# Блошиные рынки Маградии

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 35

ГЛАВА 35. ЯВЬ И НАВЬ РАЗЛОМА


Такие тяжелые и неприятные сны уже случались, хоть и нечасто. Правда, этот был особенным. Обычно в кошмарах Штефан пытался взлететь, но низкий потолок не позволял подняться высоко. А преследователи уже вбегали в комнату, хватали за ноги, пытались подтянуть к себе. Иногда он плыл в мутной тяжелой воде, липнувшей к телу, словно желе. Оно густело, тормозя движение, и подставляя его жадно тянувшимся из мути щупальцам. Вначале из кошмаров выдергивал собственный крик. Но затем Штефан научился управлять снами, силой воли развеивая тягостную бредь, силой мысли создавая возможность вырваться из захвата чужих враждебных прикосновений.

На этот же раз ничего не получалось. Как Старский не старался мысленно освободить себя от приснившихся пут, он все равно не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Штефан был спеленатым младенцем со взрослой душой. Отдавая себе отчет в том, что необходимо вырваться из пут страшного сна, он напрягся уже на пределе возможного и наконец с трудом разлепил тяжелые веки. Впрочем, облегчения это не принесло. Путы на ногах и руках не исчезли. Попытавшись сбросить их с помощью магии, с еще большим ужасом понял, что и этот путь недоступен. Магию была заблокирована так надежно и крепко, что от усилий он вновь потерял сознание.

Увлекшись некромантией, молодой колдун не раз и не два вплотную подходил к пугающей завесе, разделявшей живых и мертвых. Но все же ни разу не пересек ее. С такими вещами не шутят. Известно, что один из тех, чье имя до сих пор не решались произносить вслух, сделал тот самый отчаянный шаг и прошел за полог, получив такое могущество и власть, что ковенам светлых и темных пришлось объединиться, чтобы усмирить его и навсегда ввергнуть в пучину небытия. Еще несколько отчаянных голов, попытавшихся повторить страшное "достижение", погибли в страшных мучениях. С тех пор уже много веков никто не рисковал по своей воле ступить за роковую завесу.

Возможно поэтому Штефан не сразу понял, что с ним произошло. Вот только-только он лежал в путах чар, лишенный магии, беспомощный, неподвижный, безмолвный. Как вдруг внезапно в обступившей его темной хмари появились туманные очертания неясных фигур. Он стоял в непонятной среде, ступни не упирались в твердь, но, сделав несколько шагов, Штефан понял, что здесь можно двигаться. В полумраке дорога слегка различалась лишь на пару локтей вперед. А, оглянувшись, он с ужасом уставился на слабо колышущийся полог, от которого шла жуткая эманация тоски, безнадежности, смерти. Эта субстанция была ему знакома. Только прежде он находился по другую сторону завесы, смотрел на нее из мира живых.

Вероятно, будь он во плоти, сердце бы бешено стучало в груди, а ноги бы подкосились. А вот бесплотная сущность лишь содрогнулась от страшного понимания безвозвратности этой унылой дороги.

- Сын, - прошелестело рядом, - не бойся. Я помогу тебе вернуться.

Расплывчатый силуэт приблизился, стал четче, но он совершенно не напоминал Штефану отца. Старский-старший был высоким и стройным мужчиной, а призрак был гораздо ниже и плотнее, да и проступавшие понемногу черты разительно отличались от тех, которые он помнил. Бородатое круглое лицо скорее могло бы принадлежать Святому Коляну, каким его изображают на открытках Перелома Года.

- Не удивляйся, - потусторонний голос не столько звучал, сколько проникал в сознание. - покойный Старский не имеет никакого отношения к твоему рождению. Ты мой сын, а посему наследник древней крови королей Горзакии, потомок шестого принца. Ты - тот, кто по праву должен носить Алмазный венец и сидеть на Дубовом Троне.

Казалось бы, это известие, как никакое другое, отвечало честолюбивым устремлениям молодого колдуна. Но сейчас оно воспринималось слишком отдаленно. Его интересовало другое:

- Значит, я до сих пор жив?

Призрачная сущность скривилась и раздраженно ответила:

- Жив. Я же сказал, ты вернешься. Просто сейчас, когда ты так слаб, что душа едва держится в теле, я сумел призвать ее за завесу, чтобы дать тебе возможность проникнуть в Разлом. Мир мертвых открывает нам кое-что из путей и замыслов судьбы. Теперь я знаю, что, если Бюрому удастся совершить задуманное, ни у кого из ныне живущих нет будущего. А справиться с ним, спасти Многогранье и воссесть на престол сумеет лишь тот из потомков шестого принца, кому в жены достанется наследница императоров Астании Рената. Эта девушка сейчас находится в ирреальном месте, разрывающем Мироздание. В виде бестелесной сущности ты сможешь проникнуть туда и очаровать ее. А я попытаюсь найти возможность вызволить ее оттуда и передать в твои руки.

Штефан усмехнулся. Это вполне соответствовало его планам. Зачарованный медальон с прядью волос будущей императрицы, которым некромант привязал ее к себе, внезапно рассыпался в прах и связь между ними прервалась.

Новоявленный папаша будто прочел мысли сына и со злостью поведал ему о сопернике, несносном деревенском парнишке, который, сам того не ведая, создал кровную связь с Ренатой и тем самым оборвал все существовавшие прежде связи с ней. Впрочем, мир мертвых открывал путь к девице, находившейся там, где совершенно противоестественно слились Явь и Навь.

Магрибоск (а это была именно его потусторонняя сущность) вывел сына к Разлому, дал последние наставления. Оказывается, в Разломе находилось сразу несколько девиц. Но сил у мертвого колдуна хватило бы лишь на то, чтобы вытащить оттуда лишь одну из них. Сын только отмахнулся от его разъяснений:

- Мне нужна лишь Рената, до остальных нет дела.

- Ну, ну, - скептически промолвил покойник-поводырь. - Надеюсь, ты действительно сохранишь трезвую голову и не позаришься на других девиц. Учти, только кровь принцессы поможет тебе притянуть к себе перстень Горзаков, оброненный недавно в Замке Дубового Трона. Ты ведь знаешь о многочисленных династических браках. Несмотря на противостояние Астании и Горзакии, между правителями обеих стран есть немало общих предков. Поэтому, взяв ее за руку, ты усилишь призыв. Не забудь, когда найдешь ее, сразу же сделать это. И тогда твое право на сей трон оспорить будет трудно. - Новоявленный призрачный отец еще раз хмыкнул, осенил сына благословляющим жестом и растаял.

Туманная дорога тоже растворилась. Штефан с удивлением обнаружил себя в большом зале, окруженном сплошными зеркалами. А спустя несколько мгновений понял, что серебристая поверхность в дорогих рамах была скорее всего стеклами окон. В одном из них он увидел грустную девушку, сидевшую на пригорке. Но это была вовсе не наследница Астанийского престола. И тем не менее личико ее тоже было знакомо Штефану. И теперь он понял скептицизм Магрибоска, ведь Штефан очень хотел заполучить и эту девчонку, обладавшую редким и весьма необходимым ему даром. Не удержавшись, подошел поближе. Большие глаза распахнулись, в них мелькнули узнавание и страх. Доротея (колдуну припомнилось ее имя) испуганно отшатнулась, словно бы не доверяя преграде стекла между ними. Да, и была ли эта преграда на самом деле? Штефан явственно услышал ее прерывистый вздох, испуганное "не хочу видеть!". И он вдруг понял, что при желании сможет ступить за раму, схватить беглянку и завладеть ее Силой Жизни. Но очень кстати вспомнилось предупреждение папаши "можно выбрать только одну". Штефан махнул рукой, отгоняя видение. По прозрачной поверхности прокатилась серебристая волна, зеркало-окно потускнело, стало непрозрачно-серым.

Штефан пошел по кругу, заглядывая в следующие рамы. В некоторых виднелись странные пейзажи. Если только можно назвать пейзажами груду обломков под сизыми небесами или красные скалы, неровной грядой впивающиеся в мутно зеленые облака, или бушующие черные воды, в которые клином впивается мыс, покрытый голыми деревьями, страдальчески заломившими руки-ветви.

В других "зеркалах" мелькали незнакомые лица, причем не только девичьи. Он видел юношей, стариков и старух, уродов и красавцев. Но все они не имели к нему ни малейшего отношения. Но вдруг он увидел сестру. Нелла брела по колено в грязи, беспомощно и жалко озираясь вокруг. Трудно сказать, как именно он привиделся ей, вряд ли посреди болотной жижи объявилась помпезная золоченая рама. Только сестра прижала руки к груди и, запинаясь, прошептала:

- Нано, ты нашел меня. Ты пришел спасти...

На мгновение у него что-то трепыхнулось в душе, действительно захотелось помочь сестренке. Но тут же в мыслях прозвучало "только одну". Штефан качнул головой, сделал отстраняющий жест. Темная пелена скрыла Неллу. Но еще несколько мгновений ее глаза полные отчаянья и боли стояли перед его внутренним взором.

Штефан нахмурился, тряхнул головой, отгоняя непрошенные эмоции, пошел дальше. И, почти замкнув круг, наконец увидел Ренату. Хрупкую фигурку окружал сияющий ореол. Все вокруг нее казалось зыбким, нереальным. Словно ее нарисовал один из тех живописцев, персонажи которых существуют вне времени и реальности. Однако лицо, еще более прелестное, чем ему помнилось, было живым, и на нем сейчас отражались удивление, сомнение, надежда.

... Рената потерла ноющие виски. Голова разламывалась, но зато исчезла боль в руке, там, где чернела отвратительная метка. Девушка посмотрела на запястье, поднесла его прямо к глазам. Нет, ей не почудилось, черная метка исчезла. Но вместе с ней не испарились проблемы. В совершенно непонятном месте, где очутилась астанийская наследница, время словно остановилось, замерло. Да и себя она чувствовала какой-то неживой что-ли. Не хотелось ни есть, ни пить, ни чего-то еще, вполне естественного у обычных людей. А окружающая обстановка все время менялась, здесь не было ничего реального и стабильного. Сейчас, прохаживаясь по некоему пространству (было непонятно, то ли это огромный зал, то ли гигантская пещера, то ли даже открытая местность, укутанная мглой), она споткнулась о неизветно откуда взявшийся камень, ногу обожгла резкая боль. В глазах потемнело. Когда же зрение прояснилось, перед нею мерцал прозрачный овал. И оттуда на нее смотрел лопоухий юнец, которого ей видить совсем не хотелось.

-Ты где? - в его взгляде смешались потрясение и радость. - Кажется, я сплю и вижу тебя. Хотелось бы верить, что сон этот вещий. Мы ищем тебя! - паренек протянул руку. Стекло пошло рябью и, словно вода, поддалось, пропуская пальцы с частично обгрызенными, не очень чистыми ногтями.

Рената отступила, надменно вскинув голову:

-Да, как ты смеешь так обращаться ко мне! - в ней кипело возмущение и от его наглости, и от того, что на самом деле она чувствовала, что между ними протянулась незримая нить. - За такую фамильярность с лицом королевской крови полагается смертная казнь!

Но мальчишка лишь упрямо наклонил вихрастую голову и уже более холодным тоном продолжил:

-Ваше высочество или Ваше величество (не знаю, как правильно) Вы исчезли, но мы ищем Вас. И не думайте плохого, я ведь астаниец и я верен своим правителям. Мы с друзьями хотим Вам помочь вернуться в Астанию.

- Тебе и твоим друзьм известно, как это сделать? - вопреки своим внутренним ощущениям, Рената пыталась выглядеть по-королевски надменно.

Мальчишка немного смутился:

-Мы ищем такую возможность.

-Вот когда найдете, тогда и приходи...во сне, - девушка и сама не могла понять, почему ведет себя так, как прежде никогда не позволяла себе ни с кем, даже с тем, кто был гораздо ниже ее по положению. Точно так же не существовало объяснений ее отказу хотя бы попытаться вырваться из этого странного места. Лохматый колдунишка и раздражал ее, и притягивал. Не нравилась ей и его компания, особенно немолодая женщина, в которой ощущалось ведьмовство. Та тоже была из простонородья, но обращалась с наследницей престола грубовато-сочувственно, как с обычной девчонкой, требующей помощи. Рената еще раз отрицательно мотнула головой. Овал затуманился, затем вновь прояснился. Однако теперь в нем виднелся уже другой молодой мужчина. Красивый, уверенный, лощенный. Даже порядко истрепавшийся костюм не скрывал его аристократизма.

Всплыло смутное воспоминание. Она столкнулась с этим человеком в дворцовом парке более года тому назад, еще до болезни отца. Молодой аристократ осмелился заговорить с нею, преподнес изумительную алую розу. Но тогда внезапно рядом оказался Чернолис, который тут же оттеснил красавца в сторону. А потом, уже в покоях, ей пришлось выслушать длинную и скучную нотацию от Ду Леонгарда. Оба придворных твердили об опасности подхватить любовный приворот во время таких случайных встреч.

Рената передернула плечом. Она, конечно уважала Первого министра и чиновника для особых поручений, но она устала с раннего детства подчиняться их навязчивой опеке. Поэтому так и не представленный ей незнакомец определенно вызывал интерес и невольную симпатию. К тому же внешность его была необычной. Глаза, как и у лохматого приставалы, разного цвета (но, разумеется, куда привлекательнее, чем у лопоухого), в темных волосах, притягивая взгляд, запуталась светлая прядь.

Молодой человек почтительно поклонился, при этом обжигая ее восторженным взглядом, прижал руку к сердцу:

-Ваше величество!

- Высочество, - машинально поправила наследница.

- О нет, имератор умер, да здравствует императрица! - его улыбка очаровывала. - Коронация - лишь торжественная процедура, дань традиции...

- Вы ошибаетесь, - Рената поморщилась от того, что по привычке произнесла это слишком резким тоном, постаралась смягчить интонации. - Поверьте, я знаю, о чем говорю. Да, астанийский престол положен мне по праву, но все же до коронации сидеть на нем не смогу. Только тогда, когда Великие артефаты подтвердят это право...

Молодой человек отвесил еще один грациозный поклон и попросил дозволения приблизиться. Принцесса удивленно распахнула глаза и промолвила нужные слова. И он, переступив золоченную раму, оказался неподалеку, но впрочем не позволил себе подойти слишком близко. Его воспитание было безупречно.

-Штефан Старский, - представился аристократ, а затем прибавил, - но на самом деле я не являюсь сыном предателя Старского, и принадлежу к гораздо более высокому роду.

-Вы бастард? - у Ренаты не получилось скрыть недовольство.

-Можно сказать и так, - отнюдь не смущаясь, ответил молодой человек. - Признанный бастард и к тому же имеющий все права на Дубовый Трон. - Он чуть-чуть улыбнулся, заметив недоверие астанийской наследницы. - Не хочу быть голословным. Если хотите, мы получим подтверждение прямо сейчас. Только для этого вы должны простить мне некоторую дерзость. Позвольте взять вас за руку.

При этих словах Рената и вовсе не смогла скрыть своего изумления. Красивый аристократ был похож на тень еще более, чем лопоухий наглец. Сквозь его полупрозрачную фигуру можно было увидеть узор вроде бы заслоняемой ею части золоченной рамы. Возможно поэтому, принцесса не чувствовала в молодом человеке угрозы. Она была уверена, что живые люди куда опаснее призраков.

Маленькая ручка бестрепетно прикоснулась к пальцам привидения. И в ту же секунду Рената почувствовала легкое головокружение, а тот, кто назвался Штефаном, начал обретать плоть и нежно шепнул ей в розовое ушко:

-А теперь мы с вами вместе скажем: "По праву крови призываю перстень горзакских королей!".

И принцесса, поддавшись непонятной власти бархатного голоса, повторила следом и вместе с ним слова призыва. Все вокруг содрогнулось, завыл ветер, мутную хмарь вокруг прорезали багровые сполохи. А на между ладонью рук, переплетших пальцы, упал массивный перстень. Молодой аристократ тут же подхватил его, вежливо поинтересовался: "Позволите?". А после неуверенного кивка и робкого "да", надел перстень на средний палец своей правой руки и продемонстрировал его Ренате. В том, что кольцо подлинный артефакт, девушка даже не усомнилось. Убеждала не только запредельно фонящая магией гравировка на зеленом с прожилками камне. Принцесса просто ЗНАЛА, что золотой абрис НЕВОЗМОЖНО повторить без чар королей Горзакии, а еще ни один, в ком нет их крови, не останется в живых, надев на себя один из символов власти. И ко всему прочему сжимавший ее руку молодой мужчина был неправдоподобно хорош собой - настоящий принц из сказок, что рассказывала нянюшка.

К Штефану с обретение кольца сразу вернулась магия. Он почувствовал, как где-то далеко лопнули силовые канаты, стягивающие его тело в далекой реальности. Резко обострились все ощущения. С особой же остротой впитывал то, что исходило от юной девушки, стоявшей напротив. Казалось, слышал стук бешенно колотящегося сердечка девушки. Видел ее затуманенный взгляд, улавливал прерывистые вздохи. А потому обращался к ней еще деликатнее, напустив на себя крайнее смущение и зашкаливающую восторженность. Осторожно, чтобы не спугнуть возникшее в ней доверие, он потянул ее за собой:

-А теперь я выведу вас из плена Нави. - Уловив невысказанный вопрос, любезно пояснил. - Вы находитесь в опаснейшем месте Многогранья - в Разломе, где сплелись реальность и небытие, Пространство и Внепространство, Явь и Навь. Причем, насколько можно видеть, Навь здесь довлеет, а, значит, вам грозит превращение из живого человека в дух, а затем и полное развоплощение. Поверьте, это хуже, чем обычная смерть.

Пальцы мужчины крепко сжали руку принцессы. Где-то подсознательно удивляясь своей покорности и отстраненности, она подошла с ним к "зеркалу", подняла ногу собираясь переступить резной золоченный обод. Но тут кожу на груди что-то обожгло. Неведомая сила оторвала Ренату от Штефана. Он обернулся с гневным выражением, что-то крикнул, рванулся назад. Но серебристая волна уже накрыла стекло, делая его темным и пустым.

Принцесса упала на пол, тяжело дыша и всхлипывая. И тут же жжение прекратилось. Она расстегнула верхнуюю пуговку закрытого маградийского платья и с удивлением уставилась на медальон. Она уже успела позабыть, когда повесила на цепочку, обвивавшую шею, крохотный ключик с брелком, который ей дала торговка из Милявы. Под небольшим овалом с изображением короны кожа покраснела, но вовсе не так сильно, как можно было ожидать по ощущениям от силы ожога.

Рената вертела в пальцах странный артефакт и размышляла, помешала ли эта вещица ее спасению из Разлома или же наоборот уберегла от опаснейшего колдуна. Теперь, когда разум девушки не туманил харизматичный маг с белой прядью в темной шевелюре, она по-новому осмыслила встречу с ним. И с удивлением поняла, что в призыве кольца властителей Горзакии и сама участвовала со Штефаном на равных. Разумеется, она не сомневалась в его принадлежности к роду королей той державы. Однако, безусловно, призыв усилила также их кровь, текущая в ней (что-что, а историю императорской фамилии и череду астанийско-горзакских предков Ренате преподавали очень хорошо).

Теперь она иначе восприняла также предупреждения бывших наставников. Похоже, Чернолис и Ду Леонгард отнюдь не напрасно предостерегали ее от этого красивого молодчика. Рената шмыгнула носом, совсем не изящно вытерла его краешком юбки и подумала о лопоухом Пашке, которого все укоряла за подобные действия. А еще она испытывала страшную слабость и подозревала, что, сама того не подозревая, поделилась жизненной силой с молодым колдуном. Недаром их соприкосновение выжало и измочалило ее, Штефан же, напротив, из тени превратился в почти живого человека.

Думать обо всем этом было горько и неприятно. Рената испытывала разочарование в себе самой: неужели она такая же глупая восторженная барышня, как и многие из ее фрейлин, над которыми сама нередко посмеивалась. Ей всегда казалось нелепым терять голову из-за смазливого мужского лица и растекаться лужицой перед каким-нибудь придворным хлыщом. Отец твердил ей, что в людях нужно ценить в первую очередь ум, порядочность и верность долгу. Все остальное, даже происхождение не столь важно.

Отчего-то опять подумалось о взъерошенном Пашке и его пестрой компании. Они показались ей надежными людьми. И еще... среди них был один молодой мужчина, который тоже произвел на нее сильное впечатление. Итан...аббат Итан. Рената одернула себя, известно, что высокий сан рыцаря Ордена Надежды не позволял ему интересоваться женщинами. Почему же из тех, кто вызволил ее из лап Магрибоска, она выделяет его? Опять из-за того, что чувствует в нем благородную кровь?

Пережитые тревоги, тяжелые размышления, а, главное, не оставлявшая ее омерзительная слабость вконец утомили наследницу астанийских императоров. Она задремала прямо на неровной поверхности, усыпанной мелкими острыми камешками, растрепанная, заплаканная, совсем не похожая на принцессу. Сон навалился ватным одеялом, заглушающим чувства и звуки. А потому девушка не услышала легких шагов, прозвучавших из противоположных концов туманного нечто, в котором она пребывала. И только почувсствовав обращенные на нее взгляды, пришла в себя. В глазах еще туманилось, но с детства привитое правило не позволять себе расслабляться в присутствии посторонних заставило собраться с силами. Преодолевая слабость, он с трудом поднялась на ноги.

....Доротею трясло от ужаса и отвращения. Когда неприятный советник князя Генемина втолкнул ее во внезапно открывшийся портал, она почувствовала, как его пальцы впились в ее предплечье, шею защекотало его дыхание и утративший вкрадчивость голос прошипел: "Попалась, ведьма". А затем внутренности скрутило, нахлынула тошнота, и девушка мысленно попрощалась с жизнью.

Кажется, ее похитителю тоже пришлось несладко. Он взвыл от боли, проклиная все на свете и какого-то хозяина, который обещал, что все пройдет легко и просто. То ли этот хозяин ошибся, то ли советник Меридор в чем-то напутал, но только пространство вокруг них обезумело, скручиваясь какими-то невероятными узлами и загогулинами. В конце концов в какой-то момент мерзавец выпустил из рук свою жертву, захлебнувшись в жутком предсмертном крике. Разъяренная буря разметала их в разные стороны и выплюнула Доротею на пригорок с жухлой синюшной травой под фиолетовыми в багровых тучах небесами.

Где-то вдали раздавалось хриплое карканье и трубный рев. Она сидела на колючей растительности и все не могла прийти в себя, вспоминая отвратительного Меридора. Право слово, даже здесь в непонятном угрюмом месте было, пожалуй, лучше, чем рядом с ним. Но это ощущение вдруг оттеснила мысль о Рокуцике. Он остался в замке Генемина один, без нее. Доротея вскочила на ноги. Сейчас она простила ему все реальные и вымышленные ею прегрешения. Девушка сердито топнула ногой. Ей нужно спешить к нему, но как добираться, если она понятия не имеет, куда ее занесло?

Трава зашуршала, из-под камня высунулась узкая мордочка, хитрый глаз подмигнул. И Доротее почудилось, что она услышала: "Да, сдался тебе этот Рокуцик. Хватает парней и получше него". Одна из багровых туч стекла на землю, стала прозрачной и явила ей молодого колдуна, который так пытался добиться ее расположения в Холилэнде. Вокруг него клубилась серая муть, да и сам он выглядел призрачным. И тем не менее девушка невольно отшатнулась. Слишком уж "памятным" оказалось знакомство с этим мужчиной. Пристальный взгляд просверлил ее насквозь, заставив сжаться и приготовиться к новой попытке захватить ее в плен. Однако неприятный красавчик вдруг нахмурился, недовольно скривил губы, нехотя отвернулся и, махнув рукою, исчез. А вместо него начали мелькать другие лица молодых людей. Кто-то скользил по ней равнодушным взглядом, у других в глазах загорался интерес, но того, о ком тосковало ее сердце, она так и не увидела.

Доротея разозлилась и крикнула во весь голос:

- Прекратите этот дурацкий балаган. Мне нужен Рокуцик и только он!

- Дай Силе Твоей Любви найти его, - прошелестело в ответ. - Юркий зверек вскочил на камень, помахивая пушистым хвостом. Прозрачное окно порозовело и легким облачком взмыло ввысь. И вслед за ним тучи прямо над нею сменили цвет с багрового на нежный предрассветный. Перед девушкой возникла тропинка. Доротея, отбросив сомнения, шагнула вперед. Идти оказалось нелегко, будто сам воздух сопротивлялся ее движениям, земля под ногами была в рытвинах и ухабах. Да и неизвестность страшила, но мысли о любимом придавали и смелости, и сил. И все же наступил момент, когда гудящие ноги отказались повиноваться.

Девушка остановилась, привалившись к корявому сухому стволу непонятно откуда возникшего дерева. А потом ощутила, как там, где шершавой коры коснулись ее пальцы, проклюнулся нежный листок. Она оглянулась, за спиной стелился цветущий луг, залитый солнечным светом, щебетали птахи. Посмотрев же вперед, увидела все ту же серую хмарь. И тогда она, сделав над собою невероятное усилие, оторвалась от опоры и пошла дальше.

...Ноги вязли в зловонной болотистой жиже, по которой Михайлина-Нелла брела уже невесть сколько часов (или дней?). Иногда она останавливалась, желая, чтобы зыбкая топь затянула ее, наконец-то избавив от мучений. Не получалось. Болото не спешило разинуть жадную пасть, но зато в ноги тут же впивалась какая-то кусачая нежить, которая оставляла Неллу в покое, как только девушка начинала двигаться дальше.

Но физические страдания не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось у нее в душе. Пережить еще раз разочарование в брате оказалось куда больнее, чем это было вначале. Тогда все равно оставались сомнения, хотелось не верить ни услышанному собственными ушами, ни тому, что говорили о Нано другие люди. В любом случае, он - самый дорогой и близкий. Помнится, подростком он так баловал младшую сестренку. Поэтому, в любом случае она должна защитить брата. А, если он заблуждался, помочь ему исправить ошибки.

Рассердившись на князя и покинув его, она не могла сдержать предательские слезы. А вот, когда явившийся в это странное место Штефан, почти совсем равнодушно отвернулся от нее, глаза девушки остались сухими. Короткий отстраненно-отрицательный кивок головой - вот и все, что получила от брата, когда потянулась к нему с надеждой на спасение. Отчего-то она была уверена, что Нано ей не привиделся, что его полупрозрачный фантом был проекцией реального Штефана. И осознавать это было почти непереносимо. Он действительно стал иным.

Мысли снова вернулись к князю. Вспомнилось, как нежно и трепетно относился он к ней. Да, у Генемина хватало недостатков, но ведь она не захотела попытаться дать ему тот шанс на исправление, который собиралась предоставить брату.

В сердце вонзилась ледяная игла. Михайлина-Нелла до крови закусила губу. Неужели, неужели она никогда не увидит смуглое лицо с темно-серыми глазами, в которых при виде нее вспыхивает синь? Ощущение невозвратимой потери ударило наотмашь, отодвигая далеко в сторону и отвратительную вонючую жижу под ногами, и холод, и неизвестно куда ведущий путь. В глаза наконец опять просочилась влага, туманя зрение, скрывая окружающий мир. Поэтому Нелла не сразу обратила внимание на то, что сумерки вдруг сменил рассвет, а вместо болота под ногами теперь стелился влажный прибрежный песок. И только плеск волны, мягко омывшей грязные ступни, привел ее в чувство.

...Рената встрепенулась от шагов, прозвучавших совсем рядом. Она сморгнула, прогоняя сонную одурь. Окна-зеркала исчезли. Мутная пелена, застилавшая все вокруг, прояснилась, и Рената немного успокоилась: в тоненьких девичьих фигурках, приближавшихся с двух сторон, не ощущалось угрозы. За спиной одной из девушек расстилался цветущий луг и виднелось одинокое дерево, одетое в по-весеннему прозрачный флер нежной зелени. А со стороны, откуда приближалась вторая, ветер доносил запах моря и еле слышный гул прибоя.

...Гибкий зверек с лукавой мордочкой с наслаждением перевернулся на спину и раскинул лапы, позволяя долгожданному солнцу гладить живот.

- Полегчало? - каркнула сизокрылая птица, опускаясь на валун, с которого только что спрыгнул неженка.

- Сссомневаюсь, что надолго, - прошипела алая змейка.

Рванная рана Разлома, возникшая сейчас в трех ипостасях, жаждала исцелиться, но сильные светлые чувства двух девушек дали лишь временное облегчение.

- Рррената не открррыла серррдце, - отдаленно напоминающий ворона аватар, не скрывал огорчения.

- Принцесссса, что ссс нее взззять, - с грустью откликнулась змейка.

А пушистый прижмурил один глаз, потянулся, перевернулся, подставляя солнцу бок, и не без ехидства заметил:

- Значит, сейчас, когда девчонки немного помогли нам зализать рану, катастрофа немного отдалилась. Поэтому наследницу отправим не прямиком в ее дворец, а туда, откуда придется добираться в столицу. Страдания и трудности закаляют избалованных барышень, прочищают им мозги, учат верно оценивать людей. Двум живым половинкам КЛЮЧА все равно не избежать встречи. Пусть оба будут к ней готовы. А двух других девчушек...

- Нет, неверррно, - захопал крыльями птах, - ррразъединять их нельзя. Эти тррри гррррации должны быть вместе.

- Ссссогласссимся ссс твоим чччутьем, - поддержала змейка.

Лукавый звереныш спорить с ними не стал. Он повел носом, выгнул спину и заурчал. Да так сильно, что вскоре вокруг все ревело, и взвившийся смерч подхватил три хрупкие фигурки, завертел и унес их на ту единственную Грань, где на сей раз предстояло решиться судьбе бесконечно многогранного Мироздания.