в "Театральном агенте".

https://teatral-agent.ru/compositions/author/view/1762/ Постановка в профессиональных театрах и любительских коллективах без разрешения автора запрещена.