# Глава 20-21

Cоня Середой

https://vk.com/sonya_seredoigr 2089 год, война с террористическим движением подошла к концу, однако очаги сражений продолжают вспыхивать в странах Ближнего Востока. Получив задание вычислить и обезвредить вражескую группу, отряд специального назначния направляется в Мертвую Зону, охватывающую северное побережье Черного моря. Преследование длится не больше дня и фактически подходит к завершению, однако к ночи становится понятно, что "игра на выживание" только начинается.

align="center">

## Глава 20-21. Николай. Тамара


•

## Глава 20-21. Николай. Тамара


## Глава 20-21. Николай. Тамара


## Глава 20


НИКОЛАЙ


От волнения у него разболелась голова.


Сидя в засаде среди густой растительности, в двухстах метрах от развалин кафе на пляже, Николай терпеливо выжидал момента, когда представится возможность нажать на спусковой механизм. По плану Тамаре полагалось отвлечь Константина, застав его врасплох, и оглушить. Когда мужчина упал на камни, парень готовился выстрелить, однако едва успел одернуть себя, увидев, как девушка принялась осыпать противника ударами. Намеренно или нет, но она закрыла собой Константина, и у Николая не имелось возможности сделать решающий выстрел. Он рисковал попасть в девушку.


О чем она только думала, отходя от плана? От нее требовалось оглушить его, а после финального выстрела добить, высадив в него для надежности весь заряд обоймы. У блондина едва сердце не остановилось, когда эта парочка схватилась и принялась осыпать друг друга кулаками. Как только представилась возможность, Николай незамедлительно выстрелил. Он боялся, что промахнется, в его голове царил хаос, мысли спутались. Своим поступком Тамара застала его врасплох.


К счастью пуля пронзила Константина насквозь, решив исход сражения. Сквозь прицел винтовки парень проследил за тем, как упал противник, и над ним возвысилась девушка. От вида того, как раненный мужчина прикоснулся к ее щеке, у Николая засосало под ложечкой. В этом жесте присутствовало что-то ненормальное, особенно его поразило спокойствие Тамары.


«Она больше не твоя Тамара», – проскользнула в голове мысль, от которой ему стало дурно. Он изначально раскритиковал идею с переливанием крови, пытаясь убедить соратников, как и себя самого, что с оружием крупного калибра и продуманным планом они одолеют противника. Но девушка не оставила ему выбора, набросившись на него с тирадой о том, что меньше суток назад подобная стратегия потерпела катастрофичное фиаско. Нужно было отстоять свою точку зрения, а он побоялся – чего? Неодобрения? Или повторного провала? Им же удалось справиться с Константином, они обезоружили его, подорвали на мине, в конце концов, и посадили за решетку. В следующий раз стоило проявить осмотрительность: вместо того чтобы делать из мужчины пленника, необходимо пустить ему пулю между глаз. Факты говорили за себя – они бы смогли справиться. Но страх загнал их в угол, они все пребывали в панике, поэтому поспешно ухватились за самое опасное оружие.


«Она больше не твоя Тамара, – назойливо прошептал внутренний голос, которому на этот раз Николай поспешил возразить: – Нет, она моя Тамара».


Может, по ее жилам и бежала чужеродная кровь, но разум ее оставался не тронут, душой и мыслями девушка оставалась его союзницей и другом.


Наблюдая за тем, как Тамара медленно пятится от безмолвно лежащего Константина в сторону железной дороги, Николай позволил себе отстраниться от винтовки.


Море беспокойно волновалось, ветер хлопал по мелкой листве деревьев. Голос природы слился с серостью окружающего пейзажа, такой же бесформенной и тяжелой, как вата облаков, скрывшая небо от вершин гор до самого горизонта.


Неужели все? У них получилось? Даже не верилось. В большинстве случаев подобного рода столкновения завершались шумной и кровопролитной битвой, от которой приходилось восстанавливаться в течение нескольких недель. Но сейчас, сидя среди высокой травы под изогнутым стволом на крутом склоне, Николай ощущал безмятежность. Эту легкость можно сравнить с ощущением, накатывающим после продолжительной изнурительной тренировки: все мышцы ноют, конечности сковывает дрожь, а по телу разливается приятное расслабление.


Глубокий вдох. Выдох. Соль влажного воздуха горечью покрыла горло.


Он жив, все еще жив. У него получилось.


– У нас получилось, – поправил Николай возникшую мысль, позволив себе горько улыбнуться.


Враг повержен, и теперь они могут возвращаться домой.


Закинув винтовку на плечо, парень принялся спускаться вниз по склону, цепляясь за крепкие корни и толстые стебли сорняков, чтобы не упасть на острые камни. Колючая трава цеплялась за штанины и оголенные руки, но блондин не замечал дискомфорта. Оказавшись на железнодорожных путях, он задумался над тем, что сделает в первую очередь по возвращении? Поспит: несмотря на дикий голод и неприятный запах, облепивший его коконом, он сразу же рухнет на кровать. Минувшие бессонные ночи  лишили его последних сил.


Выбравшись на выезженную некогда дорогу, по которой с трудом могла бы проехать одна машин, Николай отправился навстречу соратнице. Он уже видел ее фигуру издалека, и невольно подумал о том, чтобы возмутиться и упрекнуть девушку в безрассудности. Но за три быстрых шага он внезапно передумал, вспомнив, что грузить Тамару лишними волнениями не стоит. Она потеряла напарника и командира, едва не лишилась матери и чудом уберегла брата от смерти. К тому же, перелила себе кровь, от которой мола погибнуть. И они победили, сделанного не воротишь, а результат вполне устраивал парня. У него еще будет время высказаться, а сейчас он просто радовался тому, что девушка жива.


– Я даже не могу поверить, что мы можем возвращаться домой. – Подойдя к Тамаре достаточно близко, чтобы она его слышала, признался Николай.


Он окинул шатенку теплым и сочувствующим взглядом. Ее внешний вид оставлял желать лучшего: при свете дня кожа выглядела более бледной, а разбитые губы и следы крови на щеках не внушали спокойствия. Однако внезапно остановиться Николая заставило не потрепанное состояние Тамары, а ее покинутый взгляд, упавший на крошеный асфальт. Девушка выглядела покинутой, заблудшей, отчего парню стало не по себе.


Спустя долгое мгновение Тамара медленно подняла глаза и посмотрела на Николая с таким безразличием, что у него невольно дрогнуло сердце.


– С тобой все в порядке?


Мог ли он предвидеть, что все его опасения подтвердятся?


Он толком не успел испугаться, когда девушка навела на него пистолет.


Мысль о небе, окрашенном розовой дымкой заходящего солнца, которое он наблюдал во время освобождения из плена, стала последним мгновением его жизни перед тем, как Тамара Рашкович нажала на спусковой крючок.


## Глава 21


ТАМАРА


Звук выстрела прозвучал щелчком пальцев, выводящим пациента из гипнотического состояния. Пелена тумана рассеялась перед глазами. И первое, что она увидела, уходящую ввысь узкую дорогу, посреди которой лежал Николай. Его лицо – зияющая рана, темно-бурое месиво; на сером асфальте россыпь кровавых брызг, тянущаяся от алой лужи, ореолом обрамившей голову мертвеца.


Пистолет выскользнул из ослабших пальцев, тело пронзила болезненная судорога, от которой свело мышцы. А из горла вырвался дикий неистовый крик, от которого так сильно вибрировали связки, что заболело горло. От звука собственного голоса заболели уши, голова пошла кругом и в мозг, будто впилась сотня острых иголок. Тамара даже не подозревала, что способна так кричать.


Ее в очередной раз передернуло от ужаса; девушка не могла оторвать взгляд от погибшего товарища, которого собственноручно застрелила. Однако она не могла поверить в то, что совершила, ведь это сделала не она! Не она! Не может быть, чтобы ее рука поднялась и…


Легкие болезненно сдавило, к глазам подступили слезы. Не в силах наблюдать открывшуюся перед ней картину, шатенка помчалась прочь. Соленые капли царапали ей глаза; она бежала так быстро, словно пыталась выскользнуть из собственной кожи, обогнать само течение времени.


Забежав на железнодорожные пути, Тамара хотела продолжить бег по направлению дороги, однако, запутавшись в ослабших ногах, споткнулась о шпалы и полетела кубарем вниз, к основанию заброшенного кафе.


Она лежала и плакала, не в силах побороть собственное отчаяние. Как же она хотела умереть, сгнить под нависающими с крыши досками, захлебнуться в собственном горе и стать кормом для червей. Почему она? Почему выжить смогла только она?! Виталий, Сергей, Николай… Если бы они с блондином не сковали ее брата, оставив в поезде, то и он бы пополнил число мертвецов.


Слабость залила все тело подобно жидкому свинцу и теперь, под порывами холодного ветра, застыла прочным камнем. Из горла вырывался жалобный писк, напоминающий скуление бездомной собаки. Да самая грязная псина заслуживает лучшей участи, чем она. А ведь ее предупреждали, что это чревато последствиями, что нельзя так безрассудно переливать себе кровь монстра. Но когда Тамара кого-то слушала? Она же ведь такая самостоятельная и дерзкая, – что для нее чужое мнение, когда собственные амбиции затмевали все пространство перед глазами? Упрямство и сила духа являлись ее лучшими друзьями, как и оружием. Непробиваемым. Вечным. Смертоносным. Унесшим три бесценные жизни.


Неприятное покалывание принялось пожирать ее правый бок, но Тамара не обращала на него внимания. Когда слезы иссякли, она бездумно продолжила лежать, пока разрывающую на части сознание панику не сменила усталость. Верно девушка тогда подметила, что это будет ее последнее задание. Больше ей не вытерпеть похожих испытаний, а собственноручное убийство друга никогда не позволит навести на человека оружие.


Собственноручное убийство.


Она отобрала у него дочь, а он заставил ее расправиться с тем, кем она дорожила. Желание отмщения оказалось столь велико, что на последнем издыхании Константин смог передать свои чувства Тамаре. Даже не столько ей, сколько своей ненаглядной Азизе.


«Моя кровь будет говорить в тебе», – похоже, девушка-монстр не ошиблась на свой счет, найдя новое пристанище в теле молодой военной.


Отыскав в себе последние остатки сил, Тамара неловко поднялась с гравиевой насыпи. Голову наполнила тупая боль, после чего перед глазами вновь всплыла уродливая картина: труп Николая с обезображенным лицом. Не в состоянии взять свой организм под контроль, девушка согнулась пополам и опустошила желудок. Рвотный спазм вытолкал наружу лишь гадкую желчь, от которой защипало язык.


Шум моря, тихий прибой. Небо до сих пор пряталось за завесой серых облаков, но ничего более красивого в своей жизни Тамара не видела. Ее тело горело изнутри, проклятая кровь подобно отравляющей кислоте прожигала вены и артерии. Но боли она не чувствовала.


Это ощущение не передать словами: словно умираешь, но вместо ужаса испытываешь легкость. Глаза наполнились не то слезами, не то кровью, а, может, и морскими брызгами. Проковыляв на полусогнутых ногах к середине пляжа, она упала на колени, не почувствовав боль от холодных камней.


Яркий луч солнца, прорезав облака, ударил девушку в левый заплывший глаз, и в миг ослепления она увидела то, что когда-либо было ей дорого. В воспоминаниях пронеслись образы дорогих ей людей. Добрая улыбка Николая, этого оптимистичного парня, который рвался защищать ее везде и всегда, даже когда этого не требовалось. Задумчивый взгляд Виталия, человека, который умудрился не сойти с ума в их безумной компании. Сергея, почитавшего военный кодекс, командира, которого она любила обозвать грубым словом, но на самом деле беспрекословно любила. Он заменил для нее отца, помогал ей и Антону в трудные минуты. Только сейчас Тамара поняла, что у нее уже не будет возможности вновь увидеться с ними и сказать спасибо за все, что они сделал для нее.


На глаза навернулись слезы, теперь девушка с уверенностью полагала, что это именно слезы, а не морская вода.


Серое тяжелое небо, холодный соленый воздух и мутное море – чем не идеальное место для похорон?


Достав из второй кобуры запасной пистолет, Тамара с грустью посмотрела на него. Подняв взгляд навстречу набегающим волнам, она глубоко вздохнула, закрыла глаза и подставила дуло под подбородок.


Семья. Даже сейчас, когда ее разум поглотила химия чужой крови, она с болью в груди думала о том, каково придется ее матери. Ведь через несколько часов ей сообщат, что ее дочь погибла. Но лучше уж так, убеждалась Тамара, чем женщина узнает, во что она превратила себя, что сделала.


Неужели она не хотела жить?


Соль жгла открытые раны, тело отчаянно боролось с этим недугом, но сама Тамара уже ничего не хотела. Только не после того, что она сделала, что пережила.


Взведя курок, девушка сжала пистолет. Глубокий вдох, последний взгляд, обращенный к морю, к горам, к серому пляжу. Она положила палец на спусковой крючок…


… и выронила оружие.


– Нет…


Медленно поднявшись, Тамара неуверенным шагом прошла к заброшенному кафе. У нее не осталось сил поднимать ноги, поэтому носки сапог постоянно били и отбрасывали камни, создавая шуршащий звук. Остановившись в нескольких метрах от объеденной временем и ветром бетонной лестницы, девушка шокированным взглядом осматривала кровавые пятна.


– Нет… нет-нет…


Упав на колени, в очередной раз проигнорировав боль, Тамара дотронулась до липкой алой жидкости. Она растерла темную каплю густой массы на пальцах, издав нервный смешок. Былое спокойствие отступило под давлением отчаяния и безысходности.


Схватив камень, Тамара замахнулась им и принялась молотить по багровым следам, раздираемая горем и злостью.


– Нет, нет, нет!!! Сукин сын! Нет!


Ругань слилась с криком, булыжники летели во все стороны, пока Тамара продолжала изливать свое горе. В какой-то момент у нее пропало желание двигаться и, выронив тяжесть из рук, она содрогнулась от плача и опустила голову.


«Он не умер… он только притворился… Заставил меня убить Николая».


«Моя кровь будет говорить в тебе», – словно из неоткуда прорвался сквозь пелену забвения голос Азизы, от которого Тамара с раздражением отмахнулась:


– Вон из моей головы! Вон!


Сопли смешались со слезами, эстетичность больше не волновало девушку, как и окружающий ее мир. Щеки щипало от соли и холода, от рыдания глотка опухла и дышать стало сложно.


Позади послышались шаги. Тамара не могла с уверенностью сказать, что услышала их только сейчас. Она не могла больше истязать себя мучениями, поэтому, нащупав самый увесистый камень, она резко поднялась и с криком замахнулась им. Однако попытка обернулась фатальным провалом, поскольку Константину ничего не стоило перехватить ее за руку.


Тамара даже не пыталась сопротивляться: выронив камень, она упала вниз, потянув за собой мужчину. Вид у него тоже оставлял желать лучшего: пусть он сумел пережить бронебойный снаряд, осталось ему совсем немного. Его правое плечо полностью залила кровь, с каждым вдохом Константину приходилось бороться с хрипом, уничтожающим его легкие.


– Ты – чудовище… – Уткнувшись ему в грудь, прошептала Тамара.


Она его ненавидела, желала испытать ему самых невыносимых мук ада. Но в то же время девушка чувствовала рядом с ним защищенной, а ее злость сменилась безмятежностью. За это она презирала себя еще сильнее.


– Поверь, я и сам не в восторге.


Он обнял ее за плечи и прижал ближе, как свою родную дочь; успокаивал, гладя здоровой рукой по волосам. Тамара не понимала, что происходит, будь она в здравом уме, то точно признала бы себя сумасшедшей. Ведь ее поведение казалось ей нормальным, вполне естественным. Девушка молчаливо плакала, пока в внутри нее боролись ненависть и любовь к этому человеку. Пока боролась она и Азиза.


Константин что-то бормотал, но Тамара моментально узнала песню, которую уже где-то слышала:


«Синяя птица кружила в небесах,


Пытаясь статься чистым небом:


Звучит красиво только на словах,


Ведь суждено ей жить под серым древом».


– Синяя птица, орел ты иль сова? – Подхватила девушка, невольно улыбнувшись. – Не важно, знай, я скоро буду…


– У древа на коре вырезав слова: «жди меня, клянусь, я вновь прибуду».


Они покачивались в унисон колыбельной, которую мать Азизы пела почти каждый вечер своей не рожденной дочери. От этих слов на душе у Тамары полегчало, ее сердце наполнилось легкостью, о которой она только могла мечтать, и ничуть не смутилась, когда рука Константина скользнула к ее шее. Цепкие пальцы сомкнулись вокруг горла и надавили с силой, отчего девушке стало трудно дышать. Но она не сопротивлялась, несмотря на болезненный зуд в легких и головокружение.


Они уйдут вместе. И ничего больше не будет их мучить.


Инстинктивно Тамара попыталась разжать пальцы мужчины, однако прекратила попытки, вспомнив, что она отправила на тот свет Николая. Точно, теперь она могла последовать за ним, к своим любимым парням из шестого отряда, которые защищали и поучали ее.


Может, у нее уже помутился рассудок, но она заметила сквозь темную пелену перед глазами, как плакал Константин. Он убивал не только девушку-военного, но и свою дочь. Последнее, что от нее осталось. Возможно, так будет лучше.


А потом раздался выстрел. И еще. И еще.


Хватка Константина ослабла, и когда его рука отпустила шею, Тамара жадно втянула в себя воздух. Легкие обожгло дыханием жизни, от которого она судорожно закашлялась, потирая место удушья.


– Ты в порядке?


Может, у нее начались галлюцинации на нервной почве? Она бы не удивилась.


Константин лежал рядом с закрытыми глазами, его лицо выражало удовлетворение, покой, в который он отчаянно желал погрузиться. Теперь он точно мертв. И отчасти Тамара ему завидовала. Мужчина ушел, оставив все мучения здесь, а ей предстояло барахтаться в этой куче до более удачливого момента.


– Не мог просто оставить меня в покое, да? – Поинтересовалась Тамара, переведя усталый взгляд от посиневшего пальца на левой руке брата к его глазам. Правое запястье парня продолжал сковывать один из браслетов наручника.


– Я тебя никогда не оставлю. – Заверил девушку Антон. – Больше – никогда