# Блошиные рынки Маградии

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23. СКЕЛЕТ В ШКАФУ


Окраина Гассовера вёсен двести тому назад слыла местом весьма опасным. Ибо селили тут исключительно каторжников, умудрившихся отбыть свой срок и выжить. Как правило, прошлое их было бурным и богатым впечатлениями. Местные маги быстро осознали ценность тех, кого вначале сочли обузой, навязанной Верховным Торговым Советом Блошиной Федерации. Тогда-то и насадили они обычай продавать достигших определенного возраста детей бедняков волшебникам для выкачивания из них эмоций. Обоснование было, вроде бы, резонным. Во-первых, неустойчивые и взрывоопасные подростки из неблагополучных семей после эмоционального опустошения становились безразличными, покорными, не представляющими угрозу для общества. Во-вторых же, как известно, чувства для магии всё равно, что дрожжи для хлеба. Два столетия подобной "подпитки" сделали гассоверских чародеев едва ли не самыми могущественными в Блошиной Федерации.

Разумеется, официальные историографы этого рынка умалчивали о том, что местные колдуны, привыкшие к, практически, даровому "корму", за минувшие века изрядно обленились, позабыли о тренировках для развития магии. А о научных изысканиях в этой области и вовсе речь здесь уже не шла. Разве что юнец Рокуцик попытался трепыхнуться. Но его амбициозные устремления его же и подвели. В результате, молодой волшебник вынужден был пуститься в бега, а его маститые коллеги, хмыкали в седые бороды, ссылаясь на его пример, и убеждали друг друга, что чрезмерное увлечение наукой отнюдь не во благо серьезным чародеям.

Правда, поговаривали (тайком, за плотно закрытыми дверьми), что у почтенного Магрибоска имеется тайная лаборатория, а в шкафах его спрятаны еретические научные фолианты. Но колдуна, несмотря на его внешнюю схожесть с добродушным Святым Коляном, откровенно побаивались. Поэтому слухи эти никто не осмеливался проверить.

Между тем, кое-кто из потомков бывших каторжников со временем всё же выбился в люди. Их чистенькие домики, обрамленные нарядными палисадниками, выстроились на единственной мощённой улочке пригорода. Стоял там и уютный коттедж Мэглин Атти, ибо среди пращуров скромной старой девы водились пираты. А посему у неё, как и у большинства жителей непочтенного района, имелся свой скелет в шкафу.

Шкаф стоял в небольшом чуланчике, примыкавшем к спальне немолодой дамы. Чуланчик запирался с особым тщанием, а скромный ключик от него, надетый на тонкую золотую цепочку, Мэгглин никогда не снимала со своей тощенькой шеи. Правда, пользовалась она им крайне редко. Вернее, последние вёсен тридцать не пользовалась вообще.

Впервые любопытная пятилетняя девчушка обнаружила ключик в тайнике под скрипучими ступеньками заднего крыльца. Перепробовала все имеющиеся в доме двери и нашла-таки ту, что открылась при повороте фигурной железки, головку которой украшал череп со скрещенными костями.

Будь Мэгги чуть постарше, знакомство с прапрапра...бабушкой Кэтрин не осталось бы незамеченным для её родителей и прислуги, потому что юные девы имею обыкновение при виде разговорчивых скелетов визжать дурным голосом и падать в обморок. Но малышка любила сказки своей нянюшки Фло, поэтому хриплый голос набора костей ничуть не удивил и не испугал её. И, хотя прапрапра... Кэтрин оказалась той еще ворчуньей, рассказчицей она всегда слыла непревзойденной. К тому же ей было о чем поведать жадной до невероятных историй малышке. Ибо Кэтрин, единственной женщине в обозримой истории Маградии, удалось стать капитаном корсарского корабля.

Пиратствовала она долго и со вкусом. Между делом умудрилась несколько раз выйти замуж. Правда, родила всего одного ребёнка - дочь от пленника-аристократа, который не только сумел бежать от пиратов, но и похитил при этом красотку-атаманшу. Впрочем, мирная жизнь быстро прискучила прожженной авантюристке. Она оставила мужа, вернулась к сомнительному промыслу и в конце концов, попала в руки правосудия. Будучи на тот момент беременной, избежала виселицы. Однако угодила на каторгу, а оттуда на окраину блошиного рынка Гассовер.

Дамочка оказалась весьма шустрой и в посмертии. Потомки устали от постоянных эксцессов на скромном семейном кладбище и вокруг него, а посему беспокойный скелет заперли в зачарованном шкафу, ключ от которого со временем был утерян (вернее, место его хранения оказалось позабытым).

Дружба со скелетом сподвигла маленькую Мэгги на множество интереснейших приключений и шалостей, а заодно причинила её родителям невероятное количество огорчений. Они, в отличие от прапрапра..., были людьми весьма посредственными и отличались ханжеством. Посему эйфория от проделок нередко заканчивалась для малышки приличной поркой. Благодаря таким впечатляющим воспитательным мерам, она постепенно утратила задор и ершистость. А переломным моментом стал неудачный роман с молодым моряком.

Кэтрин, разумеется, с восторгом восприняла известие о том, что во время Большой Ярмарки Мэглин познакомилась с потрясающим юношей из морского братства. На ежегодном праздничном торжище, знаменующем наступление нового года, бравый Пит завоевал сразу несколько призов. Он влез на верхушку смазанного маслом столба, лучше всех прочих метнул дротики в мишень, изображающую Злыдня Прошлого, и... полонил сердце шестнадцатилетней Мэглин Атти, которой преподнес полученные призы: мешочек имбирных пряников и горластого петуха с роскошным многоцветным хвостом.

Влюбленные тут же договорились о побеге, но родители Мэгги не дремали, сразу учуяв опасность, исходящую от дарителя нового кумира их птичника. Молодых людей поймали, когда они в полночь встретились у кустов шиповника, ограждающих дом Атти. Узелок с вещами и корзинка с провизией, которые несла девушка, послужили красноречивой уликой. Пит, конечно, удрал, а Мэгги получила такую порцию розог, что не могла сидеть целый месяц.

Родители сразу же попытались пристроить непутёвую дочку за престарелого вдовца, имевшего девятерых детей. Но Мэглин в последний раз проявила твёрдость, сказав жениху решительное "нет". И в последний раз обратилась к Кэтрин за советом. Атаманша, конечно же, подзуживала её на еще один побег, давала всевозможные советы, как разыскать исчезнувшего Пита, но Мэглин уже достаточно разочаровалась в трусливом возлюбленном. Она смирилась с серыми скучными буднями, окончательно подчинилась суровым родителям, глаза её утратили лукавые огоньки, движения - живую порывистость.

Годы текли в повседневных заботах и хлопотах, собирались в десятилетия. Но даже после смерти родителей у Мэглин не возникло желания что-либо изменить в своей жизни. Она высохла, носила закрытые платья мышиного цвета, собирала всё еще густые волосы в тугую "дульку" на макушке, совершенно не интересовалась любовными историями и терпеть не могла мужчин. Да и они долгое время не обращали на неё никакого внимания.

Когда в скромный домик Мэглин внезапно зачастил мусорщик, вялое сердце старой девы встрепенулось, вернулись романтические мечты, но поспешное стремление Куника к грубым плотским утехам отпугнуло девицу Атти. Она снова замкнулась в себе и зареклась от каких бы то ни было отношений с невоздержанными и наглыми представителями сильного пола.

Заректись то зареклась, но неожиданно в её жизнь вошёл не менее робкий, чем она, маленький человечек. Очень странный человечек, лишенный внешнего мужества и лоска. Почтенная дама приютила его из жалости, а еще в пику гнусному Кунику, едва не убившему несчастного. Но постепенно она разглядела в неприметном тщедушном Вострыше совершенно неожиданные черты. Он умел преодолеть свой страх, когда этого требовало дело и долг, был по-настоящему предан тем, кто стал ему другом. Этот случайно попавший в дом Мэглин чужеземец, испытывал к ней нежные чувства (её скромный эмпатический дар позволял это ощутить), но были они возвышенными и робкими, именно такими, каких жаждала истосковавшаяся душа старой девы.

Вероятно, именно вот такой общий душевный настрой создал определенную внутреннюю созвучность этих одиноких, очень неуверенных в себе людей. Во всяком случае, Мэглин ощущала Вострыша даже на расстоянии. И, когда он исчез, сразу же почуяла неладное. Все было совсем не так, как тогда, когда молодой моряк Пит пустился в бега, испугавшись её родителей. С Вострышем приключилась беда, это Мэглин Атти знала совершенно точно.

А затем в её дверь постучали два незнакомца. Один из них сразу же не понравился Мэглин. Слишком уж фонило от него трусостью, завистью и расчетом. В нем угадывалась магия, но недостаточно сильная, чтобы можно было считать его полноценным волшебником. Второй тоже не вызывал симпатии, но в речи, повадках и даже одежде было нечто, напоминавшее Вострыша, а на шее у него тоже висел амулет-переводчик.

В сердце Мэглин проснулась надежда, она отступила назад, открывая дверь пошире, чтобы впустить нежданных гостей.

Они расположились в небольшой гостиной. Больше всего Атти хотелось сразу же приступить к расспросам, предполагая услышать хоть что-то о Вострыше. Но воспитание не позволило ей сделать это. Как гостеприимная хозяйка, она предложила посетителям полдник, от которого они и не подумали отказаться. Почтенная дама заварила бергамот и жасмин, принесла сырно-ягодный кекс и разлила напиток в чашки, расписанные синим.

Жердеобразный сумрачный тип, явно маградиец, помалкивал, разглядывая Мэглин и её скромное жилище не без некоторой брезгливой иронии. С таким же насмешливым видом вкушал нехитрое угощение. Впрочем, при всех этих гримасах, было сразу заметно, что он выходец из низов и, скорее всего, по социальному положению даже ниже Мэглин.

Зато второй гость, безусловно, принадлежал к сливкам общества, хотя никак не подчеркивал этого, наоборот, вроде бы пытался держаться крайне просто. Представился он Ду Леонгардом. И Мэглин сразу же вспомнила рассказы Вострыша. Как это ни удивительно, её неприметный коттеджик навестил сам Первый Министр почти мифически далёкой и почти никому не известной на Маградии страны Астании. Он оказался человеком весьма прозорливым, сразу почувствовал её удивление и тепло улыбнулся:

- Если я не ошибаюсь, вам, в отличие от большинства ваших сограждан, уже приходилось слышать о моём мире?

Мэглин сдержанно приподняла уголки губ, она не спешила рассказывать о Вострыше, выжидая, что скажет вельможа. Вся его приветливость казалась лишь бархатной перчаткой, скрывавшей железную длань, от которой можно было ждать любых неприятностей.

Они потягивали горячий напиток, приглядываясь друг к другу. Нервы Атти были напряжены до предела. Но первым не выдержал жердеобразный:

- Ну, долго еще мы будем переливать из пустого в порожнее. Ходят слухи, дамочка, что у вас тут проживал странный субъект. Расскажите-ка...

- Кероиль! - резко оборвал его Ду Леонгард. - Ведите себя прилично! Как вы разговариваете с достопочтенной лирой?!!

Но Мэглин не обмануло деланное возмущение вельможи. Она кивнула скорее своим мыслям, чем собеседникам и холодновато промолвила:

- Лир, еще до дерзкой реплики вашего спутника, я поняла, зачем вы наведались ко мне. Вряд ли Первого Министра Астании могла заинтересовать такая скромная жительница Гассовера, как я. Значит, вы пришли по поводу вашего соотечественника, который попал ко мне совершенно случайно и таинственным образом исчез несколько лун тому назад.

Ду Леонгард нахмурился:

- И вы не можете даже предположить, куда именно он направился? Кстати, не назовёте ли его имя.

Мэглин помедлила, вглядываясь в лицо собеседника. Оно походило на плотно запертую дверь в его внутренний мир. Но сложившаяся ситуация требовала разрешения, и старая дева рискнула:

- Его зовут Вострыш. К сожалению, мне не известно, где он и что с ним случилось.

Жердеобразный Кероиль раздраженно хлопнул по столу:

- Ну, вот, я же говорил, что заходить сюда - напрасная трата времени.

Астанийский вельможа не сказал ему ни слова, но так посмотрел, что нахальный недомаг понурил физиономию.

Ду Леонгард снова повернулся к хозяйке дома. Лицо его было серьезным, а обращение крайне почтительным, словно он говорил с высокорожденной, а не жительницей сомнительной окраины блошиного рынка среднего пошиба:

- Мне приходилось общаться с лиром(прозвучало непонятно, вроде чужеземного "господин") Вострышем. Он человек дела и заслуживает уважения. К сожалению, сегодня на Маградии есть криминальные личности, которые охотятся за такими, как он или я, то есть за иномирянами. Поэтому я с моими друзьями стараюсь помочь своим соотечественникам, вызволить их из беды. Попытайтесь вспомнить, не случалось ли чего-то необычного накануне его исчезновения. Не стану вас торопить. Зайду к вам завтра, поговорим обстоятельнее.

Сейчас же, позвольте откланяться. Благодарю вас за угощение и еще раз прошу подумайте о случившемся, важны даже вроде бы второстепенные детали и мелочи.

Визитёры покинули дом. Мэглин подошла к окну, провожая взглядом удалявшихся мужчин, затем поднялась по шаткой лесенке в свою спаленку, отворила дверь в маленькую каморку и достала из-за глухого ворота цепочку из серебристо-голубого металла с крохотным ключом. Посмотрела на его головку с изображением черепа со скрещенными костями, вздохнула, отпирая тугой замок. И тут же раздался до боли знакомы прокуренный голос въедливой старушенции:

- Сгнившим глазам своим не верю! Неужто к дорогой моей прапрапрапраправнучке память вернулась. Неужто вспомнила обо мне? Да, в нашей семейке все наоборот. Другие к старости теряют мозги, у этой, кажется, они вернулись в черепушку.

Мэглин молчала, разглядывая пожелтевший скелет, скрюченный в темном нутре шкафа. Кэтрин попыталась изобразить небрежную позу, закинув ногу за ногу. Не получилось. Кости отчаянно скрипели, суставы поворачивались с трудом. Мэглин со смущением осознала, что забыла о необходимости смазывать скелет бреелевым маслом, что позволяло старушке двигаться легче и безболезненней.

- Постарела ты, девчонка, усохла, скукожилась. Скоро станешь навроде меня, - Кэтрин всегда отличалась злопамятностью. Сейчас же она буквально кипела от гнева и обиды. - Не пригодились тебе мои мудрые советы. Просрала свою любовь и свой шанс выбраться из этого болота...

- Бабулечка, что за выражения! - Атти в шоке захлопала глазами. За долгие годы она отвыкла от грубостей бывшей пиратки. А та, преодолев свою немощь, качнулась вперед, и впечатляющая челюсть скелета зловеще клацнула зубами в дюйме от острого носа Мэглин.

- Это еще я слабо выразилась, тут нужны слова покрепче. Из нормальной девчушки превратилась ты в замызганную никому не нужную ханжу. Закрывай шкаф, мне недосуг точить лясы с заплесневелой старой девой!

Именно так и хотелось поступить оскорбленной Мэглин, но она сдержалась, потому что прапрапрапра была единственным человеком (если можно так назвать неупокоенный скелет), с которым младшая Атти могла посоветоваться.

Старая грымза кочевряжилась еще с полчаса, затем замолчала. В пустых глазницах вспыхнули хорошо знакомые прежде малиновые огоньки:

- Так, так...- она хрюкнула, что, как помнилось Мэглин, означало смех. - Судя по тому, что ты терпеливо сносишь мои выходки, внученька, тебе где-то сильно припекает. В заднице? Или... в другом местечке?

Мэглин опять сдержалась, вымученно улыбнулась и отважилась признаться:

- Мне действительно нужен ваш совет. Очень нужен. Прошу вас...

Отделаться общими фразами не удалось. Пиратка расспрашивала долго и упорно. Многие её вопросы отличались такой неделикатностью, что с лица младшей Атти не сходила пунцовая краска. Наконец старуха ещё раз хрюкнула и подвела итог:

- В общем, моя "дурная кровь" в тебе всё же сказалась. Не получается из тебя, детка, благовоспитанной старой девы, ищешь приключения на одно не слишком выпуклое у тебя место. Отдаёшь ли ты себе отчёт в том, что в этом городишке уже порядком перемыли твои косточки за то, что жила под одной крышей с посторонним лиром? - Кэтрин взмахом руки прервала попытку возразить ей. - Не рассказывай сказки о том, что он был у тебя наёмным работником. Не те у вас сложились отношения, а его драка с Куником только подтвердила это для всех окружающих. Твоя репутация погублена. А как насчёт самоуважения? - бабка выдержала эффектную паузу. - Ты сама себе простишь, если окажется, что ты бегаешь за мужчиной, которому и даром не нужна?

Вот теперь у Мэглин запылали не только щеки и шея, но и кончики ушей. А затем на неё нахлынула холодная ярость. Слова ледышками застревали в горле и позвякивали о замороженный воздух, окутавший её:

- Я сейчас запру этот шкаф и выброшу ключ в колодец. Сиди здесь безвылазно и купайся в своём яде, пока не сгниют и шкаф, и дом, и наш гнусный блошиный рынок. Свои дела я сумею решить сама без советов сбрендившего скелета.- Мэглин прищурилась и злорадно добавила. - А вот цепочку от ключика накину тебе на шею. Так что даже, если когда-то найдется маг, сумеющий открыть шкаф, ты к тому времени уже полностью развоплотишься.

Она попыталась захлопнуть деревянную дверцу, но костлявая рука уперлась в створку шкафа:

- Ну, ну, детка! Вижу, ты действительно моей породы, взрывоопасная и решительная. Всё-таки не сломали тебя ни пустышки-родители, ни ваш дрянной пригород. Не кипятись, поразмышляем-ка вместе, что делать. Однако сначала попробую бросить карты на удачу.

В костяшках, оставшихся от сгнивших пальцев, неизвестно откуда возникла засаленная карточная колода. Скелет бойко перетасовал их и принялся раскладывать, бормоча что-то непонятное:

- Так, Шестёрка бубей перевёрнута. Тревожное ожидание. А это... злые люди пытаются навредить тебе и твоему... Вестники... тоже злодеи, но не только они... Дама Бланка - это выбор...посмотрим, посмотрим... Дорога... Девятка крестей... обман, коварство... Шестёрка этих же - страдание, испытание...Рядом с рыбами... будет возможность уйти от опасности и даже...гм...обогатиться. А вот и Сад... ситуация сама подскажет выход? Но Король Бубен перевёрнут... э... прибыль-то сомнительная. Понятно, так и думала... Это Метла - раздор... Та-а-ак... Изменения... Снова дальняя дорога. Опять выбор...Тяжелый, непонятный... Сомнения... А потом... - Кэтрин резко выпрямилась, сгребла колоду, подкинула её, и та растаяла в воздухе. - В общем так, твоё будущее, девчонка, в твоих собственных руках. Не только сейчас выбор делаешь, но и позже придётся. Будет верным, - найдёшь своё счастье, но больших денег не огребёшь. Ошибёшься, - высоко взлетишь и больно приложишься, когда упадёшь. Богатство свалится на тебя, но радости знать не будешь.

- Понятно, что ничего не понятно, - хмыкнула Мэглин. - Ерунда ваши карты, бабуля. Никогда не любила я гадалок. Но, всё же решения своего не изменю. Попрошу Ду Леонгарда взять меня с собою. Уверена, что смогу помочь Вострышу. И он...он будет мне рад. Я точно знаю, и не хочу слушать ваши шпильки: "Бегаешь за мужчиной". Вот, если бы в юности послушалась Вас и помчалась за тем морячком, то - да, можно было бы и так сказать. А Вострышу я действительно нужна. Чувствую.

Как ни удивительно, Кэтрин не огрызнулась, не сказала очередной гадости. Напротив, она согласно кивнула голой черепушкой издала, странный звук, похожий на растроганный всхлип и, немного помолчав, сказала торжественно:

- Внучка, ты меня радуешь. Наконец в семействе Агли есть моя настоящая кровиночка. А значит тебе и принадлежит самое ценное, что у меня было.

Выслушав подробные наставления прапрапрапра, Мэглин отправилась в отцовский кабинет, сохранившийся в нетронутом виде со времён кончины главы семейства. Скелет ковылял за нею, погромыхивая костями.

Старая дева потянула одну из скучных старинных книг, стоявших в источенном древоточцем стеллаже. Шкаф внезапно повернулся вокруг своей оси. В проёме за ним обозначилась дверца сейфа. Пиратка нараспев продиктовала комбинацию цифр. Но Мэглин медлила. Ей, как в детстве, было отчего-то страшно и неловко касаться отцовских вещей и ощущать себя хозяйкой в его личном пространстве. Словно призрак нахмуренного седого старика со старомодными бакенбардами стоял за её спиной и угрожающе постукивал тростью.

- Ну, что стоишь? - зашипела Кэтрин. - Уже испугалась? А как же выручать своего любезного будешь?

Мэглин закусила губу, набрала нужные цифры, снова услужливо подсказанные старой авантюристкой. Раздался щелчок, дверца легко распахнулась, явив абсолютную пустоту внутри железной коробки. Пиратка снова хрипло хрюкнула, а затем голосом строгой гувернантки приказала:

- Протяни руку, дотронься до правого верхнего угла и вспомни давнюю семейную считалочку, которой в детстве научила тебя мама.

Глупая считалочка действительно вспомнилась легко.

- Там совершенно дурацкие слова, - нахмурилась Мэглин. - Зачем было учить детей такой дури.

- Оттого, что эти слова запоминаются, - наставительно заметила Кэтрин. - Дети боятся засыпать в темноте, а стишок успокаивает. Ну, продекламируй его наконец.

И Мэглин, подчинившись, пробормотала:


"Раз, два, три, четыре, пять.

Не хочу идти гулять.

А открою я альбом,

Там рисунок - старый дом.

В нём совсем не страшно спать.

Раз, два, три, четыре, пять".


И тотчас же её рука сжала небольшую коробочку. В коробочке оказалось колечко, тонюсенький золотой ободок с прозрачным сиреневым камешком. Отчего-то оно оказалось Мэглин в самую пору. Но удивительней всего было то, что, плотно сев на палец, кольцо тут же исчезло, будто растворилось. Пиратка одобрительно похлопала младшую Атти по плечу и объяснила, что таким образом артефакт признал её хозяйкой. Кольцо предупреждало о ядах, любой другой угрозе жизни и даже, в некоторых случаях, о недобрых замыслах собеседника.

- Что значит "в некоторых случаях"? - поинтересовалась Мэглин. - Если у моего визави в руках нацеленный на меня нож?

- Не только, - пожала плечевым суставом прапрапрапра. - Скорее всего, он мысленно выстраивает многоходовую комбинацию, в результате которой через месяц или год ты должна погибнуть.

- Однако, вам, бабушка, это кольцо не помогло избежать ареста и каторги, - в голосе Мэглин зазвучало сомнение.

Пиратка внезапно пребольно щелкнула её по лбу:

- Арестовали и сослали потому, что в тот момент не было у меня этого колечка.

- Украли?

- Украсть невозможно. Отдала. Вернее - подарила...

Дать подробное объяснение Кэтрин не пожелала, и ее "настоящая кровиночка" не стала настаивать. В свой шкаф пиратка вернуться отказалась категорически. Объяснила, что в отсутствии хозяйки не может бросить дом без присмотра. Мэглин поняла, что спорить бесполезно, и, к тому же, в душе согласилась с бабулей.

Поэтому на следующий день гостей встречали уже представители двух поколений семейства Атти. Кероиль брезгливо поморщился, глядя на пожелтевший скелет. А Ду Леонгард проявил себя настоящим аристократом и галантно поднёс костлявые пальцы к губам, поцеловав воздух в миллиметре от них. Пиратка при этом польщенно хихикнула.

Мэглин постаралась, как можно подробнее, рассказать вельможе о его соотечественнике. Разумеется, речь не шла о вещах и чувствах сугубо личных. Тем не менее вельможу обеспокоило все, что касалось Куника, который слишком плотно пересёкся здесь с Востришем. Особенно заинтересовали обстоятельства гибели мусорщика. Ду Леонгард явно не считал их простыми и понятными, как следовало из объяснений полиции.

А на просьбу младшей Атти помочь ей продумать маршрут для поисков Вострыша астанийский вельможа попросту предложил присоединиться в этом путешествии к нему. Кероиль при этом возмущенно фыркнул. Мэглин кольнуло нехорошее предчувствие, затем она ощутила, что невидимое колечко нагрелось, и поняла, что интуиция сработала верно. Конечно, следовало отказаться от совместного путешествия с этими сомнительными людьми. Но ей вдруг вспомнилась карта, означавшая выбор. А ведь выбор всегда непрост. И Мэглин решительно тряхнула головой, соглашаясь отправиться в путь, невзирая на опасность. Сухая рука скелета одобрительно погладила её по плечу.

Впрочем, пиратка изменила бы самой себе, если бы не приправила расставание толикой желчи. Правда, на этот раз она заставила вздрогнуть мужчин, небрежно обронив:

- А вам, достопочтимые спутники моей единственной наследницы, я посоветовала бы остерегаться разноглазого субъекта.- Она рассмеялась, каркая, будто ворон, и добавила язвительно и непонятно. - Одного из двух, но каждому - своего.