# Непокорный талисман

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 28

ГЛАВА 28. ЗЛО ВО ИМЯ ЛЮБВИ?..


Немногочисленный отряд псевдо Алексиса продвигался на удивление бысто. С каждой милей пути нетерпение Гоша возрастало. Его пробирал знакомый каждому озноб от предвкушения ожидаемого. Впереди маячило блистательное будущее.

Он фантазировал на тему предстоящей встречи с Риланом. Размышлял, получится ли вести себя ровно и доброжелательно с узурпатором, погубившим законного царя, отца Гоша. Отгонял от себя сомнения в добрых намерениях дядюшки, но все же не мог избавиться от гнетущих подозрений. Настроение портила навязчивая мысль: а что, если заманчивое предложение вернуться в столицу на самом деле - гибельная ловушка?

Пока рядом находился Реваз, в преданности которого Гош отчего-то был абсолютно уверен, юноша чувствовал себя защищенным. Гибель ржавоглазого лишила его надежной опоры и защиты.

Люди, окружавшие лжецаревича, излучали подобострастие и услужливость. Но в их верности он все же несколько сомневался. Особенно тревожился Гош за судьбу Коллет. Хрупкая, уязвимая, юная в случае неудачи своего возлюбленного она становилась слишком легкой добычей для негодяев всех мастей. А таковых в каждом войске всегда немало.

За время похода Гош вполне прилично освоил язык сердцевинной части Светлоземья. Это давалось ему с необыкновенной легкостью. Все слова, обороты речи были будто бы уже давно знакомы, нужно было лишь чуть напрячься и вспомнить позабытое. Иногда казалось, что кто-то иной, неведомый ему самому, просыпается внутри и руководит и произносимым, и действиями.

Но все же окружающее было внове. Высокое легкое, тающее в вышине небо, неяркая прелесть природы и светлокожие люди - блондины, русые, рыжие. Впрочем, Гош не очень отличался от них. Даже медовый цвет его глаз не слишком выделялся здесь, где почти не встречались кареглазые. Потому что у многих рыжеволосых случались похожие, лишь с легким оттенком зелени.

Но в небольшой опрятной деревушке за обедом у местного старосты Гоша обжег темный взор из-под низко повязанного черного плата. Смуглая кожа молодой женщины, прислуживавшей за столом, тоже напоминала о его родной южной стороне. Да и резкие черты лица с тонким ястребиным носом показались знакомыми.

Юноша был так поглощен этим странным ощущением, что не заметил настороженного взгляда, который бросила на него Коллет. От дородного степенного старосты тоже не укрылась заинтересованность "царевича". Он кашлянул, пригладил окладистую бороду и словно невзначай заметил:

- Невестка моя вдовая. Старшего сына женкой была. В южные края занесла его армейская служба. Оттуда и привез.

В голосе крестьянина слышались нотки осуждения. То ли все еще негодовал он на покойного сына, выбравшего чужеземку. То ли до сих пор смуглянку эту отвергало его сердце. То ли не понравилось, что наследник уж слишком пристально рассматривал вдовицу.

Впрочем, Гош не обратил на него никакого внимания. Отобедав, утомленная дорогой Коллет вернулась в горницу, отведенную им в качестве спальни. Лженаследник вышел на крыльцо отдать распоряжения новому командиру отряда Платону. Немолодой офицер и крутившиеся вокруг предводителя адъютанты, получив указания, отправились их выполнять. А юноша присел на ступеньку, с удовольствием вдохнул теплый весенний воздух.

Скрипнула дверь:

- Не хотите ли воды, царевич?

Гош вздрогнул, этот голос был ему хорошо знаком. Обернулся, взтретил темный взгляд, сверкавший из-под низко надвинутого траурного платка, изумленно промолвил:

- Криста? Что ты тут делаешь? Как оказалась здесь? Ах, да, вышла замуж...

За неполный год угловатая девчонка, в свое время назойливо прилепившаяся к нему, изменилась до неузнаваемости. И не только внешне. Прежде, небось, сразу же бросилась бы ему на шею, а теперь лишь сдвинула густые броси, резко выделявшиеся на пожелтевшем от бледности лице:

- Так сложилось, Гош. Ох, простите, Ваше Высочество...

- Оставь, тряхнул головой "царевич", - рассказывай, что у тебя приключилось и, как живешь теперь. Не стесняйся, если нужна помощь. Помогу, чем сумею.

Криста склонила голову набок, чем-то напомнив нахохлившуюся ворону. Скупо поведала, что один из солдат, присланных на розыски Элис, влюбился в нее. Папенька Протей вначале не хотел отдавать кровиночку чужеземцу. Но Кристе было невмоготу оставаться в родном селении ( не стала пояснять, почему, а Гош уклонился от расспросов на эту тему). В общем, любящему папаше пришлось благословить молодых. Слишком уж хорошо знал он свою ненаглядную дочурку. Если что-то втемяшила в голову, спорить с ней бесполезно. Протей понимал, в случае отказа, все равно сбежит девка. И тогда точно, позору не оберешься.

Молодая пара уехала из рыбацкого поселка еще до того, как Гоша признали Алексисом. Но отчего-то, казалось, Криста вовсе не удивилась, что царевичем оказался босоногий приятель ее детства. Без особой печали поведала она и о внезапной смерти мужа, скончавшегося от желудочной колики.

Их разговор прервал Сташек, ведавший хозяйственными делами. Нужно было срочно разобраться с заготовкой провизии.

Гош, выросший среди простый людей, хорошо помнил ужасные последствия безжалостной экспроприации продуктов для армии.На его памяти воинские отряды совершали на селение рыбаков набеги почище пиратских. Поэтому "царевич" требовал честности в закупке провизии у крестьян.

Однако, юноша, никогда не распоряжавшийся даже сравнительно небольшими деньгами, получив в свое распоряжение неизмеримо большие суммы, оказался неразумно расточительным. И теперь приходилось изрядно ломать голову над тем, как потратить каждый оставшийся грош. Деньги, выделенные Риланом таяли, а до столицы еще оставалось с десяток дней пути. Воинов ( мужчин, в основном, молодый и крепких) нужно было кормить, и кормить достаточно сытно.

Гош терпеть не мог эти подсчеты, бумагомарание, щелканье костяшек абака. Но выхода не было, Сташек стоял над душей, и был совершенно прав. Юноша насупился и поплеся в дом вслед за своим интендантом.

Криста проводила его долгим взглядом. Она многое рассказала ему, но умолчала о главном, о тех невыносимых для нее днях и ночах, которые последовали за бегством Элис, ее названых родителей и арестом Гоша.

Именно тогда окончательно вызрело в ней все страшное и темное, что с малолетство пустило ростки в сердце, полном зависти и недоброжелательности. Из мелкой хитрюги-обманщицы она превратилась в законченную лицемерку, которая теперь не открыла бы душу ни одному живому существу. Для Прилипалы существовал лишь один человек, которому она желала бы посвятить свою жизнь. И для того, чтобы вернуть себе Медовоглазого, Криста была готова на ВСЕ.

Девушка прекрасно отдавала себе отчет, что надеяться на человеческую помощь в подобном деле не имеет смысла. Поэтому и решила обратиться к казавшимся всемогущими силам. Тем самым силам, которыми ее, как и прочих сельских ребятишек, пугали в самом нежном возрасте.

Сказать, что она боялась тех, к кому воззвала, не сказать ничего. Ее просто трясло от ужаса даже от мыслей о тех жутких сущностях, которых пыталась призвать. Да, и не знала девка, как следует обратиться к ним. Потому как бабка Травница не стерпела даже легкого намека, сразу дала от ворот поворот, отчитала, рассердившись не на шутку, и пригрозила доложить не только тятеньке, но и сельским старейшинам.

Потому Криста до всего доходила своим собственным умишком. Рассудила, что к порождениям Тьмы дорога ведет через кровь и жертвы. Попробовала в полночь зарубить сначала кота, затем приблудного пса. Но ничего из этого не вышли. Останки сожженного кошачьего трупа бросила в речку, и - с концами. А вот пса хватился деревенский дурачок Бомзя. Привязался он к пришлой животине. Искал-искал да и нашел отрубленный хвост на погосте. В спешке позабыла его там начинающая ведьма. Снова был тяжелый разговор с Травницей.

Но остановить девчонку было уже невозможно. Как раз кочевал неподалеку цыганский табор. Приглядела себе Криста там чудного малыша, беленького, как лен, ничуть не похожего ни на развеселых конокрадов, ни на местных жителей. Только-только ходить начала эта кроха.

Как удалось его сманить, Прилипала и сама потом не могла толком припомнить. Боялась ужасно, что узнают цыганские гадалки правду, а мужики их лихие пришибут ее саму, не задумываясь. А, может, прежде еще и поглумятся над нею, как следует.

Но была она словно не в себе. Боялась, ужасы себе представляла, но отступать не желала. И даже крики истекающего кровью мальчонки не тронули ее, не предостерегли. А, как только отлетела невинная детская душа, явился к ней тот, чье имя и произносить то не следует. Протянул когтистые лапы, провел борозду на груди и вонзился изогнутый черный коготь прямо в сердце возжаждавшей Тьмы.

Сразу стало легче, расстаяли все страхи и сомнения. Демон пообещал помощь и дал ей напуствие, завлечь в свои сети одного из солдат, рыскавших по деревне. Даже если не люб, выйти за него замуж и отправиться в центр Светлоземья.

Ох и трудно пришлось Кристе! До омерзения, до дрожи доводили ласки нелюбимого парня. Как только добрались до его родного села, постаралась молодая жена избавиться от муженечка. И в этом помог ей Демон.

А теперь, когда, как и было обещано, встретила она Гоша, окончательно уверилась Прилипла в верности выбранного пути. Нужно было еще уморить рыжую девчонку, которую ее Сладкий Принц желал называть своей женкой. Впрочем, убийство для вдовушки тепрь никакой проблемы не представляло. Более того, полюбились ей страдания жертв и ощущение своего всемогущества, своей власти над жизнью и смертью иного существа.

До вечера было еще далеко. Но Коллет просто умирала от усталости. Не только тяготы пути были тому причиной. Слишком многое пришлось ей пережить в последние дни. Жрица Черной Асы с большой тревогой отпустила юную женщину из Святилища раньше, что следовало бы по ее мнению. Ужас, пережитый по возвращению в отряд, когда молодую пару встретило разбушевавшевавшееся, вышедшее из-под контроля войско, тоже не прошел даром. Коллет пыталась держать себя в руках, не показывать "наследнику" свою слабость, но получалось это не слишком правдоподобно.

Поэтому, когда она смогла, наконец, прилечь на застеленную пуховой периной лавку, то сразу же провалилась в бездонный омут сна. И благо бы обошлось без кошмаров, неотступно преследовавших ее в последнее время. Так нет, красноглазый сгусток Тьмы снова опустил ей на грудь тяжелую лапу и гнусно захохотал, приговаривая:

-Прощайся с жизнью, молодушка! Скоро-скоро Солнцеликий вытрясет из тебя душу. А я с удовольствием буду жрать ее и наслаждаться этим неимоверно долго!..

Демон тряс и теребил еще не отдохнувшее тело. Коллет с трудом разлепила тяжелые веки. Темноокая женщина в черном платки склонилась над нею:

Просыпайся! Вставай побыстрее! Нам надо спешить.

В ответ на недоуменный взгляд рыжеволосой женщина торопливо поправила сползающий на глаза черный плат:

- Жизнь твоего любимого в опасности. Только ты можешь спасти его своей любовью! - коллебания недоумевающей Коллет она истолковала по-своему, - боишься! А ведь он за тебя без раздумья нечистому продал бы душу!

- Откуда вы его знаете?

Черноглазая передернула плечом:

- Из одной деревни, росли мы вместе, как братишка с сестрою. Просто не признал он меня сразу. Я ведь замужем уже побывала. Сюда меня суженный привез, да и помер в одночасье. Знаю, что такое вдовья судьба. Ни за что тебе такой не пожелаю! Ну что, не можешь решиться? Идем, идем быстрее. Время не ждет.

Вдовица помогла все еще одурманенной сноведением и этой спешкой Коллет одеться. Она поддержала возлюбленную Гоша, когда они шли через горницу, где топилась печь.

Уже потом Коллет подумала, что люди, сидевшие там, были странно неподвижны, словно застыли посреди движения.

Ночь уже опустила темное беззвездное покрывало. Цепкая костлявая рука до боли сжала маленькую ладонь Коллет. Они шли сквозь туман. Холодная сырость не прочищала голову, а напротив делала происходящее нереальным. И опять не удивляла тяжелая мутная тишина, повисшая над деревней, не настораживало отсутствие встречных людей и животных.

Запах леса донесся будто бы издали. А затем грубые мужские руки обхватили Коллет, ее рот зажала пахнувшая дурманом тряпица. И она уже не слышала слов обращенных к ее коварной спутнице:

- Ну, что ж, девка, со своим заданием ты справилась, держи серебряный гривеник. Возвращайся. Когда принесешь нам голову этого царевича, тогда и получишь сполна. Не боись! Солнцеликий награждает своих слуг.

Криста изобразила восторг и послушание, но предупредила, что дело это непростое. Так что пусть себе везут девчонку, а она постарается втереться в доверие к наследнику. Такие дела сразу не делаются.

- А нам и не надо сразу, - прервал ее собеседник. - Отправляйся вместе с ним в столицу. Главное, не дать ему подступиться к Хрустальному Трону.

...Громкий крик потряс домик старосты:

- Принцесса! Принцесса исчезла!

Гош белый, как мел стоял в дверях комнатенки, отведенной под спальню. Жена старосты с ужасом смотрела на дергающийся уголок его рта.

- Что случилось? - в округлившихся глазах Кристы читалось неподдельное изумление.

- Я не знаю, что, - хрипло выдохнул Гош, - но, если мою жену не найдут, я сожгу это поселение до тла и уничтожу всех его жителей!

... Демон хохотал так, что гроза, разразившаяся над несчастным краем, унесла не одну человеческую жизнь. Двух пастушков убили разряды молний. Крестьянин, искавший отбившуюся от стада корову, утонул в разлившейся обычно струившейся ручейком речушке.

Ил с Устаханом скакали, не останавливаясь. Молодой дезертир надеялся, что драгоценная пленница смягчит ожесточившееся против него сердце Солнцеликого. Устахан холодно улыбался. Он гораздо лучше знал своего властелина. Ни ценные сведения, полученные от захваченного ими прежде Накира, ни Рыжеволосая, которую им удалось заполучить, не могли вернуть доверие к тому, кто однажды попытался покинуть Властителя.