Чупин Олег Евгеньевич: другие произведения.

Командир. Часть 2. Урал.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Оценка: 4.31*65  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Фанфик к Боярской сотне Прозорова. Альтистория, наши в 16 века времена Ивана IV Грозного.

  
   КОМАНДИР. Часть вторая. Урал.
   Урал- Яик. Будущий город 'Святого Петра град' или Петроград (Питер). 14 марта - 31 мая по новому стилю 1553 года от РХ.
   Закладка первого камня нового города и это была не метафора, Черный собственноручно положил первый булыжник в вырытую траншею фундамента под боярский клуб, произошла 15 марта по новому стилю 1553 года от рождества Христова в 12 часов 00 минут. Точное время было установлено по часам, которые имелись на руках в механическом исполнении у большинства попаданцев и были в прекрасном работоспособном состоянии. С выбором как назвать город ни каких разногласий не возникло, единогласно проголосовали, что сей ново возводимый град наречь 'Святого Петра град' или коротко Петроград или совсем кратко, то Питер.
   Еще сразу после прибытия разослали во все стороны ежесуточно сменяемые дозоры в количестве от десятка до полусотни, в каждый из дозоров входил один воин из семьи шамана, который так и остался вождем семьи, совместив на добровольной основе обе власти и светскую и духовно-идеологическую.
   К моменту закладки уже успели расконсервировать оба экскаватора и бульдозер, но пока не приступили к работе, Владимиров с добровольными помощниками из числа своих боевых холопов, проводил разметку будущего рва с валом. Заодно изучая грунт на участке строительства, чтобы случайно уже построенные сооружения не поплыли в сторону, в самый не благоприятный момент, на радость подступившего врага. Начали рыть ямы под фундаментные блоки железобетонного забора из Курковки. На плоской вершине сопки, раскинули все имеющиеся палатки, используя в качестве эрзац палаток снятые с авто тенты. Все 'домики грудничков' составили в одно место, образовав из них подобие улиц, стали рыть землянки и ставить шалаши. В ближайшие рощи ушли бригады лесорубов, под охраной наемных псковичей и боевых холопов 'витязей'.
   Всех коней, коров и бедных сохранившихся овец выгнали в окрестную степь, пусть сами кормятся, под присмотром тех же евростепняков и табунщиков, из числа бывших замковых конюхов. Старшими уходили бывшие конюхи ООО 'Альфа' в сопровождении части своих боевых холопов. Хотя каждый вечер волов, коров и лошадей, за исключением степных, загоняли за щиты 'гуляй-городов', которые образовали временную сплошную стену, отгородившую закладывающийся город от степи, где и подкармливали остатками сена, выдавая пайки запаренного ячменя или овса.
   Пока не началась распутица ушли поисковые партии вверх по Яику, под руководством Молота, Кортышева и на юг, не плохо знающего геологию Слепнева в составе их боевых холопов и проводников из спасенной семьи, как их уже успели назвать 'живые', так как название их семьи звучало для русского уха как 'умрэш'. И с учетом истории знакомства с ними, достаточно говорящее новоназвание. Обе дальние поисковые партии снабдили парой радиостанций 'Северок К' с комплектом запасных батарей. Поиски происходили не вслепую, с этой стороны попаданцам было легче, чем их предкам. Примерные места расположения ресурсов они знали, а координаты залегания золота, железных, медных и оловянных руд знали точно, в ноуте Золотого информация по крупным месторождениям была заложена, только до большинства из них в настоящее время исходя из сложившейся ситуации, добраться, было затруднительно.
   Чета Курковый ушла одной партией, так же с парой проводников из 'живых' и тремя десятками наемных 'скобарей'. Их задачами было подыскать на Сакмаре и Уралу - Яику, как можно ближе к строящемуся городу, места для установки водяных колес. Этим занимался, глава семьи, как ни как тридцать лет проектировал и строил гидроэлектростанций, по сути плотины. А его вторая половина, как агроном, хотя и не с сильно большим стажем реальной работы по специальности, но с большим желанием заниматься любимым делом, находила и размечала места под усадьбы новых бояр и деревни крестьян, осуществляла их привязку к местности, с учетам пригодных под пашни земель.
   Еще отдельной партией ушел Швидко, так же с проводником из 'живых' и собственными воинами. Его задача была подобрать места для расположения конских табунов попаданцев, с учетом особенностей обороны подобных объектов, усадьб - острогов бояр-коннозаводчиков, крестьянских деревушек, так же с фактической привязкой строений к местности, пашнями для крестьянской деревни, лугами под сенокосы и выпаса элитных лошадей для их разведением. Держать вместе всех лошадей-попаданцев посчитали рискованно, решив разделить их на одиннадцать микро табуны по одному жеребцу и девятнадцати кобыл. Хотя в действительности это деление и было еще в 21 веке. Каждый из конюхов отвечал за свою группу из двадцати лошадей. Для поддержания порядка в группе имелся один жеребец. Пять групп состояли из буденовской породы, пять из владимировских тяжеловозов и одна из десяти советских тяжеловозов, попавших в прошлое в качестве тягловой силы реконструкторских повозок, взятых для создания псевдоисторического антуража.
   К концу первой недели прибытия на Яик, над рекой засеребрился весенний воздух. Весело зашумело в ближайших от холма рощах. С глухим шорохом садился жухлый наст. Солнце все выше поднималось над степью. С крыш, от успевшего выпасть снега, застучала капель, вызывая на сердце томление. Отзвенели хрусталем сосульки, подрезанные лучами весеннего солнца. На березке, выросшей почти около самого яра, маленькая синичка завела свою бодрую весеннюю песенку. Разошлись серые тучи, и заголубело небо. Зачернели проталины, во времянки на сапогах принесли первую грязь.
   Уже через неделю вершина сопки преобразилась. Над обрывами взметнулась ввысь на три метра железобетонная стена толщиной почти двадцать сантиметров, с внутренней, городской стороны на полтора метра присыпанной землей, ширина присыпки составляла порядка трех метров. Там где естественные обрывы отсутствовали, по земле пролег ров глубиной десять и шириной все двадцать метров. За рвом высился вал высотой в пять метров, на котором стационарно установили щиты от 'гуляй-городов'. Остальные щиты перекрывали периметр над естественными обрывами, для которых не хватило железобетонных панелей забора. 01 План Оренбурга (1760 г.) []
   План Оренбурга (1760 г.)
   Планировку и руководство строительства города сразу взял на себя Семенов, вспомнивший о своей профессии архитектора. Задача захватила Виктора, ведь не многим удаётся спроектировать и построить город собственными руками. К нему присоединилась чета Владимировых, так же не забывшие свою профессию инженеров-строителей. Архитектурно-строительный совет сразу решил, что ни каких узких, только телеги проехать и извилистых улиц и переулков с проулками в их городе не будет. Будет как в родном Питере покинутой реальности или Оренбурга, так же из их мира. В основе генерального плана города лежал принцип линейного строительства, а именно - возведения зданий вдоль определенных линий, считавшихся границами улиц; симметричное расположение зданий; наличие главной центральной площади, на которой планировалось возвести дворец клуба; смыкание фасадов, даже в начале возведения града, желательно каменных или кирпичных домов, хотя в первое время возможны и деревянные, и даже глинобитные домишки, стоявших вдоль улиц и так же на будущее стилевое единство каменных и кирпичных зданий. И вот теперь, согласно плану, на окруженной стеной территории споро поднимались дома-времянки, по типу казарм в Ямм-на-Желче. Было решено возводить их, как для экономии времени, так и для экономии ресурсов. Все равно лес сырой и тем более весенний, который даже если и высушишь, то года через два-три постройки сгниют, ибо лес рубили весной, с соками.
  
  
   А так времянки года два-три простоят, а потом и из хорошего, сухого леса можно построить или камня с кирпичом. К этому времени должны выйти на полную мощность производства кирпича с природным камнем, которые и пойдут на строительство. Вот и рубили лесорубы в ближайших рощах тонкомер, не трогая строевые деревья, но часть из них все же срубили и приволокли в Питер.
   Логунов выполнил поручение Черного и за время пути совместно с женой и при помощи Сенявина, Ушакова, Лазарева, Батова и Монахова рассчитал и начертил чертежи двух видов судов. Парусно-дизельного красавца для открытого моря-окияна и небольшого двух мачтового судна типа река-море или вернее большое озеро, если за реки брать Урал и Волгу, а за море Каспий. Первое условно можно было отнести к классу клиперов, второе к классу шхун. Вот для постройки этих уральских шхун и рубился строевой лес. В сушилках высушат месяца за три-четыре, и с год-два прослужат. А там пусть гниют. Но к лету, хотя бы к его концу, кораблики были нужны. Без них и их артиллерии отбиваться от степняков будет тяжелее. А так шхуны с реки пальбой своих пушек всегда при необходимости помогут отбиться от супостатов. Заодно и технологии строительства судов отработаются.
   Кроме жилья, отстраивали амбары и сараи для хранения семян, еды и других припасов, в том числе и воинских, без которых нарождающейся колонии московитов не выжить. Не забывали возводить конюшни для лошадей- попаданцах с их одновидовыми товарищами из ливонских боевых или выездных коней и хлева для не многочисленных коров, овец и свиней. Кузни и прочие промышленные здания пока не возводили, перенеся их постройку на лето, ограничившись постройкой десятка временных навесов для кузнецов, под которыми последние и развернули свою работу. Без поковок при строительстве, да и при ведении хозяйства не обойтись.
   Через полторы недели после прихода переселенцев на место, подули теплые южные ветры, светило стало ощутимо сильнее пригревать землю и еще недавно плотные, слежавшиеся, покрытые искрящейся на солнце снежной корочкой сугробы стали заметно оседать, с каждым днем все видимее и видимее. Сперва на южных, а за ними и на восточных и западных склонах снег полностью исчез, обнажив землю с засохшими кустиками травы. Словно ни откуда, появились лужи и бегущие в низины ручейки талой воды. В самом строящемся городе и в его окрестностях, обнажилась местами простая почва, а местами вязкая глина. Благо ночами это безобразие замерзало и оттаивало к полудню. Но и полдня хождения по этой субстанции, ни у кого, ни какого энтузиазма не вызывало.
   На яркой зорьке, на вершине дубка, раскинувшегося свои ветки около недавно возведенной времянки, встрепенулась синичка, встряхнулась, разбрызгала серебристые искорки утреннего инея и запела. С ветки на ветку поднялась и, будь здоров, вспорхнула и потонула в сиянии утра. - Вот оно веснянка-вестница! Теперь близко весна, ой и близко! - вздохнул плотник Авдей, из нижегородского пополнения переселенцев, выходя их двери временного жилья.
   Однако несмотря, а иногда и благодаря наступавшей весне, необходимо было работать, быстрее отстраивать город, обустраивать и вести хозяйства. Выполнить необходимый задел по обороне города, возведения жилья для людей, содержанию скотины и хранения припасов, до наступления весенних полевых работ.
   В начале распутицы стали возвращаться поисковые экспедиции, обследовавшие ближайшие окрестности Питера. Поиски у всех прошли без потерь и увенчались успехом. Каждая группа привезла информацию об обследованной территории, обнаруженных на ней ресурсах.
   3 апреля после полудня жители Петрограда были встревожены орудийными выстрелами, раздавшимися со стороны Яика. Все кто мог, бросились в сторону пальбы. Забежав на боевые площадки, бросились к стенам и вдруг сразу, за линией стен, распахнулся яр. Под ним, ломая ледяной покров, разлился Яик. По руслу реки с большой скоростью неслись, сталкиваясь друг с другом, крошась, разламываясь, вставая на бока и переворачиваясь, выталкивая друг друга на пологие берега реки, белые, ноздреватые свержу и темные, плотные снизу, разновеликие льдины. В затоне, под яром и в устье Сакмары, где ледяной доспех лежал на вид крепко, раздавался треск, звуки которого были похожи на мушкетные и пушечные выстрелы, которые и выгнали населения городка на стены яра. С мушкетно - пушечным треском по ледяному полотну пробегали змейки трещин, которые разламывали на глазах зрителей, еще мгновение назад целое белое ледяное поле, на отдельные льдины. Несущиеся по основному руслу льдины, как бильярдные шары выбивали отколовшиеся льдины и вовлекали их в общий поток. На смену выбитых 'шаров', этого водно-весеннего бильярда, вытеснялись новые, свежее отколовшиеся льдины, вскоре присоединявшиеся к своим товаркам, плывущим по Уралу. А ведь еще вчера и сегодня утром ни чего похожего не было. В русле закипали студеные воды в ревущем, под броней льда, Урале, выплескивая синюшную накипь на ледяную твердь. А там, где течение билось с особенной яростью, распахнулись дымящие полыньи, будто река, оборвав застежки ледяного тулупа, выставила свою богатырскую грудь, готовая вырваться на простор, поиграть силушкой. Но вся гладь реки была покрыты, хотя и ноздреватым, но еще в основном крепким, белым ледяным панцирем. И вот теперь между этими же берегами, со скоростью несущейся в галоп лошади, вниз к Каспию, бежала белая лента разломанного льда, в которой мелькали льдины размером от пяти - десяти метров, до мелкого крошева в два - три сантиметра. С редким вкраплением темных бурунов открытой воды, мелькавшими на льдинах и в их мешанины веток кустарников, деревьев и целых древесных стволов. Хотя причина тревоги была выяснена, и не представляла ни какой опасности расположенному на яру поселению, люди, толпившиеся на стене, не уходили. Смотрели на завораживающую картину буйства воды у их ног. Вид проплывающих мимо, громоздящихся с треском друг на друга льдин, притягивал взгляд, не отпускал его. Только после не однозначных напоминаний руководства, с использованием слов 'русского командного', об остановившейся работе, взрослые зрители покинули боевой ход и разошлись, приступив к делу. А детишки так и проторчали на ветру, до самого вечера, смотря на проносившуюся под яром белую ледяную ленту, периодически кидая в неё камни, пытаясь забросить их как можно дальше от обрыва в реку. На следующее утро сплошного ковра битого льда на Яике уже не было. По руслу проплывали разрозненные, в основном не большие льдины, вперемешку с ветками и прочим прибрежно-лесным мусором. О вчерашнем напоминали только лежащие на обоих берегах искрившиеся на ярком весеннем солнце своими гранями льдины, да заторы этих же льдин, в устье Сакмары и в затоне под яром. Утром 5 числа освободилась от ледяного плена и Сакмара, весело неся свои темные, замусоренные воды навстречу Яику. А лежащие льдины еще долго таяли под солнцем, некоторые из них, лежащие в тени, продержались почти до конца апреля.
   Ярило разгулялся во всю, согнав снег не только с возвышенностей но и в степи. Снежные кучки сохранились только на южных склонах оврагов и логов, где они смогли спрятаться от жарких лучей светила. И в степь пришла распутица со своей подругой грязью. Выгнанные на пастбище волы, коровы и овцы просто ложились на землю и сами не могли подняться на ноги из-за налипающих на них глиняных 'башмаков'. Их приходилось поднимать, очищать копыта от 'обуви'. Но вскоре они опять ложились и операция повторялась снова и снова. Кони с трудом передвигали ноги с налипшими на их копыта комьями грязи, но хоть как-то, особенной степные, могли передвигаться по степи в поисках прошлогодней травы. Но использовать их в качестве средства передвижения было невозможно. В этом случае лошади сами не могли поднять ног из-за налипающих на них глиняных 'башмаков' - не то что волочь что-либо за собой. Грязь налипала на колеса в таких количествах, что в крутящемся коме грязи узнать изделие человеческих рук было совершенно невозможно. Приходилось постоянно очищать колеса от глины, просто обрубая её саблями или кинжалами. При попытках ступить на землю обувь всадника едва ли не вмиг обрастали такими же бурыми комьями, да так, что потом у него не хватало сил забраться, назад в седло. Та же самая беда поджидала и пешехода. Грязь, схватывая его ноги как цемент и вырваться можно было, только принеся ей в жертву свою обувь. В лучшем случае приходилось таскать на ногах грязевые 'колодки', постоянно пытаясь сбросить их с обуви, но очистка, ни чего не давало, буквальна через десяток шагов на ногах опять оказывалась вторая 'пара обуви' из грязи. Любое передвижение вне городка было сущим мучением. Город выручали вовремя брошенные вдоль будущих улиц жерди и ветки деревьев с кустарниками, которые хоть и утоптались в грязи, но свою службу сослужили, на период распутицы позволили передвигаться по Питеру и выполнять работы, в основном строительные. Эта же распутица 'съела' и основные остатки запаса сена и овса с ячменем, привезенных из Самар. Скот, за исключением степных лошадок, в эту неделю в степь не выгоняли и кормили старыми запасами сена, да и степнячкам приходилось раз в день выделать малую толику сена, иначе и они могли бы не пережить это время.
   В связи с распутицей пришлось свернуть работы до максимума, работали по укреплению города и его строительству, да обычная работа по уходу за скотом. В деятельности попаданцев образовалось естественное окно и 7 апреля они собрались в так и не снятой штабной палатке на ставшее уже традиционное собрание - совещания. Уж очень много вопросов накопилось у всех. И главный из них, что делать дальше. В общем, то понятно как жить. Не понятии, а что конкретно, какую работу, с какой цель, кто и за что будет отвечать.
   Так же традиционно открыл собрания Черный, коротенько сообщивший одноклубникам о наличи, присутствии попаданцев, отсутствовали только ушедшие с поисковыми партиями на северо-восток, Молот и Кортышев, о сложившейся общей ситуации. Потом слово взял Золотой:
  - Итак, господа одноклубники я хотел бы в первую очередь доложить о нашем финансовом состоянии. Всего в Ливонии нами взято 15400 монет золотом и 445 000 монет серебром. Драгоценностей в ювелирных изделиях на сумму 83500 серебреных талеров. Плюсом к драгоценностям идет посуда из драгметалла, в основном тоже серебреная на сумму 138 000 серебреных талеров. Разных товаров набралось по ценам Раквели почти на 800 000 серебреных талеров. Но прошу учесть, что часть товаров пришлось отдать купцам за услуги, по заниженной цене. За трофейные кораблики выручили порядка 100 000 талеров серебром. Но пока, ни полушки не получили. Причину все знают, чума в Новгороде и Пскове. Если купцы не помрут, дай бог им здоровья, то своё серебро получим. Так же они нам и за проданный товар 53 000 серебреных талеров должны. Предвижу вопрос- а не кинут ли они нас? Отвечаю, купцы новгородские из Пятницкого товарищества сто, только вступительный взнос в товарищества составляет сорок гривен серебра и сверх того необходимо жертвовать на церковь Пятницы на торгу. То есть, беднякам в товарищества хода нет. Это товарищество объединяет так называемых 'заморских купцов', тех купцов новгородских кто выезжает торговать за границу. Вот они и сорганизовались в своеобразную гильдию, построили церковь Пятницы, поблизости от вечевой площади. Да и хранят в её подвалах свои расчетные книги, договора, да особо ценные товары. Сами видите, абы кого в сотню не примут, вступление в неё автоматически повышает авторитет купца и указывает на его кредитоспособность. Ни один из этих купцов в здравом уме и доброй памяти и не подумает, не выполнить взятые на себя обязательства или не рассчитаться по долгам. Он ведь не только себя опозорит, он товарищество подставить, подорвет его авторитет. А такое не прощается. Подобному идиоту и его семье жизни не будет. Так, что пока они живы они с нами рассчитаются. Да и с 'европейского' каравана мы еще прибыль не получили. Привезут не раньше конца этого лета. Так, что реальных денег в монетах у нас было 531 500 серебреных талеров и 15400 монет золотом. На данный момент осталось 6900 золотом и 132 700 талеров. Остальное ушло на расчет с наемниками, оплату найма новых, выплат поверстанным боевым холопам, на гдовские и московские 'подарки'. Но основные расходы мы понесли на организацию и проведение перехода на Урал. Вот на них-то мы и потратили просто огромную сумму, почти полмиллиона талеров, можно образно сказать, что вымостили свою дорогу серебром. Справедливости ради стоит сказать, что не вся сумма пошла на оплату переезда. Немало ушло и на привлечение новых работников и крестьян, оплату им подъемных, заказ и оплату аванса по необходимым нам материалам и продуктам. Только одних мельничных жерновов пришлось заказать два десятка пар. Ибо здесь нам их взять пока просто не где, а жернова нужны для мельниц, как обычных для зерна, так и для пороховых и бумажных. В общем, монет у нас под самый обрез. Где-то в конце апреля - начале мая прибудет караван с заказанными товарами и с ново нанятыми работниками, рассчитаемся за товар, его доставку, авансируем заказ новых товаров, выдадим подъемные и аванс работникам и все, садимся практически на ноль. Пока промышленность заработает, пока она даст прибыль. Да и в неё вкладывать надо. Нужны живые деньги- монеты или высоколиквидный товар, который легко обратить опять-таки в эти монеты. Выход я вижу один. Опять кого-то надо грабить. Хотим мы или не хотим это наиболее быстрый способ получения монет, отнять их у кого нибудь. Думаю, информация о том, на сколько дней у нас осталось муки, зерна и иной еды для нас или количество оставшегося сена и фуражного зерна для скота, так и количество самого скота вам не интересно. Единственное, что могу заверить, голода не будит, запасов продуктов хватит до нового урожая. Так же и сколько имеем металла, материи, сельхоз, пром и строй инвентаря. Есть желающие послушать об этом. - спросил Степан, перекладывая у себя в руках пару листов, меняя их местами. Ни кто не захотел интересоваться этой в общим то не нужной для большинства собравшихся информацией. Кому было нужно, знали цифры до учетной единицы каждого изделия, необходимого в его деятельности. А загромождать ненужной информацией мозг ни кто не хотел. А вот вопрос о финансировании касался всех напрямую. Ведь деньги были нужны всем, как для оплаты поставок на развития его направления, так и для оплаты труда наемных работников.
  - Значить констатирую, вопросов ко мне пока нет. Тогда все, я закончил доклад.- произнес Золотой, складывая листки в четвертушку и проходя на свое место.
  - Так товарищи - поднялся Черный - теперь попрошу отчитаться начальников наших экспедиций. Прошу, Юрий Ильич - обратился он к Швидко.
  Последний поднялся и вышел к председательскому раскладному столику.
  - Мне было поручено - начал Ильич свой доклад - установить будущие места нахождения наших конских табунов, попавших вместе с нами. Для подстраховки мы их раздели на одиннадцать табунков. В общем, такое деление у нас и в 'Альфе' было. Просто десяток 'Советских тяжеловозов' выделили в отдельный табун, и я взял его на себя. Проводник из 'живых' показал мне в радиусе дня пути от Питера, на нашем, правом берегу Урала, подходящие места. Часть я забраковал, но все одиннадцать точек все же установил. На местности предварительно привязал места нахождения острожков бояр-коннозаводчиков, пары их деревенек, да для каждого места для пары острогов их детей боярских и деревушек сервов боярских детей. У меня пока детей боярских нет, но все равно на будущее и им присмотрел места. Как подсохнет степь необходимо выдвигать бригады строителей и в первую очередь строить остроги для бояр, коней держать здесь больше нельзя, можем погубить их. Строить конюшни сразу предлагаю из камня. Дерево использовать только для внутренней отделки конюшен. Да и сами остроги так же из камня нужно строить, понадежнее будет. И выделить пушки для защиты. И связь, какую нибудь с ними наладить. У меня все, более не чего сказать. Все остальные вопросы решаются в рабочем порядке.
  - Спасибо Ильич.- произнес Черный- прошу Павел Валерианович- обратился он к Куркову.
  - А после Вас Ваша Ирина Викторовна расскажет про свою поездку.
  Курков вышел на место, где до него стоял Швидко и произнес:- Место для установки водяного колеса в окрестностях Петрограда я нашел. Это с километр вверх по Сакмаре. Чуток подзапрудить, поставив небольшую плотину и пожалуйста Вам, перепад высот, став на нем хоть пару колес.
  - Павел Валерианович - обратился к докладчику Золотой - а что эти колеса крутить могут.
  - Так сразу на Ваш вопрос Степан Эдуардович и не ответишь. Это рассчитывать надо. Сначала надо определиться хотя бы с высотой плотины, размерами колеса. Вот когда поставите конкретную задачу, для чего нужно колесо, тогда я Вам точно и поясню все. А пока извините, общие слова у меня. Но в принципе может крутить все, вплоть до не больной гидротурбины. Построить можно за месяц-два, главное были бы люди и материалы. У меня в принципе все. Если есть еще вопросы, задавайте. Если вопросов нет, то я уступаю место супруги.
  Куркова встав, заняла место мужа и развернув лист бумаги начала речь.
  - Я вместе с Павлом Валериановичем объехала округу Питера в радиусе полтора дня пути, по нашему берегу Урала. Проверила почву. Могу сказать одно, приложив руки, без хлеба и каши не останемся. Но сразу хочу предупредить, чтобы мы не повторили, ошибки освоения целины в СССР. Здесь такие же степи, разбавленные лесостепью. Если начнем так же бездумно пахать, то года через два-три выдует ветром весь плодородный слой и останемся мы без почвы. А мы уже начали вырубать рощи. А это природные ветрозащитные полосы. Нам не то, что вырубать рощи нельзя, нам наоборот необходимо высаживать деревья и кустарники полосами, для защиты посевов от суховеев.
  - Ирина Викторовна - перебил её Мечеслав- извините, что перебиваю, но выборочная вырубка в окрестных рощах это вынужденная мера. Мы, через месяц полностью прекратим рубку деревьев и даже кустарников в округе. Но сейчас у нас просто нет иного выхода. Необходимо срочно, прямо вчера, укрепить периметр города и дать людям и животным хоть какую-то крышу над головой. Да и припасы негоже держать под открытым небом, ибо и они имеют нехорошую привычку портиться. Но в целом по поводу вырубки, я с Вами согласен. К лесам нам надо в этой местности относиться бережно. Тем более от морозов не умрем. Имеется альтернативный источник тепла. Позже Григорий Порфирьевич Слепнев нам доложить по этому вопросу. Продолжайте Ирина Викторовна, еще раз извините, что перебил Вас.
  - Так я и продолжу. Мы с мужем определили места будущих поселений, так же предварительно привязали к местности боярские остроги и крестьянские деревни. Всего нами намечено пять десятков таких мест. После того как степь подсохнет необходимо отправить на эти места крестьян для разработки участков. Сама я с частью крестьян поеду чуть подальше на северо-запад, там по моему мнению пока наиболее благоприятная обстановка для земледелия. И сразу же нужно вводить трехполье, севооборот различных культур, внесение удобрений, хотя бы тот же навоз. После поднятия целены плугом, желательно перейти на безотвальную вспашку. Но это как наши кузнецы справятся с изготовлением новых лемехов. И волов уже нужно готовить к пахоте, подкормить их. А то я их видала, уж больно тощи. Я права Юрий Ильич, Степан Эдуардович.
  - Правы Ирина Викторовна, нужно подкормить - ответил Швидко.
  Его поддержал Золотой: - Ирина Викторовна мы же специально для них овес с ячменем придерживаем на посевную. Дана команда даже немного ржи размолоть в комбикорм и подмешивать им в пойло.
  - Ну, если так, то я закончила. Но подчеркиваю, крестьян к выезду пора начинать готовить уже сейчас, а не гнать их в поле, когда начнется пахота. Заранее выедут на место, на месте сами и разберутся когда начинать пахать.
  После этих слов Куркова прошла к своему месту, около мужа и села.
  - А теперь, как я и обещал, прошу Вас Григорий Порфирьевич - обратился Черный к Слепцову.
  Последний вышел к нему и обернувшись к остальным собравшимся произнес.
  - Я по профессии инженер-маркшейдер, а не геолог. То есть я работаю в шахтах. Но по роду своей деятельности геологию знаю и не сложные геологические изыскания провести могу. Вот меня и послали во главе поисковой партии на юг от нашего города. Могу сразу обрадовать. Километрах в пятнадцати-двадцати от нас на юг, я наткнулся на выходы, прямо на поверхность, пластов бурого угля. Таким образом, проблема отопления в холодный период снимется. Так же и иные проблемы по топливу исчезают. И тревога уважаемой Ирины Викторовны, по поводу вырубки лесов в округе, без почвенная. По моим предварительным подсчетам залежи угля представляет собой полосу шириной около одного - полтора километра и протяженностью порядка двадцати пяти километров. Но это повторяю предварительные расчеты. Пласт может быть и больше и меньше. Но нам на наш век и век наших детей, внуков, при нынешнем планируемом потреблении хватит. Еще, со слов проводника из 'живых', узнал, что на противоположном берегу Урала, на расстоянии около ста километров от Петрограда, находится месторождение каменной соли. Местные добываю её прямо из земли, где она лежит в виде огромной неправильной глыбы, у нас в горном деле это называется соляным штоком.Таким образом, информация Степана Эдуардовича, и по соли и по месторождению угля полностью подтвердилась. У меня все.
  Окончив речь Слепнев, так же как и его предшественники по докладам прошел на своё место.
  - Я скажу больше - поднявшись из-за стола произнес Мечеслав- подтвердилась и другая информация Эдуардовича по иным месторождениям. Вчера пришла радиограмма от Молота Игоря Глебовича. Они с Кортышевым Сергеем Павловичем возглавили дальние поисковые партии. Ушли вверх по Уралу. Так согласно радио Молота им только в районе будущего города Орска обнаружены месторождения железной руды, на месте, где у нас стоит город Новотроицк. Руда практически на поверхности, грунта от полуметра и до десяти метров, в самом глубоком шурфе. Там же невдалеке от будущего Новотроицка нашлась глина, идущая на производство цемента. В полутора километрах к западу от будущего Новотроицка выявлены богатейшие залежи известняка. Огромное медно-колчеданное месторождение найдено в местности, где в будущем построят город Гай, там же нашли и цинк. Так же перед Орском, имеется большое месторождения меди найденное в район будущего города Медногорска. А в черте самого будущего города Орска имеется несколько месторождений яшмы. Этой яшмы там целая гора, Молот назвал её гора Полковник. В горе залежи какой-то уникальной пестроцветной пейзажной яшмы. Кортышев так же отличился, его партия прошла восточнее Орска, и по наводке он уже нашел и предварительно оценил месторождения свинца, расположено в трех километрах к юго-востоку от будущего поселка Теренсай. Там же найден каолин, а это фарфор. То есть не сам фарфор, а сырье для производства фарфора и фаянса. И надо сказать прекрасное сырье, сырье сорта "экстра". В будущем Ясненском районе обнаруженный песок, пригоден для производства стекла высокого качества, уже можно на будущее об оптике подумать. Там же находятся и разнообразные, декоративно-облицовочные и поделочные камни, как передал Молот это туфы, опалы и другие. А на месте у не построенного ещё поселка Речной этого же района пролегают пласты мрамора. То есть, строить нам есть из чего, и есть чем украшать дома и дворцы. В районе километрах - двух от будущего поселка Кумак найдена огнеупорная глин, а это огнеупоры для домен. Соответственно металл. И на десерт там же у Кумака найдено рассыпное золото. Вот такие у нас хорошие новости. По приходу каравана, большую часть полона необходимо направить в этот район. Там и образуем наш первоначальный промышленный район. Уголь поднимем по Уралу, изделия спустим вниз. Как подсохнет, нужно туда подкрепление перебросить из наших и местных. Взять сервов, чьих потом решим в рабочем порядке, крестьян к ним старостами и кузнецов, медников, гончаров да плотников для работы. Пусть пока оборудуют свои рабочие места.
  - Павел Валерианович - обратился Мечеслав к Куркову - Вам там обязательно нужно быть, присмотреть площадки для плотин, да и начать подготовку к их возведению. Как прибудет, караванам с полоном, вот тогда и начнете строить плотины и там и около Питера.
  - Я обязательно съезжу туда, Мечеслав Владимирович. Но я не согласен с предложением уважаемого Степана Эдуардовича о грабеже соседей. Если с ливонцами там все более менее понятно и можно оправдаться перед собой, что мы сперва защищались от их нападения, а потом мстили. Хотя месть, как причину экспроприации жителей Ливонии, в этой ситуации можно принять с большой натяжкой, но все-таки принимается. То в данной ситуации, ни какого оправдания этим разбойным действиям с нашей стороны нет.
  - Павел Валерианович - подал голос Золотой- а что Вы предлагаете взамен моего 'разбойного' предложения?
  - Производить изделия, торговать ими.
  - Чем торговать? У нас Павел Валерианович, и Вы об этом прекрасно знаете, нет ни какой промышленности, ни чего мы произвести не можем. Мы пока только тратим, как Вы выразились 'добытые разбоем' деньги на оплату всяких 'ништяков' для развития нашей промышленности и просто для выживания нашей колонии. Так ответь те мне, чем торговать? Если сами ни чего пока не производим.
  - Так вот хотя бы солью. Григорий Порфирьевич - указав рукой на Слепнева, продолжил Курков - подтвердил наличие больших залежей прекрасной каменной соли. И не так уж далеко. Нарубить соли и продать её. Насколько помню соль в настоящее время в цене.
  - И потерять свою голову в течении года. -продолжил речь Куркова Золотой- Позволю Вам напомнить такое понятие, как государственная монополия. Так вот в настоящее время имеется государственная монополия на добычу соли. Насколько помню, только Строгановым царь, толи уже дал добро, толи даст его позже, на добычу соли на севере Урала. Вот на этом семейство Строгановых не плохо 'приподнимется'. А вы предлагаете в наглую нарушить царёву монополию. По нынешним простым и прямым временам штрафом не отделяем. Головой ответим, в прямом смысле слова, положив её на плаху. Для себя добывать соль, это сколько угодно. Всегда 'отмажемся', что у степняков купили. А вот торговать солью, при торговле такая 'отмазка' не пройдет. Приедут 'ревизоры' и быстро дебет с кредитом сведут вместе, а заодно и голову с плеч снесут. Если Вы хотите терять свою голову, то я нет, у меня запасной нету. И другим ложить голову под топор я не советую.
  - Ну не знаю, но ведь и грабить соседей это не выход. - ответил на отповедь Курков.
  - Ладно, мы все поняли Вашу позицию Павел Валерианович - поднявшись из-за стола, произнес Мечеслав. - Но у нас опять возникает острая необходимость в притоке свежих денег. Так что будем грабить. Тем более учитывая отношения в данное время к этим делам, в них нет ни чего предосудительного с точки зрения местной морали. Ведь мы не своих грабим, а идем за 'зипунами' за границу, на соседей. А соседей добрых по определению нет. Если не сейчас вражина, то завтра им будет. Вот и надо его ослабить сегодня, чтобы завтра он нас не ослабил, ограбив. Про поход ставлю на голосования. Кто за. Семьдесят семь. Кто против. Шесть. Воздержавшиеся. Понятно. Принято. Идем в набег. Теперь определится на кого.
  - Разрешите Мечеслав Владимирович - подняв руку как в школе, произнес Ивлев-младший.
  -Прошу Александр.
  - Я предлагаю просто пройтись по следам Степана Разина, повторить его 'поход за зипунами' в Персию.
  - Хм. Заманчиво конечно. Но в Москве нам ясно указали, шаха персидского не задирать. Сунемся, отгребём не хуже чем за соль. А вот про противоположный берег Каспия ни чего такого не говорили. Про Туркестан подумать можно. Александр Эдуардович, что сказать можете про каспийские берега.
  Поднявшийся Граббе, сразу не ответил, минуты три он постоял с задумчивым видом, потом стал говорить.
  - Я Средней Азией ни когда плотно не занимался. Так помню общие сведения. На 1553 год на восточном берегу Каспия имеются два государства, в которых правят ханы из династии Шейбанидов. Первое государство, Хорезм, потом, в конце этого века, переименуется в Хивинское ханство. Если не изменяет память там с 1547 года правит Агатай-хан. Второе Бухарское ханство, наверное большинству более известно как Бухарский эмират. Возможно, в настоящее время, с 1551 года в нем правит Науруз Ахмед-хан. Но соваться в Хорезм или Бухару нам нельзя. Просто не пройдем. От побережья до городов, расположенных в оазисах, путь пролегает по пустыням и полупустыням, перемрут лошадки без воды, а за ними и мы. Прецеденты были, при завоевании Россией Туркестана.
  -Так что Александр, на восточный берег нам не соваться.
  -Так я про берег ни чего не говорю. Я про внутренние территории ханств рассказываю. А про побережье ни чего не говорил. По побережью пройтись нам можно. На нем наиболее перспективные места для экспроприации Красноводский залив и полуостров Мангышлак, особенно Тупкараганская бухта, в которой находится поселение под местным названием Кетыккала. Через него идет основная торговля ханств, один из отростков сухопутного шелкового пути обрывается в этом поселении. Так же не мешает зайти и в Кабаклыкское пристанище, на этом же полуострове. Да и вообще не мешало бы пройтись по побережью и в глубь полуострова немного зайти. Там туркмены проживают, а это кони, как сейчас их называют - аргамаки. В 21 они ахалтекинцами зовутся, вот вижу, Юрий Иванович понял, о чем речь веду. Есть большая вероятность, что они и на Мангышлаке в настоящее время имеются. Ну не совсем эталонные ахалтекинцы 21 века, но их близкие предки. Теперь по западному побережью. Сразу назову два порта Дербент и Баку. На 1553 год относятся к Персии, в которой правит шах Тахмасиб I из династии Сефевидов. Достаточно адекватный правитель. Вот пока и все, что вспомнил.
  - Спасибо Александр. Присаживайся. - поблагодарил оратора Мечеслав. - Кто, что еще может сказать.
  -Командир разреши - произнес, вставая Слепцов.
  -Прошу Славомир - разрешил Командир.
  - Конечно, на западный берег сходить будет выгоднее, чем на восточный. Но царево запрещение открыто сделать это не позволить. А если по-тихому, да перевести стрелки на других.
  - На кого переводит-то Славомир?- спросил Гуров.
  - Да хоть на тех же хивинцев и бухарцев с прочими туркменами. Просто нужно обдумать, и провести дезинформирующие мероприятия для Москвы.
  - Вот и давайте подумаем, хотя бы в общем плане. - поддержал Слепцова Мечеслав.
  - Если в общем, то пожалуйста, есть некоторые мысли - подал голос с места Воротынский.
  -Так поделись с нами - попросил Полухин.
  -В общем так. Завтра засядем писать письмо в приказ Казанского дворца о том, что воровские казаки, обосновавшиеся в устье Яика, пограбили пару наших деревенек. Постоянно задирают ногайских людишек, а так же людишек шаха персидского и ханов Хорезма и Бухары. И просим мы разрешить нам их призвать к ответу. Ибо многие беды они нам могут своим воровским поведением принести. Где-то вот так. Потом в первую очередь на восточный берег сходить. Там оборона по слабее должна быть. При отходе судов, обозначить уход в сторону Баку, на юго-запад. Пускай думают, что их персы пограбили. В море потом развернёмся. А потом и в Персию наведаться. Да одежду и брони в рейде использовать, взятые в набеге на восточный берег. При отходе так же перевести стрелки на туркестанцев. От берега уходить строго на восток, к туркестанскому берегу. В море потом развернёмся, да к себе и пойдем. Если всплывет, что русские в набегах были, переведем стрелки на казаков. Дескать это они неслухи персов да туркестацев обижают. А мы ни-ни, мы белые, пушистые и очень добрые. А с казаками все равно что-то решать надо. Они реально в дельте Урала поселились. Их нужно либо под себя подмять, либо выгнать. Не решим, проблемы будут.
  - Хм. Как скелет дезы пойдет. Потом обдумаем, у кого еще какие мысли имеются? - Задал вопрос Черный. Оглядывая собравшихся. Ни кто более не высказывался.
  - Значить берем за основу предложение Слепцова с Воротынским. Голосуем. Так кто 'за', Против. Воздержались. Большинство. Переходим к ....
  В это время его перебил голос Граббе, который встав, заявил:
  -Бояре я тут вспомнил, у персов с бухарцами и с турками сейчас войны идут. В 1554 году турки с крымчаками должны Дербент захватить. Дату не помню, но год точно. Персы Дербент отобью. И в 1555 году невыгодный для себя мир с турками заключать. Там еще лезгины воевали против всех. И персов и турок. Ну, это обычное на Кавказе дело, все против всех. Вот собственно и все, что я хотел добавить. - произнеся это Александр опустился на свою место.
  -Спасибо Александр, если турки в 54 году Дердент раздербанят, то нам это на руку. Сведения учтем при разработке плана. Да по информации, капитан - обратился Черный к Брусилову- займись целенаправленно сбором информации по персам, бухарцам, хивинцам и кто там на Мангышлаке рулит. Да и все, если, что узнаете по данной теме, сразу к Валерию инфу несите. Нужна, не нужная, потом разберемся. Главное, чтобы было что разбирать и классифицировать.
  -Так переходим к последнему пункту нашего собрания - продолжил Мечеслав.
  - На последок прошу уважаемого Андрея Васильевича Полуянова доложить о проведенной им инвентаризацию оружия, боеприпасов, спец техники, спец средств и иного имущества выброшенного с ними из 21 века, в КАМАЗе МВД. Прошу Андрея Васильевича. - обратился Черный к Полуянову.
  Последний поднялся, одернул полу камуфляжной куртки и быстрым шагом вышел к столу и повернувшись лицом к остальным попаданца, развернул лист бумаги стал зачитывать: - При инвентаризации установили наличие выше указанных предметов: автоматы АКМС сто единиц; пулеметы РПК пятнадцать единиц; пулеметы ПКМ со сменными стволами десять единиц; пулеметы 'Печенег' шесть единиц; винтовки СВД двадцать единиц, винтовки ОСВ-96 пять единиц, патроны к ним 12,7-мм марки Б-32, БЗТ, БС полторы тысячи штук; патроны калибра 7,62-мм в цинках, упакованных в ящики двести сорок тысяч штук; патроны к ПКМам и 'Печенегам' триста сорок тысяч штук, так же в цинках и ящиках; патроны к СВД две тысяч восемьсот штук, упаковка аналогична выше указанных патронов; винтовки 'Винторез' двенадцать единиц; автоматы 'Вал' тоже дюжина единиц; 9-мм патроны к ним марки СП-5 и СП-6 в количестве соответственно четырех и трех тысяч штук, в одних цинках; крупнокалиберные пулеметы 'КОРД' пять штук; патроны к ним 12,7-мм в цинках, упакованных в ящики десять тысяч штук; гранатометы РПГ-7 четыре штуки, сто восемьдесят семь выстрелов к ним, разных видов; одноразовые гранатометы 'Муха' тридцать единиц; десяток одноразовых огнеметов РПО-А 'Шмель'; пистолеты ПМ сто пятьдесят единиц; пистолеты 'Стечкина' двадцать единиц; 9-мм патроны к ним в цинках и ящиках упакованы, десять тысяч штук; ручные гранаты Ф-1 сто единиц. Светошумовые гранаты 'Заря' и 'Пламя' по сто двадцать и сто пятьдесят единиц соответственно. Мины МОН-50 осталось пять ящиков, то есть тридцать штук и МОН-200 то же еще в ящиках, этих имеем полсотни штук. Взрывателем разных видов более полутора сотен, огнепроводного шнура двести пять метров. Из взрывчатки только 'пластилин' в разновесовой упаковки, общим весом в два с половиной центнера, если точнее, то двести пятьдесят три килограмма. Двадцать комплектов носимых, индивидуальных ноктовизоров. Спецбронекомплект 'Витязь' МРШ пятьдесят единиц. Шлем типа 'Сфера' шестьдесят две единицы. Пять комплектов радиостанций Р-105Д 'Астра-3', еще в заводской упаковки, сняли со складского хранения старьё и отправили к нам в бригаду, извиняюсь в войска. Шесть упакованных и четыре снятых с консервации армейских переносных радиостанций 'Северок-К'. Сорок единиц радиопереговорный устройств для спецназа для действия в полевых условиях с усиленной дальностью переговоров. Да на руках дюжина. Три десятка единиц говорилок - ходилок, радиостанций УКВ 'Кенвуд' в комплекте. И десяток 'Кенвуд' Степана Эдуардовича на руках. Два экспериментальных комплекта тактической воздушной разведки ZALA-241. Теперь перехожу к остальному имуществу находящегося на момент переноса в КАМАЗе и его прицепе, БРТе и 'Тиграх'. Десять спец ноутбуков, с походным зарядным устройством и запасным аккумулятором. С учетом восьми взятых Степаном Эдуардовичем для настройки в них программ Крупновым и гражданских ноутов студентов и пенсионеров, у нас теперь практически все снабжены персональными ноутбуками. В том числе и женщины, работающие в различных направлениях нашего хозяйства. По оружию, боеприпасам, взрывчатке и средствам связи все. Теперь по остальному имуществу. От комплектов ОЗК остались пятьдесят пар сапог, плащи розданы. Медикаменты практически не тронуты, имеется хирургические наборы мединструментов в количестве двух единиц. Но по медикаментам и мединструментам лучше меня товарищ подполковник знает, я ему все, что имел по медчасти передал. Сухпайки осталось сорок пять штук. Обмундирования и обувь, могу собрать порядка ста-ста десяти комплектов, но не уверен что всем подойдёт. По размерам уже подбирать трудновато. Нужно пополнить запас одежды и обуви. Так же и НЗ сухпаев. Понимаю, что таких какие были больше не где взять, но что-то местное надо сообразить. Вот прошу помощи в этом деле, чем из местных продуктов можно заменить наши сухпаи. И на последок имеется передвижная походная электронная типография. К ней в комплект прилагался запас краски, бумаги для печати широкоформатной газеты и дизельный генератор для подачи электроэнергии. Что с ней делать я не знаю. И выбросить жалко, а куда пристроить ума не приложу. Так, что товарищ полковник решайте по ней тоже. У меня все. Доклад окончил.
  - Вопросы к Васильевичу будут. Нет. Все ясно. Все закрываем собрание. Степан Эдуардович, что у нас с полевыми лафетами для 'единорогов'?
  -Строим. Дюжину успели сделать. Думаю, к концу месяца справимся, закончим все заказанные лафеты.
  -Хорошо. Но и про запас не забудьте.
  -Георгий, Константин задержитесь - окликнул Мечеслав собравшихся выходит Полухина и Басманова.
  Дождавшись, когда окликнутые подошли от входа в палату к нему, продолжил: - Георгий как формирования ударных сотен идет? Кость с артиллерий у них что?
  Функции 'ударных сотен' у 'витязей' были сравнимы с функциями мото - маневренных групп, формируемых в войсках, покинуто ими времени. В состав входила сотня кованой конницы усиленная четырех или шести орудийной батареей четверть пудовых 'единорогов' конной артиллерии. Поняв, что прикрыть все занятие ими земли они не могут, попаданцы и начали формировать эти отряды. Хоть так, но имеется возможность отразить набеги степняков на пока не защищенные деревни, рудники, поселки рабочих и не отстроенные боярские остроги.
   - Формируем командир - первым ответил Полухин. Как и обговаривали в основном из псковичей. Пока из шести запланированных сформировал три. Сотниками пошли офицеры-запасники Котов, Ляхов и Петин. На остальные планирую своих поставить Гурова, Седых и Белых. Пушки держат. В три сотни батареи имеются, а на остальных пока нет.
  - Командир там пока с лафетами и зарядными ящиками была задержка. И так пришлось с шести, до четырех пушек в батареи уменьшит. Но сейчас лафеты пошли. Расчеты переподготавливаются на конных артиллеристов. Три батареи по шесть орудий к концу той недели будут готовы, и в первые три еще по два расчета введем. - доложил Басманов.
  -Хорошо. А то неделя-полторы и степь подсохнет. После чего и 'гости' могут нагрянуть. С обучением дозорных десятков как дело продвигается?
  Снова стал отвечать Полухин.
  - В соответствии с учебным планом. Мои этих пацанов гоняют по тактики дозоров, по маскировке, по рукопашке, по огнестрелу и холодняку. Кавалерийскую подготовку им Беркут из 'живых' преподаёт. Он хоть и не до конца оправился после ранения, и то всем нам фору даст. В седле как продолжения коня. Хорошо пацанов учит. Хотя молодняк у аборигенов в основном лучше новое воспринимает, чем люди уже успевшие прожить, хотя бы до двадцати - двадцати пяти лет. А вот 15-18 летние пацаны все новое на ура запоминают. Единственный минус, силушки пока нет, да она им в дозоре и не нужна. Там скорость важнее, а малый вес тут им в этом в плюс идет. Учеба идет без происшествий, а вот проблемка одна наметилась. Пороха маловато осталось. А как научить стрелять, если ни разу не выстрелить. Теория, теорией, но и практические занятия надобны.
   - Так Ивлев - старший мельницу на воловьей тяги собрал и как он мне доложил, с завтрашнего дня приступить к выделке пороха. Много, не много, но кое, что он сумеет выдать и на имеющихся материалах. А там уголька нажжем, серу с Волги привезем и селитру в Нижнем закупим. Да и большую мельницу построим. А там и кислоты пойдут, можно и о бездымном подумать. Так что Георгий пускай твоим дозорным по два выстрела разрешат. Пороха не так уж критично потратят, а толк будет, хоть глаза при выстреле закрывать не будут.
  В это время у входа в палатку, появился отец Герасим и позвал Черного на освещения закладки фундамента собора святого Петра.
  -Все бояре, все, пора нам на богоугодное дело. Пойдемте.
  Вся троица вышла из палатки и направилась к планируемой центральной площади города, на которой собрался народ. Пришла пора закладки храма. Решили не мелочится и сразу закладывать собор, не размениваясь на церкви или часовенки. Временно службы служили все трое батюшек в выданной под походную церковь одной из пятерых штабных палаток. Через десять минут эквилибристики на эрзац пешеходных мостках и практически не измазав в грязи обув трое 'витязей' подошли к отрытому котловану, в который вели сходни. В котловане уже находились кроме отца Герасима, и когда он успел опередить их и надеть праздничное одеяние, отец Георгий и отец Михаил, так же сверкающих золотом праздничных служебных одежд. Посмотрев на глину с песком, из которых состояло дно котлована, Мечеслав вздохнув, не хотел пачкать сапоги, а приходится, стал, придерживаясь за перила сходен, спустился к батюшкам. За ним последовали все 'витязи'. Итогом этих мероприятий стала не только вымазанная в грязи обувь и одежда 'витязей', но и закладка фундамента с последующим освящением, как самого фундамента, так и земли, на которой будет стоять собор.
   В середине апреля в Петроград пришел шаман 'живых' Абель, который добился встречи с Черным. После полутора часового разговора, Черный передав временно все свои полномочия Золотому, выехал с Абелем на север. Из этой поездки он вернулся только к середине мая. После чего с шаманом уехал Курков, вернувшийся к 18 июня. Его на какой-то не понятной для окружающих, таинственной вахте сменила его супруга. В дальнейшем старичок Абель, ежемесячно приезжал в Питер с кем-то из попаданцев и уезжал с очередным сменщиком или сменщицей из реконструкторов в место, ведомое ему и тем, кого он уже свозил туда.
   К концу апреля степь просохла и в окрестностях запылали огни. Языки пламени жадно пожирали высушенную траву и только проснувшиеся от зимней спячки небольшие молоденькие кустики кустарника. Но развернуться во всепожирающую огненную стихию, нарождающимся пожарам не дали. Сильно разгоревшееся пламя, присматривающие за огнем сервы, сбивали, давая огню дойти только до установленных человеком границ, пламя гасили. Затаптывая и заливая малейшее подозрение на остатки огня. Таким быстрым и эффективным, но в то же время и опасным, в случае выхода огненной стихии из под власти человека, способом, переселенцы расчищали себе места для будущих пашен и сенокосов. Тем более выбирались дни, когда помощника огня, ветра либо не было, либо он был очень слаб.
   В одно апрельское утро караульные на питерской стене увидали не виданное ими ещё в этом месте зрелище. Яик плескал свои волны под самым крутояром города, затопив все низины берега по обеим сторонам реки. По самому руслу неслись потоки мутной воды, местами разбавленные бурунами, с верхушек которых срывались комья темной пены, что бы тут же раствориться без следа в подхвативших их водных потоках. В массе воды мелькали какие-то деревья, кустарники, иногда даже не возможно было узнать, что за темный предмет кувыркается в мутном потоке. Не отставало от старшего собрата и младшенькая Сакмара. Вздувшаяся от массы воды, затопившая берег до самого городского яра, практически в трое раздвинув ширину своего устья. Увеличивая своими водами и так не малый поток в русле Яика. К счастью продолжалось такое не более недели. Отступающая вода оставляла после себя лужицы, лужи и маленькие озерца воды под яром Питера. А так же большое количества различного лесного мусора, застрявшего в прибрежных кустах.
   Пока природа буйствовала город стал приобретать свои будущие черты. От имеющихся четырех ворот (Урайские, Самарские, Сакмарские, Орские) шли прямые, достаточно широкие улицы, по сторонам которых выросли времянки. На окраине в районе Орских ворот появилась временная кирпичная мастерская, работающая на привозимой глины с песком и буром угле, добыча которого началась маленькими партиями в самом близком от Питера месте. Выходивший кирпич пока имел большой процент брака, но как известно первый блин всегда комом выходит. Так и здесь. Но и брак не выбрасывали, пригодится в будущем для добавки в бетон. Весь прошедший ОТК кирпич шел на возведение воротных башен. Лишь малая часть кирпичей уходила на строительство собора, только-только не давала остановиться работам. При этом размеры кирпича сразу заложили в соответствии с ГОСТОм 20 века. Кроме психологического удобства для попаданцев, привыкших к десятичной системы мер весов, объемов и расстояния, имелась и практическая составляющая. Современный реконструкторам кирпич удобнее при кладке. Каменщик берет одной левой рукой кирпич, правой накладывает раствор, после чего устанавливает кирпич. Производимую в это время плинфу так же можно взять одной рукой, но установить ее одной рукой не получится, нужно отложить мастерок и устанавливать ее двумя руками, потом снова отвлекаться брать мастерок. То есть время на операции увеличивается на 30-50 %. Размеры кирпича по ГОСТу 20 века, значительно сокращают время на возведения построек. Что и продемонстрировали пара нижегородских каменщиков. Практически возведя башню Орских ворот к концу апреля, правда все подсобные работы выполнялись не ими. Они только накладывали раствор и укладывали кирпич на стену.
  Из плетенных щитов, обмазанных глиной, построили сараи, в которых заложили на сушку бревна, предназначенные для строительства первенцев Уралско-капспийского флота Московского царства.
  Приступили к изготовлению и частичной сборке первого водяного колеса и механизмов привода. По окончательному спаду воды, запланировали строительства плотины в выбранном Курковым месте.
  После окончания половодья на Сакмаре, начали ладить причальные мостки, сразу размахнувшись на прием большого количества судов. Мостки заняли расстоянии почти от самого устья Сакмары по её левому берегу вверх более чем на километр.
   Вскоре эти мостки пригодились. Буквально на следующий день после возвращения в Петроград Черного, из своего похода с Абелем, к городу вышел караван судов из Нижнего Новгорода с присоединившимися к нему ушкуями, насадами и ладьями из Самар, загруженных товарами хранящимися в этом поселении, полностью освободив склады от товара. Караван прибыл под предводительством Кузьмы Бугрова. С приключениями и трудностями но караван благополучно дошел до конечного пункта назначения и приступил к выгрузки живности, людского полона и вольных переселенцев, уж очень им всем надоело находится в трюмах и палубах суденышек. Все прибывшие сразу были разделены на группы и расселены в построенные тут же, почти на берегу, шалаши. Общение между группами было запрещено. Эти же ограничения касались и экипажей судов, только последние проходили карантин на своих судах. Для избежания каких либо конфликтов и недоразумений всем прибывшим разъяснили цель этого мероприятия. При этом сделали упор, что карантин проводится не только из-за опасения занесения заразы переселенцами, но и то, что сами переселенцы могут заразится какой-либо лихоманкой. А пока они акклиматизируются и поживут под присмотром лекарей. Ворчания и бурчания были, но в общем ни кто активно не возмущался. Тем более сразу в первый день все по очереди перемылись в банях, выстроенных по берегу Сакмары, чуток на возвышенности, куда не достало половодье. Охрану переселенцев, грузов и судов осуществляли пока подразделения 'витязей', тем более, что дозорные отряды ушли в окружающую степь сразу, как только подсохла почва и стало возможно передвигаться не приобретая ненужную 'обувь' на ноги и копытам. И пока ни от одного из них не поступило ни каких тревожных сообщений. Да и БПЛА три раза в день, после восхода, в полдень и перед закатом облетали периметр до 45 километрах на скорости 100 километров в час.
  А Кузьма свет Никифорович, сразу после прибытия был препровожден в баню, отпарен, отмыт, переодет во все чистое, предоставленное любезными хозяевами и зван за стол. Только после которого и состоялся его разговор с Черным и Золотым. Отойдя от обеденного стола, установленного в штабной палатке, к письменному столу, находящемуся в той же палатке и рассевшись вокруг него, попивая морс из остатков брусники, приступили к серьёзному разговору. Первым беседу начал Мечеслав.
  - Давай рассказывай Кузьма Никифорович, не томи, как добрались, что привез?
  -Неплохо дошли боярин, только на переволоку из Самары в Чаган басурманы из луков стрелы пометали, но по благодарению божьему, ни кого не поранили. Мы в ответ из пищалей пальнули они и ускакали. А так легко прошли. В другой раз путь намного труднее получается.
  -А много ли басурман была то и куда они отскочили от Вас- спросил Мечеслав.
  - Да сотни не было боярин. А подались они на закат. А куда потом могли податься, то я не ведаю.
  -Больше не видели поганых?- продолжал допытываться Черный.
  -Нет не видели. -ответил Бугров.
  -Продолжал Кузьма, продолжал. -подбил купца на продолжения рассказа Золотой.
  - Так я и говорю. Прибыли. Все что на сохранении было, и все что заказывали, привез. А так же серебро из Новгорода Великого от Ваших знакомцев за проданные корабли и товар. И грамотки от них. Но и серебро и грамотки у меня на ушкуе. Вот только полон перемер. По весне Нил, собачий сын не усмотрел и какая-то лихоманка в полоне приключилась. Вот и померли более полутора сотен душ. Но ты не сумлевайся боярин. За всех, кто сверх оговоренного количества помер, я заплачу.
  -Ну померли и бог с ними, земля пухом. Остальные то здоровы - спросил Мечеслав.
  -Здоровы боярин, здоровы.
  - Что еще за люди с тобой прибыли, кроме полона -задал свой вопрос Золотой.
  - Так это псковкие каменотесы с семьями к Вам прибыли, с десяток крестьянских семей с тех земель, да корабельная артель со своими женами и чадами от туда же перебирается к Вам. У них там уже второй год мор идет. Вот они, и бегут.
  - Нам они заразу не принесли? Когда они в Нижний Новгород приехали. -встревоженно спросил Черный.
  -Не волнуйся Мечеслав Владимирович, они еще в начале марта к нам в город пришли. Нашли меня, говорят боярин Свиридов ко мне общаться велел по прибытию в Нижний Новгород. Вот они и обратились. Уговор наш с тобой боярин, по людишкам помню. Вот я их в деревеньку дальнею и спровадил от греха подальше. Так ни один из них, слава тебе Господи - перекрестившись продолжил повествование купец- не заболей и не помер. Еще наших из Нижнего с полсотни привез. И крестьяне и плотники, и кузнецы и иной ремесленный люд. Да сотни полторы охочих людишек пришли. Вот по ним ни чего сказать не могу. Не знаю я их. Сами смотрите их.
  - Ладно, по людям, после окончания карантина, пусть боярин Воротынский разбирается. А мы с тобой вот о чем хотим переговорить Кузьма Никифорович.- ответил на купеческую речь Черный. И продолжил далее: - Есть у меня со товарищами пара задумок прибыльных, да люди верные из купеческого сословия нужны. Вот и не посоветуешь ли кого из своих знакомых, с кем дела вести. Нужны главное не болтливые и слову своему очень верные, даже на дыбе.
  Услышав слова полковника, купец сделай вид, что задумался, однако глаза выдали его. Ни кого из знакомых он предлагать и не думал, единственный кандидат у него был он сам. Еще ни одна сделка с участием попаданцев не прошла без очень хорошего прибытка для Бугрова. И теперь он думал, как бы одному вписаться в предлагаемые боярином Черным планы. А дыба, что дыба. Все под богом ходим. Жизнь купеческая такова, что не знаешь, где найдешь, где потеряешь. И риск попасть в застенок не больше, чем погибнуть где-либо в пути от разбойной стрелы или стали. Наконец купчик решился и заговорил.
  -Тут боярин Мечеслав Владимирович дело такое, что и не знаю, кого присоветовать. Поручится в таком деле, я могу только за себя. А там тебе решать, брать меня в коммерцию - блеснул знанием заморского словечка Кузьма - или не брать.
  - В тебе-то Кузьма ни я, ни Степан Эдуардович, ни кто-то иной из моих бояр товарищей не сомневаемся, но один ты это не потянешь. Решили мы с боярами, за море Хованское сходит, посмотреть, как люди там живут. И с собой от них кое-какой товар домой привезти. А государь наш, дай бог ему здравия - перекрестившись продолжил Мечеслав- не одобряет таких походов, особенно к людишкам языка персидского. А товара много будет. Вот и надо его продать, да в монету обратить или в иной нужный нам товар. Сам видишь не справиться тебе одному. Сотоварищи нужны, кумпанию создавать нужно по примеру аглицкой, коя у нас на Руси от короля ихнего, по разрешению нашего Великого Государя торгует с Индией и Китаем. Вот и мы будем торговать товаром индийским, да китайским, да и русским, да в Европу его возит. А в Индию с Китаем наш и европейский товар возит. Думаю, разрешит государь нам это дело. И нам прибыток и казне государевой прибыль. Вот боярин Золотой с тобой обратно и проедет до Москвы. И еще направь кого-либо из своих приказчиков в Холмогоры. Нужно найти место, где можно построить большой корабль. Вот он пусть найдет место, если надо заплатить за него. Начнет строит большой сарай, рисунок ему с размерами дадим. Пускай пока закажет паруса и канаты. Размеры и количество так же в грамотке отпишем. Потом нашего боярина встретить и пусть помогает ему во всем. Есть такой человек?
  -Как не быть, вот пусть Нил Тимофеев и отрабатывает причиненный убыток. Так он то сообразительный и грамотный, а тут что-то не доглядел за полоном. Уж он то и винился, винился. Вот и случай представился убыток возместить.
  -Хорошо Кузьма, как закончится карантин, так ты пришли Нила ко мне. Я ему объясняю все и с боярином, который позже в Холмогоры приедет, познакомлю.- согласился с предложением купца Черный.
  -А пока давал, продолжим далее. Большую часть полона и груза, после окончания карантина, нужно будет поднят еще вверх по Яику верст на двести. Там мы мануфактуры ставим, рудники, и кузни с домнами строим. Вот там и нужно будет выгрузиться.
  -Понятно боярин.
  - И какую сумму мы тебе должны за поставленный товар и привезенных людей- спросил Золотой.
  -Да не очень то и много боярин. - ответил Бугров.
  -Вот ты и подсчитал на бумаге, да и принеси мне, после карантина, вместе и посмотрим и пересчитаем. Долг заберешь из серебра великоновгородского.
  -Не извольте сумлеваться боярин, все в точности подсчитаю и напишу.
  -Вот и прекрасно - перехватил разговор Черный - ты пока Кузьма Никифорович отдыхай здесь в шатре от дороги. Завтра продолжим разговор, что и в каком количестве привез. А пока ешь, пей, спи. Для услужения тебе девку сейчас пришлют. До завтра прощай.
  С этими словами Мечеслав поднялся из-за стола и выслушав ответные слова прощания, вместе с Золотым, который так же попрощался с купцом и получил от него в ответ пожелания здоровья, вышли из палатки. Минут через шесть в палатку проскользнула молодая, симпатичная девица лет семнадцати, из бывших замковых служанок.
   Но на завтра запланированный разговор не состоялся. С утра Бугров еще отсыпался, в обществе приставленной к нему служанки. А перед полуднем в юго-западной стороне поднялись вверх столбы дыма. Минут через сорок, когда две ударные сотни под общим командованием Слепцова успели выйти в направлении сигнальных дымов, пришло радио от Володина Сергея Григорьевича, поместье - конезавод которого находилось как раз в той стороне. В котором он сообщил, что отряд, по всей видимости, ногаев численностью от одной до полутора сотен, налетел на его поместье. Через пятнадцать минут вдогонку за отрядом Слепцова в сопровождении третьей ударной сотни ушел на конной тяги 'Тигр'- 'Орел' со своим экипажем для разведподдержки объединенного отряда. По радио, благо он не успел далеко отойти от Питера, Слепцову была доведена уточненная информация о поместье Володина.
  Как в последствии рассказывал сам Володин, к счастью для него и других обитателей поместья, перед рассветом его поднял наследник боярского сына Дитриха Иоганна фон дер Реке - Георг, который сообщил, на уже не плохом русском языке, что к их недостроенному дому- острогу, примерно с час назад вышел дозорный десяток герцога Шварца, сообщивший, что на них идут в набег ногаи численностью свыше сотни всадников. Более точно сосчитать налетчиков было не возможно, так как они были обнаружены дозором по огням костров, разведенных на месте ночевки километрах в десяти от усадьбы фон дер Реке. После передачи информации дозорные ушли, десятник передал для вручения боярину Володину грамотку. С этими словами Георг протянул листок бумаги, развернув который Сергей увидел стандартный рапорт дозорного десятника Тимофея Ульянина о появлении на границах воеводства воинского отряда ногаев численностью от одной до полутора сотен всадников идущих в набег на земли воеводства. Заканчивался рапорт сообщением о том, что десяток остался выполнять поставленные задачи по дозору на границе. Долго ждать себя налетчики не заставили. Хотя боярин и разослал гонцов для оповещения о набеге и сборе всего населения четырех деревень и двух поместий боярских детей в своем поместье, которое пока единственное но имело хоть какие-то стены, составленные из деревянных щитов на подобии 'гуляй-городских', установленных на вершине плоского холмика, из поместья и деревни фон дер Реке ни кто не прибыл. А около девяти часов из района нахождения строящегося острога фон дер Реке, земли которого как раз и прикрывало Володинские владение с юга, поднялся сигнальный столб дымы, сигнализирующий о нападении на боярского сына. Видимо кочевники, наткнувшись на его поместье с деревенькой, напали на них. Зажженный сигнальный костер дер Реке, был продублирован в поместьях Сергея и его второго боярского сына барона Иохима Дитриха фон Корфа, который к этому времени вместе с сервами, замковыми слугами и кнехтами - боевыми холопами прибыл в поместье господина окрестных земель, оставившего у себя в поместье для дублирования дымового сигнала своего старшего острожного слугу. Сигналы не пропали даром, в течении получаса в видимой части с севера и востока вверх так же поднялись дымные столбы. От фон Реке так ни кто в поместье боярина, кроме его старшего сына и наследника, а возможно и уже и владельца поместья фон дер Реке - Георга фон дер Реке, не прибыл. Георг пробовал выехать к семье, но был задержан стражей и прекратил попытки выехать за стену щитов только после того, как боярин Сергей, напомнил ему о вассальной присяге его отца от имени его семьи ему, и обязанности вассала в первую очередь защищать своего сюзерена. Все-таки лекция о взаимоотношениях в современном обществе, которую буквально перед выездом прочел свежим боярам - помещика Граббе, сослужила хоть какую-то службу. И Володин уже не сильно боялся совершить что-либо противоречащие принятым сейчас нормам поведения.
   Ближе к полдню к стенам поместья пожаловали и 'гости'. Из-за небольшой березовой рощи, прикрывшей с юга невысокий холмик с плоской вершиной, на котором и расположился боярский острог, высившегося на берегу маленького ручья, медленно несущего свои воды в Сакмару, вылетел конный отряд в количестве чуть больше сотни легковооруженных воинов, и взял направление на поселения. Но видимо разглядев, что их ждут, всадники стали осаживать коней и закруживать их в 'степную карусель', на расстоянии от ста до двухсот метров от стены щитов. Проносившиеся всадники выпускали в сторону крепостицы стрелу и уносились дальше, освобождая очередь следующим, чтобы вскоре вернутся и метнут в урусов другую стрелу. 'Карусель' крутилась уже более двух часов. За этот отрезок времени дождь стрел накрыл всю территорию, занимаемую временным укреплением, и должен был бы перебить и перекалечить за это время всех имеющих возможность сопротивляться. Однако опыт полученный Володиным во время переселения не пропал даром и принес свои плоды. Зная любовь степняков к навесной стрельбе из луков, он заранее озаботился о защите от падающей из выси смерти. Кроме вертикальных щитов были изготовлены и закреплены над вертикальными горизонтальные щиты. Временные хлева и конюшни были поставлены из трех слоев, плетенных из все того же тальника щитов, обмазанных глиной. Такие же трехслойные щиты с глиняной обмазкой покрывали и крыши строений. Всех находящихся в поместье баб, детей и сервов загнали в недостроенный, но уже покрытый ещё сырым тесом боярский дом или к укрытым в хлевах и конюшнях животным. Сам боярин с воинами в бронях и с оружием стояли у стен под защитой навесных щитов. Из гражданских около стены, также оружные и бронные находились только боярский управляющий, старосты обеих боярских деревень и поместный кузнец. Да еще пара десятков 14-16 летних пацаном, одетых в легкие и явно многим не по размеру, хотя и немного пригнанным по фигуре бронях, крутились около двух 'единорогов' и их расчетов, приглядываясь и помогая последним. Пацанам было обещано, что те, кто смогут сдать экзамены по владению орудием, возьмутся боярским клубов на воинскую службу артиллеристами и как первая ступень начала службы для них, они будут обслуживать имеющиеся в боярском остроге, пока пару, а в дальнейшем и более 'единорогов'. И вот теперь они из кожи лезли, чтобы отличится. Да так, что вскоре, у не намного их старше орудийных номеров уже заболели ладони, от постоянно раздаваемых подзатыльники, за излишнею браваду и пренебрежением техникой безопасности при работе с ВВ (порохом).
   Между тем ногаи видя, что предпринятая ими тактика не приносит результата, попробовали, собравшись в тесную толпу пойти на штурм. Отъехав метров на четыреста, они бросились плотным подобием строя по явно видимой, уже успевшей натоптаться и наездится дороге к воротам укрепления. Но лишь начавшийся штурм практически тут же и прекратился, когда с двухста метров они получили в лицо двухорудийный залп картечи, которого хватило для обращения атакующих в бегство, в спину убегающих догонял заряд картечь одного орудия. Третий выстрел гранатой, так же из одного орудия, заставил кочевников держаться подальше от вершины холмика, что исключало с их стороны какую-либо стрельбу из луков. Лишь изредка какой нибудь 'храбрец' выскакивал из толпы всадников и приблизившись не ближе чем на двести метров, выпускал стрелу в сторону русских и быстро ретировался на безопасное расстояние, при этом безжалостно погоняя коня.
   Хотя ногаи и не могли штурмовать и даже обстреливать укрепление русских, но ни что не мешало им блокировать осажденных, препятствуя тем выйти за радиус поражения пушечной картечи. Оставив на охране укрепления урусов полусотню всадников, остальные налетчики рассыпались по окрестности, разыскивая, чтобы можно взять у неверных в качестве добычи. Но в этом их поджидала большая неожиданность, за исключением каких-то тряпок и поломанной, битой посуды в брошенных селениях, ни чего ценного найдено не было. Осажденные успели перегнать в своё основное укрепления весь скот и перевезти все более ценное имущество. Побегав и проездив бестолково по округе весь день, и не найдя ни какой добычи, незадачливые степные 'джентльмены удачи' вернулись под стены осажденного поселения. За время их отсутствия, к валяющимся на подступах к холмику четырем десяткам жертвам первого и единственного штурма, присоединилось еще шестеро неудачных соплеменников, которых проклятые урусы каким-то образом смогли подстрелить из своих пищалей, даже на казавшемся ранее безопасном расстоянии. Из-за чего храбрым богатурам пришлось отойти от злой крепости еще метров на триста. На новом месте и заночевали, благо для выпаса лошадей место было прекрасное. Свежая трава, рядом чистый, прохладный ручей. Огородившись от окружающего мира караулами, ногайцы удалились в царство Морфея.
   Однако их пробуждение нельзя было отнести к приятному. На рассвете спящую ногайскую сотню без каких-либо изысканных воинских маневров, просто стоптали три сотни кованой конницы русских. Перед этим, правда, немного размялись бойцы из дозорного десятка, первыми засекшие налетчиков. Без шума сумевшие снять караулы с северной и восточной стороны.
   Тяти были разбиты, но все-таки один прокол у победителей был, вернее даже два. Первый выявился сразу, в пылу атаки и рубки ни кто из ратников не озаботился взятием полона, а Слепцов с командирами просто не успели отреагировать на факт отсутствия 'языков', как при зачистке добили и тех не многочисленных раненых, которые остались на месте стоянки кочевников. Это был все-таки первый рейд на выручку своих и Слепцов первым делом проехал в боярский острог, чтобы убедится в целостности своего брата попаданца. А потом и в благополучии остальных жителей этого кусочка русской земли на окраине степного 'моря'. Ущерб от набега был бы минимальный, тем более что свои табуны попаданцы пока держали в Петрограде, ждали, пока не отстроятся остроги бояр - коннозаводчиков с возведением в них капитальных конюшен для своих элитных коней. Если бы не полностью разоренное имение фон дер Реке, труп которого с телами оруженосцем и четырех боевых холопов, раздетых до гола, нашли около недостроенного семейного дома. Это и был второй прокол. Ни вдовы, ни младших детей, ни прислуги, ни сервов из расположенной по близости деревни, ни какого-либо имущества или скота найдено не было, как и чьих либо трупов из перечисленных лиц. Напрашивался только один вывод, часть напавших, сразу после захвата добычи угнала её в степь. Вывод подтвердили и проводники из 'живых', входящие по одному человеку в каждую ударную сотню. Они же и определили племенную принадлежность напавших, указав примерное место кочевья этого племени. Идти в погоню, даже имея в проводниках природных степняков, после суток форы не имело смысла. Тем более прятать следы в степи умели всегда и увозившие хабар ногайцы не были новичками в дело запутывания следов. Запущенные 'птички' не принесли ни какого результата по поискам напавших, видимо они успели выйти за радиус действия дронов или уж очень хорошо замаскировались. Как бонус была обнаружена еще одна группа ногайцев в количестве до двух сотен всадников, идущая к соседнему поместью Комина, две деревни которого только что отсеялись и начали отстраивать боярский острог и свои жилища.
  Отряд налетчиков перехватили на подходе, в распадке между холмами организовали артиллерийскую засаду, и буквально тремя залпами снеся степняков с земли. Их остатки добили и доловили ударившие с флангов конные сотни питерцев, при этом учли первую ошибку допущенную на земле Володина и оставили с десяток налетчиков в живых, для дальнейшей вдумчивой беседы с ними в спокойной обстановке Петрограда. Так и закончился первый боевой выход ударных сотен.
   По возвращению тревожного отряда в Петроград, на следующее утро состоялось совещание 'военного сегмента' попаданцев, из носящих погоны присутствовали все находящиеся на тот момент в городе. Хотя 'тревожники' вернулись с победой, однако потеря боярского сына и пятерых воинов, полностью уничтожение поселение с угоном всех остальных жителей в плен, такие последствия нельзя было назвать бесспорной победой. Вот и обсуждали, спорили о причинах понесенных потерь и мерах по их не допущению в будущем. Причины выявили сразу тут и низкая подготовка воинов дозорных десятков, того месяца, в течении которого они обучались явно было не достаточно. Да и сама программа подготовки дозорных границы нуждалась в переработке, все-таки охрана границы и охрана иных объектов отличается в мелких деталях, а дьявол, как известно и кроется в мелочах. Вот и пришлось исправлять в программе то, что выявила практика.
  Вторым пунктом шло большая протяженность участков патрулирование и плохое знание местности дозорными. Было решено уплотнить сеть дозоров, за счет переброски дозорных десятков с пока тихой северо-западной и северной границы анклава на южный и юго-западные участки. Благодаря чему, участок патрулирования десятка границы с ногаями сократиться до двадцати пяти километров. Правда, при этом сильно возрастают участки патрулирования погранцов на противоположной стороне анклава, но за все надо платить. По мере привлечения новых бойцов и их обучения, планировали хотя бы до конца года закрыть бреши на северо-западном и северном участках, а так же укрепить западный и северо-восточные участки, путем уменьшения участков патрулирования.
  Третьим по счету, но первым по важности шел вопрос своевременности предупреждения о нападении. Но все упиралось в связь, основу любой системы управления, её нервную систему. По состоянию связи выступил Крупнов, как начальник связи 'витязей'.
  - Обеспечение связи у нас отвратительное. Того количества более менее серьезных радиостанций могущих обеспечить связи хотя бы в радиусе пятидесяти километров явно не хватает. Конечно, было бы идеально снабжения всех десятников пограничных дозоров радиостанциями. Но такого количества раций, данного типа, в распоряжении анклава просто не было, нет и в ближайшие время, года два-три вряд ли будет. Да, даже при наличии данных раций, давать невосполнимый ресурс в руки местных, мне, например, просто боязно. Мы с трудом наскребли одиннадцать аппаратов для конезаводов, пустив на них, пять автомобильных, пять третьих 'Астр' и один 'Северок К'. Четыре 'Северка К' ушли в строящийся Орский промрайон. Один зарезервировали для Соль-Илецкого острога, четыре по очереди работаю в Петрограде, обеспечивают связи с другими абонентами. Эти же четыре рации являются и резервом для планируемых к возведению укреплениям. Девяносто восемь портативных раций, из них сорок 'Кенвудов', остальные армейские из МВДшного КАМАЗА и его сопровождения. Хороши для связи в пределах видимости, максимум до десяти километров. Сейчас пробуем увеличить и их дальность в стационарном режиме. Но пока не сильно продвинулись. Про ноуты не говорю, и так все про них знаете. Из радиоаппаратуры еще иметься, то, что вывезли из усадьбы Курковых. Пять телевизоров, пара еще черно-белых, но работающие. Три магнитофона, один еще бобинный, магнитола, радиоприемник 1970 года выпуска, четверо транзисторных приемника, пара СВЧ-печек. Да радиодетальки в разброс. Умерший брат Ирины Викторовны, Геннадий, ранее проживал в их доме и увлекался радиоделом, вот от него и остались детали. Их вместе с инструментами сложили в один ящик, да и вытащили в амбар, где они и пролежали вместе со старой радиоаппаратурой, так же вытащенной в этот амбар на хранение. К радиоаппаратуре плюсуем еще тридцать шесть сотовых телефонов, пробуем и их приспособить для связи. Пока у нас нет в необходимом количестве раций, предлагаю развивать телефонию. Медь у нас имеется, проволоки натянет. Для изоляции пойдет та же материя, пропитанная смолой. Телефонные аппараты, хотя бы уровня 'Барышня дайте Смольный', произвести тоже можем. Вот и раскинем в округе Питера и Орска телефонные линии. Для погранцов можно так же попробовать линии пробросить. Как на границы, линия от заставы до розетки, прошли, отметились и дальше пошли. Если какая заварушка, отзвонились с ближайшей розетки. Так и мы сделаем. От ближайшего острога линии к розеткам на границе. У дозоров аппарат в снаряжение десятка внести. Проехали, отзвонились, что там то, там находятся, без происшествий. При обнаружении противника так же с ближайшей позвонили, доложили. Линии километров на двадцать-сорок от острогов необходимо протянуть. Получится ли или нет, честно сказать не знаю. Но попробовать можно. А уж в городах протянуть провода, это просто. И отпадет необходимость посыльных посылать и людей для беседы к руководству дергать. Если вопрос можно решить в телефонном режиме, вот и нужно решать его в нем. Из острогов уже в Питер доложили о набеге, или по рации, или при отсутствии по телефону, до них уж по своей-то земле легче линию протянуть. А для округи острожной предлагаю оставить костры. Даже если в каждую деревню проведем телефон, то и тогда сразу всех не оповестим. А так дым все увидят и узнают про набег. Имея в запасе хотя бы двадцать километров, это почти полдня конного пути, успеют приготовиться кто к отражению набега, кто укрыться. У меня пока по связи все.
  -Присаживайтесь Игорь. - подал голос Черный. - продолжаем дальше по прошедшему набегу. Прошу, у кого какие ещё есть предложения?
  -Разрешите товарищ полковник- поднялся Иванов.
  -Прошу Иван Иванович.
  -У меня предложение наладить дальнею разведку в степи. Наших бойцов в степь посылать нельзя, это все равно, что на смерть послать. Ни местности не знают, ни необходимой подготовки у них нет. А информация о ситуации в степи нужна. Вот и предлагаю сформировать из 'живых' разведгруппу, благо и шаман их у нас в городе пока сидит. Мы дозорные десятки обучали, с нами кавалерийскую подготовку пацанам преподавал Беркут из 'живых'. Я и другие парни....
  -Иван Иванович, ведь предупреждали. - раздался голос Слепцова.
  -Все понял товарищ капитан, другие бояре с ним общались, мнение по Беркуту, моё и других бояр одинаково, хороший воин и человек порядочный. От ранения от уже оправился, в физическую форму вошел. Мы с ним переговорили, он в принципе согласен возглавить разведку в степь. Но без разрешения вождя-шамана ни куда не пойдет. Вот и надо получить у шамана добро на формирование из его соплеменников группу и её отправки в степь на разведку.
  -Предложения, понял, хотя и надо еще подшлифовать, только после этого можно и опробовать в деле. Абеля беру на себя, переговорю, думаю, не откажет. Не за так в конце концов, оплатим железом. - ответил на предложение Иванова Черный.
  Когда Иванов сел на своё место поднялся Слепцов и обратился к присутствующим:
  -Товарищи у меня ещё одно предложение. Как показала практика применения четверть пудовых 'единорогов' в прошедшем рейде тревожного отряда, их мощь против данного противника явно избыточная. Предлагаю на будущее комплектовать батареи конной артиллерии шести или даже меньшего калибра, трех фунтовыми 'единорогами'. Во первых они по легче, значить расчету ими легче управлять. За счет экономии веса орудия с лафетом, можно захватить больше боезапаса, в отрыве от баз это будет существенный плюс. Во вторых их заряд фактически оптимален для применении против легкой степной конницы. Нужно срочно давать задание промышленности на изготовления шести и трех фунтовых ядер с гранатами к ним. Лафетов, передков и зарядных ящиков.
  - А если столкнемся с кованой конницей?- спросил с места Батов.
  - Так я Владимир и не предлагаю убирать другие калибры, в конной артиллерии оставить и четверть пудовые, их них и полупудовых формировать и пехотные полевые батареи. Если сойдемся с тяжелой конницей, то они пригодятся. Да и при штурме укреплений так же лишними не будут.
  - Ладно, с артиллерией понятно, закажем промышленности дополнительные легкие 'единороги'- продолжил Батов- но что делать с позавчерашним набегом степняков. Если спустим, придут другие, посчитают слабыми и заклюют. В степи слабости не прощают. Нужно ответно в гости к ногаям идти, даже если своих сервов и семью фон дер Реке не найдем, то дадим понять местным кто мы и что из себя представляем.
  -Ты Владимир Данилович не спеши- ответил Мечеслав- отомстить мы им все равно отомстим. Но о походе и его времени надо решать на общем собрании. Эдак можно и в войну с большими ногаями влезть. Нам длительная война не нужна, прямо таки противопоказана. Для быстрых, точных ударов по кочевьям, нет информации. Так что пока хотим или не хотим, но подождем. Исключение сделаем той семье или тому роду, которые нас ограбили. Вот к ним визит сделаем в ближайшее время. И так подводим итоги. Первое - необходимо изменить программу подготовки дозорных десятков и увеличить время обучения. Ответственный Слепцов. Второе - увеличить плотность дозоров на наиболее угрожающих направлениях, за счет более спокойных участков. Ответственные я и Слепцов. Третье- связь. Ускорить разработку и производство материалов для телефонизации. Параллельно активизировать усилия по созданию местных аналогов радиостанций и средств их электропитания, короче аккумуляторы нужно создавать как можно скорее. Ответственные Крупнов, Золотой. Четвертое - привлечь союзных башкир к проведению дальней разведки в окрестной степи и сбор информации о ногаях. Ответственные я и Брусилов. Пятое - начать производство легких десантных шести и трех фунтовых 'единорогов', комплектования ими батарей конной артиллерии. Производства к ним боеприпасов, лафетов, передков и зарядных ящиков. Ответственные Басманов, Золотой. Воротынский, Брусилов на Вас допросы пленных. Завтра после полудня доложите. Все на этом думаю можно заканчивать совещания. Послезавтра общее собрание по поводу карательного рейда в степь. Отсутствующие выскажутся заранее по радио. Спасибо. Все свободны.
   После полудня, как и было, оговорено на утреннем совещании Черный встретился с шаманом 'живых' Абелем. Предложение 'витязей' было встречено Абелем с явным одобрением, ведь как не суди, его союзники будут в итоге бить старинных врагов его семьи - ногаев. Через два дня он обещал, что под команду 'витязей' прибудет полтора десятка воинов его семьи, командование над которыми примет находящийся в Питере Беркут. После чего отряд уйдет в степь, где и будет искать стоянку рода и семьи, приходивших в набег на земли попаданцев. На этом стороны и расстались, весьма довольные друг другом.
   Вечером этого же дня состоялся еще один разговор Золотого с Черным. Инициатором беседы выступил Золотой, обратившийся после ужина к Мечеславу со словами: - Когда ты планируешь повторно встретиться с Бугровым?
  - Завтра точно нет. Общий сбор. А вот послезавтра, возможно, что и можем встретиться. А ты что интересуешься? Все равно в твоём присутствии разговор вести, ибо я в этих ваших торговых делах ориентируюсь плохо.
  - Да у меня Мечеслав одна мысль появилась. Понимаешь, надоело до чертиков возить с собой килограммы серебра. Вот сейчас в Москву ехать, и опять серебро грузить 'бочками'.
  - Так, где Степан здесь электронные платежи я тебе возьму. Это лет пятьсот ждать нужно. И как минимум для безналички нужна межбанковская сеть. Где ж мы банки сейчас возьмём.
  - Командир межбанковская сеть нам на первое время и не нужна. Да и банки в той же Европе уже появились. А я предлагаю организовать свой, клубный банк. Открыть по Руси отделения, хотя бы по-первости у нас, в Нижнем и Великом Новгороде, Москве, Твери, Рязани, Смоленске, Пскове, Торжке. Потом в Холмогорах, как туда полезем. Завоюет царь Астрахань и в ней, после устаканивания обстановки, возможно и в той же Казани. А там и за границу пройдем. Вот и хотел с Бугровым об этом переговорить. Особенно по заграничным отделениям банка. У него после тестя покойника связи и конторы во многих приморских городах Европы имеются.
  -Стой, стой. Не уходи в прожекты. Так банк наш. Понятно. В одном отделении отдал монеты, в другом серебро в том же количестве и получил. А прибыль где?
  -Так можем и кредитную линию под залог и с поручительство открыть. С наличкой у торговцев проблема. Вот мы и решим её. Проценты посмотрим, посчитаем какие ставить. Но рвать не будем, по-божески выставим процент.
  -А кого на это дело поставим?
  -Вот тут нужно думать. Профессионала финансиста у нас нет. Пока предлагаю председателем правления кого-либо из наших утвердить, а местного, подберем, проверим и главой совета директоров назначим. Главное получить согласия Бугрова и других наших знакомцев купцов. Привлечь их к созданию банка. И в товарищество знакомцев так же привлекать надо. Бугров сбывать наши трофеи из-за моря будет. А кому сбывать наш товар, который к осени уже должен пойти с наших предприятий, да по миру развозить. Сами не потянем. Ни специфики местного рынка, особенно зарубежного, ни их обычаев не знаем. Пока не осмотримся и не подберем людей, свою сеть сбыта создавать не будем. Да и купчин к себе ближе привяжем. Их у нас, если не ошибаюсь одиннадцать?
  - Тринадцать Эдуардович, ты видимо двоих из Рязани забыл.
  - Вот и говорю, больше дюжины, можно и нужно два товарищества организовать. Одно для добычи соли в составе клуба и Адашева, второе для торговли, состав клуб и 'наши' купцы.
  - Понял тебя. Вопрос по банку и товариществу-компании в беседе с Бугровым поддержу, но беседуешь ты. У тебя лучше получается.
  - Да куда я денусь. Раз назвался груздем, полезай в кузовок. Да по завтрашнему собранию, с Орского района как считают, воевать со степью или нет?
  - В общем, все за войну. Вот по срокам расхождения имеются. Ну это не принципиально в данном случае. Они за бой. А когда это будет, я и сам с 'генштабом' решу.
  - Понятно. Тогда до утра, уже поздно. Спокойной ночи Мечеслав.
  - И тебе хороших снов Степан.
   Утром после завтрака, стали собираться на совещания, ожидали еще не подъехавших 'витязей' находящихся в окрестностях Петрограда, в своих острогах-поместьях. Часа через два подъехали и они. И совещание началось.
   На обсуждение вынесли три вопроса. Образование клубного банка. Образование пары товариществ-компаний для торговли и по добыче соли. И об ответном карательном походе в степь. Первые два вопроса прошли без какой-либо большой полемики. Золотой доложил о ситуации подвигнувшей его на вынесения этих вопросов, на обсуждения общего собрания. Цели создания данных учреждений, задачи ставящиеся перед ними. Его поспрашивали, по уточняли. Внесли несколько дополнений. Часть из них приняли, часть отвергли. В общем прозаседали до обеда. После обеда приступили к обсуждению третьего вопроса. Первым взял слово Мечеслав. Он для начала выступил с краткой обзорной речью о сложившейся ситуации.
  -Товарищи 'витязи' не для кого из Вас не секрет, что буквально на днях на поместья Володина и его боярских детей налетела шайка степняков. По имеющейся информации это один из ногайских родов, семьи которых кочуют в степи между Волгой и Уралом. Родовое становище находится примерно в двух днях пути от нашей границы. Они не только задержали строительство у Володина, но и разори у него, только начавшуюся строиться деревеньку. Угнав при этом целых пять семей сервов, а это не много не мало пять работных мужиков, пять баб, две девки на выданье и одиннадцать детей. Так же угнали семью одного из боярских детей Сергея, убив при этом самого боярского сына фон дер Реке и его пятерых воинов. Пропал, видимо тоже пленён и один боевой холоп фон Реке. Такое товарищи прощать нельзя, иначе заклюют к такой матери. Нужно жестко ответить кочевникам. Предлагаю спланировать и совершить поход в степь, в гости к ногайцам. И там так оттянуться, чтобы надолго запомнили и сами зареклись и детям, внукам запретили грабить наши земли и обижать наших людей. Да и трофеи в виде скота не помещает нашим хозяйствам. Этот поход и для экономики прибавление и лицо сохраним. Не мы первые начали, мы только защищались, своё забирали ну и по мстили маленько. Я за скорейший рейд. А теперь прошу высказываться.
   Как не странно, но возражать начала ранее не замеченная в активности на собраниях Кротова Ирина, бывшая до переноса учителем русского языка и литературы. И сейчас, вместе в другими перенесшимися педагогами, взявшая под свою опеку привезенных Курковой из поездки по Руси беспризорников, вместе с прибывшими с обозом вдовами, присматривающими за сиротами. В организованной школе перенесшиеся учителя начали обучать не только сирот но и детей-попаданцев и мальцов из семей ремесленников, крестьян, сервов и замковых слуг. Всего в своеобразный детский дом и школу-интернат собралось порядка пяти сотен детей в возрасте от пяти до десяти лет, и там были не только русские беспризорники, но и дети из Ливонии, либо сироты, либо отданными родителями - полоняниками господам.
  -Мечеслав Владимирович из курса истории я помню, что в степи кочевники всегда побеждали. Налетали как ветер на русские поселения, грабили, убивали, жгли, захватывали полон. А потом с полоном и добычей уходили назад в свою степь, и их ни какие русские воины не могли ни догнать, ни найти. И попробуй найди его вольного и быстрого как ветер в бескрайней степи. Так как мы сможем в степи отомстить ногайцам, которые те же степняки-кочевники. Ушли в свои степи и растворились в них. Где их найдешь.
  -Вы немного не правы Ирина Валерьевна - ответил ей Черный. 'На самом деле вольного беззаботного степняка-кочевника никогда не существовало, не существует, и существовать не может. Степь хитра, жестока и непобедима. Кочевник не мчится по ней во весь опор, а нудно ползет со скоростью пяти-шести километров в сутки - по мере поедания травы его скромными отарами, стадами, табунами. Это они - ленивые, коротконогие и упитанные овцы, медлительные коровы или неприхотливые степные лошадки - являются истинными хозяевами просторов. Все остальные - всего лишь слуги. Степняки оберегают их от волков и иных хищников, степняки ищут для них водопои, степняки покорно снимаются всей семьей и следуют на новое место жительства, когда животные выщипывают весь травяной покров и уходят слишком далеко от старого кочевья. Степь делает степные племена, образно выражаясь, похожими на волчьи стаи. И как волки не способны жить поодиночке, так и степные народы кочуют малыми семьями. Как волки никогда не собираются в большие непобедимые лавины - так и кочевники не способны соединиться в единые народы. Стремление волков к стаям ограничивают возможности их охотничьих угодий - количество добычи в пределах одного двух переходов от норы. Надежды степняков стать едиными обрубает степь, способная прокормить всего несколько сотен голов скота в пределах одного двух переходов от кочевья. Соберутся вместе две-три семьи - и на дальние пастбища становится слишком далеко ездить, мужья покидают юрты на много дней, жены и дети тоскуют, тянутся к ним, уезжаю. Вот и распадается общий поселок на привычные фрагменты в две-три юрты и несколько водопоев вокруг. Жизнь и смерть кочевника определяются не его желаниями, а волей степи. Если способны источники воды, колодец, родник, пастбище дать жизнь некоему числу коней, коров и овец - так и будет это навеки, и не добавишь к своему богатству ни одного лишнего ягненка. Он все равно умрет от голода или жажды. А раз ограничены стада - то и людей в семье не может быть больше неизменного предела. И лишний обязан уйти. Степь обожает ловушки. Пустыни в ней не похожи на выжженные солнцем плеши песка и камня или мертвые солончаки. Ее пустыни обширны, зелены и заманчивы - но лишены рек, родников и колодцев на десятки километров. Если ты не знаешь страшной тайны, нахождения источников воды - то обречен умереть от жажды среди сочных трав. Еще более хитры ловушки вокруг сезонных озер. Полные воды после снеготаяния, они полностью пересыхают к середине лета, и горе путнику, свернувшему на утоптанный тракт, ведущий к такому месту; горе кочевнику, если озеро шутки ради пересохнет раньше времени, а он пригонит к нему стада и привезет свое кочевье. Степь не выносит людской гордыни и жестокости. Она не позволяет собираться на своих просторах армиям. Ведь любая армия - это тысячи лошадей и тысячи голов скота. А чтобы выпасти тысячные стада, их нужно разводить на сотни километров в стороны. И грозная рать опять превращается в привычную россыпь кочевий. Степь не позволяет людям иметь оружие: в ней нет лесов, которые можно превратить в уголь. Там, где нет топлива,- никто не ставит городов, никто не развивает горячих, огненных ремесел. В степи даже мелкий ремонт железного инструмента превращается в большую проблему, а уж настоящее оружие можно достать, лишь купив у оседлых соседей, украв или добыв в бою - самому его не сделать. Но оружие дорого - а степняки никогда не бывают, богаты, ибо степь жестока и держит их на грани выживания. Каждый родник, каждое пастбище, каждый клочок пригодной для выпаса земли сосчитан, известен, помечен и обязательно кого-то кормит. И когда в поисках куска хлеба степняк время от времени приходит отнять его у засевшего за городскими стенами соседа - этот сосед вовсе не горит желанием вооружать будущего врага. Покупать приходится у купцов издалека - и смертоносные клинки удесятеряются в цене. Потому-то и воюют дети степей в основном налегке: без брони, в кожаных или войлочных панцирях или стеганых халатах, которые можно сделать самому; потому и обходятся лишь мечом и пикой - даже на это мало у кого хватает золота, а у многих и на это не хватает монет и они как и их предки вооружаются деревянными или костяными дубинами-булавами; потому никогда не имеют единого оружия - нет у степняков выбора, они согласны даже на совсем старые, никому другому не нужные клинки - лишь бы получить хоть что-то. Потому степняки и любят луки - их тоже можно сделать самому, а против бездоспешного соседа сгодится и стрела с наконечником из бараньей кости. Именно поэтому нигде и никогда в истории человечества кочевники не одерживали побед над оседлыми народами, никого никогда не завоевывали и не покоряли - а истории о подобных нашествиях на поверку неизменно оказываются мифами. Однако та же самая степь веками надежно защищает своих подданных от завоевания чужаками - ибо любому пришельцу приходится следовать ее правилам. Вот и нужно ловить их по одиночным кочевьям, около источников воды. Налетели конными, порубали кочевье, пастухов около стад и отар. Разграбили кочевье, захватили стада. Быстренько отогнали их к себе и в новый набег. А в ответ степнякам трудновато совершить визит к нам домой в наше отсутствие. Мы ушли в степь. Оставив свои семьи и имущества за стенами укрепленных острогов и городов. Попробуй ещё наши поселения возьми. Скольких воинов положишь при штурме. И не факт что возьмешь хоть маленькую усадебку. А кочевье степных обитателей, как ранее уже говорил, это две-четыре юрты в голой степи, либо в какой-нибудь балочке. Налетай со всех сторон, руби, кого хочешь, бери, что надо и уходи куда пожелаешь. Не уязвимы не сами степняки, а их воинские отряды. Но что бы собрать достаточно крупный отряд даже сотни в две, не говоря уже о тысячах, необходимо время от недели до двух месяцев, в зависимости от количества планируемых для сбора воинов и мест нахождения кочевий. Так, что пока ногайцы соберутся нанести нам ответный визит, мы сможем раза три-четыре сходит к ним в гости безответно. И то если кого-либо упустим при набегах. Так что в рейдах необходимо обеспечить особую скрытность не только передвижения, но и боевых действий. Ни каких пожаров, ни каких погромов. Брать под чистую все, как бы сами ногаи поступили при откочевывании. Просто кочевье куда-то пропало. Мало ли куда и почему оно могло уйти. Вот такая ситуация в степи'.
   -Я поняла Вас Мечеслав Владимирович - ответила Кротова.- Но Вы же сами только что сказали, что брать степняков нужно в кочевьях, около воды. А где эти источники находятся ни Вы ни другие не знают. Бродить по степи в их поисках, себе дороже. Перемрут воины все от жажды или ногайских стрел. Да и со сбором армии у степняков не понятно. Ведь всем известна империя Чингисхана.
  - Слушать надо старших товарища до конца Иринушка. Не все ногайцы ушли с земли Володина. Десятка полтора всего, а остальные остались в ней навечно. Георгий с конными сотнями успел перехватить их оба отряда. Так что пленные имеются, вот с некоторыми из них мы побеседовали не торопясь, вдумчиво, обстоятельно. Вот они и порассказали нам много интересного. В том числе и про степные дороги, и водные источники, и кочевья на десять дней конного хода в округе. В основном на юг и юго-запад. Дороги знаем, пройдем. Ну а обмануть они нас не могли, мы ведь не только на их данные полагаемся. Как положено и группу в степь на разведку отправили. Наши союзники 'живые' согласились оказать нам эту услугу. Теперь что касается Чингизодовой империи. Была такая империя. Но кочевники монголы стояли только в начале её образования и дали ей правящую династию и название. А так империю строили китайские и чжурчжэнейские чиновники, армию создавали и обучали их же военные. А по поводу монголов, им просто повезло. В тот период сильно изменилась погода. И около ста лет в монгольской степи как по заказу шли дожди. Степь соответственно расцвела, даже деревья стали расти, археологи подтверждают эту информацию, вот и пищевая база для скота увеличилась. Значит стада животных стали больше. И людей они могли прокормить больше. Вот и размножились монголы, да так, что пришлось им в конце на соседей войной идти. А тут еще одна плюшка, китайское государство в упадке находилось. Результат предсказуем когда на слабого да старого, набрасывается молодой да сильный. Разбили, включили побежденных в своё государство и как итог побежденные построили победителям империю. Я тебе ответил.
  -Вполне Мечеслав Владимирович.- ответила Ирина Валерьевна.
  -Еще вопросы имеются.
   Вопросы посыпались часто, как горох из прохудившегося мешка. Но в принципе, ни кто не возражал против самого похода. Задавались разнообразные уточняющие вопросы. Итогом данного совещания стало решение о создании собственного банка клуба и открытия его представительств в других городах. Создания компании по добыче соли в Соль-Илецке в составе боярского клуба 'Витязь', который легко было объяснить для московских подьячих распространенными в это время боярскими братчинами, и царева ближника Алексея Адашева. Создание торговой компании в составе опять-таки боярского клуба 'Витязь', купцов Бугровых и других негоциантов, решившихся присоединится к новой компании. Поход в степь на ногаев одобри. Решили проводить операцию в два этапа. Первый этап рейд против семей рода напавших на поместья бояр. Примерное место расположения становишь известно. Но информация нуждается в уточнении и дополнении. Чем и занимается отряд 'живых' под командой Беркута. Второй этап запланировали на зиму. До зимы собрать наиболее полную информацию о местах зимних стоянок остальных ногайских родов и нанести по ближайшим из них мощный удар. Чтобы последствия от него могли обезопасить переселенцев хотя бы на год-два.
   С этими решениями почти к ужину и закончилось совещание.
   Но и на следующий день, как планировали Черный с Золотым, встретиться с Бугровым не получилось. С утра Куркова повезла Черного показывать свои сельхоздостижения. За прошедшие с начала строительства Петрограда два месяца, прилегающая к городу местность сильно изменилась. Со всех сторон холм и стоящий на нем строящийся город, вместо девственной степи, окружали распаханные участки полей и огородов, перемешанные с полосами и клочками не тронутой плугом степи. Даже под яром около Яика и Сакмары виднелись участки распаханной земли, на которых уже зеленели какие-то растения. Стараниями Курковой на распаханных делянках высадили привезенный из Курковки семена, в том числе и картофель, и пшеницу с овсом и ячменем находящихся в фураже 21 века. В загашниках запасливой хозяйки Курковки нашлись и пара десятков початков прошлогодней, по меркам 21 века, кукурузы. Поселяли и её. По словам Ирины Викторовны в этом году подняли много целины, но заселяли из неё очень мало. Только чтобы не пропали семена. По расчетам своего хлеба переселенцам, при их неизменном количестве, должно хватить до новин. Но если прибудут новые переселенцы, хлеба не хватить однозначно. Необходимо его закупать и заказывать нужно уже сейчас, что бы осенью зерно было доставлено в анклав. Высказала беспокойство, успеют ли кузнецы обеспечить все деревни конными косилками и граблями, ведь не успеешь оглянуться вот и время покоса настало. А там и уборка урожая. Успеют ли поступить крестьянам обещанные конные жатки и веялки. Заодно показала строительство плотины, на месте, выбранном её мужем. Плотина была практически готова, около неё начиналось строительство лесопилки. Так и проездил по округе, осматривая разрастающее хозяйство переселенцев.
   С утра новые заботы. В том числе встреча с сотником наемной охраны складов в Самар Иоанном Хлыновичем и старшим кормчим суденышек, зимовавших там же, Агапием Костромичем. Об их желании встретится с воеводой Черным, передали Мечеславу сразу после завтрака. Отказываться от встречи он посчитал не приличным, и назначил беседу в летней времянки медпункта, на берегу Сакмары. Перед полуднем Мечеслав зашел в времянку медпункта, где его уже ожидали предводителя обеих ватаг. Разговор произошел короткий, но очень информативный. Начал разговор Хлынович, поздоровавшись с зашедшим Мечеславом, за ним пожелай здоровья воеводе и Костромич. Получив в ответ свою долю вежества от Черного, беседу продолжил сотник: - Воевода прими под свою руку меня и ватагу нашу. Вои добрые, в степи не новики, бою против степняков обучены, не впервой с ними биться. И от них оборонялись, и к ним в становище наведывались за добычей. Обузой не будем. И пешими, и конными, и на ушкуях ходить в походы на брань можем.
  - А много ли вас в ватаге Иоанн?- спросил полковник сотника.
  - Дюжина десятков воев со мной будет.
  - Так у вас же ряд на охрану с Бугровым? - задал следующий вопрос Хлыновичу Черный.
  - Так заканчивается с ним ряд воевода. Вот через две седмицы и заканчивается.
  -Хорошо, как окончится карантин, приходи со своими воинами, посмотрим, что можете, там и условия службы обговорим. Устраивает.
  - Придем воевода.
  - А у тебя Костромич, что за нужда во мне? - обратился Мечеслав к кормчему.
  - Да у нас тоже ряд с Кузьмой Никифоровичем заканчивается. Вот кормчие и судовые ватаги и решили спросить у тебя воевода, не нужны ли тебе команды корабельные, да и ушкуи наши с насадами не помешают.
  - Много ли судов у вас имеется?
  -Не так уж и много, но с десяток ушкуев речных, да с полдесятка насадов, да пара лодий малых. Ну и команды их с кормчими. Остальные назад вернутся. Не хозяева кормчие своим кораблям, на хозяина работают.
  -Ну что ж, нужны нам корабли. Так же как карантин окончится, так и приходи с кормчими, которые захотят наняться к нам на службу. Там и обговорим условия ряда.
  -Благодарствую воевода. Придем. А теперь прощевай. - окончил разговор кормчий.
  -Прощай воевода. Как закончится этот карантин, так и подойду с воями. - так же попрощался с Мечеславом сотник.
  -И Вам дай бог здоровья. Прощайте - попрощайся с переговорщиками Черный.
  Дождавшись, когда представители ватаг вышли из медпункта, Мечеслав направился в город, предварительно окликнув находящегося невдалеке дежурного по медпункту. Дежурный оказался из аборигенов, которого привлек и обучил азам работы санитара Пирогов. Передав ему времянку, Мечеслав продолжил путь. А там решения насущных вопросов опять перенесло встречу с нижегородским купцом на 'потом'.
   Только через десять дней, после первой встречи прошла вторая беседа Черного и Золотого с Кузьмой Бугровым. В этот раз беседу с купцом вел в основном Степан, Мечеслав только поддакивал в нужном месте и делай значительное лицо. Идея создания банка и расширения торговой компании нижегородцу понравилась. О наличии и деятельности подобных учреждениях в Европе Кузьма был наслышан и даже сталкивался с торговыми компаниями в своих коммерческих походах. Так, что суть идей он уловил сразу и отсталость только ответить на его дополнительные вопросы и обговорить кадровые назначения. Председателем правления решили назначить Куркова Павла Валериановича, хотя и не имеющего специального финансового образования, но по жительски опытного и мудрого, тем более ему приходилось работать с банками в его бытность начальником строительства ГЭС. Председателем совета директоров Бугров рекомендовал своего старшего брата Пантелея Никифоровича, занимавшегося в Нижнем Новгороде торговлей специями. О других кандидатах на работу во вновь организуемый банк и о сумме его первоначальных активах решили побеседовать позже, совместно с предполагаемым высшим руководства банка. О привлечении в торговую компанию раквелинских знакомых Кузьма так же не возражал. Тем более что сбыт трофеев от каспийских походов, было обещано проводить только через него. Но даже ему прямо не назывался источник планируемого поступления товаров. Хотя всякий видящий и сам увидит и поймет, откуда пришел товар. Обговорили отправку Бугровым судов в персидскую землю 'за земляным маслом'- нафта -нафтол-нефтью и 'китайским снегом'- 'емчугом' - 'ямчугом' - селитрой. Уточнив при этом особые условия транспортировки данных грузов. Сам Кузьма за море не пойдет, и на Руси дел много, но одного из своих приказчиков с десятком судов отправить обещал. На этом и расстались.
   Через четыре дня закончился карантин и большая часть приезжих опять погрузилась на суда и пошла вверх по Уралу до будущего Орска, где и планировалась их высадки и дальнейшее проживание и работа на мануфактурах, рудниках и других предприятиях так называемого Орского промышленного района.
   На следующий день, с утра, их место занял караван из Твери, приведенный тверским купцом Провом Афанасьевым. В основном с ним пришли добровольные переселенцы из ремесленников, вольных людей и закупленные им холопы. Из других грузов были доставлены два мельничных жернова. Черный с Золотым встретились с Провом почти сразу, прошло не более полутора-двух часов с момента прихода судов к пристаням. Справились о здоровье, как добрались, объявили о карантине. Предложили пока отдохнуть с дороги, попариться в баньке. Об остальных делах поговорят позже, когда купец отдохнет с дороги. Попрощавшись с Афанасьевым 'витязи' вышли из гостевой палатки. Тут же в палатку проскользнула еще одна девица, из бывшей замковой прислуги, благо подобных девиц реконструкторам досталось изрядно при захвате ливонских замков, которая и повела уставшего путника Прова в баню и скрашивала его ожидание в последующие дни. Вечером к ним присоединились шесть насадов рязанских купцов Панкратия Куньева и Фаддея Мокшанина, так же привезших в основном людей, большая часть из которых были либо польские, либо литовские полоняники, либо местные бедолаги холопы. С ними так же соблюли вежество, встретили, переговорили, объявили о карантине, предложили отдохнуть, попрощались и вышли. На их место в наспех поставленный шатер, прихваченный по случаю в одном из рыцарских замков, зашли уже пара девиц для помощи в помывке и оказания иных услуг. Рядом с этим шатром установили другой, взятый в другом захваченном ливонском замке, чуть поменьше размером, но с более красивой отделкой, в который после бани и перешел Мокшанин. К полудню следующего дня дозорные в городе опять увидели паруса судов, поднимающихся с низовья Яика. Через три часа Мечеслав и Степан уже беседовали в наспех поставленной юрте, трофее Жигулевской битвы, с москвичом Рукавишниковым Михаилом, лично приведшим пять лодий с заказанным товаром и с вольными и невольными переселенцами. Короткая беседа, пояснение о карантине для людей и животных из каравана, приглашения в баню и очередная 'банная дева' для услуг и отдыха уважаемому гостю.
  Через двое суток после прихода московского каравана, глазастый караульный снова углядел четыре суденышка, подымавшиеся по Яику к Петрограду. По виду это были небольшие речные ушкуи, и как пояснил караульный, сам родом из Великого Новгорода, поднявшемуся на башню Черному, все ушкуи были новгородской постройки, хотя и не новые, но еще довольно крепкие и ходкие. Тут и гадать не надо, кто идет. Новгородские знакомцы. Но они вроде передали серебро, хотя осталась еще европейская выручка за проданный товар, вот её и могли везти. А пока выслать лодочку на встречу и принять караван на правом берегу Сакмары, благо и там построили с десяток мостков-пристаней. И самому переодеться и на правый берег, встретить и побеседовать с гостями.
   Часа через полтора-два Мечеслав уже беседовал на правом берегу Сакмары с Юрьевым Василием, который и поведал, что в Амстердаме они с Павлом Тимофеевым удачно рассторговались привезенными товарам, заодно сбыли и большую часть судов, оставив для себя только пару кораблей. Да вернутся до зимних штормов не успели и остались в Амстердаме до весны. А пока жили сумели познакомиться с голландскими купцами да прикупили в городе в складчину домик недалеко от порта. По весне вернулись с товаром и серебром в Новгород, а там мор. Благо их семьи вовремя из города в загородные усадьбы перебрались, и Слава Богу не пострадали от 'черной смерти'. Но болезнь, поутихшая по зиме, с приходом весны опять стала свирепствовать. Вот и пришлось купцам загружать оба судна хранившимися на семейных складах товарами и уходить опять в Европу. Караван повел Тимофеев, а сам Василий на лично ему принадлежащем ушкуе повез причитающуюся 'витязям' серебряную казну и заказанные товары. Второй ушкуй принадлежащий семье Тимофеевых был загружен брусками олова. На остальных двух наемных ушкуях пришли переселенцы из Новгорода. Не было бы 'витязям' счастье, да несчастье новгородев помогло. Продолжающая уже второй год чума вынудила сильно пострадавшие от мора артели корабелов и каменщиков решиться на переселение в чужедальние края. Люди решили больше не испытывать судьбу, ведь эта зараза была частой 'гостьей' в этом великом торговом городе, постоянно приходя в него из грязной, вшиво-блохастой Европы. Вид умирающих от чумы близких и знакомых людей очень способствовал принятию решения на переселения. Вот и добрался караван из охваченных эпидемией земель на край земли Русской, к счастью и божьим произволением без потерь и происшествий. Мечеслав молча, внимательно выслушал Юрьева, пообещал принять всех желающих переселится в новые земли и даже выдать им подъемные продуктами и товарами. Но предложил купцу и пришедших с ним людям в течении двух седмиц пожить на этом берегу в карантине и ни как не контактировать с местными жителями. Продукты и дрова клуб прибывшим предоставить, а так же в течении сегодняшнего дня построить на этом берегу пару бань. Так, что уже послезавтра можно будем начинать мыться. По окончанию карантина они еще раз встретятся и обсудят совместные дела и планы по дальнейшему сотрудничеству.
   На утро прибывшие ранее караваны ушли вверх по Уралу к городу-крепости Орск, попаданцы решили не заморачиваться с названиями, и называли поселения основанные ими, в основном их названиями которые они имели в их мире или времени. Хотя прибывшие на этих корабликах люди и не прошли весь карантин, но они не одну неделю шли на Урал, постояли в карантине у Питера, да и вверх им идти не один день, так что время карантина они выдержать, не на земле, так на воде, еще более жесткого в плане общения с другими людьми. На караванах в Орск уходили большая часть переселенцев и грузов прибывших на этих судах в Петроград. И все равно людей было мало, их не хватало и не хватало катастрофически. Нужно было строить сразу много и быстро, при этом сразу переходя на выпуск продукции на промышленных объектах. И везде были нужны работники и нужны были здесь и сейчас, а то уже и 'вчера'. Привлечение добровольных переселенцев из Московского царство пока слабо помогало, та тоненькая струйка московского люда решившего покинуть старые, отцами и дедами обжитые места и переселится на опасные украины московской земли ни как не обеспечивали потребности попаданцев в работниках и воинах. А подневольных пока в округе взять было не где. Вот и вынужденны были 'витязи' откомандировать двоих добровольцев в сопровождении полусотни бойцов в Прибалтику за полоном и в Киев и Приднепровье за переселенцами и партией волов, уж очень эти медлительные, но сильные и выносливые 'работники' пришлись ко двору осевших на целинных землях Приуралья землепашцам.
  К орденцам вызвался идти во главе полсотни наемных псковитян Монахов. На месте планировалось набрать для набега еще сотню-две бойцов. 'Витязям' нужны были только люди, что поделаешь такое время и им пришлось осваивать, хотя и невольно, не очень то привлекательную для выходцев из 21 века 'профессию' людоловов. Вся остальная добыча оставлялась привлеченным бойцам. Правда если попалось бы очень ценное имущество или деньги, то их так же планировалось забирать себе, оставив остальную добычу в счет оплаты за поход сторонним воинам. Даже угроза заражения чумой не останавливала попаданцев, уж очень люди были нужны. Для подстраховки Монахову передали небольшое количество антибиотиков, из имевшегося в распоряжени реконструкторов их ограниченного запаса. Пирогов проводил обучение со всеми идущими в поход воинами, особенно упирая на признаки заражения чумой, как при самодиагностике, так и у посторонних лиц. Принял зачет по применению антибиотиков у Монахова, снабдил его инструкцией по правилам применения препаратов и отправил двух своих учеников из местных, приставших к попадацам двух, пятнадцатилетнего и шестнадцатилетнего пацанов братьев-погодков из вымершей псковской деревеньки, уже отлично могущих ставить все виды уколов, знающих на зубок признаки чумного заражения и могущих на уровне профессионального медбрата оказать помощь раненным. Снабдив их одним из имевшихся в его распоряжении шприцем с иглами и стерилизатором.
  На Украину вызвался идти Подопригора. Официально московский боярин с полусотней боевых холопов шел для закупки волов. Задача по привлечению для переселения работников как селян, так и ремесленников ему была поставлена так сказать не официально. Не стоило так уж явно 'светит' перед властями Великого Княжества Литовского намерения пришлых увести из под их власти подданных Великого Князя. Действовать надлежало не явно, лучше всего чужими руками и языками. Единственно, что можно было сделать официально, кроме покупки волов, это привлечь на службу запорожских казаков. Для охраны каравана с животными в пути. Но пока обе экспедиции остались на месте, воины срочно временно понадобились для другого дела.
   Не забыл Черный и своё обещание принять на службу обе ватаги пришедшие к ним из Самар. Корабельщики ушли с караванов в Орск, а сотня охраны осталась в Петрограде. В день ухода объеденного каравана, к вечеру, Мечеслав встретился с Хлыновичем и дюжиной его десятников. Обговорили условия службы, оплаты, долю в добыче. Все это сотник и десятники от своего имени, и имении своих воинов приняли, все было таким же, как и у наемных псковитян. В обязанности вновь принятых на службу воинов входила охрана границ анклава. По соглашению уже через неделю опытные в степи воины, разбившись на двенадцать десятков, усиливали прикрытие южной и юго-западной границы.
   За заботами по сбору и подготовки экспедиций на Украину, в Прибалтика, в Курковку и в Холмогоры быстро и не заметно прошли дни. И в один день в середине июня из степи вернулась дальняя разведка 'живых' во главе с Беркутов, который и принес в 'клюве' сведения о местонахождении становишь проштрафившихся ногайским семей и путях подхода к ним. Ну что ж, поход решен, значить карательном походу быть.
   Приуральская степь - Петроград-Орск. Июнь- сентябрь по новому стилю 1553 года от РХ.
   'И потянулась открытая степь, поросшая высокой травой, насколько хватало глаз. Мощной волной благоухали травы, вязкий аромат которых, смешанный из сотен запахов, висел над степью, словно тяжелое покрывало. Слабый ветерок не столько разгонял эти ароматы, сколько перемешивал, рождая все новые и новые сочетания, словно заправский парфюмер. Вот из под копыт коня порхнула малая птаха и стремглав, над самыми верхушками трав понеслась в сторону от этих больших и страшных созданий, людей с их конями. А вот вдали взлетела какая-то более крупная птица и набирая высоту, то же устремилась подальше от проходящего отряда. Слева на склоне холма зашевелился, против ветра, колышущийся травяной ковер, на каменистой проплешине мелькнули одно, за другим два серых поджарых тела, это волчья семья уступает дорогу человекам, уходя в сторону от смертельно опасного противника'.
  Более трех сотен кованной, полсотни леткой конницы при поддержки двух шести орудийных батарей конной артиллерии 'витязей' и в сопровождение 'Тигра' - 'Сокола' на конной тяги, скоро шли по степи в карательный рейд против напавших на их земли ногайских семей. Сотни вели два десятка проводников из степных союзников 'витязей', из башкирской семьи, прозываемой русскими пришельцами 'живые', под командой двоюродного племянника погибшего вождя, Беркута. Проводники хорошо знали путь, не зря они почти месяц крутились, мотались по степи, разыскивая обидчиков своих союзников, устанавливая места нахождения их становишь, табунов с отарами и стадами, наличия людей, в том числе и сколько воинов осталось у семьи. Ранее эти семьи были сильные, каждая могла выставить в поход более трех сотен воинов. Вот и решили главы семей пограбить жирных и ленивых 'земляных червяков', которых то ли Аллах, то ли Тэнги пригнали в их края. Но кто же из семейных глав знал или мог предположить, что пойдя за шестью, сами вернутся стриженными. Из ушедших в набег, только в одну семью вернулись два десятка воинов, приведших полон и кое какую добычу. Больше из похода не вернулся ни один воин, все пропали и видимо на всегда. Сперва кочевья насторожились, ощетинились воинскими разъездами во все стороны, но прошло уже две луны, а враг в ответ за набег не появился в степи. Видимо не решился идти против степных богатуров. Да и держать большие массы животных в окрестностях становишь долгое время нельзя, вся трава за две луны была выбита до самых корешков и волей не волей пришлось отгонять живность на дальние пастбища и снимать мужчин-воинов с разъездов, опять превращая их в мирных пастухов и то работников не хватало, пришлось выгнать на пастбище рабов под присмотром подростков. Но за все надо в жизни платить, а за ошибки вождей расплачиваются не только они но и весь их народ, племен, род, семья. Пройдя мимо отар, отрядив к месту каждого выпаса животных по два-три десятка всадников с проводников, основные силы карателей скрытно к концу дня подошли к первому становишу, воины которого понесли наибольшие потери в весеннем набеге.
   Глубокая ночь. Кругом бескрайняя степь, редкие кустики, пожухлая, вытоптанная трава и ни одного огонька до самого горизонта. Только впереди в неприметной балочке, по дну которой змеиться не глубокий ручеёк, мерцают огни десяти-двенадцати костров, между которыми передвигаются фигуры женщин, мужнин, детей и подростков. А так же над головой, в прозрачном безоблачном ночном небе, светятся неисчислимые звездные россыпи. Бесконечная светящаяся бездна. В глубине черного пространства сверкали необычайно яркие миллионы небесных светлячков. Откуда-то сбоку лилось голубоватое сияние, в котором тонули и блекли огни далеких миров. Это светились отраженным, рассеянным солнечным светом верхние слои земной атмосферы. Почти полная луна вместе с россыпью звезд ярко освещая затихшую степь. Всю ночь находники скрывались в окрестностях кочевья. Под утро, когда ярко светившие в темноте звезды подернулись дымкой и даже луна уменьшила свою яркость, а сидевшие у четырех костров, горящих по углам становиша, караульные перестали клевать носам, а тихо заснули, к юртам кочевья скользнули с десяток размытых, лохматых теней. Мелькнув перед окулярами ноктовизора Мечеслава один или два раза, бесплотные тени исчезли совсем. Зато минут через десять в ночной тишине раздались тихие, на грани слышимости щелчки и глухие удары, звуки которых полковник и не услышал бы, если бы не ждал бы именно эти звуки. После глухих ударов сидевшие у костров караульные практически одномоментно покачнулись и завалились около костров. К ним, к каждому костру, в освещенный круг метнулась лохматая тень и быстро наклонившись перед каждым телом взмахнула верхней конечностью, после чего бросилась дальше к юртам и повозкам становиша. В 'горошинке' наушника рации Черного раздались три коротких и один длинный тон-вызовы. Все можно остальным вступать в дело, бойцы Полухина своё дело сделали, по-тихому расчистив путь основным силам. Махнув рукой, смотрящим на него всадникам, полковник направился к коноводу, удерживающего его лошадь, а мимо него на рысях проходили десяток за десятков две сотни всадников, втягивающихся в лощину занятую юртами и повозками степняков. Как такового боя не было. Хотя нападавшие и явно пытались взять как можно больше полона, но если хозяин или кто из обитателей юрты пытался оказать вооруженное сопротивление, то эти попытки пресекались скоро и безжалостно, остро отточенной полоской стали по голове или двадцать сантиметров этой же стали в туловище защитника кочевья. За каких-то час-полтора все становише было захвачено, найденные живые обитатели раздеты догола, связаны и снесены в центр кочевья. Потом до рассвета упаковка добычи, прочесывание балочки и её окрестностей. Проверка результатов прочесывания через тепловизор с помощью поднятой в небо 'птички' 'Сокола'. Нашли только троих одиночек, десяти-одиннадцатилетних пацанов, сумевших ускользнуть из разгромленного кочевья и спрятаться от прочесывающих окрестности врагов. Но не сумевших прятать свое горячее тело от всевидящего ока дрона. Согнав до кучи и спрятавшихся беглецов, дождались рассвета и при свете взошедшего солнца произвели осмотр захваченного полона и раздетые трупы ногаев. К счастью ни каких признаков чумы или какой иной заразы у кочевников не обнаружили, только не мытые, дурно пахнущие тела, но это по большому счету и не так заразно. Лечение этой болезни попаданцы знают и уже опробовали на ливонских пленниках. Весь день сворачивали кочевье, припахав для этого дела и захваченных женщин, для подстраховки не вернув им одежду, голышом далеко в степи не убежищ. В этом же не привычном для находников деле им оказывали помощь и бывшие в кочевье рабы, особенно старались бывшие рабы из русских земель. Их так же поголовно осмотрели на предмет выявления заразных болезней, ни чего смертельно не нашли, а лишаи можно и позже вылечить. В течение дня стали подтягиваться воины с проводниками, ушедшие на захват стад разгромленной семьи. Все прошло по плану, штатно. Стада охраняемые одним-двумя десятками воинов при помощи оказавшихся со стадами рабов медленно пошли в сторону русского анклава. Вечером кормежка, туалет для пленных, выдали пищу освобожденным рабам, перекусили сами, потом ночевка. С утра кочевье тронулось в путь к Петрограду, в сопровождении полусотни русских всадников, которым дана инструкция, остановить на правом берегу Сакмары и обеспечить охрану пленных и имущества, вместе с санитарным карантином. С собой они увозили и трупы погибших при обороне кочевья ногаев, для сокрытия причины исчезновения семьи. На месте стоянки так же провели маскирующие битву работы, а остальное скроет степная живность и ветер, солнце и возможно вода.
   Для основных сил бросок ко второму кочевью. Вышли к становишу утром, остановившись на ночевку километрах в десяти от стоянки ногаев. С раннего утра, запустили 'птичку', с её помощь осмотрели само кочевье и местность около него. В нем неожиданно оказалось много воинов, с раннего утра они расхаживали между юртами, собирались в кучки, что-то обсуждали. Другие чистили или седлали коней, часть коней уже было под седлами и мирно стояли у передвижных коновязей на окраинах стоянки. Само становише расположилось между двух холмов, находящихся на северной и южной сторонах, около вырытого неведома когда и кем степного колодца. Северный холм продолжался на восток не высокой но длинной, более километра горбиной. Вот эту особенность местности и нахождения основной воинской силы противника в этом месте и решили использовать 'витязи', попытавшись заманить вражеских воинов в артиллерийскую засаду. Решение принято, его нужно исполнять. Благо сами они располагались на северо-востоке, по отношению к кочевью. Под прикрытием всевидящего ока дрона на обратный, по отношению к стоянке кочевников, склон горбины выдвинулись обе батареи с прикрытием в полсотни воинов, расположившись в одну линию. Одна сотня ушла в обход, что-бы ударить на становише с тыла, полусотня с 'витязями' осталась в резерве, а две полусотни расположились с фронта. Одна их них, кованной конницы, встала в засаду за горбиной, а вторая, легкой конницы, поздним утром и понеслась в открытую атаку на кочевье, вдоль горбины. Как и предполагали 'витязи', кочевники заметили атакующих издали, да и трудно не заметить орущую, визжащую, завывающую, поднимающую пыль до небес конную полусотню. Считать ногаи умели и как видимо быстро, ибо не успела полусотня выпустить по одной стреле и только завернули коней в 'карусель', как пришлось улепетывать от вырвавшихся галопом из становиша отряда степняков не менее чем в полторы сотни сабель. На дистанции в километр выносливости и скорости коней русских всадников хватило, тем более, что последние и не берегли их силы, для того что-бы уходить от ногаев компактной группой, прикрывая свои спины заброшенными на них щитами. Потери тоже были приемлемы, менее десятка легко пораненных стрелами, видимо противник берег коней преследуемых, не хотели портить свою добычу. А преследователи растянулись в глубину не менее чем на полсотни метров. Не все сразу бросились на встречу напавшим, кто заканчивал седлать коня, кто подтягивал подпруги, кто оканчивал одевания доспеха. Камера БПЛА бесстрастно фиксировала разворачивающую картину преследования и когда передовые степные всадники достигли установленной границы, полковник передал по радио команду о выдвижении на огневую орудий и открытия огня по готовности. Расчеты при помощи пары воинов из прикрытия практически на руках внесли свои шестисот килограммовые 'единороги' на вершину горбины, за секунду преодолев разделяющие их и вершину метр-полтора. И через десять-двадцать секунд загрохотали орудийные выстрелы. После выстрела, три- две с половиной минуты на перезарядку и опять 'единорог' готов выплюнуть во врага заряд картечи. Но второго залпа не понадобилось. Выпущенная сверху вниз картечь на ста - ста пятидесяти метрах просто смела все живое, что оказалось на её пути. Пологие склоны с обеих сторон горбины и её не большая высота не выше десяти метров, позволили артиллеристам спустить с вершины горбины орудия, передки, зарядные ящики и конские упряжки на сторону обращенную к стоянке кочевников. И в сопровождении полутора сотен всадников направились не сильно спеша к становишу, давая время для оставшихся в кочевье воинам вооружится и собраться на восточной стороне их стоянки для отражения врага. И ногаи опять не подвели попадацев. Остатки находящихся в кочевье мужчин и подростков, могущих держать в руках лук или копье, в количестве не более сотни человек, собрались на восточной окраине стоянки, сбившись в плотную толпу, изображающую строй, ощетинившийся иглами копий, наподобие дикобраза. Вот по этому состоящему из людей 'дикобразу', по стоящими за их спинами лучниками и по лучникам прятавшимися за перевернутыми телегами, закрывающих большую часть проезда в кочевье и дали с сотни метров залп картечью 'единороги', а через минуту - две добавили второй залп ядрами по устоявшим под картечью повозкам и уцелевшим и прячущимся за ними лучниками. После этого залпа в атаку пошла сотня кованной конницы, а с тыла в кочевье ворвалась вторая сотня кованных всадников, Обе сотни буквально через три-четыре минуты соединились в черте становиша, в легкую, играючи подавив остатки разрозненного сопротивления степняков. После чего бой закончился и началась традиционная зачистка жилищ и лагеря противника со сгоном, раздеванием и вязанием всех оставшихся в живых врагов.
   Сразу после захвата кочевья почти сотня всадников разбившись на мелкие в два-три десятка отряды в сопровождении проводников брызнула в разные стороны для захвата основного богатства кочевников - скота.
   И опять на осмотр пленных и освобожденных рабов, ни чего из опасных болезней слава богу не обнаружили. В становише обнаружили и всех своих людей, уведенных налетчиками в полон, в том числе и семью фон дер Рёке. На сбор трофеев, их упаковку, свертывание кочевья, маскировку следов битвы с вывозкой трупов, ушел весь день и половины ночи. С утра и второе кочевье пошло в свой последний путь. Вместе с ним пошли и основные силы русских, выслав во все стороны щупальца конных разъездов-десятков. Прикрываясь время от времени 'небесным глазом', выпуская дронов на весь радиус их действия.
   Разведка уже на второй день пути принесла свои плоды. Сперва дроны, а после и наземные дозоры доложили, что на пересечению пути каравана и стад движутся ногаи, видимо какая-то семья решила в свой не счастливый час переселится на другое становише, поменять под выеденные пастбища на свежие. Избежать встречи не удастся, либо их разъезды увидят двигающийся караван и его стада, либо увидят след от каравана, и все равно пошлют воинов по следу, что-бы узнать, что надо на землях их семьи соседям, и почему они уничтожают своим скотом их пастбища. Так и так боя не избежать.
   Решили не ждать боя, а дать его самим. Благо и место подходящее нашлось. Не высокий оплывший курганчик, перед ним, слева и сзади ровная степь, справа не глубокая но широкая и длинная балочка, заросшая кустарников. Вот на курганчике и замаскировали одну батарею с сотней спешенных воинов. Вторая сотня с другой батарей пошли в обход становиша, что-бы связать боем арьергард кочевников. Сводная третья сотня осталась в резерве.
   На утро разошлись согласно плана на предписанные места и стали ожидать. Ногаи не заставили себя долго ждать. Первыми появился дозор в составе полусотни легких всадников, идущих в полутора-двух километрах впереди кочевья. Командир дозора, видимо посчитавший, что с утра на пути ни каких неприятностей не будет, ведь они только что выехали с места ночевки, допустил фатальную для себя, своих воинов и для всей семьи ошибку. Не послал ни кого из своих воинов на невысокий курганчик, что-бы даже с такой не высокой возвышенности оглядеть окружающую степь и заодно проверить господствующую над этой местностью высоту. Три двух орудийных залпа, слившиеся практически в один для сторонних слушателей, во фланг полусотни не оставил воинам ногайского дозора ни одного шанса. Бросок сотни к месту расстрела дозора, поставил окончательных крест на судьбе уцелевших. Всех раненных добили, а не раненных не было. Не пожалели и раненных коней, что-бы они своим ржанием не демаскировали засаду. Споро, уволокли за курганчик трупы людей и туши лошадей. И опять затаились в засаде. Расчет на то, что расстояние немного приглушить звук артиллерийской пальбы и на то, что ногаи не сталкивались с применением артиллерии в полевых сражениях и не смогут идентифицировать раздавшийся, где-то впереди грохот, как опасность для кочевья, оправдался. Да и от дозора не поступило ни какого сигнала опасности, а вырубить мгновенно и без шума полсотни опытных воинов в принципе не возможно. Вот и не принял глава идущей в западню семьи мер для дополнительной охраны каравана. И авангардная сотня нарвалась на пару фронтальных залпов картечью. До места предыдущего боя авангард решили не допускать. Хоть и убирались, но много чего осталось на этом месте и главное плотный, сильный запах свежей крови выдавал это место, а кони авангарда могли при приближении почувствовать его. А их волнение передаться всадникам, которые тоже могли приблизившись еще к месту бойни, уловить запах пролитой крови. Насторожится, чем и сорвать неожиданность первого залпа. Вот и решили не рисковать, а открыть огонь по приблизившимся на сто метров конникам спереди, во фронт. Но даже фронтальная стрельба снесла значительную часть всадников передовой сотни. Заряд картечи летящий сверху вниз в лицо, не забываемые осущения для тех, кто смог выжить после этого 'аттракциона' смерти. Тем более подержанной мушкетными и пищальными пулями спешенной сотни. Атака русской сотни довершила разгром ногайского отряда. Вслед за конницей пошла и артиллерия. Орудия на передок и вперед, сразу за шеренгами кованных всадников, зарядные не отставать, быстрее. Вот и команда, выскакиваем вперед, орудия с передков и картечью по повозкам, всадникам, зарядные ближе, перезарядка опять картечью по ближним целям. Теперь переход на гранаты с ядрами и так стрелять пока не будет приказа о прекращении огня.
   В тылу ногаев тоже все прошло как и задумывалось. Когда из балочки, после артиллерийской пальбы, раздавшейся в голове ногайской колоны, выскочила пара десятков одоспешенных всадников и выстроивших в две шеренги по десять всадников в ряду, бросились на хвост каравана, арьергардная полусотня степняков смело бросилась на перехват наглецов. При этом не увидев скрытых за спинами русских всадников шесть упряжек с 'единорогами'. А когда заметили было уже поздно. Брызнувшие в стороны русские конники открыли взорам кочевникам на расстоянии менее сотни метров, шесть орудий готовых к открытию огня, которые и не замедли его открыт. И опять картечь рулит, её пули прорубили в плотном строю ногайских всадников просеки, полностью положив два передних ряда. Смешавший ряды атакующих, затормозивших перед завалом тел своих родичей и их коней. Пока ногаи аккуратно перебирались через кровавый завал, не решаясь топтать своих, может быть и живых родственников, чем дали время питерским артиллеристам время на перезарядку. Через пару-тройку минут второй залп с расстояния в пятьдесят метров, добивший третий ряд. Окончательно добила ногайский арьергард сотня кованной конницы, не спешно выехавшая из балочки построившая, вобрав в себя и первые два десятка прикрывавших батарею от взора противника, и атаковавшая жалкие ошметки бывшей полусотни.
   К хвосту ногайской колоны подходили в ставшем привычном построении, впереди конница, за ней вплотную артиллерия. С семидесяти метров 'единороги' открыли картечный огонь по телегам и конникам ногайцев. После трех залпов, пришлось перейти на ядра и гранаты, так как в пределах поражения картечного выстрела не имелось боеспособного врага. Через полчаса не сильно спешного и плотного артиллерийского обстрела смещавшегося каравана ногайской семьи в кучу-мала, по рации прозвучала команда на прекращения орудийного огня и конную атаку остатков каравана. Еще через полчаса все было окончено. Деморализованные артиллерийской стрельбой и внезапным нападением остатки кочевников не оказывали ни какого сопротивления. Они просто сидели за земле, охватит голову руками и молча смотрели в одну точку. Как не странно орудийная стрельба не принесла большого урона каравану. Правда передовые и замыкающие воинские отряды были выбита напрочь, так же разгромлены находящие в голове и хвосте колонны повозки и погибли находившиеся в них люди. Но ядра и гранаты, выпущенные в центр каравана, производили скорее психологический эффект, чем реальные разрушения. От каждого выстрела погибал один степняк, но и то это было не все время обстрела, а только в начале, когда они метались толпой по каравану. В последствии когда их большая часть тупо уселась на землю или упали ничком на землю, только десятая часть выстрелов привела к смерти кого-либо из обитателей обоза.
   После захвата основной колонны семьи начались ставшие уже обыденные для находников мероприятия. Рассылка по округе отрядов для захвата скота и пастухов, сбор, раздевание, осмотр, связывание разбитого врага. Освобождение рабов, их осмотр. Осмотр трофеев, их сбор, упаковка, погрузка, заметание следов боя, ночевка и выход на следующее утро в путь, к Питеру.
   Долгий путь наконец закончился, рейдовый отряд добирался с трофеями до своего города чуть ли не два десятка дней и наконец добрался до конечной цели своего пути. Но путешествие еще не окончено. На две недели все стали в карантин и только после его окончания были подведены итоги карательного похода.
   Итогом рейда стала месть налетчикам, отбитие всех своих людей, а так же многочисленные трофеи. Добычей стали не только большие табуны лошадей, значительные стада коров, огромные отары овец. Но и захваченных в качестве пленных почти две тысячи степняков обоего пола, из которых около двухсот было детей в возрасте от трех до шести лет, сразу переданных попаданческим дамам для зачисления и обучения в своеобразный дом-интернат, пока не получившего своего полного официального статуса. Освобождено чуть менее трехстах русских обоего пола, бывшими рабами кочевников. А так же были освобождены свыше семи сотен рабов других национальностей. Среди бывших рабов был проведен опрос с целью установления лиц владеющих, какой либо профессией. Среди русских нашлось три кузнеца, пятеро гончаров, семь столяров, тридцать плотников, трое каменщиков. Остальные освобожденные мужики были крестьянами. Им всем было предложено остаться на жительство в анклаве, пообещав выделить подъемные и освободить от податей, кроме выплачиваемых царю, на три года. Практически остались все, в том числе и все ремесленники, куда им было идти, хозяйства были порушены, да и угнали большинство уже давно. Бывшим рабам других национальностей были предложены такие же условия как и русским. Из них согласились остаться все. Так как переправиться через Яик и пройти зауральскую степь и степняков и возвратиться домой им было не возможно. Забрали бы опять в рабство. В основном это были жители Средней Азии, сарты, узбеки, таджики, туркмены. Но встречались и уйгуры, и китайцы и другие нации. Среди них так же нашлись мастера: и кузнецы, и гончары, и каменщики, и столяры, и даже три ювелира. При набеге потерь убитыми со стороны петроградцев не было, легко раненых было не более двух с половиной десятков. Забегая вперед можно сказать, что ответного набега ногайцев до конца этого года не было. Просто ни кто не мог понять куда в одночасье исчезли три семьи вместе со своим многочисленным скотом. Трупы погибших степняков с камнями привязанными к ногам и шеям устлали дно Урала ниже по течению от Петрограда, рыбкам тоже надо что-то есть. А по степи пошла гулять страшилка, запущенная Брусиловым с Воротынским, что разгневанные духи забрали в нижний мир недостойных вместе с их скотом, за то, что они посмели пойти против их воли и напали на русских, находящихся под их покровительством.
  На освободившиеся пастбища пришли новые хозяева не нашедшие ни каких следов своих предшественников. Как и рассчитывали попаданцы степное зверьё, солнце, ветер и прошедший в степи в конце июля дождь надежно скрыли правду. А из шахт и карьеров, куда в большинстве своем попали плененные ногайцы, вырваться, а тем более убежать трудновато. Во всяком случае ни кому из членов этих семей этого не удалось сделать.
  Пока Черный ходил в ответный набег на степняков, закончился карантин у новгородцев, из Орска вернулись судовые караваны нижегородцев, тверичей, рязанцев и москвичей, привезя с собой первенцев нарождающейся промышленности питерцев, двенадцать трех фунтовых 'единорогов', картечь и ядра с гранатами для них и четверть пудовых 'единорогов'. К ним прилагалось более пяти тонн пороха, новой, уральской выделки.
  Часть пришедших с ним судов Кузьма Бугров, выполняя договоренность с Черным направил в Персию, за нефтью и индийской селитрой. С купеческим объединенным караваном же вернулся из Орска Полухин, который и доложил оставшимся в Петербурге одновременникам об итогах начального этапа строительства будущей промышленности попаданцев. Разработали месторождения железной и медной руды, начата промышленная добыча руд и выплавка из них металлов. Получена первая уральская медь, свинец, чугун, большая часть которого была переделана в сталь. Хотя и не инструментальную, но для нужд анклава может быть использована. Певцов утверждает, что к осени он выдаст оружейную сталь для огнестрелов и воссоздать производство златауского булата для 'холодняка'. Используя станки передвижной мастерской с автомобиля и мастерской Куркова, началось производство станков, получив электроэнергию для перенесенный станки от имеющихся в распоряжении 'витязей' дизель генераторов. В первую очередь начали изготовление сверлильных и токарных станков, первые образцы которых были уже собраны и даже сверлильный станок для сверления орудийных стволов опробовали при изготовлении первой партии 'единорогов'. С целью обеспечения вновь выпускаемых станков энергией для работы, поставили плотины и на них установили водяные колеса. От этаких же источников получали энергию и пилорамы, и мельницы, как обычные, так пороховые и бумажные. Запустили тройку кирпичных заводиков, один из которых специализировался на производстве огнеупорных кирпичей, благо месторождения огнеупорной глины были разработаны в первую очередь. Остальные два заводика выпускали не только кирпич двух видов, но и черепицу, вся продукция которых тут же уходила на строительства, развернувшиеся в самом Орске и в его округе. Но все равно кирпича не хватало, и ломали камень, сразу же вывозя его на строительные площадки. Благо нехватки в извести не было. Проводились опытные работы по производству цемента и соответственно бетона. Но пока технология была не отлажена. Качество желало бы быть лучше. Со временем и эти помехи преодолеют, Полухин предположил, что к августу у переселенцев может появиться цемент. Отладили производства бумаги, первые образцы которой были так же привезены в Питер вместе с стеклянной посуды из зеленоватого, мутноватого стекла, так пока и не подобрали состав для плавки стекла. Но даже и такую посуду купцы забрали с удовольствием. Однако главное было сделано, запущено производство стекла, а технологии его производства по видам со временем отработаются. Гончары начали производство чашек, плюшек, в общем, разнообразной посуды, полностью уходящей для внутренних нужд анклава. В проекте, через годик, другой планировалось наладить производства фаянса и фарфора, благо высококачественная каолиновая глина была найдена и по проведенным анализам, каолин относился к классу 'экстра'.
  В самом Питере и его окрестностях строительные и иные хозяйственные дела так же шли хорошо. Вдобавок к имевшейся в черте города кирпичной мастерской, начал работать кирпичный завод, расположенный около глиняного карьера. Для данного времени это был достаточно крупный завод. Выпускаемый им один вид кирпича отгружался не только в Петроград, но шел и на строительства острогов окрестных бояр, которые уже все сошли с нулевого цикла и приступили к возведению стен и башен, куда и вывозилось больше половины продукции завода. Благодаря поступлению кирпича с двух предприятий стены и башни Питера росли просто как на дрожжах. И если бояре при возведении своих острогов обходились своими силами, имея одного профессионала каменщика, в основном надзирающего за качеством кладки, то в Петрограде работали аж две артели каменщиков из Великого и Нижнего Новгородов, псковские артели в полном составе ушла в Орск, где и им хватало работы с избытком. Городские и острожные стены с башнями возводились в бастионной манере, толстые кирпичные или каменные стены, связанные между собой в шахматном порядке кирпичными либо каменными перемычками, прерывались грунтовой засыпкой. В Петрограде засыпке грунтом стен очень способствовали вывезенные из Курковки бульдозер, экскаватор и 'петушок'. Конечно, топливо для них практически закончилось, а нефть пока еще не привезли, и они неплохо работали на смеси очищенного растительного масла, привезенного купеческими караванами и первача, местного производства, и проблем по большому счету не создавали. 'Самовар' для перегонки нефти уже монтировался в Орске, и к прибытию ожидаемой нефти должен был быть готов к работе.
  Оставшийся в Петрограде Петров из заготовок, еще из того мира или времени, златоуского булата ковал сабельные и шашечные клинки, изготавливал бахтерцы и ерихонки, используя имеющиеся пластины титана и рулоны кевлара. Материалы пока все были не местные, а попавшие вместе с ними из 21 века.
  В сельском хозяйстве тоже не было ощутимых провалов. Как не странно, но все перенесшиеся кобылы оказались жеребыми, что повлияло на это ни кто пояснить не мог, но факт оставался фактом. Ходили не праздные даже те, у которых имелись жеребята. Высаженные Ириной Викторовной растения-попаданцы, прижились и так же обещали дать по осени отличный урожай. От них не отставали и растения-аборигены. Опасения Курковой, что может сорваться заготовка сена, не оправдались, к покосу местные кузнецы под руководством Петрова сумели обеспечить все боярские вотчины хотя бы одним экземпляром конной косилки и конных граблей. С жатками кузнецы так же обещали не подвести. Пилорама работала без простоев, снабжая, хотя и сыроватыми досками развернувшиеся строительства, доски еще чуток подсушивали на самой стройплощадке и пускали в дело. Вот в общем приближении и все хозяйственно-строительные новости за почти месячный срок отсутствия Мечеслава в городе.
  Вечером состоялась встреча Черного и Козлова Степана с Кузьмой Бугровым и его приказчиком Нилом Тимофеевым. Козлова и Тимофеева познакомили, сообщив Нилу, что он вскоре выедет в Холмогоры, где ему необходимо присмотреть и при необходимости купить место пригодное под строительства верфи для закладки большого морского корабля, не менее пятидесяти метров длины. Там же присмотреть места, где можно построить плотины и поставить лесопилки. Познакомится с кораблестроителями, с целью их найма на строительство судна летом следующего года. Уже зимой этого года приступить к заготовке сосны для строительства корабля, особенно найти деревья для трех мачт судна. К осени к нему прибудет боярин Козлов, вот они вдвоем, Козлов старшим, а Нил у него в товарищах, будут командовать возведением верфи и работами по организации закладки и строительству корабля. После чего Бугров с Тимофеевым ушли, а Степан еще более часа выслушивал указания пришедшего после ухода аборигенов Логунова о необходимых подготовительных работах и количестве с качеством запасаемого материала для строительства рейдера. Это касалось не только дерева, но и парусины для парусов и тентов, различных канатов всевозможного сечения, необходимых условий, которым должны соответствовать выстроенные здания и еще многое и многое иное.
  На второй день, как и было договорено Агапий Костромич пришел с владельцами ушкуев, лодий, стругов и насадов обговаривать условия найма судов с командами и кормчими-владельцами. Встреча прошла плодотворно и пришла к обоюдовыгодному соглашению. 'Витязи' приобрели флотилию речных судов сроком на два сезона, а владельцами- кормчими со своими командами гарантированную работу и заработки на этот же срок. И корабелы тут же получили свои первые поручения от работодателя. Три лодии ушли с Молотом на Волгу за серой на гору Серная Жигулевских гор. Еще три ушкуя направились на Неву везя в Курковку Тищенко и Козлова. Четыре ушкуя так же присоединились к шести первым судам, из которых одна пара увозили Подопригору с его полусотней на Украину, а вторая пара Монахова и с ним пятьдесят воинов на Чудское озеро. Остальные суда пошли в Орск увозя всех пленных степняков, отправленных в шахты и рудники Орского промрайона, где уже трудились пленные кочевники захваченные во время волжского 'турне'. В Петрограде остались только дети ногаев переданные в интернат. К этому каравану присоединились лодки питерцев и купеческие кораблики загруженные каменным углём, добытым в окрестностях Питера. С судами идущими на Волгу, ушел и личный ушкуй Кузьмы Бугрова, увозящий в Холмогоры его приказчиком Нила Тимофеева, который переезжал туда на долго и должен был забрать в Нижнем Новгороде жену с детьми и семейным скарбом.
  Сами купцы после ухода своих судов с углём в Орск, не теряли времени даром. Ежедневно их собирал Золотой и обговаривал с ними условия образование первого русского торгового товарищества 'Московской-Туркестанской торговой компании'. Купцам и хотелось участвовать и кололась новизна дела. Вот и обговаривали все вопросы функционирования товарищества, взаимоотношения членов товарищества внутри компании друг с другом, с внешними субъектами. Сколько вкладывать в пай, какова будет прибыль. Что делать рядовым членам товарищества и их права с обязанностями, а так же руководства компании. В общем вопросов и ответов было множество. При отсутствии ответа на вопрос, 'отцы основатели' сами находили ответ на заданный вопрос. Хотя в принципе ни кто из присутствующих не был против идеи организации компании и все вступили в неё, но почти две недели уточняли, переуточняли, до уточняли полученные сведения. Сообщение об образовании 'Русско-Азиатского коммерческого банка' прошло практически не заметно, на фоне образования товарищества. Золотой с Бугровым информировали, что боярский клуб 'Витязь' вместе с братьями Бугровыми решили просить у государя разрешения на организацию банка и открытию его представительств - филиалов в Петрограде, Москве, Рязани, Нижнем Новгороде, Твери, Пскове, Великом Новгороде, Торжке, Холмогорах, Казани и в Астрахани, вместе с просьбой об организации купеческого товарищества. Руководить новым банком будет старший из братьев Бугровых, Пантелей Никифорович. Ни кто из присутствующих негоциантов не возражал против такого соединения просьб, тем более, что это им ни чего не стоило. Итогом этого длиннющего собрания акционеров стало согласие и соответственно фактическое создание 'Московской-Туркестанской торговой компании' и одобрение на организацию 'Русско-Азиатского коммерческого банка'. Другие договоренности, достигнутые участниками друг с другом, на индивидуальном уровне, в итоги собрания не вошли, ибо это касались только двух договаривающиеся сторон и не касались вновь организованных учреждений. И уже под самую 'занавесь' собрания, пришедший Черный, обратился к присутствующим с предложением, за отдельную плату организовать на Руси постоянный сбор детей-сирот и привозить их в Петроград, для передачи беспризорников в интернат. А так же провести в Московском царстве набор мужиков и парней в боевые холопы или наемники. Не забывая при этом привлекать для переселение на Яик ремесленников и крестьян, обещая им по приезду подъемные и освобождения от боярских податей на три года. Кроме того привезти по осени товары, согласно переданным каждому торговому гостью списка. Помня, что за предыдущие привезенные товары и людей местные бояре хорошо рассчитались, все купцы выразили свое искренне желание выполнить запрос главного местного воеводы. На этом учредительное собрание 'свежеиспеченных' членов вновь образованного купеческого товарищества и закончилось. А на второй день все торговые гости собрались уезжать к себе домой.
  Все восемь купцов собрались в один караван, в котором суда будут идти до самого Нижнего Новгорода, где и разойдутся их дороги. В вернувшиеся из Орска кораблики погрузили хотя и не большое количество, но не обидев ни кого из гостей первую продукцию предприятий анклава, дешевую посуду из плохонького мутновато-зеленого стекла, но дешевенькая она была в глазах попаданцев, а для местных вполне хорошая и дорогая посуда. И пачки листов приличной для 16 века бумаги. Так же купеческие лодии и ушкуи увозили за своими бортами серебряные монеты- испанские реалы, германские, швейцарские и датские талеры, полученные за проданный в Амстердаме товар и корабли. Уходили с намерением вернутся по осени с заказанными товарами, в том числе и с зерном, крупой, овощами нового урожая. В сводном караване уходил в Москву и ушкуй с Золотым, Граббе и Медведевым с Волковым, где делегации 'витязей' предстояло решить ряд проблем, в том числе и получить разрешение у царя на организацию трех коммерческих учреждений 'Русско-Азиатского коммерческого банка', 'Московской-Туркестанской торговой компании' и 'Московской соляной компании' организованной для добычи соли на месте современного попаданцам города Соль-Илецк и её торговлей. В связи с чем решено было предложить Алексею Адашеву 50% паев в соляной компании, остальные 50% попаданцы решили оставить за собой, а вернее за боярским клубом - братчиной 'Витязь'. Терять 50% прибыли от такого доходного дела было жалко, но лучше отдать самим половину, чем не получить ни чего, в том числе могли зарубить создание и двух других учреждений. 'Подарки' в мире были, есть и будут всегда и во всех государствах, как говориться не подмажешь не поедешь. Вот и подмазывали жирным слоем первого царского ближника, благо дорожка была уже протоптана и застолблена двумя предыдущими 'подарками'.
  Ушел судовой караван от сакмарских пристаней, благополучно прошел самарский переволок, Самару, Волгу с её Жигулевским волоком и добрался до Нижнего Новгорода, где распался и дальше пошли кораблики сами по себе или сошлись опять таки в сборные караваны.
  К началу августа вернулся Молот на своих суденышках, привез серу, добытую как и предполагали в Жигулевских горах. Во второй рейс эти суда пошли уже без Молота, ибо нашлось ему другое поручение по его профилю, а где, как и что добывать и как перевозить команды лодий уже знали. А геолог отправился в степь на правый берег Урала на Илецкое месторождение каменной соли для организации её добычи и строительства острога для защиты работников соляного промысла. Под его командой на судах шли сперва по Уралу, потом по Илеку две сотни воинов, из них одна сотня конная, шести орудийная конная батарея трех фунтовых 'единорогов' и крепостная батарея в два десятка шести фунтовых 'единорогов', выпуск которых и ядер с гранатами к ним уже освоил орский пушечный завод. Везли полторы сотни рабочих, строительные материалы для строительства острога, продукты, боеприпасы.
   Пока суд да дело заложили на Сакмаре с десяток мини верфей с одним стапелем, для строительства уральских шхун. Начав окружать их эллингами, хотя какие они эллинги, простые широкие и высокие, щелястые сараи, сложенные из не пригодных для строительства бревен и жердей, покрытых снаружи тальниковыми циновками, обмазанными глинным раствором. На крышу использовали тот же материал, в таком же исполнении, как и для стен, покрыв сверху для гидроизоляции кусками древесной коры. Стену от предполагаемой кормы шхуны, обращенную к воде, сделали разборной, с более редкими жердями и вместо слоя глиняной замазки использовали второй слой тальниковых циновок.
   На острове, расположенном на Яике, напротив города, затеяли строительство причалов, времянок для жилья, кухни, сараев для приема пищи, амбарушек для хранения припасов на три-четыре тысячи человек. Готовили место для размещения полона, который должен был привести из Ливонии Монахов. Своеобразный карантинный городок, строения которого планировали после окончания карантина и переселение его населения в другие места, сжечь, для гарантированного уничтожения какой-либо заразы могущей остаться во времянках после жильцов. Для чего и не использовали для утепления стен и потолков землю и глину. Вместо них с набивали в стены и укладывали на потолок сухую траву с высохшими прошлогодними листьями, кучи которых нагребли еще по весне при расчистке площадок под строительство, но так и не удосужились их вовремя сжечь.
   Басманов с Батовым и Ляховым начали подготовку канониров и абордажников для рейдера и шхун. В пойме Урала, под городским яром вырубили кустарник, пошедший в основном на строительство времянок в карантинном городке, расчистили он речных наносов лесного мусора, выкосили траву, где необходимо заровняли ямки, срезали бугорки, сбили кочки, подсыпали и утрамбовали грунт. Вкопали разновысокие столбы, навесили на них и между ними канатов и веревочных лестниц- трапов. Понастроили заборов, заборчиков и лабиринтов, деревянных лестниц, как вертикально, так и горизонтально, да еще лежащих под различными углами к поверхности на высоте не менее двух метров от земли. И теперь под яром весь световой день, частенко и вечером, а иногда и ночью, раздавалась пушечная и ружейная пальба, доносились слова команд, невнятные звуки, издаваемые занимающимися бойцами, слышался звон и лязг клинков. В начале стрельбища вкопали четыре больших качели, с которых, забегая вперед, уже к концу октября лихо палили из трех фунтовых 'единорогов' морские канониры Басманова, а из пистолей и пищалей с ружьями морские пехотинцы Батова с Ляховым. Попадая в мишень, хотя и редко, но достаточно ловко управлялись с орудиями и ружьями, не то, что в начале, не могли не то, что перезарядит, но и выстрелить. То порох сдувало с полки, то пальник не попадал в отверстие, или руки поворачивали ствол пистоля либо пищали в любую другую сторону, кроме мишени. Однако терпение и труд все перетрут. Научаться со временем и попадать в мишень с первого выстрела из любого положения. Не отставал от товарищей и Лазарев, отобрав дюжину двадцатилетних парней, начал с ними заниматься отдельно от остальных бойцов. Чему и как он учил своих будущих гидродиверсантов, ни кто особенно и не видел. Так бегают, как и все по штурмовой полосе, постреливают на полигоне. Потом уходят в укромное место и чему-то, как-то учатся. Тем более что и сами не рассказывают и не показывают, чему научились.
   В первых числах августа вернулись ладьи Бугрова, ходившие в Персию за нефтью, а дня через четыре другие суда привезли закупленную на южном берегу Каспия индийскую селитру. Что же значить без пороха и дизельного топлива анклав не останется. А там и огнесмесь при необходимости можно быстренько на коленке смешать. Хотя дизеля неплохо работали и на биотопливе, но это пока тепло, по зиме начнутся проблемы, замерзнет топливо. Вот и приходится летом думать о зиме, как в поговорке готовь сани летом, а телегу зимой.
   Корабли с нефтью и селитрой прогнали транзитом мимо Петрограда к Орску. В окрестностях, которого уже возвели 'нефтяной самовар' или ректификационную колонну, принцип работы которой, был идентичен принципу работы самогонного аппарата. Просто в самогонном аппарате отбирали одну необходимую фракцию, а в колонне несколько.
   Вот по итогам деятельности химических исследований и связался по радио из Орска с Петроградом Ивлев -старший, коротко доложивший о проделанной работе и её результатах в химической 'промышленности' анклава.
  -Питер ответь Орску. Прием.
  - Орск, Питер на связи. Прием.
  -Здесь Ивлев -старший. Пригласите Командира. Прием.
  -Принято. Минут через десять будет у аппарата. Прием.
  Через десять минут связь возобновилась.
  - Орск ответьте Питеру. Командир на связи. Прием.
  -Здравствуйте Мечеслав Владимирович. Прием.
  -Здравствуйте Сергей Глебович. Пришли ли суда? Ни каких происшествий нет? Прием.
  -Суда дошли благополучно. Нефть получили. Загрузили партию в 'самовар', провели пробную перегонку. Результаты приемлемые, 'самовар' работал штатно, без сбоев. Прием.
  - Вот Сергей Глебович по перегонки и поясните, коротенько сам процесс, а то я в нем конкретно 'плаваю', а знать-то необходимо хотя бы в общих чертах. Прием.
  Схема нефтеперегонной колонны.
  -Коротко, так коротко. Привезенную нефть мы загружаем в перегонный аппарат. Помешенную в 'самовар' нефть, нагреваем в змеевике до 320-390 градусов Цельсия, откуда подаем в ректификационную колонну в виде смеси горячей жидкости и пара. В колонне предусмотрен подвод тепла в нижнюю часть колонны и отвод тепла с верхней части колонны, в связи, с чем температура в аппарате постепенно снижается от низа к верху. В результате сверху колонны отводится бензиновая фракция в виде паров, а пары керосиновой и дизельных фракций конденсируются в соответствующих частях колонны и выводятся, мазут остаётся жидким и откачивается с низа колонны. Соответственно в колонне пары тяжелых, а потом легких фракций последовательно конденсируются и оседают на специальных тарелках - их может быть от 30 до 60. В результате получили прямогонный бензин, температура кипения 130-160 градусов Цельсия, нафту, которую еще называют лигроином, 105-160 градусов Цельсия, керосин, 160-230 градусов Цельсия, газойль, 230-400 градусов Цельсия и мазут, остающийся после отделения остальных фракций. Выше названные, полученные при перегонке продукты охлаждаются в теплообменниках, в которых нагревают поступающую на переработку сырую нефть, за счет чего мы экономится уголь, привозимый из Петрограда. Вот из газойлья и получаем дизельное топливо. В общем, ни чего сложного для получения низкокачественного прямогонного топлива нет. Но получаемый бензин и дизельное топливо, при его применении вскорости однозначно выведет из строя и топливную аппаратуру двигателей, и сами двигатели. Что бы этого не случилось необходимо очищать полученный продукт. Вот тут-то у нас и возникла проблемка, как и в случаи с разработкой и производством радиоламп, нет платины. Вопрос о её добычи встал остро тогда, сейчас он еще более обострился. Из Орска еще в середине июля на её поиски ушел Кортышев со своими боевыми холопами и рабочими, но пока, ни каких видимых результатов нет. Тем временем нам приходится с 'примкнувшими' к нам аборигенами заниматься теорией, теоретически разрабатывать способы очистки бензина, керосина, дизельного топлива, проверять теорию опытами. Хотя мы в теории и знаем, как перерабатывать нефть, но практически сами этого, ни когда не делали и делать не умеем, вот и приходится теоретизировать и проверять теоретические выкладки на практике. Прием.
  -Спасибо Сергей Глебович теперь в принципе понял, как и что делается. Активизируйте работу по поиску платины. В настоящее время она нам нужнее, чем золото и серебро, не говоря уж об остальных металлах. Если нужна Сергею Павловичу какая-то помощь, срочно окажите. Что еще новенького пустила в производство в последнее время. Прием.
  - Можете поздравить, мы практически вышли на производство бездымного пороха и пироксилина. Азотную и серную кислоту мы получили, спасибо Леве Костину, ему геологи передали свои наработки по варке стекла, наладил производство хорошего стекла для лабораторной посуды. Кстати он заканчивает отрабатывать технологию варки и литья оконного стекла. Все опять-таки очень просто. Расплавленное стекло выливает на поверхность расплавленного олова, которое в свою очередь находится в железной ванночки прямоугольной формы с размерами три на четыре метра и глубиной два сантиметра. Весь смысл процесса в том, что поверхность расплавленного олова абсолютно ровная и нижняя поверхность стекла также будет очень ровной, а верхняя- почти ровная, к сожалению неоднородности состава самого стекла этому помешают. При этом главная фишка в том, что стекло температурой около 1500 градусов Цельсия выливается на расплавленное олово температурой 240 градусов Цельсия. Для того, чтобы стекло оставалось пластичным, ему требуется хотя бы 370 градусо Цельсия, то есть теоретически стекло можно снимать еще с жидкого олова и отливать следующий лист. К сожалению фактически, ни о каком непрерывном литье речи нет: одна ванночка - один лист стекла. Зато сразу можно задать размер листа, обрезков не будет, при необходимости можем и контролировать размеры стекла, заливать в ванночки определенной формы. Здесь есть несколько тонкостей, вот Лев над ними и работает. Еще плюс, одна поверхность листа стекла будет ровной. Ровной настолько, что можно серебрить зеркало. Оно будет уступать зеркалу полированному, что поделаешь оконное стекло, но все же зеркала небольшого размера из него делать будет очень просто. А цену зеркал, даже таких маленьких Вы представляете не хуже меня. Имеются у Льва Игоревича наработки по оптическому стеклу. Если все пойдет хорошо, то к весне будем иметь, бинокли не бинокли, но отличные подзорные трубы однозначно. Ну и большие зеркала тоже имеется возможность производить, правда, сейчас трудозатраты огромные. Я переговорил с механиками по поводу шлифовальных и полировальных станков. Они обещали подумать и изготовить. Если получим станки, то зеркала начнем производить уже к сентябрю этого года. И сразу, предлагаем зеркала делать с серебряной, а не ртутной амальгамой. Как то иметь в комнате открытую ртуть, кому как, а мне не охота. Так возвращаемся к нашим баранам, то есть к бездымному пороху. Смешали безводную азотную кислоту и концентрированную серную кислоту и пропитав этой смесью простую хлопковою, правда, отлично очищенную вату, получили из ваты нитроцеллюлозу. Промыли, высушили и вот вам и практически готовый бездымный порох и пироксилин. Так осталось несколько мелких технологических вопросиков решить и можно, при наличии промышленных объемов отлично очишенного хлопка, приступать к промышленному выпуску пироксилина и пороха. Так же передайте Никите Николаевичу Пирогову, что его просьбы мы не забываем. И пару уже выполнили. Превосходно очищенный эфир может получить в любое время и практически в неограниченном количестве. Медицинский кетгут тоже готов. Но тут то же одна заковырка имеется, пока мы так и не смогли решить проблему хранения стерилизованного кетгута. Но работаем, есть наметки на стерилизацию газом. Пока эксперименты положительного результата не дали. Зато механики, когда узнали про него и подержали в руках, так просто рвут его у нас из мастерской. Из кетгута выходят лучшие приводные ремни для паровых машин, первый экспериментальный паровичок они уже склепали и лучшим вариантом передачи крутящего момента оказались кетгутовые ремни. Но, слава богу, баранов с их кишками мы у ногаев много взяли, должно для всего хватить. Кстати Командир, в свете этих фактов, бараньи кишки стали для нас стратегическим сырьем. Необходимо озаботиться сборов во всем анклаве полуфабрикатов на кетгут. Для изготовления полуфабриката, сначала очищенные кишки промыть, замочить на один-два часа в холодной воде для удаления растворимых белков, это придает кишкам эластичность. После чего для полного удаления остатков слизистой оболочки кишки вымочить в слабом растворе поташа. После поташи с помощью острого ножа, лезвие которого протягивается через кишку, расщепить кишки на две продольные половинки. Полученные полосы нарезать кусками по два с половиной метра. И положив летом в густой соляной раствор, а зимой можно и так везти, только не переморозит полуфабрикат, доставить по быстрому к нам в мастерскую. Дальше уж мы сами будем обрабатывать полуфабрикаты, и решать из которых сделать медицинский кетгут, а из которого промышленный. Вот пока и все наши достижения. Прием.
  -Что же не плохо. И у нас есть чем прихвастнуть, о достижениях в области химии. Ивакина Ольга постаралась, поставила на поток производство мыла, пока хозяйственного, но уже имеются пробные партии и туалетного и шампунь крапивный для волос. Дамы опробовали шампунь, хвалят, говорят, не хуже чем дома был, а по компонентам, все только натуральные, экологически чистые, даже лучше. К вам с последним угольным караваном пошла партия хозмыла с полным пакетом техдокументации на его производства и подарок нашим дамам, шампунь и туалетное мыло двух видов, жидкое и кусковое. Со временем Ольга обещала разнообразить мыло по цвету, запаху и самого мыльного состава. Да и сорта шампуней будет разнообразить. Пока косметикой занимается, а именно кремами и медикаментами. Салициловую кислоту, тфу черт, уже по писанному говорить начал. Аспирин, из жидкого состояния перевела в твердое, знакомые нам порошки и таблетки начали штамповать. Вместе с Пироговым с плесенью экспериментируют, все пенициллин пытаются получить. Но пока безрезультатно, но с таким подходом год-два и точно первый антибиотик местного производства получим. По анестетикам не чем обрадовать. Ольга обещает к концу года синтезировать новокаин. Про лидокаин то же не забыла, ячмень поселяли, значить желто стебельных мутантов без хлорофилла в листьях найдет, из них она экстракт получит, но и это, то же не завтра, результат опять на тот год переносится. Из опия у неё имеются пока наработки технологии получения морфина, про промедол она пока и не заикается. Да и понятно, где она все одна успеет, хорошо шестерых местных привлекла, хоть какая-то помощь, не все одной мешать и смешивать. Пока болеутоляющих местного производства у нас в настоящее время нет. Прием.
  -Понял, будем вместе с коллегами думать, чем можем помочь. Заранее спасибо за шампунь от наших дам. А то они местными средствами замучились волосы мыть, долго для них. А сейчас как дома, шампунем помыла и все. Прием.
  - У Вас еще, что имеется для передачи. У нас новостей и указаний нет. Прием.
  - У нас тоже новости закончились. Прием.
  -Тогда до свидания Орск. Конец связи.
  -Принято Питер. До свидания. До связи.
   Жизнь не стояла на месте и в Петрограде. Строительство строительством, промышленность промышленностью, но необходимо думать и на перспективу. Без грамотных, порядочных, преданных помощников из местных попаданцам не обойтись. В настоящее время реконструкторы могли доверять единицам из большой общей массы окружающих их аборигенов. А для развития и роста их анклава необходимы тысячи и тысячи грамотных специалистов, достойных доверия людей. Но взять их сейчас просто неоткуда. К счастью в настоящее время объемы деятельности 'витязей' таковы, что пока они справляются и сами при помощи местных, при этом не сильно им доверяя. Но что будет через пять, десять лет, когда объемы работ вырастут многократно и для контроля над всеми видами деятельности попаданцев элементарно не хватить. Вот и озадачились 'витязи' с легкой руки Ирины Викторовны Курковой выращивать и воспитывать для себя помощников самим. Обучая и формируя их мировоззрение в закрытых учебных заведениях интернатского типа. Беря в них беспризорников без различия их национальности, но с одним ограничением, русских сирот принимали до 12 лет, а сирот иных кровей не старше 6-7 лет. Сейчас таких детей набралось в питерском детдоме уже более двух тысяч человек, и привезенные самими 'витязями' при переезде на Урал, и из ливонского полона, и из ногаев побитых, и купцы по весне расстарались, навезли бросового, по их мнению, товара, беспризорников набранных на Руси, где сирот в деревенских общинах, слободах и городах хватало. Вот и пришла пора переформировать приют. Придав учебному заведению более структурированный вид, разбив обучение по различным видам деятельности, правда, в основном пока военной. Но с прицелов в будущем перевода выпускников из армии в гражданские отрасли, но только после выслуги необходимого срока службы в вооруженных силах питерского анклава. Дамы-педагоги были против такого милитаризированного подхода к обучению, но мужская часть участников этого 'педагогического' совещания, уломали их, пообещав им выбор выпускникам самостоятельно своей специальности, но только после обязательной пятилетней воинской службы в вооруженных силах анклава. Структура новых переформированных интернатов стала такова. Кадетский корпус для мальчиков с тремя отделениями: морским в составе навигационного, артиллерийского и на перспективу механического курсов, сухопутным в составе артиллерийского, саперного, кавалерийского и пехотного курсов и специальным в составе курсов морской пехоты, разведывательно-диверсионного, разведки и контрразведки. Институт благонравных девиц святой Ирины с педагогическим, медицинским, химико-провизорским, агротехническим, и ветеринарным отделениями. Пока корпус и институт располагались в Петрограде, но со временем их решили перевести в другое место. Подобрать, где-либо в предгорьях Южного Урала подходящую долинку, самой природой предназначенной для обороны и проживания людей. Укрепить её дополнительными фортификационными сооружениями. И построить учебные, жилые, административные и промышленно-хозяйственные здания. Оборудовать необходимые полигоны и учебные поля. В общем, создать полноценный учебный город закрытого типа. А пока у Сакмарских ворот начали строить учебно-жилой дом для размещения корпуса и института. Но главная проблема возникла с преподавательским составов. Его просто не было. Самих попаданцев на преподавания всех предметов не хватало, а местных учителей нет. Выручали пока рискнувшие переселится на Урал вдовы. Они присматривали за своими детьми и заодно за сиротами, обучали девочек женским рукоделиям, умению вести хозяйства. Мальчиков взяли под своё крыло пара десятков пожилых воинов из наемных псковичей. Среди поручений московской делегации, кроме главных, были и пожелания найти старых или калеченых бывалых воинов и пригласить их в Петроград для преподавания кадетам воинской науки и обучению их пешему и конному бою. Так же необходимо найти священников, желающих перебраться в новый приход, нужно не менее сотни попов, забирать с собой травников, лекарей и знахарей обоего пола. Увозить всех согласившихся на переселение, по приезду отсеем зерна от плевен. Про рудознатчев, ремесленников и крестьян даже и не напоминали, все и так знали людской, кадровый голод анклава, перевозить этих без всяких раздумий, обещая стандартные условия для всех русских переселенцев. А вот на воинов из 'подлого сословия' специально акцентировали внимание, указав привлекать на службу, как в качестве наемников, так при их желании и боевыми холопами.
   Медицинская составляющая попадаческого анклава тоже не толкла воду в ступе, хотя и неспешно, почти не видимо для окружающих, но она развивалась. К концу августа в каждое поселение был направлен специально обученный абориген, прошедший пусть хоть и минимальную, но все-таки медицинскую санитарно-эпидемиологическую подготовку, что-то вроде медбратов и медсестер санитарно-эпидемиологического контроля. За три месяца интенсивной зубрежки разбавленной практическими занятиями ученики твердо усвоили, на уровне армейских санитаров, первичные действия при ранениях, переломах. Затвердили и взяли с собой методички с цветными иллюстрациями по симптомам наиболее опасных заболеваний: все виды чумы, оспы, тифа как брюшного, так и сыпного, сибирской язвы, холеры и дизентерии. В основном их обучали не лечению этих болезней, а санитарно-гигиеническим мероприятиям по их предотвращению, распознанию их симптомов, первичных карантинных действиях при подозрении на появление данных заболеваний. Но и простое лечение они могли также назначить, в основном простудные заболевания, могли принять роды. Более углубленные знания местным так же давали. Так Пирогов совместно с попавшими с ним тремя врачами продолжили обучение студенток, упирая в основном на практику, получилось, что-то похожее на знакомую всем врачам интернатуру. Фельдшера и медсестер общими усилиями в ударном темпе подтягивали до уровня студенток, слава богу, среднемедицинское образование и кое-какая практика у них была. И все вместе они получали от Никиты Николаевича более обширные знания по военно-полевой хирургии, в связи со сложившейся ситуацией выдвинувшейся сейчас в основное направления деятельности мед подразделения 'витязей'.
  Обучаясь сами, попаданцы в тоже время обучали и местных парней с девчатами. Каждая взяла себе на обучение по паре 'студентов', были такие 'студенты' и у Пирогова, вот их то он и отправил с полусотней Монахова в Ливонию. Большинство обучающихся были парнями лет по 16-18, и только у Бастиной и Свиридовой обучались пары девчат, но это из-за специализации самих учителей - педиатрия и гинекология, направлять таких больных к лекарю мужчине явно не стоило. В общем, учеба этих учащихся шла, хотя и не без проблем, но и без срывов, а спокойно и методично.
  Вот и отловил Пирогов, по своей привычки Черного вечерком 29 августа и опять вывалил проблемы на бедную полковничью голову, правда, проблему давно назревшую, которую необходимо начать решать уже сейчас, однако от этого головняки у руководства не стали меньше. Начал Никита Николаевич свою речь с рассуждений о не боевых и санитарных потерях в современных им сейчас войсках. Продолжил о санитарно-гигиенических мероприятиях в армии, с предложением о введении запрета на питье в походах сырой воды, об обязательном кипячении этой воды. Введение индивидуальных фляжек, котелков, кружек, ложек для каждого воина. Обязательного мытья их горячей водой и ошпаривания кипятком. По возможности покрывать внутренние поверхности фляжек, котелков и кружек серебром, а ложек так и вовсе штамповать из серебра. Запустить в производство и поставить в войско походные кухни из расчета одна кухня на сотню. При переходе на Урал походные эрзац - кухни очень помогли сберечь жизни и здоровья переселенцам.
  Выслушав главного эскулапа, полковник в ответ спросил: - Никита Николаевич, а от меня ты что хочешь?
  - Так указания о проведении высказанных мной мероприятий.
  - Кто у нас отвечает за все вопросы, связанные с медициной. Ты. Вот тебе и карты руки. Твои предложения по медицинской части, указанные тобой в васкнарвском докладе мы выполняем. Так вот и 'роди' ещё одну бумагу, обзови её хотя бы каким-нибудь наставлением по санитарии в войсках, а то в этой области каждый сотник сейчас делает, то во что горазд. Ни какого единообразия. А по серебру, явно не потянем. Нам серебра на оплату закупок не хватает, а ты предлагаешь его на полевую посуду потратить. Нет, в настоящее время даже и не мечтай, придумай какой нибудь другой способ обеззараживать посуду. Переговори с Ивлевым-старшим и его химиками. Вот когда встанем на ноги, тогда и к серебряному покрытию и драгоценным ложкам вернемся.
  - Командир написать такое наставление, о санитарии и гигиене в войсках, не сложно. Но как его в жизнь провести. Деньги нужны.
  -Ты Никита напиши наставление, приложи к нему смету на её реализацию. Полевые кухни, индивидуальная посуда, только без серебра, и иное я поддержу. Да и другие, я думаю, не будут возражать.
  -Я еще не все рассказал. Не высказал свою идею о сортировки раненых, для чего создать отдельные подразделения, именно для оказания помощи, тем раненым, которых после боя смогут привезти на пункт их товарищи, или которые сами смогут туда добраться на своих ногах, то есть легко раненным и с ранениями средней тяжести. Хотя какая она моя. Сортировать раненых кому можно помочь, а кому уже нет, начали еще в 19 веке. Но для нынешнего времени она новинка. Вот и предлагаю, начать создавать что-то похожее на наши медсанбаты и мед роты. Начнем с полков, в них рота, в дивизии уже батальон будет. Однако опять упираемся в кадры. Мы готовим пару десятков более менее подготовленных специалистов на уровне фельдшеров нашего времени. Но выпуск не ранее чем через год. Набрали второй набор санитаров. Эти поскорее, но знания минимальные. Вот- протянул хирург Мечеславу пачку исписанных чернилами листков, по виду уже местного производства- моя программа подготовки войсковых лекарей-хирургов, рассчитана на минимальное время в три года, но при интенсивной круглогодичной подготовке с ежедневными практическими занятиями. С октября уже нужно начинать. Мы с девочками отобрали полторы сотни кандидатов, в основном молодых мужиков. Но имеются и прелюбопытные кандидаты в студенты. Немного, но с десяток уже пожилых, для местных естественно, сорокалетних мужиков и баб, занимавшихся лечением и до нас. Познакомились с нашими методами и возможностями и не смотря на возраст загорелись овладеть новыми знаниями. Все-таки мы русские не угомоный народ. Вроде уже и в годах, а подвернулась возможность узнать что-то новое и вот переселились на край земли.
  - Ты так Коля и до университета у нас в Питере договоришься.
  -А что нужная организация. Смотри - загоревшись, заговорил хирург - медицинский факультет мы уже имеем, на базе моих курсов военных лекарей- хирургов. Хотя в настоящее время первым надо делать богословский. Но медицинский второй однозначно. Потом механический, Свиридов со своими мехами поддержит. Ивлев с химиками, химический протащат. Швидко со своими не отстанут, пока ветеринарный не откроете. Геологи за геологический факультет будут, стоят горой. Металлурги и кузнецы с Певцовым во главе не успокоятся пока факультет металлургии и металлообработки не откроют. А там и строители подтянутся со своим архитектурно-строительным. За ним и кораблестроительный факультет открывать потребуется. Ирина Викторовна за сельскохозяйственный-агрономный ратовать будет. Там и до электротехнического и связи не далеко. Степан Эдуардович уж жалуется, что ему бухгалтеров, финансистов, экономистов и даже местных юристов не хватает. Вот и еще пара факультетов финансово-экономический и юридический. Ну и основа основ педагогический, без учителей ни куда не денемся. Это я по обучение штурманов и армейцев не вспоминал. Они, скорее всего и у нас будут обучаться отдельно от остальных. И что у нас в итоге, получается четырнадцать факультетов, только так навскидку насчитал.
  -Да не хилый ты Никита Николаевич университет замыслил. Идея хорошая. Но к сожалению на данное время для нас не осуществимая. Ни денег, ни преподавателей нет. Лет через пять или позже, как появятся деньги, свои грамотеи подрастут, выучатся, чужих пригласим. Вот глядишь, и откроем альма матерь в нашем городе. А пока открывай училище военных лекарей и продолжай набирать людей на санитарно- гигиенические курсы.
  -Так что по моим предложениям?
  -Оформляй в виде армейского наставления и программы обучения, приложи смету расходом, обсудим. Утвердим, ну может не без замечаний и урезания, и профинансируем, поможем. А по кухням и посуде уже сейчас можно давать поручения металлообработчикам и химикам на разработку образцов, отработку технологии их изготовления. И все давай уже закругляйся, спать пора. И то у тебя в привычку вошло вылавливать меня, где ни попади. Нет бы как другие, встречаются в рабочее время и обсуждают свои мысли и прожекты. Ты же всегда перед сном норовишь меня озадачить.
   30 числа случилось сразу два события. С утра прибыл гонец с письмом от Подопригоры, в котором он сообщал, что остался на Хортице зимовать, на Урал пойдет в конце весны следующего года. Приведет с собой не только стадо волов, но и не малое число переселенцев, которые по весне перейдут в русские пределы и дождутся его со стадом и нанятыми для охраны черкасскими казаками. А после полудня возвратился Монахова из набега в Ливонию, приведя с собой свыше четырех тысяч взрослого полона, который и загнали на карантинный остров почти на месяц. Убрали людей с острова только в конце октября и уже по застывающей реке большинство из них перебросили в район Орска к месту их постоянного проживания и работы. В окрестностях Петербурга осталось чуть более сотни семей сервов, распределенных по деревням бояр. Вот по поводу возвращения Монахова и собрались оказавшиеся в Петрограде и его окрестностях 'витязи' в только, что отстроенном зале собрания своего клуба, где с отчетом-рассказом о походе выступил Монахов.
  Ямм-на-Желче- Ливония западный берег Чудского озера. Июнь- сентябрь по новому стилю 1553 года от РХ.
  -Товарищи бояре докладываю по итогам рейда в Ливонию.- начал свою речь Монахов, перед собравшимися в зале собраний дворца боярского клуба 'Витязь' в г. Петрограде, друзьями попаданцами.
  - Да брось Ильич ты так официально, все ведь свои, просто расскажи как сходили- перебил докладчика Батов.
  - Так товарищ капитан я ж о проделанном отчитываюсь, как же иначе - начал было возражать бывший ротный старшина.
  - Ильич, Данилыч прав, мы теперь одна семья и нечего официоз и службу разводить, не среди местных и не в бою - поддержал бывшего ротного Черный.
  - Как хотите. Так я продолжу- согласился с ними Монахов и продолжи рассказ о Ливонском рейде.
  - Вышли мы из Петрограда одиннадцатью кораблями. На Волге Молот с тремя ладьями ушел к Жигулевским горам, в Нижнем отстал от нас Бугровский ушкуй с его приказчиков. Дальше вверх по Волге пошли семью ушкуями. Прошли Тверь, за ней чуток поднявшись ушли на правый берег в её приток Вазуза, по которой поднялись до волока, по нему перешли в Вязьму, по ней вниз до Днепра. В районе Смоленска Подопригора с парой ушкуев ушел от нас вниз по Днепру. А мы пятью судами пошли на Катынь, с неё на волок и в Касплинское озеро. Так и шли, чередую реки, озера да волоки, пока не вошли по Ловати в озеро Ильмень, где и разошлись с тремя ушкуями Тищенко и Козлова. Они пошли к Волхову и далее по Неве до Курковки, а я на своей паре ушкуев вошел в Шелонь. Из неё в Узу, потом волоком в Черех и вот она Великая. А там и Псков. В него правда не заходили, прошли мимо, высадив десяток добровольцев для вербовки наемников, а сами пошли через озера к Желче в Ямм-на -Желче.
   Пришли в слободу, как не странно ни чего не порушено, как уходили, закрыли двери и ворота, подперев их, так и стоят закрытие, подпертые. За неделю обжились, карантинные шалашики построили на лугу, пункт питания оборудовали, отхожие места выкопали. В общем, подготовились к встрече бойцов, сидим, ждем. На восьмой день начали прибывать люди, шли не то, что по одиночки, а партиями человек по десять - двадцать. Прибывших твои 'медики' Николаевич, осматривали, такие важные, значительные лица делали, интересно на них было посмотреть. Но дело знали, как ты сказал, так и делали, ни на йоту от твоих указаний не отступили. Всех вновь прибывающих сперва серной мазью измажут, потом часика через два-три в баню, а вещички на прожарку. И все бы хорошо, кабы часть новеньких семьи свои с собой не поволокли. Вот тут проблемы начались. Как чужой мужик да баб с девками в неглиже смотреть будет и лапать их. Хорошо, что они по возрасту еще и бороды не брили, с трудом в конфликтах протаскивал их как малых дитяток. Но если бы не угроза отказа в службе, этот бы финт у меня однозначно не прошел бы. Очень уж хотели поступить к нам на службу и уйти из Пскова. Чума уже второй год свирепствует. По зиме поутихла, а с весны опять усилилась, но в этом году людей меньше померло, чем в прошлом. Вот в пятьдесят втором, десятки тысяч закопали. Нет, все-таки вовремя мы с псковщины ушли. И до нас могла бы зараза добраться, не смотря на карантинные мероприятия Николаевича. Дня за четыре все навербованные бойцы прибыли к нам, вернулся и десяток вербовщиков. Вербовщики отработали на отлично, Командир, их поощрить не мешало бы. Всего у меня под командой оказалось триста шестьдесят четыре бойца, из них со мной полсотни пришло, остальных на месте наняли. Пока пару недель сидели в карантине, да неделю сбивали ватагу в боевое подразделение, вот и август настал. 1 августа мы и пошли в первый рейд на западный берег Чудского озера. Для нас сходили удачно, прихватили почти пятьсот душ полона. Высадились с лодочек перед рассветом сразу в пяти местах, да и прошлись 'частым бреднем' по береговой полосе. Вычистили подчистую все приозерные деревеньки. К обеду уже назад пошли. Разгрузились в слободе и 3 числа опять в рейд, оставив с полоном шесть десяткой воинов для охраны и обороны. На очищенном от жителей берегу, одним отрядом, высадились ночью часика в три, перевезли на сушу прихваченных с собой десяток лошадок, и пошли сторожко вглубь Прибалтики, к четырем заранее установленных объектам. На рассвете вышли к башне местного кавалера. По отработанной нами схеме взяли башенку на саблю. Я из 'Винтореза' угомонил часового, скобари большую баклажку пороха к входной двери присоединили и рванули. Дверь вынесло качественно. Вот в свободный вход, прикрывшись щитами, и рванули боевые пары наших бойцов. Я даже и не вмешивался. Сразу пошел на кониках с сопровождением к другому отряду, обложившему обитель другого германца. Он так же оказался небольшим вассальным замком. Я опять отработал часовых, на конь и на третью точку. Благо расстояние в той Ливонии плевые, километрах в пяти, максимум в шести друг от друга те замки стояли. Третий уже более менее на замок был похож, но только маленький. Хотя как для меня, так больше на трех этажный домик размерами метров десять на пятнадцать, с парой надстроенных на крыше по углам башенками. Там опять 'Винторезом' по охране поработал. На четвертый объект не пошел, там и без меня с укрепленной мызой справится должны были, и справились. В общем, по этим замкам ни чего интересно. Взяли на рассвете, сонных, часовых в тихую постреляли, единственное, что потом пришлось, лично по чердакам башен лазить на карачках и искать пару пуль, вылетевших из черепов часовых, в одном случае и шлем не помог, насквозь пробила. Двери открыли 'универсальным ключом', порохом. 'Пластилин' конечно лучше, но где его было взять. Трофеи не плохие взяли, одиннадцать боевых коней, полтора десятка выездных и рабочих, монет серебряных почти пять тысяч прихватили, как полагается кубки, тарелки, чашки из серебра не забыли, да и от другой посуды не отказались. Замки выгребли подчистую, напоследок перед уходом подпали и их и сервские халупы. В округе наловили почти две тысячи человек, в основном сервы и их домочадцы. Но смогли прихватить и хозяина одного из замков Анно фон Зангерхаузен фон Розена вместе с его семьей. Остальные владельцы либо отсутствовали, либо успели схватиться за меч и легли в замке со сталью в теле. Вдов с детьми я с собой привез, может, на что и эти ливонские дворяночки с отпрысками сгодятся. Побережье почистили основательно, после нас только обгорелые руины и пепелища остались, да редкие людишки уцелели. Правда погибших и с полсотни не насчитать, в основном всех с собой забрали для переселения. После полудня отошли от ливонского берега и к вечеру уже были у русского побережья. В третий и крайний в этом походе рейд вышли 6 августа, оставив в слободе совсем мало воинов, усиленный десяток, только для обороны поселения. Для охраны полона баб и мальцов лет по 13-14 использовали, благо к полону успели присмотреться, тихий, послушный контингент попался. По-моему в Ливонии других сервов и не бывает. Решительных да свободолюбивых немчура видать уже вырезала, своеобразную селекцию провели, может быть рабом, пусть живет, не может, пусть умрет. И систематически поддерживали сложившийся порядок в популяции сервов. Решил в этом рейде пройтись по реке Омовжа или Эмбах по ихнему, на ней, как бусинки на нитке были нанизаны пара вассальских и три епископских замка, сам Дерпт, резиденция епископа и застежкой выступал монастырь аббатство Фалькентау, находящийся дальше всех из укреплений от Чудского озера. С озера вошли в реку, по ней опять до рассвета подошли к первому замку, я остался с полусотней для штурма, остальные пошли выше и осадили оставшиеся четыре ливонских твердыни. С первым замком справились в легкую, опять попался вассальский. Убрал из безшумки часового, бойцы дверь вынесли пороховым зарядом. За полчаса управились. Два десятка оставили для мародерки и охраны трофеев, а с остальными тридцатью бойцами пошел на струге вверх по реке. У следующего замка остановились, посмотрел, управились без меня. Замок Дерптского епископа, укреплен явно слабо. На мой взгляд, так это двух этажный каменный дом с двумя входами, выходящими на противоположные стороны, закрытые деревянными сбитыми из плах дверями, даже не оббитыми железными полосами. Узкие окна на уровне второго этажа, штук по пять-шесть на стену, практически плоская крыша крытая черепицей. Вот и вся епископская твердыня. Скобари и не стали заморачиваться с осадой. Окна-бойницы взяли под прицел, прикрылись щитами и за полчаса вырубили топорами обе двери. Потом вошли в замок. Сопротивления, ни какого и не было. Забрал из этой полусотни два десятка и дальше в ушкуи со стругами, подниматься до следующего замка. Опять оказался вассальный, и опять без меня эту четырех этажную башню взяли. Даже и штурмовать не пришлось. Владельца с семьёй и большей частью кнехтов дома не было, говорят, что в Ригу отъехал. А оставшейся паре пожилых кнехтов, прислуга не дала оказать сопротивления, заблокировали их и открыли дверь. Да и сами кнехты видно было, что не сильно-то рвались в бой. А слугам без разницы кому служить. Да и слух прошел, как после узнал, что московиты ни кого без надобности не убивают, а забирают с собой на Москву. Рубят только тех, кто за оружие хватается и на них набрасывается. Мне в этой башенке делать было нечего и увеличив свой отряд еще на тридцатку мечей, продолжил путешествие вверх по реке. Подошли до четвертого замка Варбеке, этот, как и следующий за ним в верховьях реки Ольденторн, принадлежал Дерптскому епископу. Вот их то с наскоку взять то и не получилось, хотя и выделялось на их захват по сотне штыков, в отличии от полусотен, выделенных для захвата трех предыдущих замков. Подошли, осмотрелся в течении получаса, пригласил отцов командиров наемников, изложил свой план, приказал идти к своим бойцам и готовиться. Еще через полчаса приступил к работе. Пару магазинов истратил, но подавил арбалетчиков в бойницах, ни кто из них не решался больше соваться к ним из под защиты стен. Как только перестали лететь болты со стен в скобарей, те скоренько подбежали к воротам и подсунули под них пороховую колбаску. Итогом их деятельности стали вырванные из проема ворота. В открывшийся проход и устремились почти две сотни воинов. За час и с этим замком закончили. Почти весь этот час я трупы осматривал, сортировал. С моими пулями в сторонку отложили, да с собой дал команду забрать. Потом на обратном пути, с другими телами, помеченными винторезовскими пулями, с камнями на шеи и ногах посередь озера потопили, для страховки. Мало ли, что, а так трупы однозначно не найдут. А и найдут, то рыбки к этому времени тела объедят и пульки повытаскивают. На мародерку три десятка оставил, остальные полторы сотни к крайнему в этом рейде замку повел. Около него мы в почти правильную осаду сели, только траншеи и минные галереи не рыли. Обложили и проторчали остаток дня, ночь и только в конце ночи, часика в четыре, по туману, снял я с часовых. А псковичи подобрались к воротам и опять 'колбасой' из пороха угостили ливонцев. Пробуждение для обитателей замка было однозначно не приятное. Сперва мощный взрыв, были бы в окнах замка стекла, повылетали бы напрочь, потом московиты с обнаженным оружием около ночного ложа. И эта цитадель не устояла, пала через сорок минут после начала штурма. Я оставив полсотни сабель в замке для его окончательной зачистке, сбору трофеев и при необходимости обороне, с остальными двумя сотнями быстрехонько побежал на ушкуях и стругах к монастырю Фалькентау, где к этому времени собрались почти все людишки из окрестностей, укрывшись за его стенами от нас. Пользуясь туманов и предрассветной мглой чуть ли не на цыпочках прокрались мимо дерптских стен. Уключины салом забили, весла тряпками замотали, с себя все оружие сняли, что-бы ни что не брякнуло, не звякнуло, не плеснуло. Прошлись по реке как в том анекдоте, медленно и печально, но еще можно добавить аккуратно и осторожно. С первыми лучами солнца были уже у стен аббатства, и ливонцы не обманули наших ожиданий. Не зря тянул я со штурмом Ольденторна, давая время разойтись вести о нашем появлении по окрестным деревушкам и на переезд в монастырь под защиту его стен населения округи. Вот народишко то и ломанулся спасаться от находников за стенами монастыря. В общем, оправдали наши надежды, сами собрались практически все в одно место. Нам и бегать по округи разыскивать их не надо стало. Вот они за стеночкой, заходи, да забирай. Денек постояли под стенами, почистив огнем округу от строений, а под утро по обычно схеме, принесшей мне опять полчаса поиска пуль с лазаньем на коленках около бойниц, зашли и в течении сорока минут забрали всех кто находился в монастыре. И уже после полудня, оставив за спиной пылающие развалины монастыря, отплывали от монастырских причальных мостков, пока рыцари с кнехтами местного епископа из Дерпта не подошли, путь для них короток. Мы чуток сам город, резиденцию епископа, владельца этих земель не штурманули и по всему пришло время уносить ноги, время прошло достаточно и вассалы должны были начать собраться по требованию епископа у него в замке. В любой момент могли подняться к нам снизу или спуститься сверху до оставшихся моих отрядов воины местного владетеля. Вот и пришлось срочно уходить, хотя предлагали 'орлы' - скобари задержаться еще на денек, мало им добычи еще больше захотелось. Пришлось рявкнуть, приструнить. Чувствовал, что все, вышло время, если не уйдем, простоим, хотя бы еще сутки, зажмут нас на реке. Мимо Дерпта, прижавшись к противоположному левому берегу, прошли с боем, отделавшись малой кровью, с нашей стороны не менее десятка раненных, с немецкой не знаю, но наверное тоже потери имелись. Постреляли друг в друга из луков да арбалетов и разошлись. Видимо то, что мы с верховьев придем, новостью оказалось для епископских командиров. Не успела до них вовремя дойти информация о осаде и падении Фалькентау, вот и не ждали нас, не подготовили встречу. Да видимо и войско еще не собралось, времени-то прошло не много. Первые сутки еще не знали о нашем рейде, вторые только узнали и разослали приказы о сборе. Дня два-три на сборы, день на организацию, вот и не успевали нас перехватывать. А выйти не в полном составе видать их военноначальник не рискнул. Так и скатывались вниз по реке, вбирая в караван суденышки и плоты с полоном и иной добычей, оставляя за спиной горящие господские замки и хижины сервов. На ночь остановились на чудском берегу, переночевали, утром вышли в озеро, благополучно пересекли его и ближе к вечеру подошли к Ямму-на-Желче. Шли так тихо по причине низкой скорости плотов, на которых везли захваченный скот, в том числе и три десятка волов, забранных в монастыре. Вот они то сильно и тормозили караван. Хоть и вели их на буксире, но скорость упала сильно. Вот и шли через озеру почти весь световой день. Дня через три узнал, вовремя ушли, на следующий день вышла из Дерпта рать числом более тысячи ратников, из них боли пятидесяти рыцарей, остальные кнехты епископа и его вассальных рыцарей. Но мы к этому времени уже были в озере и нагнать им нас ни как не получалось. В этом рейде потеряли порядка двух десятков убитыми, это при первичных штурмах двух крайних замков, да раненных три дюжины, к счастью все выжили, во всяком случае уезжал, все были живы. Зато с добычей вернулись, только полона более четырех тысяч человек привезли. Коней, не считала сервских кляч, часть которых оставил в слободе, как часть оплаты за поход, двадцать три головы из них шесть рыцарских коней. Коров, овец, свиней и кур, так же передал в оплату за рейды, с ними же ушла и другая добыча. Себе, по согласию с наемниками, кроме полона, забрал золото и серебро в монетах, посуде и ювелирных изделиях. А так же волов и часть коней, которых отправил в Курковку, будет, на чем товарищам в Петроград возвращаться.
   Командир твое поручение выполнил. Письмо бургомистрам и магистрату города Нарвы о выдачи подателю сего письма, как представителю его светлости герцога фон Шварца пятидесяти тысяч полновесных серебряных талеров за охрану города и обязательства не захватывать город Нарву, его граждан и их имущества, согласно обязательства, заключенному между герцогом фон Шварцем и бургомистрами и магистратом города Нарвы от 5 октября 1552г., вручил. Сперва направил в Нарву письмо-напоминание от своего имени, для чего пришлось отпустить в качестве 'почтальона' фон Розена, назначив им встречу около Гдова 16 августа. Перед уходом на Урал, зашел в Гдов к Плещееву, поклонился подарком в тысячу серебряных талеров, наместник обещал поддержать нашу слободу, с окружающими её новыми деревеньками, принять ласково и не обижать назначенного в слободу боярина. Как обговаривали, пообещал каждый год по пять сотен талеров за поддержку нашего форпоста на Желче, ему передавать будет ямскожелченский боярин. Так что оставшимся в слободе дал указания запасать за зиму бревна, доски, камень, кирпич с известью, а по весне кто-либо из нас туда придет и организует строительства каменных бастионов и казарм в слободе. Вот и будет нам оперативная база для набегов в Ливонию. Там же, около Гдова, встретил представителей нарвского магистрата, привезших оговоренную сумму, к переданной через фон Розена дате и месту. Привезли в серебряных монетах, в основном в талерах. Так, что принимай Командир денежку 'дань' нарвскую. Заодно проводил и десяток наемников, перегоняющих в Курковку волов с конями. Так что в Гдове за раз три дела сделал.
   Вернулся в слободу и 16 августа отошли караваном от пристаней, начав путь к конечной его точкой в Петрограде. По рекам с озерами и волокам прошли без каких-либо излишних проблем.
  -Как совсем без проблем? - не поверил Воротынский.
  -Да нет, как не без них- возразил Монахов и продолжил - С полоном по первости на волоках намучились. Ни чего потихоньку научились как себя вести. На третьем уже как рота морпехов и высадку и посадку на плавсредства производили почти в идеальном порядке. А на переволоке из Самары в лодии и иные посудины садились даже с перекрытием нормативов и ни кто за борт не сверзился. Пока переходили, вдалеке все время приличный отряд ногаев маячил. Очень, знаете ли, способствовал скорости и порядку среди полоняников. Особенно когда предварительно все дорогу, так не навязчиво объяснять, что дикие кочевники в Тартарии, куда они едут, делают с попавшими к ним в руки европейцами. Так и дошли до места. Сейчас полон на карантинном острове обитает, а экипажи судов и охрана с семьями на том берегу Сакмары проживают. Хотя карантин по моему излишен, если бы что было, уже в дороге проявилось бы.
  - Владимир Ильич, лучше перестраховаться, чем получить какую-либо заразу. -возразил на последнею тираду рассказчика, Пирогов - Так что недельку еще минимум в шалашиках поживут, благо днем температура нормальная. Ночью примораживает слегка, так 'буржуйки' благодаря Певцову с Петровым, в шалашиках имеются, проживут.
  - Вот именно- поддержал своего доктора Черный- Все равно у нас нет пока готового жилья для всех вновь прибывших. Через недельку как раз и у нас и в Орске доделают домишки. Вот и обновят новоселы новую жилплощадь. Извини, что перебил Ильич, продолжай.
  -Да я уже почти закончил. - продолжил далее свой рассказ Владимир- Осталось подвести итоги. Итог, потерь для нас нет, убитые и раненные наемники для разовых рейдов, я считаю, к нам не относятся. Имеем некоторые расходы на организацию и проведения похода, перекрытые доходами, полученными от рейдов. Приобретения триста сорок девять нанятых уже на пять лет воинов, пока ходили в рейды еще семьдесят человек пришли в слободу, почти все переселились к нам с семьями. Значить это практически наши воины до конца их жизни. Приведено свыше четырех тысяч душ пленников, а именно четыре тысячи двести шестнадцать человек, для нашей экономики вливание такое количества рабочих рук очень большое подспорье. Привезено сто тридцать семь тысяч талеров серебром, из них пятьдесят тысяч 'дань' из Нарвы, шестьдесят две тысячи в монастыре взяли, двадцать две тысячи в замках при третьем рейде и пять тысяч в замках при втором рейде. Серебряной и золотой посуды и ювелирных изделий еще на двенадцать тысяч с гаком. В Курковку перегнали тридцать ливонских волов, помельче будут, чем малороссийские, но груз везут такой же как и их малороссийские собратья. С набегов имеем сто восемь лошадей, отобрали лучших, сервских кляч не брали. Этих лошадок, а так же сорок человек замковой прислуги и тридцать семей сервов, оставили в Ямме-на-Желче, с гарнизоном в полсотни воинов. С воинами в слободе и их семьи остались жить. Так, что у нас имеется оперативная база на границе с Ливонией для набегов, при необходимости, на её территорию. Нужно назначить кого-то из наших бояр командиром, привезти крепостные пушки для обороны стен и полевые с морскими, припасы к ним, укрепить поселение и можно не сильно бояться за судьбу слободы, отобьются от приличного отряда. Вот и весь мой рассказ.
   С этими словами Монахов промочил горло стоявшим на столе поостывшим сбитнем и сел на табурет, с которого он встал при начала рассказа. Обстановка в зале собраний была еще спартанская, откровенно бедная и простые табуреты использовались одноклубниками постоянно, не мало не заморачиваясь их простотой и откровенной бедной отделкой.
  - Спасибо за информацию о походе и благодарю за его отличные результаты- поднявшись со своего места заговорил Мечеслав- теперь у нас остался на повестке дня крайний вопрос. Кто пойдет на боярство-воеводство в Ямм-на-Желче? У кого какие предложения?
  - Разреши Командир- спросил слова Золотой, буквально за час до собрания прибывший в Петроград из Орска, где он в последнее время проживал почти постоянно.
  - Прошу Степан Эдуардович- разрешил полковник.
  - Я вижу единственную среди нас приемлемую кандидатуру на занятие этой должности. Я думаю самый подходящий кандидат на должность коменданта нашего форпоста на псковщине это старший прапорщик Тищенко Аркадий Степанович. Обосновываю своё предложение- человек уже в годах, опытный, рассудительный, грамотный, военный и в то же время не чужд хозяйственной деятельности. Может самостоятельно осмыслить полученную информацию и принять по ней решения, а так же выполнить это решение. И опять-таки он один из немногих их нас, кто пока не закреплен за конкретным делом. Так, что предлагаю, по его приезду зимой, обговорить с ним этот вопрос и при его согласии весной 1554г. отправить его с пушками, припасами и монетами в Ямм-на-Желчи на боярство-воеводство.
  -Есть другие предложения по кандидатам. Нет. Хорошо. Голосуем. Кто за назначения в Ямм-на-Желче Тищенко, голосуем. Против. Нет. Воздержавшихся нет. Принята. Будем уговаривать Степановича на эту должность. Все официальная часть закончена. А теперь прошу к столу и начнем не официальную часть.
   После этих заключительных слов Черного, остальные попаданцы-бояре поднялись, задвигали разнокалиберной мебелью для сидения и потихоньку направились в столовую клубного дворца.
  Русский анклав 'витязей'. Октябрь-ноябрь по новому стилю 1553 года от РХ.
   Хозяйственные дела у 'витязей' шли не сказать, что прекрасно, но хорошо. Окончилась начавшаяся в сентябре уборка урожая, давшая не плохие результаты. Очень большую помощь в экономии времени при жатве зерновых оказали изготовленные и переданные в каждое боярское хозяйство конные жатки, в каждую усадьбу передали как минимум одну жатку, в некоторые смогли выдать и по две. Крестьяне в работе смогли оценить механизацию уборки урожая и заготовки сена. Туже картошку реконструкоры уже смогли включить в свой рацион, пока в качестве праздничного блюда. Но еще один такой урожай и можно передавать семена картофеля аборигенам для высадки и учить их работе с новой культурой и способам её употребления в пищу. Своего зерна, как и предполагали, при увеличении населения не хватало. Выручил пришедший с зимовкой в Петрограде, караван, привезший среди прочих товаров и ранее заказанное зерно и крупы. Под будущие посевы вспахали огромные площади целины, оставив её в зиму не засеянной. Не зная точно годовую погоду, с посевом озимых в этом году решили не рисковать. Сперва присмотреться к погоде, а потом и начинать озимые сеять. Необходимость в резком увеличении засеваемых площадей была обусловлена грядущей засухой, которая должны была случиться в 1555 или 1556 годах и продлится три года, усугубленной зимней гололедицей покрывшей степь. Вот и готовили землю под засев зерновыми, в том числе и крупяными, для создания больших запасов круп, зерна, как пищевого для людей, так и фуражного для скота. Как спутница неурожая и засухи с зимним гололедом и последующим голодом, должна была прийти чума. Для противодействия будущей эпидемии Пирогов с девчатами -медиками, засели за составления подробного плана профилактики именно этой конкретной эпидемии. В рамках этого плана решено было создать специальные противочумные посты, подготовку персонала для которых начинали с января следующего года на медкурсах, набор на которые так же увеличили. Для выпускников курсов, уже работающих в поселениях анклава, разрабатывались дополнительные методички именно по приходу чумы от степняков во время засухи. Подобные методички, о профилактики чумы и о поведении в очаге эпидемии, если не повезло, подготавливались и для населения с войсками.
  Сена на зиму заготовили для всех своих не маленьких табунов, стад и отар переселенцев вдоволь, даже больше чем нужно, для этого были у руководства анклава свои причины. Механизация заготовки сена дала, кроме экономии время и увеличения количества заготовленного сена еще и высвобождения мужских рабочих рук, которые были использованы для строительства боярских острогов, в первую очередь стен с башнями по бастионному типу и ворот. Благодаря чему к октябрю были возведены стены и другие защитные сооружения во всех боярских острогах. Дома бояр так же были возведены практически во всех фортах к началу октября, во всяком случае, под крышу были заведены все строящиеся здания. В конце октября все не доделанные внутренние работы были в домах закончены. Для работ в жилых усадьбах бояр-коннозаводчиков были направлены дополнительные бригады строителей, которые и помогли местным возвести не только боярский дом, окружающие его стены, башни, но и построили капитальные конюшни по внутренним периметрам острогов для коней-попадацев, с учетом увеличения первоначальных табунков. Пристроив к каменно-кирпичных засыпным стенам восьми метровой толщины, деревянные, из хорошего толстого леса, стены конюшен, обложив их со стороны двора кирпичом. На бревна стропил и обрешетки положили толстую волнистую черепицу. На покрывающую крышу черепицу дополнительно еще насыпали метр грунта и сверху по грунту, обложили камнем, как для тепла, так и для защиты от огня в виде горящих стрел и гипотетических артиллерийский ядер, гранат и бомб. Завезли дополнительно 'единороги' на крепостных лафетах, из расчета как минимум пара стволов на одну из сторон стены. Подбросили и боеприпасы, а орудийные номера за лето худо-бедно подучили в самих усадьбах из числа парней 16-18 лет, обитателей боярских вотчин. Таким образом, боярские остроги, окруженные прямыми стенами шириной и высотой минимум по шесть метров, с орудийными башнями бастионного типа, с орудиями в башнях и на стенах, опоясаны рвами, где сухими, а где и с водой, являлись непреодолимыми твердынями для кочевых орд. И даже турецкая армия и армии европейских государств, имеющие на вооружения артиллерию, если бы они каким-либо неведомым образом оказались бы на берегах Урала, с ходу не смогли бы захватить эти укрепленные поселения русских бояр в приуральских степях.
   Времени, да и леса с камнем и кирпичами для строительства крестьянских подворий не хватила, но не идти же в зиму без жилья. Пошли на возведения времянок по малорусскому образцу, хаты-мазанки. Учитывая при этом особенности Уральских степей, все-таки в них холоднее, чем в приднепровских просторах. Хаты делали из двух рядов плетенок, обмазанных с обеих сторон глиняным раствором. В метровый зазор между плетнями затрамбовывали грунт, смешанный с сеном, вставляла коробы окон и дверей. Крышу так же покрывали двойным рядом тальниковых циновок, обмазанных раствором глины, между ними для тепла прокладывали разнообразные старые ненужные шкуры, кошмы, оставшиеся со времен перехода или полученные в качестве добычи у ногаев, перекладывая из сухой полынью, чтобы не превратить этот слой утеплителя в рассадник блох, вшей и клопов с тараканами. Сверху покрывали либо корой, либо камышом. Внутри хаты выкапывалась по периметру стен, с отступом около двадцати сантиметров от стены- циновки метровая яма, стенки которой так же укреплялись тальником. Билась русская печь, выводилась от неё на улицу так же глинобитная труба, в которой вставляли новшество, чугунную печную заслонку для сохранения тепла. Выравнивалась и утрамбовывалась на дне ямы глина, вот вам и пол. Навешивались двери, вставлялись в окна рамы, с каким-либо заменителем стекла, или без него, зато с прикрепленным на железный шарнир ставнем. Хлев и другие хозпостройки ставились либо таким же способом, либо по традициям соседнего Туркестана возводились из самана- кирпича сырца высушенного на солнце. При этом амбар для хранения зерна и других припасов, что из самана, что мазанка, возводился на метровых столбиках-сваях, для защиты от грызунов. В обязательном порядке ставилась баня для каждой семьи. И старосте деревни, всегда назначавшемся из русских крестьян переселенцев, вменялось в обязанность следить, чтобы каждую субботу все жители вверенному его попечению поселения ходили в баню и мылись. Нерадивых он имел право наказывать своей властью, не тревожа боярина и старосты властью пользовались-секли при нарушениях без долгих разбирательств. В дальнейшем, при возведении капитальных подворий, решено было строить все постройки под одной крышей, взяв за пример поморские избы. Местная особенность климата с ландшафтом, степь с её зимними буранами да метелями и летними бурями, сама подталкивала к этому решению. Жилые дома строились из бревен, которые, опять-таки из-за климата, обкладывали кирпичом или камнем, да потолще. Остальные постройки, кроме бань, которые так же возводились из дерева и откладывались как и дома, воздвигали из кирпича или камня, так же не экономя на толщине строений, особенно внешних стен.
   Перед самым ледоставом для усиления охраны строительства Соль-Илецкого острога и впоследствии руководства крепости, соляными шахтами и окрестной территории направился на стругах и ушкуях боярин Котова Валерия Вячеславовича, имея под командой сотню пеших стрельцов, два десятка шести фунтовых 'единорогов' на крепостных лафетах с полностью укомплектованными номерами расчетов и большим количеством боеприпасов и пороха к ним. И это в дополнение к имеющимся на месторождении войскам: сотни стрельцов, конной сотни, шести орудийной конной батареи трех фунтовых 'единорогов' и крепостной батареи в два десятка шести фунтовых 'единорогов', с расчетами. С Котовым во вновь выстроенный Соль-Илецкий острог отправили резервный 'Северок-К'.
  А к середине ноября в Петроград вернулся Молот в сопровождении сотни кавалерии и конной батареи, приведя первый караван самостоятельно добытой соли, которая пришлась как нельзя к месту, ибо приспело время заготовки мяса. В возведенном родовом остроге боярина Котова, остался сам основатель рода с двумя сотнями пехоты и сорока 'единорогами' на стенах и башнях форта. Через неделю сотня кавалеристов и конная батарея ушли к месту своей постоянной дислокации - острог Котов- Соль-Илецкий. В дальнейшем вывоз соли для нужд анклава планировалось производит по рекам судами ранней весной и поздней осенью.
  Эта же соль использовалась и в конце декабре, когда после 'замирения' ногаев и 'принуждения их к миру', в низовья Яика, но все равно под большой охраной, направилась рыбная экспедиция, для лова 'красной' рыбы - белуги, осётра, севрюги. В основном добывали рыбу довольно оригинальным способом, хорошо опробованным в мире попаданцев уральскими казаками, багренье, то есть лов 'красной' рыбы баграми, который производился под льдом на так называемых зимовальных ямах-ятовях. Артель-бригада от шести до пятнадцати человек быстренько спускалась на лед и, прорубала его, артельщики опускают в воду багор и подцепляют им крупную 'красную' рыбу - белугу, осётра или севрюгу, лежащую в ятови или поднимающуюся из неё. Так же ставили под лёд и сети. Но больший улов и лучшую рыбу добыли все-таки при багренье. Выловленную рыбу тут же сортировали, какую просто заморозит, какую к посолу, какую для копчения. Провозились более недели, до конца декабря. Но это того стоило. Теперь анклав и так-то не бедствующий из-за отсутствия пищи, в том числе и рыбной, был обеспечен рыбой, если удастся сохранить улов, до самого лета. Многие из переселенцев, только сейчас и здесь смогли попробовать вкус 'царской' рыбы. И даже бывшие ливонские сервы, обельные холопы уральских бояр, попавшие в холопство к последним как пленники, возблагодарили свою судьбу, Христа и своих племенных и родовых богов, что попали в плен к московитам и были вывезены ими в эти, хоть и опасные, но благословенные края. Имея на столе каждый день мясное или рыбное блюда, они до конца не могли поверить в это. У себя в ливонии мясо они пробовали в лучшем случае считанные разы в год. Рыбка и то самая мелкая, 'сорная', на столе появлялась почаще, но тоже, если удавалось её поесть раз месяц, считали, что семья хорошо питается. Теперь, даже если бы их хозяева попытались бы по каким-то причинам отправить сервов назад в Прибалтику, то эта весть стала бы поистине черной для них, с паданием на колени ниц перед господином всей семьи с бабским воем и причитаниями-просьбами глав семейств о милости оставить их на уральской земле.
   В конце ноября хорошие вести пришли из Орска, наконец-то вернулась поисковая партия Кортышева нашедшая в районе будущего Нижнего Тагила на реках Тура, Сухой Висисмус, Ис россыпи платины. Местные людишки за ножи из хорошей стали, показали и помогли собрать самородки и шлих ненужного им 'белого' металла, в том числе уникальный самородок весом 6250 грамм. Однако это уже земли Сибирского хана, а он ни какого разрешения 'витязям' на пребывание на своей территории не давал. Геологической партии просто повезло, что местные мурзы и сам хан просто не успели отреагировать на вторжение чужаков в свои земли. Если организовывать добычу, то опять война. Нужно ставить острог, посылать воинов с артиллерией, организовывать охрану рабочих на приисках, снабжения их и бойцов питанием, боеприпасами, инструментов и той же одежной. Все завозить под охраной сильного конвоя. На местные ресурсы рассчитывать нельзя, окрестные князьки по приказанию своего мурзы не дадут заняться заготовкой той же рыбы и мяса, будут из-за деревьев и кустов стрелы пускать да по ночам на станы наскакивать. И если прииск можно оградить секретами, и оборонить фортом, то охотники и рыболовы этого будут лишены в связи с экономической невыгодностью данного мероприятия, охраны будет больше чем работников и не возможностью перекрыть весь промысловый район тех же охотников. Кортышев привез с собой почти центнер самородной платины. На основе этого количества уже стало возможным производить экспериментальные экземпляры радиоламп. Технология изготовления стекло для них уже была отработана и ждала своей очереди.
  По отработке способов и условий изготовления остальных компонентов радиостанций разных генераторов, конденсаторов, диодов, триодов, Крупнов со своей группой так же не стоял на месте, и хоть и не быстро, но технологии экспериментальным путем создавались и отрабатывались. Если так пойдет дело, то в полнее возможно в 1555 году лавры Попова и Маркони уйдут к Игорю. Да и каталитический риформинг (улучшение качества и повышение октанового числа того же бензина) прямогонных нефтепродуктов наконец-то сдвинется с мертвой точки.
   Поставили на поток производства дульнозарядных ружей и винтовок с кремневым замком, прозванных аборигенами 'Сакмарочкой' и 'Уралочкой'. В качестве пуль в них использовали новинку для данного времени, так называемые пули Нейслера и Минье, прозванные кем-то из попаданцев 'Инь' и 'Янь', за их формы, при взгляде на которые, при определенной фантазии, можно увидеть схожесть с женским и мужским началом. Ружейный завод пока не вышел на расчетную мощность, продолжалось еще строительства ряда его цехов и других зданий, но уже на ноябрь месяц он ежемесячно выдавал до трехсот разнообразных длинностволов и до сотни короткостволов-пистолетов. Расширили 'модельный ряд' выпускаемых 'единорогов'. Для осады крепостей и их обороны и отработки технологии изготовления, выпустили экспериментальную партию пудовых и двух пудовых орудий, так же прошли партии двух, одна и полупудовых морских стволов. Ради эксперимента изготовили пока в единственном экземпляре и огромный 320-мм калибра трех пудовый 'единорог'. Ко всем новинкам соответственно разработали и изготовили лафеты.
   Заодно и решили вопрос с изготовлением орудий для московского войска. Передавать в Москву 'единороги' и соответственно не такой-то уж и сложный секрет их изготовления, 'витязи' не рискнули. Для царского войска изготовили три экспериментальных партии чугунных орудий по восемнадцать стволов с лафетами. Полковые 3 фунтов пушки калибром в 72-мм для конных полков и 6 фунтов пушки калибром в 94-мм для стрелецких полков. Предназначенные для стрельбы ядром до 600 - 700 метров, картечью до 300 - 350 метров. Со стволом длиной в 12-ть калибров. А так же полевые 12 фунтовые пушки калибром в 120-мм., со стволом в длину 18-ть калибров, весов в полторы тысячи килограмм. Начальная скорость снаряда достигала 400 м/с, дальность стрельбы до километра. Однако стрельба на большие расстояния не рекомендовалась, так как рикошеты были возможны только при стрельбе на треть максимальной дистанции. Стрельба картечью из полевых орудий велась на дистанцию до 400-500 метров. Пушка делала, как и хороший мушкетер 1 - 1,5 выстрела в минуту, а картечью со 150 -200 метров могла пробивать кирасы. Их испытания показали результаты худшее, чем у 'единорогов', но дешевизна материала, чугуна, перекрывала эти несколько худшие показатели. Все равно пушек с подобными характеристиками у окружающих Россию государств пока не было. Вот такие пушки с ружьями и пистолетами и решили преподнести в дар царю на следующий год, при поездке в Разрядный приказ, пора было потихоньку засвечиваться перед московским государем.
   Идея изготовить минометы пока была отложена. Корпуса мин из чугуна отлили, но тормознуло все дело отсутствие достаточно мощной взрывчатки и бесшовных труб. А при проектировании казнозарядных нарезных пушек и гаубиц, еще и отсутствие специально оружейной стали для стволов и казенников с замками. Да и производство гильз для унитаров промышленность попаданцев пока еще не могли потянуть, просто не хватало мощностей, оборудования и обученных работников. Вопрос отложили на потом, но теоретически-экспериментальные работы велись активно. Те же самые причины заставили отложить на потом и выпуск магазинной винтовки с гильзами для её патронов. Хотя системы митральез типа Реффи и Гатлинга под патрон в твёрдой бумажной гильзе, могли быть изготовлены в ближайшее время, пока отсутствовало промышленное производство капсюлей, но экспериментальные образцы взрывались и инициировали основные заряды отлично. При изготовлении необходимого оборудования, постройки цехов и обучению работников, можно было начинать промышленный выпуск митральез под названием 'автоматическая картечница' или коротко 'автокар'.
   На ранее построенных стапелях заложили десять не крупных суденышек типа река - море. Из них три уральские шхуны для эксперимента начали изготавливать из смешанного набора. Киль, шпангоуты и поперечные бимсы из стали, корпус, мачты и остальной рангоут, деревянные. Заодно опробовали и механические новшества по управлению парусами: паруса, у которых рифы берутся путем наворачивания их на рей, а не подтягиванием парусов к реям матросами, как делается в настоящее время, ручные лебедки с зубчатой передачей, винтовые рулевые приводы, помпы с маховым колесом и другие механизмы. Потренировавшись на 'кошках', сорские мастера приступили к изготовлению киля, шпангоутов, поперечных бимсов для первого рейдера. Лебедки, винтовые рулевые приводы, помпы и другая механика вместе с металлическими частями рангоута и такелажа также были запущены в производство. Приступили к отливке и проковке винтов, валов, оснований под двигатели и других шестеренок для пары КАМАЗовских дизелей, планируемых к установке на рейдер. Отливались на орудийном заводе, после проверки экспериментальных партий, двух, одно, полупудовые и четверть пудовые морские 'единороги', изготавливались для них корабельные лафеты. Заготавливали боеприпасы, ядра, бомбы с гранатами, мешочки с картечью и картузы с порохом.
   И еще произошло одно замечательное события в жизни анклава 7 ноября. Состоялся разговор между Черным и Кротовой Ириной Валерьевной. Утром, после проведения планерки с руководством подразделений анклава в Петрограде и его окрестностям, в кабинет Мечеслава зашла, заранее приглашенная Кротова. Встав и попросив посетительницу присесть, полковник сел, после Кротовой, на свое место и начал беседу.
  - Ирина Валерьевна Вы по образованию у нас филолог, если не ошибаюсь?
  -Да Мечеслав Владимирович.
  -Вот и хорошо. Не буду, ходит долго вокруг. Хочу поручить лично ВАМ, возглавить работу по созданию и выпуску газеты нашего анклава. А то у нас начался своеобразный информационный 'голод'. Вроде бы информация поступает, но как-то не так и не та. Мне и самому, если честно не хватает телевизора, хотя дома и смотрел-то его редко, радио, да тех же книг, журналов и газет на бумаге. Вот Вы и будете, кроме преподавания русского языка в кадетском корпусе и девичьем институте, еще и главным редактором и директором газеты, а в дальнейшем и нашего издательства.
  -Так типографии нет, бумаги нет, специалистов и то нет.
  -Дорогая Ирина, у нас у всех ни чего нет. Вспомните, как вы обучение организовывали. То же ни чего не было. Кстати, и в школу буквари с азбуками и прочими учебниками нужны. Вот и займитесь. Певцов лично приедет в Петроград и поможет Вам со шрифтом, наборными станками, печатным станком и прочей металлической машинерией. Кстати делайте сразу два вида шрифта наш и современный, для настоящего времени, то есть для 16 века. А бумага у нас имеется, газетной так просто много, еще из дома. Да и нашего производства отличная бумага пошла уже в промышленном масштабе, спасибо за это огромное Льву Симонову. Кстати, у нас имеется электронная походная типография, топлива у нас появилось, вот и её забирайте и в первую очередь распечатывайте имеющие у 'витязей' учебники, инструкции, наставления по всему, что найдете, не менее чем по сотни экземпляров. В том числе и все карты с лоциями, какие найдете, выведите на бумагу. А то мы с товарищами опасаемся, что вскоре наша электроника начнет 'скисать', ни что не вечно. Лет через двадцать у нас уже ни одного электронного устройства из нашего мира не останется. Вот и нужно успеть перенести на бумагу всю информацию, хранящуюся на дисках 'витязей' и у других владельцев ноутов с компами. Печатников с наборщиками подберите из местных, можно и женского пола, главное, что бы усидчивые, внимательные были и память хорошую имели бы. А на возраст, пол и физическое состояние не обращайте внимание. На все про все Вам с Певцовым отводится пара-тройка месяцев. На Новый год жду от Вас подарок - первый номер нашей газеты, название, как первый её главред, придумайте сами. И еще, для работы на электронной типографии привлекайте наших женщин, аборигенов не привлекать ни в коем разе, еще сломают. Наши хоть какое-то понятие имеют, и в потрохах типографии копаться не будут. А то местные очень любопытные, большинство все хотят узнать, как устроен тот или иной механизм, и бывает, ломают. Короче надо. Уговорил я Вас уважаемая Ирина Валерьевна.
  -Даже я и не знаю, как быть и что сказать Мечеслав Владимирович.
  -Да что знать, что говорить. Соглашайтесь. Не боги горшки обжигают. Ваше образование мы, если честно только в педагогике и в издательской деятельности использовать может. Да и мы все, чем можем, поможем. Разве не так мы другие задачи решаем. Навались все и глядишь, стронулась гора проблем с места, а дальше ответственный за направление рулит.
  -Да я ранее нигде и ни кем не руководила.
  -Я что ли войсками командовал или областью руководил. Из нас ни кто многие дела, которыми сейчас пришлось заниматься, ни когда не делай. У всех по два-три направления в работе, и еще пару-другую ответвлений от основных направлений курируют. Договорились. По рукам.
  -Согласна. По рукам. Но вы уж помогите если что.
  -Да куда и я, и все мы денемся с этой подводной лодки, конечно поможем.
  На этом беседа с первым руководителем свежее образованного издательства реконструкторов, по её назначению на эту должность, закончилось.
  Русский анклав 'витязей'. Степь в междуречье Волги и Урала. Сарайчик. Декабрь по новому стилю 1553 года от РХ.
   Декабрь начался хорошей новостью, 1 числа, вернулась московская делегация, а с ней и Тищенко привел из Курковки обоз и боевых холопов Куркова Павла Валериановича, остававшихся в невской усадьбе своего боярина.
   Из Москвы вернулись не все, только Золотой и Медведев с Волковым. Историк Граббе остался в столице в представительстве Яицко-Уральских бояр. Делегаты сумели по случаю приобрести в Китай-городе за недорого выморочную усадебку. Находящуюся на участке развалюху, именуемую боярским теремом, снесли и успели выстроить из дерева нормальный дом в четыре жилья. На следующее лето, планировалось обложить дом, надворные хозяйственные постройки, да и сам заплот кирпичом и камнем, перекрыть крыши и представительства и хозяйственным постройкам черепицей, создать на всякий случай мини-форт, да и огню меньше пищи будет, в случае чего, что при частых в Москве пожарах очень актуально.
  Сама миссия увенчалась успехом. Алексей Адашев ухватился за предложение о создании 'Московской соляной компании' по добычи соли на Яике и её дальнейшей продажи. Тем более что половина прибыли от её деятельности будет течь ему в карман, и это без малейших расходов и работы с его стороны. Он так захотел получить большую прибыль, что протащил через царское разрешение не только добычу и торговлю солью на землях Московского царства, но и продажу соли за границу. На фоне этого, царские разрешения на организацию двух остальных коммерческих учреждений 'Русско-Азиатского коммерческого банка' и 'Московской - Туркестанской торговой компании' прошли мимо его внимания, и почти не встречая какого-либо сопротивления. И не дорого обошлось, подьячим да писцам раздали не более двух десятков талеров серебром. Зато каждому предприятию выдали по отдельной льготной грамоте.
  Грамота для 'Московской соляной компании' давала право добычи, перевозки, свободной и беспошлинной торговли оптом и в розницу солью на землях Московского царства и за границей его земель.
  Грамота для 'Московской-Туркестанской торговой компании' давала право свободной торговли оптом и в розницу катайскими, индийскими, персидскими и другими сарацинскими товарами на землях Московского царства и вывоз их транзитом за границу. А так же права торговли русскими и иноземными товарами из земель англом, франков, фляжских и прочих немцев, в катайское, индийское, персидское и прочие сарацинские государства.
   Грамота для 'Русско-Азиатского коммерческого банка' давала разрешение построить дворы банка в Москве, Петрограде, Казани, Нижнем Новгороде, Рязани, Твери, Смоленске, Пскове, Великом Новгороде, Торжке и в Холмогорах. В которых принимать и выдавать золотые, серебряные и медные деньги по заемным грамоткам (векселя и аккредитивы); давать деньги в рост нуждающимся, но реза-процент не должна была превышать десятой части от выданной суммы; хранить деньги бояр, детей боярских, купцов и иных людишек, выдавая их владельцам по их требованию, за что имел возможность временно пользоваться вложенными суммами. За использования обязался выплачивать владельцам вкладов один процент от суммы за год её хранения в банке.
   Заодно Граббе возобновил связь с Сильвестром, который, оказывается, помнил боярина просившего у него священников для миссионерской деятельности среди диких кочевников и для окормления паствы во вновь организованных приходах. В ходе двух бесед он пообещал пересылать на Яик пресвитеров и частично выполнил своё обещание, с караваном прибыли пятеро попов, уже рукоположенных епископом Рязанской и Касимовской епархии на вновь образованные приходы. Привезших с собой большое количество икон и церковного убранства, часть из которого передал лично сам Сильвестр от своего имени, а список иконы Божьей матери от имени Ивана IV. Так же он обещал и выполнил и своё второе обещание, засветил перед царем попаданцев, рассказав ему о странных заморских боярах, которые пришли на Русь из-за моря и попросились на службу, попросив направить их на восточные украины, где и обосновались, укрепляя Московское царство и неся свет православия диким кочевникам. Царь заинтересовался этим рассказом, о чем свидетельствовал факт передачи иконы, но пока не велел прибыть к нему на аудиенцию, ни одному из своих украино-яицких бояр.
   Привлечение новых боевых холопов, наем воинов, работников и привлечение переселенцев-крестьян, прошли то же не плохо. Крестьяне и большая часть ремесленников прибудут весной по воде. Пока для крестьян, решивших переселится на новые земли, подновили землянки в Нижнем Новгороде, оставшиеся от полона и начали их сбор в этом лагере. Конечно, лучше бы было им дождаться переезда в своих избах, но Юрьев день строго ограничивал сроки перехода землероба от одного боярина к другому, и кто не успел в отведенное время уйти со старого места, обязан был остаться до следующего Юрьева дня. Тем более что и шли в основном молодые семьи, бобыли и вдовы, априори не имевшие большого хозяйства и много имущества. С собой делегация привела сто шестьдесят три нанятых воинов, в основном из черносотенцев, ходивших с царем на Казань и теперь оставшихся без дела. От своей мирной профессии они отошли, привыкли к воинской работе, а по окончанию войны стали не нужны. Вот и ищут работу по новой специальности. Пятьсот семьдесят пять 16-20 летних парней, запродавшихся в боевые холопы, сорок пять старых-пенсионеров и калеченых воинов, в качестве отделенных 'дядек' для воспитанников кадетского корпуса, набрали в основном в монастырях, где последние просто подыхали от скуки и три с половиной десятков разнообразных ремесленников, четыре артели строителей по паре каменщиков и плотников и пополнение для кадетского корпуса и института благонравных девиц, в количества аж четырехсот сорока одной души обоего пола в возрасти от пяти до двенадцати лет. Кстати и корпус, и институт были через Сильвестра одобрены царем, путем выдачи грамот с царским соизволением на организацию обучения малых чад мужского и женского полу различным наукам и умениям, способствующих процветанию царства Московского и земель русских.
   В Нижнем к обозу примкнул и Тищенко со своими возами, везущих с десяток семей великоновгородских переселенцев, пару десятков боевых холопов Куркова и полтора десятка вновь поверстанных уже своих боевых холопов. Приведя в Нижний Новгород караван из Курковки с остатками забора и остальными строительными материалами (брус, доски, кирпич, железобетонные плиты перекрытия и фундаментные блоки, различные трубы, листы металлической черепицы, рулоны кровельной жести, снятый с водонапорной башни бак для воды, ящики оконного стекла, цемент, метизы). Которые оставил в городе до открытия навигации и дальнейшей перевозки груза в Петроград водою.
  Козлов забрав в Курковке не ГОСТовские рулоны луженой жести, и на трех ушкуях ушел в Холмогоры. Где он должен был встретиться с приказчиком Кузьмы Бугрова, Нилом Тимофеевым, который на личном ушкуе Кузьмы, обязан был переехать туда на жительство с женой, детьми и семейным скарбом, которых и который он должен был забрать в Нижнем Новгороде. Козлов прибывал в Холмогоры для руководства по организации строительства стапеля с эллингом и заготовки древесины, канатов и парусов для планируемой закладке на этом стапеле первого рейдера 'витязей'. Ушкуи благополучно доставили руководителя строительства на место будущей стройплощадки и без происшествие ушли на зимовку в Кострому, откуда были родом все экипажи.
   Таким образом, под руководством Золотого образовался не маленький обоз, порядка четырех сотен возов и более двух сотен кованой конницы. По старому пути, по руслу Волги, идти не решились, бунт луговых черемисов и иных инородцев так до сих пор до конца царские воеводы и не подавили. Для обхода области бунта им и посоветовали Бугровы идти по другому пути, по древнему зимнему тракту. От Нижнего Новгорода шли по правому берегу Волги, через будущие Алатырь и Ульяновск-Симбирск, с выходом на Волгу и по ней уже к устью Самары. Путь дался тяжело всем путникам, и хотя взрослые путешественники и болели, но, ни кто не помер, то дети перенесли его намного тяжелее более двух десятков их навеки остались в земле вдоль этого древнего тракта, и дальше до самого Урала, не выдержавших тягот пути и умерших в дороге. Золотой сам зарекся и другим впоследствии не советовал перевозить детей зимой без специально оборудованных фургонов-саней и горячего трех разового питания каждый день. Перевозить только летом и желательно на судах по воде.
   Кроме людей и других материальных грузов, Золотой привез, и груз иного рода, информацию и грамоту Московского государя с повелением выступить Яицким боярам конно, людно и оружно в количестве сотни кованой конницы. Прибыть на стругах к июню 1554 года в район нынешнего Волгограда, к Переволоку в Дон, где и встретиться с спускающимся по Волге на стругах тридцати тысячным войском под командованием воеводы и князя Юрия Ивановича Пронского-Шемякина и Игнатия Вешнякова, постельничего Ивана IV. Вместе с ними должен находился и претендент на астраханский престол Дербыш-Али. Кроме того, туда же должны подойти и отдельно выступившие части, отряд в две с половиной тысячи человек под руководством князя Александра Вяземского и отряд казаков под началом Даниила Чулкова в количестве более пятисот сабель. Все спокойная жизнь, без московского внимания окончилась, нужно отслуживать звание русского боярина. Нужно так нужно. Сотня так сотня. Но реально 'витязи' решили отправить в Астраханский поход пять сотен кованой конницы при поддержки пяти шести орудийных батарей конной артиллерии, под общим командованием Слепцова.
   Еще в середине сентября от агентуры Брусилова и Воротынского в степи и Сарайчике пошла тревожная информация, что бий ногаев Юсуф-бий решил наказать дерзких московитских пришельцев вторгшихся на его территорию и посмевших уничтожить три ногайских семьи на их землях. Осенью этого года ногайский бий Юсуф готовился выступить на помощь своему сыну Али-Акраму, избранному казанскими мятежниками новым казанским ханом и собрал большое войско до ста двадцати тысяч всадников, с которым планировал в этом сентябре напасть на московские владения в рязанской украине. Под Астраханью Юсуф-бий переправился через Волгу. Астраханский хан Ямгурчи приказал своим подданным на судах перевезти ногайцев и выделил на помощь Юсуфу пятьсот своих воинов. Юсуф-бий отправил разведчиков на реки Хопер и Дон. Бий планировал по крымской дороге выступить в донские степи, а оттуда напасть на Русь. Однако этот поход не состоялся, родной брат, бия, нурадин Исмаил-мирза, пользовавшийся большим влиянием в Ногайской Орде, при поддержки ряда родовых мурз ногаев, заявил о своём союзе с Москвой и отказался участвовать в походе на украины Московии, угрожая войной своему брату Юсуфу в случае его похода на Русь. Бию пришлось отступить, так как часть мурз поддержали нурадина и ушли к нему забрав и свои дружины. Под рукой у Юсуф-бия остались войска, численность которых достигала пятидесяти трех тысяч человек, из них порядка тридцати тысяч были наиболее боеспособные войска, его личная гвардия, дружины оставшихся верных ему удельных мурз и беев, а остальные представляли племенное ополчения из простых пастухов вышедших в поход. Поскольку в орде не было сильно развитых в ремесленном плане городов, а вооружение ввозилось, в основном, из Бухары и Самарканда то и основу войска составляла легкая конница, состоявшая из пастухов, годная для дальних походов и засад. Даже среди воинов из дружин мурз и беев преобладали легковооруженные всадники. Тактика ногайских воинов сводилась к маневренным и быстрым ударам конницы, удара кованой конницы она ни когда не выдерживала. Но даже оставшихся сил бию хватала с избытком, чтобы поставить крест на дальнейшем нахождении на уральских берегах русского анклава, в случае удара его конницы по поселениям, шахтам, мануфактурам и другим объектам инфраструктуры воеводства 'витязей'. Попаданцы это отлично понимали и решили ударить первые сами. С этой целью и пришлось людям Брусилова и Воротынского и им самим встречаться с нурадином Исмаил-мирзой и с поддерживающими его мурзами. При этом пришлось довольно щедро сыпать монеты из серебра и золота, которые в самом анклаве опять почти закончилось. Пришлось заняться этаким фальшивомонетничеством, изготовить несколько фальшивых форм штемпелей-штампов разнообразных серебряных талеров и золотых монет- персидский ашрефи и флоринов из Флоренции двух видов. Металл, для которых брали, переплавляя трофейную посуду, а часть золота шло с приисков золоторудного месторождения 'Кумакское', находящегося в будущем Ясненском районе к востоку от Орска в окрестностях еще не построенного поселка Кумак, мира попаданцев. На этих приисках и развернули добычу желтого металла, еще в начале лета. И к началу ноября добытое золото поступило в фальшивомонетническую мастерскую. Хотя назвать выпускаемые мастерской монеты фальшивыми в полной мере было нельзя. Металл, из которого они изготавливались, часто был по содержанию серебра и золота лучше, чем металл в образцах монет. Единственное, что использование форм для их изготовление было несколько не правомерно, но так то ущерба, ни кому попаданцы этими своими действиями не наносили. А только пользу, увеличивая монетную массу иностранных государств. Лучше бы было свою монету чеканить, но кто же в Москве даст добро на её чеканку помимо царского Московского денежного двора. Дело по привлечению союзников из числа самих ногаев против ногайского бия, хотя и не спешно, но продвигалось к своему логическому концу, и наконец, почти закончилось. Исмаил-мирза дал свое согласие на участии в войне со своим братом бием Юсуфом и обязался лично возглавить ногайское войско, пришедшее на помощь к русским боярам. И вот поступила информация, что конница Исмаила подходит к самарскому переволоку, а Юсуф в Сарайчике начал собирать верных ему мурз и биев с их воинами. Пора, настало время выходит в поход и русскому войску.
   5 декабря 1553 года уральские бояре вышли в свой первый поход с войском организованным, обученным, вооруженным, обмундированным и снабженным иными припасами на новый уральский манер. Основу составил первый стрелковый полк в количестве двух с половиной тысяч бойцов. В составе трех батальонов по пятьсот воинов-стрельцов вооруженных ружьями 'Сакмарочками', бердышами и боевые кинжалы с лезвием длиной пятьдесят сантиметров. В качестве защиты использовали ростовой миндалевидный щит, простеганный стальной проволокой тегиряй, на который надевалась байдана. Голову прикрывала ерихонка с поддетым под неё стеганным из ваты подшлемником. В поход шли верхом на конях, хотя в бою спешивались и бились пешими, этакий уральский вариант более поздних драгун. В полк входил дивизион кованой конницы в количестве пятисот всадников. Вооруженных саблей, кинжалом, булавой, рогатиной, парой седельных пистолетов, кавалерийским гладкоствольным карабинов и либо луком, либо арбалетом. Из защиты имели круглый кавалерийский щит, бахтерец с надетым под него стеганным ватным поддоспешником, руки и голени прикрывали наручи и поножи-бутурлыки. Голову и им прикрывала ерихонка с поддетым под неё стеганным из ваты подшлемником. Коней прикрывал чалдар-конский доспех. Больше подобной кованой конницы, кроме еще одной отдельной сотни, у попаданцев не имелось, не хватало крупных коней под доспешных всадников. Имеющиеся в достаточном количестве степные лошадки просто не могли везти и всадника и свой доспех, не хватало силенок. Но как подменная лошадка для перехода они успешно применялись. Таким образом каждый всадник кованой конницы вел двух лошадей, транспортную-степную и боевую-крупную. Тактика атаки этого вида конницы чем-то походила на тактику западный рейтар. С дальнего расстояния обстрел из луков и арбалетов, со среднего залп из карабинов, потом с близкого разряжались оба пистолета, и завершал начальный этап атаки таранный копейный удар, после которого при рукопашке в дело вступали сабли и булавы. Полутысячу усиливала шести орудийная батарея трех фунтовых 'единорогов' легкой конной артиллерии. В сам полк входили два дивизиона трех батарейного состав, по восемнадцать 'единорогов' трех фунтовых и четверть пудовых. Так же в полку имелись - конная разведывательная сотня, саперная сотня и медико-санитарная полусотня. К каждой сотне, артдивизиону и медико-санитарной полусотне на постоянной основе придавалась полевая кухня. И напоследок в полк входили различные тыловые подразделения, у которых так же имелись свои полевые кухни. Так и набиралось личного состава чуть свыше двух тысяч пятисот человек.
   Для усиления полка в выступающее войско включили десять батарей шести орудийных двенадцати фунтовых 'единорогов' и пять батарей так же из шести четверть пудовых 'единорогов', отдельную сотню кованой конницы. Разведка усиливалась сводной конной сотней пограничной охраны под командованием старшего сотника Иоанна Хлыновича и конной полусотней дальней разведки под командованием старшего сотника Беркута Живого. И 'гуляй город', с более чем полутора сотнями саней с парой щитов и полусотней 'единорогов' двенадцати и трех фунтовых. И как изюминка в 'булочке' этого войска, в поход для проверки боеспособности в реальном бою, пошли три полусотни курсантов морской пехоты и полусотня курсантов корабельных артиллеристов с двумя с половиной десятками трех фунтовых 'единорогов' на санях. Всего в поход войско вышло в составе более четырех тысяч бойцов, при более чем двух сотнях артиллерийских орудий, с достаточным количеством боеприпасов к ним. Воины были обмундированные в новую, единообразную по крою и цвету, свежепошитую форму, как и планировали в Ямме-на-Желче, гимнастерка, шаровары, овчинный полушубок и шапка-ушанка или тегиряй и стеганный ватный подшлемник. В основном цвета формы, за исключением полушубка и шапки, был цвета хаки, в этот же цвет были окрашены и щиты.
   На охране хозяйства остались гарнизоны городов Петрограда, Сорска, острогов Котов- Соль-Илецкий, Медногорский, Молотовский, Кортышев- Кумакский в общем количестве порядка тысячи воинов, с учетом городских и полевых артиллеристов. Ударные сотни - пять в Петроградском округи и четыре в Сорском округе, дозорные десятки пограничной охраны и пацаны артиллеристы в боярских острогах. Общее число оставшихся бойцов чуть превышало две с половиной тысячи человек.
   Войско попаданцев соединились с войском нурадина Исмаила-мирзы в устье Чагана, командование союзных войск встретилось, обсудило сложившуюся обстановку, питерцы довели до Исмаил-мирзы и его мурз план будущего сражения, не раскрывая всех его детали, оговорили сигналы свой - чужой при встрече союзников в степи или на поле боя, за опознавательный знак 'своего' приняли красные треугольные флажки на концах копий, сразу за наконечником и отправили десятитысячный отряд союзников на левый берег Яика, для глубокого обхода противника. Сопровождать нурадина досталось Воротынскому и взявшего на себя работу его зама Седых с сотней кавалеристов из собственных боевых холопов. Пара носимых радиостанций и один 'Северок К' из резерва, помогали в поддержании связи между союзниками и почти гарантировали своевременное вступление засадного полка в бой. Никакого доверия со стороны питерцев к новоявленным союзникам не было, да и ногаи не сильно доверяли русским. Так, что лучше убрать таких союзников подальше и идти в битву не чувствуя их дыхания справа или слева или не дай бог, сзади. Вот постоят в сторонке, а для удара с тыла и преследования разбитого врага их легкая конница, как раз и пригодится.
  Сойдясь, разойдясь, оба войска последовали к месту битвы раздельными путями. Стрелковый полк с 'гуляй городом', частями усиления и обозом двигались льду, по течению реки на встречу с врагом, поднимавшегося им навстречу так же по руслу Яика. Шли со всей возможной скоростью, выбросив вперед, на фланги и оставив сзади разведывательные дозоры, прикрываемые сверху парой дронов 'Тигра' - 'Сокола', которого взяли с собой в поход. Встреча движущихся навстречу друг другу войск состоялась на льду Яика в пятнадцати километрах вверх по реке от Сарайчика, во второй половине дня, ближе к вечеру. На месте предстоящей битвы правый берег как обычно громоздился высокими береговыми откосами, левый полого переходил в степь. Питерцы перегородили щитами 'гуляй города' русло Яика и с фронта и с тыла, отгородились от левого и выставили цепочку из щитов на расстоянии двадцати метров от яра правого берега. Единственно, что с правого берега было всего шесть орудий. Основную часть 'гуляй городской' артиллерии забрали на прикрытия тыла и левого фланга. Фронт прикрывали в основном орудия полевой и конной артиллерии. Пехота, так же укрывшись за щитами, двумя батальонами держала фронт, третьим батальоном обороняла левый берег и тыл. Оборону правого берега обеспечивали курсанты морской пехоты. Битву начал Юсуф-бий, атаковав конницей 'витязей' с фронта. Орудия попаданцев встретили атаку огнем с большой дистанции, залп гранатами, второй и третий ядрами, на четвертом перешли уже на картечь, рой чугунных картечин из пятого залпа, встретился с ногаями почти вплотную с линий щитов русского 'гуляй города'. И это было уже слишком для степных пастухов, вид тела своего родича разрываемое на куски чугунными каплями, это сильное зрелище. Закономерный итог представления, разворот коня и подальше от этих шайтановых труб, со всей доступной конским копытам скоростью. Пули заключительного в этой атаке шестого залпа, пришлись уже в спину убегающего врага, что ни в коей мере не снизило их смертоносное действие.
   Вторая атака началась через полчаса, и прошла, как-то вяло, после первого залпа ядрами, противник отхлынул назад. Еще через полчаса следующая атака, опять залп, но ногаи не отошли, а принялись на расстоянии трехстах метров закручивать 'степную карусель'. Но и здесь кочевникам судьба 'не плясала'. Спешенные разведчики и пограничники, в количестве двух с половиной сотен, имеющие на вооружении винтовки 'Уралочка', под прикрытием щитов и стрельцов, открыли прицельный огонь по 'элементам' 'карусели'. Степные воины продержались не более пяти минут, ровно до первого картечного залпа пары артвзводов. После чего, не отвлекаясь ни на какую ерунду вроде 'карусели' или стрельбы из луков, бросились подальше от щитовой линии, провожаемые точными винтовочными выстрелами разведчиков и пограничников. Да и до картечи винтовки не давали ногаям расслабится, постоянно выхватывая из их числа то одного, то другого бойца, сбивая остальным прицел.
   Четвертая атака началась сразу вяловато, хотя прошло полтора часа с последнего нападения. Вскоре на левом берегу появилась и причина вялости, отряд численностью не менее десяти тысяч сабель. Вот тут вся вялость из атакующих с фронта воинов разом слетела и они резво, практически синхронно с подошедшим по левому берегу отрядом кинулись к линии щитов. По фронту прорваться к щитам не удалось, но с левого фланга ногаям не смотря на артиллерийскую и ружейную пальбу, удалось, в двух местах приблизится к щитам 'гуляй города' и навязать русским рукопашный бой. Благо загодя выделенные и подведенные на левый фланг резервы, введенные в бой, смогли легко уничтожить прорвавшегося врага и ружейно-орудийным огнем отбросить подходящие к ним резервы. Эта атака в этот день была крайняя. Противник с левого фланга отошел на расстояние превышающее зону поражения 'единорогов' и разбил лагерь. А с фронта просто вернулся в свой лагерь. Русские, приведя в порядок поврежденные и сбитые щиты, выставив часовых и выделив тревожные подразделения, так же удалились на отдых.
   С первыми лучами солнца, войска зашевелились, и часа через три второй день битвы начался. Барражирующие посменно над местом битвы и округой, еще с ночи, пара БПЛА, зорко следили за врагом. Перед восходом дневного светила, 'Сокол-2' передал на пульт управление картинку с тепловизора, а через двадцать минут, когда лучи восходящего Ярило осветили местность и предутренняя мгла стала быстро исчезает, дополнил её кадрами с обычно камеры. На экране ноутбука в 'Тигре' - 'Сокол', оператор Ромашкина рассматривала, как из основного лагеря ногаев, как и вчера, по протоптанному следу на левый берег ушел отряд не мене чем в пятнадцать тысяч всадников. Через полчаса, уже при свете нарождающегося дня на кручи правого берега забрался и ушел пешком к правому флангу русского лагеря, отряд около пяти тысяч человек, который подойдя вдоль правого берега, растянулся по нему в цепь, напротив русских позиций. Ушедший на левый берег отряд, по следам дошел до лагеря ногайского левобережного отряда, часть тысяч в пять, не более, отделилась от него и вошла в готовившийся к бою лагерь. Остальные примерно десять тысяч пошли дальше. В результате глубокого обхода, через два часа они вышли на лед Яика в тылу русского войска. Еще через час началась общая атака московитов ногайским войском.
   Сигнал к общей атаке подали стрелы, взвившиеся ввысь в главном ногайском лагере, при этом часть из них свистели и визжали, а часть оставляли за собой хорошо различимый на фоне светлого неба шлейф черного дыма. По этому сигналу, кочевники почти синхронно со всех четырех сторон бросились к линии щитов 'гуляй города' русского лагеря. С трех сторон конные лавы легкой конницы начали накатываться на позиции питерских воинов. На крутоярья правого берега, скрывавшиеся до поры ногаи, высыпали на самый яр. И прикрываемые стрелами, выпущенных их товарищами, стоящих у речного обрыва, густо, как муравьи, лихо съезжали на пятой точки с крутого бережка к урезу речного русла, откуда и пытались броситься с саблями, мечами и окованными железом дубинками на курсантов морской пехоты. Курсанты, укрывшись за щитами, открыли по врагу ураганный огонь из ружей и пистолей. Расстояние в двадцать метров, от берегового уреза до щитов, оптимальное для пистолетов, не говоря уж об ружье. От ружейных выстрелов, многие из находящихся на яру врагов падали вниз и съезжали на уральский лёд, но не на удобной для этого дела пятой точке, а как получится, мертвым или смертельно раненным на удобства как-то наплевать. Да еще и 'единороги' сказали своё слово. И если сбить врага наверху яра они не могли, вертикальная наводка не позволяла задирать ствол на такой угол, то покрошить сыпавшегося прямо под их стволы противника они могли. И они покрошили, особенно удачными получались выстрелы, произведенные наискосок, вдоль фронта атакующего врага, фланкирующий картечный огонь орудий выкашивал попавших под выстрел степняков, практически освобождая место от кочевников, чтобы уже через минуту их место заняли новые воины, соскользнувшие с высоты берега на речной лед. Несмотря на потери, ногаи буквально через пять минут добрались до щитов, и морским пехотинцам пришлось вступить в бой. И их бы смяли, все-таки огромнейший численный перевес сыграл бы свою роль, если бы не сказал своё слово 'Тигр'-'Сокол', вернее установленный в его башне 'Корд' и сменивший 'Печенега', ПКМ. Скупыми, короткими очередями 'Корд', буквально отбросил своими 12,7-мм тяжелыми пулями толпящихся на яру воинов, а стреляющий через боковую амбразуру ПКМ, фланкирующий огнем подмел все пространство между обрывом и линией щитов 'гуляй города'. Одной двухсот патронной ленты ПКМ не хватило и пришлось полностью опустошить и вторую двухсот патронную коробку дефицитных патронов. И только на третьей двухсот патронке огонь прекратился, по причине отсутствие целей, все кончились. У 'Корда' расход патронов был куда скромнее, добив по противнику первую пятидесяти патронную коробку, и только начал опустошать вторую пятидесяти патронную ленту, как огонь прекратился, так же по причине окончания целей, которые либо были разорваны крупнокалиберными пулями, либо в страхе бежали. Впоследствии, по итогам боя насчитали свыше трех с половиной тысяч трупов ногайских воинов, как целых тел, так и их фрагментов, ранее принадлежащих одному человеку.
   На остальных направлениях все было не так опасно, чтобы тратить пока невосполнимые патроны 20 века. Накатывающие конные лавы обороняющиеся встретили десяти орудийными картечными залпами 'единорогов' и плутонговым ружейным огнем стрельцов. Под непрекращающимся ни на минуту чугунно-свинцовым шквалом, атаки захлебнулись еще на средних дистанциях в сто - сто пятьдесят метрах. Три попытки наступления и три отхода, сильно подорвали моральный дух ногаев, чему в немалой степени способствовали и огромные потери понесенными ими в первый и во второй дни. По предварительным прикидкам 'витязей' они составили не менее десяти-двенадцати тысяч человек. Русло Яика, где происходила битва, заволокли клубы порохового дыма, буквально скрыв противников, друг от друга. Ветер, гуляющий по речному руслу, вырывал куски дыма, относя их в сторону и развеивая. Основное облако дыма по ветру не спеша скатывалось с русского лагеря и накрывало основной лагерь ногаев. Само собой сражение утихло.
   После полудня, видимо отобедав и подкрепив свои силы, Юсуф-бий бросил своих воинов в четвертую атаку, попробовав применить на всех трех направлениях 'степную карусель', которая не смотря на огромные для 'карусельщиков' потери продержались от тридцати до сорока минут, после чего бросив это неблагодарное занятие ногайские всадники, вернее их остатки, принимавших участие в этой кочевой 'забаве', со всей возможной скоростью для их измученных и израненных лошадок убрались подальше от изрыгающих огонь, дым и металл позиций питерцев.
   Пятая атака, предпринятая ногаями в пешем строю, под прикрытием конных лучников, завершилась неожиданно для нападавших их полным разгромом и уничтожением больше части их войска. Опять сказалось бесспорное превосходство попаданцев в технической разведке и связи, в результате чего управляемость подразделений на поле боя у 'витязей' была на несколько порядков выше, чем у их врагов. Вот превосходство в связи и сыграло основную роль на заключительном этапе битвы. Отправленный в обход отряд нурадина Исмаила-мирзы сопровождаемый Воротынским и Седых с сотней сопровождения, два дня простояла в неприметных рощицах и балках на левом берегу Яика. Стояли, ждали, кормя лошадей взятым овсом, сами питаясь в сухомятку взятыми в поход продуктами, практически не разжигая огня, небольшие без дымные костерки, разведенные для кипячения воды для питья себе и коням, не в счет. Питерцы каждые два часа выходили на связь и отмечались что у них все в порядке. И вот засадный полк дождался своего часа. По радио поступил сигнал выдвигаться на условленные позиции в русле Яика, расстояние в двадцать километров позволяло легко переговариваться 'витязям' через 'Северки К'. Не спеша, выйдя к окончанию утренних атак на условленное место, в полутора километрах от основного лагеря ногаев, скрытого от глаз засадников изгибом реки, союзники остановились, ожидая сигнала к атаке. И вот дождались, когда практически все воины покинули пешими или конными лагерь, оставив малую часть на его охране и выпасе табуна, через полчаса поступил сигнал к атаке. Десять тысяч всадников в считанные минуты преодолели разделяющие их и лагерь полторы тысячи метров и ворвались на практически ни кем не охраняемую стоянку. Перерубив, переколов, стоптав конями противника, выделив небольшую часть для расправы с коноводами -табунщиками и захвата вражеского табуна, еще меньшую часть для окончательной зачистки неприятельского лагеря и его охраны, основной массой бросились на встречу разрозненно бегущим от московской кованой конницы пеших ногаев. Навстречу своим степным союзников в сомкнутом строю скакали пять сотен питерской кованой конницы, разорвавшей, разметавшей прореженные орудийно-ружейным огнем шеренги пеших и конных кочевников. Попавшие между молотом, в виде тяжелой конницы питерцев и наковальни в виде верных нурадину ногайских воинов, ногайцы, из войска бия, бросив оружия и сойдя с коня на землю, кто был конным, либо садились на землю, обхватив голову руками, либо падали на неё же ниц, так же прикрыв свои головные уборы и то, что находилось под ними, кистями рук. Русская конница прошла мимо этих сидящих и лежащих тушек, но их одноплеменники не оставили эти тела без внимания. Соскакивая с коней, споро и умело, видимо имея в этом деле не малый опыт, вязали сдающихся, обирали их. Добивали раненных, так же шмоная уже их трупы.
   Подпустив пеших воинов, наступающих под прикрытием ливня стрел конных лучников, на сотню метров, руссы открыли огонь десяти орудийными залпами и плутонговыми шеренгами пехоты. Выбив многих в рядах наступающих, в иных местах даже образовались разрывы в строю атакующих, питерцы неожиданно контратаковали противника пятью сотнями кованой конницы по правому флангу. Стоптав конями, практически не применяя оружия редкую цепочку врагов, увидев скачущих им навстречу тех же ногаев, но под красными флажками на кончиках копий, союзников, кавалеристы повернули налево вдоль фронта. Пройдя по остаткам ногайского строя, тяжелая конница врубилась в левый фланг левобережного отряда противника, который только что начал отходит расстроенными шеренгами, после очередной неудачной попытки наступления на позиции московитов. Не успевшие как-либо отреагировать на новую опасность воины Юсуфа побежали от нового врага. Но убежать пешему от конного на открытой местности невозможно, притом, что за одоспешенными всадниками, шла многочисленная легкая конница, теперь уже явно нового повелителя ногаев.
   И опять конница русских прошла вдоль фронта, по ходу стоптав, переколов, перерубив попавших на её пути врагов. Шедшие за ней легкие всадники разделились почти поровну. Одна половина продолжала скакать за тяжелой коннице, а вторая половина ринулась за бегущим противников в сторону лагеря, который через полчаса и захватила, по пути вырубив сопротивляющихся и полонив сдавшихся.
   Командир юсуфского отряда, атакующий русский лагерь с тыла, успел сориентироваться и принять решения, благо время у него было, пока русская кавалерия топтала его соседей с левого берега. Собрав, что можно, он бросил остатки своего отряда навстречу тяжелым всадникам московитов. Принять стоя удар кованой конницы, его легкие всадники не могли, это было сто процентная смерть. А так хоть и не сдержит порыв тяжелой конницы его легкая кавалерия, но появится шанс на скорости пронестись мимо тяжеловооруженных всадников и попытаться оторваться от них и спастись. И это ему почти удалось, кованая конница 'витязей' таранным копейным ударом легко прорвала строй ногайской конницы, пройдя сквозь него как горячий нож сквозь сливочное масло. В тылу вражеского строя повернули налево и прошлись по флангу. По другому флангу ногаев, из-за линии щитов 'гуляй города' нанесла удар отдельная сотня кованой конницы, в легкую, как промокашку, прорвавшая строй легкой кавалерии и разметавшая его на разрозненные группы воинов и отдельных всадников. Часть всадников, обойдя строй атакующих, сумела проскользнуть через их построение и вся эта еще не маленькая масса людей и лошадей со всего маха влетела в летящий им навстречу не менее чем четырех тысячный отряд воинов Исмаил-мирзы. Если и сумел, кто уйти от смерти или плена, то это были единичные всадники, скакавшие на самом правом крае бегущих приспешников Юсуф-бия.
   Все основные сила врага разбиты, его жалкие остатки бегут, но и их упускать нельзя. Ни кто не видел еще трупа поверженного правителя Юсуф-бия. Только его голова может более или менее гарантировать окончательную победу союзника 'витязей' и их самих над врагом. Значить в погоню за убегающими отрядами и отрядиками, группами и группками, а так же и за отдельными всадниками. И тут опять помогла 'птичка', выхватившая своей камерой отряд сабель в триста-триста пятьдесят с заводными конями, резво уходящий от места битвы на восток, в зауральские степи. Среди них явно выделялись с десяток богато одетых, в дорогих доспехах всадников. Программа опознавания выдала результат сравнения, что скачущий двадцатым от головы отряда роскошно одетый, в золоченой броне всадник на 90% является разыскиваемым проигравшим правителем орды больших ногаев Юсуф-бий. Минут через пять, после получения результата, опять сказалось превосходства попаданцев в связи и управлении, в погоню за разбитым владыкой пошли Воротынский с Седых и своими полусотнями, им в помощь выделили сводную сотню пограничников, полусотню дальней разведки, две шести орудийные батареи трех фунтовых 'единорогов' легкой конной артиллерии и пять сотен телохранителей нурадина Исмаила-мирзы, под командованием его старшего сына Мухаммада-мурзы. Поменяв своих уставших коней на свежих и прихватив по паре заводных, не забыв и про подмены для орудийных упряжек, погоня бросилась по следам беглого правителя и его охраны.
   Погоня длилась до полудня следующего дня. Беглецы уходили хоть и с запасными конями, но на измученных прошедшей битвой лошадях. В отличие от них погоня шла на свежих конях и имела не одну, а две подменные и могла чаше менять их, из-за чего и держать скорость превышающую скорость беглецов. Уже через два часа загонщики разделились, ногаи во главе с Мухаммад-мурзой ушли вперед, и еще до темна буквально повисли на плечах беглецов, преследуя их всё ночь и утро, не давая остановится и передохнуть. И они добились своего, измученные бегством люди и кони вынуждено встали на отдых, где их и окружили превосходящие силы исмаиловых нукеров.
   Отставшая артиллерия под прикрытием двух с половиной сотен русской кавалерии, подошла к осажденному лагерю около полудня. На подъезде к лагерю Воротынский, привстав на стременах и достав бинокль, приложив его к глазам, долго разглядывал, открывшуюся перед ним панораму и сценки из боевой жизни кочевников. Опустив бинокль от глаз, Михаил сплюнул и зло произнес: - Жанды камал, б... мать их .... чтоб... Все, встали Исмаилкины нукеры на долго.
  -Что Вы сказали товарищ майор - спросил Седых- я если честно понял маты и что исмаиловские ногаи обгадились при преследовании.
  -Лейтенант я сказал 'Жанды камал', что переводится с казахского как 'Живая крепость' или еще по-другому 'Жылкылардан жерге жаткызылган шенбер', по-русски это дословно переводится 'Круг из положенных на землю лошадей'. Вот видишь, юсуфовцы положили на землю стреноженных лошадей и лошадиные трупы, а сами, прячась за ними, отстреливаются из луков. Вот это и есть казахско-джунгарская 'Живая крепость'. Я в школе на четвертом курсе реферат по-басмаческому движении в Казахстане и Киргизии писал, вот и запомнил этот их маневр. Он с 16-17 века применяется в степи. Вот и басмачи его вспомнили. Теперь их без пулеметов, а лучше пушек х.... возьмешь. Ну благо артиллерия у нас есть. А так кровью умоешься. Вишь, как Мухамадка обделаться, неча было кидаться на штурм крепости без артподготовки.
   И действительно, перед лошадиным кругом лежали не менее пяти десятков недвижимых фигур нукеров нурадина, скольких раненных находилось среди осаждающих 'витязям' было не видно. За тушами лошадей и в самом лагере осажденных можно было так же рассмотреть десятка два недвижимых тел воинов, хотя и тут реальное число погибших и раненных определит точно, было не возможно.
   После подхода русских с артиллерией, дело сразу пошло для осаждающих веселей. Еще одно предложение сдаться, и заговорили орудия, с десяток картечных залпов 'единорогов' на почти предельной дистанции, пяток залпов ядрами, подкрепленной огнем сотни 'Сакмарочек' и полутора сотен 'Уралочек', вымели металлической 'метлой' все живое в лагере Юсуф-бия и разметали лошадиные туши, составляющие 'стену' 'Живой крепости'. В течение часа все было кончено. Нукеры, теперь уже единственного и законного бия Исмаила, прошли в лагерь на зачистку, вскоре принеся своему командиру Мухаммад-мурзе отрубленную голову его дяди Юсуф-бия.
  С места боя вышли только утром следующего дня. За оставшееся время до грабили караван и трупы, разделили между всеми добычу, ногаи делили честно, даже не думая обмануть своих русских союзников. Хорошо поели, благо свежего конского мяса было навалом, отдохнули от предыдущей изнуряющей скачки. Нукеры отрубили еще с пяток голов, видимо для отчетности, попались кто-то из знатных и влиятельных ногайцев. Шли не сильно спеша, но и не задерживались, дойдя до Сарайчика за два с половиной дня.
   Сарайчик в XVI
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Пока сводный отряд ходил за головой Юсуф-бия, объединенное войско союзников заняли Сарайчик и основательно пограбили его. Но ни каких разрушений, убийств жителей или осквернения святых для ногаем мест- могил семи ханов Золотой и Ногайской орды не было. Для одного союзника это был уже его город, его подданные и его святыни, для другого не было ни какой нужды разрывать союзные отношения со своим хотя и временным, но союзником. Лучше плохой союз, чем хорошая война. Тем более и добыча была не малая.
   Сам бий Юсуф, его ближники мурзы Урус-мирза и Ураз-мирза, еще с пяток мурз и десятка полтора беев поддерживающих Юсуф-бия, остались на поле битвы и окрестностях с двадцатью шестью тысячами простых воинов и ополченцев-пастухов, погибших от пуль и клинков руссов и своих одноплеменников. Пятнадцать тысяч сдались в плен, которых новый бий Исмаил, при полном одобрении также вновь назначенного нурадина Мухаммад-мурзы, передал в полон своим союзником вместе с частью кочевий, семей и скота мятежников. Кроме того все трофеи взятые союзниками на поле битвы, Сарайчике и степи полностью оставались у них. Так же бий выдал и подписал, вместе с нурадинов грамоту на передачу своему другу московскому воеводе Черному земли, фактически подтвердив границы территории переданной 'витязем' Иваном IV. С некоторыми изменениями. Так, река Самара от своего устья до истоков, полностью поступила во владения Черного, а так же земля на её левом берегу на полдня конного пути от русла так же отходила воеводе. А земля по правому берегу полностью переходила во владения питерцев. Территория от правого берега Яика до Чагана и его правый берег на полдня конного пути и далее до его устья. От устью Чагана на десять верст вниз по Яику, с правым берегом на полдня конного пути, передавались боярину Черному. В ведение анклава переходил практически и весь левый берег Яика. От устья реки Илек до устья реки Кумак левый берега Яика на четыре дня конного пути на восток переходил во владения воеводы Черного. Таким образом, бий признал за питерцами право на владения Илецкими соляными промыслами и другими зауральскими землями, особенно важные для переселенцев в Орском промышленном районе. Разрешено было добывать на Яике и его притоках любую рыбу, в любом месте, в любое время года без каких-либо пошлин или иных поборов и без ограничений по количеству выловленной рыбы. Была дарована привилегия беспошлинно проводить, речные, морские и сухопутные караваны и обозы по Каспию, любым рекам и дорогам в Петроград и из него, в любое время года, без установления какого-либо ограничения на количество караванов или их величину.
   Современный вид Сарайчика.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Величина добычи вызвала не шуточные проблемы среди 'витязей', как её переварить. И если золотые и серебряные монеты, которых взяли 12 000 хорезмийских золотых дирхем и 17 000 персидских золотых ашрефи, 31 000 хорезмийских серебряных таньги и 25 000 персидских серебряных тенги. Иное золото, серебро, драгоценные камни в посуде и ювелирных изделиях, разнообразные товары, то есть не живая добыча, легко переваливалась экономикой анклава. То живая - скот, пленные и их семьи создали проблему. В середине зимы семьи пленных и их скот не возможно было перегнать ближе к анклаву, кормов для животных могло, скорее всего, не хватить. Не смотря на заранее заготовленные излишки сена. Оставить на месте, имеется возможность, что попытаются сбежать. И если даже не сбегут, то без мужских рук к весне хозяйство будет сильно порушено. Отпустить в семью табунщиков, так 100% сбегут. Просто откочуют к перешедшим на сторону Исмаила мурзам и все. Не будешь же из-за них, рвать сложившееся неплохие отношения с новым бием. Вывод был найден, как всегда при общем сборе. Вместе с семьями пленных перешло и их имущество, в которое входили и рабы. Рабов как всегда освободили, перевалив их работу на 'свободных' и 'свободолюбивых' ногаев и ногаек. Среди рабов было много русских, которых тут же взяли в оборот, и большинство их согласилось остаться работать в анклаве, рабочие свободные руки были нужны. Но среди освобожденных рабов имелись и старики и калеки, которые влачили жалкое существования в кочевьях, живя впроголодь, ходя весь год в каких-то отрепьях и выполняя самую грязную и неприятную работу. И то над ними всегда висела угроза смерти от хозяина. При любом ухудшении положения степняков этих рабов могли убить или просто выгнать из становища в степь на смерть. Вот и решили отмыть, подлечить, подкормить таких людей и назначить их старшими в становища, можно было и желательно группами по два-три человека, с установлением между ними строгой иерархии. И пригляд есть и спуску своим бывшим хозяевам они не дадут. Но самим старикам и калекам не справится с работой табунщика и иной хозяйственной деятельности по становищу из-за своего физического состояния. Вот и предложили холопам мужикам, ливонским полоняникам, работающих в шахтах, карьерах, кирпичных заводах, перейти на другую работу. Переселиться в степь на освободившиеся места и взять в жены, оставшихся без мужей ногаек. В основном на этих предприятиях работали бывшие кнехты, отказавшиеся поступить на службу к попаданцам, монахи, купцы и прочие бюргеры, а так же часть экипажей захваченных кораблей, отказавшихся в Ливонии перейти на службу новым хозяевам и рыбачки-пираты покойного Якобе фон Таубе из замка Пуртсе. Подумав, многие согласились, таких набралось более тысячи человек. Отдельно отобрали добровольцев из бывших моряков и рыбаков фон Таубе, согласившихся перейти на службу к питерцам на строящиеся и имеющиеся суда. Таких набралось еще порядка трех сотен. Их тут же вывели с работ, заменив в двойном размере пленными ногаями, и отправили тысячу будущих табунщиков под руководством своих управляющих становищ, стариков и калек, к местам новой работы и жительства, к своим новым семьям и обучению, новым навыкам и умениям необходимых пастухам- табунщикам в степи. Управляющим становищ и их замам и помощникам кроме непосредственных обязанностей по управлению семьями пастухов- табунщиков, строго предписывалось наблюдать, чтобы жены и мужья выполняли свои супружеские обязательства друг перед другом, общались между собой только на русском языке, правда соответствующему 16 веку, чтобы на этом же языке общались между собой и другие обитатели становищ - дети, подростки и старики. Все необходимые им полномочия, управляющим и их людям, были предоставлены и подкреплены воинской силой всего анклава.
   Эксперимент удался, уже через год, в становищах редко можно было услышать ногайскую или немецкую речь, правда русская речь обитателей семейных стойбищ была с чудовищным акцентом, со значительными вкраплениями ногайских понятий, что поделаешь, специфика деятельности и немецких слов, вот с ними управляющие боролись. Но чем больше проходило время, тем акцент нивелировался, а бывшие малыми на момент пленения дети или рожденные в немецко-ногайском браке отпрыски уже спокойно говорили по-русски и считали себя русскими, подданными русского царя и православными людьми.
  ***
   Продолжала развиваться и промышленность анклава. К середине декабря достигли определенных успехов по нескольким направлениям деятельности. Благодаря доставленной платины создали и запустили установку по улучшению бензина и дизельного топлива. После которой топливо и бензин стало возможным заливать в баки имеющихся двигателей, без опасения загубить механизмы.
   Пошло в промышленное производство оконное стекло, которое тут же уходило на строительства. Нужно было просто огромное количества стекла, ибо окон ждущих его в своих рамах было много. Из остатков расплава стекла, отливались небольшие стеклянные листы, шедшие на изготовления карманных зеркал. Как и планировали зеркала серебрили. Ртуть при изготовлении зеркал в мастерской Костина не применялась. Уже накопился не малый запас карманных зеркал для продажи купцам, при той цене на этот товар прибыль обещала быть очень хорошей. К сожалению шлифовальных и полировальных станков механики еще не создали, просто не хватило время, но к августу следующего года Свиридов клятвенно обещал создать. Эти же станки пригодятся и при шлифовке линз для биноклей и подзорных труб. Лев Игоревич сумел сварить экспериментальную варку оптического стекла и отлить заготовки линз. Пока их шлифовали в ручную бывшие ногайские рабы-ювелиры, экспериментировали с огранкой и шлифовкой, разрабатывали технологию машинной огранки и шлифовки оптического стекла. А это фактически готовый хрусталь и дорогушая посуда из него и просто огромнейшие прибыли. Малыми партиями приступили к производству стеклянных шприцов и иголок. Фактически это все пока была ручная работа, выпускались единицы изделий. Но главное выпускались, а объемы можно со временем и нарастить.
   По большому счету производства нитроцеллюлозы и соответственно изготовления из неё бездымных порохов, пироксилина и другой взрывчатки, уже вышло из экспериментальной фазы и перешло в промышленную. Держало как отсутствие для промышленного производства сырья, прекрасно очищенного хлопка, так и не желание попаданцев выкидывать на стол все свои козыри. Если бросать козырь-бездымный порох и мощную по сравнению с черным порохом взрывчатку, то в подходящий момент. А пока принято решение изготовить малой партией пироксилин и начинить им артиллерийские гранаты и бомбы. Со взрывателем тоже проблем не возникло, капсюль уже запустили в промышленное производство, но так же пока придержали в рукаве и этот козырь.
   Ивакина Ольга сумела синтезировать новокаин. На подходе был лидокаин, из мутантов ячменя получила экстракт и ведет эксперименты по получению лидокаин. Из опия небольшими партиями нарабатывается морфин, при необходимости хотя бы такое обезболивающее уже имеется в войсках и медицине.
  ***
   В середине декабря в Петроград нанес свой очередной визит шаман 'живых' Абель, поменять очередных попаданцев друг на друга. Вести принесенные им не радовали 'витязей'. Видимо они немного не подрассчитали и слух об их богатстве, по меркам степи, разошелся быстрее, чем реконструкторы рассчитывали. Жадность верхушки ряда башкирских племен так же была преуменьшена. Рассчитывали на набег осенью 1554 года, а получили его в январе 1554 года. По сообщенным достоверным сведениям их союзника, Абеля, в середине января следовало ожидать набег на территорию анклава воинов и племенного ополчения племен бурзян и усерган. Шаман скрупулезно выполнял обязанности своей семьи перед союзниками. Он не только указал пути набега башкир, но и рассказал и даже указал на карте места, где расположены родовые кочевья, всех племен, родов и семей, идущих пограбить урусов. Информация получена, осталось дело за малым, перехватить чамбулы налетчиков, обязательно на своей земле, и оставить их всех в этой земле или на земле, но выполняющих общественно полезный для анклава труд. А потом и обратный визит вежливости, в кочевья незваных гостей.
   И начались подготовительные мероприятия по организации приема и самому приему наших 'дорогих' башкирских незваных гостей. В конце декабря в степь ушла полусотня дальней разведки Беркута. Для усиления пограничной стражи на северо-запад перебросили так и не расформированную сводную погрансотню Хлыновича. Уведомили всех бояр и их управляющих вотчинами, заводами, фабриками, мануфактурами, мастерскими, шахтами и рудниками, о предстоящем налете с северо-западной границы башкир. Пополнили людьми, лошадьми, вооружением и боеприпасами первый стрелковый полк, поставив перед ним задачу, быть готовым в январе будущего года, выступить в течение часа, в любой момент навстречу чамбулам разбойников. Воротынский съездил в Сарайчик, где встретился с бием Исмаилом. Результатом поездки и встречи было возвращение Михаила Ивановича на территорию воеводства в сопровождении пяти тысячного отряда легкой ногайской конницы, под командованием самого нурадина Мухаммад-мурзы. Пока происходили все эти действа, Черный, Полухин, Басманов и Брусилов выехали в сопровождении сотни бойцов на границу для проведения рекогносцировки местности предстоящих боев. Зная наиболее вероятные пути следования бандитских шаек при набеге, присмотрели и детально обследовали несколько мест пригодных для битвы, на условиях 'витязей'. Составили общий план отражения башкирского рейда, включив в него и планы конкретных действий при боях на выбранных 'генштабом' 'витязей' местностях. По возвращению довели план и его разделы до исполнителей, в частях их касаемых. До января переделали еще кучу всяких дел, по подготовке к отражению агрессии своих северо-западных неспокойных соседей.
  ***
   Традиционно для попаднцев совместно отметили Новый год, в Петрограде, во вновь построенном дворце боярского клуба - братчины 'Витязь'. В Питер съехались все, за исключением Козлова, надолго обосновавшегося в Холмогорах, реконструкторы. Сперва по традиции собрание, отчет о финансах, промышленности, сельском хозяйстве, армии и достижения за прошедший год. Озвучили общие планы деятельности на будущий 1554 год. Потом застолье, музыка, песни, танцы на всю ночь. Был и первый артиллерийский салют в честь побед и достижений анклава, и первый фейерверк, и народные гулянья. В общем, праздновали не только бывшие заморские бояре, но и аборигены этого времени.
  Русский анклав 'витязей'. Январь-март по новому стилю 1554 года от РХ.
   На Рождество в Петрограде состоялось освящении новопостроенного храма святого Петра, взметнувшегося на на западной оконечности, фасадом на восток, напротив дворца клуба-братчины 'Витязи', главной площади Петрограда. Что сказать, домик 'бога', точнее даже дворец, получился на загляденье, белоснежные стены отделанные мрамором взметнулись ввысь на пять стандартных для попаданцев этажей, заканчивалась пятью шлемообразными, горящие на солнце золотом куполами. Большой центральный купол и четыре купола по меньше боковых, были позолочены сусальным золотом, выделка которого принесла такой геморрой. Но результат стоил того, даже с учетом проблем возникших при нанесении позолоты на купола. И если снаружи сам собор и его колокольня поражали белизной стен и золотом куполов, то внутри глаза разбегались от буйства красок разного цвета, с преобладанием все того же золота и дополняющего его серебра. Кроме драгоценных металлов, камней, в украшении интерьера храма использовались полудрагоценные, поделочные и декоративно-облицовочные камни, лучшие сорта местной древесины. Оклады икон сверкали золотом с серебром и драгоценными каменьями. Центральное место в иконостасе занимала икона Богородицы, подаренная 'витязям' Московским царем Иваном IV, украшенная золотым окладом с серебряными накладками и унизанная драгоценными камнями и речным поморским жемчугом. Пол собора выложен уникальной пестроцветной пейзажной орской яшмой. На каменном полу с рисунок в виде светлых, темных красных и фиолетовых струй, с чередующиеся правильными или волокнистыми кольцами, окрашенными в розовые, красновато-бурые и черные тона, а так же в зеленовато-серые тона, стояла литая из серебря купель. Рядом с престолом на полу находится литой из чистого золота семисвечник. У иконостаса, перед иконами расположились не менее полутора десятков, также выполненных из одного золота массивных подсвечников, для жертвенных свечей. Перед каждой иконой горела золотая или серебряная изукрашенная камнями лампада, источая тонкий аромат сгоревшего розового масла. На престоле стояли, посверкивая золотом и украшавших их камнями большое с массивной цепью кадило, дарохранительница и дароносица. С потолка, из центра главного купола на толстых золоченых цепях спускалось много свечное тяжеленное золотой паникадило, так же сверкающее гранями драгоценных камней, украшавших его. Среди всяких дикирий и триктирий со всем остальным металлическим церковным убранством, не было ни одного предмета выполненного не из золота и серебра. Постарались и литейщики анклава, на звоннице храмовой колокольни весело перезванивались небольшие колокола, солидно отвечали им средние и тяжеловесно бомкал самый большой колокол. Содержимое звонницы опровергла утверждения пословицы, что первый блин комом. Первенцы колокольных дел мастеров звучали весело, звонко, приятно, одно слово малиновый звон, разносящийся в радиусе десяти километров от Петрограда, а по руслам Урала и Сакмары и дальше. Настоятелем храма стал отец Герасим, правда из всего храмового причта имелся он сам и диакон Митрофан, но зато последний был с таким мощным голосом, что при его пении, в не полный голос, в храме мелко вибрировали в окнах стеклянные витражи со сценами из святого писания и частенько гасли свечи, попадающие под звуковую волну диакона. Отца Михаила назначили настоятелем строящегося собора святого Николая Угодника в Сорске, а отец Георгий стал главным войсковым священником в анклаве.
   Делу время, потехи час. Праздники закончились, попаданцы успели отметить и самый русский праздник 'Старый Новый Год'.
  ***
   А пятнадцатого января давно ожидаемые события поперли как тесто из квашни у нерадивой хозяйки. Поступило сообщение от Беркута, что воины и племенное ополчение пары башкирских племен вышли в поход на Уральское воеводство Московского царства. Шли пятью маршрутами в количестве более четырнадцати тысяч всадников. Время пришло и уже через полтора часа после получения информации, первый стрелковый полк с подменными конями, почти в полном составе, был в двух километрах от столицы анклава и на рысях шел к северо-западной границе, в сопровождении трех сотен кованой конницы и десяти батарей конной артиллерии усиления. Пять тысяч союзный ногаев, ожидал полк со средствами усиления в лагере, около границы. Пускать в Питер или иной населенный пункт степняков, хоть и союзников, нема дурных, кочевник он и остаётся кочевником. Априори считает оседлых своей законной добычей. И лучше исключить ненужные соблазны для 'природных порывов' степной души кочевника. Там же у границы стоял лагерем и 'гуляй город' питерцев. Ну что же господа башкиры, не хотите жить в мире, тогда мы вас будем бить, и бить сильно, жестоко, но аккуратно, то есть сперва на своей территории, а потом принимайте нас в гости, 'живые' точно определили роды, которые идут в набег и места расположения из кочевий и становишь. После наших 'визитов вежливости' таких родов в степи больше не будет.
   Через трое суток, пришли подтверждение от пограничных дозоров о переходе налетчиками границы сразу в десяти местах. Ожидаемо, чем шире 'невод' тем больше в него угодит 'рыбки' - добычи. Еще через сутки полк соединился с ногаями и сразу их легкая конница, разделившись поровну, ушла вылавливать и бить крайние, фланговые тысячи башкир. По двум центральным тысячам находников, в лоб, ударили по четыре сотни кованой конницы московитов при поддержке пары сотен легкой конницы и четырех легших конноартиллерийских батарей. Одну из легко конных сотен сформировали из союзных 'живых', второй пошла сводная пограничная Хлыновича. Результаты были предсказуемы. Неожиданные удары, в двух случаях противник в два с половиной раза превосходил башкир, а в двух боях тяжелая конница при поддержке дюжины орудий атаковала легкую конницу, принесли ожидаемый результат. И там и там башкирские отряды были разбиты и понеся огромные потери, были вынуждены бежать на соединение к своим собратьям. И так же предсказуемо, как шарики ртути, отряды башкир стали стягиваться друг к другу, стремясь слиться в единое войско.
   Маневрами и фланговыми наскоковыми ударами ногайцев, башкирское войско было выведено 'витязями' на одно из присмотренных для генерального сражения полей. Представляющие из себя практически ровный участок степи размерами - в длину с запада на восток четыре километра и в ширину с севера на юг два километра, ограниченное в начале своего восточного участка двумя невысокими около двадцати метров высотой, холмами, скорее даже не длинными, протяженностью около ста пятидесяти метров, гребнями, расположенных на флангах участка. В свою очередь с севера, северный холм прикрывался парой заросшими кустарником, непролазным даже для пешего логами, присыпанных снегом по груд человека и переходящими в густой смешанный лес, с частым подлеском по опушке. Южный холм, с юга прикрывал не глубокий, но зато широкий овраг, с бегущим по его дну безымянным ручейком, очень сильно заболотивший и захламивший дно оврага. По зимнему времени практически полностью заваленный рыхловатым снегом.
   Вот между этими двумя холмами, отступив вглубь на сто метров, и встал стрелковый полк, перегородив поле между холмами щитами 'гуляй города' и выставив эти же щиты на вершинах обеих холмов. За щитами кроме орудий самого 'гуляй города', укрыли и полевые и конноартиллерийские 'единороги'. Прикрыли орудия пехотой, по три сотни на холмы, пять сотен встали за щитами в поле. Из полутора тысяч пехотинцев, четыре сотни оставили в резерве. За линией русских войск, расположились союзные ногаи, под присмотром полковой разведсотни и пары легких конноартиллерийских батарей. Восемь сотен кованой конницы и две сотни легкой, пограничники и 'живые', вместе с полковой саперной сотней собрались укрыться в дубовой рощи, находящейся на южном фланге будущего сражения, почти в тылу у наступающих, отрезанной от поля битвы оврагом с ручейком. 'Живые' для помощи своим русским союзникам мобилизовали всех своих мужчин от сорокалетних 'стариков' по пятнадцатилетних юнцов. Правда и оружие, отличные сабли златоуского булата, и наконечники стрел и копий, из хорошей стали, и легкая, но прочная броня, переданная 'витязями' своим союзникам после разгрома Юсуф-бия, из доставшихся им трофеев. Да и сами кони, лучшие из прошлогодней добычи питерцев в походе на Сарайчик. Все отличалось от того вооружения, доспехов и коней, что имелось у семьи до встречи с попаданцами.
  Саперы за спиной своего войска возвели через овраг временные деревянные мостики, по которым засадная тысяча и должна будет перейти за овраг и далее в рощу. Первыми мостки перешли саперы со своими эрзац понтонами. На широкой и длиной телеге- платформе, перевозимой четырьмя парами лошадей, лежал сбитый из не крупного кругляка штурмовой мост длиной десять и шириной в пять метров. На телеге для перекидывания моста через ров или иное препятствия была прикреплена поворачиваемая стрела на подобии стрел кранов. Система блоков и шестерен давала возможность стаскивать и укладывать мост через ров, с помощью стрелы и ручной лебедки. Вот десять таких телег в сопровождении саперов и дожидались своего часа под сенью дубов, ожидая конницу засадной тысячи.
   Под вечер 21 января башкиры появились на западной оконечности поля и встали лагерем. Но еще за два часа до их прихода, о приближении противника командование 'витязей' предупредила 'птичка' 'Тигра'- 'Орла'. С помощью дрона пришельцев пересчитали в походе, после еще раз подсчитали на стоянки, более десяти с половиной тысяч воинов. Что ж с учетом их первоначального количества и потерь в четырех боях в количестве трех тысяч четырехсот человек, где-то это количества сабель и должно было остаться под руководством вожаков набега. Разведгруппы к самому лагерю противника отправить, секреты и дозоры за периметр своего лагеря назначить, часовых по периметру и в самом лагере расставить. Смены утвердить. Остальным отбой. Перед рассветом, под мерно падающий пушистый снежок, обмотав копыта тряпками и заметая след срубленными елочками, через мостки, ушла в рощу засадная тысяча.
   Утром 22 января около 9 часов противники изготовились к бою. Первыми нанесли удар башкиры. Порядка четырех тысяч всадников бросив коней в намет, полетели к позициям питерцев, вспарывая копытами коней не тронутую белую простыню снега, раскинувшуюся на поле между двумя войсками. Выпавший под утро снег укрыл пушистым покрывалом все следы оставленные людьми и животные в округе. Подлетев на двести-триста метров, кочевники закрутили свою излюбленную 'карусель'. На их стрелы из-за линии щитов полетели пули из 'Сакмарочек', раз за разом выбивая из седел неудачников. Покрутилась под обстрелом пехоты 'карусель' не более часа и потеряв порядка четырехсот человек убитыми и раненными, степняки отступили, попутно выяснив, что обороняют 'гуляй город' порядка двух-двух с половиной тысяч воинов, вооруженных малыми пищалями. Более крупные пищали так же имелись, но почему-то не стреляли. Может, не чем было? Как бы там не было, но уже через час все башкирское войска, более десяти тысяч бойцов, оставив у себя в тылу вожаков набега и их воинов-телохранителей, порядка пятисот - семисот сабель, завывая, устремилось на две тысячи урусов, вставших досадным препятствием между воинами и их добычей, укрытой в поселениях этих глупых московитов.
   Вот теперь в бой вступила и русская артиллерия, которая дала первые батарейные залпы ядрами с семиста метров. Шести и трех фунтовые ядра, рикошетя по нескольку раз от земли, врезались в конско-человеческую массу, на минуту вырубая в ней проплешины, которые вскоре затягивались задними рядами всадников. С четырех сотен метров орудия перешли на крупную картечь. Орудийные залпы поддержали огнем плутонгами пехота, пары шеренг стрельцов почти как на параде меняли друг друга. Первая шеренга с колена, вторая стоя, целься, пли. К ноге. Кругом, марш. На их место подходит вторая пара шеренг. И так непрерывно. Пока одни стреляют, другие готовят ружья к выстрелю. Пули Нейслера легко проскакивали, вместе с заранее отмеренными зарядами пороха, в дула ружей. Используя бумажные трубочки с заклеенными обоими концами, в которые на подобии патрона были помешены заряд пороха и пуля, по диаметру меньше, чем калибр 'Сакмарочки'. Все это давало ощутимое увеличение темпа стрельбы и увеличивало, из-за конструкции пули Нейслера, дальность поражения врага. Перед позициями русского войска стал образовываться вал из человеческих и конских туш. Башкиры отхлынули на исходные, но погоняемые своими вождями, примерно через час опять бросились на линию щитов московитов, подгоняемые сзади дружинниками своих вождей, которые частью сами пошли вместе со своими телохранителями, частью ограничились выделением в качестве погонщиков своих воинов. Для чего сократили более чем на половину личную охрану, оставив с собой из семи сотен воинов только триста.
   Подгоняемые погонщиками кочевники во второй раз помчались на русский строй. И опять затормозили от непрерывного горизонтального чугунно-свинцового ливня. А когда с холмов открыли фланкирующий огонь, расположенные на них 'единороги', не выдержали и не смотря на погонщиков бросились назад. Находящиеся позади башкирского строя их вожаки со своими дружинниками, бросились вперед и даже смогли затормозить бегство основной массы всадников. Но все их усилия расстроил таранный удар копьями засадного полка питерцев. Восемь сотен кованой конницы переправившись по перекинутым саперами через овраг штурмовым мостам, сосредоточились, построились и прикрываемые с флангов двумя сотнями легкой кавалерии, нанесли удар в подставленную им спину башкирского войска. На скаку сперва дали из луков с десяток залпов по маячившей впереди массе конницы. Потом дали залп из карабинов по этой масс, разрядили в неё один пистолет, взялись за копья и перед самым ударом, метров с десяти, с левой руки, разрядили по коннице второй пистолет. Потом руку привычно дернуло назад от удара жалом рогатины во вражеское тело. Кто сумел вытащить, ударили еще, раз, другой, пока и у них, как у их товарищей еще при первом ударе, наконечники рогатин застряли в телах кочевников или их коней. Отпустить древко из руки и за сабельку, пускай, и она послужит русской славе. Как обычно легкая конница не удержала тяжелую конницу и разлетелась перед ней как кегли от шара в боулинге. Все усилия вождей по наведению порядка пропали всуе, тем более что их большая часть пала под ударами кавалерии 'витязей', удар как раз и пришелся по задним рядам степняков, где в основном и находились вожди. И ополченцы-табунщики побежали в разные стороны, подстегиваемый в спину картечью. А когда из-за русских щитов, после прекращения орудийной и ружейной стрельбы, на поле боя появилась легкая ногайская конница, то пастухов охватила паника, и нукеры Исмаила пошли вдогонку за разбегающимся в ужасе противников. Легко догоняя на своих свежих конях бегущих, под которыми кони уже были утомлены двумя атаками и битвой, рубя сопротивляющихся и связывая сдавшихся, ногаи гнали разбитых шишей километров пятнадцать. С поля боя сумели уйти отдельные группки и одиночные всадники, которых впоследствии в течении двух суток по наводке 'Тигра'- 'Орла' всех выловили. Победа была полная.
   Потом был поход по кочевьям налетчиков, затянувшийся более чем на три недели, с цель 'принуждения к миру' не умеющих учится на чужих ошибках кочевников. Расчет, за счет проигравших, с союзными ногаями. В основном исмаиловцы брали плату скотом, намного уменьшив стада побежденных. Но так же нукеры уменьшили и поголовье самих хозяев стад. Многие башкиры так больше и не увидят свои родные кочевья, уведенные ногаями в рабство.
   Пленных башкир, союзным 'живым' в качестве работников - рабов не передавали, а вот три десятка ногайских табунщиков потрусливее, с их семьями, в качестве компенсации за не переданных башкир, передали 'живым'. Кроме того в семью 'живых' влились на правах новых младших родичей пять родов из обоих племен. Из племени бурзян вошли три рода - баюлы-бурзян, бурзян и мунаш. Из племени усерган вошли два рода - усерган и аю. Остальные семь родов обоих племен, что бы избежать уничтожения, признали покровительство 'живых' над собой и поклялись им в верности, обещая передавать им дань. Для чего Черному, Брусилову, Воротынскому и Абелю с Беркутом пришлось разыграть представление, с несколькими актами действий. После победы и сокрушительного для бурзян и усерган ответного визита 'витязей' в их кочевья, Абель обратился к великим и сильным соседям из славного племени руссов-московитов рода питерцев с просьбой не вырезать побежденных и их семьи полностью, а позволить им жить. Черный ответил согласием, но при условии, что Абель возьмет их в свою семью младшими родичами или как минимум они добровольно пойдут под его руку, как данники и послушные рабы. Естественно слухи об этом и дальнейших действиях моментально распространялись по степи, особенно между остальными башкирскими племенами. Абель согласился со справедливыми требованиями Великого Воеводы и обратился к старейшинам родов, ибо все племенные, родовые и даже семейные вожди были убиты в битве, или целенаправленно вырезаны 'живыми' уже после битвы. Абелю были не нужны даже гипотетические соперники при общении с пришельцами. Обращаясь к старейшинам с предложением добровольно вступить в его семью на правах младших родичей, шаман уже знал их ответы. Старейшины трех родов баюлы-бурзян, бурзян и мунаш ответили согласием сразу, после часового раздумья и то стоянки этих старейшин находились подальше, чем юрты трех первых, с радостью согласились и старейшины еще двух родов усерган и аю. Тем, чьи юрты стояли еще дальше не повезло. Абель выслушал их согласие через три часа, после переданного им предложения, и отказал. Больше родичей семья Абеля не могла принять, она бы ими просто не смогла бы управлять, защищать и опекать. Но тут же предложил принести ему и его семье клятву- шерть верности данника. Старейшинам последним семи родов ни чего не оставалось делать, как согласиться. Черный от имении Уральского воеводства Московского царства согласился с этими предложениями. Все семьи, большинство скота и половина пленных табунщиков, что не пошли со скотом в оплату ногаям, вернулись в родные кочевья. Однако налог 'кровью' 'витязями' был взять. Все дети мужского пола в возрасте от трех до шести лет были изъяты у побежденных родов и вывезены в Петроград, где их и передали на обучение в кадетский корпус. В связи с последними событиями, семья умрэш ('живые') рода гэрэй-кыпчак племени кыпчак как единая семья практически перестала существовать. Каждый взрослый воин- мужчина, табунщик был вынужден, взяв жену и своих детей переехать жить, одни в становища семьи своих новых родственников присматривать за ними, руководить хозяйством и жизнью новообретенных родичей. Другие перебралась в становища семьи своих данников-вассалов, с теми же функциями, что и первые.
  ***
   На время попаднцы ликвидировали угрозы своему анклаву с юга, запада и севера. Однако весь февраль и почти весь март приходилось утрясать последствия двух сражений. Весть о двух битвах урусов с их южными и северными соседями быстро разнеслась по степи, и вожди башкир сделали для себя вывод. В степи признают только одно право - право сильного. И сильного соседа уважают, любят и пойдут с ним на заключение неукоснительно соблюдаемого кочевниками договора. Вот и пришлось руководству анклава постоянно встречаться с вождями северных и западных соседей. И вожди башкирских племен, и ногайские мурзы, решившие напрямую договориться с урусами, помимо своего бия, все предлагали союз и дружбу. 'Витязи' ни кому не отказывали, со всеми заключали договора, которые записывали на бумаге. Оба экземпляра грамоты составлялись на русском и арабском языках, в которых особо обговаривалось, что московские бояре из Уральского воеводства не обязаны оказывать какую-либо помощи, в том числе и военную, своему союзнику, если он сам напал на кого-либо. И данный пункт особенно разъясняться вождям и мурзам, акцентирую их внимание на том, что если они сами на кого-то нападут, то пусть на урусов не рассчитывают, а справляются сами. Данная подстраховка в окружении хитроумных степных вождей была необходима. А то сам и глазом моргнуть не успеешь, а тебя уже перессорили со всем окружением и ты уже воюешь со всеми.
  ***
   Но кроме войны есть и мир. Из достижений мира было постройка к середине марта корпусов всех десяти шхун. Разобрали на времянках- эллингах крыши, установили мачты с реями, загрузили балласт. Осталось спустить на воду, на которой до установить оставшийся рангоут, оснастить такелажем, установить орудия, загрузить боезапас и другие припасы, провести ходовые испытания. На все про все уйдет примерно с месяц и можно принимать суда для эксплуатации. К концу марта были изготовлены и упакованные для перевозки киль, шпангоуты и другие металлические части силового набора корпуса рейдера. Отлиты и откованы, валы, винты и другую машинерию с металлическими элементами рангоута и такелажа. Не забыли и про якоря с гвоздями, костылями, скобами и крюками. Всё это вместе с парой камазовских дизелей, так же было упаковано и приготовлено к перевозке. Лежали на складе смазанные салом стволы 'единорогов', как двух пудовых, пудовых, полупудовых и четверть пудовых корабельных, так и крепостных того же калибра и плюс четыре больших трех пудовых и дюжина легких трех фунтовых десантных. С ними стояли на складском хранении и соответствующие лафеты. Почти были готовы и дубовые полубрусья основного борта, осталось проточить в половине из них, для фиксирования между собой паз на одной кромке и гребень на другой кромке, вторая половина уже была обработана, и можно было грузит на лодьи. И по высокой воде перебросить в Холмогоры на верфь. Заодно упаковали в ящик и копию шлифовально-проточно-нарезного станка, для проточки пазов и гребней в сосновых досках и плахах на Холмогорской верфи.
  ***
   Выпустившая свой первый номер 29 декабря 1553 года газета 'Уральские вести', стала выходить регулярно каждую неделю в пятницу. Газеты имела бешеный успех не только среди попаданце, но и среди аборигенов. Обучении 'русской заморской азбуки' велось не только в армии, в которой каждый боец обязан был уметь читать, писать на заморско- русском письме и считать басурманско-арабским счетом. Эти же требования распространились на претендентов для занятие любой административно-хозяйственной должности. Волей неволей всем мастерам, бригадирам, управляющим пришлось выучить эту азбуку и счет, тем более она и счет были намного легче в изучении, чем русские. Вот эти-то люди и были основной аудиторией газеты. И процесс чтения, и получаемая при этом информация понравился читателя. Глядя на них стали изучать новую азбуку и читать газету и остальные аборигены.
  ***
   Стеклянная посуда плотно вошла в обиход жителей анклава. Даже в самой бедной семье рудничного холопа имелся хоть один граненый стакан. Как не странно, намного ранее чем рассчитывали, произошел прорыв в изготовлении фаянса и фарфора. Первые фарфоровые сервизы, еще не сильно красивые, толстые и не крепкие пошли в производство. Пока для себя эти сервизы попаданцы не брали, оставляли для продажи купцам, все равно продадут в Европу или на самой Руси какому нибудь богатею. А пока отрабатывалась технология изготовления и производства, экспериментировали с новыми красками, формами и каолиновыми составами. И вскоре усилия экспериментаторов обещали дать результаты в виде прекрасного фарфора.
  Русский анклав 'витязей'. Апрель-июнь по новому стилю 1554 года от РХ.
   Как только прошел лёд, тут же спустили на воду со стапелей все десять уральских шхун, доустановили недостающий шпангоут, поставили такелаж, установили по дюжине шести фунтовые 'единороги' и по паре трех фунтовых, загрузили к ним боезапас и остальные припасы. Укомплектовали их командами из числа ливонских моряков, решивших вернутся к своей бывшей профессии и рискнувших пойти в матросы русских переселенцев, в основном из молодых парней, провели ходовые и артиллерийские испытания. Шхуны показали приемлемые характеристики. И стали готовить их к персидскому походу.
   Так же после ледохода, по руслу Яика еще неслись отдельные небольшие льдины, собрался огромный караван ушкуев, насадов, лодий, стругов и иной плавающей 'посуды', имевшейся на весну в распоряжении 'витязей' около Петрограда. На суда в спешном порядке, хотя и очень бережно и тщательно, загрузили разобранный киль, шпангоуты и другие металлические части силового набора корпуса рейдера, дизеля, валы, винты, иную машинерия с металлическими элементами рангоута и такелажа. К ним положил порядка восьми десятков стволов 'единорогов' различного калибра, предназначения, с лафетами и боеприпасами к ним. Подготовленные полубрусья борта, якоря, метизы, небольшой сварочный аппарат с остатками электродов, разобранный деревообрабатывающий станок, инструменты. С караваном уходил в качестве его начальника и будущего директора верфи Логунов с женой, Афанасьевым, Опанасюком и Петровым с бригадой кузнецов и новгородской артелью корабелов, набивших руку на строительстве уральских шхун со смешанным набором. Спешили, нужно было выйти пораньше, пока не прошли паводковые воды и по высокой воде с глубоко загруженным караваном пройти верховья Волги и Северной Двины, волоки и мелкие реки между ними. Пора было заложить на стапелях и начинать строительство на Холмогорских верфях первого океанского рейдера 'витязей'. Загруженные суда собранные в единый караван с двумя сотнями стрельцов для охраны 2 апреля отчалили от Сакмарских причалов и вытягиваясь в колону покатились по водной глади Урала вниз до устья Чагана и далее по Самаре до Волги, волоков, Северной Двины и Холмогор.
   В первой декаде апреля начались сельхозработы. Перепахали поля, в том числе и оставленные по весне прошлого года не засеянными. Пахали дисковыми конными плугами, что бы сберечь верхний слой от выдувания. Правда плуги получились не столь производительные как тракторные, но пока и они сгодились. А потом и до тракторов доживем. Перепахав яровые поля и пары, отсеялись и перешли к поднятию новых полей целины, на которых еще в конце марта пустили пал, для выжигания травы и мелкого кустарника. Вот целину уже поднимали классическими для попаданцев отвальными плугами. Засадили огромные поля картофелем, в этом году он пойдет в пищу для всего населения анклава и будет передан крестьянам для его распространения, а то его пока выращивают только на полях Курковской вотчины и пригородных огородах городских советов обоих городов. Развели и 'царицу полей', Куркова в этом году засеяла уже более десяти гектар кукурузой, на следующий год и она пойдет в массовую посадку. Начали высаживать сады, привезенные осенним караваном и перезимовавшие в подвалах усадеб саженцы яблок, груш, слив, вишни и черешни высаживали в распадках и логах, для укрытия будущих плодовых деревьев от степных ветров, а на южных склонах между саженцами разбивали грядки с клубникой. По периметру территорию закладываемых садов обсаживали кустами ежевики, и не проходимый для животных забор и очень вкусная и полезная ягода.
   В середине апреля начали собирать очередную делегацию в Москву. В этот год старшим шел сам Черный, с ним выезжали Золотой, Седых, для создания сети информаторов и оба волхва, для той же цели. Шли не с пустыми руками. Для Адашева везли авансом сорок тысяч серебряных талеров, якобы его доля от продажи соли, хотя саму соль еще не продавали, не было еще караванов ни с Руси, ни соляного от Котова. Не забыли и Сильвестра, для него упаковали отпечатанные 'Евангелию от Матфея', 'Часослов' и 'Апостол', пару золотых, тонко выделенных, украшенных камнями лампад, кошель для нужд храма с сотней золотых ашрефи и футляр из хорошей кожи с тисненными на нём сценками из Святого Писания с вложенным в него свитком-отчетом отца Герасима о проделанной миссионерской работе и вновь открытых приходах. Но большую часть стругов и насадов с ушкуями и ладьями загрузили царскими подарками. Для царского войска изготовили три калибра чугунных пушек по 180 орудий каждого калибра с лафетами. Загрузили полковые 3 фунтовые пушки калибром 72-мм для конных полков, полковые 6 фунтовые пушки калибром 94-мм для стрелецких полков и полевые 12 фунтовые пушки калибром 120-мм. В дополнение к пушкам в трюмы уложили две тысячи ружей 'Сакмарочка' и тысячу винтовок 'Уралочка', пока без пуль Нельсера и Минье. В специальном сундуке везли подарки лично для царя, богато украшенные печатные книги с ручными рисунками: теологические 'Евангелия от Матфея', 'Часослов', 'Апостол', апокрифы 'Тибетская Евангелии' и 'Послание двенадцати Апостолов', художественные 'Хождение за три моря тверского купца Афанасия Никитина', '1001 и одна ночь' и сборник немного подчиненных былин о русских богатырях. Для своего представительства везли специально сделанную цветную черепицу, как для покрытия кровли самого дома, так и для крыш хозяйственных построек. Тоже, какая ни какая, а преграда для огня при пожаре. После прихода купеческого каравана с Руси и встреч Черного и Золотого с купцами, суда с московскими дарами и делегацией 10 мая, руководство которой отметило 9 числа не понятный аборигенам праздник, вышли в путь до Москвы.
  ***
   Совместно с московским караваном стали готовить суда, людей, вооружение и припасы для персидского рейда и астраханского похода. В Персию за 'зипунами' отправлялись все десять уральских шхун под командованием Басманова, замами шли Батов по морской пехоты, Брусилов по разведке, Белых по контрразведке, Сенявин по кораблям. С ними уходили сотня морской пехоты, вся полусотня корабельных артиллеристов и четыре сотни стрельцов. Всех переодели, перевооружили холодное оружие и выдали брони из ногайских трофеев. Предупредив, что бы не болтали языком и даже во время боев не орали бы по-русски. Обучили трем-четырем десяткам команд и выражений по-чагатайски и ногайски. Дополнительно для прикрытия Черный с Золотым опять повезли в Москву челобитную с жалобой на воровских казаков, обосновавшихся в дельте Яика и зорящих союзных ногаев, персидские и хорезмийские берега. Имелась и вторая подобная грамота за подписью и печатью Исмаил-бия, которую Воротынский умудрился во время пьянки подписать у ногайского повелителя и заверить его личной печатью. Наметили две цели - города Дербент и Баку с их портами. Вот и вроде все подготовительные мероприятия завершены, осталось ждать. Дождались ухода пришедшего купеческого каравана на Русь и 10 июня отошли от Петрограда и взяли курс вниз по Уралу в Каспий, а по нему до первой цели-Дербенту. В последний момент флотилия увеличилась на три речных ушкуя с полусотней бойцов морского спецназа под командованием Лазарева. Персидский рейд за 'зипунами' начался.
  ***
   В астраханский поход подготовили полсотни вновь построенных стругов. Общее командования осуществлял Слепцов, при трех замах -Ляхов по морской пехоты, Стуликов по разведке, Ушаков по судам. В отряд входили полсотни морских пехотинцев, пять сотен кованой конницы и пять легко-конных артиллерийских батарей в составе шести трех фунтовых 'единорогов' в батареи. Загрузив орудия с передками и зарядными ящиками, разложив боезапас и другие припасы и разместив коней, наконец, экспедиционный отряд расселся по стругам и 20 мая поскользили на уральской струе вниз до Чагана с него в Самару, из которой уже в Волгу, по ней к июню и к переволоку на Дон дойдут. А конные сотни одвуконь пошли сушей на Общий Сырт, по правому берегу вниз по Самаре до её устья, где обождут суда и месте с ними пойдут по левому берегу вниз по Волге, а напротив переволока и переправятся по очереди на стругах на правый волжский берег. На волоке и подождут спускающиеся по Волге на стругах тридцать тысяч войск под командованием воеводы князя Юрия Ивановича Пронского-Шемякина и царского постельничего Игнатия Вешнякова. Войско сопровождал претендент на астраханский престол Дербыш-Али.
   'Тоже та еще самка собаки' - думал о будущем походе и претенденте на престол Слепцов, сидя на носу струга и наблюдая, как вдоль борта скользят волжские воды. 'Поможем ему сгоним Ямгурчи с места, передадим трон ему, а он скот в благодарность к туркам и крымским татарам переметнётся. Нет прав Командир, надо сразу ставить в Астрахани русского воеводу. А с ханёнком вопрос решит надо раз и навсегда. Типа, покушай грибочков и помер болезный, или с коня неудачно свалился и головушкой об камень. Ладно, на месте конкретно решу какой 'несчастный случай' приключится с Дербышкой. А пока дойти до будущего Сталинграда и дождаться Пронского с войском. Кроме того, придется ждать еще пару отцов-командиров - две с половиной тысячи бойцов с князем Вяземским Александром и пятьсот сабель казачков Даниилы Чулкова'. Такие и им подобные думы одолевали походного воеводу уральского поместного ополчения боярина Слепцова.
  ***
   Параллельно с четырьмя выше описанными караванами собирался и пятый в Ямм-на-Желче. В которую уезжал с двумя десятками пушкарей и полусотней стрельцов личных боевых холопов боярин Тищенко, а в прошлой жизни старший прапорщик Тищенко Аркадий Степанович. Товарищем у воеводы боярина Тищенко шел выросший в чине до младшего сотника Прослав. Кроме своих боевых холопов в десяток ушкуев и насадов погрузили четыре полевых полупудовых 'единорога', к ним по четыре шести фунтовых и десантных трех фунтовых, два десятка крепостных четверть пудовых и полтора десятка корабельных шести фунтовых, с хорошим запасом боеприпасов к ним и к 'Сакмарочкам' с 'Уралочками', да прихватили с собой соли с тонну и самим поесть и соседушкам продать. Для охраны, кроме команд, на судах шла пешая сотня стрельцов, которые проводят караван до места и вернутся назад на этих же судах, привезя на них новую партию 'переселенцев' из Ливонии. К 10 мая суда были загружены и караван вышел в путь, присоединившись к посланникам в Москву.
   ***
   Но Петроград не только отправлял караваны, но и принимал их. Первым 27 апреля пришел соляной караван от Котова, привезший соль добытую в течении прошедшей зимы. Добрый товар для купцов отправил Валерий Вячеславович, будет что продать негоциантам вскоре приезжающих в город. Значить не зря вступали они в торговое товарищество, вот и первые ощутимые финансовые прибыли-выгоды.
   Вторым 29 апреля прибыл объединенный купеческий караван из Руси, в том числе пришли кораблики и из Нижнего Новгорода привезший оставленные зимой на бугровских складах остатки железобетонного забора и строительный материалов (брус, доски, кирпич, железобетонные плиты перекрытия и фундаментные блоки, различные трубы, листы металлической черепицы, рулоны кровельной жести, снятый с водонапорной башни бак для воды, ящики оконного стекла, цемент, метизы), привезенные Тищенко из Курковки. С караваном пришли и собранные во время московской поездки Золотым и компанией, а так же купцами-компаньонами 'витязей' крестьяне в количестве двухсот трех семей, сорока пяти бобылей и ста восьмидесяти вдов с детьми. Особо приветствовалось переселение мастеровых-ремесленников, желательно уже сложивщихся артелей. Прошлышав о наличии хорошо оплачиваемой строительной работы, решили рискнуть и поменять место жительства с семьями еще три плотницких артели и четыре каменщиков. Кроме них прибыли и три с половиной сотни, в основном подмастерьев и учеников ремесленников различных специальностей.
  Отдельно шли воины, как бывшие, приглашенные в качестве отделенных 'дядек' в кадетском корпусе, таких набралось свыше сотни, так и желающие и могущие послужить в этом качестве, и обученных и не обученных. Вот последних было больше всего, тысяча триста человек. Справедливости ради следует заметить, что свыше тысячи ста из них была молодежь в возрасте от 14 до 18 лет. Но не беда, подучатся, подрастут во время учебы и будут не плохие бойцы.
   Привлекали не только мужчин, но и женщин, в связи с намечающимся понемногу дисбалансом в пропорции полов. Но дело шло откровенно плохо, баб и девиц прибыло всего то пять с половиной десятков, капля в море по сравнению с прибывшими мужиками. Пока проблему снимали имеющиеся в большом количестве ногайки с ливонками и то, что многие 'мужики' еще не брились и вопрос отношения с противоположным полом у них еще так остро не стоял.
  Травников, лекарей и прочих знахарей обоего пола в караване набралось порядка семидесяти особей, в дальнейшем Пирогову с Воротынским еще предстояло разобраться с ними, кто из них кто, и кто к чему пригож, и кто, что, сколько знает.
  Не забывалась и духовная пища, для окормления ею паствы, прибыли православные священники и дьяконы, таковых насчиталось на судах два и три с половиной десятка соответственно. Что особо радовало священнослужители прибывали с семьями, значить на всегда. По всеобщему мнению попаданце было решено на земли своего анклава допускать священнослужителей только русской православной церкви, хотя она на это время юридически еще не оформилась, но фактически уже имелась, и волхвов богов славянского пантеона, на чем настояли Медведев и Волков. Прибытие и просто пребывания служителей всех иных культов на территории анклава не приветствовалось и они по простому изгонялись, делая исключения только для одного Абель Старшегоживого. Православные пресвитеры приехали уже рукоположенные на вновь образованные приходы Рязанским епископом. Приняли всех, при этом расселили, предоставили жильё и работу.
  Кроме вольных, были и не вольные переселенцы, купленные холопы и опять в своем большинстве литовские и польские пленники, хотя хватало и подданных московского царя. Пристроили и этих. И если у добровольных переселенцев спрашивали кем он бы желай трудится на благо анклава, то холопов посылали туда, где они в настоящее время были необходимее, в промышленность и добывающую отрасль.
   Прибыли все купцы, раквелениские знакомцы, за исключением новгородцев Павла Тимофеева, Василия Юрьева и Онисима Бухарина, отбывших по торговым делам в Европу. Не откладывая дела в долгий ящик, сразу после ставшего традиционным медосмотром прибывших и расположения их на карантин, Черный и Золотой встретились с прибывшими торговцами. Долго не рассуждали стразу взяли 'быка за рога', время поджимало, срочно было необходимо выходить в Москву. Просмотрели ассортимент товара привезенного караваном, его цену. Торговцы привезли слитки олова, тюки сукна, полотна, зерно, крупу и немного квашенных овощей, кур да свиней для племени, а то привезенных ранее на все крестьянские дворы в боярских вотчинах не хватало. Но с прибытием новых свинок и курочек они должны появиться на подворьях всех землепашцев. Обговорили перечень товаров передаваемых попаданцами купцам в счет оплаты привезенных ценностей и продаваемых, как за монеты, так и передаваемых под реализацию. Купцы с охотой брали соль, бумагу, посуду из плохонького фарфора, изделия из стекла в том числе посуду и оконные листы, слитки меди, железа и стали, изделия из этих металлов и их сплавов, в том числе на пробу отгрузили отвальные плуги, конные косилки, грабли, жатки и веялки, пару оконных витражей со сценами охоты на тура и медведя. Обговорили порядок, суммы и сроки расчетов. Напомнили о помощи в строительстве представительств 'Русско-Азиатского банка' в городах проживания присутствующих. Получили заверения в оказании всей возможной помощи. Прибывший генеральный директор банка Бугров Пантелей Никифорович ознакомил всех с данными кандидатов на управляющих банковских представительств в городах, предупредив, что управляющие в городах обратятся к купцам по мере их прибытия домой, с вопросами помощи в организации и проведения строительства банковских дворов. Напоследок Черный порекомендовал купцам обращаться по всем возникнувшим вопросам к оставшемуся старшим Полухину и попрощавшись с купцами вместе с Золотым покинул собрания. После его ухода и остальные присутствующие не стали задерживаться и покинули палатку. Простояв как положено две недели в карантине, купцы разошли за товаром, кто ушел в Орск, кто остался в Петрограде. Потихоньку выгрузили свой товар, загрузили товар производства уральского анклава, произвели взаиморасчеты и звонким серебром и на бумаге виртуальными цифрами. Вот все дела окончены пора и честь знать, домой идти. Загруженные суда, традиционно сбившись в караван 8 июня отошли от пристаней и пошли на Русь.
  ***
   По уходу Черного, Золотого и других 'витязей' на 'хозяйстве' в анклаве остались Полухин, Воротынский и Курков, которые и руководили жизнью и деятельностью поселений и предприятий до самого возвращения воеводы и его первого товарища из Москвы в сентябре, в самый разгар страды. А пока работный люд занимался текущей трудовой рутиной. По окончанию сева и посадки овощей, начался покос. Население боярских вотчин сильно увеличилось, теперь в каждой вотчине имелось не менее шести-семи деревень размерами от десяти дворов и выше. Но конных косилок и грабель, мастерские в Петрограде и Орске изготовили достаточно, даже с запасом. В каждую вотчину дополнительно поступило не менее десяти изделий одного и второго наименования, теперь крестьяне в одном поместье сразу могли работать на одиннадцати-двадцати конных косилках и граблях сразу. Не забывалась и будущая уборка урожая, по расчетам он должен быть в этом году просто огромным. На это влияло и резкое увеличение засеваемых площадей и использования для этого в первый раз подготовленных целинных полей, да и погодка обещала по прогнозам не подкачать. Вот в рамках подготовки к уборке и начали поступать в деревни вотчинников новые конные жатки с механическими молотилками и веялками.
  
  
  
  
  
  Механическая молотилка.
  
  
  
  Для хранения нового урожая началось строительство большого количества амбаром-зернохранилищ и крупохранилищ. Изготавливалась тара под зерно и крупу, в качестве которой использовали плетенные из тальника короба с рогожной вставкой, закрываемые так же плетенной крышкой. В обоих городах, во всех боярских-острогах, в промышленных поселках-фортах и слободах-крепостях, как грибы стали вырастать на толстеньких дубовых или лиственных, метровых или полутораметровых ножках-сваях, одно или двух этажные амбары, сложенные из крепких, толстых бревен. С крышами крытых черепицей, с полами из плотно пригнанных друг к другу лиственных или дубовых плах. С широкими, крепкими, отлично пригнанными к входным проемам воротами. С пандусами - ступенями, поднимающимися и опускающими при погрузке-выгрузки коробов с хранимым припасом.
  Наконец полностью закончили строительство городских стен, башен и ворот в Петрограде и Орске. А так же дворца боярского клуба-бранчины 'Витязи', облицевав его фасад белым мрамором, тыльную часть здания-глазированным кирпичом. Закончили внутреннею отделку и теперь залы дворца радовали глаз членов и гостей клуба рисунками и цветами яшмы, малахита и другого облицовочного и даже полудрагоценного камня. Для отделки использовалась и древесина, как местных так и привозных сортов, средств для своего дворца реконструкторы не жалели. Со стен, потолка и даже с пола на присутствующих смотрели персонажи жанровых сценок нарисованных, в технике фрески, и выложенных мозаикой картин. Окна сверкали солнечным светом, отраженным от больших, ровных листов стекла, вставленных в чугунные рамы или переливались всеми цветами радуги в оконных разноцветных витражах, изображающих сценки из повсеместной жизни анклава, битвы, строительства и так далее. Правда в одном зале работы закончены не были, строительство было заморожено, попаданцы решили создать у себя свою янтарную комнату, а необходимого материала в нужном количестве не было. Привезенными листами красной металочерепицы покрыли крышу клубного дворца, настелив на ранее покрывавшие крышу крашенные смолистые сосновые доски, успевшие уже потемнеет под солнцем и дождем.
  В орском районе, около Кортышев- Кумакского острога открыли еще один кирпичный завод, пятый запустили не вдалеке от Молотовска. Питер так же не отстал от своего младшего собрата, построили и к июню получили продукцию с третьего кирпичного завода в питерской округе.
  ***
   В конце июня пришел Подопригора, привел стадо волов в триста голов, шестьдесят запорожских казаков, набранных для себя сто два человека боевых холопов и четыреста пятьдесят девять семей переселенцев из Приднепровья и сорок семей из-за Днепра. Люди шли водой, волы берегом под охраной казаков и боевых холопов. До докладу прапорщика, люди были готовы уйти на новое место всем селом, хутором, так их достали постоянные налеты крымских татар, войнушки и беспредел, как собственных панов с их подпанками, так и соседей этих панов. Однако их сдерживали, как репрессии от панов за уход из под их власти, так и отсутствие мест куда можно было переселится. И ушедшие с Подопригорой селяне были первыми ласточками, разведчиками, которых панские порядки и татарские наезды особенно достали и они были готовы идти хоть куда, но только уйти от этих напастей. Но если у них все сложится хорошо, то по их рекомендации через год или два по протоптанной ими дорожке придут уже тысячи спасавшихся от этой двуединой беды переселенцев. Запорожцы так же были своеобразной разведкой, с прапорщиком, хоть он и завоевал за зиму определенный авторитет на Сечи, все-таки не рискнули идти опытные казаки. В сопровождение каравана пошел в основном молодняк, из шестидесяти рыл, только два были опытными казаками. И тоже, если разведка увидеть, что слова сотника Опанаса Подопригора не расходятся с действительностью, то на будущее можно рассчитывать на воинскую помощь со стороны запорожцев.
  Астраханский поход. Июнь-июль по новому стилю 1554 года от РХ.
   Отряд уральского поместного ополчения прибыл на место встречи с московской ратью первым. Через два дня появились струги с воинами князя Пронского. Подошли, без проволочек высадились, скоро обустроили лагерь. Хочешь не хочешь, но надо идти представятся старшему командиру и Слепцов в сопровождении своих замов прибыл на аудиенцию к шатру Пронского. Князь Юрия Ивановича принял подчиненных ему командиров без проволочек. Да и то, видимо взыграло любопытство, что это за бояре такие заморские, слухи о которых уже около года ходили по Москве, но ни кто точно не мог ответить этот вопрос - кто Вы и откуда бояре? Войдя в шатер Слепцов, представился, представил своих товарищей, коротко доложил о количестве, составе и вооружении своего отряда. Юрий Иванович благосклонно выслушал, задал несколько вопросов, откуда бояре прибыли на Русь, о их родословной. Попаданцы выдали воеводе уже отлично обкатанные свои биографии в рамках официальной версии их появления на Руси. Князь в нужных местах покивал, по мычал и поохал. По окончанию рассказов предложил проехать до места дислокации их отряда. Не задерживаясь покинули шатер и вскочив в седла, шагом направили коней через лагерь московского войска к стоянке уральского поместного ополчения. Проезжая мимо групп бородатых воинов, устанавливающих какое-то подобие палаток около уже весело горящих костров, над которыми повсеместно висели закопченные котелки с закипающей водой или уже булькающим каким-то варевом, кавалькада не торопясь добралась до стоянке питерцев. Лагерь примыкал к небольшой бухточке, в которой тесно, борт к борту стояли два десятка оставшихся стругов уральцев. Вокруг бухточки, неправильным полукругом компактно расположились палатки десятков, дымились шесть полевых кухонь. Периметр ограждала цепь почти непрерывных флешей, за частью которых укрылись орудия конных батарей, направивших жерла стволов на степь. Увидев стоянку своих новых подчиненных воевода удивленно вскинул голову и что-то прошептал, Славомир уловил только одно слово: 'Каструм', 'укрепленный воинский лагерь', автоматически перевел с латыни воинский термин, капитан. 'Хм, а князюшка то не не так прост, начитан, видимо сведущ в военном деле, раз так спокойно от удивление бессознательно шпарит на латыни. Нужно держать ухо востро и ребят упредить. А то расслабились мы там у себя в медвежьем углу'. Пронский внимательно, видно что со знанием дела осмотрел лагерь, флеши, 'единороги', но в камору не заглядывал, палатки, очень заинтересовался походными кухнями. Походил вокруг них, осмотрел, хмыкнул, буркнул 'Умно'. Тут его взгляд упал на обыкновенный индивидуальных походный котелок воина только в отличии от привычного попаданцам солдатского котелка СА, выполненный не из алюминия, а методом штамповки из луженной тонкой меди, и сам котелок и крышка. Осмотрел и его, опять хмыкнул, повторил 'Умно'. Третий раз он хмыкнул, но при этом промолчал, когда увидел, что из котлов походных кухонь в осмотренный им котелок, имеющийся у каждого воина наливали и жидкое хлебово, в крышку валили кашу, а в вытащенную из этого же котелка также медную луженную кружку наливали какое-то горячее питьё.
  Осмотр стоянки питерцев занял более часа, так как воевода сошел с коня и пешком обошел всю территорию лагеря. Видимо увиденным Пронский остался доволен, так как садясь на коня для возвращения в свой шатер, обратился к Слепцову: -Хорошие у тебя воины боярин. Ну да посмотрим на Вас в бою. Готовься, через день выступаем на полдень. Вот подойдут завтра князь Александр с воями и Даниилка Чулков со своими казачками, да ногайская конница Исмаила-бия, так на следующий день и выступим.
  -Понял я тебя князь-воевода. Все что прикажешь я со своими сотоварищами и воями исполним.- ответил Пронскому Славомир.
  И правда на следующий день в основном лагере пару раз поднималась суета, часовые докладывали, что в московский лагерь входили дополнительные войска. А на третий день, со прибытия войск Прозорова, не дождавшись ногайцев Исмаила-бия, конница которого так и не пришла участвовать в этом походе, не смотря на имеющийся договор, все русское войско покинула стоянку и направилось вдоль Волги по её правому берегу вниз по течению, к Астрахани. Уральскому поместному ополчению выпало идти боковым правофланговым дозором, прикрывая основное войско от флангового удара.
   Первое столкновение московских войск с астраханскими произошло 27 июня 1554 года у Черного Яра, передовой тысячный отряд астраханцев был разбит наголову. Их легко конная тысяча на свою беду нанесла удар по идущим походной колонной на правом фланге московского войска воинам уральского поместного ополчения. Вылетели во фланг из неприметных балочек и бросили коней в намет по направлению к каким-то не понятным повозкам, по виду, как решили астраханские всадники, не большие арбы, так как все были одноосные, двухколесные и сопровождались не большим количеством легких всадников. Но это была катастрофическая ошибка нукеров Ямгурчея принявших за якобы мирные арбы снабжения, лафеты, передки и зарядные ящики трех фунтовых 'единорогов'. Да это было и не удивительно, если ранее ни когда не видал ни зарядных ящиков, ни артиллерийских передков, ни лафетов с лежащими на них орудиями, укрытых, закутанных чехлами от пыли. Когда на походные колоны батарей, помчалась визжавшая лава всадников, расчеты не растерялись, а выполнили тысячи раз отработанные на учениях и в реальных боях действия. Остановились, с перекрытием норматива сняли с передков орудия, сбросили чехлы, навели на мчавшуюся массу врагов и ударили с двухсот метров батарейными залпами картечью, заряд которой всегда находился в каморе 'единорогов'. Пять залпов из шести орудий, всего тридцать зарядов картечи и во фронт и фланкирующий, и вот уже нет плотной конной лавы, желающей смять, растоптать тебя и твоих товарищей. А есть редкая, испуганная толпа коней и людей желающих оказаться как можно дальше от этого места. Но вскоре это желание окончательно пропало и сменилось на ужас смерти, принявшей вид мчавшихся в таранный копейный фланговый удар пяти сотен московской кованой конницы. И опять как всегда, тяжелые всадники играючи прорвали прореженный и расстроенный строй легких всадников и начали избиение младенцев.
   После боя пленные показали, что ставка хана Ямгурчея находится в пяти километрах ниже Астрахани, в одном из рукавов дельты Волги на Царевой протоке, и что гарнизон астраханских татар в самой крепости крайне незначителен. Имея эти сведения, часть московского войска, в которую входили и наши бояре со своим отрядом и стругами, во главе с князем Вяземским блокировала ставку хана, а другая часть во главе с князем Пронским без боя заняла незащищенную Астрахань.
  2 июля хан Ямгурчей бежал в Азов, на турецкую территорию, бросив ханш, гарем и детей. Конница русского войска стала преследовать ханскую гвардию во главе с ханом и 7 июля настигли беспорядочно отступавшие ханские силы, без особого труда просто перебив их, а частично - захватив в плен. В захвате ханского обоза и рубке с его гвардией участвовали и реконструкторы со своими воинами.
   Настигнутые беглецы, видя значительное численное и качественное превосходство преследователей закрутили обоз в своеобразный вагенбург, укрывшись за телегами, арбами и прочими повозками, укрываясь за которыми личные нукеры Ямгурчи решили подороже продать свои жизни. Но их надежде не суждено было осуществиться. Русское войско окружило настигнутый обоз и предоставили ведущее слово 'единорогам' 'витязей', воевода Пронский видел 'работу' 'единорогов' при отражении атаки татар под Черным Яром и видимо очень впечатлилься от их эффективности. Так как при преследовании обоза, призвал к себе Слепцова и беседовал с боярином о применении легкой артиллерии в полевых сражениях. А когда настигли и окружили обоз, приказал Слепцову применить орудия и пробить бреши в стене этой импровизированной крепости. Капитан поставив по паре батарей разбивать и выбивать с пути атакующих ядрами возы, еще перед парой поставил задачу разгонять защитников от места прорыва гранатами, а пятой батареи приказал открыть беспокоящий огонь гранатами по территории самой стоянки. Десять залпов и возы разбиты и снесены, отрыв проходы на стоянку. Еще десять минут картечного обстрела места прорыва и прилегающих к нему возов сразу двумя батареями. Потом прекращение всей пальбы и атака. Пара бронированных колон русской тяжелой конницы вломились в лагерь обоза и сопротивление татар практически прекратилось, а через час весь обоз, его обитатели, работники и охранники были в руках московского войска.
   Вернуться в Астрахань, и посадили на астраханский престол хана Дервиш-Али, который должен был торжественно присягнул на верность Москве, русским воеводам и войскам было не суждено. К сожалению славная победа была омрачена гибелью в бою от вражеской стрелы славного богатура Дервиш-Али, фактически уже нового Астраханского хана. На исходе сражения прилетевшая из засады стрела пробила славному воину глаз и вышла из черепа, пробив и кость и мех шапки, даже не смотря на то, что будущий хан находился глубоко в тылу русской рати, прикрытый от врага не только русскими воями, но и телами личных телохранителей. Горечь утраты не смогли смягчить и трупы пары гвардейцев Ямгурчи с луком, остатками стрел, идентичными поразившей нового Астраханского монарха, найденных боевыми холопами боярина Стуликова на месте засады, но к сожалению не сумевшие взять тятей живьем. Осмотр трупов и места, где они были найдены, следопытами Пронского, подтвердил слова боярина и его воинов. Кто бы из московских служивых людей знай бы, каких трудов стоило боярину Стуликову и его бойцам найти и взять живьем, без видимых повреждений эту пару гвардейцев. Доставить их в укромное место, раздеть, разуть, потом в их обуви и одежде потоптаться, полежать, поваляться на месте засады, снайперски выстрелить. Потом в темпе в укромно место к пленникам, там их быстренько одеть и обуть в снято с них ранее. Потом бегом назад дотащить нукеров на место засады, снять аккуратные вязки, что-бы не дай боже не осталось бы рубцов или даже покраснения на коже от этих вязок. Вернуть им все оружие и дав в руки сабли, предварительно постучав ими до заусениц о свои, а потом позвенеть с минуту и зарубить астраханцев в 'бешеной сабельной рубке'. Но результат на лицо, Дервиш-Али ушел к гуриям, за ним ушли и оба 'его убийцы', а московские розыскники подтвердили версию разведки питерцев. После чего поход был объявлен законченным и ополчение распушено с добычей по домам.
  Из добычи основной её частью стали лошади, коровы с быками, овцы и верблюды, которых в хозяйстве 'витязей' было достаточно, но и эти лишними не стали. Кроме того, с ними, с согласием осесть на их землях, на обычных для русских переселенцах условиях ушли сто двадцать мужиков и триста тридцать баб и девок, ранее бывшими рабами у астраханцев. Напоследок походный воевода уральского поместного ополчения боярин Слепцов со товарищами боярами Ляховым, Стуликовым и Ушаковым, на победном пиру под мед и вино проговорились князю- воеводе, что все что не делается, делается с божьего соизволения. И если Он так решил, что Дервиш-Али должен умереть, то так тому и быть. Это Божий Промысел и все что не делается Им то лучше для царства Московского. А то пошел бы Дервиш по пути своих родственников, бывших Казанских ханов. Одного сгонишь с места, ставишь другого, через год смотришь, а он Крыму предался и опять его нужно сгонять и менять на третьего. А немного погодя видишь, что и этот отложился от государя Московского. И пока не поставили в Казани править русского воеводы с войском, так и приходилось сновать как челнок, с войском из Москвы до Казани, меняя одних своих ханов- ставленников, перебежавщих в стан врагов Москвы, на других. Вроде бы вложили в голову Пронского мысль, что в Астрахани необходимо по примеру Казани ставить править русского воеводу с войском. Дай бог и Иван IV прислушается к мнению своего победоносного воеводы и повторит казанский вариант правления и в Астрахани.
  Ямм-на- Желче. Июнь-август по новому стилю 1554 года от РХ.
   Суда под командованием Тищенко почти через полтора месяца пути, в третьей декаде июня, прибыли в слободу Ямм-на-Желче. В поселении дожидались нового воеводе чуть более трех сотен воинов, потихоньку пришедших из окрестностей претендентов, прослышавших о боярах, нанимающих за хорошую плату воинов, шли по одному или небольшими ватагами в Ямм-на-Желче и оставались в нем дожидаться приезда нанимателей. В течение недели прибывший боярин разобрался с прибывшими, кого принял на службу, набрал полусотню новичков и оставил на службу в слободе, две сотни отправил с караваном на Урал, единицам отказал, по разным причинам. Но первым делом, сразу на следующий день после прибытия, Тищенко вышел на паре ушкуев к Гдову, где совершил визит вежливости к гдовскому наместнику Плещееву, во время которого и передал обещанный ежегодный подарок в пятьсот талеров серебром, при этом договорились к взаимной выгоде об оказании военной и хозяйственной помощи друг другу. А так же о направлении грамоты-просьбы Плещеева в Москву о передаче в ведение Гдовского уезда части Ремдовской губы из подчинения Кобыльского уезда со всеми деревнями и слободой Ямм-на-Желче, образовав из переданной части новую губу - Яммскую. Границу новой губы провести от устья реки Желча, по её левому берегу в пяти верстах от речного берега, до границ Полянской губы.
   По возвращению прапорщика или уже слободского воеводу боярина Тищенко ожидало много дел. Это и организация строительства каменно-кирпичной, бастионного типа, стены и башен, вокруг слободы. Строительство в самой слободе, как обкладка кирпичом комплекса 'господских теремов', так и перестройка других зданий, ибо были они построены времянками и десятилетиями в них жить было нельзя. А значить надо возводить капитальные дома, казармы и другие постройки. Желательно так же прикрывая от огня обкладкой внешних стен кирпичом и камнем. Благо что оставшиеся в слободе поселенцы на отлично выполнили наказ Монахова, и запасли в достаточном количестве стройматериалы. А уже самому Аркадию Степановичу улыбнулась хозяйственная удача, в семье одного из служивого, который был родом из около псковской слободы, оказался его дед, старый мастер-каменщик, уже давно отошедший от дела, но еще довольно живой и резвый дедок. Вот он и стал надзирать за строительными работами, попутно обучая новичков хитрому ремеслу каменщика.
  И если со строительством он нашел на кого можно было положиться и передать руководства этим направлением, то с воинскими людьми предстояло разобраться лично Аркадию. Из трех с половиной сотен, сотня пришла с ним на судах, полсотни оставил ему в слободе Монахов, а вот свыше двух сотен были абсолютно незнакомые люди, пришедшие наниматься к 'витязям' на воинскую службу. Вот и нужно было просеять последних, нужных принять, не нужных выгнать. Из оставшихся сбить, сколотить за неделю хоть какое-то подобие боевой части и выполнить задачу по отлову холопов на ливонском берегу Чудского озера и отправки их в сопровождении трех сотен бойцов из них двести человек только недавно подписавших ряд на воинскую службу. С помощью Прослава и воинов из полусотни оставленной ему Монаховым, удалось в течении двух дней разобраться с кандидатами на службу, явных психопатов, тятей и всяких подсылов, выгнали из слободы, с остальными заключили ряд найма на воинскую службу сроком на пять лет, на обычных для уральских бояр условиях. Кое-как за полторы недели сумел из поначалу плохо управляемой толпы вооруженных мужиков, сколотить условно боеспособное подразделение. Садится с ними в осаду-оборону укрепления или вступать с линейными частями в полевое сражение не рекомендуется, а вот пограбить внезапно сервов и прихватить их с семьями и имуществом, эта задача подразделению уже по плечу.
   Первый выход на западный берег Чудского озера провели 4 июля. В самое хорошее время, перед рассветом, высадились на берег, южнее прошлогодних мест, куда заходили в 'гости' и прошлись вдоль берега не более пяти километров, в полосе порядка шести-семи километров. Нахватали взрослого 'товару' более пятисот душ, малых и старых и не считали, в большинстве сами шли за работоспособными членами семьи, уже попавших в 'бредень' людоловов. Ни каких замком или укрепленных мыз в этот поход принципиально не громили. Пять часов на сбор полона и иной добычи и суда вошли в озеро и взяли курс на устье Желчи. Через пять дней повторили мероприятие, в этот раз навестили полосу берега еще южнее. Привезли опять свыше шести сотен единиц работоспособного, взрослого 'товара'. И опять не считали не отставших от родителей и других взрослых детей и добровольно пошедших за своими родичами стариков. И снова в этот раз вассальные замки, мызы и другие рыцарские и епископские укрепления не захватывали. Не было времени заниматься этим делом, зато оставляемые халупы сервов, при отходе находников жарко пылали, обжигая, при свете хмурого дня, жаром пламени неосторожно приблизившихся. Почему-то погода в дни рейдов стояла хмурая, но без дождей.
   Между рейдами на Ливонский берег за 'товаром', немного по пиратствовали, перехватив в озере, около истока Нарвы небольшой когг, тонн на 200 водоизмещением. Команда, из города Ростока, входящего в Ганзейский торговый союз, пошла со всеми пленниками на Урал, товары сукно, гвозди, скобы, с пяток бочек рейнского вина в слободские амбары, сам когг, после окуриванием серой и мойки, был вооружен шестью корабельными 'единорогами' и приступил к несению дозорной службы в основном на Чудском озере. Еще небольшой когг или подойдет и неф, прибрать к рукам и можно жить по спокойней, без догляда озеро не останется и враг незаметно не подойдет по воде к слободе. Кстати разрушенный замок Васкнарву потихоньку начал восстанавливать Ливонский орден, видимо все-таки отжал у Нарвы развалины. Стройка шла ни шатко ни валко, пока были видны только очищенная от обломков часть бывшей территории замка, с пяток метров нового фундамента, два-три десятка рабочих и немного нового кирпича. Так, что во втором рейде участвовал и свежезатрофеенный когг.
   Задачу по добычи 'переселенцев' на Урал, выполнена, можно и назад в Петроград. Но карантин, его ни кто не отменял. И захваченный полон жил в лагере еще две недели, при этом весь был обрит, либо перемазан серной мазью, не менее трех раз перемыт в банях, отстиран с использованием мыла, силами самих пленников. Про, накормлен, и говорить не стоит, зачем захватывать людей и холопить, что бы потом заморить их голодом.
  И 25 июля собранный и полностью загруженный более тысячей взрослых человек и столько же или чуть больше, кто их считал, детьми и стариками, караван вышел из слободы в путь через реки, озера и волоки до Петрограда, в который и прибыл к концу сентября.
   Неожиданно к каравану присоединились и добровольные переселенцы. Анно фон Зангерхаузен фон Розен и его брат Иоган фон Зангерхаузен фон Розен с домочадцами, оруженосцами, кнехтами, слугами и другим имуществом, нежданно прибыли на лодках и баркасах в слободу и попросились на службу к герцогу фон Шварцу. Выяснили причину такого неожиданного поступка братьев, перепроверили, подтвердилась. Оказалась проста, почему-то все соседи, узнав о поездке Анно в Нарву в качестве 'почтальона' и возвращению из плена без выкупа его и членов его семьи, вообразили , что он является приспешником московитов и дружно принялись пригибать его, тем более, что его замок и так был сожжен, а имущество разграблено. И фактически, ответит воинской силой или финансами, своим недоброжелателям он не мог. Заодно досталось и его родному брату, башня и имущество которого хоть и не пострадали, но как младшему, родительского наследства досталось ему меньше, соответственно и финансов с воинской силой у него было меньше чем ранее у брата. Дальше так продолжаться не могло и когда-нибудь какой-либо особенно отмороженный сосед, а может и сразу несколько, нападут на них и окончательно решать эту проблему. А тут как раз опять появились на Ливонском берегу воины герцога фон Шварца, тем более, что по замкам уже с год ходят слухи о судьбе рыцарей, согласившихся перейти на службу к их светлости, и ни мало об этом не жалеющих. Говорили, что они написали письма своим родственника и звали их к себе в дикую Московию, но последние пока раздумают, боятся идти под руку московского тирана. Правда и сами письма, да и этих родственников ни кто из рассказчиков и в глаза не видел, что не мешало им об этом рассказывать. В сложившейся ситуации братья посовещались и приняли решения, рискнуть и перейти на службу к герцогу, со всеми своими семьями и оставшимся имуществом. Аркадий Степанович подумал, подумал, да и дал от имении Черного предварительное согласие на наём на службу двух рыцарей с их оруженосцами и кнехтами. После чего и предложил братьям не задерживать караван и по быстрому загрузится на суда. При этом пришлось выдержать бурю эмоций, когда фон Розены узнали, что из всей своей живности они могут забрать с собой только своих боевых и транспортных коней, свиней и кур. А остальных коней, коров и другой скот, оставить в слободе. Успокоились только тогда, когда сам походный воевода герцога дал им слово, что все оставленное здесь, из светлость возместит в двойном размере там, при этом тщательно записав наименование и количестве оставленных животных, с вручением этих списков бывшим владельцам. Ну вот и это препятствие преодолено, теперь только в путь.
   А второй небольшой когг, Тищенко все-таки отжал у ганзейского купца из Любека, перехватит того в Чудском озере на пути из Пскова. Рисковать не стали и вся команда с капитаном, самим купцом и его парой приказчиков остались в озере, вернее на его дне, а сам корабль и его груз, штуки льняного полотна, полностью забивших судовой трюм, пошли к поселению победителей. И уже через неделю, окуренный, отмытый и вооруженный шестью 'единорогами', с укомплектованной командой, когг приступил к несению дозорной службы в озере, около устья Желчи.
  Москва. Июнь-август по новому стилю 1554 года от РХ.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Москва 16 столетия (Вид Кремля из Замоскворечья) (вид с юга).
  
   Через месяц с небольшим, в середине июня 1554 года, делегация уральских бояр не спеша добралась до Москвы. Поднимаясь, верх по реке Москва, прошли пристанище в устье Яузы, по берегам более густо пошли строения- бани, мельницы, амбары, сараи иногда сразу и не понять, для чего предназначено и как используется то и иное строеньице, проплывшее перед глазами путешественников. Не доходя до 'живого' моста, пристали к собственно пристани на Заречье и оставив груз с командами судов, делегация захватив с собой сундуки с лично царскими подарками, подношениями для Адашева и Сильвестра и два десятка бойцов, для почета, на с собой привезенных коня, поехала в московскую резиденцию клуба, где их дожидался боярин Граббе. Не спеша, с достоинством въехали на доски настила 'живого' наплавного Москворецкого или Нового моста, лежащих на пригнанных друг к другу больших бревнах уложенный на поверхность воды и связанных толстыми веревками из липовой коры, концы коих прикреплены к Китай-городской башне и к сваям на противоположном, заречном берегу реки.
  Москворецкий 'живой' - наплавной мост. Гравюра Пикара XVII в.
  Кони осторожно ступая по слабо колышущемуся настилу 'живого' моста, пошли по нему. С высоты седла всадники осматривали текущие под них воды реки, воротную башню Всехсвятских или Спасских или Водных ворот. Проехав качающийся наплавной Москворецкий мост и с него через красно-кирпичный четырехугольник трехбойных Водяных воротах въехали в Китай-город на Пожар, проехав по краю торга, оставляя по левую руку строительство будущего собора Василия Блаженного, повернули на право на Варварку, а там и в нужный переулок и на свою усадьбу.
  Спасские Водяные ворота Китай-города в XVII веке
   Летняя Москва опять сумела удивить Черного своей суетой не свойственной остальным городам. В свой первый приезд он мало обращал внимание на уличное покрытие, которое по зимней поре было плотно покрыто укатанным грязным снегом. Сейчас проезжая под сводами Спасской - Водной башни, выезжая на торг, проезжая по его краю мимо множества различных лавок, ларей и мелочных торговцев, торговавших в шалашах, на скамьях, рундуках, прилавках, полках, со снующими между ними торговцами в разнос всякой снедью, питьем и прочей мелочью, с висящими у них на груди и боках коробами с товаром.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Укрепления между Беклемишевой башней Кремля и Водяными воротами Китай-города в XVII веке (вид с севера)
  
   Хаотично перемещавшихся между рядами и торговцами покупателей и просто зевак.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Гонцы. Ранним утром в Кремле.
  
  Он смотрел на плотно пригнанные друг к другу бревна, покрывающие всю мостовую, удивляясь тщательности с которой баланы подгонялись друг к другу. Бревенчатое покрытие продолжилось и при повороте вправо, на Варварку, на которой тоже была очень оживленной. В это время на ней располагались: Гостиный двор, Старый Денежный двор, Английский двор, Устюжский Гостиный двор, Знаменский монастырь, множество церквей и усадеб московской знати. И с права и слева по бокам дороги вытянулись длинны, выходящие к самой деревянной мостовой ряды лавок, ларей, часовен, церквей, харчевен. Пахло паленым мясом, салом и рыбою. Эти ряды прерывали высокие заборы, а иногда и частокол из врытых в землю, заостренных сверху бревен, за которыми, в глубине двора окруженные огородами с плодовыми деревьями и ягодными кустами, высились нарядные бревенчатые хоромы с маленькими окнами, открытыми по причине летней жары, в два, три, а иногда и четыре жилья, с разноцветными маковками крыш. С пристроенными к ним широкими сенями и выкрашенных узорчатыми рисунками лестниц. В заборах и частоколах виднелись даже на вид мощные, толстые, крепкие ворота и калитки, почти над каждыми воротами или калиткой висела икона, иногда над ними высились маковки крыш надвратных теремов, а за забором виднелись дворовые часовни. Остальные хозяйственные постройки прятались за плотными и крепкими заборами. Вдоль заплотов и лавок ходят стражники, в железных шапках, в сероватых кафтанах, с бердышами в руках. На каждом перекрестке столб с иконой, а около него нищие, дети, голуби. Сновали метельщики, прихорашивания деревянные мостовые, поднимали тучи пыли, вспугивали голубей, ворон, воробьев и прогоняя нищих. Проехав церковь Бориса и Глеба свернули вправо в переулок, соединяющий Варварку с Вострым концом, вытянувшимся вдоль Москвы близь Васильевского луга. Кони вошли в переулок, по обеим сторона опять потянулись заплоты и частоколы. Но вот, наконец, и клубное подворье. Сразу видно, что хозяева озаботились благоустройством как самого двора, так и переулка перед ним. Часть переулка, проходящего перед забором, была засыпана не менее чем тридцати сантиметровым слоем песка, что лежало под песком, было не видно, но видимо там был насыпан еще какой-то грунт. Ибо проезжая часть между противоположным сторонами переулка, возвышала перед остальными более чем на полметра. Сидящие на этой ровно разровненной куче песка мужики, целенаправленно лупили деревянными киянками по обтесанным с одной из сторон булыжникам, вгоняя их в слой песка, рядом друг с другом, на глазах создавая булыжное покрытие переулка. Уже добрая часть участка, не менее сорока-пятидесяти метров, было замощено камнем, как раз с того конца переулка, от улицы Варварка, по которому ехали делегаты. Подъехали к воротам усадьбы, десятник охраны забарабанил в калитку, которая почти тут же открылась, явив перед путниками высоченного, здоровенного, по местным меркам, мужика с аккуратно подстриженной темно-русой бородой и усами, одетым с явным намеком на воинское ремесло владельца, но ни какого оружия на нем, открыто было не видно. Не успел он открыть рот, как десятник опередил его:- Открывал, что встал, видишь сам воевода уральский со своим первым товарищем приехали и другие их бояре- проговорил он, указывая рукой на Черного и остальных. Видимо привратник был предупрежден о прибытии руководства, потому что, не говоря ни слова, молча, отошел от калитки и стал открывать ворота, открыв которые, так же молча пропусти кавалькаду во двор и закрыл за ней ворота и калитку, заложив их воротным брусом.
  Во дворе так же кипела работа. Сам двор, в видимой его части, уже был практически весь замощен камнем, только около строений остались не закрытые булыжником метровые полосы, на которых трудились каменщики, споро обкладывая деревянные стены клубной резиденции кирпичом, поднявшись уже до второго жилья, по всему периметру дома. В одном месте виднелась куча обтесанных булыжников, в другом стояли под навесом стопки кирпича и плинфы, а рядом с ними высились ряды обтесанных не больших каменных блоков. С высокого, резного, расписанного по местной моде яркими красками крыльца, сбегал Александр Граббе, на ходу застегивая кафтан из синего, на вид очень дорогого сукна. Черный, а за ним и остальные 'витязи' соскочили с коней, бросив поводья подбежавшей охране и пошли навстречу своему единовременнику. Который, справившись с кафтанов, раскинув руки, летел им навстречу. Первым в его объятия угодил Мечеслав, помяв друга, он передал эстафету приветствия Золотому. Хорошо что 'витязей' было всего пятеро, а то кости Александра могли понести некий урон, от уж очень крепких объятий друзей. По нынешним временам принимать гостей, тем более руководств, практически хозяина усадьбы, на дворе грубейшее нарушение этикета и товарищи по-быстрому прошли в дом, где уже во всю носили блюда и подносы с едой в трапезную и расставляли на стол.
  Пока гости умылись, привели себя в порядок с дороги, стол уже был сервирован и уставлен кушаньями. По столовым приборам, разложенным на столе, всем стало ясно, что в этой сфере Александр уже в полную занимается прогрессорством. Столовые вилки, ложки, ножи все были отлиты из серебра, своим видом повторяя формы привычных попаданцам предметов столового набора. Сели за стол, попили, поели, опять попили, вот и два часа прошли. Пора и дело делать. Поднялись на второй этаж в кабинет бывшего учителя, так же обставленного мебелью явно не очень-то сочетающейся со стоящим на дворе 16 веком, где дожидались своего часа привезенные сундуки с подарками. Закрыли по плотнее обе двери, закрывающих вход в кабинет, и начался серьезный разговор.
   Его результатам стала аудиенция 'витязей' у московского государя через пару недель после приезда делегатов. Перед этим были встречи с Алексеем Адашевым с вручением ему его первой доли от деятельности соляной компании, с приложенной просьбой о встречи с царем. На следующий день беседа с царским духовником Селиверстом и тоже вручение подарков, пожертвований на храм, грамоты. В ходе беседы высказали пожелания лично передать
  Ивану IV подарки и продемонстрировать их. Идею представления 'витязей' лично государю, его духовник поддержал и обещал походатайствовать за них. В итоге оба царских ближника приложили руку и слово к организации приглашения 'витязей' в Кремль. А пока шли переговоры с царским окружением, не спеша, несколькими рейсами с судов перевезли на усадьбу 'витязей' всю привезенную цветную черепицу и другой груз предназначенный для представительства.
   Аудиенция состоялась в не Большой или Грановитой палате царского дворца, а тихо, скромно, почти по домашнему в меньшей палате, на взгляд попаданцев это скорее всего походило на домашнею библиотеку владельца хором. Вдоль стен, в шкафах и на полках, стояли и лежали книги, свитки, футляры со свитками, как в последствии поделился Граббе, которому хватило его знаний языков что-бы с ориентироваться, не только на старославянском языке, но написанных и по-итальянски, по-латински, по-гречески и по-немецки, видимо Иван Васильевич владел этими языками. Палата была небольшой уютной, убранной пестрыми восточными коврами и шелковыми тканями синего, зеленого и желтого цвета. В 'красном' углу висело с пяток икон, перед каждым образом теплилась лампадка, пахло розовым маслом и церковными благовониями. Из высокого, но не широкого оконца, забранного узорчатой кованной рамой, с вставленными в него большими кусками слюды, падало достаточно света, что бы можно было читать. Сам государь, сидел в удобном на вид, с мягкими подлокотниками, спинкой и видимо сиденьем, обделанном кожей кресле. Он был в добром расположении духа, мимолетно на его губах проскакивая улыбка, теряющая в густой бороде и усах. Лицо приветливое, глаза искрились добродушием. Одет в лазоревый распахнутый кафтан из дорогого сукна, надетый на голубую шелковую рубашку, синие шелковые штаны заправлены в сафьяновые сапоги темно-синего цвета. На голове небольшая парчовая шапочка, василькового цвета, с оторочкой из какого-то светло-дымчатого, длинного меха. С права с слева от кресла стояли оба покровителя попаданцев, Адашев и Сильвестр. Вошедшие 'витязи' помолились на иконы, потом отвесили низкий поклон московскому царю и приступили к речи и передаче подарков. Неблагодарное это дело описывать речь великого человека и его речь приводится не будет, равно и как речи присутствующих при этом людей. В коротком изложении встреча протекала так- после приветственной речи уральских бояр с приветствием его царскому величеству и пожеланием ему и его семье многих лета и благостей, вручили подарки, занесенными постельными сторожами следом за 'витязями'. Подарки царю Ивану IV явно понравились, он достаточно долго и с интересом рассматривал преподнесенные книги, зачитывал несколько строк. Явно дивился мирским текстам в переданных книгах, да и содержимое апокрифа 'Тибетская Евангелии' так же вызвало его интерес. Но всему приходит конец, окончилось и рассматривание Московским владыкой преподнесенных боярами с дальних украин, таких занятных подарков. Пообещав свою милость своим подданным, сумевших ему угодить, Иван Васильевич собрался отпустить их, когда Черный заговорил вновь, огласив весть о наличии у них второй части подарка и огласил его содержимое и количества. Сказать, что царь удивился это ни чего не сказать, ибо Ивана IV был поражен. До сего дня он сам передавал своим подданным для войсковых нужд пушки, а тут какие-то ни кому не ведомые, недавно только что переехавшие и поступившие на службу в Русское царство бояре, сами выплавили металл, отлили пушки и ядра, изготовили порох и какие-то неведомые полевые лафеты и это все передают ему в дар. И передают не одну-две пушки, а более полтысячи пушек. А к ним еще и три тысячи ручных пищалей. Такого на его памяти еще не бывало. Но правитель есть правитель, и быстро справившись с изумлением, Иван Васильевич назначил через день, к полудню, испытание привезенных пушек и пищалей на Великом лугу в Заречье. На этом и закончилась аудиенция.
   Через день, с утра, попаданцы выгрузили стволы и лафеты, собрали пушки и по очереди погнали орудия своим ходом на луг, где царем намечено было проведение испытаний. Для чего пришлось тряхнуть мощной и арендовать порядка двух сотен лошадок. По приезду на лугу развернулись подготовительные работы. На разном расстоянии вкапывались чурбаки, сбитые из жердин шиты, ложились друг на друга деревянные колоды, должные изображать пеших и конных воинов, артиллерийские орудия и втыкались изготовленные из рванины и обрезков шкур, чучела пехоты и конницы. Рубились срубы, изображающие неприятельские крепости, около них ставился частокол. Для наблюдения Черный с Золотым приготовили еще один подарок, который и не планировался к вручению, а был взять с собой для собственного употребления. Для лучшего наблюдения царю и его пяти приближенным военачальникам вручались первенцы оптической промышленности попаданцев, подзорные трубы, десяток которых успел изготовить Костин и перед самым отплытием вручивший их в специальных кожаных футлярах главе делегации. Расчеты как обычно потренировались, что бы не ударить в грязь лицом. Стрелки так же дали пару-тройку выстрелов, приноравливаясь к ружьям и винтовкам. Пушки выстроили по линейке, калибр к калибру, дивизион к дивизиону, батарея к батарее.
   И вот дозорные оповестили, царский поезд пересек Новый мост и движется к лугу. Последний инструктаж и вроде все готово, ждём.
  Рисунок Москвы 16 века. Наплавной мост.
  О своем приближении царский кортеж предупредил заранее редкими глухими ударами в барабан. Наконец показалась голова государева выезда. Впереди ехали шагом четверо всадников, постельных сторожей, на темно-коричневых аргамаках, одетых в светло-голубые кафтаны и шапки одного с ними цвета. У каждого из них на луке седла висели барабаны-литавры, видом как полушария, в которые сторожа редко ударяли, что было мочи, короткой деревянной палкой с набалдашником. За ними следовала еще одна четверка постельной стражи, на таких же конях, и в такой же одежде, только со шлемами на головах, бахтерцами на плечах и копьями в руках. За телохранителями на белом аргамаке следовал высокий, бравый, улыбающийся, с ясным взором сам Московский царь Иван IV Васильевич Рюрикович. На государе, не смотря на теплую, даже жаркую погоду был одет расшитый золотом кафтан, правда расстегнутый, под ним виднелась шелковые рубашка и штаны, заправленные в мягкие сафьяновые сапоги. Голову покрывала высокая, блестящая золотой и серебряной нитью, с орлиными перьями мурмолка, опушенная соболем, усыпанная жемчугом и дорогими каменьями. Вся одежда была выдержана в зеленых тонах. Спину повелителю прикрывали еще две пары телохранителей постельной стражи, экипированных так же как передовая охрана. За второй четверкой телохранителей следовал царский возок, обитый зеленой тканью с золотыми узорами, сейчас густо припорошенных дорожной пылью. Возок тянули запряженные цугом шесть серых в яблоках, высоких, сильных лошадей, на каждой паре, кроме кучера на передке, сидело еще по одному царскому ездовому. За возком следовало на вороных аргамаках, два десятка воинов постельной стражи. После них глотала пыль нарядно и дорого одетая, свита, сверкающая золотом и каменьями на оружии и бронях, одетых на некоторых из них, из князей, бояр, боярских детей, на разномастных аргамаках, испанских и турецких скакунах. Замыкали выезд конные царевы конюхи, слуги, челядь свитских и какие-то крытые рогожей возы.
  Не доезжая метров пятьдесят до шеренг выстроенных пушек, поезд остановился и все, за исключением царя и его телохранителей, незамедлительно охвативших кольцом место нахождения сюзерена, спешились, и направились к стоящим группой Черному и его пятерым товарищам. По мере приближения государя, 'витязи' поклонились глубоким поклонами и Мечеслав обратился с речью к царю, в которой как всегда поприветствовал его, пожелай всех благостей ему и семье и еще раз просил принять в дар от его уральских бояр пушки с пищалями и испытать их. Милостиво выслушав речь, Иван IV, сошел с коня, и прошел в сопровождении четвертки пеших телохранителей, реконструкторов и свиты к рядам пушек. К группе подъехал царский возок, в подъехавшем возке распахнулась дверца и из неё вышла сама царица Анастасия, в сопровождении пары боярыней. Прошествовав к своему супругу, она в дальнейшем шла рядом с ним, внимательно слушая пояснения Мечеслава по пушкам, ружьям и винтовкам, хотя в отличие от своего мужа не брала их в руки, не осматривала, заглядывая в столы и не ковырялась в замках. В отличии от женщины и сам Иван и его окружение не чинясь осматривали пушки и ружья с винтовками, лазили в дула руками и пальцами, смотрели в них, рассматривали, щёлкали замками, примеривались к ручному огнестрелу, вскидывая его к плечу, как показал им полковник. Из всего царского окружения уральский воевода опознал только одного князя Курбского, и то из-за того, что кто-то из свитских назвал его в беседе по фамилии. После осмотра и пояснений, Черный предложил государю провести испытание оружия в условиях максимально приближенных к боевым. Для чего предложил пройти на невысокую разборную трибуну, возведенную плотниками, немного с стороне от предстоящих событий. Для лучшего рассмотрения результатов применения оружия, Черный передал царю, царице, Адашеву и еще пяти воеводам, Курбскому в том числе, подзорные трубы, присовокупив, что трубы он так же дарить. Так и ушел весь десяток, оставшуюся пару после окончания представления, подарили Михаилу Воротынскому и молодому Дмитрию Хворостинина, с которыми познакомился в ходе презентации оружия.
   И началась огненная потеха. Легкие пушки, по-батарейно, влекомые парой лошадей, резво выскакивали на позиции, снимались с передков и мгновенно открывали огонь по неприятию-мишеням. Сделав ещё пару залпов, не менее скоро, чем разворачивались, сворачивались, ставили орудия на передок и уносились, освобождая место для других батарей. Чуток помедленней, тянула запряженная цугом четверка лошадей, полевые пушки. Но их расчеты, так же ловко и быстро переводили орудия из походного в боевое положение, точно отстреливались, умело перезаряжали, споро сворачивались и уходили с позиции. Пехота, шеренгами по десять стрельцов, метко и быстро стреляла плутонгами. Все это отлично видели стоящие сбоку от позиций, на ветре, царь и его свита, прекрасно рассматривая в поданные Черным и Золотым подзорные трубы, комментирующих производимые их бойцами действия. Даже царица Анастасия, разрумянившись, приложив к глазу подзорную трубу, жадно рассматривала творящиеся перед её глазами огненное представления. Что уж тут говорить про царя Ивана и его свитских, мужики они и есть мужики, большие дети, дай только поиграться игрушкой, посмотреть на неё в действии. Взлетающие в воздух разбитые в щепки ядрами деревянные срубы и бревна, представляющие орудия противника, расплетающие на куски, падающие под действием картечи и тех же ядер врытые чурбаны со щитами и чучела, символизирующих вражескую пехоту и кавалерию. Фонтаны огня и земли, взлетающие от взрывов пушечных гранат, тут правда попаданцы немного с жульничали для зрелищности, начинив гранаты не обычным черным порохом, а новейшим пироксилином, с небольшим количества эрзац напалма, на основе нефти и селитры. От увиденного Иван Васильевич не удержался и толкнув локтем в бок стоящего рядом с ним князя Курбского произнес, четко слышимые полковником слова: - Смотри князь Андрей какие пушки, пищали, вот уж мы покажем ворогам. Ты вскоре и покажешь, как научишь моих пушкарей и стрельцов, так же ловко управляться с пушками и пищалями, как эти воины боярина Мечеслава.
  По окончанию показательных стрельб, предложили желающим самим пострелять и с пушек, и с ружей и с винтовок, по перезаряжать их, с использование готовых зарядом и железных шомполов. Желающие оказались все. Первым приложил свои руки к выставленным образцам сам царь, стрельнув по два-четыре раз из всех представленных видов огнестрела, самолично перезарядив их. За ним пошли опробовать новые 'игрушки' и остальные свитские. Благо стволов была уйма, и каждый из свитских мог стрелять не дожидаясь своей очереди. Да и инструкторов хватало. В общем за полтора часа наигрались и оставили 'игрушки' в покое.
   Презентация товара прошла успешно, государь принял подарок, Курбский и другие воеводы, присутствующие на представлении тоже были явно впечатлены увиденным. До этого артиллерию в полевых сражениях как-то не очень-то применяли. А что бы пушка могла выстрелить за сражение несколько раз, да так часто, при этом быстро менять свою позицию, такого пока они и сами не делали и у других народов и невидали, и даже не слыхали. Московкий повелитель был явно в восторге и пребывал в прекрасном настроении. Милостиво беседовал с уральским воеводой, его первым товарищем, другими боярами из уральского уезда. Не забыл и инициатора сей встречи с этими очень уж полезными для государства заморскими боярами, да какими уже заморскими, московскими, русскими. Тут же подарил Адашеву перстень со своей руки, одарил своими перстнями и воеводу боярина Черного и его первого товарища боярина Золотого. Поручив Алексею Адащеву заказать и оплатить за счет казны у бояр еще столько же пушек и пищалей. По тому как сверкнули глаза Адашеву, этот взгляд был перехвачен только 'старым' опером Черным, Мечеслав понял, что казна потеряет чуток больше, чем могла бы на самом деле. Лёшенька ни как не забудет себя любимого, да и своим понедельникам 'детишкам на молочишко' отвалить не мало. 'Ну хоть наша та доля пойдет в дело на благо стране'- подумалось полковнику. После чего он опять сосредоточил внимание на происходящем, ибо расслабляться было рано и в любой момент можно было попасть в неприятную ситуацию.
   Наконец стрельба утихла, и царь с Анастасией направился к раскинутым на лугу коврам, пригласив идти с ним 'витязей' и Адашева, остальная свита сама пошла за царской четой. Проводив жену за её стол, огороженный легкой материей, где она со своим окружением и обосновалась, сам государь сполоснув руки и лицо, уселся на ковре, поджав ноги, приглашающе махнув рукой, присаживаться рядом с ним 'витязям' и не отстающим от них Адашеву. Свита притихла, этакая-то честь, для безродных и незнакомых бояр, сидеть за одним столом с самим Московским государем. Но делать нечего, царь сам пригласил и свитские толкаясь и пока шепотом переругиваясь из-за мест, начали рассаживаться вокруг царского места, по его примеру прямо на ковры, поджав ноги. 'Витязи' сполоснув руки и лицо, выполняя царскую волю, расселись на места указанные им лично Иваном IV. Через некоторое время все расселись и началось царское застолье-пир на лоне природы. Который закончился только к вечеру.
  Можно было подвести итог: попаданцы засветились перед глазами Московского самодержца с самой положительной стороны и теперь надо было закреплять это достижения, но осторожно, маленькими шажками, что бы не возбудить чью либо зависть из царского окружения.
   Только поздно ночью перегнали все пушки и перевезли все ружья с винтовками к своим судам, оставив их там под охраной своих воинов. А на следующий день, прибыли от царя за подарком, трое бояр отправились передавать по описи подарок, а Черный с Золотым и Граббе по приглашению Алексея Адашева направились к нему. Царское повеление было выполнено с завидной оперативностью. Адашев встретил попаданцев приветливо, усадил в кресла, видимо изготовленные по эскизам Граббе, предложил вино, мед, сбитень или квас на выбор. Гости не сговаривавшиеся, после вчерашнего, выбрали квас. И только после этого стал вручать грамоты.
  В первой царь Московкий и Всея Руси воеводе боярину Черному повелевалось поставить три вида пушек по 180 штук каждого вида, две тысячи обычных и тысячу винтовальных пищалей, а к ним порядка десяти тысяч пустых бумажных картузов для орудий и пятидесяти тысяч пустых бумажных гильз к обоим видам пищалей, к августу 1555 года от Рождества Христова, оплату поручалось произвести за счет государевой казны царскому окольничему Алексею Адашеву.
  Во второй грамоте Московский государь боярину Черному передавались в Уральский уезд все земли среднего и Южного Урала, Зауралья, на пятьсот верст к восходу (востоку) и Приуралья по южному берегу реки Камы, до её устья и весь восточный берег Волги до устья Самары и на день конного пути после устья. По просьбе Черного, Адашев согласился переписать грамоту, включить в переписываемую грамоту Волжский переволок на Самарской луке с горами и зауральские, черт знает кому принадлежащую степь, на десять день конного пути на восход (восток). Через полчаса новая грамота была готова.
  В третьей грамоте самодержец Московского царств, милостиво, разрешал уральскому воеводе Черному со товарищами отлучится из уезда и сходить к себе в заморские земли, с целью отомстить католическим гишпанским схизматикам за их коварство и истребление народа и княжества Руси заморской. При этом строго предписывалось не афишировать принадлежность походников к русским. И скрывать, что Черный является воеводой Московского царства, а бояре находятся на воинской службе в этом же царстве. То есть предстать перед испанцами частными лицами, сиречь пиратами.
   'Мда'-подумал Мечеслав - 'Ну и память у нашего Иванушки. Ведь это я его вчера по пьяни уговаривал отпустить меня с боярами по мстит испанцам, а он вроде же тоже пьян был. А вон как вышло. Все помнить. И решил за чужой счет еще ближе привязать нас лично к себе. Ну что ни делается то и к лучшему. Теперь мы в Карибы почти официально, с царского разрешения пойдем. Ай да Иван Васильевич, ай да царь батюшка, как все-таки провернул дела то. Нет все-таки не зря Москву как преемницу Византии позиционируют, ой не зря. Но нам то это и нужно. И нечего голову ломать. Да не забыть бы царскую долю засылать, как в Англии. Вот тогда и мы Ивана свет Васильевича к себе привяжем'. Но его мысли ни как не выразились на лице Мечеслава и он продолжал слушать Адашева.
  В четвертой грамоте владыка Московии дал свое разрешение на привлечении розмыслов и на их работу по разысканию всяких руд, золота, серебра и каменьев драгоценных и иных, по всей земле царства, открытие новых пушкарских, кузнечных и иных дворов. Привлечение на земли Уральского уезда и иные земли, на которых будет находится боярин Черный, всяких людей, любого звания, в том числе и гулящих. Приведения под руку государеву новых земель и народов их населяющих, в том числе и за морями.
  Предъявив все грамоты, окольничий предложил зайти за ними завтра в полдень. Пока на грамотах не было царской подписи и печати. Простившись и пообещав зайти завтра питерцы удалились.
  На завтра, как и обещал Адашев, он передал подписанные и заверенные печатями грамоты и у него с Черным и Золотым начался торг о стоимости поставляемого оружия и снаряжения к боеприпасам. Торговались не то что ожесточенно и долго, но два с половиной часа на это занятие ушло. Остановились на устраивающей все три стороны -казну, Адашева и 'витязей' цене, обговорили порядок и сроки оплаты, доставки. Монеты за товар передадут в Московское отделение 'Русско-Азиатского банка' по мере доставки товара в Москву. Доставка идет за счет казны, для чего в июле следующего года в Петроград и Орск за оружием и пустыми бумажными картузами с гильзами, прибудет государев караван с царской охраной, который и перевезет груз в Москву. После достижения договоренностей довольные друг другом стороны разошлись.
   Так и текла жизнь. Уральское подворье потихоньку благоустраивалось. Все строение снаружи обложили кирпичом и камнем с плинфой, крыши зданий расцвели разноцветьем уложенных на них плиток черепицы. Замостили булыжником весь двор и почти закончили мостить переулок. Ударными темпами возвели кирпичную дворовую церковь, запланировав на будущий год обложить её снаружи и украсит изнутри привезенным уральским мрамором, яшмой и другими декоративно-обделочными камнями. На колокольню прикупили и повесили один средний и тройку не больших колоколов. Выстроили небольшую воротную башню в усадебной стене, приступили к возведению кирпично-плинфо-каменной стены вокруг всего участка представительства. Активно занимались розыском и привлечением желающих переселиться на новые земли. Имея в кармане царскую грамоту, в которой не двусмысленно поручалось привлекать новых жителей на земли Уральского уезда, можно было и не обращать внимание на недовольство некоторых лиц их деятельностью. Так и проводили время в трудах и заботах. Не забывая завязывать знакомство с московской знатью. Которая после однозначно трактуемых действий царя, повернулась лицом к попаданцам, и как докладывали Седых с Волковым и Медведевым, по Москве среди бояр шли активные слухи, пересуды, кто из 'витязей' кому из них приходится родственниками. Уже 'нашли' и 'восстановили' 'родословные' самих оперов, Черного, Золотого, Полухина, Слепцова, Брусилова, Басманова, Воротынского, Лазарева, Ущакова, Батова,Сенявина, Молота. По остальным продолжали поиски. Ведь список всех попаданцев имелся в Разрядном приказе и видимо оттуда разошелся по Москве. Ни кто из оперов не сомневался, что к следующему лету все о'витязи' обзаведутся родственниками среди если не русско-московских бояр, то в среде общерусских бояр родные корни обязательно найдутся. Пользуясь благоприятной обстановкой, все шестеро мотались с визитами вежливости по Москве и принимали визиты у себя в представительстве. До отъезда успели перезнакомится со всей боярской Москвой.
   За время проведенное в столице Иван Васильевич еще пару раз приглашал Черного и Золотого к себе, встречи происходили так же в неформальной обстановке, в основном в библиотеке.
  Всехсвятский мост и Кремль в конце XVII летом.
  Для чего приезжали в Кремль всегда по одному и тому же пути. По Варварке в Кремль через Всехсвятский мост и далее в государев дворец, в котором и отводили прибывших туда, где их ожидал в этот день русский монарх. В основном при встречах речь шла о истории, географии, военном деле и ремеслах.
  Как результат этих встреч стала пятая грамота, врученная Мечеславу самолично царем, с повелением начать издавать в своей типографии теологические книги, для чего было решено учредить в Петрограде Уральскую епархию, Черный рекомендовал первым епископом новой епархии утвердить отца Герасима, настоятеля их центрального храма Святого Петра. Государь не отказал, но и не дал согласия. А пока в качестве духовника самого воеводы, к нему прикрепили одного из секретарей митрополита Макария, который в последствии и поехал в Петроград и стал первым цензором издаваемых святых книг.
  В августе стали собираться в дорогу и 5 числа караван отошел от причалов Заречье и направился к себе на Урал, к ставшим родным Сакмарским причалам.
  Персидский рейд. Июнь по новому стилю 1554 года от РХ.
   Выйдя из устья Урала, флотилия взяла курс к берегам Кавказа. И в этот же день, вечером, прямо по курсу, на горизонте замаячил западный берег Каспия. Потратив сутки на определения место нахождения, скрытное подтягивание к цели и её доразведку, в том числе использовали и БПЛА, питерцы приступили к проведению первой из двух ранее запланированных операции по изъятию персидского злата-серебра.
  
  
  
  
  
  
  
  Город Дербент, панорама стен крепости.
  
  Первой целью в Персидском рейде был город Дербент. Этот старинный богатый портово-торговый город, располагавшийся в районе так называемых Кавказских железных ворот. Он запирал своими стенами проход между Табасаранскими горами Большого Кавказского хребта и берегом Каспийского моря.
  Город Дербент, вид на море от крепости.
  В городе имелся большой порт, через который осуществлялась вся торговля Северного Кавказа с окрестными землями, Туркестаном и далее Индией и Китаем. И в основном жители города жили за счет торговли и обслуживания заморских купцов и приезжающих покупателей. Город уже длительное время находился под властью государства Сефевидов, утвердившихся в Персии. В связи с этим, учитывая, что Москва не будет ссориться с Персией, имея в своих противниках Османскую Турцию, было необходимо провести рейд как можно менее афишируя участия в набеге русских, для чего и организовали маскарад с переодеванием и перевооружением. Участникам рейда было запрещено в бою кричать или командовать по-русски, для чего они и заучили несколько десятков команд и слов по ногайски и чагатайски. Как можно меньше разговаривать в присутствии местных жителей, купцов или кого-либо, не являющего участником похода, а если и вести разговор, то отделываться заученными фразами.
  Город Дербент, панорама на город и порт от крепости.
  Захват Дербента произошел, как и планировалось, с моря. Вся флотилия перед рассветом, как только опустилась цепь, закрывающая вход в бухту, вошла в гавань и залпами из шести фунтовых 'единорогов' сбила со стен цитадели прикрывавшей вход в порт, её защитников. Из-за отсутствия в крепости артиллерии она уже не представляла ни какой опасности для нападавших и их судов. Тем более фортом занялись, для тренировки, полсотни гидродиверсантов Лазарева, который, за прошедший год, увеличил свой отряд с десятка до полусотни. Его бойцы шли на трех речных ушкуях и не зависели от шхун основных сил флотилии. Да и решение о выходе морских спецназовцев приняли в последний момент, практически перед выходом, по настоянию Лазарева, решившего проверить своих учеников в реальном бою. Вот и подвернулась им эта дербентская 'кошка', как известно на 'кошках' легче всего тренироваться. После расстрела крепости, шхуны подошли в причалам и дождавшись пока на пристань сбежится как можно больше стражников и воинов, собравшихся отражать высадку врага, произвели по ним последовательные картечные залпы из всех имеющихся на борту орудий, которые перенесли на один борт. Залпы в упор картечью из шестидесяти шестифунтовых 'единорогов' произвели сокрушительное опустошение в рядах защитников порта. После стрельбы препятствовать высадке десанта в составе четырех сотен воинов было практически некому. Десант в составе четырехсот латных воинов, поголовно вооруженных огнестрельным оружием в течении четырех часов полностью захватил город, сломив сопротивления его, по правде сказать, не многочисленных оставшихся защитников, которые оказали не очень то ожесточенное сопротивления врагам.
  Город Дербент, вид со стен крепости на город и море.
  В том числе взяли штурмом и расположенную на горушке городскую цитадель, в которой нашлось только чуть более двух десятков воинов, выступивших на защиту центральной твердыни Дербента. Но не смогших противостоять налетчикам.
  Город Дербент, стены цитадели.
  При этом две полусотни морских пехотинцев, заранее высаженных за пределами городских стен, блокировали городские ворота с обеих сторон. Не выпуская ни кого из города и перехватывая всех пытавшихся зайти в город.
   В течении трех дней происходил сбор добычи. Русских пленных в городе оказалось сто сорок человек и то в основном из каравана работорговца, который шел в Баку. Общая сумма добычи составила двести пятьдесят тысяч ашрефи золотом, из которой шестьдесят тысяч составляли серебряные тенги и пятьдесят девять тысяч золотые ашрефи. Пленных из числа местных жителей не брали в связи с возможностью открытия факта участия в набеге подданных Ивана IV Грозного.
  Загрузив дуван в тридцать шесть захваченных купеческих судна, которые на свою беду находились в порту Дербента, либо зашли в порт в течении трех грабительских дней, захватчики на четвертый день с утра покинули город, как и пришли морем и на глазах ограбленных горожан взяли курс на юго-восток, к Туркестанскому берегу Каспия.
  Но при отходе отличились гидродиверсанты Лазарева. Получив от операторов БПЛА сведения о подходе к Дербенту турецкой армии и установив местонахождения невеликого обоза турок, неосторожно приблизившегося к прибрежной черте и вставшего на ночлег на морском берегу. По разрешению Басманова, прихватив с собой небольшую полузагруженную дуваном трофейную 'багалу', за ночь подскочили на быстроходных ушкуях до места ночевки обоза и под утро быстренько, без потерь со своей стороны, вырезали обозников. В качестве 'награды' Лазареву и его 'мокрым орлам' досталось чуть более сотни турецких длинноствольных ружей-'янычарок' и запас боеприпасов к ним. Не имея возможности взять с собой все трофеи, лазаревцы загрузили в свои, и так то в общем перегруженные ушкуи только часть пороха. Остальной порох загрузили в подошедший к ним трофейный кораблик, на котором и отправили порох в Питер. Ружья и свинец для их пуль, уложили в захоронку, организованную на морском мелководье, предварительно замотав ружья в пропитанные различным маслом и жиром тряпки, так же доставшиеся питерцам в качестве трофеев. Через декаду, этажа 'багала' вернулась за 'кладом' и забрала его. В общем 'янычарки' от морской воды пострадали не сильно, пропитанная маслом и жиром материи защитила метал и древесину огнестрелов от морской воды на это не продолжительное время.
  Только что 'проводившие незваных молчаливых дорогих гостей' жители Дербента не успели перевести дух, как через два дня случилась другая беда. Разгромленный, без гарнизона город захватило турецко-крымское войско. И вот тут, то горожане были вынуждены теплым словом вспомнит предыдущих захватчиков, ибо все познаётся в сравнении. И сравнение было не в пользу турко-татар. Если первые захватчики только молча грабили, то пришедшие им на смену, уже выбивали свою добычу пытками, город захлестнула полоса изнасилований и убийств, ни кто из жителей не мог поручиться за честь, здоровье и жизнь себя и своих близких.
   В течение двух суток, отойдя из пределов видимости берега, эскадра ушкуйников не торопясь следовала в сторону Баку. При подходе к Баку часть бывших рабов, изъявивших желание участвовать в набеге на Баку, вооружили. Так же на шесть купеческих судов перешли морские пехотинцы и водные диверсанты. Используя в качестве маскировки шесть захваченных в Дербенте купеческих судов, так же на рассвете зашли в гавань Баку и, высадившись на ближайшем к цитадели, прикрывающей вход в бухту, пирсе, морская пехота, под командованием Батова, бегом пробежали разделяющее пирс и цитадель расстояния, с ходу захватили Девичью башню цитадели, а вскоре и ворота Ичери-шехер перешли под контроль питерцев, которые захватили и удерживали бойцы Лазарева, еще ночью подошедшие к берегу, высадившиеся на него и используя ноктовизоры почти спокойно, как при учебном задании взявших ворота Бакинской крепости. После захвата цитадели Ичери-шехер, по радиосигналу, шхуны под командование Басманова вошли в гавань и направились к пирсам. Высадившийся десант примерно в течение получаса захватил пирса и стоящих у пирса суда и портовые склады. Десантники, закрепившись на захваченных судах и в цитадели, отбивали постоянные атаки кизилбашей, портовых и городских стражников. Корабельная артиллерия в дело не вступала, дождавшись, когда опять на пирсах скопится огромное количество персов, непрестанно штурмующих стрельцов и морпехов. Шхуны, подойдя к пирсам на расстояние пистолетного выстрела и перетащив все орудия на один борт, открыли стрельбу картечью, шести орудийными залпами, произведя, пять полных залпов из шести десятков орудий. Плотная стрельба, сперва картечью, а после ядрами и гранатами отбросили кизилбашей от пирсов, нанеся им ошеломляющие потери. Залпы пищалей так же внести свою лепту в жатву смерти.
   Гравюра 1630 года Э. Кемпфера Крепость Баку.
   Контратака десантников довершила дело. Боевой дух защитников города был сломлен и их остатки практически бежали, не принимая боя. Только единичные группы из них оказали сопротивления - на центральном базаре, в самой цитадели около казармы и во дворце шахского наместника, около городской тюрьмы. Но эти неорганизованные, слабые попытки сопротивления были сломлены практически на бегу. Залп из пищалей, по приготовившимся к отражению нападения и сбившихся в строй персам, был сокрушительным, после которого оставшуюся работу, по устранению живого препятствия, поручали саблям и копьям.
  Зачистка города производилась в течение семи часов, после которой в городе не осталось организованной вооруженной силы способной противостоять нападавшим. Выставив стражу у городских ворот, ушкуйники приступили к методичному, но спешному сбору добычи. В первую очередь, до темноты, вывезли на шхуны казну наместника, сановников и самых богатых купцов. Кто есть кто и где проживает было установлено еще зимой, при планировании рейдов, путем бесед с купцами бывавших в Баку и в Дербенте. Следующих три дня были посвящены сбору и погрузки на вновь захваченные суда, добычи. Более задерживаться в Баку было опасно. Так как шах Тахмасиб I из династии Сефевидов, уже получил сообщение о захвате Баку неведомым врагом и мог двинуть войска для встречи с этим врагом, да и турки поджимали. Информация о захвате ими Дербента уже достигла Баку.
   А кизилбаши противником были серьезным, что и доказали в войне с турецкими войсками с её прославленными янычарами. И при необходимости могли передвигаться очень быстро, все-таки не так давно они были кочевниками и навыков кочевой жизни большинство из них, пока не забыли. Хотя 'витязи' и рассчитывали, что Тахмасиб I посчитает их за турецкие войска, которые в связи с войной Турции и Персии, как раз в это время оперировали в данном районе и соответственно потратит время на сбор дополнительного войска.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Девичья башня современный вид.
  
  Бакинская цитадели Ичери-шехер. Восточные ворота.
   Вся бакинская добыча оценивалась в шестисот пятидесяти тысяч ашрефи золотом из которой двести тысяч составляли серебряные тенги и сто двадцать пять тысяч золотые ашрефи. В руки ушкуйников попало порядка пятидесяти богато отделанных сабель из 'дамаска' и индийского булата 'тобана', доспехи. Кроме того приняли на корабли шестьсот семьдесят русских, бывших в рабстве у персов. И триста двадцати четырех мужчин и двести шестидесяти шести женщин других национальностей, в основном из Туркестанского края и кавказских народностей, так же бывших рабами. Все-таки Басманов не удержался и не смотря на риск, рискнул вывезти из Баку пятьдесят ремесленников с семьями, в основном каменщиков и мастеров по изготовлению знаменитой персидской глазированной плитки. Для вывозки захваченного дувана в порту Баку и лежащих в округе рыбацких селениях пришлось забрать свыше ста судов различного тоннажа. От больших купеческих судов, могущих увести до ста тонн груза до рыбацких судов, похожих на баркасы 20 века.
  Поздно вечером 23 июня трофеи были полностью погружены на корабли, и утром 24 числа, ушкуйники вышли на судах из порта Баку и демонстративно взяли курс на среднеазиатский берег Каспия, в Хорезм и Бухарское ханство. Как, только удались от берега, и суда стали не различимы с берега, весь флот в сто пятьдесят два судна свернул к югу, обходя мели и острова, где в будущем вырастут нефтепромыслы 'Нефтяные камни', обогнув их с юга и востока, флот взял прямой курс на устье Урала. 27 июня флот благополучно прибыл к Граду Петра и приступил к разгрузке.
   В результате Персидского рейда 1554г. было добыто золото, серебра, драгоценных камней, дорогого оружия, редкостных доспехов и других товаров на сумму свыше одного миллиона ста семидесяти тысяч золотых ефимок. Захвачено более трех сотен пленных. Освобождено тысяча четыреста рабов. Из них только русских двести семьдесят восемь мужчин и шестьсот двадцать шесть женщин. И других национальностей триста двадцать четыре мужчины и двести шестьдесят шесть женщин. Потерь почти не было- было убито пятеро стрельцов. Ранено двадцать семь человек, из них два тяжело, но благодаря Пирогову, выживших.
  ***
   Вливание такой суммы в хозяйственную деятельность анклава оживило развитие промышленности. Уже в начале августа 1554 года были заложены новые шахты, прииски по промывки золота и карьер по добыче изумрудов (месторождения которых, наконец, нашлись). Началась перестройка металлоплавильных мастерских в полноценные заводы. Перестаивалась и металлообработка, пару мастерских расширяли и перестраивали в заводы. На полную мощность заработали пушечный и ружейные заводы, началась их реконструкция и расширение. Благо такой большой нужды в рабочих руках, как в подневольных, так и в свободных, промышленность больше не испытывала. Вопреки сложившейся практики все освобожденные рабы, были оставлены в анклаве, даже наперекор их желанию, и отправлены на жительства и работу в поселения, куда посторонние ни как не могли бы добраться. В подобные поселения направили и пленных каменщиков с семьями, для плененных мастеров по производству глазурованной персидской плитки, даже организовали в районе Орска специальную слободу.
  ***
   Не остались в накладе и военные, они смогли в бою проверить своих бойцов, установить как и тому ли они учили их. Выявить недочеты в обучении и тактики, принять меры к их устранению и не допущению в будущем. Плохо что проверка проходила практически без использования штатного вооружения, но бои с ногаями и башкирами проверили выпускаемое оружие и дали им оценку. Так что большой беды нет.
  ***
   Кстати османы прикрыли попаданцев и по Баку, ударом татарской конницы захватив на сутки беззащитный город с взорванными воротами, 'витязи' оставили шаху перед уходом такой подарок, взорвали парочку башен с воротами, и практически выбитым гарнизоном. Правда уже на второй день подошедшая кавалерия кызылбашей выбили крымчаков взад из города и гнали их до самых ворот Дербента. Зато Тахмасиб I окончательно уверовал, что и Баку захватывали турки, каким-то не ведомым способом сумевшие обзавестись кораблями на Каспии.
   Первый Туркестанский поход. Июль-август по новому стилю 1554 года от РХ.
   Долго стоять без дела флотилии не пришлось. Пополнив припасы, боезапас и личный состав, переодев бойцов и перевооружив их холодным оружием из персидских трофеев, флотилия увеличившись в количестве, за счет шести трофейных персидских судов 'багала' и под тем же командованием, 7 июля начала сплавляться в низовья Яика из него в Каспийское море, в котором и взяла курс на Среднеазиатский - Туркестанский берег Каспия. В открытом море попали в небольшой шторм, помотало немного, но без серьезных последствий. И на вторые сутки, после выхода в море, вышли к намеченной точки и повернули к берегу.
  В отличие от Персидского рейда для посещения были запланированы три объекта и все они находились на современном попаданцам полуострове Мангышлак. Вот и шла флотилия к первой точке высадки и сбора 'зипунов', к так называемой в это время Назаровской или Мангышлакской пристани, расположенной в бухте у мыса Мелового, южнее по побережью современного 'витязям' города Актау, по берегам которой и расположился город Алта. Вторым пунктом шел порт в удобной Тупкараганской бухте, в которой приютилась Караганская пристан, около которой раскинулся богатый торговый город-крепость Кетык. И третий объект располагался на прилегающем к Мангышлаку, полуострове Бузачи, на побережье которого стоял город Кабаклы, построившийся у Кабаклыкского пристанища. Этот район замыкался целым архипелагом маленьких Колпинных островов, в изобилии богатом морскими отмелями и мелководными пространствами. Караганская и Назаровская пристании были расположены южнее, в более открытых морских заливах, и таким образом представляли в смысле плавания к ним большие удобства.
  В описываемое время по Магышлаку кочевали в основном туркменские племена. Туркмены, кочевавшие в эти годы на Мангышлаке, разделялись на два племени: салыр, живших вблизи Караганской и Назаровский пристани, и чавдур, отстоявших от них кочевьями в двух днях степной езды и расположившихся около Кабаклыкского пристанища.
  ***
   В настоящее время ушкуйники следовали курсом приводящем их прямо в бухту Назаровской пристани, где находился славный город Алта и его дворцы богатых горожан окруженные зеленью садов и виноградников, вдоль улиц которого струились арыки, создавая так необходимую прохладу в обжигающе-жарком климате Мангышлака. Провели доразведку дронами, перебросив, одним лазаревским ушкуем, по отработанной в Персидской рейде схеме, выпускного с охраной и одной 'птичкой' на берег, возвратили БПЛА и бойцов на борт флагманской шхуны. Переночевали в море, и на рассвете, бросок диверсантов к прикрывавшим вход в бухту укреплениям, их захват. Вход в бухту на трофейных персидских 'багала', демонстративный захват, переодетой кызылбашами, морской пехотой пристани, выманивания на берег, к пристаням, как можно большего количества воинов городского гарнизона и их последующий расстрел картечью из орудий. И атака четырех сотен 'персидских латников', поголовно вооруженных пищалями, мушкетами и турецкими длинноствольными фитильными ружьями 'янычарками', довершило разгром гарнизона и фактический захват города. В течение следующего часа весь небольшой городок был взять под контроль 'персов'. Наиб города Ануша-хан был захвачен в своем дворце, где он не смотря на нападения возлежал в саду в подобии беседки увитой виноградом в окружение, жен, наложниц, роз и других цветов.
  Сам городок был не велик, окруженный глинобитной трех метровой стеной, буквально утопал в зелени, с увитыми виноградными лозами дувалами и стенами домов, садами и цветниками. Многочисленные арыки пронизывали город от главного канала, ныряющего под стену города и таким же образов выбегающего из глиняной теснины людского поселения. В окрестностях на склонах гор зеленели многочисленные виноградники и сады, виднелись купы пустынных тополей - турангий, одиноко стоящие раскидистые чинары, по руслу речки, вернее большого ручья колыхались заросли тугаи, камыша. Но не смотря на свои не большие размере, его жители были достаточно зажиточные и добычу с Алта взяли не малую.
  Три дня на сбор 'зипунов' и с утра на четвертый день осевшая в воду от загруженных трофеев флотилия отплыла увеличившись на два десятка различных судов от вполне больших 30-ти метровых в длину и 5-6 метров в ширину торговых ширванских кораблей персов с приподнятой кормой, вытянутым носом, фок- и грот-мачтами, косыми парусами с наклонными реями, с 15-20 парами весел и могущих загрузить в трюм до 30 тонн груза, до десятиместных боевых 'рыб' персов, так же ширванского изготовления.
  Остававшийся за кормой город на вид был цел, без проплешин пожаров, без язв вырубок в садах и виноградников, без щербин разрушений в городской стене, дувалах и домах. 'Персы' взяли все, от находящихся в трюмах стоящих в бухте судов и портовых складов товаров, до личному имущества горожан, купцов, их денег и городской казны. Из товаров в основном были зендени-шелка всех названий, выбойки (Выбойка, выбойки - ситец, холщовая ткань с вытисненным рисунком в одну краску), бязи, мели и иная хлопчатобумажная материя. Набрали ковром, немного дорогого оружия из булата и 'дамаска', богато отделанных шлемов и кольчуг с металлическими щитами. Очень обидели самого наиба и других богатых и уважаемых жителей города, забрав у них всех молодых жен и наложниц, заодно присоединив к ним и молодых баб с девками по симпатичнее, из простых горожанок.
  ***
  Курс вдоль берега, в общем на север. И потянулись прибрежные отвесные бело-розово-серого цвета скалы состоящие из наследие древнего океана, ракушечника и песчаника. Если присмотреться в бинокль или подзорную трубу видны раковины многочисленных моллюсков, выглядывавшие из монолита камня. Ракушечно-песчанные скалы сменяются начинающими от самого моря широкими, бело - розовыми, песчаными пляжами, изредка разделённые большими, покрытыми тиной валунами. За ними через несколько метров начинается подъём на плато, уступы высотой до десяти-пятнадцати метров, груды валунов и камней поменьше. Далее снова уступы. И опять через десяток метров, холм, высокий, крутой, правда, не отвесный - вершина пологого спуска к морю. За ним другие каменные холмы, обрывающиеся к морю отвесными скалами. Холмы сменяют россыпи камней, разбросанные по береговому урезу. Береговая линия изрезанное глубокими, подковообразными каньонами, по которым берег от моря идёт пологим поднятием. И снова равнинные песчаные и галечные пляжи, пологие и отвесные, причудливо выветренные скалы, завалы валунов, извилистые небольшие каньонами. Вот впереди что-то забелело, как огромная гора родного снега. Все вокруг белоснежное, но не от палящего солнца. Эти блестят снежной белизной горы, сложены из известняка, мергеля и белых глин. Вот они 'Меловые горы', теперь уже скоро и остановка перед второй целью.
  ***
  К вечеру этого же дня вышли ко второй цели, отошли мористие и остановились на ночевку, отправив трофейные корабли с женским полоном в Питер, с наказом разгрузится и вернутся во вторую точку, приведя с собой всех трофейных 'персов'. Перед рассветом запустили дрона, осмотрели, спецназу пройти трудно, много народу, судов в гаване.
  Значить идем по другому.
   С первыми лучами солнца, нового дня 15 июля 1554 года, вырывающихся из-за прибрежного ракушечника и песчаника, в гавань Караганской пристани стремительно вошел десяток кораблей не знакомых очертаний. За ними шли полдюжины знакомых кызылбашких 'багал'. Те из обитателей Кетыка и членов команд стоящих в бухте судов, успевших проснуться до этого события, стали свидетелями, как 'багалы', уже в акватории порта, обошли остановившийся не вдалеке от пристаней вошедший первым десяток кораблей, подошли к швартовочным мосткам и высадили на них стрельцов - 'персидских латников'. Десантники рывком захватили пристань, пришвартованные к ней суда, стоящие около неё шесть каменных портовых складов, где и закрепились. От стоявших напротив пристаней десятка кораблей, брызнули в стороны, как мальки от щуки, к стоящих в бухте судам, спущенные на воду шлюпки, ялы и прочие лодки. 'Мальки' подойдя к торговому судну выбрасывали на него десяток-два, в зависимости от размера атакуемой 'калоши', морпехов, которые брали под свой контрой суденышко. Навстречу им, от горловины бухты двигалась тройка юрких речных ушкуев, которые выбрасывали с той же целью пятерки и десятки 'гидродиверсантов' на суда, мимо которых проходили. Команды судов, подвергшиеся захвату, не смогли оказать достойного сопротивления подготовленным бойцам, тем более, что на многих из них и были только вахтенные или сильно уменьшенный состав экипажа. Остальные по международной матроской традиции, ночевали на суше, предаваясь не очень разнообразным и замысловатым развлечениям. В течение часа все, почти четыре десятка, стоящих в гаване и у причалов судов были в руках ушкуйников, находящиеся на борту члены команд связаны и помещены в трюм, при его наличие или просто усажены на дно своих 'посудин'. Этого времени хватило наибу Кетыка Саид Мухаммад-хану собрать городской гарнизон и выгнать его на пирс, для спасения прибывших в находящуюся под его защитой Тупкараганскую бухту купцов, их имущества, товаров и судов. Отсутствие инициативы со стороны наиба по защите торговых гостей очень, очень не понравится хану Хорезма Агатай-хану и городскому главе пришлось выгонять воинов в порт для защиты находившихся в нем торговцев и ханских монет, которые торгаши внесут в казну правителя Хорезма в качестве налогов. И опять, как три предыдущих раза, десантники притянули к себе практически всех воинов гарнизона, подставив их под жерла корабельных орудий. И артиллеристы ушкуйников не заставили себя ждать. Перемешенные на один борт, обращенный к берегу, 'единороги', последовательными залпами из трех стволов на корабль, выплюнули по суетящимся на берегу хорезмийским бойцам снопы картечи. Шестьдесят орудийных зарядов картечи врезавшиеся в нестройные ряды узбеков и туркмен, практически выиграли сражения, полегли почти все воины находящиеся на набережной. Только единицы из них, пользуясь дымом, закрывшим корабли ушкуйников, сумели сбежать из порта, и считанные из них, этих счастливчиков можно пересчитать по пальцам, достигли ворот крепости. Остальным не удалось добежать до спасительного барбакана, дым закрыл обзор только экипажам шхун, но не стрельцам, которые и воспользовались возможностью и начали расстрел бегущих к крепостным воротом сарбазов.
   С подошедших шхун на берег сгрузили остатки стрельцов и по одному шести фунтовому 'единорогу' с боезапасом с каждого корабля. Вскоре три сотни 'персидских латников' с десятком пушек блокировали крепость Кетык, а сотня 'латных кызылбашей' начали методично захватывать находящие за городскими стенами дома и склады города Кетык. Минут через сорок к десанту присоединились полторы сотни морпехов, так же одетых в персидские одеяния и латы, закончившие захват судов и передавшие их под охрану матросов из утроенных экипажей шхун. Сотня Лазарева осталась в резерве у Басманова.
   Осада крепости на долго не затянулась, буквально на втором залпе, ворота перекосились, на третьем они вывалились расцепленной деревяшкой из воротного проема, четвертый залп выломал воротную решетку. Стрелки так же не стояли без дела, пулями из своих пищалей, мушкетов и 'янычарок' они практически согнали немногочисленных защитников крепости с городских стен и подавили оборону. После четвертого залпа, вынесшего решетку из воротного проезда, сотня стрельцов осталась для прикрытия, а две сотни с 'единорогами' не спеша, с осторожностью направились к крепости, вступили в раздолбанную арку барбакана, вошли в сам проезд, перед выходом хорезмийцы успели накидать импровизированную баррикаду из пары арб, чем то наполненных каких-то корзин и мешков, мебели, бревен. Рявкнули пять заряженных ядрами орудий, разнеся эту боевую импровизацию, за ними харкнули зарядами картечи вторая пятерка, очистив и остатки барикады и прилегающую к ней территорию от противника. В дело вступили плутонги пехоты, отстреливая залпами защитников, как на стенах, с тыла они были как на ладони, так и скопившихся у домов и за дувалами города. Перезаряженные картечью орудия, ударили в разнобой двух-трех стволовыми залпами, по преграждавшим путь в город толпам вооруженных горожан и остаткам сарбазов гарнизона. Загрохотали плутонги пехоты, подошли подкрепление, оставшаяся на прикрытие сотня и полторы сотни морпехов и началась зачистка города, ибо организованное сопротивление в городе-крепости было подавлено. Не прошло и трех часов как городская крепость была взята на саблю, зачищена от противника и населения. Пленников связали, согнали на площадь перед барбаканом и приступили к очищению городских зданий от имущества. При этом частенько обращаясь за 'консультациями' к владельцам домов и городским должностным лицам с 'просьбой' пояснить, где и что у них лежит в тайниках и захоронках.
  В том числе был пленен и наиб Кетыка Саид Мухаммад-хан со всем его многочисленным семейством и гаремом, у которого так же 'спрашивали' место нахождения городской, личной казны и всяких иных личностных и казенных заначек. Саид Мухамед-хан не стал разыгрывать из себя героя и по простому без изысков показал где находится искомое и рассказал все что знал о финансовых делах горожан и гостей города, а знал он не мало и предоставленная им информация сильно способствовала обогащению попаданцев и усилению финансов уральского анклава Московского царства.
   И если в крепости и в порту все прошло штатно, по плану, то в пригороде, занимающейся его захватом сотне стрельцов крупно не повезло. Командир сотни и его бойцы видимо расслабились от трех предыдущих 'прогулок' и элементарно нарвались на туркменский род бег племени салыр, как назло в самом начале сражения пришедшего на новые пастбища в окрестностях города. Услышав звуки битвы воины собрались в отряд и при поддержки отряда соседнего род сакар этого же племени, пришедшего к городу по призыву наиба города, ударили объединенными силами числом более шести сотен сабель по вышедшим на окраину пригорода и сунувшихся в массивы зарослей черного саксаула, растущего на границе каменистой степи и прибрежных обрывистых песчано-ракушечных холмов. В течении пяти минут в сабельной рубке сотня потеряла полтора-два десятка воинов, в том числе и сотника. И только решительные и грамотные действия полусотника Потапа Кожемяки спасли оставшихся от полного истребления. Применив неожиданный для противника 'тактический прием' 'драп от врага', остатки сотни сумели оторваться от противника и построившись, встретили его плутонговой стрельбой, дав два-три залпа, отступали назад с задымленного места и опять постреляли выскочивших из дыма туркменов, отошли с задымленного позиции на новую. По выданной перед операцией всем сотникам и полусотникам 'ходилки-говорилки', и.о. сотника связался с Басмановым и доложил о сложившейся ситуации. На вопрос сколько они продержатся, Кожемяка ответил, что сколько угодно, только бы хватило зарядов, тем самым подтверждая слова еще не родившегося Наполеона, что один мамлюк однозначно одержит вверх в схватке с одним французским пехотинцем, а вот десяток французских пехотинцев без проблем отобьются от сотни мамлюков. В свою очерет сотня французских пехотинцев однозначно одержит вверх в схватке с тысячей мамлюков. На практике подтверждая аксиому, что порядок всегда бьёт класс. Вот и сейчас отступившее, оторвавшиеся от враги и успевшие перегруппироваться и построится русские стрельцы непрерывным залповым огнем, отступая после двух-трех залпов на новую позицию, сдерживали атаку более шести, вернее уже чуток менее пяти сотен, по счастью пеших воинов двух туркменских родов. Сарбазы туркменских родов, зная что бой предстоит в городе, где коннице негде развернутся, по приказу своих беков пошли в бой пешими. Увлеклись преследованием 'персов', отступающих по направлению к крепости, туркмены пропустили подошедший русский резерв под командование Лазарева с его сотней и пяти десятком матросов из команд шхун с шестью трех фунтовыми 'единорогами' с расчетами, которыми командовал Ушаков. В запале преследование беки родов подставили свой правый фланг отряду русского резерва и получили фланирующий огонь из орудий и ручного огнестрела. Попавшие в два огня отряды родов остановились и беки допустили ещё одну ошибку, они попробовали атаковать резерв русских, при этом потеряв время и дав питерцам возможность перезарядить 'единороги'. Два трех орудийных залпа, отбросили две толпы-колоны родовых сарбазов, а снайперская стрельба спецназа отбила всякую охотку испытывать судьбу в повторной попытке наступать на позиции обоих отрядов 'кызылбашей'. И туркменские воины стали отступать, тем более, что в непродуманной атаке на русский резерв вместе с простыми воинами погибли о оба родовых вождя- Курбан-Мамед-бек из рода бег и Хаджи-Мурад-бек из рода сакар. Но в намерения их противника не входило отпускать их с поля боя в живых. Картечь орудий и пули стрелков заставили остатки обоих родовых отрядов укрыться в стоящей на окраине пригорода выстроенной из ракушечника сыроварни. Московиты- 'персы' окружили сыроварню и пресекали чугуном и свинцом любые попытки осажденных покинуть их 'твердыню'. А когда из крепости притащили десяток шести фунтовых 'единорогов', то их ядра быстро разобрали стены 'твердыни' на их составляющие, то есть ракушки. Из под развали строения в свою последнею в жизни атаку бросились выжившие воины, порядка трех-четырех десятков, которые все полегли под орудийной картечью, даже не пришлось разряжать по ним все шестнадцать стволов. С избытком, за глаза, хватило и половины 'единорогов'. Оказав 'скорую помощь' раненным врагам и передав своих тяжело раненных на попечения легко раненных и подошедшим пятнадцати матросам из экипажей шхун, Лазарев и Ушаков, пополнив свой отряд прибывшей из крепости полусотней морпехов, скорым шагом направились на поиски кочевья туркмен, которое вскоре и нашли за зарослями черного саксаула в ложбине между двух невысоких пологих холмов покрытых пучками солянки, полыни, тамариска, обрамленных колючими кустами боярышник, шиповники ежевики. Вдоль узкого ручейка истекающего от небольшого родника бьющего из подножия правого холма и проложившего русло по ложбине к большему ручейку, питающего своими водами Кетык, стояло порядка трех десятков разнообразных и разноцветных от просто огромной юрты белого цвета до маленьких какого-то неопределенного серо-коричневого оттенка цветов. Между ними виднелось с десяток кибиток и десятка полтора арб. В пределах видимости паслось с десяток табунков стройных поджарых коней, разнообразных мастей но с одной особенностью, в не зависимости от окраса, для всех мастей был характерен яркий золотистый или серебристый оттенок шести. Размеры табунков были разные от двух-трех десятков голов до полутора сотен лошадей. Вдали паслись отары овец, виднелся гурт коров и бродили группы верблюдов. Взятие кочевья и захват скота не составил труда. Все боеспособные мужчины ушли в город с беком, оставив кочевье на стариков, калек с больными и подростков с женщинами. Три десятка выстрелов, два десятка ударов или тычков саблями и оставив после себя с полсотни свежих трупов, бывших ранее людьми рода бег разного возраста и пола, ушкуйники подавили сопротивление. И за все из труды питерцев ждал сюрприз-награда, отбитые лошади общим числом более семи сотен были туркестанскими конями, которых называемыми на Руси аргамаками, предками известных попаданцам по 20 веку ахалтекинцев или текинцев, выведенных туркменским племенем теке в оазисе Ахал, тянущегося вдоль северного подножия Копет-Дага от Бахардена до Артыка только через два века. Но и сейчас на взгляд не специалистов Лазарева и Ушакова, они ни чем не отличались от виденных ими в своём времени-мире ахалтекинцев-текинцев.
  Быстрый отбор перспективных 'языков' и их экспресс допрос, дал еще один бонус. Оказывается километрах в тридцати на юго-восток вглубь полуострова находится кочевье второго рода - сакар, воины которого участвовали в нападении на питерцев. Все пришедшие воины, а родовой бек привел их по требования наиба Кетык почти всех, оставив в кочевье минимум, понадеявшись на природную охрану становища, все, как и все воины рода бег, во главе со своими родовыми вождями Курбан-Мамед-бек рода бег и Хаджи-Мурад-бек рода сакар, остались лежать на камнях у Кетыка и некому стало защищать оба рода. А аргомаков у сакар было больше чем у бег. О полученной информации доложили Басманову, обдумав и все взвесив командующий походом принял решение. И на следующий день две сотни стрельцов на трофейных прототекинцах, захватив пару сломленных 'языков'-бег в качестве проводников вышли в набег за аргомаками.
  ***
   Жарко, душно, медленно тянется время, взору всадников открывается унылая, темно-серая каменистая равнина, разнообразящая только песчаными полосами и проплешинами, усеянная множеством разнообразных белых полос и пятен самой причудливой конфигурации. Это соры-солонцы, такыры и меловые отложения, вышедшие на поверхность. Где-то на грани зрения видны либо горы, либо холмы. На скудных пятачках почвы, а то и прямо на россыпях камней растут пучки солянки, полыни, тамариска. Нет нет да промелькнет на горизонте или проедут мимо массивов зарослей черного саксаула, очень характерного для песков кустарники. С утра можно было увидеть медленно ползущую куда-то по своим делам черепаху или мелькнувшее между камней гибкую ленту змеи. По мере разгораживания дня и усиления зноя, исчезли и они, и только следы на песке всяких песчанок, тушканчиков, сусликов и прочих мелких мышевидных грызунов, выдавали наличие жизни, предпочтительно ночной, в этом краю изнуряющего солнца. Присутствие живых существ выдавали и изредка мелькающие вдалеке зайцы, лисицы и волки. Стремительно проносящиеся еще дальше, почти на пределе видимости небольшие стада джейранов, муфлонов и довольно крупные стада сайгаков. Нет нет да разнообразит окружающую действительность пролетевшая в выси птица и периодически начинавший кружится над отрядом то ли орел, то ли коршун, то ли ещё кто из подобных охотников, высота не позволяла точно определить видовую принадлежность парящего в вышине хищника. Наконец почти через три часа езды впереди показались горы, вроде бы потянуло прохладной влажностью. По склонам холмов появилась более густая и даже на вид более сочная трава, нет нет да мелькнет одиноко растущий куст боярышника, шиповника, ежевики, жестера или одинокий пустынный тополь - туранги. И чем дальше, тем трава становится гуще, кустарники собираются в заросли, а тополя в мини рощи. Не смотря на то, что в описываемое время Мангышлак сухая степь или пустыня с полупустыней, тут не редкость источники пресной воды, выходящие наружу в виде родников, воды которых собираются либо в озерца, либо в рукотворных прудиках. В этих местах, как правило, образуются оазисы, с большими деревьями и разнотравьем. Вот в одно из таких мест, прозываемое Тамшылы, находящемся не далеко от Кетык и направились за живым трофеем питерцы. Еще немного езды на захваченных коньках и питерцы на месте.
  Оазис Тамшылы с высоты птичьего полета. Современный вид.
  Искомый оазис -это большой каньон, который огромной трещиной тянется вглубь полуострова в котором с отвесной скалы сочится вода, образуя озеро. Рядом растут деревья, урчат лягушки, зрелище для окружающей пустыни, более чем необычно.
  Добраться к источнику можно, шагая по каньону или двигаясь вдоль обрыва параллельно его отвесным стенам, состоящим из разноцветных слоев скалистой породы. Краски выгорели на солнце, потеряли свою яркость. Вдруг впереди открывается большое зеленое пятно. Оно все ближе, ближе... Русские подходят к одиноко стоящему большому дереву, чинаре, далее видны видимо два искусственно созданные крохотные водоема, заросли камыша, мяты. Слева в гроте полумрак, около него пышная растительность.
  'Слезы' оазис Тамшылы. Современный вид.
  Из скал выступают капли воды, они как слезы падают вниз. Сотни сверкающих прозрачных стеклянных струй, словно серебряный занавес сказочного театра, звенят, издавая неповторимые звуки, сливающиеся в завораживающую мелодию. Кажется, что скала тихонько шепчет: "Та-а-ам-ша-а-лы... Та-а-ам-ша-а-лы-ы.
  Озеро оазис Тамшылы. Современный вид.
  За тем открылось небольшое озеро. Около озера стоят три- четыре десятка юрт, штук двадцать кибиток, торчали задранные в зенит дышла арб, видно что это ставовище мощного, большого, богатого туркменского рода. Род может выставить много воинов. К счастью для находников большая их часть легла под картечью русов еще в Кетыке. Их остатки в количестве не полной сотни попробовали ударить по пришельцам, но картечь с пулями и тут стали 'править балом'. Хватило одного залпа чтобы чугунные 'осы' положили молодцев на камни ущелья, а их свинцовые товарки добили уцелевших.
  Затем зачистка стана, подавления сопротивления, взятие и 'упаковка' полона, сбор 'зипунов', в том числе скота и причины этого похода - будущих ахалтекинцев. Искомый табун в общем количестве почти девяти сотен аргамаков, обнаружился тут же в ущелье-оазисе и в его округе разбитый на дюжину табунков по пятьдесят-сто голов, которые и собрали в одно место, походу дела повязав или порубив охранявших табунки табунщиков. На все это ушел весь остаток дня, а на сбор с упаковкой и навьючиванием добычи потратили второй день и только на утро третьего дня вышли в обратный путь.
  Вот тогда то 'витязи' и поняли почему ахалтекинцев называют 'борзыми среди лошадей' и какой они обладают чрезвычайной выносливостью. Навьюченные большущими вьюками с юртами и иным имуществом разбитого рода, со связанными членами этого рода на своих спинах, они очень резво шли весь чуть ли не тридцати километровый путь, преодолев его за какие-то пять- пять с половиной часа, не смотря, что их скорость сдерживал остальной караван из верблюдов, кибиток, арб и табун их собратьев. Отары овец и гурт коров, два десятка конных стрельцов - 'персов' пригнали к городу только под вечер следующего дня, после прихода основного каравана, привезшего остатки рода сакар, без стариков и старух, оставленных за ненужностью на месте стоянки на произвол судьбы.
   Пригнанных коней собрали в одно место, но не соединяя табунки для предотвращения драк между жеребцами. Все питерцы и участвующие в набеги и пришедшие вскоре матросы с транспортных судов, хоть один раз но сходили и полюбовались на этих красавцев и красавец. Стоящие или медленно идущие грациозные кони различной окраски просто притягивали к себе взгляд. Масти аргамаков разнообразные, помимо обычных и встречающихся повсеместно гнедой, вороной, рыжей и серой, встречаются редкие буланая, соловая, изабелловая, караковая, бурая. Для всех мастей характерен яркий золотистый или серебристый оттенок шерсти. Кроме того ахалтекинцы имеют своеобразную форму головы и шеи. Лицевая часть головы утонченная и несколько удлиненная, лоб немного выпуклый, профиль головы - прямой, но иногда может быть горбоносым. Глаза глубоко посажены, выразительны, немного раскосые, удлиненные - 'азиатский глаз'. Длинная и тонкая шея имеет развитый затылок. Спутать их с лошадьми других пород даже для непрофессионала трудно. Вот и не путали, любующиеся ими питерцы.
  ***
   21 числа вернулись транспортные суда, из алталских трофеев, приведя с собой все плавающие трофеи персидского рейда, укомплектованные командами из полоненных ливонских матросов и русских переселенцев. В течении этого дня на все более менее крупные суда загружали захваченных аргамаков. С утра в путь, через сутки-полтора в дельте Яика, еще двое-трое суток по руслу Яика и Сакмарские пристани Петрограда, на которые и выводились дрожащих, с затекшими, онемевшими ногами, от минимум трехсуточного стояния на одном месте, не имевших возможности лечь в тесноте судна из-за длины поводья, которым лошадь была привязана к борту корабля, очумевших туркестанских красавцев и красавиц. И еще три подобных рейса, в сопровождении более мелких 'лайб' загруженных менее объемным и нежным грузом. К сожалению не все ахалтекинцы перенесли этот путь, порядка полусотни жеребят погибли из-за перевозки. Морское путешествие, хотя и такое короткое в трое-пятеро суток, плохо сказалось на состоянии лошадей, вырванных из их привычной среды обитания и вынужденных стоять в темных, узких, сырых и душных помещениях. Слава высшим силам и природе, что во время рейсов стояла достаточная тихая погода и не разразилась хоть какая-нибудь буря. Видимо молитвы людей дошли до небожителей. В непогоду грохот волн, вероятно, вселял бы в непривычным к штормам животных ужас и тяжелые погодные условия однозначно увеличили бы процент убыли в перевозимом конском поголовье.
  ***
   А пока ждали результатов похода в оазис Тамшылы и возвращения транспортов с новыми судами, Брусилов и Белых, каждый от разных независимых источников получили информацию, о приходе в Кабаклы, буквально в день взятия Кетык, большого каравана, не менее трехсот верблюдов, с грузом перца, гвоздики, шафрана и прочими пряностями - специями. Стоимость груза по нынешним временам огромна, да и самим пригодится в хозяйстве. И 17 июля шхуны имея на борту две сотни стрельцов в сопровождения шести 'багал' с полуторами сотнями морпехов вышли проведать третью цель похода- город Кабаклы, стоявший у Кабаклыкского пристанища. Оставив для защиты Кетык сотню Лазарева при шестнадцати снятых со шхун орудиях и расчетах. Зашли в район архипелага крошечных Колпинных островов, который в изобилии богат морскими отмелями и мелководными пространствами, и замыкал целый залив Бузачи, на побережье которого и находилось Кабаклыкское пристанища.
  Проходя мимо островов, на которых обосновались многочисленные птичьи базары, путешественники были просто оглушены громкими птичьими криками. И кого только не было на этих базарах- и саджу, горлицы, голуби, кеклики, пеганки, огари, колпицы, каравайки, чайки, бегающие по береговому урезу кулики, степенно плавающие в небольших бухточках казарки нырки, лысухи, кряквы, гуси, пеликаны, лебеди, и даже бродившие на морском мелководье фламинго. На каменистых пологих берегах островов видны многочисленные лежбища каспийского эндемика - каспийских тюлений, как эти обитатели арктических морей попали и прижились в этом жарком краю ни попаданцы, ни аборигены не знали.
   Затратив двое суток, из них большую часть на лавирование между островами и мелями архипелага, флотилия подошла к бухте, в которой и находилось Кабаклыкское пристанища, а на берегу выросли строения городка Кабаклы. Гарнизон и жители городка встретили не званных гостей не приветливо. На мостках пристани выстроились в первой линии группы одоспешенных копейщиков, из-за их спин, в подходящие корабли густо полетели стрелы, это находящиеся во второй линии лучники поприветствовали подходящих 'кызылбашей', отправив им приветствие в виде роя стрел. Видимо до наиба Кабаклы Эренг-хана дошли слухи об 'персидской' флотилии бесчинствующей на побережье Мангышлака и получив сообщение от рыбаков о появлении у Колпинных островов неизвестных кораблей, явно ширванской постройки, идущих курсом на вверенный его попечению город и порт, решил принять меры, которые и вылились в 'очень горячею и радушную' встречу приближающихся 'персов'. Корабли отвернули и отошли подальше от негостеприимного берега, легли в дрейф, выбросив плавучие якоря. По схеме, дрон в воздух, роль ушкуя и его команды, в этот раз выполнял одна 'багала' и её экипаж, доразведка. И сюрприз, в лице более трех сотен всадников туркмен, прячущихся на правом фланге, за дувалами близ стоящих от пристани домов. 'Птичка' пролетела дальше и из окрестностей городка, её камера передала на экран пульта картинку мирно раскинувшегося, на расстоянии трех с половиной километров от окраины Кабаклы, у небольшого озерка, скорее даже прудика, так как русло бегущего ручейка перегораживая явно рукотворная плотина, юрты и кибитки родового кочевья туркмен. Не далеко от них паслись их табуны коней, отары овец, стадо верблюдов и гурт коров. Левее их, ближе к левой окраине городка, если смотреть от моря, ходили верблюды еще одного большого, на вид более трехста голов стада, стояли шатры их пастухов, это видимо и есть транспортное средства искомого каравана под охраной караванщиков-погонщиков, а юрты с кибитками родовое стойбище прячущихся за дувалами всадников, пришли к решению 'витязи', наблюдающие картинки на экране пульта. На улицах городка, в глинобитной теснине между параллельными рядами двух дувалов толпились кучки плохо вооруженных и практически бездоспешных людей, в количестве примерно не более четырех-пяти сотен, видимо городское ополчение, решили Батов, с Лазаревым и Ушаковым. Смазка для мечей десантников, ибо что может противопоставить плохо обученный, вооруженный, почти безбронный горожанин, лавочник, тот же ремесленник или мелкий торговец или матрос торгового корабля, прекрасно обученному, хорошо вооруженному отличным оружием, в том числе огнестрельным, одетому в крепкие латы воину. Ничего, так чуток задержать его в пути и все. А дрон продолжал передавать картину, около самого большого караван-сарая и на его дворе стояли, ходили и сидели сотни две-две с половиной хорошо вооруженных и одоспешенных воинов, а это видимо купцы и охрана каравана, а значить и сам груз находится в этом караване-сарае, решило руководства набега. На самой пристани выстроились рядами сотня копейщиков и чуть более полусотни лучников. Более вооруженных людей на улице камеры дрона не заметили, если и есть то в зданиях, а много их в этих домишках быть не может по определению.
  Около пристаней судов не было. Все суда, представляющие обычную для Мангышлака сборную 'солянку', порядка полутора десятков, сбились в кучу в правой стороне бухты, перекрыв собой весь береговой пляж, спускавшийся в этом месте к морю. И видимо экипажей на них не было, может по паре вахтенных имелось на одну 'лоханку', которые попрятались. А остальные члены команд, во главе с капитанами, наверное стояли сейчас в толпе с городскими ополченцами. Повинуясь команде, видимо кого то из командиров, из глинобитных городских 'ущелий' повалили группки ополченцев, сбивающихся в толпоподобные ряды вдоль береговой черты. С левого фланга, прикрывая караван-сарай с грузом пряностей, выстроились пара ровных шеренг, которые образовали подавляющее большинство охранников и купеческих слуг, покинувших охраняемый объект, на охране которого остались единицы, видимо сами купцы и их приближенные слуги. Ну что же все что могли увидели, пора действовать. Благо противник сам подставился, а 'единороги' опять все перетащены на один борт и заряжены картечью. Команда БПЛА на посадку, его посадка, с большим трудом, на специально уложенный на корме деревянный помост, и общая атака.
  Прикрывшись щитами, от усилившегося ливня стрел, падающих на суда из голубой выси, шхуны повторно подошли к причалам на сто метров и выстроившись в колону, отдав якоря, открыли стрельбу, трех орудийными с каждого корабля, залпами. Хватило пары перезарядок орудий, что бы скосить передние ряды, в том числе воинов городского гарнизона и охранников каравана и основательно проредить толпу ополченцев, которые бросились под защиту стен домов и дувалов города, основательно потоптав друг друга в тесноте городских улочек. Гребная мелочь, спущенная с 'багал', споро доставила на мостки пристаней морских пехотинцев, севших в эти 'душегубки' с ширванских судов. Только десантники успели вступить на берег, пробежав по мостикам и отдалится от береговой линии не более чем на десяток метров, как на них с правого фланга начал накатываться визжащий вал из конских и человеческих туш и тел. После битвы 'витязи' узнали, что это родовой вождь игдыров, входивших в туркменское племя чавдур или по иному човдур, Эши-бек, без приказа наиба Кабаклы Эренг-хан, бросил подчинены ему родовых сарбазов в конную атаку на высадившихся пехотинцев врага. Итог этой не продуманной атаки закономерен, картечные залпы, поверх залегших морпехов, сперва затормозили, а потом и совсем остановили перед валом теперь уже мертвых человеческих тел и конских туш, завывающую конную лаву туркменских воинов. Остатки еще не опомнившихся и не сбросивших боевое безумие воинов- игдыров, добили из пищалей, мушкетов и ружей морпехи и высадившиеся к ним со шхун на помощь стрельцы или как их воспринял противник 'кызырбашких латников'.
   После чего уже стало и почти нечего описывать. Ибо начался обыкновенный грабеж захваченного населенного пункта. Редкие очаги сопротивления, у караван-сарая со специями и в самом здании, у дома наиба города, в домах тройки городских купцов и у дома городского судьи-кази, в кочевье игдыров и около их табунов, отар, стада и гурта, у верблюжьего стада и в стане караванщиков-погонщиков, давились быстро и без сантиментов, с расстояния расстреливали из огнестрелов сопротивляющихся и брали уцелевших в сабли, вырезая их в боевом запале без всякой жалости. Потеряв с десяток раненных и четверых убитых, через два часа порт со стоящими в нем судами, город, обе стоянки кочевников с их животными были захвачены. Добыча стояла того что бы идти за ней, кроме шестьсот двадцати тюков-мешков с пряностями, взяли находившиеся в этом же караване тридцать шесть тюков с китайским чаем, на судах, в портовых и городских складах забрали большое количество различных редких, дорогих тканей -зендени-шелка разных сортов, изорбафы, кисеи индийские, бархат черный и красный, камки золотные, парчи белые, киндяки арабские и простые хлопчатобумажные ткани хорезмского и бухарского производства. За 'зипуны' пошла и посуда из превосходного китайского фарфора, чеканные блюда, чаши, пиалы и кувшины из серебра и меди производства хорезмских, индийских, персидских мастеров и простая керамическая глиняная посуда их Туркестана и Персии и деревянные плошки и чашки- 'шепьё' из Руси.
  Хотя и раненный но вполне пригодный к беседе достался 'персам' и Эренг-хан, который не запираясь сразу передал обе казны, городскую и личную победителям, подсказал где, у кого и сколько можно еще взять монет. И монеты взяли. Заодно забрали и из гаремов горожан и самого наиба, оставив ему правда за хорошее поведение парочку особо любимых наложниц, молодых и симпатичных жен и наложниц, присовокупив к ним большинство молодых женщин и девушек из города. Собрали из домов и домовых складов ковры, заодно не побрезговав и иным имуществом горожан. У игдыров забрали табуны их аргамаков, которые собрав в один табун примерно в три сотни голов, сразу же погнали полусотней стрельцов в Кетык, присовокупив к конькам и симпатичных вдовушек и девушек, передав им на временное попечительство их малолетних родичей общим числом в шестнадцать десятков, налог 'кровью' брался с побежденных неукоснительно. Загрузив под завязку взятыми в городе трофеями и свои и захваченные в порту купеческие суда и прихваченные по необходимости 'посудины' рыбаков, посадив на них в качестве экипажа мужиков из числа освобожденных русских рабов к количестве сорока мужчин и пятидесяти пяти женщин, флотилия на четвертый день после налета вышла к Кетыку, бросив на берегу всю живность, кроме текинцев, захваченную в рейде. Через два дня не спешного хода, как обожравшиеся коты, корабли вошли в Тупкараганскую бухту, из которой в это время как раз выходил очередной караван малых судов, загруженных захваченной добычей.
  ***
   И еще долго до самого 28 августа, вывозили уральцы в свой анклав собранные трофеи. А 'зипуны' были огромны, кроме упомянутых аргамаков и полона, освободили из рабства порядка пяти сотен православных душ и не менее четырех сотен другого вероисповедания. На суда загружались тюки-штуки с различными редкими, изысканными, дорогостоящими тканями -зендени-шелка разных сортов и шелка-сырца, изорбафы, кисеи индийской, бархата черного и червчатого-красного, миткали объяренной киндякой, камки золотной, парчи белой, синей, зеленой, красной, арабские, дараги кашанские вместе с кушаками золотыми и простыми кушаками бумажными. И штуки простой хлопчатобумажной материи производства среднеазиатских мастеров. Тюки кожи бабровые, барсовые и сафьяны красные и белые. Рулоны дорогих восточных ковров, туркменской, таджикской, персидской, ширванской, индийской и даже арабской выделки. Большие свертки с дорогими шитыми индийскими шатрами, кожаные сундуки с позолоченными шлемами и саблями, полными наборами лучного снаряда, так называемые 'саадаки', с позолоченным лубьем или налучьем и редкими дорогими мешхедскими луками, а так же отдельные отличной персидской и индуской выделки луки золотые. Щиты, оправленные золотом с каменьями же, сабли булатные и дамасские всячески разукрашенные. Шкатулки с драгоценными камнями - лалы, яхонты, изумруды, лалово каменье бодокшаново- бадахшанские рубины и фенихвны лазоревые- ляпис-лазури и сундучки с золотыми украшениями изукрашенными этими каменьями индийской и персидской работы. Дорогая посуда - из превосходного китайского фарфора и нефрита, а так же фигурки людей и зверей их этих материалов, менее дорогая, но тоже хорошая китайская посуда из фаянса и лакированного дерева, чеканные, украшенные драгоценными и полудрагоценными камнями блюда, чаши, пиалы, кубки и кувшины из золота, серебра и меди производства хорезмских, индийских, персидских мастеров, позолоченные чаши, кувшины и другая посуда этих же мастеров и простая керамическая глиняная посуда их Туркестана и Персии. Мешочки с различными красками, для различных нужд из Индии и Персии. И отдельные дорогие редкие вещи, упакованные во все возможные кожные и деревянные сундуки, сундучки, шкатулки и футляры- рога индриковые, тулунбасы золоченые с каменьями и простые медные (тулунбасы - род музыкальных военных инструментов на манер литавр или барабанов). Забили с полтора десятка суденышек мешками с 'сарацинским зерном'-рисом. И на последов с пяток клеток с редкими для России животными, как говорящие попугаи и черные обезьяны. Заодно загрузили в трюмы и реэкспортировали на территорию России московский и европейский товар- кожи и разные принадлежности конской упряжь, юфти кож красные, черные, зеленые и лазоревые, всякого рода деревянная посуда, так называемое 'щепье', немного моржовой кости, меха- соболя, лисицы черные или чернобурые, горностаевые, шубы бельи. Оружие - панцыри, сабли московские и тверские, стрельная стружа, стрелы, железцы стрельные, пищали, и огненное зелье к ним. Слитки железа, меди, олова, ящики с гвоздями, в том числе и с 'подбойное гвоздье', скобами, топорами и полотном пил. Шкатулка с двадцатью небольшими разными зеркалами разных рук и пара зеркал больших, футляры из бересты с пуговицами, иголками, булавками. Штуки различного, в том числе и отличного дорого западноевропейские сукна и атласы. Мешки и лари с ржаной мукой, мешки с рожью, пшеницей и пшеном, бочонки с салом, медом и круги воска. Семнадцать клеток с дорогими птицами - соколы, кречеты и чеглики ценою от 20 до 200 рублей серебром за каждую. И наконец редкие вещи, как пара здоровых напольных часов и даже одни условно карманные часы, не большой орган и тройка цимбал (цимбала - струнный ударный музыкальный инструмент, который представляет собой трапециевидную деку с натянутыми струнами). Кроме того набрали огромное количества иного груза, в виде кошм, войлока, как новых, так и б\у, не побрезговали и одеждой, обувью, обыденной посудой, мебелью и так далее, так же бывших в употреблении. А напоследок прихватили и ясырь литовский, польский, ногайско-крымский мужской и женской в количестве семьсот восемьдесят шесть голов.
  ***
   А пока загружали трофеи и потом ожидали возвращения порожних транспортов развлекались охотой на джейранов, муфлонов, сайгаков, зайцев, лисиц, волков. Отлавливали в зарослях тугаи и камыша бархатных котов, котов манулов. Ездили на острова пострелять по казаркам ныркам, лысухам, кряквам, гусям. Выходили в море порыбачить, брали все от ерша, окуня, бычка, до лосося, белорыбицы, осетра, белого амура. Не брезговали и сельдью - черноспинкой, сазаном, судаком, жерехом. В общем развлекались как могли, что бы скоротать время до отбытия в Петроград.
  А Брусилов на одной шхуне имея на борту полусотню морпехов и прихватив с собой один из ушкуев Лазарева, ушел вдоль Туркестанского берега на юг, для проверки неожиданно полученной информации. Из экспедиции он вернулся к Кетык без потерь, 27 августа, почти к отходу последнего каравана на Яик.
  ***
   28 августа с утра ушкуйники покинули Тупкараганскую бухту и через трое суток передовые суда уже были в Петрограде. И 1 сентября приступили к разбору и оценки привезенных трофеев. В Первом Туркестанском походе были освобождены из рабства 231 русских мужика и 311 баб с девками. С ними заодно вывезли 312 мучин и 114 женщин бывшими рабами на Мангышлаки из других стран. Перехватили в гаванях проданный русскими купцами ясырь литовский, польский, ногайско-крымский к количестве 424 мужиков и 362 женщин. Сами нахватали полона 102 души мужского пола, в основном туркмены табунщики и 2568 женских душ. Всех людей как и по итогам Персидского рейда, оставили у себя в анклаве, разогнав по медвежьим углам, а баб и девок из ясыра и полона раздали одиноким мужикам переселенцам, чем резко прибавили работы и так немногочисленным пока попам, приходилось венчать конвейерным способом по несколько пар за раз. Повезло захватить более тысячи девятиста взрослых голов протоахалтекинцев. Показали аргамаков Швидко и тот пояснил, что 'витязи' привезли текинцев или вернее их предков, двух подвидов. Первого легкого подвида насчитали более тысячи шестиста голов, а более тяжелого подвида свыше трех сотен. Добыто сорок три тысяч золотых дирхем и сто семьдесят тысяч серебряных таньги. Кроме того, привезли золото, серебро в слитках, драгоценные камни россыпью, а так же в ювелирных изделиях и посуде. Затроферили огромное количество знаменитых туркменских ковров, а также таджикские, хоросанские, индийские, персидские и арабские ковры, как новых, так и бывших ранее в употреблении. Заодно привезли и большое число кусков и свертков обыкновенных кошм и войлока. Выгрузили горы тюков и штук разнообразного зендень-шелка и шелка-сырца, различного хлопкового и льняного полотна, всякие виды европейского сукна, многочисленные сорта парчи и атласа. Большое количества различного русского меха, меда, воска, выделенной кожи, высококачественные кожаных сапог, седел и других шорных изделий конской упряжи. Огромную кучу мешков с дорогушими пряностями. А так же дорогое и качественное оружие и доспехи. Этих товаров вывезли на двести сорок три тысячи золотых дирхем.
   Оценили и разделили дуван в соответствии с принятыми клубом принципами, ни кто из участников не остался не доволен переданной ему суммой, по четверти доли досталось даже матросам транспортов, вывозящих добычу в Петроград. Табуны аргамаков передали в ведение Швидко, отвечающего за выращивание и воспроизводство лошадей. К нему же ушли и все захваченные туркмены табунщики с семьями и часть вызволенных русских пленников, научившихся за время пребывания на Мангышлаке обращению и ухаживанию за аргамаками. И за лошадками присмотрят, а за одно и за невольниками, как бы не сбежали или не попортили бы коников. Потери понесли чувствительные, только убито было двадцать три стрельца, да ранено тридцать шесть, но опять слава Пирогову и его помощницам и помощникам, потихоньку к весне следующего года все вернулись в строй.
  Дополнительное вливание туркестанской добычи в хозяйственную деятельность анклава дало еще больший толчок к усилению деловой активности его жителей. Что вместе с золотом и серебром от Персидского рейда надолго обеспечило жизнедеятельность Уральского воеводства.
  Русский анклав 'витязей'. Июнь-декабрь по новому стилю 1554 года от РХ.
   Караваны, посланники и экспедиции разъехались, кого направили в походы и рейды, по уходили. Оставшиеся на 'хозяйстве' Полухин, Воротынский и Курков со товарищами, присматривали за промышленностью, сельским хозяйством, охраной и обороной границ. Решали возникающие по ходу деятельности оперативные задачи. И первой из них оказалась организация строительства сухопутной дороги между Петроградом и Орском по правому берегу Урала, с её продолжением в дальнейшем до Камы, до устья Белой и в другую сторону, до дельты Урала, через угольный разрез и Самарско- Чаганайский переволок. Благо пленных ногаев, после зимнего похода в низовье Яика, для копки и перемещения грунта было достаточно. Если не хватить то можно и разбитых башкир привлечь, их верховный вождь-шаман нового племени Аорсы - Абель, уже согласился на предварительных переговорах с Черным на выделения своих новых соплеменников на строительные работы. Все подготовительные работы уже были выполнены, трасса привязана к местности, осталось только начать работы. Что и было начато 3 июня 1554 года. Работы только первой очереди, от Петрограда до Орска, и от Петрограда до угольного разреза и Самарско-Чаганайского волока затянулись на три года. Ведь строили не тяп-ляп, а с учетом местных и временных возможностей, взяли за основу методы проведения дорог римлянами. А это много земляных работ - копка, перевозка грунтов различного вида, их укладка и утрамбовка в полотне дороги и это все не на одной сотне километров. Плюс строительство многочисленных каменных мостов, через разные мелкие ручьи и речушки.
   Второй задачей выступило распределения прибывших с Подопригорой переселенцев с Малороссии в количестве девяносто девяти семей или порядка семиста - восьмиста человек. Решили не создавать из них отдельные села, а расселить их большую часть в старые деревни по одной - три семьи, для укрепления позиций русских переселенцев среди населения деревень, пока в большинстве своём состоящих из бывших ливонских сервов.
   Третья по счету задача возведения пары, пока фортов, с перспективой переделать их в боярские остроги, для прикрытия Самарско-Чаганайского волока от враждебных набегов и обустройство самого волока. Насыпь и утрамбовка пары параллельных не высоких насыпей по всему пути волока, укладка на них деревянных пропитанных угольным дегтем шпал и чугунных рельс. Установка на рейсы чугунных тележек для перевозки судов. Обустройство мест спуска-подъема судов из воды. Это дело поручили Подопригоре с его пятнадцатью десятками личных боевых холопов и нанятыми шестью десятками запорожских казаков. Для усиления прапорщику передали стандартную трех фунтовую конную артбатарею. С ним же отправились два десятка семей переселенцев прибывших с прапорщиком, тут то и пригодились пригнанные им три сотни волов. Большую часть, которых раздали уже работающим на земле крестьянам, но и людей Подопригоры не забыли, выделив и им четыре десятка животных.
  После всех этих строительных начинаний опять появились первые признаки надвигающегося кадрового 'голода', отпустившего было анклав после его побед над бием Юсуфом. Но не смотря на все затруднения, до снега Подопригора возвел у Самарского конца волока форт, у Чаганского конца пока ограничился парой редутов, из плетенных, из все того же вездесушного тальника, пары заборов с заполненным грунтов межзаборным пространством. Кроме малороссов, для строительных работ передали порядка тысячи человек из пленных ногаев, две сотни башкир племени Аорсы, часть холопов из литовского и польского ясыря, купленных купцами для уральских бояр. А после возвращения каравана из Ямма-на-Желчи с ливонским полоном, дополнительно направили для жительства в вотчину боярина Подопригора еще сотню семей сервов. К концу августа с помощью Белоруса- 'Петушка' и человеческих рук с лопатами, кирками и тачками насыпали и утрамбовали пару параллельных невысоких, но широких насыпей, где надо стесали поверхность, где надо наоборот насыпали более высокую насыпь. На одной из насыпей успели уложить шпалы и смонтировать на них чугунные рельсы, уходящие на обоих концах пути в воду, для чего люди и техника поработали и на обоих береговых сходах - выходах судов в воду. Так же выровняв их, сделав более пологими и укрепили, утрамбовав и обложив камнем, как сами спуски, так и прилегающие к ним участки берегов. И уже 1сентября по этой нитке волока прошли первые чугунные тележки на конной тяге, перевозящие суда осеннего каравана из Московии. А до снега успели не только закончить вторую нитку волока, но и возвести тройку выше описанных укреплений, в форте выстроить казармы, конюшни, склады. Слепили мазанки-времянки в пяти вновь заложенных деревнях. В которых, малороссы сразу же приступили к распахиванию небольших участков целины под будущие огороды. Благо и волами с плугами и иным сельхозинвентарем их в избытки снабдил новый боярин. Соответственно пограндозоры ушли с Общего Сырта на юг, за черту Самарского переволока, сразу, как только на переволок пришел Подопригора со своими людьми.
  ***
   Хотя и справлялись своими силами со всеми делами, но нехватка рабочей силы, временно отступившая, в связи с началом большого дорожного строительства опять заявила о себе во весь голос. Вот и пришлось собраться опять оставшимся в Петрограде попаданцам и думу думать, где взять людей, как для работы, так и для воинской службы. Ибо разрастающая территория анклава требовала все больше и больше воинов для защиты своих границ. И если для войск был практически один источник комплектования подразделений - Россия, то с работниками можно было и подумать и поискать альтернативные источники привлечения людей в анклав. В конце-то концов, в 16 веке ни кто не отменял рабство, и они сами активно пользовались подневольным трудом, правда, не сильно активно используя все права синьора-хозяина по отношению к рабу-холопу. Но даже такую категорию в округе взять было негде. А специально ссориться со степью, эта степная 'овчинка' не будет стоит тех средств и трудов, что могли бы быть затрачены на её приобретения. Пока единственный источник пополнения рабочей силы была Ливонии, но и то 'витязи' активно прошлись по всем пограничным восточным землям и в ближайшее время набрать достаточного полона там негде. Выход нашелся, как почти всегда при сборе общего собрания попаданцев. Выступивший Шопенков Константин Викторович, как то отошедший от активной деятельности в клубе и поселившейся у себя в остроге, занявшись выведением новой породы служебных собак и разведением уже имеющихся у него, предложил просто купить людей хотя бы в той же Персии, и продолжил развивать свою мысль:
  - Благо Персия ведет почти непрерывные войны то с османами, то с Шейбонитами из Бухары и Хорезма, то с Моголами из Индии, и ясырь у них постоянно имеется. Вот и сделать шаху приятно, освободить его от ненужных ему ртов, которые нужно кормить, на нужное каждому правителю золото и серебро, ведь для войны, как известно нужны три вещи, золото, золото и ещё раз золото. А войн у нынешнего шаха Тахмасиба I хватает, так что наши монеты придутся как нельзя кстати. Не нужно и Кавказ забывать, черкесы с чеченами и другие горцы всегда воевали друг с другом или на соседей нападали. А что в нищей сакли взять, только самого хозяина с семьей на продажу. Не зря через Кафу с Кавказа идет самый большой поток рабов. Так и мы можем маленький ручеек от потока отвести и к нам перенаправить. Или в той же Европе. В которой, согласно историческим книгам, которые я пристрастился почитывать после выхода на пенсию, то же не все благоприятно. В той же Германии или как она сейчас называется Священно Римская империя германской нации, совсем недавно отгремели страшные религиозные войны, и хоть основные сражения закончились, рецидивы систематически вспыхивают. Каждая из сторон и католики, и протестанты не только убивают друг друга, но и захватывают в плен, а в последнее время эта деятельность особенно активизировалось, людей могут похитить по дороге или разгромить деревушку для сбора ясыря. Полон сбывают в северных портовых городах ганзейского союза и католики и протестанты. Кроме того есть возможность купить крепостных сервов у баронов или других фонов- сеньоров. Особенно этим отличаются фоны в Шлезвиг-Гольштинии, Померании и Мекленбурге, продадут крепостных без земли на вывод и даже не поинтересуются для чего. Да и в других германских землях тоже больших проблем не будет. То же самое в соседней Дании, там, в Фольстере и Зеландии крепостных тоже как скот по головам на вывоз продают с удовольствием местные барончики. Главное серебром заплати, и извольте, получит проданный товар. Так что продадут не задорого. В Англии то же весело, хоть крепостных нет, все виланы еще в прошлом веке выкупились, так другая напасть- огораживание. А это, масса виланов остается без земли и хош не хош идет бродить в поисках пропитания и работы. А короли местные это дело пресекают, и строго, вплоть до виселицы, не смотря на пол, возраст. Могут и малолетнего пацана и старуху на одной виселице вздернут. Вот и предлагаю оказать 'братскую помощь', если не ошибаюсь сейчас у них правит Машка Первая из Тюдоров, забрать у неё лишних людей, а уж работу мы им найдем. Да и во Франции не все спокойно, гугеноты с католиками ни как ужиться не могут. На этот год вроде поутихло у них, а так кто же знает что так взаправду. Полыхнуть у них должно где-то в семидесятых годах этого столетия. Но думаю и сейчас католики гугенотов потихоньку щемят, иначе бы с чего у них война то нарисовалась бы. Были предпосылки, и идут они сейчас, копятся. Вот и здесь поможем местному корою Генриху по счету второму, заберем и у него ненужных гугенотов. Но с ними ухо нужно держать востро, в православия не перейдут однозначно, язык и быт менять, тоже откажутся. Если привозит, то сразу, куда нибудь в степь, подальше загонять на место жительство. Пусть с казахами, киргизами и прочими басмачами разбираются в вопросах веры. В Испании и прочие Италии с Португалиями нам и соваться пока не надо, дай бог, что предложил отработать. Кстати можно и поближе посмотреть, в той же Польше или Литве, там тоже крестьян закрепостили, и торгуют. Местная шляхта ради золота, для понтов и гонора с радостью продадут хлопов. За не нужное им быдло, серебреные монетки получать с удовольствием, и то же не задорого отдадут. Талера за два молодую красивую девку продают, мужики по одному идут, бабы по полталера, а детишек за талер десяток в телегу напихают. Про стариков уже и не говорю, так отдадут, только забери, что бы не то как бы не кормить, про то, что кормить и не думают, а мешается хлопское старичье, когда рядом воздухом дышат, оскорбляют своим видом 'тонкую, ранимую душу' пана. А уж если помирать с голодухи вознамерятся, так и вообще, где бы подальше. Остальное быдло смотрит и негативно реагирует на это, могут и пану настроение испортить.
  -Откуда такие сведения Константинович? - спросил председательствующий Полухин.- Ну по правителем и прочим датам, допустим помнишь. А вот по конкретике, где, кого и за сколько продают, откуда знаешь?
  -Насчет нынешних раскладов. Есть у меня в вотчине бывший купчик из Померании, вот от него и мои такие точные познания по Германии и другим Европам.
  На этом и закончилась дискуссия об источниках привлечения в анклав рабочей силы. Решили отправить торговые экспедиции и в Персию с Кавказом, и в Европу с Польшей и Литвой. Предварительно переговорив и подсобрав информацию о товаре и ценах на него у купцов.
  ***
   Вернулся из экспедиции, с полностью перешедшего под управление анклава Общего Сырта, Молот. Найдено в ходе геологического обследования холмов было много хорошего и нужного, но особенно важным было на настоящий момент обнаружение залежей селитры у подошвы Общего Сырта и на реке Ае, добычу которой можно было развернуть в промышленном масштабе уже через месяц. Теперь если какие неурядицы с Персией, для пороха имеется собственная селитра.
   Приход судов с персидской добычей добавил еще забот руководству анклава, и главная, из них, куда перевезти полоненных персидских мастеров и их семьи. Да и складирования, разбор, сортировка и оценка дувана то же не легкое и не быстрое занятие. Это и знающих не трепливых людей найти, или провести с ними очень впечатляющую разъяснительную беседу, что бы держали язык за зубами, это и найти подходящие по размеру помещения и обеспечить в них необходимые условия хранения. И при этом не забывать о подготовке 'путешествия' на Мангышлак. Перемыть и не по одному разу 'путешественников', всех обеспечить едой, питьём. Подобрать им, из персидских трофеев, необходимую одежду, доспехи, оружия, в нужном количестве. Организовать, при необходимости, ремонт всех пришедших судов, а уходящих к туркестанскому берегу в первую очередь. Снабдить экспедицию боезапасом и другими нужными припасами.
   Не успели принять 'иранцев', как 30 июля вернулись из похода 'астраханцы'. Приведя в качестве дувана чуток скота, в том числе и лошадей с верблюдами. С этой добычей было полегче, отправили по проторенной тропинке в свои деревни и кочевья. Да и самих 'путешественников' не надо ни куда отправлять повторно и готовить им припасы. Отдохнули после похода, повеселились и снова служить. Тем более войск не хватает, если бы в декабре прошлого и в январе этого года не утихомирили окрестных степняков, то туговато бы пришлось бы уезду этим летом. А так пристально только на восток и северо-восток смотреть надо, а за остальными направлениями на границе только пограндозоры да агентура у степняков присматривать.
  ***
   В основном промышленные здания были построены, боярские остроги и стены городов, поселков и слобод тоже возведены. Правда работы по улучшению, на них продолжаются, нет предела совершенству. Но строительный бум не прекратился, просто он сместился в сферу личного строительства. Для всех 'витязей' выделили места под строительства личного дома в Петрограде, и на всех из них развернулось строительство. Вот тут-то каждый и измышлялся, кто, как хотел на свой вкус. Даже отопление и то не у всех было одинаковое. Кто предпочел простые печи или западные камины почти в каждой комнате, кто эти же печи строил с внутристеновой разветвлённой системой дымоходных каналов, обогревая комнаты за счет теплых стен, кто эти же каналы устраивал в полу, этакий вариант средневековых теплых полов, кто предпочел классическое, для времени 'витязей', водно-паровое отопление. Благо радиаторы и трубы из чугуна начали отливать не плохие, отвечающие будущим ГОСТам. Что уж тут говорить про архитектурные стили, в которых спроектировали и строились дома. От буйного баррока, романского стиля с готикой, строгого классицизма с его имперским ампиром, экле́ктика, до рационализма и минимализма. Единственное ограничение было при строительстве домов на центральной площади города, около клубного дворца, что бы вид домов не нарушал общего видового ансамбля площади. Благо дефицита в разнообразных строительных материалах не было, а среди русских переселенцев неожиданно нашлись, при возведении Собора Святого Петра в Петрограде, и прекрасные скульпторы, и почти гениальные художники по фрескам и мозаикам. И эти мастера, и их помощники не единой минуты не оставались без работы, правда и платили им в соответствии с их талантами и востребованностью спроса на их искусство.
  Не забыли и крестьян, которым в отличие от ремесленников и рабочих, сначала строили мазанки времянки. Для них начали возводить под единой крышей капитальные дома и дворовые хозяйственные постройки из дерева с обязательной обкладкой стен снаружи кирпичом или камнем. Для чего выделили и строительный материал от камня для фундамента с подвалом, до черепичной плитки для общей крыши. Не забыли и про специалистов. Создали в апреле смешанные бригады плотников-каменщиков, которые к концу лета так навострились строить однотипные, по одному плану крестьянские подворья, что возводили их под 'ключ' с обкладкой кирпичом с камнем наружных стен, возведением печей отопления, настилом полом и иных внутри подворных работ в течение полутора-двух недель, заходи и живи. Всех обеспечить за этот год подобным жильем не успели, строительство растянулось на целых четыре года. Сначала возводили этакие хоромины старостам деревень, потом ополченцам, а там и до остальных жителей деревень очередь дошла.
  ***
   1 сентября прибыли последние суда с добычей Первого Туркестанского похода, только успели разгрузить корабли и отогнать их от пристаней вверх по Сакмаре, для отстоя подальше от чужих глаз, как 5 сентября дозорные заметили поднимающиеся по Уралу первые суденышки осеннего каравана из центральной России. Традиционно свои товары привезли лично сами купцы, входящие в 'Московскую-Туркестанскую торговую компанию', не доверив эту поездку своим приказчикам. Привезли много олова в слитках, штуки разнообразного, в основном зеленых тонов сукна, но хватали и синено, и красного и серого и других цветов и оттенков. С сукном шло и льняное полотно, как простое не отбеленное, так и отбеленное, тонкой выделки и крашеные холстины. Привезли опять и кур со свиньями, которых пока в анклаве все еще было не достаточно. Десятка три судов были закружены зерном и крупами. И опять на каждом судне присутствовали массы переселенцев, как добровольных, так и купленных холопов и полонянников. Всего население анклава сразу увеличилось свыше, чем на восемь с половиной тысяч человек. Неожиданно обнаружился ещё один источник пополнения населения анклава. Ермил Карпин привез более тысячи человек ясыра обоего пола из представителей угро-финских племен Карелии и Заладожья. Не дорогие финские рабы шли порядка 3-5 копеек за голову, а уральских боярам достались на две копейки подороже. В обратный путь суда загрузили в основном товарами промышленности анклава, с охотой брали металлические изделия: метизы, топоры, пилы, косы, бороны, плуги, все изделия не уступали, а иногда и превосходит качеством московские или европейские товары. А учитывая, что товары передавались на реализацию намного дешевле, чем у конкурентов, то и охота купцов в получении этого товара хорошо объяснялась. Дешевизна достигалась, тем, что каждый гвоздь, каждый зуб бороны, каждый топор или пилу не отковывали в ручную, а либо штамповали, либо отливали, либо отковывали гидромолотом, везде, где появлялась возможность, использовали механизмы, все это вместе, плюс изменение организации труда, разделения его на отдельные операции, и другие изменения и новшество, давало резкое уменьшения себестоимости продукции. Не отказывались торговцы и от простых слитков меди, железа и стали. А за листы оконного стекла, зеркала различных размеров, от маленьких ручных, до больших ростовых, шли, чуть ли не драки.
  Механики выполнили своё обещания и создали, собрали, размножили шлифовальные и гранильные станки. Заодно разработали технологию машинной огранки, и шлифовки оптического стекла и запустили её в производство, предложив на продажу ограниченную партию подзорных труб.
  От стеклянной посуды, как простой из прозрачного стекла, так и более изысканной и из разноцветного, тоже не отказывались, брали с удовольствием. Заодно забрали и первые 'выкидыши' ростков фарфоровой и фаянсовой промышленности попаданцев, но это по сравнению с китайскими изделиями и на взгляд самих реконструкторов, а местные аборигены очень хорошо приняли эту посуду и с удовольствием забрали её.
  Кипы бумаги, уже успевшей завоевать место на рынке, шли влет. Новинки мясорубки, керосиновые лампы, конные жатки, косилки, грабли, механические молотилки и веялки брали осторожно, ибо товар новый и рынок не изучен до конца. Но брали, сбыт небольшой партии всегда будет.
  Не забыли и илецкую соль, оставшуюся от весеннего каравана и привезенную первым осенним караваном 9 сентября в Петроград.
  Остальное место на кораблях забили частью персидских и туркестанских добычей, под видом перекупленных у прибывших с восхода и полдня караванов товаров, ибо не все трофеи вошли в и так загруженные по самые не могу лодьи, насады, паузки, ушкуи и дощаники.
  ***
   Пока приказчики разгружали и загружали суда на пристанях Петербурга и Орска, сами купцы собрались на очередное собрания пайщиков 'Московской-Туркестанской торговой компании' и клиентов 'Русско-Азиатского коммерческого банка'. В ходе собрания заслушали отчет по итогам, распределили прибыль, произвели сверки своих записей в торговых книгах, осуществили взаиморасчеты друг с другом и с 'витязями'. Благо банковская система хоть со скрипом, но заработала, хотя бы в той же системы безналичных расчетов и кредитования. Не перевозя мешки серебра и сундуки золота, зачислили на свои счета причитающиеся суммы, перевели на другие счета партнеров свои задолженности, получили на свои счета со счетов своих должников расчеты по долгам. Все быстро, понятно, не нужно таскать тяжести при расчетах. А когда вручили чековые книжки и объяснили, как ими пользоваться, взяв у клиентов образцы их подписей, в количестве равном имеющимся в настоящее время филиалов банка, то негоцианты встретили это известие хоть и сдержано но с явным удовольствием. Это ж какое опять облегчение расчетов. Теперь как бы объяснить другим купцам, что за красивый, разноцветный небольшой листок бумаги они предлагают им за купленный товар. Вместе с чековыми книжками раздали и акции по паям 'Московской-Туркестанской торговой компании'. Занеся акции-паи и их владельцев в красиво оформленную книгу реестра пайщиков 'Московской-Туркестанской торговой компании'. Часть денег за проданную соль тут же перевели на банковский счет 'Московской соляной компании', а с него на личный счет Алексея Адашева.
  ***
   Со всеми делами управились за рекордный срок и уже 21 сентября, передовые суда головы длиннющей змеи каравана, начали, сплавляться вниз по Уралу до Чагана. А там, на волок и по новым ниткам рельс на чугунных тележках в Самару и далее до конечного пункта назначения.
  ***
   Уже давно 'витязи' хотели освободиться от сукнозависимости, тем более, что при огромнейших источниках шерсти, попаданцы были вынуждены закупать сукно большими объемами, что бы одеть армию и населения анклава. Не то, что бы шерсть не использовали совсем. Из неё валяли валенки, различный войлок, продавали в небольшом объеме купцам. Даже грязная вода от мойки шерсти и та шла в дело, из неё выпаривали и очищали поташ, идущей как в промышленность, в том числе и стекольную, так и продавали торговцам в чистом виде. Но наладить выпуск сукна самим пока руки не доходили. Но в этом году 'руки дошли', 6 сентября в пригородной слободе Петрограда, открылась первая суконная мануфактура и выдала первые метры уральского сукна. Если смотреть правде в глаза, пока изделие мануфактуры не годилось и в подметки ипским и прочив западноевропейским сукнам, и сама ткань толще, и нити не так плотно лежат как хотелось бы, и узелков не затянутых многовато видно, но лиха беда начало. Потихоньку отработают технологию, отладят, и пойдет сукно не хуже бельгийского и французского. Тем более что контрабандный вывоз тонкорунных овец из Испании заказан и к следующему году товар должен быть привезен на Урал. Пробовали, получит тонкоруннок на Западном Кавказе, но после расспросов купцов, от этой затеи отказались, хоть и ближе, а дороже выйдет. Из-за постоянной войны проживающих в тех местах черкесов друг с другом и со всеми окружающими их соседями. Теперь осталось организовать выращивания льна и хлопка и развить выделку льняного холста и хлопчатобумажного полотна, организовать ткацкие мануфактуры по выделке этих тканей.
  ***
   25 числа вернулись из Москвы Черный с Золотым и остальными тремя боярами, Граббе опять остался в Москве на правах постоянного представителя уезда в столице. Вернулись, выполнив все свои замыслы. И даже с царским заказом на изготовления пушек и ружей с винтовками, и государевым поручением организовать печатания церковных книг, для чего привезли с собой цензора-секретаря Московского митрополита и всея Руси архимандри́та отца Матвея. С караваном прибыло большое количество сманённых на новые земли людей, порядка пяти тысяч, большинство молодых парней и мужиков, которые еще в Москве просились в дружины бояр. Таких набралось почти четыре тысячи и после заключения с ними, с каждым индивидуального ряда в двух экземплярах на их найм в качество воинов боярским клубом - братчиной 'Витязь' сроком на десять лет, при стандартной оплате и содержании, приступили к формировании второго и третьего стрелковых полков. Благо и кони после мангышлакского набега имеются, и людей желающих послужить родине на ратном поприще, купцы привезли. Из свыше восьми с половиной тысяч привезенных, более трех так же изъявили желание посвятить будущие десять лет ратной стезе. И вот опять только, что выправлившаяся после посещения туркестанского берега, демографическая ситуация, снова ухудшилось, мужчин снова стало подавляющее большинство. И где взять женский пол, до следующей весны не ясно. Ну а про оружие, брони, одежду, снаряжение и иное имущество и речи не было, запасы имелись и не плохие.
  Так что в связи с переходом всех военных и пограничной охраны на единую форму одежды, брони и вооружения, освободившиеся брони и оружие начали передавать в земское ополчения, куда записывали всех русских переселенцев мужского пола от 15 до 50 лет, если кто доживал до этого возраста. В ополчение пошли отличные железные шлемы всех фасонов и видов, металлические доспехи - поножи, поручни, кирасы, кольчуги, юшманы, колонтарьи, куяки, пластинчатые брони персидской, хорезмской, бухарской работы, и даже не вписавшиеся по каким либо параметрам в систему вооружения байданы и бахтерцы. Каждый ополченец был вооружен бердышем, либо кинжалом, либо мечем, либо саблей, и каким либо стрелковым оружием, это мог быть и лук, и арбалет, благо их из Ливонии вывезли приличное количество, и пищаль, и мушкет, и турецкое ружье 'янычарка'. Отдали все хорошие трофеи и не кондицию. Отряды ополчения создавались по городам, поселкам, слободам, вотчинам, а где хватало русских крестьян и по отдельным деревням. Оружие, бронь и прочие снаряжение ополченец хранил дома, и раз в неделю обязан был прийти на занятие по воинской науке, исключение имели только крестьяне при посевной и жатве. Боевая ценность такого воинства в чистом поле может и не велика, так их ни кто и не думает пока выставлять в полевое сражение. А отбиться за крепостными стенами от набега степняков, вполне. Русские военные 20 века начали задумываться о введении всеобщей воинской повинности со службой года так три, но конечно не сейчас, лет через пять, а то и все десять. Когда подрастет поколение бойцов, выросшее на уральской земле, воспитанное и обученное под управлением 'витязей'. А пока жестко, в обязательном порядке введено всеобщее начальное обучения всех без исключения детей от семи лет до великовозрастных иногда уже женатых шестнадцати-двадцати летних парней или замужних баб того же возраста. И если бывшие сервы и другие поселенцы не возмущались, то часть русских переселенцев выказывали недовольство боярской прихотью. Приходилось, и разъяснять, привлекая авторитет церкви в лице приходских священников, благо ленивые да консервативные не ехали к счастью на эту опасную украину, а приезжали в основном молодые, только недавно рукоположенные и горящие от зуда миссионерской и просветительской деятельности. Спасибо Сильвестру за такие кадры, хотя сам он, судя по его сочинениям, был ещё тем 'прогрессом', один 'Домострой' что стоит. Если не помогали увещевания, а они помогали в девяносто восьми случаев из ста, то вступал в действия административный ресурс. После которого, остальные двое глав семейств обычно соглашались, лишнюю денежку в виде штрафа-виры за неисполнения распоряжений воеводы приграничного уезда, отдавать ни кто не хотел. И это они потом считали, что легко отделались, ибо граница есть граница, могли и намного строже наказать, вплоть до лишения живота.
  ***
   27 сентября с низовья подошли суда Яммского каравана, привезшие нахватанных на Ливонском берегу Чудского озера сервов и иных людишек в количестве 1137 взрослых душ обоего пола. С ними прибыли и два добровольных переселенца, знакомец Монахова Анно фон Зангерхаузен фон Розен со своим родным брат Иоганом фон Зангерхаузен фон Розен. Захватившие с собой семьи, оруженосцев, сорок пять кнехтов на двоих, тридцать пять замковых слуг обоего пола и другое имущество, в виде сорока семи семей сервов с их скарбом. Всех животных, кроме боевых и запасных коней рыцарей и их оруженосцев, свиней и кур, оставили в Ямме-на-Желче, с обещанием возмещения животин (коней, коров и овец) по приезду на место жительства. И правда, после подписания прибывшими дворянами ряда - договора перехода на службу к боярину Швидко Юрию Ильичу, барона Анно фон Зангерхаузен фон Розен и барона Иоган фон Зангерхаузен фон Розен в качестве боярских детей, принесения присяги на верность своему сюзерену боярину Швидко, боярскому клубу - братчине 'Витязь' и Московскому царю Ивану IV Васильевичу, им были определены места под усадьбы-остроги, которые до декабря были возведены ударными темпами. Выделена мебель, посуда, постели с постельным бельем и иные необходимые в хозяйстве предметы и вещи. Указали землю, выдаваемую в качестве поместья, места для четырех деревень сервов- крестьян, на которых поставлены времянки мазанки для людей, припасов для людей и животных, хлева для скота, который так же вернули по паре лошадей, тройке коров и десятку овец на крестьянское хозяйство. Плененных севров и других ливонцев так же не забыли, сервов разбросали по боярским вотчинам, в том числе по сотне семей в новую вотчину Подопригора и зарезервировали для новой вотчины на Волжском Перевозе, а остальных пленников без остатка поглотила промышленность, строительство и шахты с карьерами.
  ***
   Пришел в Питер второй осенний караван соли из Котов-Соль-Илецкий, с которым прибыл и Котов. Из острога Подопригора-Перевоз, приехал его хозяин Подоригора, подтянулись попаданцы из Орска и с его района, их окрестностей Петербурга, всем было интересно, что нового привезло руководство в лице Черного и Золотого из златоглавой.
  По уже устоявшейся традиции 6 октября собрались в зале собрания клубного дворца. Зал, вернее его обстановка кардинально изменился. Если ранее в нем стояла разномастная мебель, вплоть до очень уж демократичных табуреток, то сейчас появились столы-тумбы, около которых стояли деревянные с гнутыми ножками, позолоченные, изготовленные в стиле барокко мягкие кресла, сиденья, подлокотники и спинки которых были выполнены из великолепной кожи красного цвета. На спинке, прямо по коже была вытеснена фамилия владельца этого места, эти же фамилии были написаны червлением на серебреных табличках, висевших на обратной стороне спинки кресла и спереди на столе. Подобных мест было девяносто девять, по числу перенесшихся в 16 век реконструкторов. Перед рядами кедровых столов-тумб и красных кресел, на не большом возвышении стоял массивный, резной стол, изготовленный так же из кедра, а за ним лицом к залу стояли одиннадцать кресел, отличавшихся от стоявших в зале, отсутствием на них каких-либо фамилий, более высокой спинкой и на вид более массивных, чем их 'коллеги', стоявшие в зале. Вот и обновили новую мебель.
  Собрались все за исключением воеводствующего в Ямме-на-Желче Тищенко и уехавших на Холмогорску верфь вместе с Логуновым. Как обычно за столом президиума расположились Черный, слева, справа от него расселись Золотой, Полухин, Басманов, Воротынский, Брусилов и Пирогов, остальные присутствующие расположились на своих именных креслах. Первым взял слово Черный. Достаточно подробно, но в тоже время, не влезая в описание мелких деталей, он доложил о самой поездке, её результатах и полученных лично от царя заказах и поручениях. Тут же поручили Золотому проконтролировать исполнения царского оружейного заказа, а Кротовой прямо с завтрашнего дня приступить к выполнению поручения о печатание книг.
  Следующим поднялся Золотой и пользуясь случаем довел до одноклубников общие цифры по их совместной хозяйственной деятельности. Особо отметил начала серийного промышленного выпуска оптического стекла, шлифовки линз и сбор подзорных труб и биноклей. Не обошел и начало успешного изготовления больших зеркал. Стекольный завод Костина кроме продукции из одного стекла, организовал выпуск смешанных изделий, продолжал выпускать малыми партиями стеклянных шприцов, иголок и контейнеров для стерилизации шприцев. Не забыл и достижения фармацевтической и парфюмерной промышленности, которые двигала со своими сотрудниками Ивакина Ольга Николаевна, её коллективом были синтезированы новокаин, лидокаин, морфин. Разработаны рецептуры и технологии изготовления твердого и жидкого мыла, шампуней, туши, губной помады, пудры и румян с тенями. И все это, без использования применяемых в это время для косметических целей, вредных для здоровья свинца, цинка, ртути. Ассортимент постоянно улучшался и расширялся. Так, что дамы попаданки по этим направлением практически вышли на достижения 20 века, во всяком случае, его середины. Осветил и достижение остальной химической промышленности. Кроме отработки технологии очистки бензина и дизельного топлива, продолжались работы по разработкам более мощных взрывчатых веществ, как на основе нитроцеллюлозы, так и по иным направлениям. Было найдено местное каучукосодержащие растение, которым оказался простой одуванчик, правда его разновидность известная в мире попаданцев как Кок-сагы́з, произраставший от Астрахани до гор Восточного Тянь-Шаня. Из полученного каучука начали изготовлять небольшими партиями резиновые изделия. До крупного промышленного производство пока далеко, но год-два и резиновые изделия пойдут в широкое использование, правда, при наличии необходимого количества сырья-каучука. А пока изготовили и подготовили к отправке по 'зимнику' в Холмогоры к Логунову различные сальники и иные резиноизделия для строящегося рейдера. Нашли способ стерилизации кетгута газовым способом. В качестве стерилизующего вещества (агента) использовали взрывобезопасную смесь окиси этилена с бромистым метилом в соотношении 1:1,44 по весу или с углекислым газом 1:10 по весу. Начались работы по синтезированию различных искусственных материалов, но пока, ни каких результатов нет. То знаний по данному направлению не хватает, то технологический уровень подводит, не соответствует необходимым требованиям. Похвастался и началом работы банковской системы и первой прибылью от банка и торговой компании. Рассказал о первом выпуск векселей, аккредитивов банка, чековых книжек и акций, изготовленных на электронной типографии. На сладкое обрадовал, что организованные Курковой пасеки, в которых вместо борти использовались специально изготовленные ульи и рамки с натянутой вощинной, порадовали результатами, дав в три раза больше меда и воска, чем получили бы от борти. При этом все семьи отроились, и теперь количество пчелиных семей имеющихся в распоряжение клуба умножилось в геометрической прогрессии. Если дела так пойдут далее, то, при наличии хорошей погоды, через год, возможно, предавать и внедрять технологию среди жителей анклава. При этом напомнил, что бы не забывали у себя в острогах и подконтрольных поселках и слободах расширить старые и строить новые, по возможности каменные или кирпичные крупо и зернохранилища, ибо вполне возможно уже в следующем году начнется засуха с зимними оттепелями и гололедицей, продлящейся три года. И что бы им пережить эту напасть, уже сейчас необходимо запасать зерно, особенно делать упор на фуражное - овес, ячмень, кукурузу, которым можно будет при необходимости поддержать оголодавших животных. А напоследок обрадовал собравшихся, что лавры Попова, Маркони и Герца ушли к Крупнову, коллектив которого, наконец, создал работающий образец лампового радиопередатчика с приемником. Сейчас идут работы по увеличению дальности передачи и приемки сообщений, по улучшению качества передач. Но возник один затык, при изготовлении генератора, пока промышленность не может, изготовит необходимые подшипники. Медь очистили до стандарта электротехнической меди, из неё вытянули проволоку необходимого сечения, использовав для этого уже изготовленные станки, металлический сплав для сердечника так же выплавили и отлили сердечник, а вот шарики да ролики для подшипников ни как не хотят изготавливаться. И хотя Певцов со Свиридовым клянутся в следующем году выйти хотя бы на мелкосерийное производство или, в крайнем случае, изготовить экспериментальные образцы, но в настоящее время их нет, и приходится для изготовления новых генераторов использовать подшипники из разбираемых для нужд промышленности автомобилей. Из связи еще упомянул о полной телефонизации городов Петроград и Орск с ближайшими окрестностями. Для организации более дальней телефонной связи опять возникла проблемка, которая до настоящего времени не решена, отсутствие и не возможность пока изготовить усилители сигналов для усилительных пунктов на телефонных линиях. На чем Степан Эдуардович и окончил свою речь.
  Следующим поднялся Басманов, который завел речь о своей любимой артиллерии. Озвучив общие количество имеющихся у анклава орудийных стволов, их калибры, сколько и где, по его мнению, не хватаем 'единорогов'. Прошелся по перспективе развития артиллерии. Рассказал о теоретических и экспериментальных работах по казнозарядным пушкам и гаубицам, по унитарным зарядам и по раздельным, но с использованием металлических гильз, ведущихся на орудийном заводе. Об успешном изготовлении экспериментальных образцов орудий и гильз с унитарами. Но в войска они не пойдут по тем же причинам, по которым придерживается пироксилиновая взрывчатка, бездымный порох и капсюля, как ещё один крупный козырь в руках попаданцев при начавшейся игре.
  За ним взял слова Полухин уведомивший одновременников о начале формирования в анклаве второго и третьего стрелковых полков, пяти отдельных сотен кованой конницы, трех легкой, шести полевых и трех конных артиллерийских батарей и выделения людей для обучения на 'затинных' артиллеристов. Заодно рассказал о принятом решении сформировать и четвертый стрелковый полк, пока как кадрированно - учебный. Пояснив причину, просто два первых стрелецких батальона первого полка развернули в полки, и комбаты соответственно пошли замами командира полка, а третий батальон 'обидели', людей для укомплектования четвертого полка по штатам пока нет. Вот и приняли решения организовать на базе третьего батальона четвертый полк в таком виде.
  Поднявшийся Брусилов ошеломил своими словами собравшихся бояр и боярынь в буквальном смысле. Хотя знавшие о чем пойдет речь члены президиума ни чему не удивились. Слова начальника разведки анклава сразу захватили аудиторию.
  -Товарищи бояре во время Мангышлакского набега, после окончания активной фазы, я на шхуне в сопровождении одного ушкуя прошел вдоль восточного побережья Каспия, на юг. Докладываю самую суть. Мы все привыкли, что среднеазиатские реки Амударья и Сырдарья впадают в Аральское море. Все в свое время читали, что из-за разбора вод этих рек на орошение полей, Арал мелеет и пересыхает. Так вот это, не правда. Если на этот год Сырдарья и впадает в Арал, то Амударья впадает в Каспий. Да это так. Я сам прошел до первого порога на шхуне, до второго на ушкуе, дальше не рискнул, уж очень к нам местные недружелюбно отнеслись. Вернее не прямо в Каспий, а в заливы известные в нашем мире, как Балханский залив расположен в северо-восточной части Красноводского залива, который и сообщается с самим Каспием. Амударья течет по руслу, называемому в наше время руслом Узбоя, которое идет до Сарыкамышской котловины с её озером и продолжается дальше, по руслу известному нам как Дарьялыку, до стен Ургенча, перед которыми, если идти от устья, течет до восточного склона горы, здесь Амударья поворачивает на юго-запад, чтобы направиться затем на запад, и в итоге впасть в Каспийское море. Я тут покопался в имеющихся базах данных и выясни, что такое было и в нашем мире, река почему-то резко изменила русло в 1573 году. Так что предлагаю, пока имеется хороший путь по пустыне, как нибудь, при наличии времени сходит в гости в Хорезм, Бухару и другие богатенькие города этих ханств. Единственные природные помехи это частые пороги, но их на ушкуях и подобных ему судах легко можно преодолеть.
  - Валерий, пока мы не можем себе этого позволить, элементарно нет сил даже на то что бы сходить в 'гости', про удержания завоёванной территории я вообще молчу.- возразил Брусилову Черный.
  -Командир так я и не требую немедленного похода. - ответил Валерий.
  -Хотя на будущее наброски плана не помешают. Набросай, Валерий Глебович, проработай. И по своей линии обеспечь на отлично.
  -Так точно Командир, мероприятия отработаем на отлично, и план проработаю и составлю на перспективу.
   Взявший слово после разведчика начмед анклава был краток, сообщив, что по состоянию на 6 октября 1554 года в подавляющем числе населенных пунктов уезда имеются медработники с начальным медицинским образованием. В индивидуальном порядке обучаются по программе высшего медицинского образования двадцать два аборигена, все медработники попаданцы не имевшие высшего мед. образования сдали лично ему зачеты и экзамены по программе высшей школы, программы у девочек студенток имелись. Открыта школа военных фельдшеров, первый выпуск которых состоится первого июля будущего года. С медикаментами пока нормально, почти всем препаратам нашли местные заменители, нет пока только антибиотиков, а их количество по немного уменьшается, и особенно вызывают тревогу сроки хранения, которые истекают. И он просит химиков бросить все силы на возобновления запасов медикаментов, особенно антибиотиков, что особенно актуально в связи с предстоящей возможно уже в следующем году эпидемией чумы среди ногаев.
   После Пирогова встал с места Ушаков и заявил, что они получили от царя разрешение на организацию Волжского Переволока. Но для этого, кому-то из них нужно идти туда жить постоянно. И желательно выйти ранней весной будущего года. Уже сейчас нужно решить кто из 'витязей' поедет туда на жительство, как в свое время уехал в Ямм-на -Желче Тищенко. После чего штурман сел на своё место, а присутствующие немного поспорили по кандидатурам, но в итоги сошлись на предложенной Полухиным кандидатуре Шопенкова Константина Викторовича. Для чего решили к весне довести численность его личных боевых холопов до ста бойцов, передать канониров анклава с крепостными и полевыми 'единорогами', выделить из вновь прибывшего ливонского полона зарезервированную за Волжским Переволоком сотню семей сервов и десяток семей крестьян из русских переселенцев. Для скорейшего строительства острога, крестьянских домов и двух веток рельс волока, каравану придавалась большая артель строителей с необходимыми строительными материалами.
   По поднятому после дискуссии о кандидате на владения вотчиной на Волжской-Самарской луке, Пироговым вопросу об опять возникшем перекосе в соотношении полов, так же разгорелся спор. Хотя самих присутствующих бояр этот вопрос лично напрямую не касался, имелись женщины с удовольствием согревающие их постели, спор разгорелся жарким. И не в том искать или не искать баб. А где их взять и побыстрее. В итоги после не менее двух часов споров выработали три направления, где можно к весне заполучить слабый пол. Во-первых направить знакомым купцам напоминание о привлечении в анклав одиноких молодых баб и девок. Напоминания должны отвезти специальные вербовщики родом из Московских земель, которым было вменена одна задача, привезти на Урал как можно больше молодых, одиноких переселенок, не брезговать для этой цели и покупкой холопок. Для закупа, которых и передали им приличную сумму серебра. Мужиков так же не пропускать, но отсылать их к негоциантам, членам торговой компании. Во-вторых, сходит в Персию, шхуны зарекомендовали себя хорошо в плане мореходности и почти без проблем должны пересечь неспокойное зимнее море туда и обратно. При этом капитанам категорически запрещалось заходить в Дербент и Баку, покупки женщин производить в южнобережных портах Персии. И досками до неузнаваемости изменить очертания идущих за товаром судов. Вдруг кто видел очертания 'турецких' кораблей и запомнил их. Покупать также молодых, здоровых и симпатичных невольниц, для чего выделялись серебряные и золотые звонкие монеты. В третьих опять обратить взор на Северный Кавказ, заказать через посредников из жителей Астрахани, благо после похода московского войска они у ходивших в поход 'витязей' среди горожан появились, кабардинцам, черкесам и прочим горцам ясырь из баб. В количестве их не ограничивать, чем больше, тем лучше, но качество товара обговорить, нужны молодые, здоровые и желательно тоже симпатичные. Передача товара и расчет назначить в русском Астрахани. Царь видимо внял доводам воеводы князя Юрия Ивановича Пронского-Шемякина, других военачальников участвовавших в походе и своих московских советников, назначив князя Юрия Ивановича Пронского-Шемякина воеводой в Астрахани. А уж князь Юрий ни как не забыл уральских бояр, так поразивших его устройством своего лагеря и особенно ловким владение пушками и эффективным их применения. Монет подбросили и на это дело. Тем более в городе началось строительство банковского двора 'Русско-Азиатского коммерческого банка'. По мере решения этого вопроса страсти утихли, да и время прошло, кушать захотелось, собрание закрылось и 'витязи' и присутствующие среди них женщины попаданки повалили в столовую клуба, где их поджидал хорошо сервированный и оформленный стол и отличными кушаньями, относящихся не только к русской кухни.
  ***
   До самого Нового года ни каких военных действий анклав не вел, наслаждаясь мирными днями и не сильно спеша, но не останавливаясь, систематически, постоянно день ото дня наращивая свой промышленный, финансовый, демографический потенциал, формируя и обучая новые части, тренирую уже имеющиеся воинские подразделения. Для чего ввели, как уже выше указывалось всеобщее начальное образование для детей обоего пола. Финансовыми методами, заставляя, учится и почтенных отцов семейства и даже матерей. Благо работающая в четыре смены типография, не останавливаясь до сентября этого года, печатала в основном, кроме газеты, разнообразные учебники, как начальной школы, так и средней, профессионального и высшего образования. При каждом предприятии - заводе, фабрике, мануфактуре, открылись подобия советских ПТУ, в которых готовили рабочих для этих предприятий. А для шахт и карьеров, по настоянию Слепнева, открыли школу горных мастеров, в которой он один и преподавал все специальные дисциплины двум десяткам учащихся, от бородатых уже убеленных сединой почтенных мужей, решивших овладеть хитроумной наукой добычи из земли её богатств, до еще безусых пятнадцати летних парней, не смотря на свою молодость, для выходца из 20 века, уже серьезно относящегося к выбранной стезе и обучению по ней.
  При организации начальных школ не стали ни чего выдумывать нового, и если в городах, поселках и слободах школы открывали администрация населенного пункта, то в сельской местности их организовывали при сельских приходах. Благо расстояния между деревнями пока не превышало десяти километров, и привезти-увезти детей деревенским старостой всегда назначался кто-либо из земледельцев. А если школы при приходах, то и основная нагрузка по обучению школяров легла на приходских священников. Количество, которых стараниями Граббе и Силвестра перевалило уже за сотню. Не все из них имели необходимую подготовку и знания, чтобы начинать обучение детишек, но небольшая переподготовка и снабжение необходимой методической литературой и учебниками, хоть и нелегко, не сразу, но решали эту задачу.
  ***
   В начале декабря прошел уже второй после прибытия переселенцев на Урал, подледный лов рыбы в низовьях Яика. И опять багренье 'царской' рыбы принесло самые лучшие, поистине царские экземпляры и большее количество самой рыбы, чем её подледный лов сетями. Запасали рыбу, как и прошлой зимой, учли допущенные промахи и просчеты, увеличили количество подземных ледников - рыбохранилищ. Отложив особо выдающиеся экземпляры для царского стола, которые и отправили с обозом в Москву под охраной сотни кавалеристов в начале января следующего года.
  ***
   22 декабря 1554 года в Петроград прибыл с сопровождением гонец из Москвы, привезший грамоты от царя Ивана IV и Московского митрополита и всея Руси Макария об образовании на землях Уральского уезда Московского царства и иных землях, которые присоединятся к землям уезда, Уральской епархии. Епископом в новой епархии предлагалось назначить настоятеля Петроградского Собора Святого Петра отца Герасима. Отцу Георгию предлагалась новообразованная и нововеденная должность главного пресвитера войск Уральского уезда, в сане протоиерея. В случае согласия обоих батюшек с предложениями, им необходимо прибыть в Москву к митрополиту для хиротонии в сан. Конечно, оба священника согласились и в январе 1555 года с 'рыбным' обозом выехали в Москву к митрополиту.
   Выказывая свою радость, по поводу присланных грамот и демонстрируя царю и митрополиту верноподданные чувства и рвение в деле распространения и укрепления веры православной, попаданцы приняли решение о начале строительства с апреля 1555 года пары мужских монастырей на землях уезда, о чем и отписали грамотки государю и церковному владыке. Благо кое какие запасы строительных материалов имелись, а строителей тоже можно было выделить. Тем более 'витязи' рассчитывали, что купцы по весне привезут еще людей, в том числе и строителей.
  ***
   Буквально перед самым Новым годом, прибывший в Петроград Костин, сразу же с дороги пришедший в кабинет к Черному, не говоря ни слова поставил на его стол ларец из жесткой кожи и предложил:- Командир открой.
  Заинтригованный Мечеслав отщелкнув защелку и откинув крышку, достал из двух гнезд обтянутых красным бархатом пару вытянутых, узких бокалов, с резными боками. Поднял на уровень глаз, на бокалы упал луч света заигравший бриллиантовым блеском всей радуги цвета в красивой алмазной огранке. Наблюдать эту многоцветную игру света в гранях, блеске поверхностей, Мечеслав сблизив края бокалов слегка ударил их друг о друга и услышал чудесный мелодичный звон хрустальных бокалов, зазвеневший в тиши кабинета как многоголосое эхо микроскопического колокольчика, потихоньку затухающий по мере успокоения бокалов.
  -Это ОН?
  -Да Командир, ОН.
  -Давно изготовил?
  -Нет первые образцы, перед самым выездом доделали. Думай не успеем.
  -Что еще кроме бокалов можете изготовить из хрусталя?
  - Рюмки, фужеры, кувшины, вазы, салатницы и иную хрустальную посуда. Да все, что угодно.
  -Хорошо. Кто еще знает про это?
  -Кроме моих работников, ни кто Командир.
  -На банкете похвастайся, но сразу предупреди, что бы не болтали. Купцам об хрустале ни слова.
  -Да понимаю я Владимирович, что совсем без понятия, это дорогая на вес золота посуда и просто огромнейшие прибыли.
  -Вот и попридержим пока. Сперва эксклюзивной авторской работой обеспечим себя, царя снабдим. А там как насытимся сами и царский двор обеспечим, выйдем на открытый рынок но уже с отработанными изделиями, поставленными на поток. Вот на Новогоднем собрании и нужно уточнить, что кому нужно, что кто хочет, да заодно и обсудить царский хрустальных сервиз, сколько предметов, каких, с каким рисунком, с какой огранкой. Все оговорим. Ладно забирай образцы- сказал Черный, бережно возвращая бокалы, так и находившиеся все время беседы у него в руках, на их бархатное ложе в глубине ларца.
  -Конечно Командир, это обсудит нужно - говорил Костин, закрывая ларец, беря его в руки и направляясь к двери.
  На чем, после взаимных прощаний, встреча и закончилась.
  ***
   Новогоднее собрание прошло, как и предыдущее. Собрались все кто мог прибыть. Как всегда выступило руководство с отчетами за прошедший год и планами на будущий. Толику хорошего настроения внес и Костин, со своим хрусталем. Его сразу завалили заказами, особенно дамы, заказывали и для себя и за двух, трех 'витязей', все-таки женщина в этом деле понимает намного больше мужчины. Потратив на это как не удивительно всего два часа, женская часть попаданцев успокоилась. Но на обсуждения царского сервиза у них ушло с перерывом еще четыре часа. Бояре успели и сходит в бефет, подкрепится, принять 'микстуру', способствующую продержаться при обсуждении дамами столь животрепещущей темы. Но всему когда-то приходит конец, закончились и эти в основном женские дебаты. И вот торжественный ужин, музыка, танцы, песни, артиллерийский салют, фейерверки. И снова гуляли не только господа, но и простые жители анклава. Правда в основном в Петрограде и Орске, в остальных населенных пунктах данная традиция пока не укоренилась. Да попаданцы и не форсировали её внедрения, потихоньку, по помаленьку люди сами начнут отмечать господский праздник.
  Окрестности села Холмогоры. Верфь 'витязей'. Май по новому стилю 1554 года от РХ - июль по новому стилю 1555 года от РХ.
   Почти через два месяца пути караван Логунова прибыл на место. 27 мая 1554 года на берег около вновь заложенной верфи 'витязей', расположенную на берегу реки Северная Двина, ниже по течению села Холмогоры, практически в том месте, где в мире попаданцев располагался город Архангельск, вступил Логунов в сопровождении жены, бояр-'витязей', слуг и артели корабелов. Три дня на разгрузку судов, размещения материалов и припасов, установление оборудования, расселения людей, их обустройство. На четвертый день приступили к работе. На уже возведенном стапели, размещенном в выстроенном эллинге, начали монтировать из привезенных стальных деталей киль, шпангоуты и бимсы. Скрепляя их в единое целое и горячей клепкой, и кузнецкой сваркой, и электрической, дожигая те небольшие запасы электродов увезенные из Курковки.
  Через три месяца после закладки, на стапеле уже стоял стальной скелет будущего рейдера, на который и принялись наращивать деревянное 'мясо' корабля. Борта изготавливали четырехслойные, с прокладкой между слоями пропитанного смолой тонкого войлока. Изнутри, со стороны трюма, также закрыли шпангоуты, пятым слоем борта, уложив между ним и основным слоем из полубруса, пропитанный войлок. Днище и борта на метр выше ватерлинии, оббили привезенными из Курковки листами луженой жести, проложив опять между нею и деревом пропитанный войлок. В соответствии с проектом ширина шестидесяти метрового трех мачтового корабля составляя десять метров, при двух деках-палубах и трюме. На нижней деке разместили по десять пудовых 'единорогов' на борт. На верхней палубе еще по десятку полупудовый стволов на борт, в корме на юте установили два пудовых, и пару полупудовых на квартердеке, в качестве погонных на бак поставили два полупудовых орудия. В дополнение к 'единорогам' на верхней палубе установили по две двадцати четырех фунтовые каронады на борт, одну пару ближе к корме, вторую ближе к носу. На всех орудиях традиционные фитили для запала были заменены на кремневые запалы.
  В трюме в корме установили пару КАМАЗовских дизелей, присоединив к ним новодельные валы с винтами, так же вылитых и откованных в мастерских Орска. Для герметизации валов использовали резиновые сальники, изготовленные из каучука, полученного при переработке одуванчиков. Оба пульта управлениями дизелями расположили за перегородкой, оббитой для уменьшения шумности толстым слоем войлока. Выбросили на квартердек по паре труб для забора свежего воздуха и вывода отработанного, снабдив выхлопные трубы глушителями. Цистерны с топливом раскидали по трюму, вдоль бортов.
   При проектировании и постройке судно на первое место при оснащении рейдера дизелями вышло требование обеспечение наибольшей скорости и надежности при ходе под моторами. За дальностью плавания отвечали паруса. Именно поэтому корабль и сделать двухвинтовыми и двухдвигательным. Разумеется, скорость хода под парусами снизиться из-за увеличения сопротивления винтов при неработающих машинах, но Логунов и его команда проектировщиков категорически отказался от сильного усложнения конструкции валовой линии гребного винта только лишь ради того, чтобы убирать его из потока воды и снизить сопротивление при движении. Так как при этом возрастает риск поломки вала и отказа двигателя вообще, хотя эта сложная конструкция и увеличивает скорость хода под парусами. Для увеличения скорости под парусами пошли по пути клиперов. Расположив на трех наклонных к корме мачтах просто огромного количество парусов, в этом веке еще ни у одного судна не имелось такой впечатляющей площади парусов.
   К началу апреля 1555 года корабль обрел борта, палубные надстройки, внутритрюмовые и внутрипалубные, условно водонепроницаемые перегородки, и три косых мачты, без рей, парусов и иного такелажа, для установки которых в начале марта полностью сняли крышу эллинга, благо проект предусматривал при необходимости её снятие. До этого была снята только часть крыши, через эти отверстия в ней выходили из эллинга корабельные мачты. Весь рангоут не жадничала покрыли многослойным покрытием из белил, для предохранения дерева от гнили. Такими же белыми белилами, окрасили в три слоя и борта корабля, не покрытые луженой жестью.
  Сразу после ледохода, рейдер спустили на воду, где и дооснастили его недостающим рангоутом, парусами и остальным такелажем. Вниз трюма, вместо балласта, временно загрузили крепостные и полевые орудия, запасные корабельные 'единороги' и каронады, заботливо смазав их снаружи и изнутри жиром и обернув в грубую бумагу, большой запас ядер и картечи к ним, пустые чугунные оболочки бомб и гранат. Специальные бомбы и гранаты для всех калибров орудий снаряженные пироксилином, хранились в отдельной центральной крюйт-камере, вместе с боеприпасами и оружием из 20 века. Установили на место необходимые орудия, загрузили боезапас, остальные припасы. При этом взяв на борт тройной запасной комплект парусов, стоячего и бегущего такелажа.
  Пришедший в начале июня караван привез экипаж рейдера, дизельное топливо, порох, крупные 'дальнобойные' и обычные картечные пули, ядра и снаряженные дымным порохом гранаты с бомбами различного калибра, в кормовую и носовую крюйт-камеры, оружие с боезапасом и специальные морские брони для экипажа, с подспешниками пошитыми с использованием толстых слоев пробки и её крошки, среди привезенного оружия были и экземпляры из 20 века, для идущих в поход 'витязей', каждому по ПМ и 'Калашникову', по тройке РПК и СВД, по паре ПКМов и РПГ-7 с полусотней различных гранат, пять единиц 'Винторезов' с 'Валами', один 'Корд' и одну ОСВ-96, с пятью БК для каждого ствола. Привезли и имешиеся светошумовые гранаты 'Заря' и 'Пламя' в количестве тридцати штук и два с половиной десятка ручных гранат Ф-1. И закрывали список оружия взятые для перестраховки один РПО-А 'Шмель' с десятком мин МОН-200.
  Каждого 'витязя' снабдили изготовленными из кеврала и титана морскими доспехами, с такой же подложкой- поддоспешником из пробки, доставленной по заказу купцами из Персии. На судах привезли и необходимые навигационные инструменты, изготовленные в мастерских Петрограда и Орска практически в ручную и пока штучного производства, всего шесть комплектов. В частности магнитные компасы с градусной системой счета, механические лаги, секстанты, хронометры, биноклей и подзорные трубы. Биноклей и труб, правда привезли побольше два и три десятка соответственно. Пришли и пять, практически все что успели изготовить, ламповых СВ радиопередатчика с приемниками и генераторами для их питания. Кроме них из средств связи взяли десяток переносных радиостанций 20 века с генератором для подзарядки их аккумуляторов и комплект из дюжины номеров телефонов с телефонными аппаратами, ручным коммутатором и пятью десятками километров, с усиленной гидроизоляцией от морской воды, телефонного провода. На борт подняли три парусно-весельных шлюпки и один парусно-винтовой баркас с установленным на нем дизелем, снятым с 'Ленд-Крузера' Немеровского из 'Черного Шатуна', ушедшего и пропавшего куда-то вместе с другими 'шатунами' во главе с Росиным.
   Пока проходила достройка и оснащение рейдера, несколько раз произвели замеры русла Северной Двины от верфи до выхода в залив, установили фарватер, как по реке, так и в заливе.
  В середине июля сорока орудийный корабль вышел на ходовые испытания, которые и провели в течение недели. К концу ходовых испытаний из Москвы пришел на легком речном ушкуе Черный, отпущенный Иваном IV в 'заморские земли, бывшего княжества Заморья, для сбора и вывоза в русскую землю оставшихся людей русской крови'. Заодно и взятие трофеев не запрещалось. Их 'витязей' кроме командующего экспедицией Черного в поход шли: капитаном- Сенявин, старшим офицером- Слепцов, штурманом- Ушаков, старшим артиллеристом- Басманов, командиром абордажной команды- Батов, полусотниками - Лазарев, Монахов, Ляхов, старшим механиком- Афанасьев, старшим мастером плотником - Логунов, старшим мастером кузнецом- Лаптев, врачом - Пирогов, разведка- Брусилов и его замом Стуликов, контрразведка- Воротынский, его замом Подопригора, старшим связистом- Крупнов, старшим боцманом Гололобов, офицерами Михайлов, Еремин, Иванов, Семенов, Петин, Ивлев-младший, Медведев, младшими механиками - Опанасюк, Родин, Козлов, Воротников, Шепугин. Команду брали с огромным запасом, только палубных матросов взяли сто двадцать человек, полторы сотни артиллеристов, две с половиной сотни абордажников, из них сотня морских диверсантов Лазарева и полторы сотни морских пехотинцев. Так же загрузились- десяток запорожских казаков Подопригоры и сто сорок боевых холопов 'витязей'. Всего в поход пошли семьсот один человек, что вызвало проблему размещения личного состава на судне. Тридцать один офицер ютились в каютах по четыре- пять человека в каюте, рядовые расположились на нижней, основной орудийной палубе или если по принятой терминологии в мире попаданцев то мидель-дек, в три яруса, бросив на саму палубу для сна тюфяки и подвесив к потолку палубы в два яруса гамаки. Все идущие в поход 'витязи' и Черный первым, сдали зачеты Сенявину и Ушакову по навигации и управлению судном. Соответствующий курс они прослушали в течении всего 1554 и первого квартала 1555 годов. Сдавали не только теорию, но и практику. Работали с сектантом, хронометром, определи курс и место корабля. Сдали все, кто хуже, кто лучше, но сдали. Теперь при необходимости все находящиеся на рейдере попаданцы могли управлять кораблем, и привести его в нужную точку маршрута.
   Создавая этот тип кораблей, судостроители сотворили настоящее чудо. Корпус рейдера был композитным: киль, шпангоуты, основания для всех трех мачт, приваренных и приклепанных к килю, бимсы и иные стяжки - стальные, обшивка - деревянная, многослойная, покрытая в подводной части жестяными листами для предотвращения поедания древесины червями-вредителями и обрастания водорослями. Благодаря этому легкость конструкции судна обеспечивалась не в ущерб его прочности. Острые обводы корпуса, увеличенная остойчивость, косо поставленные к корме мачты, большая площадь парусов позволили рейдеру развивать отличную скорость, превосходно удерживать курс, но за это пришлось заплатить уменьшением объёма грузового трюма и увеличением осадки. Высокая скорость также достигалась за счет увеличенного отношения длины к ширине корпуса, что было не характерно для судов этого времени. Для снижения численности, палубной команды до 25-30 человек и облегчения их работы в море на рейдере были использованы достижения техники XIX -XX веков: винтовые рулевые приводы, ручные лебедки с зубчатой передачей, помпы с маховым колесом и другие механизмы. На трех мачтах, корабль нес четыре яруса прямых парусов, всего судно несло на каждой немного заваленной к корме мачте семь прямых парусов. Кроме этих основных парусов при попутных ветрах на тонких круглых "деревьях", лисель- спиртах, выдвигающихся вдоль рей, ставили добавочные паруса-лисели, а между мачт - стаксели. Для облегчения работы палубной команды и её ускорения применили и такое нововведений, как паруса, у которых рифы берутся путем наворачивания их на рей. Но вращался не сам рей, а легкое рангоутное дерево, закрепленное перед ним на его чиксах; вращательное движение придавалось ему с помощью системы шкивов и цепей. В этом случае парус не имел выреза посередине и мог быть полностью убран на рей за счет вращения. Преимущество данного метода уборки парусов заключалось в том, что взятие рифов производилось с палубы двумя матросами, за меньшее время и численность команды можно было уменьшить. Общая площадь всех парусов составляла порядка 3300 м2. Когда при благоприятном ветре рейдер шел под всеми парусами, со стороны казалось, что над поверхностью океана летит белое облако.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Клипер под всеми парусами 1.
  Для маневрирования в гаванях или в бою имелись два дизеля, от которых работали пара винтов.
   К концу июля рейдер с окрашенными белыми бортами, рангоутом и отбеленными парусами с сорока орудиями трех калибров был полностью достроен, снабжен всеми необходимыми припасами, которые погрузили на борт, полностью укомплектован экипажем, даже намного большим, чем необходим был для функционирования корабля. Фарватер установлен, обозначен, экипаж обучен и готов к выполнению поставленных задач. Все можно выходить к земле заморской, американской.
  Персидская империя, столица город Тебриз, шахиншахский дворец, малый зал. 2 октября по новому стилю 1554 года от РХ.
   Шах-ин-шах Тахмаспе I проводил заседание меджлисе ала без помпезности, вместо парадных залов приёма 'высочайший меджлис' заседал в малом зале. Вместе с шах-ин-шахом об империи 'думали' его приближенные сановник, в том числе и два беглярбека из четырех.
   Отчет держал сын монарха шахзаде Исмаил-мирза, беглярбек Ширванда. Говорил наследник престола в основном об, и так всем известных событиях, вторжения турок на земли его беглербегства. И не чего было бы обсуждать, если бы не странные двойные захваты османами Дербента и Баку. Первоначальный захват городов с моря, уход захватчиков и буквально сразу же вступление в разграбленные, беззащитные города турецкой армии и их повторные разорения.
   Изложив общеизвестные сведения, шахзаде замолчал, ожидаю на них реакцию своего венценосного отца. Но последний продолжал отмалчивался и тогда слово взял коллега Исмаил-мирзы, Фатх-Али-хан, беглербек Тебриза, его 'провинция' будучи со стратегической и общественно-экономической точки зрения одной из самых богатых и важных в империи шах-ин-шаха, играла большую роль в политической и экономической жизни стран. Ведь из шестидесяти тысяч личного состава сефевидского войска, около одиннадцати-двенадцати тысяч воинов, то есть одна пятая его часть, приходилась на долю Тебризского беглербегства, да и столица государства находилась на территории этой 'провинции'. Естественно и сам Фатх-Али-хан имел огромный вес при тебризском дворе.
  -Великий шах-ин-шах, позволь сказать мне по поводу похода проклятых турок? Да покарает презренных аллах.- и дождавшись согласного кивка головы монарха, продолжил. -Пришедшие в Тебриз из Дербента и Баку купцы говорят, что среди турок, захвативших эти два города с моря, было большое количество бородатых светловолосых воинов, одетых в одежды и доспехи нечестивых узбеков и ногаев. Вооруженных их оружием и говорящих на их языке. Но не похожих ни лицом, ни цветом волос на этих сынов шакала. Более всего эти воины похожи на русийцев, хотя на русийской языки ни кто не говорил. Явно это не воины русийского царя, но могут быть его казаки, да покарает этих неверных аллах, которые неоднократно ранее нападали на наши земли.
  -О шах-ин-шах, светоч правоверных, разреши твоему слуге спросить у уважаемого Фатх-Али-хана?-раздался голос сардара левого крыла войска Али-Баиндур-хана. После кивка головой повелителя Персии, разрешающего говорить своему сановнику, сардар продолжил:- Так что это уважаемый Фатх-Али-хан, не османы захватили наши города, а русийские казаки?
  -Неверно уважаемый Али-Баиндур-хан, османы со своими подручными татарами разорили наши земли и города. Но и русийские казаки так же были в войске османов. Ведь казаки не подчиняются северному царю, и в походы ходят с его войском скорее как союзники, чем как подданные. Эти разбойники-казаки могут украсть ресницу из глаза, да так ловко, что и не заметишь. Могли и с султанскими пашами сговориться, да пойти в совместный поход против нас.
  -Бирюза блестит в твоих словах досточтимый Фатх-Али-хан, я удовлетворен твоим ответом.- счел нужным высказать своё почтение к собеседнику Али-Баиндур-хан.
  Тебризский беглербек открыл рот, что бы высказать ответное славословие в адрес собеседника, но в это время монарх поднял вверх палец и все не произнесенные слова сановника остались в его гортани.
  -Я выслушал моего сына и своих советников и решил. Моршид-кули-хан, - мохрдар (хранителя шахской печати) всем своим лицом и телом выразил сильнейшее внимание к словам своего повелителя.- повелеваю тебе направить нашему брату русийскому царю грамоту с указанием в ней о прискорбном случае возможного участие его казаков в совместном, с войсками турецкого султана, разграблении в этом году наших земель и городов. Послание заверь моей печатью и отправь с нашим надежным купцов едущим на Русию, пусть там как обычно передаст наше послание русийским сановникам. Пусть наш брат знает, что его подданные нарушили его волю. Но привлекать к этому лишнее внимание не надо, так что ни каких посольств отправлять не будем.
  -Великий из великих, печать истины лежит на твоих устах. Персия озарена мудрыми деяниями шах-ин-шаха. Иншаллах, все цари превратятся в прах у величественных ног 'льва Персии'.-разразился славословием Моршид-кули-хан- Все будет исполнено мудрейший в соответствии с твоим пожеланием и быстро. Аллах благословил путь купца-посланца, заодно он увидит и услышит многое, что может послужить поучением правоверным и во славу шах-ин-шаха. Иншаллах.
  -Воистину шах Тахмаспе мудростью превзошел всех мудрецов мира.- присоединился к мохрдару Али-Баиндур-хан.
  -Великий из великих шах-ин-шах, бирюза блестит в твоих слова, жемчуг мудрости сверкает к каждой твоей мысли.- не отстал от своих коллег и Фатх-Али-хан.
  На чем собственно и закончилось обсуждения, переросшее в соревнование сановников в славословии шах-ин-шах Персии Тахмаспе I.
   ***
   И действительно хранитель шахской печати не стал заволокичивать повеление своего повелителя о послании русийскому монарху и уже через семь дней, 9 октября, купец Мухамед, неоднократно выполнявший деликатные поручения своего монарха за рубежом державы, стоял на палубе торговой 'рыбы' державшей курс на город Астрахань, с недавних пор принадлежавший Русии. А в сундуке с его личными вещами, запрятанное глубоко внутри, лежало послание шах-ин-шаха к русийскому царю.
  Московское царство, Москва. 30 ноября по новому стилю 1554 года от РХ.
   Дьяк Иван Михайлович Висковатов, фактически руководитель Посольского приказа, заканчивал очередной доклад Русскому царь Ивану IV о делах посольских и иноземных. В правом сундучке осталась всего одна грамотка, её 'соседки', уже лежали в глубине левого сундучка, и по ним Иван Михайлович уже доложил государю и получил указания по записанным в них сведениям.
  -Государь, осталась одна грамотка от царя персидского, привезенная сарацинским купцом Мухамедом. Дозволь поведать её содержание.
  Московских монарх Иван Васильевич молча кивнул головой, давая разрешение на оглашения грамотки персидского шаха. Висковатый оглашал грамоты и пояснял о делах приказа уже более четырех часов и государь устал, хотя и сидел в кресле, одетый в простую рясу черного цвета, отлично сшитую из хорошего фламандского сукна.
  -В грамоте шах персидский Тахмаспе I сообщает Вашему Величеству о повоёванных османами его земель, в том числе и городов Дербент и Баку, в захвате которого были замечены наши казачки. Вот и просит персидский владыка найти и покарать виновных в разбоях на его землях казачков, при этом приструнить казачью вольницу и более не допускать их походов на его земли за 'зипунами', как самостоятельно, так и совместно с турками и татарами. Вот и все. Какие будут указания государь?
  -Отпиши Иван Васильевич, моему брату царю персидскому Тахмаспе I, что воровские казаки найдены и казнены. А что Иван Васильевич, не уж то и в правду казачки с османами совместно на его земли ходили?
  -Государь, они и сами то точно не знают, были ли казаки, но среди взявших Дербент и Баку на саблю, было много бородатых и русых воинов. На турок они не сильно похожи, вот они и решили, что это наши казачки пошалили вместе с турками.
  -Значить боярин так и отпиши сарацинам. Еще отпиши грамоты князю Юрия в Астрахань и в Уральский уезда, тамошнему воеводе боярину Черному со его товарищем боярином Золотым. Пусть наведут порядок среди своих низовых казаков. Ведь волжские воровские казаки могли и мимо князя Юрия пройти не замеченными, в ночь пройти по этим многочисленным старицам и протокам, заросших камышом можно легко, сторожки и не заметят. А на Яике воевода его устье и не контролирует. Ведь жаловался он неоднократно на низовых яицких казаков, что творят они воровство и татьбу на его землях и землях наших соседей на тех украинах. Да и Исмаилка ногайский так же жалобу на казаков присылал. Вот и отпиши боярам Мечеславу да Степану,-прекрасная память снова не подвела русского монарха- что бы навели порядок в низовьях Яика среди казаков. И не задерживал Иван Васильевич все грамоты, напиши и отправь как можно скорее.
   ***
   Висковатов действительно не стал задерживать составления и отправку грамот южным воеводам и уже через три дня, 3 декабря гонцы повезли грамоты астраханскому воеводе князю Юрию Иванович Пронскому и уральскому воеводе боярину Черному Мечеславу Владимировичу со его товарищем боярином Золотым Степаном Эдуардовичем, с повелением в кратчайшие сроки решить проблемы с низовыми казаками на своих реках, Волге и Яику. Да таким образом, что бы эта проблема более ни когда не возникала и государю более не приходилось бы отписываться перед соседними монархами за разбойные нападения низовых казаков на их земли.
  Московское царство, Уральский уезд, Петроград. 29 декабря по новому стилю 1554 года от РХ. Январь 1555 года по новому стилю от РХ.
  Прибывший вчера из Москвы гонец привез грамоту царя Ивана IV в которой предписывалось уральскому воеводе боярину Черному Мечеславу Владимировичу и его товарищу боярину Золотому Степану Эдуардовичу, без промедления решить проблему с воровскими набегами низовых разбойных яицких казаков, раз и навсегда, используя самые радикальные и эффективные меры.
   Содержимое царского послание несколько озадачило товарища воеводы, которому занятый организацией похода на Карибы Черный передоверил все дела в уезде. О том, что 'витязи' пару раз письменно жаловались на яицких казаков, Степан знал, но считал этих казаков мифом, специально созданного попаданцами для прикрытия своих набегов на Персию и Мангышлак. И вот теперь ему предписывалось ликвидировать этих мифических низовых яицких казаков. Просто отписать в Москву о проведении карательной экспедиции и выполнения царева повеления, не получиться. Наличие царских соглядатаев в Петрограде для Золотого тайной не было. Прибыли голубчики с последним осенним караваном с Руси. Так же Степан Эдуардович не питал иллюзий о том, что весной в Москву уйдут подробные описания действий уральских бояр и уездной администрации с осени по весну. И уж поход войск будут описан точно, или не описан, при его отсутствии. А сравнить его отчет и сведения от информаторов не составить труда, с последующими выводами о правдивости уездной администрации и её рвении в выполнении монаршей воли.
   Вот и пришлось срочно пригласить к себе командующего войсками Уральского уезда боярина Полухина Георгия Сергеевича и озадачивать и его поступившей проблемой.
  -Георгия Сергеевича,-не стал тянуть время Золотой, без предисловия обратившись к Полухину, как только он переступил порог его кабинета- тут ко мне гонец доставил царскую грамоту с повелением срочно организовать карательную экспедицию в отношении низовых яицких казаков, за их набег вместе с османа на Дербент и Баку. Об этом государю пожаловался персидский шах. Вот нам и предписано сих воровских казаков примерно наказать за содеянное и впредь подобное не допускать.
  -Так в чем проблема Степан Эдуардович, поход организуем, накажем и впредь не допустим.
  -Так кого наказывать? Мы ведь грамоты о казаках с их бесчинствами сами сочинили и Исмаила подбили подобную грамоту написать царю, что бы прикрыть свои походы. Просто отписаться не получится. Сам знаешь о прибытии соглядатаев из Москвы и о чем они напишут в первопрестольную. А для похода, где нам тех казаков найти?
  -Да успокойся Эдуардович. Ведь Исмаил не написал бы царь письмо, если бы казаки и вправду не зорили бы его становиша. Воротынскому чуток только по пьянке пришлось подтолкнуть бия к написанию грамоты, а так он вполне самостоятельно написал её.
  -Так где этот ногаец казачков то на Яике взял?
  -Так они здесь уже давно в низовьях обосновались и сейчас там в городке на острове зимуют. И реально ногаем грабят. Нас не трогают, опасаются. А так степнякам от них перепадает.
  -А что я не слышал об них ранее?-удивился Золотой.
  -Так Степан Эдуардович, мало тех казачков, к нам не лезут, щипают кочевников по немного, вот и не слышал ты о них. А так сидят себе за тыном в своем островном городке, ногаям к ним даже зимой проблематично пройти. А уж про штурм и подавно не помышляли, пушки казачки на городском валу имеют и пользоваться ими умеют. Имелись прецеденты, отбили охотку лезть на валы.
  -А ты то откуда знаешь?
  -Так мне по должности полагается. Тем более история появления казаков на Яики довольно запутана. В одних книгах записано, что казаки появились в низовьях ещё в конце XIV века, после нашествия на Русь Тимура. Пришли с Дона под предводительством атамана Василия Гугни. В других, это я сведения по источникам из нашего мира привожу, появились только что, в первой половине нашего ХVI столетия. По преданию, вполне достоверному, между 1520 и 1550 годами на Урале-Яике появился отряд численностью около трех десятков воинов под предводительством опять таки атамана Василия Гугни, 'пришедший с Дона и из иных городов'. Переселенцы искали новые промысловые места, и потому берега степной реки, почти не освоенные в хозяйственном отношении, живописные пойменные леса, богатые зверем и дичью, сразу приглянулись им и они нашли себе новое пристанище. Притом на новом месте можно было не опасаться ни набегов крымских татар, ни своеволия царских воевод. Хотя крымцев легко заменили другие степняки, потому и не сеют казачки, да и семьями в основном не обзаводятся. Хотя развернутся казаки по полной должны позже в 1571-1572 годах, разгромят ногайскую столицу город Сарайчик, о чем и жаловались ногайские мурзы в грамоте на имя Русского царя: 'Теперь государь велит-де казакам у нас Волгу и Самару и Яик отняти, и нам-де на сем от казаков пропасти: улусы наши и жен и детей поемлют'. Ну а когда появятся в середине восьмидесятых около семи сотен казаков ходившие с Ермаком завоевывать Сибирь и волжских, которых основательно прижали царские воеводы прикрыв волжские берега укрепленными поселениями. Так вот эти казаки пришли в наши края, тогда это была ещё территория Большой Ногайской Орды, где на Яике около устья Илека, на острове Кош-Яик, в течение лета построили небольшую крепость окружив её земляными укреплениями с палисадом. Ногайский бий Урус сын Измаила осадил крепость, но потерпел поражение и отступил от неё. Вот казачки и начали 'хулиганить' на ногайских землях и безобразить меж их кочевьями. Да так, что Урус-бий непрестанно начал жаловался Русскому царю на их разбои и коему государь всегда ответствовал, что они беглецы, бродяги, и живут там самовольно, но бий не верил северному монарху и снова слал грамоты к нему: 'Город столь значительный может ли существовать без твоего ведома? Некоторые из сих грабителей, взятые нами в плен, именуют себя людьми Царскими'. Вот такие дела были у нас. Но и сейчас их в островной городке проживает от двух сот до двух с половиной воинов, точно сказать нельзя. По открытой воде они то уходят, то возвращаются, трудно подсчитать. Так, что куда и к кому нанести 'визит' у нас имеется.
  -Так что мы теперь их всех под нож пустим?
  -Да побойся бога Эдуардович, ты что говорит. Просто сходит, окружим, поговорим да большинство под нашу, вернее государеву руку и подведем. Ну кой до кого не дойдет. Тут уж не взыщи, придется убирать их. Нам путь по Уралу нужно полностью открывать и максимально обезопасить от разбойников, хотя бы на воде. По берегам по трудней будет с кочевниками справиться, а вот на воде мы суда обезопасим от разбойников.
  -И когда мы в поход на низ сможем выйти?
  -Сам понимаешь в этом году ни как. Сможем выйти не раньше первой половины января будущего года.
  -Вот и хорошо. Организовывай и проводи эту экспедицию.
  ***
   И действительно 16 января 1555 года из Петрограда вниз по Уралу ушла отдельная сотня кованой конницы усиленной сотней легкой кавалерии и парой конных батарей трех фунтовых 'единорогов', под общим командование Полухина. Отряд питерцев уже через неделю очень не спешного хода достиг казачьего укрепления на острове в одной из стариц Яика.
  Сотня кованой конницы с артбатареями не спеша развернулись на льду и начали даже с ленцой окружать укрепление. Как и ожидалось, с тыла укрепления, до куда тяжелые конники уральцев ещё не добрались, прозвучали с десяток выстрелов и вскоре к Полухину прибыл десяток всадников их подчиненной ему сотни легких кавалеристов, конвоировавших троих помятых и обезоруженных, со связанными назад руками казаков. Заранее пущенная в обход сотня легкой конницы выполнила поставленную перед ней задачу, перерезала пути отхода казаков и поймало то ли самых хитроумных, то ли гонцов атамана к его союзникам из степняков.
  Оставив разговор с пленниками на потом, Полухин отправил одного из них, на вид самого побитого парламентером к атаману Ивану Кольцо с его есаулами с предложением сдаться на царскую милость. Естественно ответ был отрицательный и уже через час заговорили пушки. Орудийный грохот продолжался часа два, после чего казацкая старшина сама попросилась на переговоры. Да и что им было делать. Ледяной 'панцирь' валов был основательно попорчен ядрами уральских 'единорогов', ими же были выбиты бревна палисада, на участке вала, длиной около тридцати метров, вместо вкопанных по верху вала бревен, верхушка земляной насыпи топорщилась размочаленными невысокими 'огрызками' частокола. И казацкая старшина городища выслала парламентера. Естественно Георгий Сергеевич принял посланца и согласился на переговоры, так как его основная задача была привлечь казачков в свои ряды, что не противоречило цели похода-нейтрализовать казачью разбойничью вольницу.
   Встреча переговорщиков состоялась на нейтральной территории, на льду Яика. Со стороны уральцев был сам Полухин с сотником кованой конницы, казаков представлял атаман Иван Кольцо с есаулом Матвеем Мещеряком. На удивление переговоры пошли легко, без не разрешимых противоречий. Воевода питерцев огласил свои условия, либо все идут под руку Петрограда и прекращают набеги на полдень с закатом и естественно на земли Уральского уезда, либо все останутся трупами в городке, уничтоженном артиллерийским огнем. Тем более, что по весне, по открытой воде, не согласные могут и уйти с Яика, естественно под конвоем уральских воинов. Атаман с есаулом выразили согласие, но попросили время на сбор круга, для обсуждения предложений, на что получили согласия Полухина, с чем и отбыли в городок проводит казачий круг.
   На утро Кольцо и Мещеряк снова вышли на лед и довели до воеводы решения круга о принятии казаками предложения о переходе на службу Русскому царь в лице его уральского воеводы. На чем собственно поход фактически и закончился.
  Составление и подписание грамоты на найм казаков на службу в войска Уральского уезда Русского царства заняло время до полудня, так что домой уральцы вышли только с утра следующего дня.
  ***
   За зиму ни каких поползновений в запретные стороны света казаки не предпринимали, зато при поддержки охотников из числа жителей Уральского уезда три раза сходили в степь за Яик пощипали казахские и туркменский кочевья, попавшиеся на пути находникам, пригнав и привезя из набега приличный дуван, который и раздуванили по обычаю. Во всяком случае недовольных долей не было ни среди казаков, ни среди уральских охотников. Заодно от щедрот уральского воеводы получили казачки пороха, свинец, да отлитые чугунных картечных пуль для пушек, да зерна, да овощей, все в счет оплаты службы. Так и прожили казачки до весны.
   А весной, как только вскрылись реки, с полсотни недовольных потерей 'вольной волюшки казачьей' ушли, как и уговаривались под конвоем уральцев на Волгу, откуда пошли далее на Дон, Волга так же стала 'негостеприимна' для разбойных 'удальцов'. Зато с Дона и Волги пришло порядка полутора сотен бойцов подкрепления, правда, десятков пять осенью так же ушли с Яика, не понравилось жить под властью царского воеводы, зато остальные остались и прижились. Тем более, что атаман Иван Кольцо с есаулами, с полного одобрения воеводы, периодически выбегал в заяицкую степь за 'зипунами', так что без дувана казачки не оставались. Так и прижились они в низовьях Яика-Урала, даже семьями стали обрастать казаки и уже к концу 1555 года численность воинов в разросшемся городке превысила пять сотен сабель.
  Русский анклав 'витязей'. Январь-март по новому стилю 1555 года от РХ.
   3 января из Петрограда в Москву вышел первый 'рыбный' обоз, с которым ушли к митрополиту кандидаты: на первого епископа Уральской епархии РПЦ отец Герасим и главного пресвитера войск Уральского уезда Московского царства отец Георгий, для совершения обряда хиротонии в сан. С собой они везли кроме многочисленных и ценных даров для митрополита, его двора с епископопами и тройку грамоток. Первая грамотка, в ней Уральский воевода боярин Черный от лица всех бояр Уральского уезда сообщал государю, что бояре приговорили в честь учреждения на их землях новой епархии заложить и выстроить пару мужских монастырей, в которых постаревшие или покалеченные воины могли удалится от мира и прожить в мире, покое и сытости до конца своих дней, и просили прислать им бывших воинов пожелавших принять монашеский постриг. Во второй грамоте на имя митрополита уральские бояре сообщали те же новости и обращались с теми же просьбами, что и в первой грамоте. Третья грамота грамоте так же была на имя митрополита в которой его секретарь архимандри́т отец Матвей, уведомлял своего патрона о своих наблюдениях и выводах по новым землям и их обитателях, особо сделав упор на прибывших из заморских земель бояр. В общем выводы архимадрита были для реконструкторов положительные, а некоторые не соответствия легко объяснялись легендой их появления на землях царства. К письму отец Матвей приобщил и все религиозные книги, которые успели отпечатать, в соответствии с утвержденным перечнем по проверенным и одобренным книжным спискам.
   Присоединились к обозу и 'сваты' -вербовщики, специально направленные на Русь с целью привлечения в анклав одиноких молодых баб и девок. Для чего их снабдили серебром, для выплаты аванса из 'подъемных' сумм переселенок или для покупки хлопок и грамотами - напоминаниями- рекомендациями к знакомым купцам, пайщикам торговой компании, об оказании содействия в привлечении слабого пола на Урал и о привлечении ими самими женщин к переселению на новое место для создания семей.
   Уже изготовленные пушки с ружьями и винтовками решили не отправлять, имелся реальный риск их потерять. Мятеж черемисов так до конца пока не был подавлен. Да и везти на санях тяжеленные 'дуры', когда есть возможность перевезти их судами, но чуть попозже, не самое хорошее решение. Тем более время терпит, и весь царский заказ еще полностью не выполнен.
   Основной груз обоза составляла выловленная в декабре рыба, в том числе и отправленная попаданцами в подарок царю. Как сопутствующий товар везли 'немного' соли, тонн десять не больше, часть не проданных старшему Бугрову специй, золотые и серебряные монеты для нижегородского, рязанского, московского и смоленского дворов- филиалов банка 'витязей'. Про шелковые и шерстяные персидские и туркестанские ковры, различные сорта шелка, парчи разных цветов, оттенков, рисунков, не стоит, и описывать, ибо рулоны этих ковров и тканей виднелись под рогожами в санях обоза. А про простую хлопчатобумажную ткань из Хорезма, Бухары и других туркестанских городов нет необходимости даже и упоминать, штуки этой ткани разного сорта и цвета так же присутствовали на розвальнях.
   Обоз собрали, отправили, снабдив приемлемой, даже может быть и избыточной охраной, оставшиеся уральцы продолжили свой труд на благо анклава и наших героев. Так и шли день за днем, постепенно выполняя царские оружейный и книжный заказы, нарабатывая товары для реализации купцам по весне. Как обычно очень хорошо брали соль, бумагу, листы стекла и посуду из него, зеркала, метизы, в основном строительные, разноразмерные гвозди, скобы, костыли, топоры с пилами и лопатами. Последними в основном были штыковые, но нашли своего покупателя и совковые. Не плохо сбывались косы-литовки, серпы и вилы. Но более сложный селькохозяйственный инвентарь, как то, конные грабли, сенокосилки с жатками, шли откровенно плохо. Купцы продали взятые на пробу машины, но все они ушли в вотчины крупных помещиков, которые как не странно оценили выгоду от их применения. А вот крестьяне в массе своей не приняли эти новации. Да и дороговаты они были для одного крестьянского хозяйства, а община как то отринула эту малую механизацию. Но в общем это и предполагали, человек живущий от результата своей работы на земле, ни когда не рискнет экспериментировать со своей кормилицей. Тем более если от негативного результата эксперимента можно по зиме и 'ноги протянуть' от голодухи. Вот посмотрят года два-три, как оно пойдет у помещика, тогда возможно мир и решится на закупку новинка, а пока только вотчиникам и под заказ отгружать грабли с жатками, косилками, механическими молотилками и веялками.
  Из других достижений за зиму можно назвать создания так называемой 'царской косметики', соответствующего названию качества и упаковки, выпуск малого фарфорового сервиза для подарка царю, из фарфора ни чем не уступающего привозному китайскому. Начала выпуска на основе этилового спирта, ранее используемого в анклаве в основном в медицинских целях, целого ряда разнообразных, высококачественных фруктовых и ягодных настоек с наливками.
  Изготовили, считай экспериментальные экземпляры корабельных приборов, механических лагов, магнитных компасов, секстантов и хронометров, при изготовлении последних помог опыт полученный попаданцами механиками и кузнецами при изготовлении васкнарвской 'адской машинки'. Бинокли и подзорные трубы изготавливали уже в малосерийном производстве, шла отработка технологии выпуска артиллерийских и винтовочных оптических прицелов.
  Отсутствии массовой быстрой связи отрицательно сказывалось на хозяйственной и военной деятельности анклава. Факт имеющейся радиосвязи решили массово перед аборигенами не светить, хватить и того, что о её наличии знали особо приближенные к 'витязям' командиры и руководители производства. Хотя о принципах её работы они не знали. С массовой телефонизацией как-то не сложилось. Удалось пока создать несколько обособленных друг от друга сетей, все ни как не удавалось создать усилители на длинных линиях связи. А связь нужна, хотя бы между теми же филиалами банков в разных городах царства. Вот тогда взоры Крупнова со компанией обратились на телеграф. Пока ограничились аппаратом по проще, уровня патента Морзе, то есть передающий и печатающий на бумажной ленте точки и тире, заодно и прикрыли от не посвященных передаваемую по телеграфу информацию. Разработали и изготовили эти аппараты экспериментальной серией. На этом пока к апрелю 1555г. и остановились. На создания полноценных линий не хватало меди, вернее не самой меди, её то в анклава как раз хватало, а электротехнической, вся очищенная медь уходила на нужды производства радио и телефонных аппаратов с их кабелями, коммутаторами и прочим оборудованием.
  Для нужд Карибского похода изготовили семь радиостанций, из них передали для похода правда только пять ламповых СВ радиопередатчика с приемниками, оставшиеся два установили один в остроге Переволок-Подопригора, второй в остроге Молотовский.
  За заботами по выполнению царского оружейного заказа, не забывали и свои интересы. Изготовили из чугуна для вооружения рейдера четыре двадцати четырех фунтовые каронады. Для вооружения стрелковых полков продолжали отливать заготовки стволов, их обточку и сверление отложили на потом, после выполнения царского заказа. Так же происходило и при изготовлении ручного оружия. Стволы ружей и винтовок отливали, проковывали и оставляли для сверления канала ствола после отработки заказа Московского правителя.
   16 января Полухин сводил сводный отряд в низовья Урала. Результатом его похода стало присоединение к анклаву боле двух сотен низовых яицких казаков во главе с атаманов Иваном Кольцо.
   Из личной жизни можно отметить две первых свадьбы между попаданцами. Боярин Подопригора Опанас Тарасович 25 лет решил связать себя узами брака с врачом-хирургом Качаевой Жанной Михайловной 22 летней хорошенькой крашеной блондинкой и 30 летний Самойлов Степан Тимофеевич боярин коннозаводчик созрел наконец для связывания себя узами Гименея с врачом-терапевтом Дорофеевой Мариной Даниловной 24 летней симпатичной шатенкой. Остальные как-то пока ни как не могли решится, хотя явные пары уже имелись, кроме тех которые решили связать свою жизнь друг с другом официально. Брак дела то серьезно, разводов на Руси 16 века почти нет. Венчались пары в главном соборе анклава Святопетровском в Петрограде. Службу проводил вновь утвержденный настоятель храма отец Михаил благочинный Петроградской общины. Обряд венчания провели пышно, присутствовали все находящиеся в анклаве попаданцы и их приближенные из числа войсковых командиров, сотрудников специальных служб и руководители промышленных предприятий. Соответствующий богатству венчания, был организован и свадебный пир. Вот для этого то пира и создавались спиртовые настойки и наливки, которые и прошли дегустацию потребителями. Оценку им выставили - 'отлично'.
   Раз зашла речь о спецслужбах, то стоит сказать и несколько слов об их деятельности. За прошедшее время разведка под руководством Брусилова раскинула свою паутину по всем прилегающим к анклаву землям, и находящимся в них государствам. И даже используя возможности Бугрова младшего и своих великоновгородских знакомых основала резидентуры в портовых городах Европы. Из 'витязей' ему в помощь пошли Гуров, Стуликов и Михин. Соответственно в контрразведку к Воротынскому пошли Седых и Белых с Подопригорой. Михаил Иванович тоже набросил свою паутину на земли анклава и прилегающую к нему территорию. Но в общем работы его службы на территории уезда было не много. Засылы от азиатских правителей вычислялись быстро, благо, что подавляющая часть их была купцы и купеческие слуги или обслуга караванов. Из было достаточно ненавязчиво блокировать в караван сараях и не допускать в промышленную зону. Шпионов из Европы пока не было, все-таки сказывалось расстояние и отсутствие средств коммуникации. В Европе пока ещё не знали о наличии у России этих земель. Соглядатаев из Москвы так же высчитывали не сильно напрягаясь и мягко оттирали их от действительно важной информации, подсовывая им на вид важную, но в действительности пустышку, не опасную для 'витязей', навроде информации о намерениях окружающих правителей или улучшенного состава и способов производства черного пороха. В основном внимание Воротынского было направлено на создания негласных информационных сетей в Москве, Великом и Нижнем Новгородах, в Казани и Астрахани. Естественно ввосьмером 'витязи' ни как не могли справится в одиночку с этим объемом работы и потихоньку подбирали себе сотрудников. Так и обрастали 'скелеты' разведки и контрразведки из 'витязей', 'мясом' из аборигенов, в виде оперативных работников, аналитиков, охранников с боевиками и штабистов - статистов с писарями. А в контрразведке потихоньку еще и другое направление оформлялось, выделялось - следователи.
   Так без войн и набегов, тихо, мирно, не торопясь прожили уральцы до весны. А после ледохода опять началось активное движение, и жизнь забила ключом.
  Москва. Конец мая - начало августа по новому стилю 1555 года от РХ.
   Караван, вышедший 10 мая из Петрограда, состоящий в основном из паузков, прибыл к принадлежавшему Уральскому уезду причалу по 'расписанию', то есть в пути нигде не задержался дольше, чем было необходимо. Москва встретила путешественников не приветливо, низкие темные, напитанные водой тучи, нависали над столицей. С неба сыпал мелкий, холодный, нудный дождик, не мало не похожий на летний, такие дожди более приличествовали поздней осени, а не началу лета. Периодически налетавшие порывы пронзительно холодного ветра, сыпали в лицо водную пыль, заставляла людей зябко ежится и поплотнее запахиваться в совсем не летние одежды. Со слов Макара, смотрителя причала, такая погода стояла с полудня прошедшего дня. Но делать нечего, надо выходить из достаточно уютных и теплых кают паузков и начинать разгрузку, и выезжать в город. Депутация состояла в этот раз из трех бояр - Черного, Золотого, Седых и одной вдовой боярыни- Иванцовой Веры Николаевны, приехавшей в Первопрестольную для рекламы и реализации косметики уральского производства. В месте с делегацией вернулся ко двору митрополита и его секретарь архимандри́т Матвей, сопровождающий отпечатанные остальные книги из заказа. По прибытию он не стал докучать боярам своим присутствием и в течении двух часов перегрузив плетенные корзины, с уложенными в них, обернутые рогожей, новыми печатными книгами, отбыл на двор своего патрона, лично отчитываться о выполнении полученных им поручений. А бояре с боярыней, погрузив царские подарки и иной необходимый им груз, в прибывшие возки, взяв сопровождение, отбыли в местную резиденцию 'витязей'. Перед отъездом, дав команду старшему кормчему, выгружать привезенные пушки, ружья и боеприпасы в расположенные невдалеке от пристани амбары, большую часть из которых, находившийся в Москве Граббе, арендовал на месяц.
  Москва на вид ни в чем не изменилась после прошлогоднего посещения. Единственно, что бросилось в глаза уральским боярам, это замощенные брусчаткой участки, метров по пятьдесят, мостовой, на Варварке, с обеих сторон улицы, перед поворотом в переулок, где расположилось подворье 'витязей'. Да и сам переулок, покрытый камнем на все свою длину и ширину от одного забора до другого. Подворье тоже принесло сюрприз своим видом. Начиная с высокой, не менее четырех метров каменно-кирпичной стеной, с встроенной в неё торговой лавкой, чей фасад всего на полметра выступал из стены, образуя угол стены. За лавкой, метров через пятнадцать, в стене расположились массивные, обитые стальными полосами воротами с надвратной теремной часовней покрытой ярко-красной черепицей. Из приоткрытых ворот виднелся двор, полностью замощенный булыжниками, сам терем, обложенный красным кирпичом, крытый черепицей красного, зеленого, синего и желтого цветов и часть дворовых хозяйственных построек, так же обложенных снаружи кирпичом или камнем и покрытых вместо почти повсеместно используемой дранки, темно-коричневой черепицей.
   Во дворе прибывших бояр с боярыней, не смотря на изморось, непрерывно ссыпающуюся из низких туч, встретил Граббе, особенно он обрадовался прибытию Веры, к которой не скрывал своей симпатии. По традиции, в начале с дороги, особенной такой и в такую погоду, баня, потом богатое и обильное застолье, и только после обеда, серьезный разговор в кабинете Уральского представителя в Златоглавой. Александр Эдуардович подготовил прибытия делегации к государю, аудиенция была назначена на 20 июня, значить четыре дня на подготовку к приему у царя имеется. Кроме отчета о выполнении царских заказов по отливки и изготовлению пушек с ружьями и печатания духовно-церковных книг, 'витязи' привезли и подарки для царя и главное для царицы, пора было потихоньку входить и на женскую половинку Московского двора. Самому царю в подарок предназначался малый царский фарфоровый сервиз, эксклюзивно изготовленном для подарка на фарфоровом заводе Ивлевой. Для царицы привезли продукцию парфюмерной фабрики Ивакиной, выпущенной специально для этого случая и упакованной в 'царскую' тару, в разнообразные, разных форм, цветов и оттенков, бутылочки, пузырьки, баночки из расписного фарфора и цветного стекла. С притертыми пробками и крышками или с новинкой, резьбой по горлышку тары и внутри крышки. Для представления и демонстрации парфюмерии царицы и включили в делегацию Веру. Тем более что отношения между нею и Александром Эдуардовичем ни для кого из попаданцев секретом не было.
  Привезенные пушки без испытания ни кто в войско не возьмет и уж конечно не оплатить. Испытания и пушек и ружей решили провести на прошлогоднем месте, благо и везти их от пристанных амбаров намного ближе, чем в любое другое место. Обговорили иные вопросы, имеющие отношения к столичным делам. Так и просидели почти до заката. К вечеру немного развиднелось. Ветерок стал разгонять тучи, в появляющиеся разрывы редко выглядывала на короткий промежуток Солнце, пыталась своим хотя бы закатным, но летним теплом хоть немного обогреть находящуюся внизу землю и людей. Вышедшие на крыльцо, после беседы бояре, стояли и смотрели на мокрый двор, окружающую его стену и молчали, привычка молчать при посторонних уже въелась в плоть и кров попаданцев. Постояли, помолчали, вроде бы как бы перекурили и вернулись в терем, пора и ужинать, а там и ко сну готовиться.
  ***
   Через три дня, на четвертый день после прибытия делегации в столицу, согласно ранее достигнутых договоренностей, с утра, уральские бояре и боярыня прибыли на аудиенцию к государю. Прием происходил в Большой палате царского дворца. От входа с обеих сторон, вдоль стен стояли крытые красным сукном лавки, на которых при больших приемах сидели разодеты в шелка, парчу, бархат и меха бояре, думные и ближние люди, окольничьи, стольники и прочие приближенные к особе правителя. Но на этом приеме вся эта свита отсутствовала. Присутствовали только знакомцы уральских бояр Алексей Адашев с отцом Сильвестром, да около трона стояли недвижимыми статуями пара рынд в белоснежных шелковых кафтанах, держащих в руках небольшие посеребренные топорики. 'Витязи' от входа прошли по устилавшим пол палаты, восточным, дорогим узорчатым коврам, к широкому, покрытому резьбой, вызолоченному креслу или скорее трону, на котором восседал сам царь Иван Васильевич, одетый в бархатный, обшитый парчою, выдержанный в желтом тоне цветов, богато изукрашенный золотой вышивкой и унизанный множеством золотых блях и драгоценных камней расстегнутом ферязи, из под него выглядывал богато расшитый золотой и серебряной нитью атласный зипун с пристегнутым к нему стоячим ожерельем, из бархата, с атласным подкладом обшитый жемчугом. Под зипуном виднелась тоже желтая шелковая рубаха, под ней виднелись такого же цвета шелковые штаны, заправленные в темно-желтые легкие сафьяновые сапоги. На голове усыпанная жемчугом шапка, желтой парчи, расшитая золотом с опушкой из седого, искрившегося в лучах падающего из окон света, соболя. Руки, с пальцами унизанных перстнями с бриллиантами, яхонтами, смарагдами и другими искрящимися камнями, спокойно лежали на мягких подлокотниках кресла-трона. Царь принял, поклонившихся поясным поклоном, бояр, ласково, даже не нужно было быть гениальным психологом, что бы прочитать на лице правителя его удовлетворение отличным выполнением его распоряжений и удовольствие видеть понравившихся ему бояр со смесью любопытства, чем еще эти нетипичные бояре удивят его. И впрямь, подарки, поднесенные ими смогли удивить московского владетеля. Супницы, чаши, чашки, тарелки, блюда и блюдца, вазы под фрукты, разнообразные салатницы и соусники, лотки под рыбу и мясо, чашки чайные и кофейные с маленькими тарелочками, кофейники и заварочные чайники, сахарницы, сливочники, розетки и многие иные предметы входящие в столовый, кофейный и чайные сервизы, объединенные попаданцами в малый царский сервиз на дюжину персон, все из тончайшего белоснежного фарфора, с такими тонкими стенками, особенно это относилось к кофейным и чайным чашкам, что они просвечивались на солнце. С замысловато изготовленными ручками и расписанными не просто цветочками, а разнообразными, ни разу не повторяющимися миниатюрными пейзажами, с нарисованными золотом на внутренней и внешней сторонах донцев вензелей Ивана IV. Показ, осмотр, пояснение заняли полтора часа. И все эти полтора часа царя бодрила, поднимая настроение мысль, что вот все это великолепие, не привезено из далекого Китая, а сделано, хоть и в далеких от Москвы краях, но входящих в земли Московского царства, руками и умом его подданных. И в конце концов это просто огромная прибыль казне, когда все эта красота пойдет через купцов в заморские земли. И если с приемом этого подарка ни каких проблем не возникло, то передача следующего подарка, парфюмерно-косметического набора для царицы, сперва несколько озадачило Ивана, как передать его супруге и при этом объяснить, показать и пояснить, что для чего и как применяется. Данная задача непосильна любому мужчине во все времена. Но эти заморские бояре предусмотрели и это. По дозволению государя в зал пригласили прибывшую с ними вдовую боярыню Иванцову, которую представили государю и после принятия подарка для государыни, Иван Васильевич милостиво соизволил допустить боярыню до Анастасии, вместе с парфюмерно-косметическим подарком. А оставшиеся мужчины перешли на одну из своих излюбленных тем, обсуждения привезенного уральцами оружия и припасов к нему. Проговорили долго, государь даже не пошел к обедне, перенес обед и отменил прием какого то 'немцина', которому было назначена короткая аудиенция перед обедней. Итогом стало назначение на завтра с самого раннего утра, почти сразу после заутренней, стрельб и приемки привезенных пушек и ружей. На чем царь, пребывая в очень хорошем настроении, и отпустил 'витязей'.
   Через час прибывшие в резиденцию бояре развернули кипучую деятельность по организации завтрашнего мероприятия. Уже сегодня нужно было отправить на место не только пушки и ружья с расчетами, охраной и боеприпасами к ним, но так же и плотников для возведения временных помостом, устройства навесов со столами, постройки мишеней-макетов. Поваров и прочих слуг для организации 'полевого' завтрака и обеда для всех присутствующих. Заодно и прорекламировать между московской знатью свои новинки, мельхиоровые 'уральские' столовые приборы. Комплект, которых в виде трех ложек, четырехзубой вилки и столового ножа, привычных попаданцам размеров и видов, планировалось после обеда подарить всем присутствующим на нем. Но так как все эти подготовительные мероприятия были известны заранее и проведена работа по их организации, то вся забота бояр, в основном Граббе, свелась к отданию указаний о проведении той или иной деятельности и подготовка закрутилась. А сами бояре прошли в трапезную, где после проведения гигиенической процедуры, просто помыли с мылом руки и лицо, сев за накрытый стол, приступили к трапезе.
  ***
   И если бояре вернулись из Кремля в этот же день, то боярыня Вера прислала записочку, что остается ночевать в царском дворце. На завтра заскочила буквально на полчаса, сменила бельё и захватив дополнительно пару коробов косметики с парфюмом, запасное бельё, умчалась обратно в Кремль. Окончательно она вернулась в представительство только через два дня, прекрасно закрепившись на женской половине царского дворца в Московском Кремле. Как и предполагали попаданцы, преподнесенные царице крема, тушь, тени, помады, духи и прочая парфюмерно-косметическая хрень, не только пришлись государыне по вкусу, но и породили массу вопросов, на которые могла ответить только боярыня Иванцова. За те трое суток, проведенных в гостях у царицы, Вера сумела стать не только личным консультантом-косметологом у Анастасии, но и перезнакомилась со всем её окружением из родовитых боярынь, подарив кому фарфоровую баночку крема, кому фарфорово-стеклянную тубу с губной помадой, кому серебряную коробочку, со встроенным зеркальцем, пудры или туши или теней, кому золотого или серебряного стекла малюсенькую бутылочку с духами, кому бутылочки с шампунем или куски пахучего мыла, упакованного в специально раскрашенную бумагу. Аристократки, принявшие подарки с явно выраженным высокомерием, от ни кому не известной худородной боярыни, уже на второй день сменили своё отношение к ней. И не в последнею очередь этому способствовали и переданные подарки, опробованные своими владелицами. Тем более что мужья просветили свои вторые половинки по уральским боярам и их русском происхождении, с указанием 'родственников' из числа самых родовитых родов Московии и Литвы. Сработала тут и легенда о роде самой Вере и её покойного мужа, уже на второй день после приезда делегации, 'ушедшая' со двора резиденции уральского представителя. А к концу дня, особенно когда Вера ознакомила царицу, а заодно и остальную публику, со всем ассортиментом парфюмерии и косметики, объяснив, что для чего и показав как этим пользоваться, у боярынь появились и заискивающие нотки, в надежде получить что-либо ещё из вожделенной 'косметики' и 'парфюма'. Пояснение Веры, что она дарила им лично свои вещи и больше у неё нет, вгоняли женщин в унылее. Но дальнейший рассказ уральской боярыни о том, что она доподлинно знает, что воевода Черный привез целый паузок подобного товара и его можно приобрести на Уральском подворье, вернее в лавке, совсем недавно пристроенной к стене подворья. Правда цена уж очень велика, но и товар того стоит, где еще можно найти такой, повышал им настроение и они, соблюдая очередность, и только после окончания речи царицы или более родовитой, продолжали засыпать Веру вопросами. Результаты которых сказались буквально на следующий день. Выразившийся в буквальном наплыве московской знати со своими вторыми половинками в лавку уральцев, благо она была построенная в основном во дворе усадьбы и выходила в переулок только фасадом с входной дверью, была просторна, даже отведено место, с новомодными мягкими 'уральскими' креслами, в которых уставшие мужья могли дождаться своих вторых половинок, потягивая не плохое вино или мёд или какой-либо безалкогольным напиток. При этом в полголоса, общаясь между собой, в полглаза приглядывая за супругами, чтобы не сильно на много облегчили бы им их калиту. Но все равно прибыл от лавки шла очень и очень великая, какой муж откажет своей дражайшей супруге в приобретении просимого товара, притом, что товар этот быстро вышел в разряд статусных вроде богатых шуб или персидских и туркестанских аргамаков.
  ***
   Утро следующего дня было отличное, видимо и день будет солнечный, теплый, наконец-то распогодилось. Подготовка к приемке стрельбой орудий и ружей была закончена, только около полевых столовой и кухни суетилась прислуга, оканчивая сервировку столов и приготовления завтрака.
   И вот замахали красными флажками дозорные, значить царский кортеж вот-вот прибудет на место приемки. Наконец появился царский поезд, на этот раз без пышностей, 'по скромному', в голове которого на черном аргамаке, в окружении постельной стражи на однотонных с царских скакуном аргамаках, ехал Московский государь Иван Васильевич, одетый в лазоревый бархатный ездовой кафтан на тафтяной подкладке с атласной подпушкой в цвет бархата, с пуговицами, украшенными мелкими речными жемчужинами. Полагаемое к кафтану ожерелье на государе по причине теплой, даже жаркой погоды не было. За ним и его телохранителями следовала остальная свита из бояр, дьяков, окольничьих, стольников, воевод, подьячих и прочих людишек входящих в окружения Московского правителя. Родовитые на хоть и разномастных, но тоже превосходных лошадях, остальной люд на хороших боевых конях, ни в коем случае не похожих на клячи крестьян и простых горожан. После поклонов и приветствий со стороны 'витязей' и милостивых ответов на них царя, государь во главе свиты, проехали до установленных под навесами столов уже сервированных к завтраку. Быстренько позавтракав, Иван Васильевич, а за ним и свитские вышли из-за столов и царь во главе большей части свиты, меньшая поскакала в сторону орудийных рядов, направился к установленным под полотняными навесами от солнца, деревянным трибунам, поднявшись на которые, Иван IV со свитой и присоединившимися к ним 'витязями' стали рассматривать, правитель, 'витязи' и некоторые из свитских, в подзорные трубы, полученные от попаданцев в прошлом году, остальные не вооруженными оптическими приборами глазами, выстроенные в ряд чугунные пушки. Как и было заказано, были отлиты три калибра чугунных пушек по 180 орудий каждого калибра с лафетами: 3 фунтовые пушки калибром 72-мм для конных полков, полковые 6 фунтовые пушки калибром 94-мм для стрелецких полков и полевые 12 фунтовые пушки калибром 120-мм. Три колонны орудий по шесть в ряд, растянулись на добрую версту. И вот загрохотали пушки изрыгала из орудийных стволов огонь и дым, в расположенные в отдалении мишени-макеты полетели ядра, затем гранаты и в заключение картечь. Каждая пушка произвела по десять выстрелов ядрами и по пять гранатами и картечью, после чего её осматривали войсковые пушкари и мастера из Пушкарского двора и постоянно признавали орудие годным к эксплуатации, не найдя ни каких трещин, раковин и иных каверн с огрехами. И так пушка за пушкой, ствол за стволом, все пятьсот сорок орудий. Благо, что сразу стреляло по восемнадцать орудий и темп стрельбы поддерживали как в бою, не более чем три минуты, выстрел из пушки любого калибра. Правда, все три дня, ушедших на приемку пушек государь не присутствовал. Посмотрев до полудня на пушечные забавы, государь отобедал и соизволил самолично осмотреть привезенные ружья и даже собственноручно испытать парочку из них. За ним к ружьям потянулись и свитские и к добавлению к пушечной канонаде, загрохотала ружейная пальба. Часа через два государю видимо надоело смотреть на довольно однообразную пальбу и он отбыл в Кремль, поручив некоторым из сопровождавших его свитским продолжить госприемку оружия.
   В итоги еще неделю звучали выстрелы на этом многострадальном лугу. Если пушки проверили за три дня, то ружья проверяли все семь дней, от рассвета и до заката, все-таки их количество в три тысячи штук по нынешним временам было просто огромным. Еще месяц ушел на утрясание расчетов за поставленное оружие, порох, ядра, гранаты и картечь с пулями к этому оружию. И вот последний спор разрешен, и серебро поехало из государевой казны в Московский филиал 'Русско-Азиатского коммерческого банка', где и легло в каменных подвалах с монетами от проданной косметики с парфюмерией и другим золотом и серебром, попавшим в эти подвала разными путями.
  ***
   Но окончания расчета Черный дожидаться не стал. На второй аудиенции у государя, сразу после окончания сто процентного приема привезенного оружия, он выпросил у Московского правителя разрешения на 'отпуск' себе и трем десяткам уральским боярам для поездки в 'заморские земли, бывшего княжества Заморья, для сбора и вывоза в русскую землю оставшихся людей русской крови'. А главное для 'мести проклятым католикам-схизматикам, папистам-испанцам, за безвинно загубленные жизни русских людей и получению с них платы их кровью, золотом, серебром, каменьями драгоценными с жемчугом и иными товарами'. Оставив за себя своего первого товарища, получив на эту временную замену государеву грамоту, полковник не стал и дня задерживаться в Первопрестольной и в конце июня, захватив необходимый груз, вышел в Холмогоры на легком речном ушкуе, куда и прибыл в середине июля, к окончанию ходовых испытаний сорока орудийного белоснежного красавца рейдера.
  ***
   Перед отъездом между воеводой уезда и его первым товарищем, за столом в кабинете Граббе, состоялся разговор, выдававший то нервное напряжение, владевшее последнее время и одним и другим. Начал беседу Черный: - Эдуардович, ты конечно извини, но давай ещё раз обговорим, что нужно сделать в первую очередь.
  -Владимирович, да сколько можно. И так уже обговаривали много раз, а ты опять за старое.
  - Я повторно извиняюсь, но давай обговорим это ещё раз. Мне на душе полегче станет. Сам посуди, сколько сил, времени ушло, и приходится уезжать.
  -Так не ходи ты в эти Карибы- возразил Золотой.
  - Да нельзя, я командир, мне в этом деле первым идти нужно, ни кому нельзя перепоручить. Так что настраивался годика два-три в одно лицо рулить всем анклавом.
  - Да я уже настроился - пробурчал Золотой- куда уж более настраиваться.
  - Да не бурчи ты Эдуардович как старый дед, не к лицу. У тебя впереди вон сотни лет активной жизни, а ты бурчишь.
  - Да как же сотни, а кто это проверял, мало ли что Абель наговорить. Ему по профессии так говорить надо. А то ночку поскакал, по пел, по выл на луну. И вот пожалуйста, живи и не тужи о здоровье сотни годков. Что-то не сильно верю я в это Меч.
  - Вот и спокойно поживи, проверь Степа. Сам знаеш только практика проверка истинности любой теории.
  - Как же проживешь тут спокойно. Вот даже сейчас ты спокойно кваску попить не даешь. - проговорив это Золотой, взял со стола стоявший на нем обыкновенный для попаданцев, но дорогой для хроноаборигенов, граненный стеклянный стакан и отхлебнул приличный глоток, почти на половину стакана.
  - Ты Степушка пей и слушал, что я тебе еще раз скажу. Нужно обратить внимание на производство меди, да не просто меди, а электротехнической, для связи и наладить производства медного проката для обшивки днища кораблей. А то Валерий Адамович дает обивки нашего рейдера год, может чуток более. Сотрется олово и жесть проржавеет. Так что к следующей весне, кровь из носа, но медные листы у нас должны быть. Заодно по остальным корабельным проблемам. К весне нужно закончить сухой док для рейдера. Уже сейчас Логунов начал подготовительные работы под сухой док. Перед уходом он заложит первый наш чисто парусный классический клипер, супруга его продолжит строительство. Ты к ней кого из наших, кто по рассудительней, направь в помощь. А то по нынешним временам баба, хоть и боярыня, командовать постройкой судна не сможет. Мастера могут оскорбиться. Хотя за год она кое-какой авторитет среди корабелов заработала, но нужно все равно поддержать её мужским словом первое время. Да и просто вдвоем ей там полегче будет. Следующей весной вытаскивай бревна из воды, хватить им там уже лежать, и в сушилку. На их место заложи другие. Где и какие вытаскивать посмотришь в таблице в папке 'Древесина для судов'. Да высушенную потихоньку переправляй в Холмогоры. Весной по большой воде отправь стальной набор для второго клипера. Для первого мы киль со шпангоутами и прочими бимсами-распорками уже привезли. Попробуйте изготовить полноценные электроды, а то мы весь запас на рейдер извели. Клипер будем на заклепках и ковкой собирать. Но сваркой и быстрее и прочнее. Отслеживал сбор и скупку в европейских портах старых канатов и веревок с морских судов, их доставку в Сорск на бумажную фабрику. Пускай Симонов начинает изготавливать из этого сырья бумагу для подложки под медь и между слоями досок на бортах судов. То, что мы используем сейчас войлок это и дорого и возникают проблемы при попадании воды на него. Напитывается ею, и фиг его там высушишь. Даже пропитка смолой мало помогает, гнить дерево в этом месте начинает. Напряги химиков на выгонку- изготовление каменноугольного дегтя. Для пропитки им древесины при строительстве судов он подходит намного лучше, чем смола, древесина почти не гниёт, наглы в своё время им все свои линкоры пропитывали. Не затягивай с заменой наших уральских шхун на новые, старые сам знаешь, изготовлены из плохо просушенного дерева и вскоре сгниют. Да они и сейчас, как мне докладывай Сенявин, уже в некоторых местах подгнивать начали. Еще год-два и все ходить на них нельзя. К этому времени их нужно заменить полностью и желательно увеличить их количество. По связи. Крупнов уходит со мной, так ты напряги оставшихся девчонок на активизацию изготовления новых радиостанций. При первой возможности переправь комплект с ветряком сюда, к Граббе. Продумайте где и под какой легендой разместить промежуточные станции. Можно использовать дворы нашего банка. Но еще раз напоминаю, наше решение не светить сильно перед местными радио остается в силе. За ключ садить только сирот из нашего корпуса. Там уже полгода работает класс по подготовке радистов из старших воспитанников. Тридцать мальчишек обучаются, как работать на ключе и как в случае чего отремонтировать и передатчик и приемник и антенну. Но дальняя связь нужна, так что, как только появятся излишки электротехнической меди, начинал прокладывать, вначале хотя бы в анклаве телеграфную сеть. Потом как получится. Не забывай те и про телефон. Расширяйте телефонную сеть в поселениях, как действующую, так и прокладывайте новые. Про междугородние линии так же не забывал. Не слезай со связистов и механиков, пусть делают усилители и питание к ним. От связи к транспорту. Строительство шоссе не выпускать из виду. Вода водой, а сухопутные пути они как то понадежней и при наличии шоссе действуют круглосуточно. А на перспективу, начинай строительство, параллельно с шоссе, насыпи под двухколейную железную дорогу, по мере строительства насыпи используй ей в варианте конной тяги. Подпихивай механиков по изготовлению действующей паровой машины, а то экспериментальный образец изготовили давно, а промышленно все ни как не выпустят. А это для нас и паровоз, для чего и насыпи делаем, и речные пароходы-буксиры. А то пока против течения выгребешь, семь потов сойдет. Вот вроде все, про что хотел напомнить. Про оборону с армией и разведкой с контрразведкой не парься, там бояре на месте, дело знают, не подведут. Но все равно поглядывай, потихоньку пускай формируют новые стрелковые полки. Полухин на следующий год хочет попробовать стрелковую дивизию сформировать. Так, что ты ресурсами подмоги. Вот теперь точно все.
  - Понял, чего не понять и так уже все уши прожужжал. Меч, а я что сейчас подумал. Может, введем с поморами разделение труда.
  - Поясни Степан, что имеешь в виду?
  Да все просто. В поморском климате зерновые вызревают плохо и хлебные и крупяные, любой слабый заморозок и все привет зерну. А лен и конопля, наоборот, в этом климате вырастают лучше. Кто-то мне говорил, что по своим качествам северный лен и конопля превосходят своих южных собратьев. Вот мне сейчас и пришло в голову, а что если поморы выращивают лен с коноплей и кудель да пеньку нам продают, да на наших фабриках и работают, а мы им за это зерно, крупу поставляем. И им хорошо, вырашивают то, что даёт больший урожай. И нам отлично. Постоянный источник сырья для производства парусов и канатов.
  - Дельная мысль. Я всегда говорил, что ты Эдуардович в коммерции голова.
  На этом серьезный разговор между двумя первыми руководителями анклава закончился и дальше пошел легкий треп о 'бабах-с'.
  ***
   Отъезд главного воеводы Уральского уезда ни как не сказался на планах и поведении оставшихся в столице попаданцев. Вера систематически навещала царицу Анастасию и своих новых знакомых, можно даже сказать подруг из самых знатных родов Москвы. Седых занимался укреплением, расширением и совершенствованием своей тайной информационной сети негласных сотрудников, вводя звено резидентов и связников, как специальных, так и маршрутников. Золотой с Граббе продолжали укреплять свое личное влияние и авторитет, а так же увеличивая авторитет Уральского анклава и его руководства в лице членов боярского клуба-братчины 'Витязи'. Так и шло время. Косметическая лавка успешно расторговывала привезенный товар, да так, что некоторых его видов уже перестало хватать. Пришлось срочно слать в Петроград быстроходный легкий речной ушкуй. Который и обернулся за месяц, привезя небольшую партию закончившейся косметики и парфюмерии и заверение в присылке осенним караваном как минимум трех паузков с этим эксклюзивным товаром, да еще в обновленном ассортименте.
  ***
   Настал час отплытия для питерцев из столицы. Но не для всех. Боярыня Иванцова оставалась в Москве. Уж очень она хорошо сошлась с царицей Анастасией, и терять такой источник влияния на Московского правителя, 'витязи' не захотели. Да и сама Вера не рвалась уезжать из столицы. По всей видимости, их с Александром роман зашел далеко и вышел на свадебную прямую. О чем они прямо и заявили Золотому. Сообща порешали и решили оставить Веру в представительстве. Обоих её сыновей и приемного Степана и родного Олега, решили привезти будущей весной. Пока пускай ребята продолжают учиться в школе вместе с другими учениками. А вот в Москве Вере придется учить мальчишек самой, ну так за год девчонки-педагоги набросают учебную программу и снабдят учебниками учеников, и пособиями саму учительницу.
  В Петроград суда шли так же загруженные по самые края бортов. Набрали разных товаров, которые не производились в анклаве и не могли быть куплены у азиатских купцов. Но в основном груз паузков составляли пассажиры со своим, обычно не великим скарбом. С караваном возвращались новый рукоположенный епископ Уральский и Ногайский Герасим и первый хиротонированный в сан главного пресвитера войск Уральского уезда протоиерей отец Георгий. Везшие с собой необходимые им регалии по своим чинам, письменное благословения Московского митрополита и всея Руси Макария двум вновь открытым и строящихся мужских монастырей, и пять десятков иноков для этих монастырей, как и просили уральские бояре из бывших воинских людей. Сели на паузки и навербованные или купленные и собранные в столице 'невесты' в количестве более двух с половиной сотен. Отвозили караваном из Первопрестольной и собранное в ней пополнение для кадетского корпуса и института благонравных девиц. Всего сирот набралось триста два мальчика от пяти до четырнадцати лет и двести девяноста девочек этого же возраста. К ним прибились как всегда вдовы со своими чадами, а это еще почти полторы сотни пассажиров.
   Путешествие прошло штатно, по неоднократно пройденному маршруту. Весь окружающий пейзаж был хорошо знаком 'витязям' и остальным уральцам. Единственная новизна была на волжском переволоке, на котором обосновался, согласно царской грамоте, боярин Шопенков, отстроивший за эти три месяца острог Волок-Шопенковский и отсыпавший пару насыпей, на которых проложил двухколейную ветку чугунки для перевозки судов из Усинского залива в Волгу и назад. Вот по этому вновь отстроенному волоку на тележках конями за двое суток и перевезли все суда каравана в Волгу. А от переволока до устья Самары уже и рукой подать.
  ***
   В окончание этой главы стоить упомянуть, что в октябре уральский боярин Граббе Александр Эдуардович и уральская вдовая боярыня Иванцова Вера Николаевна обвенчались и сыграли свадьбу, на которой, так как ни у жениха, ни у невесты не было ни отцов, ни матерей, места посаженного отца с матерю, заняли царь и царица Московского царства. Видимо сумела Вера найти путь к сердцу Анастасия, а та уж уговорила и своего Ванюшу, да и последний то не очень то и сопротивлялся. Ему и самому чем-то нравились эти бояре чужаки. Это событие не только подняло авторитет уральских бояр на новую высоту, но и прибавило им изрядное количество недоброжелателей, а иногда и прямых врагов.
  Русский анклав 'витязей'. Апрель-декабрь по новому стилю 1555 года от РХ.
   После схода льда и очистки русла Урала и Самары от льдин, первым ушел караван в Холмогоры с припасами для экспедиции и будущей командой рейдера. Через три дня вышел караван под руководством боярина Шопенкова Константина Викторовича на Волжский перевоз в составе сотни бойцов его личных боевых холопов, тридцати канониров с двадцатью крепостными и шестью полевыми 'единорогами', сотней семей сервов из последнего ливонского полона и десяток семей русских переселенцев-крестьян. Для ускорения строительства острога, крестьянских домов и двух веток рельс волока, с караваном шла до осени большая артель строителей с необходимыми строительными материалами. Кроме того в качестве экстренной связи острогу выделялся один из вновь произведенных ламповый СВ радиопередатчик с приемником, для работы на нем и его обслуживания, боярину выделился лучший ученик школы радистов, экстерном сдавший все экзамены комиссии из всех трех специалистов-связистов попаданцев. Комиссия признала его знания удовлетворительными и допустила к самостоятельной работе. Забегая вперед можно описать, что к зиме уже были насыпаны две насыпи, на них уложены шпалы с чугунными рельсами и даже организована перевозка судов. Возведен сильно укрепленный, с мощными стенами боярский острог, построены десяток деревень, пара из которых выросла в началах-концах ниток 'чугунки'. Правда ради истины следует заметить, что деревни скорее были обозначены, хорошо, если стояли пара или две пары капитальных домов, в основном возвели времянки, либо мазанки, либо полуземлянки. Все время и стройматериалы отняло возведение 'чугунки' и боярского острога. Да и о животе подумать не мешало, распахали огороды, пашни. Огороды бабы отсадили, а пашни в этом году засеять не успели. Зиму и лето переживут на припасах, привезенных из анклава и осенним 'московским' караваном, а там и новины подоспеют.
  ***
   Одновременно с Шопенковским караваном вышли три 'уральские' шхуны в южнобережные порты Персии, для покупки молодых, здоровых и симпатичных невольниц, с выделенными капитанам, из потомственных новгородских кормчих, серебряными и даже золотыми звонкими монетами. Заодно и сделать заказ на осень по невольникам мужчинам. При этом капитанам категорически запрещалось заходить в Дербент и Баку. Вдруг кто видел очертания 'турецких' кораблей и запомнил их. Хотя и изменили очертания идущих за товаром судов до неузнаваемости, набив на борта и надстройки доски, но рисковать все же не стоило. В итоги все прошло благополучно и 'гурий' в количестве двухста десяти аппетитных тушек привезли, и на осень заказ на невольников с доставкой в Астрахань сделали и ни кто не спросил за 'шалости' в Баку и Дербенте. По ходившим в портах слухам, а корабли разделились и пошли в разные порты, чтобы не поднять цену на рабынь резким увеличением спроса, и Дербент и Баку разорили турки, только было какое-то недоумение, зачем по два раза сразу. Но и этому местные умники находили объяснение, разные отряды, одни атаковали с моря, другой с суши. Вот и не смогли договориться на одновременную атаку. И даже критиковали не умных турецких военачальников.
  Заодно, перед походом в Персию, одна шхуна зашла в Астрахань и высадила в её порту Слепцова, который согласился поучаствовать в этом деле, пошла далее в свой порт назначения. А Славомир прямо из порта направился к своему знакомцу Йагмурчи из астраханских мелких купцов-татар, который с момента захвата Астрахани сотрудничал с разведкой 'витязей', предоставляя за малую мзду информацию. Передаваемые Йагмурчи сведения не являлись уж такими важными, да и что такого очень важного может знать мелкий торгаш, не гнушавшийся якшаться с откровенными тятями, ради получения лишнего медного пуло. Но обобщение и сравнение этой информации со сведениями поступившими от иных источников с последующим анализом, давало интересный результат. Так уральские бояре прошедшей осенью опять оказали услугу князю Юрию, выявив заговор среди астраханцев и кочующих в окрестностях города ногаев, направленный на уничтожения находящихся в Астрахани и окрестностях русских и переход под руку Крымского хана Девлет Гирай I. 'Витязи' не стали влезать на чужую территорию, а конкретизировав информацию, слили сведения воеводе Пронскому, выдав за свой источник, захваченного ими с боем гонца, которому развязали язык, но он от ран впоследствии умер. Не поверить конкретным, точным данным с адресами, именами и датами, было не возможно. И вот теперь этот мелкий торгаш был задействован вновь, так как он имел связи с кавказскими племенами и просто с безродными разбойниками с гор и мог помочь в размещении заказа. Славомир с Йагмурчи направились в дом к нужному человеку, купцу с Кавказа Сахатбийю из племени шапсугов, морских черноморских разбойников, у которого и сделал заказ на молодых, здоровых, красивых пленниц в количестве не менее чем ста человек, с доставкой с Кавказа в Астрахань и окончательным расчетом по факту передачи товара. Обговорив сроки, окончательную цену товара и опознавательный знак, так как Слепцов предупредил, что за товаром придет не он, а его человек, стороны расстались весьма довольные друг другом.
  ***
   Но из Петрограда не только уходили, но и приходили ставшие уже постоянными караваны. Первым, в конце апреля, поднялся к сакмарским пристаням весенний караван с солью, а за ним в первых числах мая пожаловал и весенний 'московский' караван. Как всегда большинство негоциантов- учредителей торговой компании, самолично прибыли со своими товарами, но не все, все -таки весна это не осень, когда на общем собрании пайщиков подводятся итоги годовой деятельности компании, и весной можно пропустить встречу. Однако с прибывшими купцами встретились и Черный и Золотой, беседовали, отвечали на вопросы, сами их задавали. В общем, нормальная управленческая работа со стороны одних, и торговая деятельность со стороны других. В ходе многосторонних консультаций по торговым делам, руководители анклава поручили своим компаньонам провести в Европе закупку крепостных крестьян - сервов, без земли, с вывозом. Порекомендовали для этой цели как приморские ганзейские города, так и внутренние земли- Дании, провинции Фольстере и Зеландии; Священно Римской империи германской нации, провинции Шлезвиг-Гольштинии, Померании и Мекленбурге; Польша с Литвой в любом воеводстве и войти в контакт с правительством королевы английской Марии Первой, с целью оказать им содействия в вывозки с территории королевства лишних людей, бывших вилланов оставшихся из-за овец без земли. По возможности покупать сразу, но смотреть на качество товара, что бы были здоровые, трудоспособные. Для этих целей согласившимся торговцам в банке 'витязей' была открыта кредитная линия. Тем более что информацию о стоимости людей в Европе уральские бояре собрали через этих же купцов и их людей. С французскими гугенотами после размышлений 'витязи' решили не связываться. Зачем им на их землях чужая, спаянная одним религиозным течением, имеющая военный опыт и прошедших войну командиров из дворян-гугенотов, большая группа чужих людей. Если не сразу, то как только обживутся начнут насаждать свои порядки, Европа, есть Европа и попаданцы как ни кто в этом мире знали об этом. Да и митрополит Макарий не одобрит привлечение иноверцев на Московские земли. Ведь в отличии от рабов и не сильно то отличающихся от них английских бродяг - виланов, которые в силу своей подневольности примут государственную веру-веру своих хозяев. Ведь им и деваться то некуда. Гугеноты будут держаться своей веры и вне всякого сомнения распространять её всеми способами среди окружающего их населения. После окончания, консультаций Черный с Золотым ушли 10 мая с караваном паузков в Москву. Оставшееся торговцы, сдав свой товар, загрузились уже ставшими традиционным товарами анклава, взяв в этом году посуду из сорского фарфора, хотя и небольшое количества, но уже отличного качества, не хуже чем китайский.
  Кроме товаров с караваном так же традиционно прибыли и переселенцы. В этом году их было порядка семи тысяч вольных мужчин, детей и баб купцы традиционно не считали, из них более трех с половиной молодняка нанимались для воинской службы. Остальные были, примерно половина крестьяне, прослышавшие о 'добрых боярах' дающих землю и помогающих с обустройством на новом месте, с легкими, 'божескими' условиями возврата денег за переданное для обустройства имущество. А вторая половина - городская беднота, редко кто из них мог похвастаться какой-либо профессией, но также горевших желанием обосноваться на землях 'добрых боярах' и поработать на их и своё благо в мастерских, изменив свою жизнь. Впервые среди вольных переселенцев были и беглецы их Ливонии, с малоросских земель Литвы и Польши. Видимо слух об Урале дошел и до населения этих земель и самые отчаянные решили рискнуть. Кроме вольных переселенцев, на судах как всегда находились и не вольные пленники-полоняники из той же Польши, Литвы, Ливонии и Карелы, по последним расстарались новгородцы, уловив торговым чутьём возможность наживы на нужде уральских бояр в новых людях и специально организовавших несколько походов в Карелу за полоном. Учли ушлые купчики и демографическую проблему, в этой партии рабов женщины явно преобладали над мужчинами.
  ***
   Наконец и этот весенний 'торг' закончился и загруженные суда побежали вниз по Яику, чтобы с него по рельсам 'чугунки' перепрыгнуть в Самару, а там по Волге и до своего дома. С ними шли и паузки с ушкуями попаданцев, отвозящих дополнительные 'единороги', 'сакмарочки', 'уралочки', боеприпасы к ним, холодное оружие, брони, одежду, серебро для воеводы Тищенко из Ямма-на-Желче, который сформировал уже пять полевых сотен бойцов, не считая экипажей двух коггов и слободских затинных стрельцов с пушкарями. Всего под его командой находилось почти восемь сотен хорошо вооруженных, снаряженных и не плохо обученных воинов.
  ***
   Торговые дела, прибыльные дела, но ни кто не отменял и другие. Вопрос посевной в этом году стоял как нельзя остро. Знание попаданцев ясно говорили, что в степи между Уралом и Волгой в 1555 году начнется засуха, продлившаяся три года и усугубившаяся гололедом в зимней степи и разразившейся эпидемией чумы. Так, что в этом году озимые посевы зерна значительно увеличили, в случае подтверждения прогноза, хоть немного побольше весенней влаги прихватят для роста. Целину не поднимали, все пригодные в округе к пахоте земли, расположенные около источников воды, были уже распаханы, а выходить в открытую степь, в преддверии предполагаемой засухи, нема дурных, не оправданная трата сил и семян. Да и имеющихся пашен хватало для в общим то небольшого, в сравнении с размерами территории, населения-земледельцев.
  ***
   Отсутствие возможности у жителей анклава отправить письмо или куда-либо поехать, не привлекая специального гонца или своего либо наемного экипажа, всегда были не сильной, но всё-таки неприятной головной болью руководства анклава. Тем более, что и радио не для всех, телефонной и телеграфной междугородних линий ещё нет, и пока не известна их точная дата создания. Меж тем хорошие шоссированные дороги строятся и сама логика жизни, подталкивая к созданию принадлежащей анклаву почтово-ямской службы. Тем более и пример перед глазами, Ямской приказ Московского царства с его, отлично работающей ямской службой. Сказано, сделано и началось строительство около будущего Уральского тракта, на всем его запланированном протяжении, почтово-ямских станций. Организация в Петрограде, Орске и иных более крупных поселениях анклава почтовых станций и отдельных ямских станций. Организацией почтовой службы и перевозок пассажиров, а так же руководством вновь созданной службы занялся бывший водитель автобуса Родионов, у которого прорезался прямо таки талант руководителя транспортом.
  ***
   После разгрома учиненного уральцами в портах Мангышлака, увеличилось число сухопутных караванов, если в 1553-1554 года через владения 'витязей' проходили два-три не больших караванов, не более десятка верблюдов. То в этом году положение резко изменилось. Торговля переориентировалась на сухопутные пути, и значительная часть караванов пошли на Казань, минуя Сарайчик. По весне, как только просохла степь, то есть к маю, на земли анклава пришли уже три больших, более сотни верблюдов, караванов. В связи, с чем пришлось даже начать строительство на обоих берегах Яика, на месте переправы через реку, расположенном недалеко от Петроградом, между ним и впадением реки Салмыш в Сакмару, если провести прямую линию от Салмышского устья к Уралу, пары торговых слобод, имени Петра на правом берегу и имении Павла на левом берегу Урала. Организовывать общие для обеих слобод санитарно-эпидемический, карантинный, налоговый, таможенный и пограничные посты. Построить большую паромную переправу в четыре паромные линии. Запланировав в не сильно отдаленном будущем строительства моста между этими слободами. А пока поручили Куркову, Кортышеву и Владимирову провести изыскания на месте переправы для определения конкретного место строительства моста и разработку его проекта. Заодно подобное задание было дано и по мостам через Урал (Яик) и Сакмару в Петрограде. Строительство поселений начали с возведение в обеих слободах каменно-кирпичных фортов и на отшибе, в стороне от планируемой границы Павловской слободы, времянок санитарно-эпидемического и карантинного постов и самого карантина, чтобы если случись какая беда, не дорого, не так жалко и легче было бы сжигать здания. Благо опыт возведения таких легко сжигаемых времянок у уральцев был, в свое время так приняли, большой полон из чумной Ливонии, организовав им карантин на уральском острове напротив Петрограда. Заморачиваться возведением инфраструктуры для купцов за счет анклава не стали, отдав это на откуп частной инициативе. И не прогадали, уже через месяц появились: пара гостиниц-караван-сараев в Павловской слободе и одно такое заведение в Петровской слободе. И к осени, на обе слободы, уже имелось с пяток караван-сараев, с десяток разнообразных трактиров-кабаков, пять-шесть десятков разнообразных частных домовладений различной стоимости, от откровенных халуп, слепленных на живую, до добротных кирпичных или деревянных домов в два-три жилья. С финансовой стороны тоже не прогадали, по итогам года таможенные и налоговые сборы, за вычетом царской (государственно-центральной) доли составили приличную сумму в 8769 рублей серебром. Что позволило уже на следующую весну заложить в слободах фундаменты и начать строительство церквей, а в Павловской и квартальную мечеть (мечеть ежедневной пятикратной молитвы), все-таки приходилось учитывать, что большинство приходящих с караванами исповедовали ислам. Вот и еще одна головная боль, где найти преданного анклаву имама или хотя бы какого-нибудь муллу и прочих муэдзинов со служителями мечети.
  ***
   В июле ушел второй караван в Холмогоры, увозивший за своими бортами стальной набор (киль, шпангоут, бимсы и другие стяжки) для закладки и строительства классического клипера, на маршрут Холмогоры -Карибы - Холмогоры. Пора закладывать на стапеле следующее судно, первое - рейдер, уже спущен на воду, прошел ходовые испытания, укомплектован командой, артиллерией, припасами и готов идти в дальний поход.
   Вскоре после ухода судов в Холмогоры вернулись все три 'уральские' шхуны закупивших в южнобережных портах Персии за звонкие монеты из серебра и золота восточных 'гурий'. Ну 'гурий' не 'гурий' прикупили капитаны-новгородцы, но невольницы все были молодых, симпатичных и здоровых, как определили попаданки- доктора. После медосмотра население анклава увеличилось на триста пятьдесят три молодки, которых не замедли пристроить к делу, как общественному, так и предназначенному им природой. Но без какого-либо непотребства, а как положено, по изначально заведенному уральскими боярами порядку, окрестили и выдали замуж за неженатых православных жителей анклава. Заодно, находясь в портах, кормчие сделали купцам-работорговцам заказ на осень по невольникам мужчинам и от баб с девками и детьми северные покупатели не отказывались, главное чтобы были здоровые и работоспособные. Количество не ограничивали, чем больше, тем лучше.
  ***
   К июлю начал оправдываться прогноз о засухи. Правда, посевы анклава не пострадали, так как в основном располагались около водных источников, от крупных рек вроде Урала, Самары, до мелких, курице по колено ручейков, но дававших так необходимую посевам влагу, не смотря на отсутствие дождей. А вот в степи, уже к началу июля травы стали засыхать, что тут же сказалось на достатке ногайцев, единицы которых уже полезли как крысы к русским поселением, не смотря на полученный не так давно урок. Но и переселенцы не давали себя в обиду, организация отрядов ополчения дало свои плоды. Отлично вооруженные и обученные, по сравнению со степняками, ополченцы превосходно справлялись со своей задачей, защиты собственных поселений и имущества от набегов кочевников. При этом, не сильно увлекаясь захватом нападавших живьем. Однако в этом таилась и своя опасность, трофеи, взятые с побежденных. Опасность чумной эпидемии, особенно в этот и два последующих года ни кто не отменял. И ни кто не мог поручится, что ополченец снявший с трупа побежденного врага добычу, не принесет вместе с ней в дом чумных блох и с ними черную смерть для своей семьи и соседей. Контроль со стороны старост деревень и санитаров был все-таки не достаточен. И впоследствии это случилось, мор вошел в поселения русских.
  ***
   В августе вернулся из Москвы Золотой, привезя хорошие новости об усилении влияния уральских бояр на дела Московского царства и увеличения их авторитета среди боярско- дворянского и чиновничьего сословия. А так же об хиротонированнии в сан епископа Уральской и Ногайской епархии отца Герасим и в сан главного пресвитера войск Уральского уезда протоиерея отца Георгия, которые и прибыли с караваном, привезя с собой монахов для пары вновь открываемых мужских монастырей. Заодно с ними привезли кроме товаров и 'невест' для переселенцев, пополнения для 'вотчины' Курковой Ирины и рекрутов для войск анклава в количестве тысячи сорока человек.
  ***
   1 сентября, по заведенным 'витязями' три года назад правилам начались занятие во всех школах анклава. Учеба в местных 'фазанках', медшколе и школе горных мастеров и рудазнадцев шли непрерывно круглый год. Но и для них это был своеобразный рубеж. В медицинской и горно-геологической школах прошли первые выпуски, в 'фазанках' вторые, и набрали новых учеников.
  ***
   Осенние 'соляной' и 'московский' караваны прибыли по 'расписанию', к уже устоявшейся дате. Со 'столичным' караваном доставили из Испании тонкорунных овец, правда, немного, не более сотни голов. Да и как можно было доставить с другого конца Европы много, тем более животных вывозили контрабандой, чуть ли не по одной и ночами. Но главное есть материал для разведения, а организовать разведения тонкорунных овец и отработать выделку из их шерсти тонкого высококачественного сукна, вопрос времени, настойчивости и труда.
  Под председательством временного Уральского воеводы, согласного грамоте Московского государя Ивана IV Васильевича, боярина Золотого, прошли общие собрания пайщиков 'Московской-Туркестанской торговой компании', произвели взаиморасчеты, распределили прибыль, утвердили цели и задачи на следующий год. Потом заседания с учредителями 'Русско-Азиатского коммерческого банка'. Так же распределение прибыли, утверждение целей и задач на предстоящий год, в том числе открытия филиалов банка заграницей - в Амстердаме, Любеке, Ростоке и Риге.
  Пока хозяева заседали, отдыхали, развлекались, приказчики выполняли свою работу. Передали привезенные грузы, приняли на борт уральские товары, уложили, укрыли, можно возвращаться домой. И в конце сентября три ленты разнообразных судов растянулись по свинцовым, серым водам Урала, по направлению к Каспию.
  С осенним 'московским' караваном ушел на ушкуе в Холмогоры для помощи Логуновой Анжеле в строительстве клипера, бывший начальник склада РАВ Полуянов Аркадий Степанович, прихватит с собой и полусотню своих личных боевых холопов.
  ***
   За день перед уходом 'москвичей', 20 сентября отбыли в Астрахань через Каспий женщины-врачи Свиридова Ирина Михайловна и Силина Валерия Семеновна в сопровождении Гурова и Белых с их двумя сотнями собственных болевых холопов. Пришла весть, что в Астрахань прибыли заказы из Персии и Кавказа и их необходимо выкупить. Шли вольготно, на одиннадцати шхунах, вот назад идти, придется потесниться, товар не компактный, вот и взяли транспорта с запасом.
  По прибытию в порт Астрахани, Гуров с Белых сошли на берег и нанесли визит вежливости князю-воеводе Пронскому, поклонившись князю Юрию уральской саблей из златоуского булата в богато изукрашенных золотом и каменьями ножнах. Юрий Иванович уральских бояр принял ласково, подарок принял с удовольствием, отдарившись двумя штуками шелка. Узнав причину приезда, заверил в полной поддержке бояр в случае каких-либо осложнений при сделках, как он выразился 'с бусурманами шахскими и черкесами дикими'. На чем аудиенция, проходящая в воеводской избе, и закончилась. На второй день Гуров навестил местного мелкого торговца Йагмурчи, с которым и отправился с визитом к купцу Сахатбийю, из черкесских шапсугов. Предъявив которому вторую половинку серебряной таньги, договорился с ним о месте, дате и времени передачи ясыра из Кабарды и Черкесии.
   Пока Гуров навещал торговца с Кавказа, Белых посетил торгашей из Персии, которые уже почти неделю ожидали заказчика в порту с товаром. Учитывая, что товар 'нежный' и от долгого пребывания в запертых трюмах мог 'испортится', то не сложно представить облегчения охватившее работорговцев, когда представитель покупателя поднялся на борт 'флагманского' судна и дал согласия на перегрузку с утра завтрашнего дня товара с их судов на его суда. Правда, оплата передавалась только после осмотра его лекарями всего передаваемого товара и только за принятых людей. Отбракованные рабы оплачиваться не будут. Утром следующего дня ясыр начали поднимать из трюмов кораблей работорговцев, сводит на берег, где Ирина с Валерией при помощи санитаров развернули походный медпункт, в армейской штабной палатке, в которой и проводили медосмотр заводимых в палатку полоняников. Итогом двух дней медосмотра стали тысяча триста пять разноплеменных невольников и невольниц, отобранных медиками анклава и сто три отбракованных раба. Оплатив за купленных ясыр серебром, погрузили на шхуны почти восемь сотен мужчин и более семисот женщин. Разместив покупки от шаха Тахмасиб Первого, перешли к выбору покупок от черкесов. Сотню отбракованных полонянников так же не бросили помирать. Пойдя на встречу настойчивым просьбам персидских негоциантов, дали себя 'уговорить' и ради поддержания хороших отношений в дальнейшем, забрали с собой и их, возместив купчикам половину понесенных ими расходов, неприятно удивив последних отличным знанием цен на этот вид товара и стоимость расходов на его содержание при перевозки через море. Но и 'витязи' не остались в накладе, ни каких таких уж неизлечимых болезней у отбракованных не имелось, простуда, раны, перешедшие в язвы, даже имелось полдюжины больных с грыжей.
   Встреча с 'гордыми горными кавказскими орлами', состоялась, как и было обусловлен, через три дня после передачи Сахатбийю половинки серебряной таньги. К месту передачи ясыря, в окрестностях Астрахани, на берегу одного из волжских затонов, Гуров и Белых прибыли в сопровождении медиков анклава и при поддержки сотни бойцов Белых. А по реке 'катались' на лодьях, 'отдыхая' две сотни астраханских стрельцов, из свежее сформированного воеводой Пронским Астраханского стрелецкого полка.
  Со стороны продавцов-кавказцев прибыли сам посредник Сахатбий и с ним около полутора сотен кованой конницы, предводители которой, стояли рядом с ним. За их спинами расположился конный десяток бронных воинов, видимо телохранителей главарей.
   Первым по-татарски начал речь купец Сахатбий, в дальнейшем переговоры велись так же по-татарски, ибо только этим языком, в разной мере, владели все участники переговоров.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Возможный вид вуорка Али-султана или Айдамира.
  
  
  
  
  
  -Уважаемый боярин Димитро, я, как и обещал, привел уважаемых в нашем племени шапсугов людей, вуорков Али-султана и Айдамира. - указав на стоящих рядом с ним воинов, продолжил купец. - Это великие воины, уважаемые не только в нашем племени, но и всеми черкесами, по всей Черкесии. Они привели с собой хороший ясыр, не только горячих, красивых горских женщин, молоденьких, цветущих девушек, но и нежных, белокожих мальчиков, здоровых, работящих мужчин. И они согласны за обговоренную нами цену продать их Вам всех. Но...
  - Послушайте уважаемый Сахатбий, -неучтиво прервал речь купца Гуров, которому намек на нежных мальчиков откровенно не понравился и покоробил.- Давайте перейдем к осмотру товара и его отбору. У нас уговор, наши лекари осматривают товар и мы оплачиваем только отобранных полоняников. Согласны приступить к осмотру?
  -Да уважаемый боярин. Как только люди вуорков пригонят ясыр, мы приступим к торгу.
  Обернувшись к стоявшим рядом главарям, что-то сказал, обращаясь к ближнему от себя, на незнакомом Гурову гортанном языке. Тот обернулся крикнул на этом же языке несколько слов. После чего, медленно заговорил по-татарски, обращаясь к Дмитрию.
  -Скоро урус, мои воины пригонят ясырь. Обожди. Дмитрия ни чего не ответил на эти слова, продолжая рассматривать говорившего, а посмотреть было на что, хотя бы на его одежду и оружие. В качестве верхней одежды предводитель, по имени Али-султан, надел длинный кафтан, охватывающий талию и не имеющий воротника, коричнево-красного цвета. С обеих сторон на груди расположились два ряда маленьких трубочек по виду из серебра, крышечки трубочек соединялись с плечами маленькими серебряными цепочками. Своим покроем кафтан напомнил Дмитрию виданную им неоднократно в своем мире и времени черкеску с газырями. Вот на предводители и была, хоть не точная копия современной Гурову черкески, но очень похожая на неё одежда. Но, будем её так называть, под черкеской надета рубашку из синего шелка. На нижней части тела и ногах, надеты штаны из сукна желтовато-зеленого цвета, прячущие свой пояс под рубашкой, надетой на выпуск. Штанины плотно облегают икры ног, образуя складки под коленками, заправлены в войлочные коричневого цвета сапожки-ноговицы, на которые натянуты туфли-чевяки, сделанные из одного куска кожи. Туфли вырисовывают форму ноги и сшиты внутренним швом по середине, маленькие вставки из двух кусочков кожи, на сгибе ноги, заменяют союзки. На голове черкеского предводителя была глубоко надвинутая, сшитая колпаком, папаха из белого барана, с длинной шерстью, спускающейся ему на лоб.
  
  Вуорки.
  Пояс кроме шамшира, эфес которого украшала резьба и эмаль, удерживал, заткнутый за него кинжал, самого 'кавказского' вида, какой только мог представить себя Гуров, далее на поясе висели огниво, кожаная сумочка с трутом и кремнем, нож в ножнах, маленький ящичек с красивым узором сернистого серебра. Завершал наряд войлочный плащ черного цвета, свободно висящий на плечах вуорка. Все богатство основной массы черкесских в том числе и шапсуговских воурков заключается в их оружии и лошадях. Часть оружия было на самом главаре, а часть видимо висело на седле его коня. Но по потертостям в определенных местах его черкески, определялось, что частенько на неё надевали кольчугу, наручи, дополненные, по-видимому, латными рукавицами, а голову прикрывали стальным шлемом, ибо стоящие за спиной предводителей на разномастных лошадях телохранители, были в полном доспехе, у седел висели саадаки с луками и стрелами. Вот кони, под телохранителями и прям были на загляденье хороши. Проживший в этом мире уже три года Дмитрий по необходимости научился разбираться в лошадях. И сейчас глядя на статных, высотой в холке около 152 - 157 сантиметров, крепкой конституция, с хорошо развитым корпусом, небольшой сухой голова, с ярко выраженным профилем с горбинкой, на средней длины мускулистой шее, с крепкой, прямой спиной, широкой и глубокой грудной клеткой, немного спущенным и относительно широким крупом. С ногами тонкими, но крепкие, с необыкновенно прочными и цепкими копытами, особой формы 'стаканчиком'. С характерной особенностью породы, наряду с горбатым профилем, саблистыми задними ногами и в несколько меньшей мере их икс-образность. Сделав зарубку в уме, что в последствии нужно вернутся к вопросу получения лошадей этой породы для разведения. Кавказ близко и рано или поздно интересы уральцев столкнутся с интересами горцев и уже сейчас нужно озаботится наличием приемлемого средства передвижения в горах. А стоящие перед лейтенантом лошадки, даже по виду, было видно, что приспособлены к горным тропам. Продолжая ждать появления обещанного ясыра, Гуров рассматривал остальных собеседников. Второй главарь, откликающийся на имя Айдамир, был одет примерно так же, только чуть победнее и немного в другой цветовой гамме. И пока молча стоял, засунув руки за кушак.
   Пока стоящие продавцы и покупатели молча ожидали прибытия товара, медицинская составляющая покупателей, споро установили палатку и оборудовали её для медосмотра. Наконец появились всадники, подгонявшие пешую толпу человек в триста с гаком. Сразу бросилось в глаза покупателям, что в толпе около трети были мужчинами или молодыми парнями, можно даже определить их как мальчики.
  -Дим, мы же только баб заказывала, зачем они нам мужиков пихают?- возмущенно спросил Гурова, Белых, увидев в толпе невольников довольно приличное количество взрослых мужчин. - Ведь сбегут от нас нахрен домой. Вон он Кавказ, недалеко.
  - Кавказ не далеко сбегут. - согласился Гуров.- А да ладно Гоша, в цепи заковывать и в колодки забивать не будем, а вот в шахты загоним. Пусть там поработают, поуспокоятся. Ногаи по первости тоже сильно домой в степь хотели. Но сейчас макшердеры говорят, ни чего поуспокоились. Вон некоторых наверх подняли, на строительстве дорог используют и не бегут. И эти побузят, успокоятся в шахтах. А там и на других работах можно использовать.
  -Не -не успокоился Григорий- Это же и совсем другая охрана для мужиков нужна. А мы рассчитывали на мужиков только от персов, и бойцов из этого расчета с собой взяли.
  - Так, что нам Гоша отказываться от них. Ты не забывай, эти дикари-с, перебьют, их всех не задумываясь. А вот попытаться на этом сыграть и сбить цену, вполне возможно.
  Белых не стал дальше спорить с руководителем этой торговой экспедиции и махнув рукой, направился к берегу реки, где на дне лодий, насадов и паузков, вольготно разлеглись семь десятков его боевых холопов с двумя десятками канониров, снятых со шхун вместе с десятком трех фунтовых 'единорогов'. Держать в 'рукаве козырного туза' 'витязей' приучила сама жизнь, что в своем прошлом мире, что в этом. А что может быть козырнее как не сотня стволов огнестрела, ударившая в нужное место по противнику. Естественно разговор между попаданцами вёлся на современном для них русском языке, который ни кто из хроноаборигенов, в том числе и местные русские в полном объеме не понимали. А уж окружающие точно не поняли, о чем ведут речь два русских боярина и подавно.
   Пока 'витязи' обменивались мнениями по ясыру, вся толпа покрытых пылью, в порванной, грязной одежде невольников, дошла до места сделки, остановившись метрах в двадцати от палатки.
  - Уважаемый боярин Димитро -подал голос Сахатбий. - Люди уважаемых Али-султана и Айдамира пригнали ясырь. Теперь необходимо оплатить его.
  -Уважаемый Сахатбий -ответил на реплику купца Гуров, как старший в этой экспедиции. - Если Вы хорошо помните наш уговор, то Мы заказывали Вам только молодых, здоровых и красивых женщин с девушками. Сейчас мои глаза видят, что не менее чем треть предлагаемого нам товара составляют мужчины разных возрастов. Вы что предлагаете Нам оплатить не нужный Нам товар? А нужный принять без осмотра? По Нашему с Вами уговору мы обязались оплатить по пять золотых ашрефи за молодую, здоровую, красивую женщину или девушку, только после осмотра её нашими лекарями. Или это не так?
  Помявшись, купец был вынужден согласиться с доводами лейтенанта. Обернувшись в предводителям разбойников, а чем промышляют их партнеры по сделке ни у кого их попаданцев и остальных уральцев не осталось ни какого сомнения, сразу как увидели этих продавцов, торговец заговорил, опять на гортанном языке. Али-султан, что-то резко ответил ему, его поддержал Айдамир, все трое заспорили. Но вскоре спор прекратился и Али-султан заговорил по-татарски, обращаясь к Гурову.
  - Урус ты нарушил договоренность, нанес Нам всем оскорбление. За это ты обязан заплатить Мне по десять золотых ашрефи за голову каждого из ясыры. Только потом я подумаю продавать ли тебе полоняников. И то цена их должна быть выше. При этом он махнул рукой и сопровождающие его телохранители выехав перед ним и его подельником, прикрыли их своими телами и щитами. А сопровождавшие невольников воины, выхватив кто луки с наложенной на них стрелой, кто сабли-мечи, начали подтягиваться к главарям.
  'Так попал на типичный кавказский развод. Проверяют на слабо. Хотя могут и пальнуть. Ну да бахтерец сам делал с помощью Ивана с Сергеем. Удар даже бронебойной стрелы выдержит. Главное не показать этим, что испугался, струсил. Они как собаки, если почувствуют страх точно порвут. А вот обломать их нужно срочно, а эти всегда уважали только силу. Что в моем мире, что в этом. Хорошо, что Гоша к своим пошел и радио включено. Сейчас аккуратно надавим на передачу и начнем говорить.'- Все эти мысли мгновенно пролетели в голове Дмитрия, ни как не отразившись на его лице. И небрежно махнув рукой, включив радио на передачу, с самой презрительной из своих ухмылок и нарочито скучным голосом, так же по-татарски ответил обнаглевшему вуорку, но при этом специально обращаясь к купцу.
  -Уважаемый Сахатбий. Передайте этому не учтивому неучу, что сотня стволов пищалей и десяток стволов 'соколиков', за один залп выбьют всех этих вероломных воинов. Не спасут их не их доспехи, ни даже тела их телохранителей, за которыми они трусливо укрылись. Купец, Ты видел результаты стрельбы русских пищалей? Вот и объясни своим соплеменникам. А пока погляди на наши лодки и на лодии почему-то плавающие по реке напротив нас. А вот они уже и повернули к нам.
   И действительно, на берегу вдруг резко разгорелся, тлевший до этого костер, от которого повалил густой черный дым, после которого, крейсировавшие по Волге лодии с астраханскими стрельцами повернули к берегу 'торга'. А над бортами судов уральцев показались стволы 'сакмарочек' и 'единорогов', не двусмысленно направленных на сгрудившихся около своих предводителей шапсугов.
   Надо отдать должное Сахатбийю, окинув открывшуюся картину одним взглядом, он быстро принял решения и заговорил с предводителями на своем гортанном языке, показывая руками то на Гурова, то на ощетинившиеся стволами суда уральцев, то на подходящие к берегу лодии с стрельцами воеводы Пронского, то на самих вуорков с их воинами, то на сгрудившейся под охраной не более десятка разбойников ясырь. Старший из главарей Али-султан, что-то ответил купцу. Тот облегченно вздохнул. Повернулся к Дмитрию.
  - Уважаемый боярин Димитро Ты не так понял уважаемого Али-султана. Он плохо знает татарский язык и не правильно выразил свои мысли. Давай продолжать торг.
  - Я говорю Нет- ответил Гуров, придав своему голосу как можно больше металла. - Вы как посредник со своими единоплеменниками нарушили, заключенный более полугода и подтвержденный не далее, как три дня назад уговор. Теперь меня не устраивает та цена, которая была. За нанесенное Нам оскорбление вам всем придется заплатить звонкой монетой. Моя цена такова, три золотых ашрефи за женщину или девушку, после осмотра лекарями. Остальной ясырь меня не интересует.
   Дальше пошел торг. В котором активно участвовали кроме Дмитрия с купцом Сахатбийем и 'плохо знающие' татарский язык Али-султан с Айдамиром. С начала вуорки угрожали перерезать весь ясырь, но не продавать по такой смешной цену, потом угрожали уничтожить только его мужскую часть. Итогом стал уговор по ценам, женщины и девушки продавались по три золотые ашрефи, Дмитрий так и не согласился поднять цену, зато согласился заплатить за мужчин, все они, без учета возраста шли по четыре головы за один золотой. Да и куда было деваться разбойникам. Кроме как уральцам, продать быстро ясырь они ни кому не могли. Задержаться тоже. И кормить полон чем-то надо, да и Астраханский воевода, если узнает о наличие на подвластной ему территории разбойного отряда, не будет смотреть сквозь пальцы. Мигом, огнем и мечом, 'попросит дорогих гостей' покинут землю Московского царства. Гнать назад, так опять корми, да и идти придется мимо 'братьев горцев', тут в одну сторону сумели пройти с трудом, а назад с ясырем, сам в рабскую колону быстро угодишь или к предкам уйдем. Перерезать ясырь и уйти назад налегке. То же не выход. И потеря в монетах огромная. Да и утаить это убийство не выйдет. Свои же из банды растрепьют, какие они грозные и безжалостные, за ради 'чести' от золота отказались. А это чревата 'секир башка' для главарей от своих же коллег-разбойных атаманов. Будущие рабы узнают о том, что их все равно убьют и начнут активно сопротивляться захвату. И так приходится немного попотеть, что-бы прихватить зазевавшегося человечка, а тут за свою жизнь он будет стоять до конца. Ранее была надежда, что и в рабстве люди живут, а тут и её не будет. Да и свои же из банды, когда до них дойдет весь геморрой от их 'геройства' и столкнувшись с сопротивлением и потерями среди своих, потихоньку прирежут таких дурных предводителей, что-бы другим неповадно было. Вот и пришлось соглашаться. И так почти тысячу золотых кругляшек повезут к себе в горы, а это очень не плохие деньги.
   Больше недоразумений между продавцами и покупателями не было и за два с половиной часа с формальностями медосмотра и передачи денег было покончено. Хотя стволы с бортов не убирали, а причалившие стрельцы князя Юрия, оставив сотню в лодиях, сотней прикрыли палатку медиков.
   Вот так и прикупили уральцы еще триста одну горянку и сто двенадцать горцев. Как не странно, сито медосмотра прошли все прибывшие в караване невольники. Которых в этот же день и доставили в астраханский порт и погрузили на шхуны. Пришлось и дополнительно потратиться, выдав каждому стрельце, участвовавшему в торге по две серебренных тенги, а их командирам от трех десятникам, до десяти сотникам. Больше дел у уральцев в Астрахани не было и с утра следующего дня шхуны вышли в Петроград.
  ***
   Прогноз попаданцев по засухи оправдался полностью, к сентябрю поголовье скота у ногаев уменьшилось на половину, что погибли от бескормицы, что самим пришлось съесть, но большую часть пришлось по дешевке продать уральцам, которые хоть так же пострадали от засухи но в меньшей мере. Свой и закупленный скот в основном перегнали в предгорья, потеснив там башкир, которые после зимнего урока, преподанного 'витязями' двум их племенам, даже не посмели и пикнуть. По неудобьям 'насшибали' где в ручную, а где смогли протащит и использовать косилки, то ими, сена. Конечно не в том количестве, что ранее, но прожить можно, учитывая еще прошлогодние запасы. Да и солома для кормления скота пойдет в дело, особенно если её порубить, обдать кипятком, распарить и заправить двумя-тремя жменями смеси разнообразного размолотого зерна и бобовых.
  А запасы фуражного зерна сделаны почти на пятилетку, теперь главное не скормить его всяким мышам с крысами и жучкам-червячкам. В личном хозяйстве тоже сделали запасы кормов и внесли инновации. И если в прошедшие года практически вся ботва от овощей выбрасывалась, то в этот год овощная ботва рубилась и заквашивалась в различных емкостях от кадушек до траншей в земле, выложенных обожженной глиной для гидроизоляции. Для этой цели не пожалели даже соли, выделив её практически бесплатно, за символическую цену каждому крестьянскому хозяйству в должном объеме, благо для анклава она обходится очень и очень дешево.
  ***
   И этот год для уральского анклава Московского царства прошел относительно мирно. Мелкие пограничный стычки с не всегда идентифицированными шайками кочевников уже ни кто за войну не считал.
  Как уже описывалось выше, в свое установленное время началась учеба, пришли и ушли положенные осенние караваны. Из заметных событий можно отметить постройку и освещение епископом Уральской и Ногайской епархии Герасимом двух новых мужских монастырей-крепостей на правом-степном берегу Урала. Первого в районе соляных промыслов на правом берегу реки Илек. Второго на левом берегу реки Орь, в её среднем течении.
  Начало формирования двух десяти тысячных стрелковых дивизий в составе трех стрелковых полков две с половиной тысячи воинов, одного кавалерийского полка в тысячу тяжело вооруженных всадников и одного артиллерийского полка, с дивизионными подразделении усиления и обеспечения. Благо прибывшего с Руси пополнения почти хватало на развертывания соединений фактически по полным штатам. А средств, в том числе и денег было достаточно для содержания этого огромного, по местным меркам, воинского контингента.
  И главным событием прошло отправка в Карибы рейдера, с экспедицией, во главе с воеводой Уральским, боярином Черным.
   В остальном по уезду ни каких прорывов в научной деятельности или промышленности более не было. Населенные пункты отстраивались, благоустраивались. Мануфактуры и мастерские преобразовывались в фабрики и заводы, последние расширялись и модернизировались. Увеличивая как объемы выпускаемой продукции, так и её ассортимент. В своё время провели подлёдный лов 'царской' рыбы, сформировали и отправили в Москву рыбный обоз, в этом году в конце декабря. Попаданцы отпраздновали Новый год, традиционно с фейерверками, но в этом году в сильно усеченном составе и вступили в новый 1556 год от Рождества Христова, по Григорианскому летосчислению.
  Окрестности села Холмогоры. Верфь 'витязей'. Открытое море-океан. Август- сентябрь по новому стилю 1555 года от РХ.
   У пристани верфи 'Архангел Михаил', принадлежащий боярскому клубу - братчина 'Витязь', в которой состояли бояре Уральского уезда Московского царства, стоял большой, по меркам 16 века, корабль, с выкрашенными белой краской бортами и мачтами, он выделялся на фоне зелено-темного берега, как белый лебедь в осеннем, темном водоёме. Действительно зрелище было поистине феерическое, лес стройных корабельных мачт, рейдер, сверкающих в лучах яркого не уходящего солнца свежей покраской, гордо возвышался над речной гладью и раскинувшимися на берегу постройками верфи и поселка корабелов. Первый рейдер 'витязей', названный в честь сестры греческой богини победы Афины - 'Палладой' и русского фрегата 'Паллада', путешествие которого в Японию увековечил гениальный Иван Александрович Гончаров, готовился в свое первое, не испытательное, дальнее плавание.
  1 августа 1555 года от Рождества Христова по Григорианскому календарю от пристани верфи отошел построенный на этой верфи белоснежный трехмачтовый корабль, с золотистыми металлическими буквами по корме и скулам носа слагаемых в слово 'Паллада'. И сам рейдер 'Паллада', и управляемая им команда принадлежали 'Витязю', да собственно бояре, члены клуба и занимали все офицерские должности на судне, начиная с руководителя похода и капитана, заканчивая младшим лейтенантом. Палубная команда, канониры и абордажники были набраны из личных боевых холопов бояр, или из набранных братчиной по найму профессиональных воинов, вооруженных, снаряженных и обученных за счет 'Витязя' и самими уральскими боярами. Решились на путешествия и дюжина поморов, возглавил ватагу Клим Шарапов, старый, но неугомонный кормчий - корщик поморских зверобойных артелей, множества раз в своей жизни хаживавший на промысел и на Мурман, и на Грумант, и доходящий до Маточного Шара и лежащими по его сторонам островами Новой Землей. По торговым делам забиравшийся далеко на юг, до Тронхейма и Бергена. И теперь, можно сказать на закате своих лет, Клим решился на свою, наверно, самую безумную авантюру, по мнению его односельчан, согласившись идти с пришлыми низовыми боярами на новые земли за морем-океаном. И не только сам пошел, но и соблазнил с собой в поход десяток еще безусых пареньков и своего постоянного спутника-друга, ходящего с ним во все его походы, такого же старого и седого, но еще крепкого и здоровенного Карпа Ломанный Нос.
   Не ставя парусов, что по началу вызвало немалое замешательство среди команды и строителей корабля из аборигенов, рейдер не спешным ходом отошел от пристани и направился вниз по течению Северной Двины, к её устью и далее в залив Двинская губа, в которой и развернул свои белоснежные 'крылья', проложив курс в Беломорье. Из которого вышли в море Студеное.
  Стоя у борта, Батов всей грудью вдыхал свежий, упругий воздух с характерными запахами морских водорослей и рыбы, которого ему, если честно, то очень не хватало в их степной краю. На палубе, приставшая к экспедиции артель поморов, сидела кружком, вокруг своего старшего и что-то обсуждали, перебирая какое-то их имущество, разложенное по палубе между ними. Про что был разговор, капитан морпехов не прислушивался. Но вот он заметил, что невдалеке, с правого борта, показалась пенистая белая полоса. Она то пропадала, то появлялась вновь: у самой поверхности быстро плыло громадное черное тело. -Клим! - позвал Владимир. - Посмотри-ка на море! Кабыть зверь большой у борта гуляет.
  Шарапов и другие поморы оглянулись в ту сторону, куда указывал боярин.
   - Да ведь это акула, ребята! Вот бы словить! Сходи, Клим Прокопыч, к кормщику, проси, чтоб дозволил,-- раздался чей-то молодой голос.
   Старый Клим не куда не пошел, объяснив это просто: - Не согласиться кормщик судно останавливать, или ход сбавлять, а на таком ходу ни какой рыбалки не будет. А так. Эх я бы эту черненькую приласкал.
  -Да как ты её бы выловил? - спросил скорее от скуки, чем из любопытства Батов.
  -Эх боярин. Да просто. Достал бы из трюма бочонок, продырявил бы его в нескольких местах, и привязал к нему с одной стороны толстую веревку саженей в пятьдесят, а с другой тяжелое грузило. Наполнил бы бочонок ворванью и кусками протухшего нерпичьего жира.
  'Видимо поморы знают, пахучий жир-самое лакомое блюдо для акулы.'-подумал Владимир.
  А опытный корщик продолжал: - Остановился бы, если глубина позволить, а то и якорь бы сбросил. Имеется у нас на судне длинная железная цепь, я видел. Вот к ней и прикрепил бы на конце заостренный крюк. Вот он посмотри боярин.
  С этими словами Клим протянул Владимиру крючок для акулы, поданный ему кем-то из его артели. Акулий крючок был похож на согнутую булавку, если только представить себе булавку, из толстого, отличного железа, длиной этак сантиметров шестьдесят или чуток поболее. Осмотрев крючок, морпех вернул его старому рыбаку, а тот не глядя передал его себе за спину. И начал повествовать далее: - К свободному концу цепи привяжу крепкую смоленую веревку, намотанную на деревянную вьюшку. На крючок насажу приманку - пудовый кусок мяса, лучше всего нерпичьего. Но можно и рыбу большую. Привяжу и выброшу за борт бочонок. Из бочонка, расплывутся по воде, потянутся струи жира, у нас его лайва называют. Лайва потекла, теперь акула к нам враз пожалует. Потом налажу удилище. Какую нибудь крепкую жердь возьму. Тонкий конец жерди выдвину наружу, а комель крепко на крепко привяжу к бортовому брусу. Потом брошу крючок с наживой в море и, изрядно потравив веревку, накину петлю на конец жерди, где и закрепляю надежно. Вот боярин тебя и снасть.
  -А зачем эта рыбина Вам нужна? Кушать?- задал следующий вопрос Батов.
  - Да господь с тобой боярин, что ты говоришь. Да рази её эту образину и людоедку можно употреблять в пищу. Что мы самоеды какие дикие, что-бы все что ни попади есть. Нет. Из печени вытапливаем воюксу, жир это. Да еще кожу берем. Очень уж она хороша для чистки чего-либо, шершавая, крепкая. По дереву проведешь, как железным скребком, все очищает. Вот и все что с рыбины берем. Остальное опять в море выбрасываем.
  -Клим, а как называется акула то?
  -Так и называется боярин - прожора, морская прожора.
  'Я хоть и не большой знаток морской фауны, но по моему это обыкновенная полярная акула, а не какой не морской прожора. Видимо аборигены так её называют.' - думал капитан, вернувшись к прерванному занятию, бездумному разглядыванию морской глади, мелькавшей под бортом. Вдруг Владимир насторожился. Опять недалеко от рейдера промелькнуло что-то белое. Вот совсем близко от борта, сразу в нескольких местах, в воде появились чьи-то уродливые, горбатые тела. Странных изжелта-белых существ с каждой минутой становилось все больше. Он не выдержал и окликнул стоявшего неподалеку Шарапова:
  -Клим, а Клим, глянь-ка, опять зверье разгулялось, да сколь их!
  Тот неторопливо обернувшись и прикрыв глаза ладонью, посмотрел на море.
  -Белухи это. Чует ветер зверье. Целым юровом выплыли. Множеством своим воду сушат. - и продолжил,- Богатое наше море, сколь в нем рыбы да животины всякой плавает.
  Неприятно и резко хрюкая, точно свиньи, звери вспенивали море. То ныряя, то неуклюже всплывая на поверхность подышать воздухом, они выплескивали небольшие фонтанчики из маленького отверстия на шее. Некоторые держали во рту только что пойманную, еще трепетавшую рыбешку. Стали различаться идущие бок о бок с массивными телами белух, небольшие ярко-синие зверьки. Это были детеныши-сосунки длиною около полутора метров. В стаде были заметны и серые, голубые белушата.
  -Белуха, она с годами светлеет. Белым зверь только на четвертый год делается, - пояснял Клим Батову. -А родятся синие, ровно крашеные, сосунки-то.
   Но вот над стадом появилась чайка, потом другая, третья. Надоедливо горланя, они сотнями закружились над морем.
  -Теперь смотри, боярин, потеха будет: ограбят чайки зверя. Чисто морские тяти.-заметил Клим.
  Как бы в подтверждение его слов, одна из птиц распласталась и стала спускаться к воде, зорко следя за белухой. Мгновение - и чайка, тяжело махая крыльями, летела с рыбой в клюве, отнятой у нерасторопного зверя.
  Команда с интересом наблюдали эти сцены, отпускали веселые шутки и смеялись каждому ловкому маневру птиц. Вскоре пути рейдера и стада белух разошлись и только некоторые из команды продолжали провожать глазами удалявшихся китов. Скоро только чайки, кружившиеся в небе, указывали их путь.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Клипер под всеми парусами 2.
  
   Вечерело. Пользуясь посвежевшим ветром, поставили все паруса и рейдер поскользил по морским волнам. Покачиваясь, 'Паллада' чертила на вздымавшейся чуть-чуть груди Студеного моря бесконечную нить, тянувшуюся далеко-далеко, куда только хватал глаз. Огненный шар незаходящего солнца медленно клонился к западу. Бесчисленные искорки, вспыхивавшие на морской глади, слепили глаза. А вдали, у самого горизонта, кудрявились белоснежные облачка. Идущий с небольшим креном под полными парусами, легко взбегающий на волну и так же легко соскальзывающий с нее рейдер-клипер представлял прекрасное зрелище для наблюдателя, если бы он находился бы на другом судне. Многие современники клиперов оставили нам восторженные описания того, как блеснет иногда медь обшивки на вышедшей из воды скуле, или как вдруг нос поднимется на волне и на треть длины судна покажется киль. И нельзя было не согласиться с высказыванием:
  'Ничего не может быть прекраснее танцующей женщины, скачущего коня и чайного клипера, идущего под всеми парусами', смотря на летящий по поверхности моря белый корабль, над которым вьется белоснежное облако парусов'.
  На вторые сутки, как покинули воды Белого моря и вышли в Студеное море, известное попаданцам как Баренцево море, погода стала портиться, небо затянули свинцовые тучи, ветер стал крепчать, потом разразился дождь. Ближе к полуночи погода стала еще хуже, ветер разогнал такую волну, что команда с трудом удерживала корабль на курсе. Рейдер своим острым носом старался разрезать набегающие на него волны, вода потоками врывалась на верхнюю палубу, разбиваясь о мачты, и двумя потоками неслась дальше по палубе. Окончательно разбившись о ютовые надстройки, фонтаны брызг залетали на квартердек, обдавая находящихся там людей холодным 'душем' из океанской воды. 'Паллада' стряхивала с себя воду и восходила на волну, чтобы через мгновение вновь врезаться в следующую волну и всё повторялось вновь. Так длилось всю ночь, в течении которой рейдер вынуждено шел под обеими двигателями, зарифив паруса и закрепив их и остальной такелаж по штормовому. Ближе к рассвету ветер стал стихать, но волнение на море оставалось ещё приличным. Двигатели остановили и, выставив на бушприте кливер и бом-кливер, благо ветер был, хоть и очень сильный, но попутный, продолжали движение к намеченной цели. На утро следующего дня волнение стихло, но свежий ветерок продолжал дуть в попутном направлении и пользуясь благоприятным случаем, команда снова поставила все паруса. И рейдер-клипер легкий, почти крылатый, идущий при благоприятном ветре под всеми парусами, представляй собой захватывающее зрелище, со стороны казалось, что над поверхностью океана летит белое облако, почему-то спустившееся на воду. Попутный ветер, продержавшийся почти пятеро суток, помноженный на огромную площадь парусов, позволил 'Палладе' держать среднею скорость порядка 15-16 узлов, иногда разгоняясь до 18 узлов. И уже через две недели достигнуть берегов 'Зеленой страны' - покрытой снегами даже в конце лета Гренландии.
   При выборе маршрута, был выбран северный вариант пути в Америку, хотя и опасный, не исключалась возможность встречи с айсбергом. Южный был бы предпочтительней и безопасней, без айсбергов, и легче, из-за использования практически на всем пути морских течений, но во-первых был намного длиннее северного, для судна вышедшего из залива Двинская губа, и во-вторых, пришлось бы идти мимо всей Европы, до времени засветив очертания своего корабля, которые для нынешнего времени были достаточно не обычны. В результате выбрали северный вариант и проложили курс судна так, что бы имеющиеся в океане течения, максимально помогали движению корабля.
  По пути викингов проскочили до Гренландии, пропустив по левому борту берега Исландии с её вулканами, заходить не стали, вдруг под извержение какое попадешь, оно нам надо. Вдоль побережья 'Зеленой страны', побежали по Гренландскому течению, спустились до полуострова Лабрадор, уже материковой Северной Америки, где вошли в одноименное течение. По нему пошли далее на юг, до северного берега будущей Флориды. От Флориды пошли в сторону Кубы, пересекли Гольфстрим и здравствуй почти Карибское море. Обогнули Кубу с севера, пройдя вдоль восточных берегов Багамских островов. Держась подальше от 'Острова Свободы'. Маршрут был выбран опять-таки для большей скрытности, воды вокруг Кубы чаше пересекали различные испанские суда. Хотя в этот сезон найти кого-либо в открытом море было проблематично, сезон ураганов в этой части Нового Света был в самом разгаре. Хотя путешественникам свезло, за эту неделю, что они были в карибских водах, они не испытали всю мощь разбушевавшейся стихии.
  Несколько раз с правого борта, на расстоянии не более полумили пробегали островки, побережье которых, то поражало русских мужиков со Среднерусской возвышенности, буйной тропической растительностью, названные единственным бывавшим в этих водах Сенявиным, мангровыми зарослями. То, намного чаше, манило к себе девственными пляжами из белоснежного песка, со стоящими в отдаление от уреза группами кокосовых пальм. Ближе к островам подходить не рискнули, хотя и подмывало, подойти, высадится и искупаться в теплой, голубой водичке, повалятся на горячем, белом песочке. Опасения налететь на коралловые рифы, зубцы которых выглядывали из воды на подходе к берегу, на корню пресекали любую попытку лезть ближе к такому заманчивому берегу. Обогнули кубинский мыс Кемадо, держа его в пределах видимости в бинокль. А там 10 сентября 1555 года вышли в Наветренный пролив, в котором так же не было и намека на парус и увидели вдалеке конечную точку этого пути - ТОРТУГУ. Конец второй части.
Оценка: 4.31*65  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"