# Блошиные рынки Маградии

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 18

ГЛАВА 18. ПУТИ СУДЬБЫ НЕИСПОВЕДИМЫ


Жизнерадостная обманка ворот в Миляву развеялась как дым. Вместо приветливой арки возникло чугунное литье ограды. За ним высилась громада крепости. Укрепление не окружали привычные стены, сложенные из каменных глыб. Но это вовсе не делало его беззащитным. Ажурные решетки, даже на первый взгляд выглядели клубками извивающихся змей. А охранное плетение, видимое магическим зрением, производило еще более мрачное впечатление. Эти чары были воистину смертельно ядовиты.

Паша огляделся и ощутил приступ головокружения. Они стояли на тесной площадке, высоко вознесшейся над землей. Прямо перед путниками находился замок. Чугунные змеи с трех сторон окружали подворье перед выступавшими из скалы и словно вросшими в нее стенами. Собственно говоря, это сооружение было вырублено в темно сером граните. Узкая терраса, на которой оказались путники, позади них обрывалась провалом глубокого ущелья. Ощущение бездны за спиной ужасало и завораживало. Местность была мрачной и отталкивающе-прекрасной.

Вокруг поднимались горные вершины. Нестерпимо сверкавшие ледяные пики венчали четкие силуэты гор, нисколько не похожих, на те, что Павлик видел в родных краях. Здешние - не покрывала живая опушка лесов, склоны их не округлялись мягко и плавно. Холодные ломанные линии, резкие переходы от тени к свету, каменистые склоны. Во всем была хищная злая красота, вызывавшая острое чувство опасности.

Кероиль поежился, пытаясь кривой улыбочкой прикрыть страх. Лоб аббата прорезали вертикальные складки, губы сжались в тонкую нить. Его лицо стало сосредоточенным и несколько отрешенным, будто он тщательно прислушивался к чему-то, недоступному остальным. А вот Марилена выглядела довольной:

- Никогда не надеялась увидеть воочию Виртен Морус, - в глазах ведьмы горел восторженный огонек. Она посмотрела на удивленное Пашкино лицо и снисходительно пояснила. - Да, Избранный, все забываю, что вы из другого мира. Просто на Маградии нет ни одного живого существа, которое бы не слышало сказок и легенд о зачарованном горном хребте. Многие мечтают добраться сюда, овладеть хранящимися здесь сокровищами и тайными знаниями. Только не случалось мне слышать о том, что кому-либо это удалось.

- Сомневаюсь, что это такая уж большая удача, - буркнул Кероиль. - Чует моя душа, для нас - скорее редкое невезение.

В этот момент причудливо изогнутые ворота начали плавно отворяться. И от этого движения чугунные змеи будто заплясали, алчно нацеливаясь на незваных гостей. Впрочем, они лишь пугали, но, чувствувалось, при необходимости могли вырваться из зачарованной плоскости. И тогда пришельцам явно не поздоровилось бы. Поэтому, услышав достаточно громкое шипение гадов, аббат Итан махнул рукой своим спутникам и решительно шагнул вперед.

Створки ворот громко лязгнули за их спинами. Этакая нарочитая демонстрация того, что путь к отступлению отрезан бесповоротно. Вокруг не было ни кустов, ни деревьев. Двор мостили темные плиты, которые источали недобрую, чуждую магию. Дубовые двери, испещренные непонятными символами, открылись так же плавно и неспешно, как ворота, и так же нагло и шумно захлопнулись за четырьмя отважившимися переступить колдовской порог.

Путники очутились в величественном зале. Помещение подавляло величиной и гулкой пустотой. Под ногами текуче блестел черный полированный мрамор. Стены поднимались так высоко, что потолок терялся в темной вышине. Три из них были из гранита, на котором искусные резчики вытесали все те же непонятные значки или руны. Четвертая, гладкая, словно стекло, поражала невероятно ровной поверхностью и была столь совершенна, что создавали ее явно нечеловеческие руки.

- Демонова работа, - прошептал трясущийся от страха Кероиль.

Черное стекло молнией прорезала багряная вспышка, а затем на нем возникло огромное морщинистое лицо. Выцветшие глаза над набрякшими подглазьями пристально изучали пришельцев. Хриплый голос ударил по барабанным перепонкам, как набат:

- Ведьма, маг-недоучка, рыцарь-монах и лопоухий сопливый знахаришка - странная компания! Что ищите в моем замке, жалкие людишки? Отвечайте правдиво, ибо Виртен Морус не терпит лжи и обмана.

Марилена и Пашка от ужаса сжались. А вот аббат напротив улыбнулся и спокойно пояснил своим спутникам:

- Подобными техномагическими штучками сегодня пользуются во многих мирах. Мне случалось путешествовать по Внешмирью, так что особого впечатления это представление на меня не производит. Друзья мои, вы видите дело рук человеческих, всего лишь один из двух связанных между собою артефактов. Один, как зеркало, воспринимает изображение, но отражает его не напрямую, а на второй, который может находиться в удалении. При этом изображение можно увеличивать или уменьшать. Не стоит опасаться, лир Бюром, которого вы видите, человек обычного размера. А багряные сполохи, предшествовавшие его появлению, вероятнее всего, добавлены для того, чтобы усилить эффект.

- Жалкие черви, - загрохотал эфемерный великан. - Не пытайтесь тягаться со мною ни в знаниях, ни в мощи!

Марилена сверкнула глазами, вытянула руку, с пальцев ее сорвались сверкающие искры, но, не долетев до гигантского лица, застыли, затем повернули обратно... Ведьма вскрикнула, рука ее безжизненно повисла.

Стало ясно, что на странном артефакте стоят защитные чары, усиленные возвратным действием. Они отбивали магическую атаку, поражая нападающего. Внезапно прятавшийся за спинами других Кероиль шагнул вперед и швырнул в техномагическую стену обычный камешек. Раздался звон, в районе чудовищного рта стекло прорезали тонкие трещинки, и, возможно, поэтому показалось, что губы еретика задрожали.

Книжица под Пашкиной рубашкой обдала парня жаром. Подросток немного отступил, и оказавшись позади своих товарищей, осторожно раскрыл ветхие страницы. Он уже привык, что на одних и тех же листах каждый раз проступали разные знаки и символы, а текст нередко менялся совершенно. Но всегда здесь можно было найти ту или иную подсказку, согласно сложившимся обстоятельствам. Однако юный волшебник совершенно не был готов к тому, что на бумаге ожила миниатюрная картинка. На ней он увидел происходящее сейчас в этом гулком и страшном зале. Изображение было живым, оно двигалось точно так же, как и гигантское лицо на черном стекле.

Вдруг картинка начала укрупняться и двигаться в сторону. В дальнем углу зала обозначился матовый выступ, а затем он занял всю страницу. Пашку словно что-то подтолкнуло изнутри. Даже не успев осмыслить случившееся, он побежал туда, куда указал справочник "Заветы Великого Магистра".

Когда пальцы паренька легли на шершавую поверхность рычажка из неизвестного материала, Бюром заорал во всю мочь: "Не смей прикасаться, несчастный!". Волна усиленного техномагией голоса едва не сбила подростка с ног, но он успел навалиться всем телом на рукоятку, торчащую сбоку от удивительного артефакта, показывающего еретика, и стеклянная поверхность сдвинулась, открывая проход в логово колдуна.

Как только они оказались по другую сторону барьера, аббат Итан поднял руку, останавливая соратников.

- Одну минуту. Проверьте у всех ли при себе амулеты, которые я вам роздал. Еще раз напоминаю они должны висеть на груди, соприкасаясь с телом.

Кероиль поморщился и вытащил из кошеля на поясе кожаный шнурок с продернутым через него медальоном. Полоска зари, прочерченная на эмали, изображала рассвет. Маг-недоучка завязал концы шнура на шее и вызывающе глянул на Итана:

- Что-то не слишком помогла ваша цацка Марилене. Вон рука у ведьмы все еще висит, как плеть.

- Неуч он и есть неуч, - презрительно зашипела ведьма. - Да если бы не эта защита, то одной рукой я бы не отделалась, меня бы попросту размазало по полу. Неужели ты не ощутил, что защита не только отбила мой удар, но и многократно усилила его?

Слушая их перебранку, аббат нахмурился, напомнил, что времени на словопрения нет и жестом позвал их следовать дальше. Его торопливость оказалась более, чем оправданной. В стенах возникло множество узких бойниц. Оттуда выдвинулись трубки в палец толщиною, и на пришельцев обрушился настоящий железный град. Правда, в последнюю секунду Итан успел поставить щит. Кусочки металла отскакивали от невидимой защиты. Буквально в несколько мгновений черный мрамор пола усеяло металлическое крошево.

Петляющий коридор тянулся бесконечно. Они бежали уже не менее получаса, но конца крутым поворотам не было видно, а обстрел все не прекращался. Пашка, уже хорошо различавший магические потоки, понял, что окутавший их полог чар истончается. Он оглянулся. Аббат, замыкавший их небольшую группу, побледнел, дышал тяжело и хрипло. И Марилена , замедлив бег, обернулась, затем стремительно бросилась к рыцарю-монаху, схватила его за руку и поток ее Силы немного укрепил защиту. Однако ведьмовская Сила и магические чары не могут слиться по-настоящему, случается они даже несколько ослабляют друг друга. Молоденький маг почувствовал это и тоже было рванулся в их сторону, но Итан остановил его взглядом, крикнул:

- Не задерживайся! Смотри под ноги!

Подсказка оказалась своевременной. Плита под ногами паренька предательски качнулась. Словно по наитию, Пашка напрягся в нелепой попытке мысленно приподнять свое тело и... ощутил, что ноги уже не касаются пола. Отчаянно вскрикнул следовавший за ним Кероиль. Повернув голову, мальчик заметил лишь мелькнувшую в провале макушку мага-недоучки. А вот ведьма и монах теперь тоже летели в локте над обманчивой гладью снова выровнявшегося черного мрамора.

Потом все утонуло в резком пронзительном свисте, который, казалось, проникал под кожу и сверлил мозг. Звук то опускался до рычания, исчезая где-то далеко внизу, но не отпуская своих жертв, и превращал их в трясущееся желе, то поднимался до почти неслышного визга, от которого немели руки и ноги, голова гудела, а мысли сворачивались в пульсирующий запутанный ком. Левитировать стало невозможным. Итан и Марилена уже не могли удерживать щит. Он истаивал на глазах. И тут очередной виток коридора наконец закончился. Впереди распахнулся зев дверей, грубо вытесанных из древесины такого невероятно черного цвета, что он будто бы пожирал неяркий свет созданного Пашкой освещающего шара.

Крошечный отряд попытался затормозить движение. Тонкое лицо рыцаря-монаха исказила гримаса боли, у Марилены из носа текла кровь. Однако защитное заклинание лопнуло со звоном оборванной струны. Путников подхватил черный сгусток магии, вытянувшийся гигантским удавом, захлестнул отважную троицу и втянул в помещение, где все слепило белизной, серебристыми отблесками металла и сверканием разнообразнейших стеклянных сосудов. А еще здесь до невозможности остро фонило техномагией, как и в недобрым словом помянутой лаборатории Бюрома.

Впрочем, почему "как"? Ледяной взор жуткого колдуна пробуравил паренька насквозь. Парализованный чернокнижник сидел за большим железным столом и губы его растянулись в злобной усмешке:

- Добро пожаловать в мою лабораторию! - издевательски приветствовал он своих пленников. - Вижу, вам, юноша, понравилось навещать мои рабочие апартаменты. Судьба, безусловно, уготовила вам шанс стать моим подопытным материалом. - Он обернулся к разряженному толстяку, сидевшему в соседнем кресле, и саркастически заметил. - Кстати, этот подающий большие надежды молодчик ваш земляк.

Но Паша и без этого объяснения уже понял, что похожий на знатного вельможу человек астаниец. Об этом свидетельствовал и крой его одежды, и более длинные, чем у маградийских мужчин, волосы, заплетенные по столичной моде в такую же, как у Филимона, косицу. Да и черты лица были мягче, а лицо круглее по сравнению с обитателями здешнего мира.

Вельможа приподнял брови:

- И в чем же его таланты? - и опять молоденького мага царапнула некая сдвоенность звучавшей речи. Под маградийскими словами он слышал астенийские, приглушенные артефактом-переводчиком.

- Он очень талантливо и целеустремленно стремится лечь на мой лабораторный стол для вивисекции. - На лице Бюрома промелькнула брезгливая гримаса, будто речь действительно шла не о человеке, а о никчемной тварюшке.

Пашке следовало бы промолчать тем более, что он так и не понял слова "вивисекция" (хотя и осознал, что ничего хорошего оно ему не сулит), но ненависть к колдуну кипела в его душе, поэтому сдержаться не получилось. Он гневно посмотрел в глаза холеному господину и со злостью сказал:

- Я простой селянин, но мне стыдно за астанийских благородных, которые поддерживают силы зла. Сначала князь Генемин снюхался с этим Бюромом, теперь вот вы, сударь... А этот колдун вызвал из-за грани Морок, собирается погубить нашу зем...

Горло перехватило. Паренек шевелил губами, не издавая ни звука более. Вельможный земляк, лицо которого покраснело от гнева, с благодарностью взглянул на Бюрома. Техномаг скрипуче расхохотался:

- Мальчишка! Ты глуп, ничтожен и даже помыслить не можешь о моей мощи. Боишься техники? Правильно, ее тебе не постичь. Только и в обычной магии мне нет равных. А потому все вы, мои незваные гости, годитесь мне разве что в роли лабораторных зверюшек.

- Не стоит лгать, Бюром, мы как раз гости званные, правда приглашение получили отнюдь не по своей воле, - голос Итана звучал негромко, обманчиво спокойно. Так случалось с ним всегда в самых сложных, казалось, безвыходных ситуациях. - Именно вы обманными чарами заманили нас в свое логово.

Чернокнижник самодовольно и снисходительно обвел взглядом свои жертвы:

- Безусловно вы здесь потому, что так захотел я. В последнее время меня до крайности раздражали действия Ордена Надежды. Впрочем, они действовали мне на нервы и прежде, но с вашим приходом, аббат, положение стало и вовсе невыносимым. А уж решение глупых рыцарей милосердия пойти в бой за "высокие идеалы" стало последней каплей. Чаша моего терпения переполнилась. Особенно мешал некий самоуверенный настоятель, слишком уж преданный этим самым "высоким идеалам"

- Ишь, как красиво говорит, в сладкой оберточке преподносит свои мерзости, - вызывающе сверкнула глазами Марилена.

Но Бюром даже не удостоил ее взглядом. Его желчь изливалась на главного ненавистного противника:

- Пора приструнить ваш орден. Именно так: не уничтожить, а сделать своим послушным орудием. Сейчас, когда в моих руках глупый молоденький аббат, возомнивший себя спасителем, такая возможность у меня появилась. Без вашей инициативности, воли, энергии, Итан, обезглавленный орден продержится недолго и перейдет в мое полное подчинение. Тем более, что сейчас в его рядах наметился раскол. Среди рыцарей-монахов уже есть мои последователи.

Аббат никак не выказал своих чувств, он по-прежнему казался спокойным и невозмутимым. Только в глазах зажегся опасный огонек, но голос звучал ровно:

- В любом человеческом сообществе время от времени появляются предатели или же люди, чьи взгляды противоречат принципам, по которым живет община. Хотелось бы вам напомнить, что среди ваших соратников тоже есть те, что стали вам врагами. Кстати, и стоящий рядом с вами астенийский вельможа сейчас прокручивает в голове, выгодно ли ему оставаться вашим приверженцем или принять предложение некоего Штефана...

- Интересные сведения, - процедил колдун, - впрочем, чего иного ожидать от такого двуличного существа, как Ду Леонгад. - Бюром смерил резко побледневшего астенийца презрительным взглядом. - Но мне полезно узнать, что у вас есть возможность связаться с моим нерадивым учеником. Давно хочу снова посмотреть на его наглую рожу. А вы, аббат, вижу, несмотря на высокие моральные принципы, не гнушаетесь прибегать к запрещенной ментальной магии.

- На войне, как на войне, - пожав плечами, невозмутимо ответил настоятель аббатства Ордена Надежды.

Губы Бюрома вновь презрительно скривились, он приподнял скрюченную руку, кисть блеснула металлом. И Пашку охватил холод от осознания приближающихся пыток и смерти. Лоснящиеся мраком кольца монструозного детища некроманта начали сжиматься вокруг пленников, подобно телу настоящего живого удава. В эти последние мгновения юный маг отчего-то вспомнил бабушкиного любимца Дымка, сгинувшего на просторах Маградии. Знакомый мяв будто прозвучал в его ушах. А затем он понял, что действительно слышит боевой клич Дымка, тот самый грозный, ожесточенный, торжествующий мяворык, с которым кот бросался на своих четвероногих противников в боях за прекрасных кошачьих дам.

Серый котяра буквально повис на чудовищном порождении Бюрома. Трудно было понять, как он умудрился вцепиться в морок, но ирреальный монстр корчился, шипел и таял под острыми когтями. Пашка вдруг вспомнил битву Дымка с невидимыми фарами в Заполошном лесу. Домашний любимец сельских травниц оказался отнюдь не простым крысоловом. Должно быть, именно поэтому дымчатый котяра в свое время и прижился в стоявшем на отшибе домике ведуний.

Костлявая рука чернокнижника потянулась к красному кружочку на стоявшем позади его кресле артефакте, Итан бросился вперед и успел перехватить скрюченные пальцы. Пашке показалось, что время повернуло вспять. Он словно вновь вернулся в замок князя Генемина, когда вместе со Штефаном связывал колдуна. Похоже, аббат Итан действительно многое знал о техномагии. Он так же, как и молодой некромант, с большими предосторожностями вырвал из стен несколько жутковатых веревок, тянувшихся к еретическим артефактам, и крепко связал Бюрома, заодно заткнув ему рот свернутой тряпкой.

Пашка захлопал глазами от неожиданности. В его представлении Орден Надежды был средоточием доброты и милосердия. Итан лишь хмыкнул, заметив его растерянность:

- Мы не просто монахи, но еще и воины-паладины, - в улыбке аббата появилась печаль, и он опять повторил. - На войне, как на войне.

Марилена неодобрительно посмотрела на спеленатого чернокнижника, процедила сквозь зубы:

- По-моему, его лучше удавить или сжечь. Эту дрянь оставлять в живых не стоит.

Но Итан покачал головой и пояснил, что без Бюрома им будет сложно разобраться в том, что натворили колдун и его приспешники. Вдруг аббат прервался на полуслове, резко отклонился и мимо его головы мелькнуло что-то жужжащее. Белизну противоположной стены запятнала черная точка. В то же время послышался резкий хлопок. Соратники увидели поворачивающийся книжный шкаф в дальнем углу комнаты и фигуру, скрывающуюся за ним. Шкаф почти сразу же стал на место.

- Ду Леонгард, - воскликнул Паша, - как мы забыли про него! И вот. Упустили...

Все попытки открыть этот тайный ход оказались напрасными. Он был запечатан таким сложным техномагическим заклятием, что ни Паша, ни аббат не смогли его снять. Пашка вытащил КЛЮЧ. Но и он не помог. Бюром же не поддавался ментальному сканированию Итана. А давать ему возможность говорить представлялось опасным. Старый мерзавец владел множеством колдовских приемов, в числе которых, как твердила молва, были и такие, в которых действовало слово, даже не подкрепленное жестом.

Проблем было много. А, главная из них - как выбраться из Виртен Моруса. Предстояло вновь преодолеть полный ловушек коридор. Гигантский холл, весьма возможно, тоже таил неприятные сюрпризы. А ужасные сущности, обитающие в зачарованной замковой двери и крепостных воротах, служили чернокнижнику жутчайшими сторожевыми псами.

- Мне кажется, они похожи на демонов горзаков, - предположил Пашка. - У нас ими пугали непослушных детей.- Такие легко справляются с целой армией людей. Говорят, разрывают солдат на мелкие кусочки. Остается лишь кровавое месиво, даже хоронить по-человечески невозможно.

Аббат подтвердил, что речь действительно идет о тех самых ужасных демонах. И его соратники совсем приуныли. Впрочем, юный маг тут же вскинул голову:

- Да, что сейчас гадать, как выбираться отсюда. Сначала нужно отыскать Кероиля. Он угодил в ловушку, но, это не значит, что погиб. Негоже оставлять товарища в беде. - Пашка решительно шагнул к двери, но она злобно зашипела и плюнула в него еще одним сгустком черноты, правда, не таким большим, как первый "удав". Дымок не подкачал, справился и с этой "гадиной", но отворить и эту зачарованную дверь путникам тоже не удалось.

Глаза связанного Бюрома полыхали торжеством. А троица все не могла решить, как справиться с сложнейшим сплавом обычной магии и магии техногенной. И тут подал голос Дымок:

- Понятно, что рыцарь Ордена Надежды привык сражаться с волшебниками всех мастей. Ему известна, как обычная, так и еретическая магия. Но ты, Пашка, и вы, высокочтимая, должны были бы задуматься также о ведьмовских чарах. Сомневаюсь, что они доступны старому негодяю. Потому что они совсем другой природы. А вот тебе, парень, они тоже достались от бабки и матери, только немного приглушены сейчас из-за магии, которую получил от своего папаши.

- Какого еще папаши? Ничего о нем не знаю. А ты что был с ним знаком, Дымок? - Пашку огорошили откровения кота.

Тот только отмахнулся лапой:

- Об этом в другой раз. Сейчас же попробуй объединить свои силы с силой этой милой дамой. Ведьмовское колдовство нередко ослабляет даже сильных магов, потому что действует вразрез с обычной волшбой. А вот у вас такой преграды нет. Если возьметесь за дело вместе, может и получиться сломать Бюромовы заграждения и барьеры или хотя бы снять то, что мешает тебе воспользоваться КЛЮЧОМ.

_- А ведь кот прав, - улыбнулась Марилена. - Вспомни, Пашенька, как сладилось у нас чаровать совместно в подземелье Магрибоска. Я тогда еще удивилась, насколько было с тобой легко, с другими магами у меня так не выходило. А оно, видишь, в чем дело... получается, ты тоже, отчасти ведьмак.

Поначалу разобраться с потоками Силы Пашке было трудно. Полноводная река магии рознилась от многочисленных ручейков ведьмовства не только количеством, но и своей сутью. Паренек скорее почувствовал, чем понял, что магия волшебников похожа на каменщика, а колдовство ведьм на садовника. В одном случае следовало строить воздействие из блоков заклятий, скрепляя их магической силой, в другом - улавливать природные свойства и приручать их, взращивая результат. Когда Пашка обращался к настоящей магии, она плохо сочеталась с тем, чем владела Марилена. Их совместные усилия возрастали на четверть, не более. Но, если пареньку удавалось пробудить лишь свои ведовские способности, то результат сложения их сил получался вдвое, а то и более мощным.

Наконец, многочисленные побеги-ручейки ведьмовских потоков слились воедино. Пространство между Пашей и Мариленой затрепетало, наполнилось слышным лишь им звоном и превратилось в мощный ствол дерева, которое сумел разглядеть даже Итан. Гибкие прозрачные ветви оплетали комнату, разрушая цепи темных чар. В какой-то миг в живом потоке Силы появилась еще одна струнка, отливавшая золотом. Она тянулась из кармана паренька, в котором лежал КЛЮЧ, и не только отворила потайную дверь, но потянулась путеводной нитью, освещая довольно обширный проход.

От ее сияния, поджав хвост, шарахнулась в сторону крупная крыса и отпрянули чернильные заклятия, что нацелились было на путников со всех сторон. Здесь оказалось душно и пыльно, но места хватало даже для коляски Бюрома. Впрочем, тайные ходы Виртен Моруса колдун создавал именно с таким расчетом.

Миновав еще одну дверь, замаскированную под днище огромной лежавшей горизонтально бочки, маленький отряд ступил под своды обширного подземелья. Винный погреб, склады провизии, помещение, заполненное потрескивающими и порыкивающими техно-магическими приспособлениями, перевитыми кольцами массивных труб... Казалось, всему этому не будет конца. Ноги гудели от напряжения, сил на левитацию ни у кого не осталось. И только Дымок все так же легко скользил впереди них, принюхиваясь, прислушиваясь и осторожно поводя хвостом из стороны в сторону.

Но вот он замер и обернулся. Зеленые глаза фонариками светились в полумраке:

- Не споткнитесь, тут ступеньки. Внизу темница. Но, кажется, там уже никого нет.

Ведьмовское чутье Марилены и Пашки да и магия Итана тоже говорили о пустоте нижних помещений. Однако они спустились и разыскали лишь обрывок рубахи Кероиля, а затем и амулет, который дал магу-недоучке аббат. Поломанная вещица на разорванном шнурке валялась у стены, разрисованной символами-рунами, похожими на те, что испещряли входные двери и гигантский зал, в который путники попали вначале. Золотой луч, струившийся из КЛЮЧА, уперся в темный полукруг.

- Портал, - аббат произнес это слово шепотом, будто боялся спугнуть кого-то.

- Но куда он ведет? - спросил молоденький маг.

- Верно, Пашенька, - промолвила Марилена. - Опасаюсь я соваться непонятно куда.

- Ничего хорошего нас там не ждет, - проворчал Дымок. Шерсть его встала дыбом и потрескивала голубоватыми искрами. - Посмотрите на Бюрома, вон как блестят его гнусные глазки. Чую, хочется колдуну, чтобы мы сунули головы в петлю.

- И что же нам делать? - Пашкин голос дрогнул.

- Загляни в свою книжицу, - посоветовал кот.

Паренек вытащил из-за пазухи тонкую книжонку и едва не выронил внезапно разросшийся и потяжелевший толстенный том. Страницы раскрывались словно сами собою. На них опять не было текста, лишь картинки, вернее портреты. Несколько мужских лиц были ему хорошо знакомы, а вот девичьи он видел впервые. Особенно его поразило одно из них.