Earthscorpion: другие произведения.

An Imago of Rust and Crimson (Worm&nwod crossover)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 9.17*27  Ваша оценка:
  • Аннотация:
      https://forums.sufficientvelocity.com/threads/an-imago-of-rust-and-crimson-worm-crossover.1326/
      
      Дисклеймер: все права на оригинальную вселенную и персонажей принадлежат Джону МакКрею aka Wildbow, все права на данный фанфик принадлежат EarthScorpion.
      
      Итак.
      
      Броктон Бэй. Медленно гниющий, покрытый туманом город в разлагающемся мире, где многое скрывается в тенях. И это то, о чем я думала еще до того, как мои силы открыли мне глаза. Хотела бы я игнорировать то, что вижу. Хотела бы я забыть об этом. Хотелось бы мне сбежать. Но я не могу. Другое Место всегда здесь.
      
    Продолжение от 1.06. Ищется: Ctrl+F, набираем - Глава 2.06

  АРКА 1 - Куколка
  
  Глава 1.01
  
  Безумие. Забавное слово, не так ли?
  
  Ну, нет. На самом деле, нет. Это не смешно. Возможно, именно поэтому мы шутим об этом. Это нас пугает. Это пугает нас всерьез. Все, что касается нас, нашего самосознания, находится в наших головах, и чтобы ваша голова не работала так, как будто это значит - в некотором смысле - что ты на самом деле не ты. Но ты чувствуешь, что ты - это ты. Значит, ты - не ты, и ты - это ты, одновременно. Считает ли твое "Я", которое ты себе присваиваешь, что отличается от того образа "Я", которое тебе присваивают остальные? Конечно, но нам не нравится думать об этом. Это ставит под сомнение, кто ты.
  
  Вот что нас пугает. Идея, что наш разум может не быть нашим собственным, что мы можем быть изменены и отлажены какими-то химическими веществами. Это болезнь нашего времени; вещь, которая заменила оспу, холеру и гангрену. Вероятно, это было неизбежно. Как только болезни стало возможно обнаружить и вылечить, нам потребовалось найти нового монстра, которого нельзя выявить, и с которым невозможно бороться. То, чего мы боимся, как люди, как общество - это довольно интересно, не так ли? Вы можете много узнать о нас, как о людях, из наших страхов.
  
  Мы все просто насекомые, слепо извивающиеся по жизни? Мы все умрем завтра, когда появится Губитель? Что за человек думает об этом? Что за человек читает это? Что за человек это пишет?
  
  И когда вы говорите о вопросах идентичности, вы не можете не обсудить имена. Я удивляюсь, почему супергерои и суперзлодеи так носятся со своими прозвищами. Большинство делает это, потому что это само собой разумеется, потому что считают, что это обезопасит от тех, кто не прилагает столько усилий, потому что все так делают.
  
  Некоторые из них, конечно, знают, почему. В именах заключена сила. Имена определяют суть. Имена определяют мышление.
  
  Итак, мое имя, с определенной точки зрения, Тейлор Эберт. И если спросить всех остальных, я сошла с ума.
  
  
***
  
  Первый признак, что происходит что-то странное, был у ворот школы. Я всегда опасалась там ходить, потому что это было излюбленное место некоторых людей, с которыми я правда не хотела сталкиваться, предпочитая прятаться. Я всегда старалась проскочить в толпе, или прийти перед самым началом уроков.
  
  Я глубоко сглотнула. Итак, вот оно. Еще один школьный день. Оставь надежду всяк сюда входящий.
  
  Только одна вещь могла заставить меня остановиться здесь. Я провела много времени, ошиваясь возле входа в школу, и еще вчера там не было причудливой пары кованых ворот. У школы определенно не было средств на такие вещи. Они выглядели так, будто принадлежали дорогой частной школе, или старинному кладбищу, что-то вроде того. И они явно не были чем-то новым. Краска облезла с них почти полностью, обнажая черное железо покрытое ржавчиной.
  
  Я вздрогнула и посмотрела на серое небо. Может я просто не замечала ворота? Все время, пока я там училась? Это кажется маловероятным. Но я провела рукой по воротам, чувствуя холодный металл под руками, его шероховатость, и убедилась, что они настоящие. Они не ощущались, как какая-то фантазия. Это были просто... ворота. Сделанные из ржавого железа.
  
  То есть, технически это могла быть какая-то суперзлодейская уловка, но я была совершенно уверена, что не существует никакого злодея по прозвищу "Повелитель ворот", который занимался бы установкой школьных ворот. По крайней мере, он попал бы в новости. Я бы, наверное, услышала о нем. Или о ней.
  
  Возможно, я могла бы просто... не ходить в школу сегодня. Нет. Не ворота меня пугали. Это было просто замещение. У меня была настоящая и серьезная причина не ходить в школу, и это быле не какие-то глупые железные ворота, которые я не могла вспомнить. Может, они просто не отложились в памяти, подумала я. В конце концов, кто реально обращает внимание на ворота? Их просто установили на зимних каникулах. Причины, почему я, возможно, хотела бы просто свалить, находятся внутри здания, а не снаружи. Нет, у меня будут неприятности похуже, если я не пойду. Мой отец узнает, и мне придется объяснить ему кое-что, и я действительно не хочу этого. И они воспримут это как знак того, что они побеждают. Если не сделаю это, для меня все станет только хуже.
  
  С неприятным ощущением холодного пота, проступившего на лбу, я сглотнула и шмыгнула через эти странные ворота. Первый день после зимних каникул, и я уже жду, затаив дыхание, весенние.
  
  В коридорах было так одиноко. Я чувствовала себя так далеко от всех остальных, как если бы нас разделяли мили, а не футы. Люди просто уходили с моего пути, как если бы вокруг меня сформировался невидимый пузырь. Все разговаривали между собой и были рады увидеть друг друга после каникул. Но не я. Всмысле, все было не так плохо перед каникулами, но одиночество подбиралось ко мне, и оно было таким же, как то, что одолело меня сейчас. Большинство просто проигнорировало меня. Я не особо возражаю против этого. Не похоже, что вы ждете бурных оваций, когда идете по коридорам. Но было несколько человек, которых я знаю, несколько человек, с кем я была знакома поближе, чьи взгляды юлили, как будто они стыдились смотреть на меня.
  
  Может быть, я просто проецировала, надеясь, что им будет стыдно. Хотела бы думать, что мне стало бы стыдно, если бы с кем-то, кого я знаю, с кем общаюсь, обращались бы, как... ну, как обращаются со мной.
  
  Но это было лучше, чем взгляды, которые доставались мне от других. Никаких признаков этой троицы, но некоторые из их прихвостней привлекли мое внимание, пока я пробиралась по коридорам, в их взглядах крылось некое злорадное веселье, что заставило меня глубоко забеспокоиться.
  
  Взглянув на часы, я увидела, что у меня еще куча времени до того, как нужно было войти, и было плохой идеей явиться так рано. Я бы в конечном итоге просто сидела ни с кем не общаясь. Я решила пойти в туалет. У меня в сумке лежала книга, и я могла бы почитать там некоторое время.
  
  В женском туалете царил беспорядок. Хуже, чем обычно, я имею в виду. Это муниципальная школа, так что тут явно не Хилтон, но три светильника на потолке были разбиты и кто-то исписал все зеркала губной помадой. Семестр только начался. С нами, вероятно, собираются поговорить в школе о необходимости "правильно обращаться со школьной собственностью". Так было в последний раз, когда уборные были слишком разгромлены, а это было похуже.
  
  Я покачала головой по бессмысленным волнистым линиям на зеркале, поворчав немного о том, что школа, конечно, будет гораздо больше беспокоиться о помаде на зеркале, чем о более важных вещах, и зашла в одну из кабинок, которая еще была освещена. Положив сумку и опустив сиденье, чтобы сесть на закрытую крышку, я достала книгу. Я не открыла ее, вместо этого посмотрев на обложку.
  
  Это была не та книга, которую я брала сегодня утром. Я думала, что взяла... нет, она кажется знакомой. "Враг Фаридуна" - кажется, я видела ее как-то раз у отца на полках. Она выглядела как некоторые самоучители, которые он читал; знаете, "как сохранять спокойствие и добиваться своего на переговорах" и тому подобное. Я перевернула ее и посмотрела на обратную сторону - стандартные одобрительные отзывы. "Пять звезд из пяти", "просветляющая" и все остальное, что могут сказать проплаченные рецензенты.
  
  Я лениво пролистала ее, задержав взгляд на некоторых схемах внутри, а потом убрала обратно в сумку. Офигеть. Должно быть, я взяла не то. Точно в соответствии с сегодняшним днем. Дальше я бы, наверное, забыла, где мой шкафчик или типа того. Я была рассеянна, нервничала, и ощущала странное чувство дежа вю. Все было хорошо. Все наладилось с середины ноября или около того.
  
  Но почему мне так тошно, тревожно и беспокойно? Это была просто паранойя и нервы? Ну, если подумать, то шум воды в трубах звучал очень похоже на шепот. Это был всего лишь слабый шорох на краю слуха, но никто больше не ходит в эти туалеты - наверное, из-за сломанного освещения и разрухи - это все что я могла услышать, кроме собственного дыхания.
  
  И вот я здесь, выбираюсь наружу. Покачав головой, я вышла из кабинки и посмотрела на себя в зеркало, поправляя очки. Помада на зеркалах осложняла поиск нетронутого участка, где можно было рассмотреть свое лицо целиком, но, в конце концов, мне это удалось. Тусклый свет отбрасывал длинные тени на мое лицо, заставляя выглядеть еще бледнее, чем обычно.
  
  Я открыла краны, чтобы поплескать холодной водой на лицо и взбодриться. Однако, потекшая вода была ржавой и ледяной. Я взвизгнула, отшатнувшись. Холодная вода не должна быть настолько холодной. Это было похоже на жидкие кубики льда пролившиеся на мои руки. Прекрасно. В туалетах полный бардак и что дальше? Котел взорвался или что? Что, черт возьми, случилось тут на каникулах? Какой-то несчастный случай? Недовольный студент сорвался и решил пойти, устроить погром?
  
  Вообще-то, будь это так, школьное руководство, вероятно, занялось бы моим делом. Всмысле, посмотрите на меня. "Тихоня", "одиночка", "мало друзей". Все что мне нужно - быть парнем, и я соберу слишком много признаков "школьного стрелка" для чьего-либо удобства.
  
  Я снова взвизгнула, когда один из оставшихся в туалете светильников взорвался над головой. Широко раскрытыми глазами я смотрела на свое отражение окутанное слоем губной помады между ним и мной. Это... Это было не смешно. Что бы тут ни происходило. Меня не должно быть здесь. Может, меня подставили, и люди просто ждут снаружи, чтобы поймать меня с поличным. Я вытерла свои ржавые руки об джинсы и ушла так быстро, как смогла. Я собиралась просто схватить вещи из шкафчика и пойти.
  
  Никто не поджидал меня за пределами уборной, чтобы обвиняюще указать пальцем. Но это не обнадеживало, потому что в коридоре вообще никого не было. И это было неправильно, потому что, когда я смотрела на часы, до начала занятий оставалась почти четверть часа. Коридор должен быть заполнен, как и когда я заходила в туалет. Черт, я была там минут пять, если что. Наверняка меньше.
  
  Но больше никого не было. Допустим... людей эвакуировали? Нет, не правильно. Пожарной тревоги не было. Может, я опаздываю? Нет, я вновь взглянула на часы, они работали. Я рассмеялась над собой с горечью в голосе. Я чувствовала себя одинокой, идя по коридорам, и теперь на самом деле осталась одна. И лучше не стало.
  
  Где все?
  
  Я глубоко вздохнула, пытаясь перестать волноваться. Может быть.. да, мои часы идут неправильно. Значит, я опоздала. Значит, я должна прямо сейчас пойти к шкафчику, захватить вещи и извиниться за опоздание в первый же день после каникул. Если бы только у меня был телефон с актуальными обновлениями, но учитывая, как идут дела сегодня утром, я, наверное, забыла бы его в своей комнате, даже будь у меня такой.
  
  Мои ноги стучали по темной плитке в коридорах. Они звучали так же громко, как мое сердце.
  
  И мне удавалось продолжать себя обманывать, пока я не оказалась в раздевалке. Потому что, если быть совсем честным, я лгала себе. Даже если бы занятия уже начались, я могла бы услышать людей. Я могла бы увидеть людей в классах, куда я совершенно сознательно избегала заглядывать. Я проигнорировала, что спустилась по большему количеству лестничных пролетов, чем существовало в школе, чтобы добраться до раздевалки, и проигнорировала, что вся краска пропала со стен, оставив голый бетон и стальной остов сооружения.
  
  Только когда я вошла в раздевалку, которая оказалась не там, где должна была находиться, я поняла, что просто плыла по течению. Пытаясь контролировать дыхание и избегать гипервентиляции, я засунула кулак в рот и заскулила. Нет, нет, нет. В этом нет смысла. Что я здесь делаю? Все таинственным образом исчезли? Как все знакомые коридоры и потолки школы вдруг стали незнакомыми? Нет, происходит нечто, чего не должно быть - я больна, либо происходит нечто связанное с кейпами, или еще что-то странное, чего я не знаю.
  
  Пол был мокрый и скользкий. Кто-то разлил красный сок повсюду. Клюквенный, судя по запаху. И было достаточно холодно, чтобы мог образоваться лед. Мое предположение в туалете, должно быть, оказалось верным. Котлы радиаторов в этой части школы похоже не работают. Вентиляционные каналы извергали холодный воздух в раздевалку сильными циклическими порывами, бьющими импульсами, заставляя меня дрожать.
  
  Я услышала шум позади и обернулась. Увиденное не поддавалось объяснению.
  
  Их было трое, и все же был один. Три лица; София Хесс, Эмма Барнс и Мэдисон Клементс и все они были отростками чего-то ужасного.
  
  Я кричала, пиналась и плакала. Все было напрасно. Я была тощей, слабой и никчемной. Темнокожая София с черными глазами и бесшабашной ухмылкой заломила мне руки за спину, одного колена у моих почек было достаточно, чтобы выбить из меня весь дух. Рыжие волосы горели огнем, слишком ярким для моего затуманенного зрения, и она сорвала с меня рюкзак, бросив его на землю. И Мэдисон, ее "миленький" желтый кардиган, странно неуместный для того больного мира, где я сейчас оказалась, висел на тяжелой железной дверце, придерживая ее открытой для троицы. Для меня.
  
  Тем не менее, я боролась против трехликого монстра, что набросился на меня. Смех был единственным ответом на мои крики.
  
  Это не помогло. Острый запах ржавчины, железа и подлости, доносящийся из шкафчика, забивался в нос, пока меня тащили к нему. И меня бесцеремонно запихнули внутрь, боль от содержимого тюрьмы пронзила мой перед и бока. Скрежет засовов моей темницы, встающих на место, долго отдавался эхом, пока смех не затих.
  
  Вот когда гвозди начали вонзаться в мою плоть, будто раскаленные кинжалы. Вот когда нечто крошечное начала ползать по моей коже, мокрые, маленькие, извивающиеся насекомые, пугая меня своими прикосновениями. И тогда-то появились голоса.
  
  Глава 1.02
  
  Запах был не самым худшим, хотя являлся невероятно отвратительным. Темнота не была худшей, хотя было так мало света, что я едва могла видеть, что заполнило мою тесную тюрьму. Боль была не самой страшной, хотя ржавые гвозди покрывали нутро шкафчика, как какое-то низкобюджетное средневековое устройство пыток. Хуже всего были даже не голоса, которые шептали на грани восприятия и становились только громче каждый раз, когда я кричал.
  
   Хуже всего были ощущения на моей коже.
  
  Я не могу это описать. Я могу рассказать о сырости. Мерзкое ощущение, будто я засунула руки в помои, лишь бы не упасть на стены покрытые гвоздями. Я могу рассказать о своей крови. Остывая и сворачиваясь, она стекала по моей коже всякий раз, когда я ранилась. Я могла бы даже поговорить о извивании. Грязь под моими руками, сгнившие тампоны, и, что еще хуже, казалось, они ползали меж моих пальцев, расползаясь везде, где могли.
  
  Но это не охватывает все. Это не охватывает горящие мышцы, заставляя мою кожу гореть, и не могло помешать мне коснуться грязных стенок. Это не охватывает то, как сочетались запах и ощущения, я могла различить кровь, мочу, дерьмо и менструацию в каждом вздохе, лишаясь рассудка и ослабевая. Это не охватывает то, как мой разум метался по кругу, зная, что станет хуже, если я не буду шевелиться, и хуже, если замру, поэтому подвижность была такой же мучительной, как спокойствие.
  
  Сенсорная депривация стала своего рода пыткой. Каким-то образом они сумели найти что-то, хуже этого. Было достаточно света, чтобы я могла увидеть, что внутри, если напрягусь. Кричащие шепотки было страшно слушать, но я не могла не попытаться их разобрать. Все что я могла, это сосредоточиться на запахе, боли и прикосновениях, усиливая худшие вещи, о которых я могла подумать.
  
  Я хотела бы заявить, что нашла свой стержень. Обнаружила какую-то внутреннюю решимость, которая помогла бы мне пережить это. Потратила свое время, думая, как сбежать из ящика, как отомстить. Умудрилась оставаться спокойной и собранной, зная, что меня найдут, когда занятия закончатся.
  
  Конечно, я этого не сделала. Сначала я кричала, чтобы меня спасли, а потом просто кричала. Я плакала. Я хныкала. Я клялась, я молила и я проклинала. Я умоляла кого угодно, что угодно - о помощи. Я вопила, чтобы заглушить шепот, чтобы привлечь внимание.
  
  - Помогите мне. - кричала я, - Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! Нет, помогите, помогите!
  
  Искаженные отголоски размывались об меня, оглушительный шепот, составленный из моего собственного голоса: "Никакой помощи".
  
  "Никого нет".
  "Никого".
  
  Никто не пришел. Я была одна - совершенно одна. Чудовище, носящее лица моих мучителей исчезло, и школа была пуста. Шепчущие, стонущие, кричащие голоса были моими.Все они. Мои собственные крики, отраженные, преломленные и искаженные, до бесконечности. Часы? Минуты? Секунды? Дни? Единственной мерой времени было мое собственное сердцебиение, которое трепыхалось как крылья насекомого, тонко нарезая на секунды вечность.
  
  Насколько мне известно, каждый человек мог быть стерт с лица земли. Гигантские пропасти времени и пространства отделяли меня от всего остального.
  
  Я не знаю, как долго там находилась, пока не начала видеть нечто. Не долго, я думаю, не могу быть уверена. Вот что происходит с людьми, подвергшимися сенсорной депривации. Разум начинает различать узоры во тьме. Они не настоящие.
  
  По крайней мере, я прошептала это про себя.
  
  ... Эмма насмехалась надо мной. Я валялась на полу, на чистой плитке, предательство пронзило мой разум. Она была моей подругой! Почему она так себя вела? Презрение, удовольствие и вина окружали ее и каждое носило ее облик. Среди неосязаемых полчищ, что окружали двух других, не было вины. Пока я смотрела, Эмма-вина поддавалась и ослабевала на глазах, Презрение пожирало ее заживо.
  
  ... Мой отец кричал на маму. Это был первый раз, когда они так ссорились, и жар его гнева был почти ощутим. Я чувствовала это даже сквозь стены. Он кричал на нее, она кричала в ответ, и все вокруг меня зашаталось. Их слова вились вокруг меня, горели, как магниевые свечи. Дверь захлопнулась, подпрыгнув на петлях, и она снова закричала ему в ответ. Одно последнее замечание, потому что ...
  
  ... Моя мама схватилась за колесо своей машины до побелевших костяшек на пальцах. Ее глаза покраснели. В уголках ее глаз еще застыли слезы. Она полезла в карман и вытащила телефон.
  
  - Нет! - закричала я, и даже со своей невидимой точки зрения, я могла слышать насмешливые отголоски из шкафчика-тюрьмы. - Нет! Пожалуйста, мам, нет! Не надо! Положи ... нет!
  
  Она не слушала. Вероятно, она не могла. Это уже случилось, я не могу ничего изменить. Я была бесполезна, беспомощна, заперта, как наблюдатель также, как была заперта в вонючем шкафчике. У нее была власть сделать это, а у меня не было ничего, что могло изменить ее решение.
  
  Я видела все до последнего мига. Я видела ее последние мгновения. Мне было интересно, что случилось, как это произошло. Просто болезненное воображение ребенка, потерявшего мать. Это не то же самое. В моем воображении было больше крови. На грани мультяшности. Ее похоронили в закрытом гробу, так что я никогда не видела тела. Я знала, что это было плохо. Наблюдать воочию, было почти до смешного жалко.
  
  Когда галлюцинации закончились, я захотела, чтобы они начались снова. Разве это не ужасно? Я бы предпочла еще раз пережить предательство лучшей подруги, крики родителей и смерть моей матери, чем быть собой. Я бы предпочла переживать худшие моменты своей жизни до сих пор, снова и снова, чем прожить еще одну секунду в моем собственном теле.
  
  Они не просто показали мне эти три сцены. Они показали мне все. Вся моя жизнь - или я так чувствовала - отразилась в суровом зеркале. Каждая малейшая жестокость по отношению ко мне, каждый мой безрассудный поступок. По-своему, это было почти предложение. Вот мир за пределами этой коробки, сказало оно, и вот что ты сделала с ним. Ты гордишься?
  
  Я кричала, молила и протестовала, когда худшие дни моей жизни предстали передо мной. Я делала то же самое, когда оказалась в западне кошмарного мира моего существования.
  
  Нет помощи. Нет конца. Ничего.
  
  - Чего ты хочешь? - прохрипела я.
  
  - Чего ты хочешь? - эхом прозвучал мой собственный голос.
  
  И все время грязь на дне шкафчика-тюрьмы и его стенках ползала по моей коже, будто была живой. Ползая и извиваясь по моей обнаженной плоти, напоминая, где я нахожусь и что со мной случилось. Чертовы вещи, свисающие с гвоздей в шкафчике дергались. Их движение было заметно лишь краем глаза.
  
  Возможно, я уже мертва. Я это рассматривала, принимая и отвергая несколько раз. Если я умерла, то понятия не имею, что сделала, чтобы заслужить это. Я бы хотела умереть, лишь бы остановить это.
  
  Голоса смеялись надо мной. Они, казалось, поощряли это.
  
  Я подняла руки, вглядевшись в ладони. В тусклом свете, я смогла разглядеть источник ползания. Насекомые цвета запекшейся крови сливались с грязью. Если присмотреться, это не были черви. Это были гусеницы. В частности, они принадлежали тому виду, который я видела в какой-то документалке по телевизору - да, он был про Гавайи, подумала я истерически.
  
  Единственное место на свете, где есть плотоядные гусеницы.
  
  Они были у меня под кожей. Пробирались внутрь, еще одним набором колющих болей в моем мире агонии. Я видела их, кроваво красные бугорки помятой и разодранной плоти, пробирающиеся по моим рукам. Их покусывания звучали отовсюду, будто древоточцы. Тихий царапающий звук, будто когтями по стене, только изнутри моего тела.
  
  Может быть, это была еще одна галлюцинация. Да, это было заманчиво. Нет причин, почему в шкафчике могли оказаться плотоядные гусеницы. Они здесь не водятся. У меня произошел нервный срыв из-за того, что меня заперли в грязном шкафчике. Я могу просто игнорировать их и боль. Если это еще одна галлюцинация, я могу столкнуться с другими, которые, по крайней мере, не навредят тем же способом. Я могу позволить Эмме предать еще раз, позволить родителям поругаться, позволить моей матери умереть. Это не навредит мне также. Я могу просто расслабиться и дать этому случиться.
  
  Я уже вижу, как перед глазами пляшут огни, видения, ожидающие, чтобы я в них погрузилась. Освобождение от боли и плоти. Смиренное безразличие было не за горами.
  
  Нечто внутри меня взбунтовалось. Может быть, это была тупость, отказ принять, что искупление и принятие сделало бы что-нибудь лучше. Раньше так не было. Я не могла просто позволить чему-то случиться со мной. Может быть, это был обычный инстинкт самосохранения. Я не хотела, чтобы меня заживо съели жуки. Я бы предпочла боль смерти. Я кричала все громче. Мне было все равно, вернется ли монстр-демон с лицами моих мучителей. Я хотела жить.
  
  Боль ножом пронзила руку, и я вжалась в одну из стенок. Скручивание и ползание вокруг сустава сказали мне, что нечто начало поедать мое сухожилие. Видения всплыли вновь, предлагая болезненно ностальгическое освобождение от боли.
  
  Я громко рассмеялась с оттенком безумия в голосе. Жуки не хотели, чтобы я осталась здесь? Это значило, что мне есть с чем бороться. Что-то во всем этом месте, которое не было мной. И это означало, что я обязана победить их. Я должна вытащить жуков из себя, и тогда я выиграю.
  
  Заболела нога, и я упала. Один из гвоздей на стене вонзился в мою плоть, и я закричала, отпрянув. Я покосилась на пятно крови выступившее на одежде в скудном освещении, и гусеница напоролась на железную колючку, насадившись как сосиска на шпажку.
  
  Значит, вот как? Рвать себя ржавыми гвоздями, чтобы убить и вытащить червей внутри меня? Не было смысла в том, что все получилось так запросто, но внезапно я четко осознала, что это сработает.
  
  Это было самое трудное, что я когда-либо делала. После первого, я плакала. После третьего, я потеряла голос от крика. Я не смогла найти всех, поэтому начала царапать кожу ногтями, пытаясь их раздавить. Это было безумие, но я должна была сделать это, должна была продолжать. Если я перестану, то не смогу начать снова, и тогда они съедят меня живьем.
  
  Когда это было сделано, я тряслась как лист, задыхаясь и плача. Грязь из шкафчика, собственная кровь и слезы покрывали мое лицо. Я прикусила язык и обрадовалась этому, потому что железный привкус свежей крови заглушил зловоние всего остального вокруг. Измученная, я прислонилась к шкафчику, помечая его двумя кровавыми отпечатками ладоней. Вокруг меня висели мертвые гусеницы насаженные на гвозди, и ни одна не извивалась внутри меня.
  
  Боль была повсюду. Я чувствовала, как кровь сочится - и больше, чем сочится - из каждой моей раны, и думаю, что упала в обморок.
  
  Но я, должно быть, пришла в сознание, потому что дверь открылась, и я шагнула вперед, наружу. По глазам ударил свет, заставив меня вскрикнуть от яркости. И следом за мной из вонючей темницы вырвались десять тысяч кровавых бабочек, отмеченных завитками отпечатков моих пальцев на крыльях. Я рухнула на холодные плитки, принимая черноту, охватившую меня.
  
  Глава 1.03
  
  Меня привел в сознание тихий размеренный писк. Когда я открыла глаза, свет оказался слишком ярким, и я почувствовала, как глаза увлажнились. Когда зрение немного прояснилось, я увидела незнакомый потолок. Наклонив голову вправо, я увидела бледно-розоватые стены. Чтобы проверить другую сторону, нужно было слишком много усилий.
  
  Я чувствовала себя так хорошо. Нет, всмысле, реально хорошо. В нормальном состоянии вы никогда не почувствуете себя настолько замечательно. Как будто все стрессы в мире просто сошли с меня.
  
  - Она очнулась! - услышала я. Спустя мгновение, я поняла, что это папа, хотя он говорил немного сбивчиво. Он оказался в поле моего зрения, перетащив стул, и сел. Его одежда была помята, но в остальном он выглядел облегченным.
  
  - Привет, пап, - вяло произнесла я, рассеянно улыбнувшись. Мой голос звучал хрипло. Я сонно отметила, что он плакал. Его глаза покраснели. - Я... - я не была уверена, что сказать. Я не была уверена ни в чем.
  
  Он посмотрел на кого-то еще с намеком на нервозность, а затем заставил себя улыбнуться.
  
  - Привет, малышка, - сказал он, - Рад, что ты к нам вернулась.
  
  - Не думаю, что я куда-то уходила, - сказала я.
  
  - Тогда, проснулась, - сказал он, дернув губами.
  
  Я моргнула.
  
  - Я думаю, что все еще сплю, - произнесла я. - Здесь так тепло. Ой. Я опоздала в школу? - я сглотнула. - Не хочу туда идти, - сказало я вяло, - там было... странно.
  
  Он закусил губу, нервно проведя рукой по волосам.
  
  - Как ты себя чувствуешь? - спросил он, - Что-то... болит?
  
  Я улыбнулась.
  
  - Нет. Я чувствую себя... хорошо, - ответила я, поразмыслив.
  
  - Твои запястья не болят? - спросил он, наклонившись вперед.
  
  - Болят? Нет. Почему они должны?
  
  Мой отец выглядел несчастным.
  
  - Они нашли тебя в шкафчике, - проговорил он. - Ты пыталась... Ты царапала дверь шкафчика, и. И. - он сглотнул. - И себя. - продолжил он слабо. - Пожалуйста, Тейлор, пожалуйста, если... Я имею в виду, должно быть, все было... плохо там, но, пожалуйста, скажи мне, что теперь все в порядке. Что теперь ты не хочешь... Что теперь ты хочешь продолжать жить.
  
  Продолжать жить? О чем он вообще говорит? А.
  
  - О, нет. - сказала я. - Я просто... должна была. Чтобы вытащить насекомых. Не дать им. Сожрать меня. Остановить их гвоздями на стенках. - я счастливо вздохнула. - Пронзить их насквозь.
  
  Его брови нахмурились.
  
  - Тейлор, о чем ты говоришь?
  
  - Очень много. Гусениц. С острова. В Тихом океане. Они пытались съесть меня, когда. Я видела вещи. Плохие вещи. Но мне удалось достать их всех.
  
  - Мистер Эберт, - произнесла медсестра, его встревоженные глаза сузились, - пожалуйста, сохраняйте спокойствие. В данный момент в ее организме много болеутоляющих препаратов, поэтому она не вполне адекватна. И помните, о чем мы говорили ранее?
  
  А. Значит что-то типа морфина стало причиной того, почему я была такая рассеянная, разморенная и счастливая. В этом есть доля смысла. Вау. Неудивительно, что людей это привлекает. Я, как многие могли бы вам сказать, обычно не рассеянная, но это было здорово. Мне просто хотелось улыбаться всем и вся. Я могла бы привыкнуть к этому.
  
  Мои руки походили на гипсовые болванки, но я смогла поднять одну и положить ее на папину.
  
  - Прости, если ты волновался, - произнесла я. - Не хотела запираться. Внутри шкафчика. Но, возможно. Никто, кроме них. Не видел это. И они не собираются говорить. - я хихикнула. - Три головы хуже одной, - сказала я, что было невероятно забавно.
  
  Я почувствовала, как его кулаки сжались.
  
  - Теперь все в порядке, Тейлор, - сказал он. - Школа... Ну, они заплатят за это, и... слушай, больница сможет связаться со мной, если тебе понадобится со мной поговорить, но есть некоторые люди, с которыми мне необходимо пообщаться... хотя я могу задержаться, если ты хочешь поговорить о чем-то. О чем угодно. Или что-нибудь еще.
  
  Я зевнула.
  
  - Думаю, я хочу еще поспать, - сказала я.
  
  И на этом я погрузилась обратно в уютный сон.
  
  Я проснулась посреди ночи. Возле меня, на незнакомой тумбочке вспыхнули зеленью часы, показывая 3:17. Мои перевязанные руки болели, и горло было сухим и саднило. И все волосы на затылке стояли дыбом.
  
  О, замечательно. Обезболивающие были хороши, пока они работали.
  
  Мое горло горело. На столике рядом с моей кроватью стояла спортивная бутылка. Я смутно помнила, как кто-то сказал, что она там для меня. Я подняла руки, ощущая, будто они из свинца, и посмотрела на них. Ну, я определенно не смогу держать ручку какое-то время. Из-за бинтов я выглядела так, будто на мне варежки. Запястья очень болели, когда я пыталась пошевелить руками. И не думаю, что мои ногти были в очень хорошем состоянии. Мои пальцы ощущались горячими и плотными, что означало, что они, вероятно, поражены инфекцией.
  
  Не удивительно, учитывая, куда я совала руки.
  
  Обеими руками, борясь с усталостью, охватившей меня, мне удалось схватить бутылку. Кто бы ни оставил ее тут, он был спасителем, подумала я, когда сумела поднести бутылку ко рту и оттянуть зубами клапан на пробке. Может быть, треть бутылки спустя, я почувствовала себя достаточно человеком, чтобы попытаться заговорить.
  
  - Ай, - прохрипела я.
  
  Хмм. Это выразило мои чувства, но не слишком полезно. Может, мне не стоит разговаривать. Помню, я много кричала, так что, вероятно, потеряла голос. И...
  
  ... И я сказала моему отцу, что пыталась вытащить насекомых гвоздями, поняла я с нарастающим ужасом, когда мой разум беспощадно продиктовал, что сказать, пока я была в теплом и счастливом состоянии из-за болеутоляющих. Вот дерьмо.
  
  Часть моего ужаса была инстинктивной. То, что там случилось, почему-то было очень личным. Рассказывая кому-то об этом, даже папе, я как будто публично обнажилась. Большая часть - почти все, на самом деле - потому что я сказала отцу, что пыталась убить насекомых под своей кожей, и от того, как он отреагировал... о, боже. И я смеялась на своей жалкой шуткой, будучи не совсем в здравом уме. И я лежала в больнице, все болело, и я была уверена, что насадила себя на гвозди. И, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть он не думает, что я действительно видела демона-монстра. Я сказала что-нибудь, что заставило его задуматься над моими словами? Я не была уверена.
  
  Он подумал, что я сумасшедшая. И медсестра тоже была там. Так что больница тоже может подумать.
  
  На меня волной накатила тошнота. Я задрожала от озноба.
  
  Может, они подумают, что я болтала под приходом из-за лекарств. Я очень надеюсь, что так и будет.
  
  Насколько я знаю, я сошла с ума. Кто угодно мог, попади он в такое место. Возможно, у меня уже был нервный срыв, когда я возвращалась в школу, а потом случилось вот это. Достаточно, чтобы подтолкнуть любого к краю.
  
  Я перекантовала себя в вертикальное положение, тело болело и жаловалось. По крайней мере, меня не привязали к кровати или что-то еще, как подсказывали мне молодежные романы, я рисковала самоубиться. В одном из углов поблескивала камера, но, возможно, это было нормально. Я раньше не лежала в больнице.
  
  Я чувствовала себя самоубийцей? Я проверила и решила, что нет, я уж точно не хочу умирать.Это обнадеживало. Я хотела больше этих лекарств, но лишь потому, что у меня все болело. Или временами ныло. Хотя, возможно, мне не нужно больше, если я не могу контролировать, что говорю под их влиянием. Я не чувствовала себя сумасшедшей, и мир вокруг меня выглядел нормальным, но я не хотела, чтобы другие люди узнали.
  
  Как поступили Эмма, Мэдисон и София, если бы узнали? На моем потоке была девушка, которая пыталась покончить с собой, и люди, знакомые с ней, относились к ней по-другому.
  
  Опять накатила тошнота. Я захотела подышать свежим воздухом. Слева от меня было окно, прикрытое занавесками. У него может быть небольшой участок, который можно открыть. Я выскользнула из-под покрывала на моей кровати и покачала ногами.
  
  Мои голени высунулись из-под больничной сорочки, в которую я была одета. Вдоль них было несколько длинных голубых пластырей, но они выглядели - и ощущались - лучше, чем мои руки. Я не могла рассмотреть или ощутить места, где я была уверена, что выдрала куски плоти из моих икр гвоздями. Возможно, это означало, что я была не настолько изранена, как считала. Мои ноги все еще ощущались слабыми и бесполезными.
  
  Когда выйду из больницы, я собираюсь привести себя в лучшую форму. Я дала себе обещание. Будь я сильнее, будь подготовленнее, я бы продержалась подольше. И может я смогла бы убежать от трехликого монстра, носившего лица моих мучителей. Или только от этой троицы, если к тому моменту у меня уже был нервный срыв.
  
  Пол под моими ногами был холодным, пока я пошатываясь шла к окну и почти упала. Несмотря на боль, я заставила себя переставлять ноги, размахивая руками в попытках сохранить равновесие. Наконец, мне удалось пересечь несколько метров пола, и раздвинуть занавески.
  
  На оконном стекле сидел мотылек. Это было странно. Был январь, и я видела иней повсюду. Наверное, было просто очень холодно, и он пытался согреться в тепле, исходящем от окна. Я наклонилась вперед, прислонившись лбом к холодному стеклу.
  
  Теперь, когда я пребывала в вертикальном положении и представляла, как холодно должно быть снаружи, я подумала, будет ли хорошей идеей открыть окно. Даже если я хотела бы столкнуться с холодом, одной из трудностей было то, насколько бесполезны мои руки. Учитывая неуклюжесть моих перевязанных рук, даже если бы я смогла открыть окно, у меня были бы проблемы с его закрытием. Другой было то, что окно казалось запертым, и я не видела ключа. Тогда никакого свежего воздуха для меня. Что ж, по крайней мере, холодное стекло у моего лба было приятным. И прямо сейчас мне казалось, что нужно приложить немало усилий, чтобы вернуться в свою постель. Я просто передохну немного, прежде чем попробовать.
  
  Что, черт возьми, со мной случилось? Я опустила взгляд на мои перевязанные ладони и запястья. Я... Да, я хотела умереть в этом шкафчике. Но я не думала, что пыталась покончить с собой. Я приподняла рукава, проверяя проколы от гвоздей, которые должны покрывать мои предплечья. Никаких признаков их наличия. И - по крайней мере, до сегодняшнего дня - я бы не сказала, что эти трое попытаются меня убить. Они, вероятно, не решились бы покрыть нутро шкафчика гвоздями.
  
  Может, я только видела нечто? Я могла просто запаниковать, напоровшись на одну из скобок внутри шкафчика.
  
  Может - и тут я едва смела надеяться - это было триггерное событие? Я читала, что это какая-то точка - момент, когда кейп приобретает свои способности героя или злодея. Предположительно, это происходит в моменты сильнейшего внутреннего напряжения, и я была более чем напряжена тогда. У меня появились способности? Как я вообще могу сказать?
  
  Я очень много думала о полетах. Я не взлетела. Усиленные размышления об энергетических лучах, ощущении силы и контроле электричества в часах оказались столь же малоэффективны. Всякая надежда, что мне досталась супер-регенерация, была разрушена, когда концентрация на моих руках сделала боль в них только сильнее.
  
  Значит, не бывать мне следующей Александрией.
  
  Это была просто дурацкая мечта. Такое не случается с людьми, которых ты знаешь в реальной жизни. Я прислонилась лбом к окну, уставившись в темноту. Натриевые уличные фонари освещали холод, играя на моем лице. Я вздрогнула, волосы на затылке встали дыбом. На краю одного из освещенных участков, я увидела шайку юнцов, закутанных в тяжелую одежду, которые разрисовывали один из пустующих магазинчиков через улицу. Еще одна банда, не придумавшая ничего лучше, чем устроить бардак. Печально.
  
  Что теперь со мной будет? Я явно задержусь в больнице на какое-то время. После этого я вернусь в школу? Что будет с моей жизнью?
  
  Если бы мне приснился та ночь, я бы ее не вспомнила.
  
  Глава 1.04
  
  Было темно. Я не могла выбраться отсюда. Я могла почувствовать вкус крови на своем языке, и каждый вдох вызывал у меня рвоту. Я не могла выбраться отсюда. Боль пронзила мою руку, и я закричала.
  
  Я никогда не могла выбраться.
  
  Я проснулась, захлебнувшись воздухом. Моя влажная кожа была холодной от утреннего воздуха. Я пахла страхом, резкий, влажный потный шлейф заполнил комнату. Перекатившись на бок, стараясь не задевать руки, я захныкала. Я была истощена. Я просто хотела поспать. Но я не могла нормально отдохнуть ночью.
  
  Кошмары становились все хуже и хуже. Когда они снизили дозу болеутоляющих, как я просила, ночью мне приснился сон. Сон о шкафчике снова и снова.
  
  Судорожно выдохнув, я попыталась подумать о чем-то другом. Часы на тумбочке показывали 7:39. Снаружи только рассвело, и мир, который я видела сквозь щель в занавесках, выглядел серым и скучным.
  
  Обычным. Праздным.
  
  Может, я могла бы попросить ночник, чтобы проверить, пройдут ли кошмары, если засну в более освещенной обстановке. Или попросить больше болеутоляющих. Возможно, мое тело связывало боль в руках с возвращением туда.
  
  Нет. Я не могла, дать им узнать, что я видела. Я не могла контролировать, что говорю под действием лекарств, и не хотела, чтобы люди думали, что я сумасшедшая. Я уже позволила папе узнать больше, чем хотела. Я не уверена, узнал ли он, что это Эмма, София и Мэдисон затолкали меня туда, но слышала, как он кричал по телефону снаружи. Он не позволил школе все замять. Он обратился в полицию. В ближайшее время кто-нибудь придет ко мне, снять показания.
  
  Во рту пересохло от одной лишь мысли об этом. Я с трудом потянулась к спортивной бутылке на боковом столике и обнаружила, что она пуста.
  
  Черт. Мой взгляд устремился к раковине в палате. За прошедшие несколько дней я обнаружила, насколько больно что-то делать. Мои израненные руки сами по себе были пыткой. Не только потому, что они болели, а они болели, но и потому, какой бесполезной я стала. Так много вещей я не могла сделать самостоятельно. Я могу встать с кровати и добраться до раковины. Отвинтить крышку бутылки, наполнить ее, а потом закрыть? Честно говоря, не знаю, смогу ли сделать это.
  
  Я все равно собиралась попробовать. Я ненавидела быть беспомощной.
  
  С трудом, я подняла свое болящее тело с постели и наткнулась на зеркало над раковиной. Я выглядела измученной. У меня были бледные губы и мешки под глазами. На обеих щеках были пластыри, скрывающие раны, нанесенные самой себе. Я старалась на них не смотреть. Видимо, они были мелкими, не были заражены и не могли оставить шрамы. У меня было еще достаточно самолюбия, чтобы не хотеть думать, что я увижу, когда снимут повязки.
  
  Взяв бутылку обеими руками и сжав посильнее, ради хоть какого-то сцепления, мне удалось отвинтить крышку зубами. Я оставила пробку зажатой в зубах, потому что иначе не смогла бы взять ее снова. Я сумела просунуть бутылку под кран и возблагодарила тех, кто спроектировал эту больницу, за то, что кран был рычажным.
  
  В воде были хлопья ржавчины.
  
  Я закричала, выплюнув крышку, и отпрыгнула. Конечно, я опрокинулась назад, тяжело приземлившись на задницу, которая присоединилась к хору боли и страданий. Гораздо заметнее была острая боль, обжегшая мои руки. Я сдержала еще один крик, глаза заслезились.
  
  Снаружи раздался топот ног, и вошла одна из медсестер.
  
  - Тейлор, - встревоженно спросила медсестра, - Что случилось?
  
  - Я просто упала, - я солгала. Я нацепила фальшивую улыбку, пытаясь успокоить дыхание и вытерла глаза о плечо. - Я думала, что смогу сама наполнить бутылку водой. Похоже, я не так устойчиво держусь на ногах, как считала.
  
  Женщина неодобрительно цокнула языком.
  
  - Ты должна была просто обратиться за помощью, - незло сказала она, - я знаю, должно быть неприятно, не иметь способности сделать что-то самой, на ты должна дать себе время на выздоровление.
  
  - Я не хотела беспокоить, - вяло произнесла я.
  
  - Смотри! Ты пошла и кровотечение опять началось, - сказала она, протянув мне руку. Я увидела, как темное пятно расползается по среднему пальцу правой руки, просачиваясь через повязку. - Юная леди, забудьте про 'не беспокоить' и просто позовите, если захотите, чтобы вам набрали еще воды. Ваши руки заражены. Я не хочу, чтобы вы делали себе хуже!
  
  Мои щеки покраснели от унижения и боли, пока она помогала мне вернуться в постель. Я бы закричала от отчаяния, если бы не испугалась за свой рассудок, увидев ржавчину в воде.
  
  Медсестра наполнила бутылку и сделала пометку на больничном листе на конце моей кровати. Со строгим 'в следующий раз, зовите на помощь', она ушла. На этот раз вода была чистой. Никаких признаков ржавчины. Но, разумеется, их нет, потому что я уже открывала кран.
  
  Я ничего не видела. Надеюсь.
  
  Я плакала, пока не уснула, и не уверена из-за чего были эти слезы, от досады, боли или страха.
  
  Конечно же, мне не удалось как следует отдохнуть. Меня разбудил отец, который сообщил мне, что ему внезапно позвонили, чтобы узнать, могут ли они взять мои показания сегодня. Затем наступил унизительный момент, когда он накормил меня завтраком, потому что я не могла держать столовые приборы сама. Почему-то это было хуже, чем когда медсестры это делали. После этого оставалось еще достаточно времени, чтобы он протер губкой мое лицо, так что я, как минимум, стала не такой потной, но я и не собиралась участвовать в конкурсах красоты в таком виде. Не то чтобы я раньше в них побеждала.
  
  Женщина из полиции была милой и немного полноватой латиноамериканкой. Он нее веяло ароматом ландышей, а в волосах была заколка в виде красной бабочки. То, что надо, если вы хотите разговорить 'эмоционально хрупкую' девочку, цинично отметила я.
  
  Я задалась вопросом, сколько печальных историй, подобных моей, она слышала, и проникнется ли, услышав еще одну.
  
  - Итак, мисс Эберт... Или вы предпочтете, чтобы я называла вас Тейлор? - начала она, придвинув стул к моей кровати.
  
  - Тейлор, - отозвалась я.
  
  - Хорошо, Тейлор. Ты можешь называть меня Марией. Я здесь, чтобы взять у тебя показания. Ты когда-нибудь делала это раньше?
  
  Я помотала головой.
  
  - Нет.
  
  - Что ж, ладно. В принципе, вот как все будет, я задам тебе несколько вопросов и запишу разговор. Мы можем продвигаться в своем ритме. Все, чего я хочу, чтобы ты попыталась быть честной и рассказала все, что можешь вспомнить. Просто придерживайся воспоминаний, понимаешь? Не делай предположений - просто скажи, если в чем-то не уверена или не можешь вспомнить. И если соврешь, у тебя могут быть неприятности, так что не делай так, ладно?
  
  Я сглотнула.
  
  - Я поняла, - сказала я. Поняла, но все равно не собиралась рассказывать все.
  
  - Твой отец может поприсутствовать или я могу попросить его выйти. Что бы ты предпочла, Тейлор?
  
  У меня было двоякое мнение об этом. Он может тут находиться, ведь он мой папа. И я собиралась на самом деле, возможно, втравить троицу, что сделала это со мной, в серьезные неприятности. Когда я представила это, идея выглядела пугающей. Было бы лучше, будь он здесь. Но с другой стороны, если я позволю чему-то ускользнуть, я не хочу, чтобы он слышал.
  
  - Я бы предпочла наедине, - сказала я. Я чувствовала себя ужасно, когда он посмотрел на меня после этих слов. Я попыталась извиниться перед ним, но не уверена, что это сработало. Полицейская прочистила горло, и я вновь обратила внимание на нее.
  
  Что-то мерцало на заднем плане. Нет, не совсем так. Было похоже на мерцание фона. Мой отец и женщина остались там, где они сидели, но мир вокруг них изменился. Всего на мгновенье.
  
  - Тейлор? - произнесла полицейская участливо. Она, похоже, заметила мое выражение лица, и как мое дыхание участилось. - Что-то случилось?
  
  Что-то случилось? Нет, конечно, ничего не случилось, офицер. Всмысле, это было не так, будто я только что увидела голые бетонные стены и ржавчину стекающую с открытых балок петлями и завихрениями. Это было не так, будто температура упала на двадцать градусов на несколько секунд, и все волосы у меня на руках встали дыбом. Это было не так, будто я только что услышала шум воды в трубах.
  
  - Просто мои руки болят, - солгала я. Даже если на самом деле это не ложь. Они заболели сильнее. - Я их случайно согнула, - добавила я.
  
  - О, мне жаль, - сказала полицейская. - Хочешь, чтобы я...
  
  - Я в порядке, - быстро проговорила я. - Я просто... Ну, я все еще на некоторых болеутоляющих, но не на таких сильных, как могла бы, потому что мне в самом деле не нравится, как я себя из-за них чувствую. Некоторая боль лучше головокружения.
  
  Она убрала прядь волос.
  
  - Как думаешь, ты в состоянии продолжать? - спросила она.
  
  - Я в порядке, - заверила я, игнорируя выражение лица моего папы. Я думала, что персонал, возможно, сообщил ему, что я попросила их немного уменьшить дозировку болеутоляющих, но, похоже, нет. Да, попросить его уйти было хорошей идеей. Я не хотела представлять, что он скажет, когда узнает обо всех издевательствах в прошлом семестре.
  
  - Ну, ладно, - сказала она, вытащив из кармана диктофон вместе с несколькими микрофонами. - Если мистер Эберт... простите, но она попросила вас уйти и...
  
  - Я понимаю, - медленно произнес он, поднявшись на ноги. - Я... я просто пойду в столовую, как насчет этого?
  
  Дверь захлопнулась за ним со скрежетом металла о металл. Я прикусила язык от этого звука и постаралась не думать о том, что показалось мне в мгновенной вспышке.
  
  Я старалась изо всех сил, чтобы пройти опрос. Сосредоточиться на вопросах и тщательно проработать ответы помогло. Пока я была занята, можно было не думать о горящей фигуре, которая вышла вместо моего отца, или о пустоглазой фарфоровой кукле, подменившей копа, которая слушала каждое мое слово.
  
  Я не собиралась сходить с ума. Я просто была напряжена и устала. Вот что я себе говорила.
  
  Глава 1.05
  
  Горизонт впереди был кроваво красным, сливаясь с серо-стальными облаками наверху. Двигатель машины бессмысленно гудел, пока я смотрела в окно, наблюдая, как светящиеся вывески проносятся мимо. Макдональдс, Уолмарт, КвикСейв, Бургер Кинг, Тако Белл. На окраинах Броктон-Бея было месиво из загородных магазинчиков, фастфудов, заправок и промышленных зон. Возле автострады было относительно оживленно, но я знала, что боковые дороги были заполнены заброшенными складами и закрытыми магазинами. Большая часть метамфетамина в городе, видимо, появлялась из этой постиндустриальной адской дыры. Не то, чтобы мы приехали сюда за этим.
  
  Я просто ожидала, пока мы доберемся до Старинной Лечебницы, которая пополнится совершенно новой Тейлор Эберт, надеюсь, временно.
  
  Конечно, по бумагам это не было психушкой. У нас их больше не бывает. Это наследие менее продвинутой эпохи. Так мне сказали. Они больше не потрошат мозги и не бьют током, чтобы привести рассудок в норму.
  
  Но назовите это хоть психушкой, дурдомом, веселой фермой, психиатрическим стационаром или как-то еще. Именно туда я и ехала.
  
  - Не хочешь остановиться и перекусить? - спросил мой отец. Он слабо улыбнулся. - Ты не знаешь, какой там будет еда.
  
  - Конечно, - сказала я.
  
  Мы подъехали к ближайшему месту - это оказался Макдональдс - и папа зашел, чтобы захватить что-нибудь для нас. По негласному взаимному согласию, мы ели в машине. Были разговоры, которые мы не хотели, чтобы услышали посторонние.
  
  - Это ненадолго, - сказал мне отец, набив полный рот биг-маком. - Наверное, всего на неделю-две, если что. Они просто хотят понаблюдать за тобой в хорошем, тихом и безопасном месте. И... - он умолк.
  
  - ... Школа не хочет, чтобы я возвращалась, - проговорила я, заканчивая предложение за него. Я взяла картошку фри. Я не чувствовала голод, но заставила себя есть. По крайней мере, я снова могу выбирать. - Пока они не убедятся, что я не собираюсь обременить их своим самоубийством и пока ты устраиваешь переполох вокруг того, что они ничего не сделали, чтобы помочь. Мне бы очень не хотелось причинять им неудобства. Или пустить о них дурную славу в прессе. Хуже, чем я уже.
  
  Он поджал губы.
  
  - Слушай, - произнес он, глубоко вздохнув, - что касается меня, я хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо. Я знаю, что ты не чувствуешь себя хорошо. Ты видишь кошмары и флэшбэки. Я не хочу, чтобы ты страдала, малышка. Ты ведь понимаешь это, верно? Знаю, ты пыталась справиться с трудностями, поэтому не волнуюсь, но это беспокоит меня еще больше!
  
  - Это не совсем... - начала я.
  
  - Пожалуйста. Тейлор. Послушай. Тебе не нужно волноваться о цене, это не разорит меня или что-то вроде того, потому что они заплатят за это. Уверен, когда они обнаружат, что все в порядке - а так и будет, когда ты расскажешь обо всем и получишь шанс осознать, что подобное больше никогда не повторится - они подтвердят, что ты здорова, и мы сможем оставить все это позади.
  
  У нас уже был этот разговор. На самом деле, несколько раз за те недели, что я провела в больнице. Я провела по моим новым браслетам, которые скрывали шрамы, нанесенные самой себе. Мои пальцы все еще были не в порядке, с голубыми пластырями, прикрывшими отрастающие ногти. В больнице сказали, что мне повезло. Некоторые пальцы находились в крайне опасном положении какое-то время. Инфекция почти отняла некоторые из них. Я еще не чувствовала как следует двумя пальцами на левой руке, и было больно их сгибать.
  
  - Конечно, давай оставим это позади, - произнесла я с горечью. Лицо моего отца покраснело, но мне было все равно. - Потому что они так хотят, не так ли? Школе не нравится, что в это вмешались копы. Давай просто превратим это в историю о том, как я свихнулась и попыталась покончить с собой.
  
  Я рассказала полицейской, которая пришла узнать о подробности, что Эмма, София и Мэдисон сделали это, и никого не было рядом. Я опустила, что они были тремя аспектами демонической силы, потому что это не то, о чем можно рассказать полиции. Я была уверена, что это они. У них был мотив, и их прошлые действия поддерживали его.
  
  Конечно, они отрицали это. Все превратилось в их слово против моего. Просто не было никаких доказательств, и школа скорее поверила бы слову Мисс Популярность, Мисс Популярность-с-богатым-папой-адвокатом и Мисс Атлетик, чем странному одиночке, вроде меня. Идея получить отпечатки пальцев или ДНК была смехотворной, потому что следы сальных пальцев годами покрывали шкафчик, а что касается ДНК - ну, кровь половины девочек школы была там. И свидетелей не было. Я не знала, было это, потому что они действительно провернули это, пока никого не было поблизости, или просто никто не дал показания. Мне нравилось думать, что это был первый вариант. Ведь даже если все было странно, я не видела никого вокруг. Но моя вера в одноклассников была недостаточно высока, чтобы исключить последнее.
  
  Моему делу не помогало то, как я просыпалась с криком четыре ночи в неделю. Стало еще хуже когда дозу болеутоляющих сократили. Когда я перестала находиться в наркотическом оцепенения, мне снилось, что я вернулась в шкафчик. Обычно, я просыпалась, как только вонзится первый гвоздь. Обычно.
  
  Это были не просто сны. Я видела проблески странно пустого, холодного и ржавого мира, которые продолжали появляться в течение дня. Также я сделала ошибку, позволив отцу узнать. Не все подробности, конечно, но когда он обнаружил меня плачущей в постели после того, как я сходила в туалет и увидела, на мгновение, помаду на зеркале, я была не в том состоянии, чтобы солгать ему должным образом. Чем меньше я спала, тем хуже становилось. Я видела вспышки пустого, холодного и ржавого мира большинство дней. Поэтому он "знал", что у меня бывают флэшбэки о моменте перед попаданием в шкафчик, и я вижу кошмары.
  
  В более спокойные моменты я думала, что, возможно, побыть какое-то время пациентом психиатрического центра мне поможет. Может, если бы я рассказала об этом, все стало бы лучше.
  
  Но если бы я рассказала об этом, они бы посчитали меня сумасшедшей. А что, если у меня были кошмары? Любому снились бы кошмары, будь он заперт в таком шкафчике. А что, если у меня были флэшбеки? Со временем они бы прошли. И это не моя вина, что я ударила медсестру, которая пришла проведать меня в тот момент, когда мне снился кошмар. Я даже не проснулась, когда сделала это.
  
  Тем не менее, перспектива проводить время вдали от школы... это не было непривлекательно с определенной точки зрения. Я не хотела больше видеть Софию, Эмму или Мэдисон.
  
  Я просто не хотела, чтобы люди считали меня сумасшедшей.
  
  Мы прикончили нашу еду и направились дальше под угасающим зимним солнцем. Нужное место находилось вдали от главной дороги, где предместья сходили на нет. На первый взгляд, центральное здание комплекса, похоже, было переделано из отеля. По крайней мере, это лучше чем, если бы оно выглядело переделанным из тюрьмы.
  
  Сходство с отелем было усилено наличием стойки регистрации и места для досмотра одной сумки, которую мне разрешили. Там собирались искать контрабанду. Пожилой мужчина, сидящий за столом, дал моему отцу бумаги для заполнения. Я просто осматривалась, чувствуя себя потерянной. Посреди оформления документов, пришла женщина и рассказала о "нормах поведения", о том, какие специалисты есть среди медперсонала и том, каким образом они здесь мне помогут.
  
  Там была куча мелочей, которые можно было обобщить фразой "мы здесь, чтобы вам помочь, поэтому делайте все, что вам говорят, и принимайте все лекарства, которые вам назначат". Это размывалось в смесь слов, правил и улыбающихся людей, чьи выражения лиц не касались глаз. Я просто сидела там, позволяя словам омывать меня, и старалась не обращать внимания бурление в животе.
  
  Возможно, есть жирный фастфуд было ошибкой.
  
  Отец сжал мою руку. Я ахнула, а он поморщился.
  
  - Прости, - сказал он, сделав паузу, пока восстанавливал ход мыслей. - С тобой все будет в порядке, - проговорил он, и я была не уверена, задает он вопрос или пытается меня успокоить. Или, возможно, успокаивает себя. Я прикусила нижнюю губу, стараясь не выглядеть испуганной и не заплакать. Не думаю, что это сработало, потому что он заключил меня в крепкие объятья. - Я буду навещать каждый раз, как только появится время, - пообещал он, задыхаясь.
  
  - Спасибо, - прошептала я.
  
  Когда с прощанием было покончено, меня забрали, чтобы переодеться в более "подходящую" одежду, это был хороший способ сказать, что я даже не смогу выбрать, что носить. Мешковатая пижама, которая ожидала меня в раздевалке, сама по себе была заявлением. Они говорили, мы не доверим тебе твою собственную одежду. Не было даже бюстгальтера. Его пришлось оставить, а то вдруг я решу на нем повеситься. Люди так делали, если верить книгам. Я бы забеспокоилась, а не просто оскорбилась, если бы... его отсутствие было большим неудобством для меня. Моя мать стала носить чашку второго размера, только когда родила меня, и в этом я на нее похожа.
  
  Кто-то с более философским складом ума мог бы разглядеть в этом символизм. К нам собирались относиться как к маленьким детям, так что отсутствие одного из признаков женственности было неким извращенным образом уместно. Я не чувствовала себя в таком состоянии, так что это было просто унижение.
  
  Я осела, уставившись на перевязанные руки. Я шмыгнула носом, сгибая пальцы и чувствуя тупую боль. По крайней мере, мне разрешили оставить браслеты. Очевидно, им сойдет с рук непредумышленное уничтожение достоинства, но не убийство.
  
  В дверь постучали.
  
  - Тейлор, - крикнула женщина. - Ты одета?
  
  - Да, - отозвалась я.
  
  Вошла крупная женщина с длинным, почти лошадиным лицом.
  
  - Добрый вечер. Я - Ханна, - она даже выглядела сочувствующей, когда говорила. - Я понимаю, как это плохо, когда не разрешают одеваться, как хочешь. Ты, вероятно, чувствуешь себя сейчас немного униженной и грустной, да?
  
  - Немного, - призналась я.
  
  - Ну, это естественно. Когда ты освоишься, будет менее строгий дресс-код, но в данный момент ты уязвима. Когда мы убедимся, что ты не собираешься делать глупости, тебе позволят носить больше вещей.
  
  Я не чувствовала себя уязвимой, но ничего не сказала. Я выдержала похлопывание, проверяющее, что я ничего не скрываю на своем лице, со всем достоинством, что у меня осталось.
  
  - В любом случае, - сказала Ханна, - я курирую комнаты Уилсона, где ты будешь жить. Это среднесрочное крыло, так что маловероятно, что ты задержишься здесь дольше нескольких месяцев. В Уилсоне еще пять девушек, позже я тебя с ними познакомлю; здесь мы верим во взаимную поддержку. Если у тебя есть какие-то проблемы, что-то, что ты захочешь поменять, тогда тебе просто нужно найти меня, и я посмотрю, что можно сделать. Когда мы говорим, это конфиденциально, и даже если я что-либо кому-нибудь скажу, то лишь если подумаю, что ты действительно в опасности. Ладно? Это обещание.
  
  - Я поняла, - сказала я. Взаимная поддержка и другие девушки, чтобы поговорить. Как замечательно. Я уже хотела свалить. И быстрее "нескольких месяцев".
  
  - Думаю, сначала я покажу тебе твою комнату, а потом проведу экскурсию, - продолжила она. - Мы можем обсудить некоторые правила и процедуры, и если твой психиатр свободен, я могу тебя с ней познакомить. И еще, - пейджер у нее на поясе затрезвонил, и она посмотрела вниз. - Прости, прости, - сказала она, проверяя его.
  
  - Все в порядке, - сказала я.
  
  Она прочитала сообщение, поджав губы.
  
  - Ладно, планы немного поменялись, - сказала она, сузив глаза. - Я могу показать тебе твою комнату, но потом буду нужна в другом месте. Извини, все должно было начаться не так, но..
  
  - Все в порядке, - снова сказала я, поднимаясь.
  
  - Ты можешь говорить больше двух слов за раз, - сказала она с натянутой улыбкой.
  
  - О, - полагаю, я так не делала. Я натянула фальшивую улыбку. - Я просто нервничаю.
  
  - Это естественно, - сказала она. - Сейчас, просто следуй за мной. - И я последовала за кем-то, кого мысленно назвала санитаром, хотя мне не сказали, в чем заключается ее настоящая работа.
  
  Моя комната на ближайшее будущее была выкрашена в безвкусный нежно-розовый оттенок. Окна были большими и открывались только сверху. Кровать была встроена в стену. Светильники также были встроены. Там был телевизор, спрятанный в запертом шкафу, прикрученном к стенам.
  
  Нигде не было острых углов.
  
  Порочный, шаловливый инстинкт в моем сознании сразу же начал искать способы навредить себе вещами отсюда. Не то, чтобы я этого хотела. Это было просто заявление о протесте. Глупость. Я собиралась быть хорошей девочкой и не верещать из-за каждой мелочи, чтобы я могла вернуться домой. Таков был план.
  
  - Персонал просто проверит твой багаж, - произнесла санитарка скучающим тоном, - а потом его доставят сюда. Если ты не пыталась пронести сюда какие-то запрещенные предметы, это не займет много времени.
  
  - На веб-сайте было сказано, что насчет книг все в порядке, - спросила я немного нервно. Похоже, мне тут будет скучно, и если будет нечего читать, я реально сойду с ума.
  
  - Книги в порядке, - сказала она, - пока они не входят в запрещенный список.
  
  Отлично. Кто знает, с какими ограничениями я еще столкнусь? Я не нашла, что было разрешено, а что нет на веб-сайте, так что просто сказала папе взять подборку из моей комнаты.
  
  Час спустя Ханна не вернулась. Мой багаж тоже не принесли. Я нашла пульт, включила телевизор и переключала каналы, пока не нашла новостной. Шла какая-то пресс-конференция СКП. По-видимому, какой-то злодей по прозвищу Повелитель Ворот сбежал из-под стражи, и задавались вопросы. Скука. Следующий канал. Что-то случилось в Африке. Скука. Следующий канал. Воздушная съемка про Мужика из Флориды*, преследующего лодку, пока не пробил головой двигатель. Чуть интереснее, но прервалось блоком рекламы.
  
  *Мемный супергерой. В 2013 был запущен твиттер-аккаунт, который постит забавные новостные заголовки про Мужика из Флориды, который творит всякую дичь. http://knowyourmeme.com/memes/florida-man
  
  Со вздохом, я выключила телевизор. Они там уже забыли обо мне? Неужели все исчезли? Я оказалась в пустом и холодном месте, которое видела прежде, чем меня заперли в шкафчике? Это была просто ловушка, способ заманить меня туда и... я глубоко вздохнула.
  
  Нет, это было просто смешно. Устроившись на кровати, я уставилась на незнакомый потолок. Почему я вообще согласилась на это? О, да. Потому что я мучилась от флешбеков, видела кошмары, боялась оказаться в шкафчике снова, и видела вещи, которых там не было.
  
  Как сейчас. Под моим взглядом, краска сошла с потолка, обнажая голый бетон покрытый непонятными каракулями. Мое сердце как барабан заколотилось в груди. Я хотела закричать, но сдержалась. Я не свихнулась, говорила я себе снова и снова. Я не могла позволить им считать меня сумасшедшей. Даже если, когда я осмотрелась, телевизор был разбит и сломан, а на защитном экране что-то написано красной помадой. Все выглядела холодным и мрачным. В глубине души, это ничем не отличалось от тюрьмы.
  
  Это был не самый худший момент. На полу было насыщенно черно-багровое пятно повсюду вокруг кровати. И раздражающие отпечатки рук на стенах того же болезненного цвета. И один на окне. Один их вид заставлял меня чувствовать себя ужасно. Они ощущались, как страдания и кровь; они пахли, как кровь. Запах заполнил комнату.
  
  Мне стало плохо. Но я не могла кричать. Я не могла себе это позволить.
  
  Кровать была мокрой на ощупь, холодная липкая жидкость просачивалась сквозь мою одежду. Я села, руки запротестовали от внезапного движения, и с меня закапала черно-багровая маслянистая жидкость. Кровать пропиталась насквозь. Я пропиталась насквозь. Она липла ко мне и не отставала, просачиваясь холодом прямо в мои кости.
  
  Может быть, я сошла с ума. Может быть, я что-то видела и должна просто покончить с этим. Я никогда больше не вернусь в школу, никогда не столкнусь с хулиганами, никогда не буду мириться с позором и тем, что люди говорят за моей спиной.
  
  Нет. Я скривилась. Было что-то постороннее в том, как я себя чувствовала. Это была не я. Это были не мои мысли. Тут было нечто другое, что думало за меня. Я стиснула зубы и закрыла глаза, больше ни о чем не думая. Если бы оно не исчезло, когда я открыла глаза, я бы закричала.
  
  Запах пропал. Я открыла глаза, посмотрев на розовые стены и целый телевизор. Нигде не было странного красно-черного масла.
  
  Я не знаю, что заставило меня сделать то, что я сделала. Любопытство, наверное. Или просто отказ позволить такой мелочи, как пробуждение галлюцинаций победить. Иногда я могу быть очень упрямой. Но я подумала о странном ржавом мире, подумала о горько-холодном масле, подумала о том, что видела в раздевалке, и медленно вздохнула.
  
  И на моих глазах краска слезла со стен, снова открывая каракули и отпечатки рук, запах крови вернулся. Я закрыла глаза, ни о чем не думая, и все исчезло.
  
  Хах.
  
  Глава 1.06
  
  Я проснулась утром, чувствуя слабость, головную боль и еще небольшой насморк. Вероятно, я простудилась. Конечно, я устала, но так было уже на протяжении нескольких дней. Осознание, что я могу контролировать появление этих снов наяву, не заставило кошмары о попадании в шкафчик исчезнуть.
  
  Может быть, со временем. Я, конечно, надеялась на это.
  
  Потому что, если я свихнулась, то в моем безумии, по крайней мере, была система. Я убедилась в этом прошлой ночью, после того, как носильщик доставил пожитки, которые мне разрешили иметь здесь, и Ханна заглянула, чтобы извиниться. Я не возражала, что она понадобилась в другом месте, потому что у какой-то другой девушки случился "кризис". Это дало мне время для экспериментов.
  
  Концентрация на этом странном ржавом месте заставила меня снова увидеть переделанный мир вокруг. Стекающее багровое масло, ржавчина и гниение, трещины и лед. Даже люди были затронуты, если произошедшее с моим отцом и полицейской, хоть что-то значило. Вот что, должно быть, случилось в школе, оставив ее пустой и превратив Эмму и остальных в демонов. Я очень надеялась, что так и было.
  
  К счастью, я обнаружила, что могу выключить это. Очистив свой разум, сознательно ни о чем не думая, я могла вернуться в нормальный мир. Я переключалась туда-сюда, снова и снова, каждый раз боясь, что это не сработает. Сработало и сегодня утром. Я попробовала как только проснулась. Это стало почти как зависимость, теперь каждое переключение подтверждало, что я не сумасшедшая.
  
  Я не могу быть сумасшедшей. Безумие я не смогла бы контролировать также, как это. Безумцы не могут просто решить стать нормальными, когда им вздумается, не так ли?
  
  Во всяком случае, мне хотелось в это верить, когда я заглядывала в это чуждое иное пространство. Здесь моя комната была клеткой с бетонными стенами и холодным полом. Я старалась не смотреть на черно-багровое масло, пропитывающее мой матрас, скапливаясь под кроватью, или зловещие знаки на стенах, или... ну, на самом деле было не слишком много безопасных мест. Небольшая стопка книг из дома казалась нормальной, маленьким проблеском цвета и родства по сравнению ледяной багровой наготой.
  
  Однако, присмотревшись, я обнаружила, что даже мои книги не были полностью неизменны в безумном видении. Цвета были не совсем такими, как должны быть, и чем меньше рассказывать о том, как изменялись обложки, тем лучше. Я открыла верхнюю и ознакомилось со словом
  
  
ОДИНОЧЕСТВО
  
  написанным заглавными буквами под обложкой. Моим почерком. Я там не писала. Хотела ли я перевернуть страницу? Увидеть, если какие-то еще изменения?
  
  Нет, но я все равно это сделала.
  
  
ГЛАВА 1:
  
МОЯ ЖИЗНЬ - ТЮРЬМА, А ЭТО - ОКНО,
  
ЧЕРЕЗ КОТОРОЕ Я НАБЛЮДАЮ ЗА ПТИЦАМИ.
  
  Я захлопнула книгу и переключила внимание на реальный мир для разнообразия. Я могла бы убедиться, что не писала глупости заглавными буквами повсюду внутри книги, но мне не хотелось делать это прямо сейчас. По шагу за раз. Я подумала о том, чтобы одеться, и сразу почувствовала себя глупо. Эта пижама была на весь день, каждый день, пока я здесь.
  
  Однако.
  
  Чтобы ни случилось со мной в школе, теперь я это контролирую. Я могу видеть вещи о мире, не очевидные с обычной точки зрения. Ключи и подсказки. Психические впечатления, возможно, сохранялись в том чуждом месте.
  
  Нет, погодите. Я должна это использовать. Реализация важна. Другое Место. Это сделает его более приемлемым, в некотором роде полноценным. "Я могу заглянуть в Другое Место". "Другое Место раскрывает мне свои секреты". "Сдавайся, преступник, пока я не показала тебе ужасы Другого Места". Да. Это звучало как нечто, что я могу сказать и не звучать жалко и безумно
  
  Погодите. Может, мне стоит перевести это на другой язык. Так будет еще более впечатляюще. Хмм. Надо будет залезть в гугло-переводчик и проверить, как будет "Другое Место" или "Другой Мир" на куче языков. Или, может, мне надо взять словарь, потому что на старинных языках это будет звучать еще круче. Что-то типа латыни, греческого или арамейского.
  
  В местной библиотеке, вероятно, не найдется англо-арамейского словаря. Хотя у них может быть англо-латинский. Скорее всего нет..
  
  Так значит, я стала кейпом? Думаю, да. Конечно, у меня на самом деле не было плаща, и, ко всему прочему, я была пациенткой в психиатрическом отделении с подозрением на попытку суицида, а не супергероем. Но некоторых из первых кейпов считали сумасшедшими, пока они не начали стрелять лазерами из глаз. Если я чему-то и научилась за прошедшую пару недель, так это тому, как многое зависит от точки зрения.
  
  Расскажи я персоналу, меня бы не выпустили. Отлично, Тейлор. Так говоришь, ты можешь видеть сумасшедший ржавый мир, и это твоя суперспособность? Мгммм. Можешь доказать?
  
  Что-то подсказывало, что они не примут "поверьте мне" как аргумент. Другие девушки, вероятно тоже пытались.
  
  И даже если бы мне удалось доказать, что я стала парачеловеком, это означало бы, что вся больница узнает, кто я. Существует причина, почему большинство кейпов - паралюдей, борющихся с преступностью, и тому подобное - держат свою личность в секрете. Команда под названием "Новая волна" опубликовала свои личности около десяти лет назад, и для них все прошло не слишком хорошо. Конечно, было достаточно много Умников и Технарей, которые работают на различные корпорации и правительства, но как только ваше имя всплывет, пути назад не будет.
  
  Все что я могла сделать, это подождать, пока они не убедятся, что я не собираюсь сброситься с причала в Доках.
  
  До тех пор, мне придется проводить время, экспериментируя со своим безумным зрением. Возможно, я смогу получить больше контроля над этим, чтобы не пугаться каждый раз, как мое восприятие переключится. Также, я хочу выяснить, сколько информации оно может мне дать. Конечно, я могу получить какие-то расплывчатые намеки, но мне не нужно видеть горящего демона, чтобы понять, что мой отец злится. "Наблюдение за миром кошмаров" не самая чарующая сила, если не делает ничего действительно полезного.
  
  Другой вещью, которая меня беспокоит, был демонический монстр, которого я там видела. Конечно, это могла быть извращенная версия Эммы и остальных, но я не могла быть полностью уверена. Я действительно надеюсь, что возможность заглянуть в Другое Место не привлечет ко мне чудовищ. Было ли это на самом деле иное пространство со своими ужасными обитателями, куда я могу заглянуть, или просто мой разум искажал то, что находилось здесь? Я не была полностью уверена, поэтому решила ожидать монстров, пока не доказано обратное.
  
  Я понятия не имела, как долго тут пробуду, но, по крайней мере, у меня был список вещей, которые нужно сделать. Поддержание продуктивности не позволит мне на самом деле сойти с ума.
  
  1. Научиться лучше контролировать свою силу.
  2. Понять, есть ли какие-то реально полезные вещи, которые я смогу использовать, так или иначе.
  3. Не быть сожранной монстрами, обитающими в Другом Месте.
  3а. Выяснить, обитают ли в Другом Месте на самом деле какие-нибудь монстры, не нарушив пункт 3.
  
  Немного подумав, я добавила еще четыре пункта в мысленный список.
  
  4. Позавтракать.
  5. Проверить, смогу ли я получить тайленол от моей головной боли.
  5а. Убедиться, что они не подумают, что я пыталась покончить с собой.
  6. Убедить людей, что я не свихнулась.
  7. Начать придерживаться режима упражнений, как я себе пообещала. Это может помочь мне убежать от возможной угрозы из пункта 3, если не хуже.
  
  
  Частичка меня осознает, что я рационализирую, разделяя свой стресс и ужас на маленькие кусочки, с которыми могу справиться и сдерживать. Остальной части меня было наплевать, что я делаю, пока это позволяет игнорировать тот факт, что я нахожусь в психиатрической больнице и не выберусь в течение ближайших нескольких недель. Как минимум.
  
  Я потерла глаза. Я ощущала себя истощенной. Но я не стала засыпать снова. Я включила телевизор, который все еще оставался на новостном канале. Была половина седьмого, и диктор новостей некоторое время взволнованно обсуждал госпитализацию каких-то знаменитостей минувшим вечером, перед тем, как перейти к теме бедности в Нью-Йорке.
  
  Конечно, вот какие новости волнуют сильнее. В конце концов, не каждый день звезды ловят передоз. Скорее, еженедельно. И все знают, что бедняки - это не новость. Они устарели.
  
  Новости не помешают мне снова заснуть, поэтому я взамен оценила свои возможности. Я попыталась понять, чем могу тут заняться, чтобы быть в форме. Я не могла делать отжимания или что-либо, содержащее нагрузку на руки. Это было бы слишком болезненно. Для бега здесь не хватало места. Я могла бы бегать на месте, но у меня были только тапочки, а пол жесткий и холодный. Как еще могут упражняться люди, не задействовав руки? Прыжки на месте? Приседания? Я справилась с тремя приседаниями, расположившись на полу с пластиковым покрытием, прежде чем свалилась. Мышцы живота болели, и я ощущала себя развалиной.
  
  Надеюсь, это был симптом простуды, которую я подцепила. Если я не могу осилить даже четыре приседания, то время, проведенное на больничной койке, оставило меня полностью разбитой. Может, стоит подождать, пока мне не станет лучше, прежде чем браться за это дело.
  
  Нет. Я бы не стала это откладывать. Я сказала, что начну этим заниматься, значит, так и будет. Я сделала еще два приседания, а потом заставила себя выпрямиться и размяться. Возможно, я должна спросить, есть ли тут спортзал или что-то вроде, когда в следующий раз встречу куратора, Ханну.
  
  Внезапно я задрожала от ледяного холода, пробравшего до костей, заставив волосы на затылке встать дыбом. Звук телевизора стал приглушенным и отдаленным. Я все еще могла его отчетливо слышать, но теперь казалось, что это громкий шум, доносящийся издалека. В каждом вдохе ощущался железный оттенок крови. Я стиснула челюсти и сжала ладони в кулаки, чувствуя, как они болят.
  
  Я могла почувствовать Другое Место, ощутить его через озноб и боль в моих руках. Это было почти, как если бы оно звало меня. Оно хотело, чтобы я его изучила. Или, может, я хотела изучить его. Я не была уверена, что чувствую. В любом случае, я старалась оставаться сильной. Я закрыла глаза, стараясь сохранить разум пустым и вообще ни о чем не думать. Но мое любопытство победило, и я заглянула.
  
  В комнате со мной было что-то еще. Не человек. Это была даже не имитация человека, вроде пустой куклы, подменившей полицейскую. Это был белый туман или дым, плывущий возле места, где я сложила свои книги. Он был легкий оттенок - иногда лавандовый, иногда очень бледно-зеленый или голубоватый. Не похоже, что это относилось к серости, ржавчине и черно-багровому маслу из отражения моей комнаты. И внутри дыма что-то было. Я видела в нем проблески какого-то движения.
  
  Это выглядело не очень похоже на человека.
  
  Я пискнула, задохнувшись, и повалилась на кровать. Быстро восстановив дыхание, я попыталась притвориться спокойной.
  
  - Ладно, похоже, я слишком слаба, чтобы делать п-приседания, - пробормотала я, стараясь следить за ним краем глаза. Если я притворюсь, что слишком устала и не замечаю его, возможно оно меня проигнорирует.
  
  Оно живое? Разумное? Не уверена. У него не было лица или особенностей, которые я могла разглядеть, поэтому невозможно определить, смотрит ли оно на меня. Оно не приближалось и вообще не реагировало. Я пялилась на него, наблюдая, как оно растекается по моим вещам. Негодование, растущее в душе, было омрачено ощущением холодного и липкого черно-багрового масла вокруг моих ступней. Посмотрев выше, я увидела знаки, медленно ползущие по стенам. Если вы видели, как мед стекает с ножа, вы знаете, как это выглядело. Только это масло двигалось вдоль стен, а не вниз. Оно крутилось и вертелось, будто хотело что-то написать, но я не смогла бы прочесть, даже если хотела.
  
  В моей комнате находилось нечто. Нечто, что обычно я не могла увидеть, что заставило меня ощутить холод еще сильнее, чем обычно в Другом Месте.
  
  Я старалась не засмеяться над телевизором, который еще пытался показывать новости под каракулями губной помады. Не знаю почему, но это казалось мне забавным. Вероятно, это вывело меня с грани истерики. Безумно смеясь над новостным сообщением, я прищурилась, наверное, погода будет не слишком хороша для слушателей. Это даже не походило на хомяка на роликах или что-то на самом деле смешное.
  
  Будь у меня привычка смотреть комедийные каналы, мне бы сошло это с рук, - отметила холодная часть моего рассудка. И она также отметила, что я слышу шум за пределами комнаты, поэтому необходимо сосредоточиться на реальном мире и полностью игнорировать присутствие холода.
  
  Мне захотелось спрятать голову под одеяло. Но я заставила себя не обращать внимание на Другое Место и пойти к туману, как девушка, совершенно невинно собирающаяся взять одну из своих книг и почитать. Книги поблекли? Я не уверена. Нет, скорее дело в освещении. Было утро, и свет, проникающий через окно, сулил ясный денек.
  
  Ощущение холода пропало еще до того, как я подошла к импровизированной библиотеке, и я заглянула, чтобы проверить, что туман и нечто внутри него тоже пропали. Так и было. Подобрав случайную книгу, я устроилась на кровати и стала ждать начала своего первого полноценного дня в психушке.
  
  Глава 1.07
  
  - Кофе? Горячий шоколад? Прости, тут только порошкообразные вещи.
  
  Я пожала плечами.
  
  - Горячий шоколад, - сказала я, скрестив ноги и спрятав ладони в рукава. Я сидела в кабинете Ханны, ожидая, пока она суетилась над чайником в стороне. Она пришла в мою комнату довольно рано, попросив проследовать в ее кабинет.
  
  - В общем, я подумала, что мы могли бы сейчас разобраться с некоторыми основными документами и обустройством, как я и хотела вчера вечером, а затем я познакомлю тебя с остальными девушками за завтраком, - сказала она, наливая кипяток в пару щербатых чашек, куда она насыпала гранулы. - Завтрак начинается в восемь и длится до половины девятого. Иии... - она включила компьютер, - так, никаких сообщений. На чем я остановилась? Итак, как ты чувствуешь себя этим утром, Тейлор? - спросила она, поставив чашку на стол передо мной.
  
  Я решила, что честность - лучшее средство. Если я буду открытой сейчас, это даст мне больше пространства для лжи позднее.
  
  - Злой, простуженной и немного болит голова, - произнесла я. - Думаю, я могла подцепить простуду в больнице.
  
  - Позже мы зайдем в аптеку и получим что-то от этого, - сказала она. - Но, помимо того, ты не чувствуешь себя плохо? Не скучаешь по дому?
  
  Я поразмыслила.
  
  - Не думаю, - сказала я. - В смысле, до этого я уже некоторое время пролежала в больнице и... - я умолкла. Я скучала по своей комнате. Я скучала по папе. И я, несомненно, скучала по тому, чтобы не находиться в холодных стерильных больничных условиях. - Я бы хотела быть дома, - призналась я, - но я не уверена, что это тоска.
  
  - Это естественно, - сказала она и насыпала три пакетика подсластителя в свой напиток. - Да, я ужасна, - произнесла она с насмешливой улыбкой, когда заметила, что я наблюдаю. Она явно приглашала меня разделить ее самокритику, и я улыбнулась в ответ. - Говорят, что подсластитель существует для людей, которые не любят кофе, - добавила она. - Что касается меня, я просто люблю сладкое. Не бери с меня пример. Тебе вредно.
  
  Я заглянула в ее чашку. Да, она пила черный кофе, на случай, если запаха было недостаточно. Она выглядела уставшей под слишком густым макияжем, подумала я критически. Я не могла спать из-за кошмаров, но она выглядела едва ли лучше, чем я себя ощущала.
  
  Ее пальцы стучали по клавиатуре, пока я оценивала свои возможности. Я отхлебнула водянистый горячий шоколад и постаралась проглотить его. Я аккуратно поставила чашку на стол перед собой. Если я собираюсь сделать это, то должна убедиться, что не закричу и не буду вести себя странно. Я не могла допустить, чтобы увиденное повлияло на меня, не перед человеком, который мог подумать, что я окончательно свихнулась.
  
  Я закрыла глаза и сосредоточилась.
  
  - Устала? - спросила она, и ее голос сменился на неестественный скрежет на полпути.
  
  Глаза оставались закрытыми, я вдохнула. В помещении пахло удушающим теплом, горечью и легким оттенком ржавчины. Это было разнообразием, по сравнению с вонью крови, которая обычно забивала мои ноздри, когда я занималась этим.
  
  - Немного, - проговорила я, пытаясь сохранять интонацию. - Я плохо сплю... с тех пор. После того, что случилось.
  
  Я приоткрыла глаза, приготовившись снова закрыть, если понадобится.
  
  В Другом Месте она выглядела хуже. Ее кожа была трупно-серой. Местами она была разорвана, обнажая сырую плоть, в то время как другие участки были мягкими и сморщенными, как яблоко, оставленное на солнце слишком надолго. Какой-то костяной шип выступал из ее грудной клетки, рядом с местом, где должно находиться сердце, и что-то вроде старой засохшей крови или ржавчины покрывало всю ее грудь. Темная, похожая на воск смола сочилась из ее глаз. Остатки волос свисали с ее скальпа спутанными клочьями. Она выглядела усталой и больной, она выглядела, как будто умерла, но забыла перестать двигаться, но прежде всего она выглядела старой.
  
  - Тут есть, ээ, место, где я могла бы потренироваться? - спросила я, пытаясь сдержать внезапную тошноту. - Просто я совсем потеряла форму, после такой долгой болезни.
  
  Сколько ей было на самом деле? Если чудовища, которых я вижу в Другом Месте, каким-то образом связаны с реальными людьми, по почему она выглядит такой старой и мертвой? Всмысле, моего отца заменила горящая фигура, и он определенно был в ярости, а полицейской, вероятно, на самом деле было все равно, поэтому было логично, что она стала пустой куклой. Но что это значило для нее? Или я неправильно истолковала?
  
  Мне нужно узнать больше.
  
  Я расслабилась, позволяя краске расползтись по стенам, скрывая подпалины и граффити. С немалым облегчением я оглядела не древне-и-мертвое лицо Ханны. Она что-то сказала, осознала я.
  
  - Что, простите? - произнесла я.
  
  - Я сказала, да, тут есть небольшой тренажерный зал, который примыкает к прогулочному дворику, - повторила она. - Также проводятся тренировки, на которые ты можешь записаться. Ты готова? Просто, ты немного... рассеянна.
  
  - Я всего лишь зависла, - сказала я, добавив, - я просто немного устала.
  
  - У тебя есть предпочтения насчет пола твоего психолога? - ее пальцы напряженно зависли над клавиатурой.
  
  Я поразмыслила.
  
  - Не думаю, - сказала я.
  
  Она выглядела облегченной.
  
  - Хорошо, тогда я запишу тебя к доктору Вандербургу. У него больше свободных мест, так что вы сможете общаться дольше и каждый день в одно время, - она прочистила горло. - Не знаю, известно ли тебе, но мы стараемся, чтобы пациенты придерживались надлежащего режима. Просто оставить людей одних в их комнатах не поможет им вылечиться. Очевидно, он не такой строгий, как в школе, но все же здорово иметь распорядок дня. Понимаешь, что я имею ввиду?
  
  Я кивнула.
  
  - Да, - мне будет очень скучно в больнице. Я кашлянула. - Есть ли какие-то механизмы, чтобы я успевала за школьной программой? - Я вздохнула, мои ладони бессознательно обхватили запястья. - Конечно, учитывая все, я не уверена, что в этом месте мне доверят карандаш.
  
  Я пристально следила за выражением ее лица, и она слегка вздрогнула из-за этого. Она поспешила заверить меня, что существуют системы, которые позволят мне продолжать обучение. Затем последовал короткий разговор о том, что я здесь, чтобы "оправиться", и что они здесь, чтобы мне помочь. Я это уже слышала. Более полезным было то, что я получила расписание. А потом мы пошли на завтрак.
  
  Следуя за Ханной по коридорам, я наблюдала за Другим Местом, вероятно, столько же времени, сколько и за реальной обстановкой. Теперь, когда я привыкла к этому месту, мне нужно было исследовать два мира, даже если один из них был довольно ужасающим. К тому же, мне не терпелось поэкспериментировать - это была первая возможность посмотреть на разные места сквозь призму моей силы. Насколько я могла судить, география Другого Места, похоже, в основном соответствовала обычному миру. Отклонения были редкими, но заметными, вроде странно искаженных стен или совершенно иного облика дверей.
  
  Я увидела дверь, свисающую с петель, и подумала. что будет, если я попытаюсь пройти через нее. Как я могла взаимодействовать чем-то, что было пустым пространством в Другом Мире, но являлось сплошным деревом в реальном мире? Если бы я попыталась прикоснуться к отцу, пока он был сердитой пламенной штукой, я бы обожглась? У меня не было возможности проверить эти размышления. Ханна шла быстро, а на мне была обувь типа кедов, которую мне дали здесь.
  
  На стенах столовой были нарисованы бабочки. Это только сделало все более похожим на начальную школу. В Другом Месте, бабочки никуда не делись, но стали светиться. Люминесцентная краска лежала на голых бетонных стенах, будто масло на воде, переливаясь будто панцирь насекомого или разлитый бензин. Чем они так отличались от всего остального?
  
  Помещение было заполнено наполовину. Я с трудом сумела это разглядеть из-за густого разноцветного тумана, висевшего на уровне головы. Все походило на психоделический кинокадр в захудалом баре времен Сухого Закона. Цвета были в основном приглушенными, как в старом фильме. Они ярко вспыхивали время от времени, но ненадолго и на краю зрения. Это было слегка противно. Я подавила дрожь при виде чудовищных созданий, которые сновали сквозь туман. и позволила зрению переключиться на нормальный мир. В реальности комната была раскрашена так, будто она снаружи, с голубым потолком и высокой зеленой "травой" на стенах. Также, бабочки были не единственными существами. Еще были божьи коровки, птички и большой кот.
  
  Кот мне не понравился. Он улыбался, что заставляло его выглядеть чудаковато, как чеширский кот. Эта ассоциация меня не устраивала. Моя Страна Чудес уже была менее приятной, чем у Элис.
  
  Тем не менее, частичка меня не могла не прийти в восторг от вида цвета в Другом Месте. По крайней мере, бабочки не излучали насыщенное холодное отчаяние, как черно-багровое масло в моей комнате, и не вызывали тошноту, как цветной туман. Они немного обнадеживали, пусть даже недостаточно, скудно и слабо.
  
  Она привела меня к столу, где сидели еще четыре девушки. Все они на вид были приблизительно моего возраста. Очевидно, Уилсон был местом для проблемных девочек-подростков. Ханна сдержанно улыбнулась.
  
  - Ну, я надеялась представить тебя всем вчера, - сказала она, - но Хлоя сейчас не может присоединиться к нам. Надеюсь, скоро ей станет достаточно хорошо, чтобы видеться с людьми, - она продолжила, - так что я пока познакомлю тебя со всеми остальными. Доброе утро.
  
  - Доброе, - сказала девушка с волосами мышиного цвета, болтая в миске с хлопьями пластиковой ложкой.
  
  - Саманта, Лия, Эмили, Кирсти. Это Тейлор, - сказала Ханна, указывая на каждую из девушек, а потом на меня. - Она поживет в комнате номер пять некоторое время. Она приехала только вчера вечером.
  
  - А где Хлоя? - спросила одна из них, Лия. Слишком худая. Это была моя первая мысль. И вторая, если вы не считаете "анорексик" той же мыслью, просто облеченной в слова посложнее. Лия была бледной, с большими глазами, и выглядела, словно могла быть симпатичной, если бы не делала все возможное, чтобы походить на прутик.
  
  - Ее, эмм, не будет какое-то время, - неловко проговорила Ханна, - Она возвращается в больницу.
  
  Повисла болезненная тишина.
  
  - Но ей, кажется, становилось лучше, - сказала Саманта, накручивая на палец русый локон. Я заметила, что она носит браслеты, вроде моих, и что она заметила мои. - Она говорила, что чувствует себя лучше на новых лекарствах.
  
  - У нее... она плохо переносила некоторые из этих веществ, - сказала Эмили. Она выглядела... ну, с ней, вроде, ничего плохого не произошло. - Это просто отстой. Дерьмо. Она будет...
  
  Ханна закусила губу.
  
  - Они считают, что она выкарабкается, - сказала Ханна. Она показалась мне немного настороженной.
  
  Я пыталась не обращать слишком много внимания на Кирсти, потому что она была не в себе. На ее руках и лице были опухшие красные шрамы, гораздо глубже моих. Шрамы на моем лице были слегка розоватыми, и врачи сказали, что они исчезнут. Ее - я думаю, кто-то взял нож и глубоко надрезал ее щеки и края рта, и они выглядели довольно старыми, чтобы выглядеть так хорошо, как надо. Она стеснялась меня и, насколько я могла заметить ее выражение, пялилась на мои руки и лицо. Там почти наверняка была история, и также наверняка я, скорее всего, не хотела ее знать. Ханна, кажется, заметила, как Кирсти себя ведет, потому что она прочистила горло.
  
  - И да! - произнесла она, фальшиво сияя. - Все - Тейлор! Тейлор - все!
  
  - Привет, - неловко проговорила я. Мне никогда не удавалось произвести первое впечатление, да и любое другое впечатление, на самом деле, и это было гораздо сложнее, чем большая часть. Как мне с ними общаться? "Ну, как ты сошла с ума? Что до меня, я получила травматические флэшбеки и пыталась убить себя, когда меня заперли в шкафчике." Отличный способ растопить лед, нет, правда.
  
  - Я слышу голоса, когда не принимаю лекарства, - сказала Эмили, закатив глаза, - Я позволю остальным представиться.
  
  Я молча подобрала челюсть, прежде чем выдать соответствующий ответ.
  
  - Гм.
  
  - Я бы тебе врезала, если бы это не грозило неприятностями, - прошипела Саманта. - Дура. Зови меня Сэм, она помассировала обратную сторону шеи. - Посмотри, что ты наделала, - сказала она Эмили. - Только я собиралась спросить ее... типа, какие группы ей нравятся, а ты просто взяла и отпугнула ее.
  
  - У меня нет любимых групп, - сказала я, не задумываясь. Это вызвало улыбки.
  
  - Тогда привыкай к скуке, - посоветовала Лия. - Если тебе нравятся каналы, которые ловят телевизоры, это все значительно упрощает.
  
  Они принадлежат среднему классу, с иронией отметила я. В целом, я не удивлена. Я нахваталась достаточно от своего отца, чтобы догадаться, что мы не смогли бы отправить меня сюда, если бы школа любезно не оплатила счет. Мы были не совсем бедными, но это место было недешевым, и только один человек в доме зарабатывал деньги. У остальных девушек здесь, вероятно, было больше общего с Эммой или Мэдисон, чем со мной. Это было не вполне справедливо по отношению к ним, но я не чувствовала себя особо справедливой сейчас.
  
  Я прикусила губу и мысленно встряхнулась. Нет. Я не должна так думать. Арргх, это была самая искренняя попытка разговора с девушкой моего возраста, которая у меня была за несколько месяцев. Я не должна углубляться в это, ожидая, что они нацелятся на меня. У них более чем хватает собственных проблем. Они были скорее жертвами таких девушек, как Эмма и София, чем их фанклубом.
  
  Мой взгляд переместился на Кирсти и ее ужасающие шрамы. Она все еще не сказала ни слова.
  
  Хочу ли я знать?
  
  Я сосредоточилась и переключила свои чувства на Другое Место. Я действительно хотела бы этого не делать. Если Лия была слишком худой в реальности, то в Другом Месте она выглядела еще хуже. У нее не было ни глаз, ни ушей, ничего, кроме рта, который занимал все пространство, где должно было быть ее лицо. Ее кожа была шокирующе бледной, туго, будто барабан, натянутой поверх прутьев костей и гротескно выпирающего живота. Ее череп был чудовищно большим и неустойчиво раскачивался на тонкой, как горлышко бутылки кока-колы, шее, будто у какого-то ужасающего болванчика.
  
  Саманта, Сэм, выглядела более человечной, но ее кожа делилась на участки обгоревшего тела и мерзлой плоти, а из ледяных глазниц сыпался пепел. Пока я смотрела, лед распространился, расползаясь из ее порезанных запястий. Эмили крутилась и извивалась, когда я на нее не смотрела. Ее тело пресмыкалось и елозило таким образом, что напомнило мне о шкафчике и заставило почувствовать тошноту. Я думаю, что слышала и шепот.
  
  Оказывается, я не хотела знать о Кирсти. Я не хотела знать, что из всех людей, она почти также выглядела в Другом Месте. Такое же бледное, дерганое выражение беспокойства обо всем и вся. Те же багровые рубцы. Единственное изменение появилось в ней, ее белый пижамный топ был заляпан кровью. Три слова друг над другом.
  
  
S IX
  
S IX
  
S IX
  
  Вау, подумала я, оцепенев от шока. Хорошая работа, ты не свихнулась, Тейлор Эберт. Сумасшедший человек будет волноваться из-за того, кто выглядит довольно нормальным в причудливо безумном видении, сверкая Числом Зверя на топе. Сумасшедший ткнет пальцем на девушку, сидящую напротив, и заверещит об Антихристе. Сумасшедший начнет болтать. Но это будет безумием. И поэтому ты не сделаешь этого, не так ли? Потому что ты не безумна.
  
  Это было к лучшему, твердила я про себя, прежде чем заглянуть в Другое Место. В те дни это стало моей мантрой. Я снова закрыла глаза, ни о чем не думая, и напомнила себе, что я в здравом уме. Когда я снова огляделась вокруг стола, мир принял меня.
  
  Мне очень хотелось, чтобы у меня была хорошая чистая сила Умника, которая сообщит мне, что я хочу знать, без необходимости сталкиваться с этим. Были ли другие паралюди с такими силами? Нужно узнать, смогу ли я получить здесь доступ к интернету. Мне необходимо узнать побольше о том, как работают силы, и как их используют другие люди.
  
  Ханна похлопала меня по плечу.
  
  - Хочешь пойти и взять немного хлопьев? Просто мне нужно поговорить немного с Эмили.
  
  Я пролавировала к столу, где были сложены коробочки с хлопьями и молоком под присмотром грузной женщины. Я старалась изо всех сил, чтобы не думать о том, что видела. Я не хотела снова ускользнуть в Другое место. Мне просто было нужно немного времени. Времени подумать. Но, по крайней мере, они пытались поговорить со мной. И я собиралась попытаться возобновить разговор. Я не собиралась бежать и прятаться. Ха. В некотором роде, это было почти новое начало. По меньшей мере, мне поверят, если кто-то будет меня задирать. И я свалю отсюда довольно скоро, так что я просто должна быть достаточно приятной.
  
  Внезапная мысль поразила меня, когда я наливала молоко, и я вздрогнула. Я и в самом деле не проверяла, не так ли?
  
  Как Я выгляжу в Другом Месте?
  
  Глава 1.08
  
  Я оперлась на раковину, уставившись на себя в зеркало. Тот, кто проектировал женские уборные, сосредоточился на простоте уборки, а не привлекательности, и они воняли хлором, но хотя бы были чистыми. Суровая белизна была, в своем роде, облегчением. Она обнадеживающе контрастировала с капающими, заляпанными и потрескавшимися поверхностями последней уборной, в которой я была, когда в первый раз заглянула в Другое Место.
  
  Это облегчение было слишком незначительным, чтобы по-настоящему успокоить меня. Теперь, когда я знаю, насколько близко эта странность. Моющее средство не защитит от этого. Другое Место было здесь, скрытое в глубине моих глаз. Все что мне нужно, это заглянуть в него, и я увижу гниль, грязь и все самое худшее вокруг меня. Мой разум уже прокручивал возможности, исступленно гадая, что я могу увидеть в этой всегда такой чистой уборной, недавно так тщательно вычищенной. Что здесь мог натворить какой-нибудь сумасшедший? Я правда хочу увидеть?
  
  Да, понятно, почему я откладывала. Я просто пыталась не струсить узнать, как я выгляжу в Другом Месте.
  
  Пожилая женщина покинула одну из кабинок и ушла, не помыв руки. Я вздрогнула от отвращения, а затем закрыла глаза. Ну, здесь ничего не произошло. Пора посмотреть, как я выгляжу в мрачном зеркале. После мимолетного колебания, я слегка повернула голову, чтобы не смотреть прямо перед собой. Вероятно, было бы лучше расслабиться, глядя на себя.
  
  Я открыла глаза и увидела помадные каракули на зеркале. Это, похоже, являлось одним из характерных признаков Другого Места. Я не могла прочесть написанное, даже если оно что-то значило. Приготовившись к превращению, я глубоко вздохнула и тут же заткнула рот, ощутив привкус желчи и утренних хлопьев. Запах был неописуемый. В нем была гниль, смерть, рвота, дерьмо, аммиак, и это была лишь небольшая часть от обонятельной какофонии. Когда-то белые стены органично украсились ржавчиной, а черно-багровое масло собиралось на полу в форме, напоминающей меловой контур вокруг трупа. Я ощущала страдание и боль, исходящие от него, словно жар, и я вздрогнула, у меня закралось ужасное подозрение, что могло означать черно-багровое масло.
  
  Я вздрогнула, когда значение черно-багрового масла дошло до меня. Кто-то умер прямо здесь? Кто-то покончил с собой в моей комнате? Или пытался? У меня кожа пошла мурашками, когда я вспомнила, что черно-багровое масло покрыло кровать и пролилось на пол. Значит, это сделали на кровати, где я спала?
  
  Мой желудок взбунтовался, и я бросилась к кабинке, где меня вырвало. Я выблевала где-то половину своего завтрака в унитаз, что едва ли сделало его более грязным. Переключившись на реальный мир, где хотя бы пахло немного приятнее, я проблевалась еще немного. Остальная часть моей еды осталась внутри, но я чувствовала себя не слишком хорошо.
  
  Заметка на память; никогда не использовать свои силы в туалетах. Ни за что, если я могу этого избежать.
  
  Вероятно, это была просто упрямая злость, которая заставила меня вернуться к зеркалу, вытерев рот. По крайней мере, если я узнаю, как выгляжу здесь, мне больше не нужно будет это делать. Поскольку меня уже стошнило, меньше блевать придется. если окажусь монстром. Не думаю, что выглядела чересчур чудовищно, судя по короткому взгляду, что я успела бросить, пока исторгала свои хлопья.
  
  На этот раз, я зажала нос и смотрела вперед, избегая пола.
  
  И снова помада появилась из ниоткуда. Затаив дыхание, я посмотрела на свое отражение. Девушка с длинными, вьющимися темными волосами и темными мешками под глазами встретила мой взгляд. По крайней мере, это радует. Я похожа на себя. Я облегченно выдохнула и пожалела об этом. Я закашляла, задохнувшись от вони, и движение показало отвратительные струпья под воротником.
  
  Мои глаза расширились и я слегка вытянула шею. Да, слева была большая коричневая короста. И еще одна справа. Еще несколько на моих руках и даже кистях - на моих не перевязанных кистях. Проведя руками по животу, я почувствовала больше струпьев под одеждой. Должно быть, я выгляжу так, будто упала на сломанные...
  
  О. Гвозди. Да. Я вздрогнула, вспомнив эту агонию. Значит, в Другом Месте на мне все еще остались следы того, что я сделала, чтобы извлечь тех гусениц. Это имеет смысл. Это был первый раз, когда я увидела Другое Место, и когда я получила триггер.
  
  Но дело в том, что струпья выглядели достаточно старыми. Значит, они заживают? Надо это выяснить, подумала я, разглядывая поближе свое отражение.
  
  Минуточку. Мое отражение совсем не было нечетким. У меня близорукость, и зрение настолько плохое, что проще все время носить очки, но их забрали при поступлении. Видимо, их сочли потенциальной опасностью, поэтому у меня была встреча, чтобы получить пару "безопасных" очков, которые вряд ли будут для меня лучше линз, однако, сойдут. Даже без них я прекрасно вижу в Другом Месте. Я весь день ходила, переключаясь между реальностью и Другим Местом, и вообще не заметила этого.
  
  Прямо сейчас, конечно, я могла справиться с небольшой нечеткостью.
  
  С облегчением вздохнув, я заставила свои чувства вернуться к реальности. Я позволила себе слегка улыбнуться. Я начинала понимать, как это делается. На этот раз мне не нужно было закрывать глаза, подумала я, потирая левую ключицу, где была короста. Я все еще ощущала ее. И боль пронзила мои руки, когда поврежденные пальцы запротестовали. Мне этого не хватало.
  
  Покачав головой, я смыла в туалете, куда меня стошнило, а потом пошла мыть руки. Я вспотела. Наверное, стоит умыться прежде чем уйти. В тот же момент я заметила, что мои волосы растрепаны. Я пообещала себе, что не стану впадать в отчаяние. Я собираюсь следить за внешним видом, пока тут нахожусь. Не потому что я так уж пекусь о внешности, а потому, что если я буду выглядеть нормальной и здоровой и следить за собой, но не слишком, тогда у психиатров будет меньше причин ошибочно полагать, что я склонна к самоубийству.
  
  Кран я открыла не глядя. Я позволила воде стекать и смотрела в потолок, чтобы даже краем глаза не увидеть струю из крана. К тому времени, когда я посмотрела, любой намек на ржавчину в воде пропал, и я вздохнула с облегчением.
  
  Несмотря на то, что я выкрутила горячую воду на максимум, она все равно в лучшем случае оставалась едва теплой. Я забеспокоилась, пока не вспомнила школу, в которую ходила, пока была маленькой. Там краны тоже никогда не могли подать слишком горячую воду. Я подумала, что это еще один признак того, что нас всех тут держат за детей.
  
  Так что, я пообещала себе, что буду хорошо выглядеть и приведу себя в хорошую форму? Что-то мне подсказывает, что психиатрическое отделение никогда не взлетит, как место для преображения, подумала я, морщась, пока пыталась обмыть ладони, не намочив повязки.
  
  Потом я пошла и сказала Ханне, что меня стошнило.
  
  - Это просто от нервов, я думаю, - сказала я, глядя ей прямо в глаза и стараясь не моргать. - Иногда меня немного тошнит, когда я нервничаю. - я сглотнула. - И так как все, что я только что съела, вернулось, есть ли тосты или что-то в этом роде? Что-то, в чем нет молока. - я криво улыбнулась. - Не думаю, что смогу снова испытать его вкус.
  
  Тосты были что надо, и я съела четыре ломтика под внимательным взглядом Ханны, что ее вроде бы удовлетворило. О, поняла. Надеюсь, что она не подумала, что у меня булимия. Я не должна посещать уборные несколько часов, так она убедится, что я не собираюсь выблевать это. Возможно, она просто беспокоилась из-за того, что я болею, однако, действовать так, чтобы свести к минимуму вероятность того, что она подумает, что у меня не все в порядке с головой, не может быть плохой идеей.
  
  Ну, в разумных пределах. Если я зайду слишком далеко, у меня может развиться паранойя насчет того, что я выгляжу как сумасшедшая, и все закончится плачевно.
  
  Моя первая встреча с назначенным психиатром была только после обеда, и поэтому мне надо было как-то убить несколько часов. Я жалко и неуклюже пыталась общаться с другими девушками из Уилсона. Это был разговор с большим количеством танцев вокруг да около, но мне удалось выяснить порядок для получения доступа в интернет. Сэм также спросила меня, не хочу ли я присоединиться к одному из занятий по медитации, которые тут проводят.
  
  - Они с одиннадцати до полудня, - сказала она, - и это хоть какое-то занятие. То есть, строго говоря, это немного скучно, но это расслабляющая скука. И я думаю, это помогает. В смысле, дыхательные штуки помогают успокоиться, когда ты немного на нервах, так что это того стоит.
  
  После этого она ушла сдавать кровь на анализ, оставив меня наедине с Лией, которая читала книгу с простой обложкой. Она была очень скрытной насчет содержания книги, а мне было не слишком интересно, чтобы надавить на нее ради ответа.
  
  Я развлекалась, читая журнал, оставшийся лежать, и я записалась на занятия по медитации и список ожидания для доступа к компьютеру. Был длинный список условий и напоминаний, что это привилегия, а не право, и что наши связи будут отслеживаться и так далее и тому подобное. Ну, меня это не волновало. Я была почти уверена, что там будет неограниченная вики на парахуманах. Не то, чтобы я собиралась искать что-то нежелательное. Мне просто нужна была информация.
  
  Черт. Если бы я только знала фамилию Кирсти. Я могла бы загуглить ее, чтобы узнать, что с ней случилось. Она тоже выглядела вполне нормально. Тот факт, что у нас были похожие шрамы, вызывал у меня подозрения. У нее такие же способности, как у меня? Это, безусловно, могло быть тем, что заставит кое-кого оказаться в психушке, если она говорила людям, что видит чудовищ повсюду. Что если у нее то же самое, но она не может это выключить? Я бы сошла с ума, если бы такое случилось со мной. Погодите, нет, до меня дошло, что мою историю поиска будут отслеживать, и я, скорее всего, столкнусь с некоторыми неприятными вопросами, если начну гуглить имена других девушек. Ладно, я просто запомню это, пока не выберусь отсюда, и тогда посмотрим, что я смогу выяснить об остальных.
  
  Я получила имя для входа и пароль, напечатанные на листке бумаги. Это давало мне тридцать минут, что не так уж и долго. Так и должно быть. Я уже поняла, как вести себя здесь. Даже полчаса доступа в интернет были ценным каналом связи с внешним миром, который можно было легко аннулировать.
  
  Я сделала то, что, вероятно, мог сделать любой, кто когда-либо триггерил и задумывался, что может делать его сила. То есть, я пошла и посмотрела информацию по Триумвирату. Они были главной тройкой паралюдей, на которых все тайно - и не так уж тайно - хотели быть похожими. И теми, на кого, уверена, я совсем не была похожа. Я не походила на Легенду или кого-то подобного. Я не могла ни летать, ни проецировать энергию, ни создавать силовые поля, ни еще что-либо крутое и броское. В Броктон Бей была Новая Волна, целая команда, где практически у всех были такого рода силы. Я вспомнила, что мне нужно попытаться выяснить, что это была за светящаяся женщина, которую я видела в своей палате. Не сейчас. В любом случае, я могу вычеркнуть подобное.
  
  Затем, у вас может быть набор Александрии, типа как... эм, у Александрии и всяких подделок под нее, вроде Перчаток Мира из второго эшелона кейпов Протектората, действующих из Вашингтона, округа Колумбия, вместе с Правосудием, который сочетал в себе какое-то взрывоопасное оглушающее умение. Затем была длинная страница со значениями для "Геракла" - смотрите также "Геркулес", в которой было перечислено около семи героев, а также какой-то самокритичный или напрочь лишенный воображения австралийский герой, называющий себя Суперкирпич. О, гм, нет, он на самом деле состоял из кирпича, обнаружила я, когда нашла его фото. Странно.
  
  Я вздохнула. Я определенно не была Александрией или Легендой, учитывая тот факт, что не могу летать, рушить здания ударом кулака, или стрелять лазерами из рук. А что касается сил, как у Эйдолона, и его способности делать что угодно - я просто закрыла вкладку, потому что это меня угнетало. Это был не самый разумный способ получить как можно больше информации за тридцать минут, и пять я уже потратила.
  
  Я отправилась прямо на страницу с классификацией, потому что это самый быстрый способ ограничить список людей с похожими способностями и тем, что они могут. Уверена, там наверняка нашлись бы люди, кто сказал бы, что с тем, как работают силы, надо разбираться самостоятельно, и это некая моральная слабость, просто попытаться найти список всех остальных, чьи силы покажутся хоть немного похожими, а затем повторить за ними, но им лучше просто заткнуться. У них, вероятно, отличные простые способности, насчет которых сразу стало ясно, что это суперсила, вроде полета или почти неуязвимости. Им не пришлось мириться с тем, что их основная способность - это "видеть то, чего нет".
  
  Я могла сразу исключить кучу классов способностей. Движок? Нет, не заметила никаких физических изменений в лучшую сторону. Стрелок? Нет. Контакт? Никаких признаков контактных способностей. Я могла бы попытаться выяснить, получится ли показать кому-то Другое Место, прикоснувшись, но это будет лишь вторичная способность. Бугай? Вообще без шансов. Козырь? Как я вообще могу сказать? Технарь? Никаких признаков одаренности в технике, и это не по логике проистекало из того, что я знаю, что могу делать. Властелин? Нет никаких указаний на это, хотя, если честно, Другое Место было чертовски жутким измерением, и, может, я могла бы создать монстров с тем же успехом, как их вижу? С другой стороны, эти монстры, вероятно, сожрут меня. Это не поле для экспериментов без предосторожностей.
  
  Излом, Эпицентр, Скрытник или Оборотень? Возможно? Другое Место, похоже, было чем-то типа другого мира, где все работает иначе, и, может быть, в зависимости от того, как работает моя сила, я меняюсь, когда мой взгляд действует, чтобы туда заглянуть. Это имело более низкий приоритет для экспериментов, но не исключалось. Может, я могу превратиться в монстра из Другого Места или полностью выйти из нормальной реальности - это означает, что я должна включить Движок в список моих возможностей, и мне действительно не стоит даже думать о том, чтобы попробовать это публично. Не раньше, чем я смогу убедиться, что не превращаюсь в какое-нибудь большеглазое паукообразное чудовище, которое напугает других пациентов.
  
  Осознав, что у меня заканчивается время, я решила сосредоточиться на Умниках.
  
  "Часто показывает способности, связанные с планированием, получением информации, а также когнитивными или сенсорными улучшениями," говорилось на странице, и это точь в точь соответствовало тому, что я видела в Другом Месте.
  
  К сожалению, был прискорбный недостаток внимания к кейпам с менее впечатляющими и более незаметными способностями. Их вики-статьи были намного короче и обычно с меньшим количеством изображений. Это выглядело не очень хорошо для моей будущей карьеры кейпа. Не похоже, что я получу свою собственную фигурку.
  
  Наверное, к лучшему. Что бы она говорила, если нажать кнопку на спине? "Тут кто-то умер?" Или, может, "Все вокруг меня похожи на монстров". А возможно просто закричала бы, а потом оправдывалась, что это не сумасшествие.
  
  Возвращаясь в здесь и сейчас, разумеется, это все означает, что у меня гораздо меньше информации, чтобы разобраться в своей силе. Кажется, у меня что-то вроде... ясновидения, подобрала я слово. Какая-то способность считывать. Я могла заглянуть в Другое Место, а в Другом Месте все было аллегорично. А еще жутко. Но в категории Умников большинство статей о кейпах были обрывочными, но и более полные записи были совсем бесполезными.
  
  Взять хоть Песочные Часы, кейпа, действующего в Майами и, согласно вики, известного соперника Мужика из Флориды. Он способен остановить время, но, когда оно останавливается, он замирает вместе с ним, однако, срабатывают "когнитивные и сенсорные улучшения, включая восприятие коротковолнового электромагнитного излучения и способность заранее просчитывать действия". Это совсем не помогало, когда я пыталась понять, каково быть им. Относительно недавно появился кейп, обозначенный как "Козырь/Умник" по прозвищу Флэшсайд, которая, видимо, "спонтанно развивала новые умения путем незначительной деформации своей личной линии времени". Как ощущается применение этой способности? Какие ограничения у того, что она может делать? Имеет смысл не освещать эти моменты в интернете, где кто-угодно может прочитать, но кто угодно - это я, и я хочу это прочитать. Статьи о злодеях были еще менее полезны. Еще одним кейпом, действующим в Броктон Бей, была мелкая злодейка по прозвищу Сплетница, чья сила была описана просто как "расширенная аналитическая способность". И все. Я могла понять, почему статьи о преступниках короче, но это было просто нелепо по сравнению с тем, что получили более заметные злодеи, вроде Луна.
  
  Недоверчивый разум мог предположить, что умные люди - то есть те, чьи силы входят в категорию "Умников" - склонны разглашать гораздо меньше подробностей о том, что они могут, а что нет. Поэтому, естественно я это предполагала.
  
  После долгих бесполезных поисков, мне удалось найти относительно полезную статью про психометрические способности. Это было как раз в тот момент, когда время истекло, и меня выкинуло обратно на экран входа в систему. Я закусила губу от досады, а затем встала, чтобы уступить место следующему человеку, который уже маячил позади. Покачав головой, я проверила часы и пошла попить воды. До сеанса медитации оставалась четверть часа, и я зевнула, сказывался недостаток сна. Скорее всего, я засну посреди занятия.
  
  Постараюсь этого не делать. Мне нужно знать, как успокаивать дыхание и все остальное, когда я столкнусь с чем-то, что напомнит мне о шкафчике. Если повышенное хладнокровие поможет мне избежать паники в следующий раз, когда Другое Место поднимет планку ужаса, тем лучше. Не уверена, что они и правда помогут мне лучше разобраться в вещах, существование которых другим людям невозможно доказать, но я приму любую помощь, какую смогу получить.
  
  Человек, возглавляющий группу, потратил некоторое время на подключение и настройку своего CD-проигрывателя, а затем включил медленную приятную музыку. Приглушив освещение, он начал мягким голосом объяснять, как мы должны дышать - вдохнуть на счет, задержать вдох, а потом выдохнуть. Музыка, приглушенное освещение и звучание его голоса на самом деле не помогали. Учитывая, как мало я спала, я довольно быстро задремала, сидя на своем месте. Полагаю, это было признаком того, что я расслабилась, так что упражнение оказалось частично успешным.
  
  Кто-то заерзал позади меня, от этого звука я проснулась и открыла глаза. Я заметила, что в Другом Месте одни локации могут быть хуже других. Туалеты и моя комната были ужасны, а столовая - нет. Это помещение было тихим и спокойным, и все вокруг меня выглядели расслабленными. Если бы я посмотрела украдкой на отражение этого места, я могла бы проверить свою теорию о том, что эмоции, которые витают в комнате, влияют на то, как она будет выглядеть для меня.
  
  Не знаю, почему я продолжала туда заглядывать, когда так многое из того, что мне приходилось видеть, было отвратительным или даже причиняло сне реальный вред. Простого любопытства для этого недостаточно, верно? Может, на самом деле я просто хотела быть особенной. Эта особенность, этот талант был моим, и никто другой не мог его отнять.
  
  Тем не менее, независимо от причины, я сосредоточилась и подумала о нем. Я была права. Да, стены были бетонными, без какого-либо следа краски, но это все. Почти не было ржавчины, совсем не было крови или черно-багрового масла. Взгляд показывал, что у других участников группы все еще оставались крайне бесчеловечные обличья, но их монструозность была приглушена и смягчена. Их спокойствие, кажется, влияло на их отражения в Другом Месте.
  
  Я нахмурилась. Так не может быть. Кирсти была единственным "нормальным" человеком, которого я видела в Другом Месте, но она явно нервничала и не произнесла ни слова с тех пор, как я ее встретила. Она определенно была не в ладах с головой. Не было смысла в том, что она выглядела нормально, хотя не была нормальной. Что тут происходит?
  
  Мужчина в передней части комнаты, чье обличье было подобно размягчившемуся воску, оплывающему с костей, прочистил горло.
  
  - Помните, - повторил он, легкая плавность тембра, единственное, что изменилось в его голосе в Другом Месте, - отбросьте свои проблемы. Не думайте о них. Не позволяйте им разъедать вас изнутри. Просто расслабьтесь и дышите.
  
  Проблемы? У меня нет проблем. Однако, я научилась отключать свое безумное зрение, очищая свой разум. Может, спокойная пустота была лучшим состоянием, чтобы попытаться более активно взаимодействовать с Другим Местом. Просто что-то мелкое, несложное - вот все, что мне нужно. Я сосредоточилась на дыхании и сложила руки на коленях. Вдох. Выдох. Успокойся, Тейлор. Ты просто хочешь посмотреть, сможешь ли что-то изменить в Другом Месте. Конечно, это отчасти потому что ты читала статью об Эпицентре и подумала, что это звучит круто, но сейчас это неважно. Сосредоточься и дыши.
  
  Я чихнула, и еще раз, и внезапно что-то произошло с моими чувствами, со всеми вместе и с каждым по отдельности, внутренними и внешними, и бесчисленными другими, которые я не могу описать. И когда я подняла взгляд, передо мной кто-то стоял.
  
  Я тяжело сглотнула.
  
  Оно выглядело... ну, оно было похоже на меня. Это был единственный способ описать это. Но это была я, сделанная из тянучки, растянутая и помятая прихотью скучающего ребенка, обожравшегося сладостей. Пальцы почти той же длины, что и предплечья, стелились по полу, касаясь и ощущая все. Удлинившийся нос - мой и близко не был настолько большим! - втянул воздух. И два глаза размером с грейпфрут выпирали из ее деформированного черепа, расширенными зрачками пытаясь разглядеть все и вся.
  
  И несмотря на это, она все еще была похожа на меня. Она звучала как я, дышала как я, когда наклонилась, шмыгнув носом. Палец, подобно насекомому, ощутил форму моего лица, огладив щеки, отчего мои волосы встали дыбом.
  
  Всхлип сорвался с моих губ. Я попыталась сдержать шум и уставилась на монстра, глаза заслезились.
  
  Оно засопело и отвернулось от меня. Полускользя, будто подвешенное на веревочках, оно перебралось к ближайшему человеку на соседнем коврике. Оно потянулось длинными пальцами и погладило ее щеку. А потом оно снова засопело, раздувая ноздри.
  
  Что я только что сделала? Что это было? Я сжала челюсти и ни о чем не думала. Но нет, это не сработало! Если бы я ни о чем не думала, я бы не видела Другое Место, а если бы я его не видела, то не смогла бы понять, остается ли там эта хрень. Беспомощно, я наблюдала, как оно с почти детским ликованием положило обе руки на голову Сэм. Что оно там творит?
  
  - Нет! - сказала я вслух, и оно остановилось, уставившись на меня своими слишком большими глазами. - Не смей! Я серьезно!
  
  Призрак не-меня распался туманом, который вернулся ко мне. Я резко вдохнула, и он втянулся в меня вместе с дыханием. Я не дышала, но больше никаких признаков не было. Я вздохнула с облегчением и сфокусировалась на реальном мире.
  
  Все смотрели на меня.
  
  Глава 1.09
  
  Потолочный вентилятор лениво крутился, тихо подвывая в загроможденном офисе. Каждая свободная поверхность была завалена папками и неряшливыми стопками бумаг, а старые помятые картотечные шкафы были забиты под завязку. Шторы на первом этаже были распахнуты, впуская тусклый зимний свет. Мой психиатр вопросительно посмотрел на меня, его ручка зависла над блокнотом.
  
  - А, это? - я поморщилась, это выражение было болезненным само по себе. Мне пришлось перестать так делать. Вы можете предположить, что я знала о том, что корочки от ранок на моем лице не любят, когда их двигают, но на самом деле нет. - Я просто задремала на медитации. И... Ну, я уже вам говорила, что мне снятся кошмары, так что... - я пожала плечами стараясь показать, что не слишком беспокоюсь из-за этого. - Да.
  
  Назначенный мне психиатр, на чьем столе была табличка, которая гласила, что это доктор Ирвин Вандербург, кивнул.
  
  - Что ж, ясно, - осторожно произнес он, сделав заметку в блокноте перед собой. У него был легкий акцент, который я не смогла распознать. - И, ммм, ты говоришь, что это продолжается меньше двух недель?
  
  - Да, меньше двух. Раньше у меня не было кошмаров, потому что из-за болеутоляющих, которые мне назначали, я вообще не видела снов. - я пожала плечами. - Или я их не запоминала, что тоже хорошо.
  
  - Да, ты уже упоминала об этом, - сказал он. - Хммм. Ну, в данный момент, после одной встречи, я не готов выписывать тебе лекарства. Я стараюсь справляться, не прибегая к этому сразу, - он постучал пальцем по губе. - Посмотрим, как у тебя пойдут дела завтра, и почувствуешь ли ты себя лучше, пока находишься здесь. Если ты все еще будешь так сильно нервничать или тебя снова стошнит, мы можем рассмотреть назначение короткого курса очень мягкого успокоительного. Просто чтобы помочь тебе справиться с акклиматизацией на новом месте и успокоить нервы, - Он мне улыбнулся. - Ведь если тебе так плохо из-за тоски по дому, это довольно скверно, не так ли?
  
  - Думаю, так и есть, - сказала я, пытаясь звучать... ну, я не знала, какие эмоции лучше продемонстрировать. Я не хотела произнести это с энтузиазмом, потому что кто вообще будет говорить с энтузиазмом в таком месте, но если бы прозвучали раздражение или неохота, он бы подумал, что я с ним не согласна. В результате мой ответ стал просто монотонным. Может, не самый лучший вариант, но тем не менее.
  
  - Я здесь, чтобы помочь тебе, Тейлор, - сказал он. - Я могу понять, что ты не обязана желать открыться мне, но нам обоим будет легче, если ты не будешь замыкаться каждый раз, когда я пытаюсь с тобой поладить. Я на твоей стороне, помнишь?
  
  Ну, это была не слишком завуалированная угроза, подумала я мрачно. Кто скажет, что они не захотят поднять вопрос о том, что произойдет, если он не будет на моей стороне?
  
  - В конце концов, - добавил он, - учитывая некоторые поступки, упомянутые в твоем деле... Сейчас я говорю об инциденте с медсестрой, так что...
  
  - Вообще-то, - слегка покраснев, сказала я, - это было ненамеренно. Мне снился кошмар, и когда проснулась, я думала, что медсестра - это часть сна. Я просто пыталась... - я прочистила горло, - не дать ей затащить меня обратно в шкафчик.
  
  - Конечно, Тейлор, - произнес он с почти оскорбительным терпением, - но ты ударила ее головой, бессвязно вопя.
  
  - Я не хотела! - возразила я. - И я потом извинилась! - Это было очень несправедливо. Когда ты просыпаешься от кошмара, ты не отвечаешь за то, что делаешь. Особенно если - как в моем случае - то, что я теперь знаю, как Другое Место, являлось кровоточащим во сне и наяву миром.
  
  Конечно, я не могла признать это публично, поэтому мне пришлось принять все шишки за то, в чем на само деле я не виновата.
  
  - И пока это не повторится, все будет хорошо. Особенно, для всех людей, кого не ударят головой, - сказал он, улыбнувшись последнему замечанию. Он сделал еще одну заметку в блокноте, а затем поднялся. Он протянул мне руку и я пожала ее, не совсем уверенная, зачем.
  
  - Что ж, это была очень хороший сеанс для первого раза, Тейлор, - сказал он, - Надеюсь, мы сможем поладить, и тебе станет комфортнее разговаривать со мной более откровенно в дальнейшем. Я знаю, что ты не хочешь тут находиться, и это совершенно понятно. Найдутся места и похуже, но никто в здравом уме не захочет оказаться в психиатрической клинике.
  
  Я не могла не улыбнуться, и это вызвало у него слегка лукавую усмешку.
  
  - Это первая улыбка, которую я получил от тебя за весь сеанс, - произнес он. - У тебя немного мрачноватое чувство юмора, не так ли?
  
  - Думаю, психиатр из вас лучше, чем комик, - сказала я ему.
  
  - Туше. Ну, ээ... - он отклонился назад, чтобы проверить календарь. - Я отправлю расписание наших встреч в твою комнату. Извини, в данный момент есть кое-какой беспорядок в расписании, но, надеюсь, мы сможем видеться каждый день в одно и то же время. Как тебе идея?
  
  - Думаю, сойдет, - сказала я, добавив. - Спасибо.
  
  - Ну, ладно, - проговорил он, провожая меня к двери. - Ты направляешься на обед?
  
  - Да, - ответила я.
  
  - Повезло тебе, - сказал он. - Мне нужно подготовить кое-какие документы для встречи сегодня днем, так что я ем за своим столом. Но в другой раз мы должны пообедать вместе. Может, ты сможешь лучше расслабиться, если я покину свой стол и эту формальную обстановку, ага?
  
  "Нет" - не произнесла я. Если кто-то пытается быть милым со мной, чтобы я рассказала о чем-то, то это худший возможный способ вызвать у меня доверие к кому-то. Некоторые из девчонок стали приветливее со мной перед зимними каникулами, что меня немного удивило, потому что кое-кто из них находился в кругу друзей Мэдисон. Теперь, оглядываясь назад, конечно, это было, чтобы усыпить мою бдительность. Возможно, они тоже были замешаны в этом, или, может, одна из троицы попросила их об одолжении.
  
  - Это было бы мило, - сказала я вслух.
  
  Это не имело значения. Учитывая все обстоятельства, я бы предпочла, чтобы он не пытался подружиться, и мы бы остались в чисто профессиональных рамках.
  
  И потому что я была хорошей девочкой на протяжении всей беседы, и ни разу не заглянула в Другое Место, в основном затем, чтобы не пугаться и не вызвать у него подозрения, я оглянулась. Подобно Орфею, я не могла удержаться от желания увидеть, что позади меня. В отличие от Орфея, разумеется, я не спасала мою жену, и на самом деле никто не велел мне не оглядываться под страхом ужасных последствий. И я не была выдающимся музыкантом. Так что, вероятно, я не была подобна ему.
  
  Несмотря на мои сходства или различия с мифологическими персонажами, я рискнула взглянуть, как выглядел психиатр и его тесный кабинет в Другом Месте.
  
  Восемь глаз моргнули мне в ответ с неподвижно улыбающегося лица, и шесть его рук уперлись в стол. Нити бледного шелка привязывали его к столу и свисали с потолка. Нечеткие фигуры, завернутые в коконы, извивались, и я вздрогнула, заметив их. Я не знала, кто это, но они колебались на грани узнавания. В любом случае, мне хотелось покинуть помещение, я отвернулась и поплелась по ржавым коридорам, направляясь в столовую.
  
  Итак, задумалась я, проходя мимо болезненно тучной женщины, чья плоть пульсировала и елозила, а крошечные руки и ноги выдавливались изнутри. Давайте прикинем, что это может значить. Паук? Да, конечно, он в каком-то смысле паук, если это что-то о нем говорит. Хищник? Ленивый, готов выжидать и ничего не делать? Но, думаю, каким-то образом он запутался в собственных сетях. Кажется, все ясно. Даже если все остальное не было.
  
  Я обошла лужу черной как нефть жидкости, стекающей со стен и потолка. Она выглядела глубже, чем должна быть. В Другом Месте в полу была дыра? Что будет, если я наступлю в нее?
  
  Аргх! Почему моя сила не может поведать мне обо всем простым и приятным способом? Почему все сводится к метафорам? Бьюсь об заклад, большинство Умников просто знают, что их сила хочет сказать, без необходимости разбираться в символизме. Я должна начать разгадывать кроссворды. Это будет тренировка.
  
  Тем не менее, это было предупреждение. Я должна быть начеку рядом с ним, желательно, не показывая, что я ему не доверяю. Человек-паук не может быть хорошим предзнаменованием. Может, я могу поговорить с Ханной и узнать, есть ли свободные места у кого-то другого. Но что если, они еще хуже?
  
  Почему я так часто это использую? По правде, сама не знаю. Какая-то частица меня, и немаленькая, на самом деле не желала сталкиваться с ужасными вещами, которые я видела там. Я не хотела видеть грязь в туалетах, странное черно-багровое масло в моей кровати, или как все эти чудовищные отражения нормальных людей просто мелькают перед глазами. И еще кое-что случилось на медитации. Мой разум способен порождать чудовищ? Похоже на то. Этого должно быть достаточно, чтобы предостеречь любого нормального, разумного человека. Но я продолжаю это делать.
  
  Наверное, потому что я теперь знаю о Другом Месте, оно всегда будет рядом. В глубине души я знаю, что оно существует, и закрыть на него глаза не получится. За исключением меня и Кирсти, я не была уверена, что с ней не так, казалось, у каждого внутри сидел монстр. Мир всегда был так близок к тому, чтобы быть мерзким и ужасающим. И, разумеется, казалось, это хорошо сочетается с тем, что я обнаружила в школе и... ну, у моего отца взрывной темперамент. Который, напомнила я себе, он пытается контролировать. Даже если Другое Место обнажало человеческую сущность, люди могли попытаться изменить себя. Им не нужно было вести себя, как чудовища, которыми их показывало Другое Место.
  
  Это уже хоть что-то.
  
  Может, мне стоит немного поглазеть на бабочек в кафетерии? Хотя бы они прекрасны. И я могу получить там немного еды, напомнила я под бурчание желудка. В конце концов, я выблевала большую часть завтрака.
  
  Я быстро поела. Макароны с сыром были переварены, но они хотя бы были сытными. Уверена, что неприятное ощущение тяжести в животе скоро пройдет. Никто больше не сел за мой стол, так что я могла любоваться красивыми бабочками на стене в Другом месте, игнорируя цветной туман, ржавчину и монстров вокруг. И хотя бы в Другом Месте макароны были просто серыми и пресными, что делало их вкус немного приятнее. У них, конечно же, не было слишком сильного послевкусия, как у нормальной версии.
  
  Хмм. Я сделала мысленную заметку. Вкус - это еще одно чувство, которое меняется, когда я заглядываю в Другое Место. Кроме того, это ведь нельзя назвать просто взглядом, не так ли? Это охватывало осязание, вкус, зрение, вкус и обоняние. Это была полностью сенсорная штука.
  
  Я собиралась назвать "это видением" хотя бы потому, что не было одного действительно подходящего слова для "все мои чувства ощущают это, но физически я не там". Английский язык еще недостаточно эволюционировал для этого.
  
  Ни один из языков, если подумать.
  
  Пообедав, я вернулась в свою комнату. Мне надо было подумать. И еще мне надо было побыть одной. Не только потому что мне лучше думалось без людей вокруг, которые отвлекали, но и потому, что я собиралась посмотреть, что еще я могу сделать с той странной не-мной, которую я сотворила на сеансе медитации. Вероятно, было не лучшей идеей делать это рядом с другими людьми. Я не знала, что оно собиралось сделать с Самантой, и пока я не разберусь, что это такое, я не хотела выяснять. Надо было выяснить, что я могу сделать и могу ли это контролировать. Если бы это причудливое порождение разума попыталось убежать от меня, я даже не знаю, что стала бы делать. Мне придется рассказать людям. Иначе было бы неправильно. Но пока я не собиралась говорить ни слова, план не-выглядеть-сумасшедшей не включал глупые риски.
  
  К тому же, все это насчет "не беситься у всех на глазах и не заставлять их думать, что я сумасшедшая", было полезным.
  
  Не могу сказать, что не закрыла за собой дверь со вздохом облегчения. Я не могла ее закрыть, потому что у дверей не было внутренних замков, и даже чем-то подпереть ее было нельзя, потому что она открывалась наружу. Не то чтобы я хотела, конечно. Я просто невинно занималась медитацией. Просто немного скучала по дому. Никаких иных причин. И уж точно не экспериментировала с парачеловеческими силами, нет, сэр, только не я.
  
  Поймать правильное настроение было трудно. Я не могла сидеть на кровати, потому что там было возможно-посмертное красноватое черное масло. Но кровать была единственным удобным местом, где можно посидеть в комнате, потому что никаких стульев не было. Я пыталась примоститься на одном из подоконников, но ничего не вышло. Наконец, я устроилась на полу, сидя на одной из подушек.
  
  Но физический комфорт был наименьшей из моих проблем. Я была расслабленной, скучающей, несмотря на некое любопытство, когда сделала это в первый раз. Сейчас? Я была на грани. Я не хотела видеть его снова, но я это делала, все время беспокоясь о том, что будет, если у меня получится. Неприятная тяжесть в животе, появившаяся после еды, все только усугубляла.
  
  В итоге я включила радио на телевизор и листала станции, пока не нашла какой-то старый канал, где играла классика. Я подумала, что это поможет мне расслабиться.
  
  Оказывается, классическая музыка звучит очень странно, когда ты находишься в Другом Месте. Или, как минимум, эта композиция. Помимо колебаний помех, пульсирующих в динамиках, и того, что весь отрывок ускорился и переключился в минорную тональность, женщина пела на грани слез.
  
  - Помогите мне, - умоляла она между треками. - Я тут застряла.
  
  Довольно быстро я переключила каналы на какую-то тоскливо медленную народную музыку, которая все еще страдала от помех, но там не было людей, умоляющих, чтобы их выпустили.
  
  Сосредоточься, Тейлор, сосредоточься. Держи себя в руках. И да, вероятно, позже я пройдусь по всем станциям и проверю, являются ли таинственные люди, умоляющие о помощи обычным делом. Если Другое Место показывало нечто скрытое о мире, что ж, это говорило что-то не слишком приятное либо об этом канале, либо об этой композиции, либо, возможно, о самом радио. Но это будет потом.
  
  Я просто должна повторить то, что сделала сегодня утром. Я просто должна попытаться изменить Другое Место, сохраняя разум открытым. Я начинала с того, что не могла контролировать видеть или нет Другое Место, но теперь я могу. Так что я смогу контролировать, создаю я существ или нет. Я должна научиться контролю.
  
  - Контроль, - прошептала я про себя, вдыхая и выдыхая. Мои скрещенные ноги затекли, но я не позволяла себе думать об этом.
  
  Я выдохнула, и из моих рта и носа вытекла темная фигура. Я заморгала, пытаясь прочистить заслезившиеся глаза, и посмотрела на новосозданного монстра.
  
  Существо в этот раз выглядело иначе. Оно больше походило на человека, чем предыдущее, и имело большее сходство со мной, но его рот был перекошен в выражении вечного ужаса. На фигуре был грязный красный халат, заляпанный бог знает чем. Его израненные, бледные руки закрывали глаза - нет, поняла я, его руки сливались с плотью, - и я не могла отделаться от чувства, что оно наблюдает за мной через широко раскрытый в беззвучном вопле рот.
  
  Оно выдохнуло, и от его дыхания несло как из шкафчика.
  
  О, Боже. О-боже-о-боже-о-боже. Зачем я это сделала? Мое сердце как барабан громыхало в ушах, а на заднем плане играла слишком медленная народная музыка. Я попыталась от него отскочить и слишком поздно поняла, что мои ноги скрещены. Все, что мне удалось, это завалиться назад, опрокинувшись на холодный пол. Все мысли сковало страхом, железной рукой сжимающим мое нутро. Бездумно, я отползла назад, загребая руками.
  
  От него пахло шкафчиком. Оно собиралось сожрать меня живьем, а затем затащить обратно. А все потому, что я была идиоткой и никому не сказала и все это моя вина и я сейчас умру здесь, только я не умру, потому что там было намного хуже, как в шкафчике, и страх который оно излучало был осязаемым и...
  
  Нет.
  
  - Стой, - прошептала я сухими губами. Я хотела, чтобы это прекратилось. Я представила, что оно сковано цепями и неспособно двинуться, если я не позволю. Если я это сделаю это, то буду контролировать его. Я обязана. Иначе оно заберет меня обратно, а я не могу это допустить.
  
  На мгновение боль пронзила мои пальцы, как будто под каждый ноготь мне загнали по раскаленному гвоздю. Это оказалось совсем не иносказательным, потому что, под затуманенным болью взглядом, десять пылающих цепей сорвались с кончиков моих пальцев. Закусив губу, я изо всех сил старалась не закричать. Зашипев, как только что закаленная сталь, цепи обвились вокруг безглазой фигуры, связав ее накрепко.
  
  Несмотря на боль в моих руках, я отползала назад, пока не наткнулась спиной на стену. Я задыхалась. Фигура не двигалась. Не могла пошевелиться, поняла я, присмотревшись внимательнее. Она была скована черной сталью, которая, казалось, пульсировала в такт с моим сердцебиением. Сталью, которая вырвалась из моих рук, осознала я, взглянув на свои пальцы. Они выглядели воспаленными и покрасневшими, но они не выглядели так, будто их просто разорвало.
  
  Я срочно переключилась на нормальное восприятие. Они все еще были перевязаны, и не было свежей крови или других следов, что раскаленные докрасна цепи использовали их как точку выхода. Также я не видела связанного монстра, который, видимо, оказался плохой идеей, поэтому я вернулась в Другое Место.
  
  Сердце колотилось. Задыхаясь, я поднялась на ноги. Существо было зафиксировано на месте, сковано живыми цепями, которые, как я начинала догадываться, были того же порядка, что и чудовище, поэтому я могла видеть их более четко.
  
  Теперь оно было связано, и я почувствовала, что не весь страх, охвативший меня, был моим собственным. А может и был, но это был страх, который я вложила в создание существа. Я была напугана тем, что мои силы могут сделать, тем, что будет, если я смогу снова это сделать, или если не смогу это повторить, и поэтому я создала нечто, что нагоняло страх. Да. Это имело смысл и соответствовало символической логике Другого места - ну, оно походило на меня, только закрывало глаза руками.
  
  У меня было смутное подозрение, что я создала его из страха перед своими силами. Это означало, что люди будут бояться моих способностей. Хммм. Или будут бояться своих собственных сил. Мне надо...
  
  Нет. Я не буду это проверять. Было бы глупо это проверять. Я найду что-то гораздо менее тревожное и травмирующее, чтобы проверять такое. Я дважды поспешила насчет этого, и я только-только разобралась, как это контролировать. Может, мой "открытый разум" не способен создавать управляемых существ. И цепи появились из моих пальцев, тех же, которые я разодрала, пытаясь извлечь гусениц. Возможно, они были миньоном, созданным из того же чувства: "я не собираюсь лечь и сдаться".
  
  Итак. Это означало, что я - Умник и Властелин. Сенсорное восприятие из Другого Места и способность создавать миньонов, которых я теперь смогу контролировать. Обнадеживает. Я старалась очень усердно думать о том, чтобы оно - Безглазый, я собиралась назвать его Безглазым - пошло к двери. Я была слегка удивлена, когда оно это сделало. Существо, опутанное цепями, заковыляло, куда я хотела.
  
  Окей. Это было круто. Я могла контролировать то, что сотворила, по крайней мере, как только я... эмм, брала их под контроль. Мне даже не нужно было отдавать им четкие приказы. Мне просто нужно было подумать об этом, и они исполняли. Просто чтобы убедиться, что не было преждевременно заявлять, что у меня все под контролем, я заставила его пройтись по комнате, а затем, для полной уверенности, станцевать для меня.
  
  Безглазый не очень хорошо танцевал. Может, тяжелые стальные цепи, сковавшие его, имели к этому какое-то отношение.
  
  Следующий этап, подумала я про себя, глубоко вздохнув.
  
  - Возвращайся, - прошептала я. Погодите, это была верная фраза? - Вернись. Впитайся. Прекрати существование. Вернись в мою голову.
  
  Одна из этих команд сработала, если только дело было не в желании, чтобы оно исчезло, а значит Безглазый распался черным как деготь туманом и ворвался в мои легкие на вдохе. Как ни странно, у него не было какого-либо вкуса, но мои губы и язык слегка онемели. Это было, как будто я положила в рот слишком большой кусок мороженого, только без холода или мороженого, которое могло бы оказать аналогичный эффект.
  
  Но это неудобство померкло на фоне ликования, которое я ощущала. Ликования и облегчения. Я не являлась угрозой для окружающих. Мне не придется жить своей жизнью, опасаясь, что потеряв контроль, я создам монстра, от которого не смогу избавиться. Я могу попытаться выяснить, получится ли сделать что-то реально полезное, не беспокоясь о том, что я могу выпустить нечто.
  
  Я дико огляделась, отстранившись от Другого Места, чтобы упасть на свою кровать, не извалявшись в масле. На заднем плане телевизор играл веселую народную музыку, что почти соответствовало моему настроению. Меня все еще переполнял адреналин от страха, что в сочетании с ликованием дарило потрясающие ощущения. Я заткнула рот предплечьем, пытаясь заглушить хихиканье.
  
  Я села прямо, свесив ноги с кровати и почти рефлекторно заглянула в Другое Место.
  
  Что если я могу влиять на вещи в реальном мире? Мне нужно было нечто, что могло бы - я осмотрелась - да, нечто, что могло бы взять эту книгу и принести мне. На этот раз я создам существо, которое не нужно будет заковывать в цепи, которыми я бы контролировала перемещения. Я закрыла глаза, представляя, какую форму оно примет. Ему понадобятся руки, и оно, вероятно, будет летающим, потому что я не хотела представлять себе ноги, поэтому я дам ему крылья, и мне не нужно давать ему настоящее лицо или что-то еще, потому что ему просто надо принести мне книгу. И оно появится уже в цепях, так что будет слушаться меня с самого начала. Я стиснула зубы, сфокусировалась и выдохнула, ощущая, как дым вырывается из моего рта и носа.
  
  Я открыла глаза, и перед моим лицом в Другом Месте зависло то, что я представляла. Я немного побледнела, потому что перед моим внутренним взором оно выглядело немного не так... я попыталась подобрать слово. Точно, "бредово" подойдет. Оглядываясь назад, я не была уверена, почему жуткая безликая китайская кукла с ржаво-красными крыльями бабочки и без ног была хорошей идеей. Тем не менее, у нее были руки, и мне не придется представлять, что она ходит, так что это может сработать.
  
  Я совершенствуюсь на практике. И все-таки не похоже, что другие люди смогут их увидеть. Принеси, подумала я за крылатую куклу.
  
  Она взорвалась облаком кровавого тумана, снова появилась возле книги и схватила ее обеими руками. Подняв книгу, она мерцнула обратно и положила ее мне на колени, прежде чем развеяться.
  
  Что ж. Я хотела, чтобы она пролетела, взяла книгу и принесла ее. Но, подумала я, глядя в окно моей Другой комнаты на туманную улицу, меня полностью устроило и создание телепортирующейся куклы. Вероятно, это означало, что раз другие люди не могут увидеть Другое Место, книга просто исчезла и появилась в моих руках.
  
  Учитывая, что на самом деле переместило книгу, вероятно, это к лучшему.
  
  Но все же! У меня была сила, которая не просто показывала ужасные вещи! Еще я могу делать... эмм, ужасные конструкты! И, я широко ухмыльнулась самой себе, кажется, я могу быть довольно гибкой в том, что можно заставить их сделать. Я узнала, что они способны влиять на эмоции, потому что тот, которого я заковала в цепи, ударил по мне страхом, а также они могут перемещать физические объекты. Для того, кто не мог их видеть, эти силы выглядели совершенно несвязанными. Что еще я могу делать? Конечно, судя по тому, что я читала о классификации, я была Властелином и Умником, но это были довольно обширные категории. И когда у меня появилось более четкое понимание, что я могу делать...
  
  Мои размышления прервал резкий стук в дверь.
  
  Глава 1.10
  
  Я замерла.
  
  Стук в дверь повторился.
  
  Почти рефлекторно я соскользнула в Другое Место и осмотрела комнату. Не было ничего необычного. Ну, по крайней мере, по меркам искаженного "голый-бетон-и-ржавчина" безумного измерения. Я могла заметить, что было туманно, или туманно по ту сторону грязного оконного стекла, но на меня никто не смотрел.
  
  Тогда, наверное, я должна ответить на стук.
  
  Может быть, это люди в черном, пришедшие завербовать меня в зловещий заговор, которые вычисляют незаметных паралюдей и используют их, как глубоко законспирированных секретных агентов вне поля зрения общественности. Я собиралась окунуться в мир политики и интриг, а также по чистой случайности брошу Уинслоу и получу секретных агентов-инструкторов, которые обучат меня всему, что необходимо знать для моей новой роли. И я никогда больше не увижу Софию, Эмму и Мэдисон снова.
  
  Хотя, среди мужчин в черном, вероятно, будут и женщины в черном, потому что любой зловещий заговор, куда набирают только мужчин, мне не особо интересен.
  
  А также, довольно глупо оставлять без внимания больше половины населения, поэтому я бы в любом случае не захотела стать участником.
  
  Я распахнула дверь и нос к носу столкнулась с ужасающим ходячим трупом, который выглядел и замороженным и сожженным. Я вздрогнула и задохнулась, а потом вспомнила, что все еще вижу Другое Место.
  
  Наверное, это была плохая привычка. Учитывая все обстоятельства, я не должна была забывать, что продолжаю смотреть на искаженную версию реального мира, где все разлагается и ужасает. Я должна выяснить, не найдется ли способ заглядывать туда только одним глазом, либо же как-то видеть и его и реальный мир одновременно, или типа того.
  
  Вернувшись в норму, я увидела, что человеком за дверью на самом деле была Сэм. Она почти наверняка не являлась секретным агентом Нового Мирового Порядка или какого-либо другого тайного заговора. Хотя - я про себя вздохнула - она, наверное, смотрелась бы в черном костюме и зеркальных солнцезащитных очках лучше, чем я. Вероятно, у нас обеих были раны на запястьях, но у нее не было следов на лице, и она была красивее.
  
  Она тоже странно на меня посмотрела.
  
  - Я немного... эм, нервная, - сказала я, закусив губу. - Прости.
  
  - Да, я заметила, как ты начудила на медитации, - пожав плечами, сказала она. Она зацепилась большими пальцами за пояс. - Эмм...
  
  - Я не выспалась, поэтому задремала там, потому что было тихо, и увидела кошмар, - быстро произнесла я. Возможно, слишком быстро.
  
  - Вообще-то, я не спрашивала об этом, - сказала она, тряхнув головой. Это движение, казалось, более подходило для кого-то с длинными волосами, и, приглядевшись, я заметила, ее короткая стрижка была немного грубоватой на концах. - Я хотела спросить... ну, остальные зависают в комнате отдыха. Ты чем-то занята?
  
  Ну, силой мысли я создаю чудовищ, физически существующих только в чертовски жутком местечке, которое существует параллельно нормальному миру, не сказала я. Прости, что чуть не напала на тебя в классе медитации... О, разве я не упоминала об этом?
  
  - Да ничем особо, - сказала я, - просто читала.
  
  Сэм закатила глаза.
  
  - О, ты тоже из этих, - сказала она. - Ладно, пошли.
  
  Оказалось, что одно из помещений в нашем коридоре являлось комнатой отдыха, с диванами, телевизором в защитном коробе и несколькими старыми журналами, сложенными в углу. Стены были четко подобранного успокаивающего оттенка голубого, а наверху штукатурка немного потрескалась. Сэм села рядом с Лией, а я рядом с Эмили. Кирсти не было.
  
  - ... но мыльные оперы забавные! - настаивала Эмили, продолжая разговор, который я слышала по пути сюда. - Так сильно переигрывают!
  
  - Только ты говоришь на испанском, - сказала Лея, ее голова лежала на мягком подлокотнике дивана.
  
  - Недостаточно, чтобы понимать их, - весело произнесла Эмили. Она сверкнула нахальной улыбкой в мою сторону. - Тейлор, верно? Мы определенно должны посмотреть одну и сочинять за них диалоги! Это даже лучше, чем знать, что там на самом деле происходит!
  
  
  - Ээ, - начала я благоразумно. Это не относилось к тому, что я ожидала от кого-нибудь услышать. Эмили выглядела младше меня и, наверное, поэтому так себя вела. - Что происходит?
  
  - Сэм и Эм спорят, что посмотреть, - зевнув, ответила Лия. - Думаю, Сэм, скорее всего, пошла и притащила тебя, чтобы получить поддержку или типа того. Мне все равно. Так скучно, что согласна на все.
  
  - Могла бы хоть поддержать меня. - произнесла Сэм осуждающе.
  
  - Могла бы, но для этого нужны усилия, - парировала она.
  
  - Ты отвратительная подруга, - надув губы, сказала Сэм.
  
  В выражении лица Лии промелькнуло нечто, слишком быстро, чтобы я сумела уловить. Она прикрыла это хмурым взглядом.
  
  - Слушай, я знаю, что ты пытаешься вынудить меня кинуть в тебя подушкой, но я на это не куплюсь! Они мои!
  
  - Какой ужас, - покачала головой Сэм. - В любом случае! - начала она щелкать по каналам. - Сегодня у нас на выбор испанская фигня Эмили, которую никто не понимает, эпизод какой-то исторической драмы, где... все женщины носят подъюбники, нечто, что привлекает мужчин в костюмах в Лас-Вегасе, реклама, еще реклама, музыкальный канал, музыкальный канал, кантри-музыкальная станция... ладно, думаю, мы уже на радио, - она начала перелистывать каналы обратно.
  
   - Подъюбники не могут быть слишком ужасными, - предложила я. Я думала, что я узнала один из бесконечного потока ремейков "Гордости и Предубеждения", и этот, возможно, был одним из лучших.
  
  - Поддерживаю, - быстро произнесла Лия, - Разве это не Джейн Эйр?
  
  О, похоже это была она, поняли мы после нескольких минут просмотра.
  
  - Это всегда так... скучно? - поинтересовалась я через некоторое время.
  
  - Тупые исторические драмы? Ага, - немного угрюмо отозвалась Эмили.
  
  - Нет, - сказала я, взмахнув рукой. - Я про все это. Например, сейчас, мы просто сидим тут одни, - я пожала плечами. - Наверное, я никогда раньше не задумывалась, как тут все происходит, пока...
  
  - Пока не оказалась здесь, - сказала Сэм. - У меня также.
  
  - Думаю, это потому, что среди нас нет ни одного реально тяжелого случая, - сказала Лия. - Типа... ну, я знаю, что мы все скоро выберемся отсюда? - она превратила это в вопрос, взглянув на меня.
  
  - Ага, - сказала я. Это застало меня врасплох. Или они не учитывали Кирсти? Ее тут не было. Может у нее был сеанс или типа того. Или сидит в своей комнате, как я до этого. Она, скорее всего, не создает монстров силой мысли, подумала я и по коже пробежали мурашки. - За нами просто понаблюдают, - я молча подняла запястья. - Но это просто тоска. Не думаю, что книг, которые я взяла с собой, хватит на несколько недель.
  
  - О, слава Богу! - сказала Лия, приподнявшись. - Кто-то еще с книгами! Я поменяюсь с тобой чем-нибудь. Я от скуки чуть с ума не сошла. У меня закончились новые книги несколько недель назад, а местная библиотека просто отстой.
  
  - А еще и моих книг тебе не хватило, - протянула Сэм.
  
  - Ты их и взяла всего три, и две из них я уже прочитала. Тебя едва ли можно считать источником книг, - игриво сказала Лия, толкнув ее в плечо. - Ты совершенно не похожа на крепость книжности. Твоих литературных недостатков - легион. Твоя словесность... гм, убога. Твоя... текстовость ужасна. И так далее, и тому подобное, потому что у меня заканчиваются аллитерации*.
  
  *Аллитерация - повторение одинаковых или однородных согласных в стихотворении, придающее ему особую звуковую выразительность (в стихосложении).
  В зарубежной литературе аллитерация - повторение одинаковых или однородных согласных только в начале слова, что является частным случаем литературного консонанса, где таковые согласные имеют повторение в любой части слова.
  В оригинале текст был таков:
  You"re totally inadequate as a bastion of bookishness. Your literary lack is legion. Your wordliness is... um, woeful. Your... text-ness is terrible.
  К сожалению, я не так хороша, чтобы должным образом перенести эту фишку на русский язык, так как мои поэтические способности на уровне "кровь-любовь". Сомневаюсь, что это вообще возможно, но если у кого-то возникнут идеи по этому поводу, с благодарностью выслушаю.
  
  - Текстовость? - спросила я. Я не смогла бы остановить себя и за миллион до... Ладно, я смогла бы остановить себя и за миллион долларов. Но я не смогла остановиться за... десятку или около того.
  
  - Лия поймала волну велеречивости, - сказала Сэм. - Это может быть смертельно.
  
  - Я живу с этим годами, - пренебрежительно отмахнулась Лия. - Ты читала что-нибудь из Клэр Голдинг? Я особо не надеюсь, но у тебя нет с собой ее новой книги?
  
  Я помотала головой.
  
  - Прости, - сказала я. - Я получила ее на Рождество и уже прочитала, поэтому не привезла.
  
  Лия скрестила руки.
  
  - Черт, - ругнулась она. - Ну, что ты вообще о ней думаешь?
  
  - Не самая сильная из ее работ, - признала я. Это было мягко сказано. Через вторую половину книги пришлось продираться с большим трудом. Большую часть времени Сара жалела себя. Я не читала книги, чтобы следить за тем, как люди не могут изменить свое положение. Мне этого хватало в реальной жизни. - Кажется, она потеряла форму. "Опавшие лепестки" тоже не очень.
  
  Она неодобрительно на меня посмотрела, поджав слишком тонкие губы.
  
  - Серьезно? Мне понравились "Опавшие лепестки". Я считаю, что они несомненно лучше, чем "Покинутые ивы". Читала Умберто Эко?
  
  - Это автор или серия? - спросила я.
  
  - Значит, нет, - заключила она. - Я бы одолжила тебе одну из его книг взамен на какую-нибудь из твоих, но они не позволили мне принести "Имя Розы", - улыбнулась она, обхватив себя руками. - Думаю, зло действительно повсюду.
  
  Это я не поняла.
  
  - Игнорируй ее, - сказала Сэм. - Ударь ее свернутой газетой, если надоест терпеть постоянные отсылки к книгам, - она вздохнула. - Сегодня утром кто-то добрался до газеты в кафетерии раньше меня. Я чувствую себя обделенной информацией. Когда все закончится, мы сможем просто включить новостной канал и посмотреть, что творится за пределами этих стен?
  
  Это было странно, сидеть там с ними. Не потому что смотрела драму, сидя на диване в пижаме вместе с девушками, которых едва знаю. Нет, было странно, потому что это почему-то заставляло почувствовать комфорт. Мы с Лией тихо говорили о книгах, и я узнала, что наши с Сэм музыкальные вкусы совершенно не совпадают.
  
  Я почти забыла, где нахожусь, пока писк не заставил Эмили уйти, извинившись, чтобы вернуться с бумажным стаканчиком воды. Она задрожала, проглотив несколько таблеток.
  
  - Послевкусие - гадость, - сказала она, скорчив гримасу, глотнув еще воды. - Еще хуже, чем раньше. Тейлор, тебе уже что-нибудь прописали?
  
  - Пока нет, - сказала я. - Хотя, мне кажется, они упоминали о снотворном. Но, - я вздохнула, опустив плечи, - думаю, мне не нравится мысль о приеме таблеток.
  
  Кажется, было много вздохов. Это не удивительно. Воздух здесь казался немного затхлым, насквозь пропитанным запахом лекарств.
  
  Эмили пожала плечами.
  
  - Это не такая уж большая проблема, - сказала она. - Я здесь всего на несколько недель, пока они корректируют мое лечение, - Эмили закатила глаза. - Опять. А это означает, что я буду сидеть тут, пока они будут бесить меня и не спустят глаз, пока лекарство не накопится в организме или пока, черт возьми, не начнет действовать. Я лишь надеюсь, что от нового препарата не будет тошнить. И, знаешь, вообще-то каждый раз срабатывает. Типа, я была совершенно счастлива, когда последний курс не подействовал как надо, потому что из-за них мне постоянно было хреново, и честно? Я чувствовала себя настолько отвратительно, что сумасшествие уже не казалось таким ужасным, - она покачала головой. - Итак, вы уже были знакомы раньше?
  
  Я моргнула.
  
  - А?
  
  Лия оглядела меня с головы до пят.
  
  - Не думаю, что видела ее в школе, - сказала она Сэм. - Аркадия? - спросила она у меня.
  
  Я помотала головой.
  
  - Уинслоу, - призналась я, и не собираясь скрывать, даже если это могло подтвердить мои подозрения о них. Аркадия была еще одной крупной школой на другом конце города. Это была отличная благоустроенная школа с совершенно новым бассейном, и, видимо, даже заботливыми учителями, раз их бюджет настолько раздут. Уинслоу - не хорошая школа.
  
  - О, - произнесла Сэм, потянувшись, а потом села по-турецки. - Понятно, почему ты не выглядела знакомой, - она вздохнула. - Я тут впервые, - сказала она, сложив руки. - Самое. Отстойное. Рождество.
  
  - Я стала дерганной в канун Рождества, потому что хотела позволить себе съесть немного больше, но я набрала больше своего желаемого веса, так что я... - Лия поерзала, ее глаза были закрыты. - Нет. Я была дурой и заставила всех поволноваться, - она вздохнула, - испортила всем праздник. И я должна буду рассказать перед всей школой об опасностях излишней худобы, так что я, наверное, буду разгребать дерьмо лопатой из-за этого.
  
  - Дофига дерьма, - сказала Сэм.
  
  - Серьезно? - спросила я, подняв брови. О таком я и не думала. Мне казалось, что все в Аркадии будет лучше, и я сказала об этом.
  
  - Мы можем не говорить об этом? - тихо произнесла Лия. Я поспешно извинилась, почувствовав себя сволочью. Я не хотела рассказывать, как оказалась здесь, так почему другие должны?
  
  - Я на домашнем обучении, - вздохнув, сказала Эмили. - Моя мама не доверяет школам, потому что она состоит в Движении. Типа, еще до того, как у меня поехала крыша, она такая: "они не научат тебя хорошим вещам" и "там ты лишь спутаешься с кем-нибудь не тем" и все такое. А теперь она еще такая: "если ты пойдешь в школу, из-за стресса твое состояние только ухудшится.
  
  Должна заметить, по крайней мере для меня, домашнее обучение выглядело привлекательно, о чем я и сказала.
  
  - Поверь мне, - сказала Эмили мрачно. - Это не так.
  
  Где-то около часа было спокойно, пока не включился громкоговоритель.
  
  - Тейлор Эберт, вам поступил телефонный звонок, проследуйте к стойке администратора. Телефонный звонок для Тейлор Эберт.
  
  Я извинилась и направилась прямо туда. Позвонить мне мог лишь один человек. Устроившись в мягком кресле рядом с телефоном, я сняла трубку.
  
  - Тейлор? - спросил папа. - Привет. Как ты там?
  
  - Пап, - с теплотой произнесла я. - Со мной... все в порядке, я думаю.
  
  Мы немного поболтали. Было приятно его услышать. Мы виделись только вчера, но казалось, что прошло гораздо больше времени. Я придумала, как контролировать свои силы, как заглядывать в Другое Место, а еще как создавать жутких монстров и управлять ими, за время, прошедшее с тех пор, как он привез меня сюда. Не уверена, что они это имели в виду, когда говорили, что психиатрическая лечебница мне поможет, но скука, похоже, дала мне толчок к развитию. Мы говорили о милых, веселых и обыденных вещах, и я рассказала ему, что познакомилась с девушками из моей секции, и они оказались милыми, и что женщина, которая присматривает за нами, тоже милая, и мой психиатр, он тоже милый, и что вообще все... мило. Хотя...
  
  - Пап, - спросила я, - почему ты звонишь сейчас? Разве ты не должен быть на работе?
  
  - Сегодня всех отправили домой пораньше, - вздохнув, ответил он. - Сегодня вечером будет еще один митинг Движения, и полиция занята оцеплением района и расчисткой места. Компания изменила график, так что я буду работать в эти выходные. Никто не хочет болтаться поблизости, когда все так напряженно с прошлой недели.
  
  Я резко вдохнула.
  
  - Что случилось на прошлой неделе? - спросила я. - Пап? Ты в порядке?
  
  - Я в порядке, Тейлор. Это не так уж важно, так что...
  
  - Папа, они оцепляют место для митинга, - сказала я, стараясь не повышать голос. - Я бы не сказала, что это не важно.
  
  - Толпа преследовала один из рабочих автобусов до самого Филкмора, и... ну, и там были рабочие-иммигранты и было несколько смертей, - неохотно рассказал он. - С обеих сторон. И случаев нападений стало больше. Я... Ну, ты не должна беспокоиться об этом. Я в порядке, и полиция должна удержать все под контролем. Не думай об этом, Тейлор.
  
  - У меня полно времени, чтобы подумать, - сказала я. - Мне скучно больше, чем когда-либо прежде. Хотя, - я прочистила горло, - я разговаривала со своим психиатром - я уже упоминала, что встретила его, да. Он был милым, и он не считает, что мне необходимо принимать таблетки в данный момент, - папа именно это хотел услышать, однако, это было не совсем правдой, потому что он всего лишь сказал, что пока не хочет мне их выписывать, и совсем не упоминалось, что он являлся чудовищным человеком-пауком в Другом Месте. - Ладно, давай мы пока просто пообщаемся.
  
  - Чудно, вот и хорошо. И говоря об общении, Тейлор, я думаю, ты должна... - начал он и замолк. Он сделал паузу. - Почему ты не рассказала мне об Эмме? - медленно и болезненно спросил он.
  
  Я побледнела. Я была рада, что сижу, потому что мои ноги превратились в студень.
  
  - Рассказать тебе что? - выдавила я, судорожно сжав трубку телефона.
  
  - Я знаю, Тейлор. Копы мне рассказали, - сказал он. - Я... Я хотел спросить, когда ты вернешься домой, но разговор просто подошел к этому, и, кроме того, я уверен, что если не спрошу сейчас, то не спрошу никогда.
  
  Я вздохнула.
  
  - Сначала я думала, что это просто размолвка, - сказала я, пытаясь уклониться от темы. Ему не нужно было знать обо всем. - Не знаю, может она разозлилась, потому что мы не поехали в летний лагерь вместе. Может, все дело в этом. Иногда я задаюсь вопросом, не сказала ли я что-то... что-то, о чем я даже не помню, но всерьез ее обидевшее. Но она нашла новых друзей, и не хотеле иметь ничего общего со мной, и... - я сглотнула, - это больно. Но мы и раньше ссорились, и я решила, что если просто... подожду, мы снова станем друзьями. А потом... она больше не пыталась быть друзьями. Не знаю. Возможно, я чем-то ее разозлила. И все стало лучше перед Рождеством! Она со мной не разговаривала, но и не делала ничего плохого.
  
  - Ты должна была все мне рассказать, - сказал он.
  
  - Это были девчачьи штучки, - запротестовала я. - И, - я запнулась, - я боялась, что если расскажу кому-то, то стану стукачкой, и все станет только хуже.
  
  - Как тебе удавалось скрывать все это с прошлого лета? - спросил он.
  
  Я сделала глубокий вдох.
  
  - С позапрошлого лета, - вяло уточнила я.
  
  Повисло неловкое молчание.
  
  - Есть еще... что-нибудь, что ты хотела бы мне рассказать? - спросил он. Мое сердце кровью обливалось оттого, что я слышала отчаяние в его голосе и осознавала, насколько ужасно он себя чувствует. Я хотела рассказать ему, правда. О том, что я видела. О том, что я могу делать.
  
  Я могу рассказать ему обо всем. Я могу поговорить с ним. Я могла бы присоединиться к местным Стражам, команде, где присматривали за молодыми паралюдьми, и они могли бы организовать мой перевод в Аркадию, где, похоже, учились все остальные Стражи. Протекторат - правительственная организация, куда принимали каждого кейпа, которого могли найти. Если вы не хотите участвовать в сражениях, или ваши способности для этого не подходят, есть много гражданских областей, где вы могли бы работать. Во всех комитетах при федеральном правительстве присутствовали Умники, они же занимались разной общественной деятельностью, и... ну, они наиболее востребованы, если вы не хотите поступать на военную службу или вступать в Службу Контроля за Параугрозами.
  
  Я могу делать разные вещи. Делать все лучше. Мне даже не нужно выходить и бороться с преступностью, потому что я - Умник, и даже до того, как я разобралась, что могу сделать с этими странными проекциями в Другом Месте, я была уверена, что обладаю психометрической силой. Я могла бы... стать кем-то вроде экстрасенса-помощника полицейского, изучать места преступлений и говорить людям что-то типа: "Он умер не здесь. Тело переместили".
  
  В каком-то смысле, это удручало. В смысле, да, конечно, я буду помогать людям, раскрывать преступления и помогать ловить убийц. Но это означало, что я буду проводить в школе каждый день, утаивая от всех, кто я на самом деле - все Стражи являлись кейпами, паралюдьми, скрывающими свою личность - что казалось очень одинокой жизнью. Работать день и ночь с людьми, с которыми ты никогда не сможешь прогуляться после работы, никогда не показывать свое лицо, никогда не позволять им по-настоящему тебя узнать.
  
  И если я использую свои способности для раскрытия преступлений, это безусловно означало, что я не смогу отбросить маску, даже когда стану достаточно взрослой, чтобы уйти. Технарь, который всего лишь работал над созданием всяких новых смартфонов, мог себе позволить стать другим человеком, но быть следователем, раскрывающим преступления, значит, нарисовать у себя на груди мишень. Неудивительно, что многие предпочитали работать непосредственно на Протекторат, где можно было расслабиться в окружении таких же, как ты. Маска и плащ - в наши дни, обычно, не буквально плащ - отгораживает тебя от остальных.
  
  Такого я не хотела. Весь прошлый год я провела в одиночестве, совсем без друзей, и мысль о том, что моя взрослая жизнь может быть вот такой, была душераздирающей. Может, когда я выберусь отсюда, я смогу присмотреться к Стражам и узнать, как там. Если там смогут забрать меня подальше от Уинслоу, это будет того стоить. Но это будет крупная мера. Как только я сообщу Протекторату, и они все подтвердят, я окажусь на учете. Даже если я отвергну то предложение, которое вы могли бы принять, и вернусь к нормальной жизни, все уже не будет, как прежде. Что если какой-нибудь суперзлодей выкрадет список имен? Они могут попытаться навредить мне или папе, или попытаться завербовать меня, угрожая папе, чтобы заставить меня сотрудничать.
  
  Я не позволю папе пострадать из-за меня. Ему безопаснее не знать. Пока я не уверена, что хочу этим заниматься.
  
  Я подумаю об этом потом. Довольно грустно, как утомляет не впадать в депрессию оттого, что мир - отстой, но у меня теперь, по крайней мере, есть нечто, что гарантирует мне трудоустройство, поскольку взросление лишь продолжало навевать мрачные мысли. Интересно, было ли это частью способностей Умника? Способность находить обратную сторону той или иной ситуации?
  
  Или может, я чувствовала такую тоску, потому что вообще не хотела тут находиться. Услышать его, различить огорчение в его голосе, потому что он, очевидно, узнал обо всем, что происходило, от полиции, и держал это в себе, пока я была в больнице... я вытерла внезапно заслезившиеся глаза.
  
  - Я скучаю по тебе, - проговорила я сдавленным голосом. - Я хочу домой.
  
  - И я хочу, чтобы ты вернулась домой, малышка, - сказал он, и его голос тоже звучал сбивчиво. - Просто... сосредоточься на выздоровлении, ладно? Не думай о школе и чем-либо еще. Обещаю, я не буду поднимать эту тему снова. Просто... Умоляю, пожалуйста, поговори со своим психотерапевтом, или как их там называют. Когда ты покинешь это место, все изменится, я обещаю.
  
  - Хорошо, - тихо произнесла я. Не могла понять, как он может обещать, но я очень хотела в это поверить.
  
  - Я позвоню тебе завтра, ладно? Каждый день. Я так сказал, значит, так и будет. Я люблю тебя.
  
  - Спасибо, - прошептала я. - Я тоже тебя люблю.
  
  После неловкого момента, когда ни один из нас не мог положить трубку первым, нам удалось договориться об одновременном завершении звонка. Я повесила трубку на крючок и вздохнула.
  
  - Это был твой отец? - спросила одна из медсестер, подошедшая, чтобы попросить меня освободить место возле телефона.
  
  - Да, - сказала я, вытирая глаза рукавом. - Я просто немного скучаю по дому.
  
  - Бедная, - тепло произнесла женщина. - Тем не менее, поначалу тебе нравилось с ним разговаривать. Это мило. Хорошо иметь семью. Здесь слишком многие вообще не получают звонков.
  
  И я могла бы даже купиться на ее банальности, если бы не проверила Другое Место и не увидела ее тучную, раздутую фигуру, которая дрожала и пульсировала при каждом сердцебиении. Понятия не имею, что это могло означать, но почему-то это заставило ее слова звучать неискренне. Я вернулась в свою комнату в Уилсоне и рухнула, обняв подушку.
  
  Той ночью мне приснилось, как меня рвали на части. Что я была разбита и сломлена внутри ржавого железного шкафчика, окружена мертвыми гусеницами, и все это заставляло мое "Я" просачиваться сквозь трещины в моем разуме и теле. Моя жизнь вытекала из меня вместе с моим рассудком, и я копалась в грязи и отбросах, пытаясь вернуть их обратно. Я была фарфоровой куклой в холодной и мертвой вселенной, которая меня ненавидела, и я истекала кровью.
  
  Я потянулась и намеренно насадила руку на один из шипов, который уже был покрыт моей собственной кровью. Гвоздь-стигмата пронзил мою плоть, я отломила его и закричала, воткнув его в жизнь, пытавшуюся сбежать от меня. Я пригвоздила ее к земле, она извивалась, как пойманное в ловушку насекомое. Я должна была вернуть ее обратно. Так надо.
  
  Я проснулась в Другом Месте, хныкая про себя. На стенах появилось железо, покрывая голый бетон, будто короста. Я тонула в черно-багровом масле, и оно затапливало меня. Пахло, как в шкафчике. Паникуя и барахтаясь, я сумела вернуться в нормальный мир, я лежала в темной комнате, - Боже, как я хотела вернуться в свою собственную комнату! - свернувшись клубком на кровати.
  
  В конце концов, поплакав, я уснула, и больше мне ничего не снилось.
  
  Глава 1.х - Десятка Жезлов
  
  Сырой, пронизывающий холод накрыл город, рисуя ореолы вокруг каждого фонаря и делая тротуары слегка скользкими под ногами. Ранее шел дождь, и похоже, что вечером он собирался лить снова. Покинув круглосуточный магазинчик, Джамелия Крисвелл задрожала и поплотнее запахнула куртку. Выдыхая клубы пара в зимний воздух, она направилась к машине.
  
  - Там сраный дубак. Такие морозы в последний раз в двадцатых были, - пожаловалась она своему напарнику, забравшись в машину и бросив ему на колени энергетик. Она бросила сумку себе в ноги. - Приятный и предварительно охлажденный для тебя.
  
  Ее напарник-офицер ухмыльнулся.
  
  - Ты - моя спасительница, - сказал Роберт, вскрывая банку. Он поморщился. - Аргх. Ненавижу работать по ночам.
  
  - Добро пожаловать в клуб, - сказала она, пристегивая ремень безопасности.
  
  По ночным улицам снаружи проехали несколько машин, но тротуары были почти пусты. Только несколько бродяг оставались на холоде и сырости. Никто в здравом уме не сунется на улицу в такую погоду.
  
  - Ну, мне даже не нравится вкус этого дерьма, но оно мне нужно, чтобы взбодриться, - продолжил он, сделав еще глоток.
  
  Она разглядывала приборную панель.
  
  - Ага, я так и поняла. Снаружи двадцать шесть, - она покачала головой. - Надеюсь, эти идиоты-Патриоты замерзли. Сверхурочные после Рождества будут что надо, разве они не могли выбрать более теплый вечерок для своего сборища? Что-нибудь передавали по рации, пока меня не было? - спросила Джамелия, оглядывая парковку. Она подышала на ладони и протянула их к нагревательным решеткам.
  
  - Беспорядки на Двадцать Четвертой и Клейтон, - сказал Роберт, проведя рукой по коротко стриженным волосам. - Низкий приоритет, но я сказал, что мы проверим, - он подмигнул. - Сказал, что кто-то пожаловался, что собака обоссала его машину, и ты разбираешься с этим.
  
  - Ха. Ха. Ха, - сказала она, поправляя ремень безопасности. Она откусила и съела добрый кусок шоколадки. - Ладно, - произнесла она, - в чем там дело, сказали?
  
  - Похоже, несколько старых пьянчуг подожгли машину, - ответил Роб, заводя двигатель.
  
  - По крайней мере, там будет тепло, - заметила Джамелия.
  
  - Хах. Можем надеяться. Наверняка, они сделали это, чтобы загреметь в прекрасные теплые камеры.
  
  Она поежилась, проведя рукой по волосам.
  
  - Понимаю, как они до этого додумались.
  
  Полицейская машина плавно вырулила с парковки на сырые улицы Броктон Бей. Они поехали вниз по улице, направляясь к месту назначения. То место находилось далеко от худшей части города, однако, безусловно, и не в лучшей. Самым подходящим словом для описания было - "потрепанный". Краска облезла со зданий, украшенных в лучшие дни, натриевое свечение фонарей перемежалось пятнами темноты. Из-за вандализма или некачественного ремонта, часть фонарей оставались погасшими.
  
  Во мраке ночи вспыхнули катодные лучи, изливаясь через зарешеченные окна магазина электроники. На витрине не было никаких редких, дорогих экранов. Если бы вдруг изделия с заводов под управлением паралюдей и оказались в продаже в обычных магазинах, они бы хранились запертыми в безопасности. Очевидно, что таких там не было. Подобные товары появлялись только в элитных магазинчиках на Набережной, а это место точно не располагалось на Набережной.
  
  Издалека доносился гомон толпы. Митинг Патриотов. В нем была различима определенная закономерность, отчетливый ритм. Он нарастал и падал, подобно волнам, омывающим обветшавший порт на востоке.
  
  - По крайней мере, это не похоже на открытую войну, - в шутку сказал Роберт, скользнув мимолетным взглядом по уютному магазинчику с китайской едой на вынос. Владелец привлек его внимание на секунду приветливым взглядом, но он двинулся дальше.
  
  Джамелия хмыкнула.
  
  Кучка военных лет двадцати пошатываясь шли по Девятнадцатой в обнимку, громко распевая песни пьяными голосами. У некоторых из них в руках были коричневые бумажные пакеты, в которые, очевидно, был спрятан алкоголь; другие несли пакеты с коктейлями и закусками. Под улюлюканье и подначки одну из девушек вырвало прямо на тротуар на глазах у двоих полицейских.
  
  - Сделаем что-нибудь? - наморщив нос, спросила Джамелия.
  
  - Против этой кучи пьяных солдат? Не в этой жизни, - с жаром произнес Роберт. - Просто сообщи о них и пусть военные сами разбираются со своими алкашами.
  
  - Да, так будет лучше всего, - согласилась она, потянувшись к рации. - Центр, это Крисвелл. У нас тут приблизительно пятнадцать... то есть, 1-5... 390х направляются на юго-восток по Девятнадцатой... в настоящее время находятся на пересечении с Брамера. Похоже, они военные. Можешь 10-5 это на их базу и сказать, чтоб забрали своих выпивох? У нас сейчас нет рук, чтобы справиться с ними, мы в данный момент на пути к беспорядкам на Двадцать Четвертой и Клейтон.
  
  - 10-4, Крисвелл, - ответил хриплый голос из старой рации. - Ожидайте указаний, - пауза. - Ясно, сделаю. Можете продолжать текущее задание. Армия будет извещена.
  
  *Коды полицейских переговоров.
  390 - пьяный.
  10-5 - передайте сообщение (туда-то).
  10-4 - понял, сообщение принято.
  
  Автомобиль продолжил свой путь, оставив их позади.
  
  - Они, наверное, неплохие ребята, - сказал Роберт, светофор подсвечивал его лицо красным светом. - Все мы когда-то были молодыми.
  
  - Я ничего не говорила, - сказала Джамелия.
  
  - Мой младший брат записался на службу. Как и я, до того как попал сюда. Единственная работа, которую мы смогли найти. Не удивительно, что они немного разошлись. Вероятно, впервые в жизни у них появились свободные деньги, чтобы позажигать. Думаю, я тоже творил всякую фигню, когда служил в армии.
  
  - Они - кучка пьяных идиотов. Плакала наша последняя линия обороны. Это пустая трата денег налогоплательщиков. Им платят за ничегонеделание, на всякий случай, пока Губитель не покажется.
  
  - Хех. Скорее всего, их офицеры им ад устроят, - с отеческой усмешкой произнес Роберт. - Нам устраивали всякий раз, когда кого-нибудь из нашего взвода забирали по обвинению. Там должно быть... три отряда? - он тронулся на зеленый. - Они, наверное, захотят, чтобы мы их подобрали. После такого они будут чистить туалеты зубной щеткой. Черт, чтобы занять такую толпу уборкой, им придется поискать беспорядок где-нибудь еще.
  
  Некоторое время они ехали в тишине, магазины сменялись офисными помещениями и арендуемыми зданиями. Начался мелкий дождь. Слева от них, усталые азиатки загружали грузовик, припаркованный перед промышленной прачечной. В нескольких офисных зданиях все еще горел свет, и Джамелия задумалась на мгновение, что там можно делать так поздно, в то время как половина города выглядела пустынной из-за митинга. Но чем бы там не занимались, это делали тихо и не очевидно противозаконно, так что это было не ее проблемой.
  
  Нет, ее проблема была прямо по курсу. Три автомобиля ярко пылали на пустой парковке. Уличные фонари были разбиты, а окна одного из зданий поблизости от стоянки заколочены, так что пожар оказался основным источником света. Подростки в капюшонах собрались вокруг огня, согреваясь. Вокруг них были разбросаны предметы, похожие на баллончики и пивные бутылки. Что более важно, распростертая фигура - тело? - просто лежала на самом краю области, освещенной огнем.
  
  Они выглядели, как члены банды.
  
  - Центр, у нас три 11-24х автомобиля горят, - проговорила она в рацию. - Возможно, пурпурный код. Несколько 10-66х вокруг машин, я вижу шестерых. Одеты в толстовки, масок не видно. По-моему, там человек на земле. Может, просто напился, но надо проверить.
  
  - 10-24. Береги себя, Крисвелл.
  
  - 10-24, Центр, - Джамелия положила рацию и обнаружила, что Роберт смотрит на нее.*
  
  *11-24 - брошенный автомобиль.
  10-66 - проверить состояние офицера.
  10-24 - экстренная помощь/аварийная ситуация на станции.
  
  - Чего? - спросила она.
  
  - Может и ничего, - неловко проговорил он. - Это кучка бандитов, которые поджигают брошенные машины на морозе. Их там куча и они всего лишь юнцы. Может, просто не станем обращать на них внимания? Займемся чем-то более важным.
  
  Ее глаза расширились.
  
  - Эти ребята совершенно не осознают, что творят, мягко говоря. И они скинхеды, - с презрением произнесла она. - Что если, это какой-то бедный парнишка, который просто случайно наткнулся на этих шестерых?
  
  - Да это, наверное, всего лишь один из них перепил, после того как подожгли машину, - проворчал он, расстегивая ремень безопасности и проверяя свой пистолет. - Если ты ошиблась, то будешь мне должна кое-что горячее и с кучей сахара.
  
  Снаружи продолжал моросить мелкий дождь, оставляя землю скользкой, ухудшая видимость, и вытягивая тепло из каждого, кто подвернется. Погода становилась все хуже, но, честно говоря, настоящий дождь был бы лучше этой невнятной мороси, больше похожей на туман, чем на дождь. Вдалеке завыла автомобильная сигнализация. Пара копов включили фонарики. Капли дождя танцевали в лучах.
  
  - Эй! - крикнул Роберт, осветив фонарем место происшествия. На земле вокруг машин была меловая разметка, хотя под дождем и в ярком свете пожара ее было трудно заметить. - Что здесь происходит?
  
  - Иди нахер! - крикнула в ответ одна из фигур в капюшоне. Голос был женским и звучал молодо.
  
  - Это копы! - воскликнул другой, на этот раз парень.
  
  - Да мне насрать, пусть хоть гребаная королева Англии! - парировала женщина... девушка. - Она может валить туда же!
  
  - Кто там на земле? - выкрикнула Джамелия, крепко сжимая рукоять пистолета. Маленькая частичка ее желала, чтобы у нее было больше времени, чтобы прицелиться. Там было шестеро бандитов, и если дойдет до насилия... ее живот сжался, и фонарик затрясся в ее дрожащих руках. Она не хотела умирать.
  
  Один из них хрюкнул, и костяшки ее пальцев побелели. Она заставила себя дышать. Сохранять спокойствие.
  
  - Кто это? - спросила она снова, осветив фонарем лежащую фигуру.
  
  - Всего лишь один из нас, свинка! - громко выкрикнула в ответ девушка. - Уходите ловить настоящих преступников.
  
  - Типа узкоглазых в районе доков, - подал голос еще один, - Так или иначе, они все преступники. Мы просто защищаем это место от тех говнюков.
  
  Однако, юнцы с ворчанием скрылись во тьме. Она подошла и проверила лежащего человека. Вблизи, она увидела, что это был азиат, из пореза на лбу текла кровь. Он выглядел потрепанным и избитым, с крупным синяком под глазом. Она посмотрела на напарника, подняв брови.
  
  Роберт выглядел слегка смущенным, но пожал плечами.
  
  Несмотря на травмы, жертва была в сознании.
  
  - Они ушли? - спросил он невнятно, возможно, из-за того, что прикусил язык. - Я... не двигался, и они перестали... пинать, но...
  
  - Да, они ушли, - сказала она.
  
  Подрагивая, он поднялся и тут же со стоном согнулся. Подхватив под руки, двое полицейских повели его к машине.
  
  - Ладно, сэр, нужно вас осмотреть, чтобы оценить ваши повреждения. МОжете назвать ваше имя? - сказала Джамелия, пока ее напарник переговаривался с центром управления.
  
  - Джим Ли, - ответил он с сильным акцентом, сидя в машине под дождем.
  
  - Ваше место жительства?
  
  - 11003 Семнадцатая. Я живу в квартире 21ц.
  
  Она сделала пометку ниже. Он легко шел на контакт и не казался растерянным.
  
  - Вы женаты? У вас есть дети?
  
  - Не женат. Больше нет. Есть дочь, она живет с бывшей женой.
  
  - Как зовут вашу дочь?
  
  - Сюлань.
  
  - Можете сообщить, если требуется 11-40*? - спросили у нее по рации.
  
  *11-40 - срочно необходима скорая помощь.
  
  Его зрачки нормально реагировали на свет, когда она посветила на них фонариком. Из раны на голове текла кровь, но она выглядела как неглубокий порез.
  
  - Вы хотите, чтобы мы вызвали скорую? - спросила она у мужчины.
  
  - Нет. Нет, я в порядке... - ответил он. - Мне... не нужна скорая помощь. Моя машина! Мой бумажник! Арестуйте их!
  
  - 11-42*, по словам жертвы. Нет признаков сотрясения, - с легким сомнением доложила она. - Мистер Ли, вы уверены, что не нужно...
  
  *11-42 - скорая помощь не требуется.
  
  - В порядке!
  
  - Подтверждено, пострадавший не хочет скорую помощь, - сказала она по рации.
  
  К ней подошел Роберт.
  
  - Я возьму у него показания, - сказал он, - а ты осмотришь место происшествия.
  
  - Там сыро, - сказала она.
  
  - Да? - он пожал плечами. - Орел или решка?
  
  - Орел.
  
  Выпала решка.
  
  Заворчав, Джамелия отправилась обратно на холод и под дождь. По крайней мере, возле машин было тепло, и пока она держалась с подветренной стороны, ей не приходилось вдыхать дым. Капли дождя шипели, касаясь раскаленного металла горящих машин, она скользнула взглядом и лучом фонаря по ближайшим зданиям.
  
  Стилизованное изображение, нарисованное белой краской на заброшенном офисном здании, примыкающем к стоянке, выглядело более свежим, чем остальные граффити, покрывавшие его. Оно изображало маленькую девочку с красным воздушным шариком, а под ней было написано
  
RIP ЭНИД ЭМИЛТОН
  - грубыми заглавными буквами.
  
  Джамелия презрительно поморщилась.
  
  Три года назад или около того произошел неприятный инцидент, когда пятилетняя дочь видного деятеля Патриотического Движения была убита во время стычки между китайской и японской бандами. Это не было политическими штучками. Она просто оказалась там в момент перестрелки и поймала шальную пулю. Бывает.
  
  За исключением того, что большинство детей, случайно оказавшихся в перестрелке, не были такими красивыми, белокурыми и фотогеничными, у них не было родителей с кучей связей в Движении и поддержкой в прессе, и, конечно же, они не так хорошо подходили на роль мученика.
  
  И раз уж зашла речь, у большинства детей, погибших таким образом не было инициалов "ЭЭ"*, которые срабатывали как отсылка к местным скинхедам, которые также использовали ее случай, как знамя.
  
  *Инициалы "EE" в оригинале, они могут работать как отсылка к "Империи-88".
  
  Она с отвращением покачала головой. Было довольно ясно, что тут случилось. Какого-то несчастного ублюдка избили, его машину подожгли, а теперь еще это граффити? Ага. Это была просто еще одна пороховая бочка в их городе, которая должна была взорваться. Когда толпа набросилась на азиатских рабочих в районе дока, и люди погибли, она была там. И неделю назад, Лунг, лидер паралюдей из Шеньчженя, спалил в доках несколько складов, принадлежащих компаниям, связанным с "Империей-88" и "Железными Орлами". А затем были перестрелки в северных частях города...
  
  Бандиты жаждали мести.
  
  Она сомневалась, что эти скинхеды хотя бы знали, что человек, на которого они напали, был китайцем, а не японцем. Они, вероятно, считали, что каждый азиат в городе входит в одну большую банду, если их вообще это парило. Джамелия работала на улице достаточно долго, чтобы понимать, насколько смехотворно, что американо-китайцы, которые входят в "Ассоциацию Белого Льва" и местное отделение Триады "14К"*, захотели бы иметь хоть что-то общее с японскими иммигрантами в первом поколении, которые назвали свою банду в честь своего "изгнания".
  
  *Про Белого Льва гугл не выдал ничего, а "14К" - это одна из самых многочисленных и влиятельных триад Гонконга.
  
  Она прошлась вдоль стены. Еще больше бандитских граффити. Большинство из них выглядели свежими и были сделаны в похожем стиле. Присутствовала повторяющаяся руническая тема, будто сошедшая с обложки хеви-метал альбома, которую, похоже, любили расистские группы. Некоторые из них выглядели довольно художественно, по меркам всякого дерьма, которое ей доводилось видеть на стенах, что предполагало, что у них было достаточно времени поработать над ними.
  
  Она подошла к углу здания, за которым находилась еще одна парковка и все еще активное здание, и посмотрела в переулок, который их разделял. Другое здание тоже было разрисовано за последние несколько месяцев, но ему все же удалось накопить менее толстый слой аэрозольной краски. Некоторые из более крупных или более неприятных бандитских знаков были закрашены пятнами серой краски.
  
  Узкий переулок был заполнен мусорными баками, их содержимое было рассыпано по земле. Там мерзко воняло, и она собиралась уходить, когда нечто привлекло ее внимание.
  
  Показалось, что за одним из перевернутых баков лежало тело. Свет просто упал туда на мгновенье, но его форма навела на ужасные мысли. Джамелия сглотнула и посветила еще раз. Да, это было похоже на тело. В мешке.
  
  Дождь лил все сильнее. Здание с одной стороны переулка имело всего один этаж, и дождь долбил по металлической крыше, своим грохотом заглушая шум города.
  
  - Роб, - позвала она по рации, прижав фонарик щекой к плечу, - прикрой меня. Тут что-то подозрительное.
  
  Он подошел, и маленькая ее частичка злорадствовала от факта, что он тоже сейчас оказался под этим проливным дождем.
  
  - Смотри, - сказала она. - Вон там.
  
  Он кивнул.
  
  - Ага, - сказал он. - Вижу.
  
  Плечом к плечу, они двинулись вперед, свет фонарей метался по стенам, покрытым граффити, и грязной земле. Там, из разорванного мешка вываливались использованные презервативы и старые бритвы; тут, старые разбитые пивные бутылки лежали в сверкающих кучах. Казалось, что в этот переулок сваливали мусор со всего квартала. Эти пустые коробки из-под лапши выглядели так, будто их тащили сюда из вьетнамского ларька с едой на вынос, который они видели по дороге.
  
  - Эй, та дверь открыта? - спросил Роберт, осветив фонарем пожарную лестницу открытого здания. Она была слегка приоткрыта, какой-то мусор не давал ей закрыться. Она не выглядела так, будто ее взломали.
  
  - Отстой, - сказала Джамелия, стараясь не вдыхать слишком глубоко. Подойдя поближе, она задохнулась от запаха гнилого мяса, настолько сильного, что она могла ощутить привкус. Вокруг подозрительного мешка было темное пятно, из маленькой дырки на темном пластике подтекало. Подобравшись, она потыкала его ногой.
  
  Подобно рухнувшей плотине, он полностью развалился, выпуская поток полусваренной лапши и сырой курятины. Личинки копошились в грязи и гнили, извиваясь под ярким светом.
  
  Джамелия зажала рот, но вперемешку с отвращением было облегчение. Это был обычный черный мешок с обычным мусором. Не труп. Это было ничто иное, как обман зрения из-за тусклого освещения и перегруженного пластика. Она нервно рассмеялась над собой. Она просто на нервах.
  
  - Черт, ну и вонища! - сказал Роберт, нервно посмеиваясь вместе с ней. - Ого. Это... блять, я думал, что это... человек, не пугай меня так больше.
  
  Что-то опустилось ему на голову, и он вздрогнул. Сверху падали перья.
  
  Джамелия инстинктивно дернулась назад, а затем побледнела, когда в пятне света стало ясно. Недоеденный голубь уставился на нее мертвыми широко раскрытыми глазами, его органы вываливались наружу. Она подняла взгляд в тихом ужасе и заметила темную фигуру на низкой крыше. Нечто черное, ужасное и совершенно бесчеловечное скрывалось в тенях. Капля слюны тянулась из его рта, поблескивая на свету и исходя паром на холоде.
  
  Оно зарычало, глубокий басовитый рокот дрожью отзывался во внутренностях. Рычание было не очень громким. В этом не было необходимости. Оно исходило из пасти, которая могла целиком отхватить человеческую голову.
  
  - Что за херня! - воскликнул мужчина рядом с ней, вытаскивая свой револьвер. От дождя рукоять стала скользкой и револьвер выпал из рук. Грохот в грязи переулка почти потерялся.
  
  Джамелия просто замерла. Клыки, формой как у рептилии, были большими, намного больше, чем любое животное могло иметь. Было нечто в этих зубах, поблескивающих в тусклом свете, кричавшее, что если она не будет двигаться, то сможет выжить. И было что-то почти человеческое в том, как были согнуты его конечности. Некое сходство с человеческими ладонями в когтях, цепляющихся за жестяной край крыши.
  
  Следующая минута выпала из ее воспоминаний. Та, которая началась с адреналина и паники, и закончилась тем, что она растянулась в грязном, мокром переулке. Она потеряла из виду Роберта, но вместе с тем и ту штуку. Пошатываясь, она поднялась на ноги и заметила, что держит в руках пистолет.
  
  Она опустошила его.
  
  Она не помнила, как стреляла. Она вставила новую обойму и передернула затвор.
  
  - Вот она где! - услышала она громкий молодой возглас и обернулась.
  
  И все потемнело.
  
  Это было темнее, чем просто отключение света. Этот мрак выходил за пределы отсутствия света, он затрагивал все чувства. Джамелия закричала и не услышала своего голоса. В руках был пистолет, и она открыла стрельбу, поддавшись животному инстинкту. Она не могла услышать грохот выстрелов или увидеть вспышки. Все, что она могла почувствовать, это успокаивающая отдача. Это было единственное, что говорило о том, что остальной мир еще существует. А потом отдача прекратилась, и она осталась в небытии.
  
  Что-то сильно ударило ее в живот. Она бросилась в темноту, пытаясь защититься, но, что бы это ни было, оно схватило ее за запястье, развернуло и пнуло в поясницу. Боль алой пеленой застила глаза, и она была почти рада, потому что это было передышкой от небытия. Кто-то держал ее, кто-то сильный, и она была уверена, что закричала, когда они нанесли ей вышибающий дух удар по почкам.
  
  Кем бы они ни были, они были сильнее, быстрее и точно знали, как разделаться с человеком, который даже не мог их увидеть, чтобы дать отпор.
  
  Она едва почувствовала путы на запястьях.
  
  Свет появился снова, или, возможно, тьма отступила. В любом случае, она обнаружила, что смотрит в лицо смерти, и попыталась ударить и закричать. Но она не могла закричать, потому что рот был заткнут кляпом, и ноги связаны вместе. Белый череп под черным мотоциклетным шлемом оглянулся.
  
  - Ох, блять, блять, блять. Твою мать, Мрак, - ругалась фигура в белом, лежащая на земле позади череполицего. - Всегда найдется кто-нибудь, кто слетит с катушек... - он задыхался, - ... и начнет стрелять.
  
  - У него только синяки, - сказала блондинка, которую Джамелия не заметила раньше, появившись из тени. Они, казалось, едва ли заслуживали это название; по сравнению с ужасающей чернотой того мрака, они казались серыми и блеклыми. Тем не менее, их было достаточно, чтобы скрыть кого-то в обтягивающем, словно вторая кожа, черно-фиолетовом костюме, кто носил белую маску греческого театра, которая оставляла губы открытыми. - Разве ты не рад, что мы заставили тебя одеть броню под твой костюм, Регент? - поддразнивая, сказала она. - Хотя, если бы ты сделал ее потолще, то не получил бы этот неприятный синяк на ключице.
  
  - Блять... ой-ой-ой, пошла ты, - прохрипел мальчик... да, это был всего лишь мальчик, только в середине пубертатного возраста, судя по голосу. - Это было слишком близко от моей головы. Иди нахер.
  
  - Знаешь, я не в настроении, но если ты попросишь хорошенько, то доктор Сука поцелует тебе ваву. И, может, немного больше, раз ты собираешься продолжать изображать, как тебе больно.
  
  - Хватит, - сказал череполицый человек в черном. - Что будем делать с ней и вторым?
  
  Блондинка пожала плечами.
  
  - Она не ожидала увидеть нас здесь. Значит, пришла сюда по другой причине. Патруль? - ее взгляд прошелся по Джамелии. - Нет. Она отреагировала на другой вызов. Но из-за митинга они не будут реагировать довольно долгое время, если она не сможет отчитаться, - она улыбнулась офицеру. - Представь, что может случиться за то время, пока не появятся ваши приятели. Совсем одна, в лапах злобных преступников.
  
  Джамелия билась и брыкалась изо всех сил, но ее спеленали как муху, попавшую в паутину.
  
  Девушка присела и склонилась над ней.
  
  - В этом нет смысла, - сказала она Джамелии. - Мы не собираемся тебя убивать, и ты не освободишься. Можешь успокоиться. Так будет проще для всех, и для нас и для тебя, - девушка жизнерадостно ей улыбнулась. - В конце концов, тебе не нравится быть тут, выйти на работу без прикрытия, верно? - сказала она. - Думаю, все остальные были слишком заняты, чтобы помочь тебе. Они были заняты наблюдением за теми примерными американскими патриотами в доках, которые маршировали туда-сюда и кричали, что каждый, кто не похож на них, должен вернуться туда, откуда пришел.
  
  - Забавно, правда? Среди них не увидишь много коренных американцев. В основном, они все довольно бледнолицые. Они сами "понаехавшие" когда-то из Европы. Они, кажется, не упоминают об этом? Особенно, когда ребята, с которыми вы работаете, твердят как попугаи одно и то же, и не пытаясь скрыть, что они считают "настоящими американцами" лишь тех, кто выглядит как они. Они отправили вас сюда, и, конечно, они не говорили этого вслух, но то, как он смотрел на тебя было не очень по-доброму, не так ли?
  
  Ухмылка девушки стала шире.
  
  - Эй, не помнишь, твой напарник тоже поддерживал их? - добавила она, со случайным запозданием. - Не удивительно, правда? - Она наклонилась вперед и спрятала голубиное перо Джамелии за ухо. - Он отправил тебя в переулок первой, так? Под дождь, пока он разговаривал с вашим свидетелем. - Интересно, оставил ли он что-нибудь в своем отчете, - она погладила пожилую женщину по голове. - Не-а, это, скорее всего, лишь гнусный намек от преступника, которому нельзя доверять, - сказала она. - В смысле, не похоже, что он делал что-нибудь, чтобы предположить, что он хотел отправиться на патрулирование с Патриотами, верно?
  
  - Мы оставим их в уборных в здании, не под дождем, - сказал череполицый. Позади него зарычал чудовищный пес, и Джамелия замерла, стараясь даже не дышать. Рядом с псом стоял кто-то еще. Сколько их там?
  
  - И бьюсь об заклад, ваше начальство захочет скрыть, что мы взяли оттуда, - продолжила блондинка, не обращая внимания. - Эй, интересно, кто заправляет этим местом? Что можно взять в каком-то захудалом офисе? Ну, полагаю, мы такие же, как они, да? Никто из нас не хочет новостей об этой милой игрушке. Так что, пожалуйста, не думай об этом, пока будешь связана, ладно?
  
  - Мы могли поступить хуже, но Мрак - тряпка, - сказал парнишка, одетый в белое, сжимая свое плечо. Его костюм был почти таким же грязным, как она, после его падения в переулке. Он поднял скипетр, который держал в неповрежденной руке. - Я не стану наслаждаться этим, - сказал он, своей ухмылкой показывая, что лжет.
  
  А затем была только боль, последовавшая чернота была облегчением.
  
  
***
  
  Просто еще одно нападение преступников, было написано в отчетах. Шайки несовершеннолетних паралюдей, называющих себя Неформалами. Никаких жертв среди полицейских, никакого другого насилия, так что дело получило малый приоритет.
  
  Когда Джамелия спросила, только вернувшись из госпиталя, ей сказали, что банда украла жесткие диски из того офиса. Сейфы были открыты паролями и опустошены. Было подозрение, что они работали по найму, осуществляя промышленный шпионаж.
  Когда она спросила снова, более настойчиво, ее отправили во внеочередной отпуск и назначили психиатрическое обследование.
  
  
  АРКА 2 - Намакарана*
  
  *гугл говорит, на хинди это значит "Именование"
  
  Глава 2.01
  
  Я проснулась от воя ветра за окном. Я сонно потерла глаза и потянулась за очками, выбираясь из постели.
  
  На улице стояла мерзкая погода. Я не могла сказать, взошло солнце или нет. Я снова взглянула на часы. 6:14 светилось передо мной. Ну, это было не так, но от этого должно было стать легче. Это могло произойти заполночь. И это даже не было драматичной грозой. Всего лишь непрекращающийся дождь, который, видимо, пытался завоевать землю во имя Посейдона.
  
  Я моргнула, стянула очки на кончик носа и переключила зрение на Другое Место. Ой. Шел кровавый дождь. Как чудесно. Я смотрела сквозь залитые кровью окна, и едва могла видеть сквозь слой покрывающий грязное стекло. Запах меди вился на грани моего восприятия. Итак, что же это означает, скажите на милость?
  
  Вероятно, ничего хорошего. Что ж. Это довольно дерьмовое предзнаменование для начала любого дня, но оно было особенно плохим в день моей аттестации. Впервые за семнадцать дней появился шанс выбраться отсюда на свободу. Две с половиной недели. Почти две трети месяца. И теперь, когда я подумала об этом, я уничтожила любой шанс вернуться ко сну. Я чувствовала бабочек в животе. И я быстро вынырнула из Другого Места на случай, если там эта метафора могла стать буквальной.
  
  По крайней мере, я хорошо выспалась. Теперь я принимала снотворное, и оно реально помогало. Я просто чувствовала себя лучше, и сейчас я спала по семь часов за ночь, как минимум. Обычно больше, потому что я рано ложилась спать просто от скуки. Также, я не помнила свои сны. Возможно, они мне все еще снились, потому что я частенько обнаруживала, когда просыпалась, что покрывало опутало мои ноги, как будто я пыталась убежать, но я не помнила от чего, и это было довольно неплохо.
  
  Конечно, теперь я весь день буду думать о том, что в Другом Месте идет кровавый дождь. Я действительно не хотела этого видеть. Этот запах был худшим. Когда я смотрела через стекло, я могла убедить себя, что это что-то вроде телевизора. Но металлический запах подобрался ко мне, напомнив, что он был таким же реальным, как и все в Другом Месте - и разве в этом проблема?
  
  Я не верила, что там шел кровавый дождь просто потому, что я нервничала. В этом нет никакого смысла. И я на самом деле не хотела задумываться, из-за чего еще может происходить подобное.
  
  Однако, если я собираюсь вставать, настало время для моего самоназначенного режима упражнений. Даже если было холодно. И было холодно. Я смотрела на погоду, тихо проклиная ее за то, что она меня разбудила. И была холодной. Но я ничего не могла с этим поделать - ну, почти наверняка, не могла - и если я собираюсь вставать, я должна следовать своему распорядку. Мне необходимо привести себя в форму. Будь я сильнее, я бы смогла побороться с Эмма-София-Мэдисон-демоническим нечто. И питание в местной столовой было ужасно нездоровым. Я подозревала, что оно специально было таким, чтобы заставить пациентов постоянно ощущать тяжесть в желудке, и они не могли думать и действовать.
  
  Ворча про себя, я сделала первое из многих приседаний.
  
  Когда я закончила, у меня все болело, и почти удалось выбросить из головы увиденное. Разумеется, стоило мне подумать о том, что я смогла выбросить это из головы, я начала снова об этом думать, что было не лучшим, что мой мозг мог сделать. Но я ничего не могла с этим поделать.
  
  Погодите. Могу. Я глубоко вздохнула, переключила чувства на Другое Место и нахмурилась. Просто было кое-что, что я обнаружила за прошедшие две недели, пока упражнялась - ладно, играла - со своей силой. Это все еще было нелегко. Так, что мне нужно сделать? Какую конструкцию мне надо построить?
  
  Я буду влиять на себя, поэтому я посмотрела в грязное зеркало. Я обнаружила, что легче копировать уже увиденное, чем начинать с нуля в воображении. Спустя мгновение концентрации, я выдохнула, мой близнец из зеркала стоял передо мной. Она была пропитана кровью - это все, о чем она могла думать - что делало ее похожей на Кэрри. Ее лицо застыло в гримасе, похожей на... нет, на само деле это и была театральная маска, вроде тех греческих, сделанных из какого-то чистого белого материала. Оно было не тронуто кровью, за исключением двух дорожек, стекающих из уголков глаз. Она выглядела так, будто плакала от ужаса.
  
  Я вдохнула и выдохнула, долго и медленно, и она вздрогнула, лицо в маске заметалось из стороны в сторону. Отлично. Конструкция не распалась, как некоторые, что я пробовала. Она сможет выдержать то, что я делала раньше. Я создала вокруг нее стальные цепи, схватив так, что она едва могла двигаться, а затем ее форма размылась, когда я вдохнула ее. Она завертелась, как вода, утекающая в отверстие, и я почувствовала, что беспокойство просто уходит. Закончив, я улыбнулась. Отлично. Я не могу позволить беспокойству все мне испортить сегодня.
  
  Я сменила свою ночную пижаму на хожу-в-ней-днем пижаму, а затем поняла, что мне действительно нужно принять душ. Собрав вещи, я направилась в душевые. Мне повезло; из-за раннего пробуждения, не пришлось ждать своей очереди.
  
  Душевые могли быть смутно покровительствующими в том, что они явно были спроектированы так, чтобы не дать нам сделать что-либо, кроме как войти и открыть кран, но было тепло и это все что мне было нужно. Мои сорванные ногти начали отрастать, но мне все равно пришлось надеть латексные перчатки, потому что они не должны были намокать. Новая розовая кожа была везде, но, хотя бы, она не была поражена инфекцией. Думаю, я должна следить за этим. Не хотелось бы потерять палец.
  
  К тому времени, как я закончила, можно было услышать, что другие люди тоже зашевелились. Я высушилась и пошла в столовую на завтрак. Просто скромный завтрак. Надеюсь, это последний, который я съем здесь, и он не бы достаточно хорош, чтобы я хотела им насладиться. Тост на вкус был как картон. Было достаточно ужасно, чтобы я нырнула в Другое Место, но удалось лишь добавить к картону металлический привкус. Немного помучилась от позывов в уборной, но меня так и не вырвало, так что я вернулась в общую комнату в Уилсоне.
  
  Сэм и Лия проснулись и сидели рядом на диване. Кажется, они забрали завтрак и съели его здесь.
  
  Иногда мне казалось, что между ними что-то происходит. Не уверена, однако, они пытались разговаривать со мной о мальчиках - это был довольно короткий разговор, потому что мне особо было нечего сказать, кроме как 'Мальчики по отношению друг к другу, кажется, не так ужасны, как девочки'. Это смущало, и было бы реально неловко подглядывать, так что я изо всех сил старалась ничего не замечать.
  
  - Волнуешься? - спросила Лия, обернувшись, чтобы посмотреть на меня.
  
  Я молча кивнула.
  
  Сэм кивнула мне, изучая сегодняшнюю газету. Сегодня ей удалось получить одну из копий на завтраке.
  
  - Не испорти все, - сказала она. - Будет очень неловко, если ты вернешься сюда вся в слезах.
  
  - Постараюсь этого не делать, - сказала я, вяло улыбнувшись. - Я не хочу находиться здесь дольше, чем должна, - я остановилась. - Не то, чтобы я хотела избавиться от вас, но...
  
  - О, избавь меня от этого, - протянула она. - У меня тоже будет аттестация на следующей неделе, если следующий анализ крови будет в порядке. Если ты свалишь, у меня будет с кем поговорить, - она поморщилась. - Это было бы славно. Это Лия довела себя до болезни, что... ээ, выбесило меня. Так что пройди ее, и мы сможем повидаться в выходные после следующей или еще как-нибудь.
  
  Такой была жизнь в краткосрочном-и-среднем-крыле отделения, судя по тому, что я видела и слышала. Был постоянный поток новых лиц. Эмили уехала несколько дней назад, и, за то время, что я тут нахожусь, появились новые девушки, Тори и Хенна.
  
  - Интересно, когда у Кирсти следующая аттестация? - проговорила я.
  
  Сэм оторвалась от газеты.
  
  - У кого? - спросила она, рассеянно.
  
  - Кирсти. Следующая аттестация?
  
  - Кто? - она нахмурилась, на ее лице появилось глупое выражение.
  
  Я также глупо посмотрела на нее в ответ.
  
  - Кирсти. У нее шрамы на лице. Хуже, чем у меня. Четвертая комната.
  
  - А! У нее, - Сэм моргнула, хотя все еще выглядела глупо. - Без понятия, - сказала она. - Я с ней не общаюсь.
  
  - Я не могу вспомнить, чтобы она говорила с кем-нибудь хоть раз, - влезла в разговор Лия. - Просто... - она отследила линии на ее лице, и поморщилась, взглянув на меня. - Прости, - быстро проговорила она, - твои, хотя бы, просто... розовые. Не как у нее.
  
  Я пожала плечами. Нет, Кирсти не разговаривала с людьми. Она просто сидела в своей комнате. Также, я не видела ее ни на одном из сеансов. Я записалась на многие, потому что, Боже милостивый, скука была хуже всего. И еще это означало, что я проявляла увлеченность и готовность активно контролировать свое благополучие, и все остальное, что Ханна, как куратор нашего крыла, говорила, что мы должны делать.
  
  Я поставила перед собой цель, что выберусь отсюда как можно скорее. И если сегодня все получится, то я справилась всего за семнадцать дней.
  
  Я была бы довольно горда из-за этого.
  
  Я посмотрела на часы.
  
  - Что ж, - сказала я. - Осталось около двух часов. Я... Думаю, я готова. Я просто хочу, чтобы все закончилось.
  
  - О, боже, нет! - воскликнула Лия, окинув меня хмурым взглядом. - Ты не можешь явиться на аттестацию в таком виде!
  
  - В каком виде? - смутившись, спросила я.
  
  - Таком виде! - она встала, уперев свои слишком тонкие руки в свои слишком тощие бока. - Ты пойдешь со мной, и я уложу твои волосы как надо!
  
  - Они не позволили мне взять расческу или фен, - запротестовала я. - Я знаю, что они не выглядят здорово, но это лучшее, что я смогла сделать.
  
  Она улыбнулась.
  
  - Не лучшее, что я могу сделать. Позволь мне попросить их у Ханны.
  
  Я улыбнулась в ответ. Это было странно. Я так скучала по таким вещам. Мы с Эммой были как сестры. У меня не было настоящих друзей больше года.
  
  - Технически, это не нарушение правил, - добавила она. - В конце концов, я единственная, кто ими пользуется. Так что у меня даже не будет неприятностей, - она сделала паузу. - Надеюсь.
  
  Да, это беспокоило. Потому что я была одной из пациенток в крыле, с пометкой о риске самоубийства в личном деле, и были кое-какие совершенно бытовые мелочи, которые мне запрещались. Но, надеюсь, я скоро выберусь отсюда.
  
  И когда я уеду отсюда, я смогу нормально вести заметки о том, что могут мои способности, без необходимости волноваться о медсестрах, читающих это, и беспокоиться о законности Я не доверяла им настолько, чтобы считать, что они не прочитают ничего, что я напишу. Я была уверена, что они читали мои домашние работы. Особенно, мое домашнее задание по науке, с которым мне помогала одна из медсестер. Отчего-то, я была просто уверена, что они неправильно поймут совершенно невинные и точные записи, такие как: 'Доктор Сэмюэлс раздутая, с гниющей плотью вокруг губ. Сильно пахнет алкоголем вперемешку с бензином. Пятна крови на пальцах'.
  
  Это было очень несправедливо.
  
  Я пришла к выводу, что это могло означать проблемы с алкоголем, которые он пытался скрыть, либо же он сбил кого-то сев пьяным за руль. А, может, все сразу. Я не была уверена, что означают гниющие губы. Может, что-то связанное с романтическими отношениями, типа 'он лжет, когда говорит, что любит своего партнера' или 'его губы гниют, потому что он хронический лжец'. Или, может, просто рак ротовой полости. Но я могла лишь предполагать.
  
  Вот в чем мог помочь блокнот, куда я смогла бы записывать свои наблюдения. В символике прослеживались некоторые общие элементы. Например, у другой девушки из другого крыла была тоже была анорексия и их с Лией образы имели сходство. Поэтому, если бы я смогла составить список схожих элементов, это помогло бы мне понять, что каждый из них означает.
  
  Тупая бесполезная идиотская способность, которая не давала мне прямых ответов.
  
  Моя аттестация была назначена на 10:15, и, помимо того, что в течения часа у меня крутило внутренности от волнения, я чувствовала, что готова. Мои волосы были вымыты, высушены и причесаны, я провела некоторое время перед зеркалом, чтобы убедиться, что не выгляжу как сумасшедшая, и я практиковала ответы на некоторые вопросы, которые задавали Сэм и Лии раньше. Не уверена, к чему все это могло привести, но я подготовилась настолько, насколько смогла.
  
  Я обозначила для себя несколько основных правил для этой встречи. Не заглядывать в Другое Место. Не отвлекаться, когда я должна слушать. Никаких слез или чего-то подобного. Я собиралась вести себя наилучшим образом. Папа ждет меня, и я не хочу его подвести.
  
  - Как ты себя чувствуешь? - спросил он, перед самой комнатой, где все должно было проходить. Это было первое, что он сказал.
  
  - Волнуюсь, - призналась я.
  
  - Ты будешь в порядке, - сказал он, пытаясь меня обнадежить. Заглянув в Другое Место, я видела, что его пламя было затухающим, колеблющимся и мерцающим. В огне, я могла видеть образы, танцующие как пепел. Если объединить большинство из них, он будто смотрел в пустоту. Думаю, он скучал по мне. И я по нему тоже скучала.
  
  - Я постараюсь, - вяло произнесла я, вернув зрение в норму. Он обнял меня, и я обняла его в ответ.
  
  - Удачи, - пожелал он.
  
  Войдя в комнату, я увидела доктора Вандербурга, Ханну и еще нескольких человек, чьи имена я не могла вспомнить, или просто не знала. Там был один из врачей, которого я видела в разных местах, женщина в аккуратном черном костюме и очках, похожая на администратора, и которая, вероятно была тут от школы, пытаясь вытащить меня отсюда как можно скорее, если только она не была от Людей В Черном, или кого-то еще.
  
  Я села прямо. Я постаралась выглядеть вежливой и улыбаться. Я была совершенно уравновешенной и нормальной девушкой, у которой случился нервный срыв, когда она была заперта в шкафчике, заполненном гнилыми тампонами. Что было, если подумать, абсолютно естественной и понятной реакцией.
  
  Честно говоря, я была удивлена, что это не травмировало меня сильнее. Думаю, оно могло бы, не случись та фигня с насекомыми и гвоздями, что отодвинуло мирские проблемы на задний план, а также дала мне еще кое-что, на что можно было отвлечься. Ну и что, если мне снились кошмары? Я могла с этим жить.
  
  Я подумала, что было бы, не появись у меня сверхспособности из этого опыта. Это было бы, пожалуй, просто хуже всего. Ого. Это было бы просто ужасно. Эмма и Ко, почти наверняка, не стали бы этого делать, если бы знали, что подарят мне психометрию и способность создавать невидимых монстров, подчиняющихся любому моему приказу.
  
  Ну, они это сделали. И теперь я здесь. Большая удача, что я хороший человек, подумала я про себя. Будь я такой же плохой, как они, я, вероятно, могла бы сделать их жизнь очень неприятной, и они бы даже не знали, что это я.
  
  Поэтому им лучше больше не пытаться что-то мне сделать.
  
  - Итак, Тейлор, - спросила Ханна. - Как ты себя чувствуешь?
  
  Я надела свою лучшую мину.
  
  - Немного волнуюсь, - сказала я. - Но в целом лучше, кроме этого дня, и, - я развела руками, - всего этого.
  
  - Хорошо, хорошо. Не беспокойся, волноваться это нормально. Мы просто поговорим - я уже показала им свои заметки о твоем прогрессе... который, кстати, очень обнадеживает. Итак, можем начинать?
  
  
***
  
  - А... ну, что касается этого, - сказал доктор Вандербург. - Я не считаю, что она представляет опасность для самой себя, и поэтому ее можно смело выписывать.
  
  Я не слушала этот разговор. Ладно, очевидно, что я подслушивала. Но я не слушала его обычным способом. Сначала поговорили со мной, а потом вызвали моего отца. Я ждала в приемной и ела печенье, которое оставила для меня одна из медсестер, и запивала горячим шоколадом. Кресло было довольно удобным, даже в Другом Месте, где оно было чересчур набитым и слегка теплым на ощупь. Учитывая погоду, я не возражала против дополнительного тепла. Кровавый дождь в Другом Месте поредел, и большая часть жидкости, льющейся с неба, теперь была водой. Впрочем, это меня не особо заинтересовало. Не когда моя голова была заняты другими мыслями.
  
  Я выглядела очень нормальной, глядя в окно, особенно, если не знать, на что я на самом деле смотрела. Пара маленьких безглазых фарфоровых херувимов держали треснувший телевизионный экран. Я отправила ангела из колючей проволоки с камерой видеонаблюдения вместо головы в комнату, где мой папа встретился с врачами и персоналом, чтобы поговорить о моем будущем.
  
  После небольшой экспериментальной возни, мне даже удалось заставить телевизор показать мне нормальный мир, а не Другое Место.
  
  На самом деле, теперь, когда я об этом задумалась, это выглядело очень многообещающей разработкой. Я только что выяснила, что можно видеть нормальный мир, оставаясь в Другом Месте. Так что, возможно, я смогу наложить нормальный мир на Другое Место, или спроецировать нормальный мир на мои веки, чтобы я могла переключаться между ними, открывая и закрывая глаза?
  
  Обдумаю позже. Для этого мне и нужен блокнот. Сейчас была встреча, за которой мне нужно было шпионить.
  
  - Значит, ей лучше? - спросил мой отец.
  
  Доктор Вандербург поджал губы.
  
  - Мы считаем, что она больше не нуждается в стационарном лечении, - осторожно проговорил он. - Как я уже говорил ранее, я настоятельно рекомендую, чтобы она посещала психотерапевта в течение, по крайней мере, нескольких месяцев. Ее состояние заметно улучшилось, когда я прописал ей мягкое снотворное, чтобы она получала достаточное количество сна - ей снились кошмары каждую ночь, и галлюцинации, видимо, этому способствовали. В идеале, дозы нужно сократить, чтобы не сформировалась зависимость. Они должны быть лишь временной мерой.
  
  Мне не понравилось, как это звучало. Мне нравилось спать. Кроме того, мне стало 'лучше', в первую очередь потому, что я никогда не сходила с ума.
  
  - Она будет нуждаться в вашей поддержке еще какое-то время, - сказала Ханна, сложив руки на коленях. - Здесь все стабильно и спокойно. Добиться этого в повседневной жизни ей будет намного сложнее. Возвращение в школу будет особенно напряженным.
  
  - Я заметил, что у нее проблемы с доверием, - сказал доктор Вандербург. - Она никому не открывается. Мне приходилось уговаривать на каждый крошечный шажок, который она делала навстречу. Я вполне уверен, что она говорит правду о травле, преувеличивая не больше, чем было бы нормально. Долгая систематическая травля могла бы объяснить некоторые моменты, которые я в ней заметил. Это совершенно нормальные реакции, но они мешают ее выздоровлению. Она, кажется, заботится о вас - она довольно много о вас говорила. Вы должны стать для нее надежным пристанищем, чтобы она могла на вас опереться, кем-то, кто не станет осуждать, что бы она вам ни рассказала.
  
  Ужалило предательство. Как он смеет говорить моему отцу, что у меня проблемы с доверием? Что дало ему право на это? Он сказал, что все в той комнате, а затем он пошел и... как он посмел! Этот мерзкий человек-паук, подбирающийся к...
  
  ...Хах. Меня накрыло осознанием. Ого. Эта цепочка мыслей была параноидальной.
  
  Может... ох. Может, они были правы.
  
  Я обмякла, прижав руки ко рту, и попыталась взять под контроль мою внезапную гипервентиляцию. Так он считает, что моя неспособность доверять ни детям, ни взрослым, мешает мне поправиться? Безусловно, это было нелепо. Однако, почему... Почему я не сказала папе, что надо мной издеваются, раньше? Почему я не старалась изо всех сил, чтобы добиться помощи от школы?
  
  О, у меня были причины. У меня было много причин. Он не мог ничего сделать. Я не хотела, чтобы он волновался. Мне было стыдно. Я пыталась рассказать школе раньше, когда все было не так плохо, и это не помогло. Если бы я рассказала о той троице, никто бы мне не помог, и они бы только усилили напор издевательств, так что я бы просто терпела, пока не закончу школу и не смогла бы оставить это все позади. Вто все пункты в череде причин, которые я повторяла снова и снова.
  
  В какой момент причины перевесили попытки сделать что-нибудь?
  
  Что ж. Теперь он знал об издевательствах. И я готова была поставить что угодно, что школа сделает что-нибудь, из-за вмешательства полиции и шумихи, которую поднял отец. В извращенном смысле, у меня теперь был рычаг. Ведь, если они позволят этому продолжаться, и я действительно покончу с собой, они будут в глубоком пиар-дерьме. Конечно, я не собираюсь этого делать. Я никогда не была самоубийцей. Но они об этом не знают. И у меня есть коллекция заметок об издевательствах, все эти записи телефонных звонков и дневник событий.
  
  По крайней мере, я должна сообщить папе о существовании дневника. Тот случай со шкафчиком... был шагом вперед. Далеко, далеко вперед. Я могла умереть от этого. Чувствительность в моих руках еще не полностью восстановилась. Я никогда не думала, что Эмма может сделать что-то подобное. Взрослые могут захотеть отмахнуться от обзываний и кражи моих вещей, как от детских пустяков. От такого рода вещей они отмахнуться не смогут. Особенно мужчины, держу пари. Мне просто надо сказать 'шкафчик полный использованных тампонов', и они будут в бешенстве.
  
  Не думаю, что они пытались меня убить, но я и представить не могла, что они сделают нечто, способное причинить мне реальный вред, пока они это не сделали. Это не паранойя, когда они действительно могут попытаться до тебя добраться.
  
  Дверь в переговорную открылась, и мой отец вышел оттуда первым. Он широко улыбнулся, с явным облегчением, что заставило меня почувствовать вину за то, как сильно он, должно быть, беспокоился. Я поднялась и заставила себя улыбнуться.
  
  - Хорошие новости? - спросила я.
  
  И небольшая часть меня прагматично заметила, что если я овладею некоторыми несущественными вещами, мне будет проще скрыть от него тот факт, что я стала парачеловеком. Я действительно собиралась оградить его от этого. Ему не нужно знать, что я являюсь более странным Умником/Властелином, чем кто-либо, кого я смогла найти в интернете. Пока нет. Не пока я не уверена, что хочу, чтобы кто-нибудь знал. Я не могла позволить, чтобы ему угрожали люди, которые захотят меня использовать.
  
  По сравнению с этим, рассказать ему правду об издевательствах было ничем.
  
  По маленькому шажку за раз.
  
  Глава 2.02
  Одевшись, я осознала, как странно было снова носить нормальную одежду. Это было забавно - я находила, что постоянное ношение пижам, делало из нас детей, и являлось еще одним знаком того, как мало нам доверяли собственную безопасность. И, конечно же, так и было, но еще они были удобными. Если сравнивать, мои джинсы вызывали зуд и туго обтягивали.
  
  Я попрощалась и ушла с сумкой, полной брошюр и проспектов. На одной из них я записала мобильные номера Сэм и Лии. У меня не было мобильного, в то время как у девчонок из Аркадии, вероятно, были смартфоны из технарских мастерских, но я, хотя бы, смогу с ними связаться, когда они выйдут оттуда. Не ожидала, что найду первых друзей за несколько лет в психиатрической больнице, но, полагаю, меня не должно было удивить, что место, где держат психов, окажется менее сумасшедшим, чем средняя школа.
  
  Когда я вышла наружу, все еще шел дождь, поэтому папа побежал за машиной и подогнал ее к самому входу. Я все равно промокла, пока складывала свои больничные пожитки в багажник.
  
  - Я только надела эти вещи, - сказала я папе, вытирая очки о кофту. - Наверное, мне придется снова влезть в пижаму, как только вернусь домой.
  
  Он ухмыльнулся в ответ, а потом нахмурился.
  
  - Как твои руки? - спросил он.
  
  - Все лучше и лучше, - сказала я. Сняв латексную перчатку, я показала ему левую руку. - Раны больше не гноятся. Одна из медсестер в больнице следила за ними, и она сказала, что главное сейчас держать их сухими и чистыми, и мне нужно продолжать принимать антибиотики. - Я постучала мизинцем и большим пальцем друг о друга, сложив их в кольцо. - Я не очень хорошо их чувствую, и эти два пальца немного деревянные, но у меня есть упражнения для рук, которые должны помочь.
  
  - Ммм, - протянул он и замолк. - Ты проголодалась? - спросил он осторожно.
  
  Я хотела есть. На завтраке я смогла поесть совсем немного из-за нервов, а сейчас уже была середина дня. Я собрала вещи так быстро, как только смогла, но еще оставалась бумажная волокита и беседа о том, что делать, если у меня появятся суицидальные мысли и все такое.
  
  - Ага, - сказала я. - Только... ничего жареного. Там такого было слишком много.
  
  - Как тебе итальянская кухня? - спросил он с надеждой.
  
  - Паста с правильным наполнением, а не просто макароны с сыром? Да! - это звучало для меня по-настоящему привлекательно.
  
  Он запустил двигатель.
  
  - Вот и хорошо. Я тоже голоден, - он покачал головой. - Хотя, жаль что погода подвела. Прогноз говорит, что к полудню должно распогодиться.
  
  Был ранний полдень, но тучи и не думали рассеиваться. Небо было свинцово-серым, и я едва могла рассмотреть заправки и ресторанчики быстрого питания вдоль обочины. Их свет скрывался за дождем, который разбивался о машину. Дворники работали на полную. Папа вел осторожно, и я была рада этому. Не хотелось, выбравшись из психиатрической больницы, тут же загреметь в обычную, или что похуже.
  
  Разумеется, он всегда водил очень осторожно. Несмотря ни на что.
  
  Помехи шипели, пока я щелкала по станциям.
  
  '... любовь - это боль, скажу тебе, но милая~, что тут поделать? Но я скажу...'
  
  'Слушай, это лишь способ, которым либералы пытаются заткнуть любого, кто выступает против них. Она называет меня фанатиком, но не может отрицать факты, и они говорят, что японские иммигранты участвуют в массовых операциях по контрабанде людей и связаны с секс-торговлей. Они уголовники и...'
  
  'Что ты будешь делать, если твои близкие заболеют? Без медицинской страховки вы можете пострадать от неожиданной болезни и...'
  
  'Мужик из Флориды сделал публичное заявление: 'Конечно, он был очень умным злодеем, но потом я вспомнил, что его сила заключается в интеллекте, а не в неуязвимости к выстрелам из дробовика...'
  
  '...отчеты о жертвах из Дубая все еще поступают, но их уже более десяти тысяч. Почти весь город затоплен, и даже отсюда можно увидеть тела на затопленных улицах. Издалека похоже на Венецию, но потом замечаешь упавшие небоскребы и ущерб, нанесенный...'
  
  Папа протянул руку и решительно выключил радио.
  
  - Не щелкай по станциям, Тейлор, - сказал он, осторожно. - Или найди музыку или выключи.
  
  Я нахмурилась.
  
  - Пап, - настороженно произнесла я. - О каких жертвах там говорилось?
  
  Он ничего не сказал.
  
  - Папа?
  
  Папа вздохнул.
  
  - Левиафан напал на Дубай прошлой ночью, - сказал он. - Я не обращал внимания на новости этим утром, но... это ужасно.
  
  - Оу, - протянула я.
  
  - Ага, - вздохнул он. - Всегда чувствую себя немного виноватым из-за облегчения, что это случилось не с нами, - сказал он, сжимая руль до побелевших костяшек.
  
  Еще одно нападение Губителя. Да. Папа прав. Маленький червячок вины начинал грызть изнутри, стоило услышать, что атака одной из тех... тварей обошла нас стороной.
  
  Всего их было трое. Они появились в девяностых, один за другим. Бегемот пришел первым, вырвавшись из вулканического извержения, затем Левиафан поднялся из Тихого Океана в гигантском цунами, и Симург обрушилась с Луны в ночь полного затмения над Европой. С тех пор, как они появились, каждый из них ежегодно атаковал какой-нибудь город. 'Губитель' стало синонимом бедствия и смертей. Иногда их удавалось прогнать, но они всегда вызывали разорение и массовую гибель.
  
  Я никогда не знала мира без них, но была достаточно взрослой, чтобы понимать, они - причина, почему все становится хуже.
  
  Может быть, поэтому шел дождь, когда я проснулась?
  
  Но Дубай был... почти на другом конце света, где-то на Ближнем Востоке. Может ли это на самом деле иметь настолько обширное воздействие? Что ж, полагаю, единственный способ узнать, обращать пристальное внимание на погоду в будущем. И начать беспокоиться, если снова пойдет кровавый дождь, что будет совершенно естественной реакцией.
  
  Я моргнула. О, я снова начала беспокоиться об этом. Конструкт, который сдерживал тревогу, должно быть, развалился. Они держались, в лучшем случае, несколько часов. Некоторые из них могли просуществовать всего несколько секунд, если я создавала их для определенной задачи. Мне удалось создать один, продержавшийся целый день, но это было тяжело. Я должна была соблюдать невероятную точность, когда мысленно конструировала его, чтобы остановить распад со временем, и вы когда-нибудь пробовали удерживать в голове очень подробное изображение, все сильнее и сильнее его усложняя? Это действительно очень трудно.
  
  - Ну, как работа? - спросила я, чтобы отвлечь нас обоих и разрушить неловкое молчание, повисшее в машине.
  
  Папа бросил на меня короткий взгляд.
  
  - Все немного утряслось, - сказал он. - конфликт все еще тлеет, но... ну, всмысле, напряженно, но лучше, чем раньше. До тех пор, пока какой-нибудь идиот опять не сделает глупость, - пробормотал он себе под нос.
  
  Я притворилась, что не услышала.
  
  - Я имела в виду то, о чем ты говорил, когда звонил в прошлый раз. Помнишь, о чем ты не мог тогда рассказать?
  
  - А, да... я все еще не могу это обсуждать. Еще идут переговоры, и я не могу рассказать даже тебе, потому что есть люди, которым действительно не нравится кое-что, о чем мы говорим.
  
  Я побледнела.
  
  - ... это ведь не что-то незаконное? - спросила я.
  
  - Нет. Хотя, некоторые люди хотели бы нас остановить... - он поморщился. - Эмм, ты не могла бы забыть, что я только что сказал?
  
  - Что сказал? - невинно спросила я, хотя уже начала складывать кусочки вместе.
  
  - Умница, - сказал он. - Всмысле, эмм, спасибо, Тейлор.
  
  Мой отец состоял в Союзе Докеров, а тот, как и почти все остальное в городе, переживал не лучшие времена. Корабли просто не заходили в Доки. Из того, что папа рассказывал, он находился в ловушке между компаниями, которые хотели просто уволить всех и набрать новых рабочих на меньшую зарплату, и более радикальными представителями рабочего движения.
  
  Я подозревала, что он симпатизирует радикалам. Он одобрил создание кооперативов и ассоциаций трудящихся, которые стали особенностью бедных районов города. Иногда мне казалось, что лишь необходимость содержать меня удерживает папу от того, чтобы броситься в это с головой. Я знала, что он беспокоится о деньгах и о стабильности своей работы.
  
  Однако, впереди раскинулось яркое напоминание, что для нас все могло сложиться намного, намного хуже. На обочине автострады, пролегающей сквозь заброшенные промышленные зоны, находились трущобы. Некоторые люди называли их 'новым Гувервиллем'.* Полагаю, так было потому, что они были реальным отстоем. Все-таки, называть их Трущобами имело больше смысла.
  
  *https://ru.wikipedia.org/wiki/Гувервилль
  
  Я старалась не пялиться на жилые трейлеры, приспособленные для постоянного жительства, а также на заброшенные фабрики и офисные здания, превращенные в сквоты*. Более высокие здания выглядели так, будто заразились какой-то кожной инфекцией, их окна были беспорядочно заколочены или забаррикадированы. Повсюду, рифленое железо и синяя пластиковая кровля роняли струйки воды на раскисшую землю.
  
  *Сквотирование, или сквоттинг - самовольное заселение заброшенного здания лицами (скваттерами или сквоттерами), не являющимися его юридическими собственниками или арендаторами, а также не имеющими иных разрешений на его использование.
  
  Правительство ненавидело эти места, это точно. Там был рассадник бандитизма, идеальное место для обустройства подпольных нарколабораторий, или целых складов незарегистрированного оружия. Проводились операции по зачистке сквотов, но их становилось только больше. Я слышала, как люди в новостях жаловались, что слишком много денег тратится на дорожно-строительные программы и недостаточно на зачистку этих мест. Когда целые районы заброшены или пустуют, людям не сложно проникнуть в здание и начать там жить. И поскольку рабочих мест просто не хватало, чтобы избежать Величайшей Депрессии, более чем хватало бездомных, готовых нарушить закон, лишь бы укрыться от непогоды.
  
  Взглянув на дождливые небеса, кажется, я заметила неясные насекомоподобные очертания правительственного вертолета из тех, что собирали в технарских мастерских. Несомненно, он был снабжен сенсорным оборудованием, которому дождь был нипочем. Но я увидела его лишь на мгновенье, а потом он исчез.
  
  Если в реальном мире вид у трущоб был так себе, то в Другом Месте они были еще хуже. Все пространство было заполнено маслянистым туманом, колыхающимся на ветру. Когда машина проезжала сквозь него, пахло горелыми покрышками, несвежим потом и страданиями. А что касается обшарпанных зданий истекающих ржавчиной под красноватым дождем, полуживых склизких слизнеподобных трейлеров, шаркающих фигур, которые я видела в Другом Месте... Ну, чем меньше о них говорить, тем лучше. Но мне хотелось сбежать.
  
  Мы поехали дальше и оставили трущобы позади.
  
  
***
  
  К тому времени, когда мы добрались до итальянского ресторана, я вновь обрела аппетит. Он находился в приличном районе Броктон Бей, довольно близко к Набережной. Припарковавшись, мы с папой в унисон скорчили рожи. Дождь все не унимался. Мы промокли, пока дошли до ресторана, но нам достался столик рядом с обогревателем. Внутри витал легкий аромат древесного дыма, и фоном тихо играл свинг. Медленная езда означала, что мы пропустили обеденное столпотворение, и оказались в почти пустом ресторане.
  
  Я была рада, что вокруг было не слишком много людей. Я собиралась говорить о некоторых вещах не для посторонних ушей, и было трудно рассказывать кое о чем, не озираясь через плечо каждые пять секунд.
  
  На всякий случай, я проверила Другое Место. Ресторан был успокаивающе невыразительным по стандартам этого мира. Да, деревянные панели треснули и раскололись, обнажая бетон под ними, и да, повсюду было немного грязно, но не было загадочных кровавых пятен или токсичных эмоциональных облаков. Я поморщилась, музыка действовала мне на нервы, но это был просто шум без таинственных криков. Наверное, нужно было проверить еду, когда ее принесут, но у меня, хотя бы, не было причин уговаривать отца пойти куда-то еще.
  
  - Тейлор? - я отвернулась от окна к моему отцу и официантке. - Что будешь пить?
  
  Я моргнула и быстро просмотрела меню.
  
  - Эмм... просто воды, пожалуйста, - сказала я.
  
  - Нет причин экономить, - сказал папа, когда официантка ушла. - Это особый день.
  
  - У меня просто водное настроение, - сказала я. - Не хочется чего-то сладкого.
  
  Он кивнул.
  
  - Итак... - начал он, а потом ничего не сказал. Между нами чересчур надолго повисла неловкость. 'Я не сумасшедшая'? Это хорошая фраза, чтобы нарушить молчание?
  
  - Хорошо, что ты вернулась, - наконец, произнес он.
  
  - Спасибо, - сказала я.
  
  О, Боже, что я должна была сказать? Я собираюсь просто все выложить? Подождать, пока принесут еду? Но я голодна, и вдруг он выйдет из себя, когда я расскажу кое-что из того, что скрывала от него? Чтобы избежать разговоров, я спряталась за меню, читая его, будто от этого зависела моя жизнь.
  
  Официантка вернулась моей водой и папиной колой.
  
  - Вы готовы сделать заказ? - спросила она. - Хотите начать с закусок?
  
  - Тейлор?
  
  - Эм... без закусок, - я не хотела тянуть с главным блюдом. - Просто принесите основное блюдо.
  
  - Ладно, - сказал отец. - Так...
  
  - ... ага. Мне... эмм... - я просмотрела список. - Мне спагетти с моллюсками, - сказала я и запнулась. - Только если... сколько в них чеснока?
  
  - О, нет, мы не кладем туда слишком много чеснока, - заверила официантка.
  
  - Тогда, да, с моллюсками.
  
  - А вам?
  
  Отец поджал губы.
  
  - Ээ... Мне просто карбонару.
  
  - Отлично! - она забрала меню. Мое прикрытие пропало. Мне нужно поговорить, и я боялась этого, и приходилось прикладывать усилия, чтобы скрыть, что у меня кишки завязывались в узел. Я не могла это сделать. Я не могла с ним поговорить. Я не могла ему рассказать. - Что-нибудь еще?
  
  - Эм, - сказала я. - где здесь уборная?
  
  Она повернулась и указала в нужную сторону.
  
  - Просто идите в проход вон там и увидите указатель. Дамы слева.
  
  - Спасибо, - сказала я, поднимаясь. - Вернусь через минуту.
  
  Уборные выглядели прилично, и я заперлась в одной из кабинок. Сидя на унитазе, я учащенно дышала в сложенные ладони. Я чувствовала, что желудок бунтует. Я не могла. Кроме того, мне понадобилось в туалет по-настоящему, поэтому я сделала свои дела, а затем уставилась на себя в маленьком зеркале над раковиной.
  
  - Возьми себя в руки, Тейлор, - сказала я отражению, пытаясь уговорить себя. - Что в этом страшного? Он знает, что над тобой издевались. Он знает, что это делали Эмма, София и Мэдисон. Ты не собираешься рассказать ему ничего, о чем он еще не знает.
  
  - Если он узнает, как долго это продолжалось, то может натворить каких-нибудь глупостей, - ответила я. - Я не хочу, чтобы он влип в неприятности. Ты знаешь, что он вспыльчивый, хоть и пытается себя контролировать.
  
  - А ты думаешь, он не вспылит, если я не расскажу ему? - отметила я. - Так я, хотя бы, могу быть честной с ним. Если я признаюсь, он будет доверять мне больше, и мы... Я не позволю ему чересчур разозлиться. В конце концов, это главная проблема. Он уже знает. Я больше не могу держать это в секрете. И бьюсь об заклад, он переживал и беспокоился об этом с тех пор, как узнал.
  
  Я вздохнула. Это имело смысл, просто я не хотела. Если уж на то пошло, мне было стыдно. Я не хотела выглядеть слабой, будто ничего не смогла сделать. Пусть даже, я не смогла ничего сделать, чтобы прекратить это, за все годы, что это длилось, за всю учебу в средней школе.
  
  Я скользнула в Другое Место и осмотрелась, отметив снег, покрывший разбитую и треснутую раковину передо мной. Снег. Хах. Я предположила, что кто-то часто нюхал с нее кокаин. Я наклонилась и немного понюхала. Да, снег пах зависимостью, нуждой и отчаянным голодом, который был никак не связан с пищей. Я покачала головой.
  
  Было так легко создать конструкт из моей скрытности, моего страха рассказать, из всех этих лет травли. Мне лишь нужно было подумать об этом и вложить в мое дыхание.
  
  И продукт этой концентрации походил на меня. Оно очень сильно походило на меня. Это была я без шрамов. Не чудовище; лишь я. И, Боже, я так хорошо читала свое собственное выражение лица. Она была напугана. Она пыталась быть сильной, но страх, апатия и неослабевающее напряжение достались ей, поэтому она просто пыталась жить своей жизнью и оставаться незаметной.
  
  Затем я заметила скобки вокруг ее лица и красноту вокруг глаз и поняла, что это выражение было просто еще одной маской, закрепленной на ее лице. Оно было слишким жестким, чтобы являться настоящим лицом.
  
  Меня озарила ужасная мысль. Если этот конструкт работал так, как я думала, он мог бы заставить людей скрывать что-то с тем же исступлением, что ощущала и я, не желая рассказывать о травле. Это пугало.
  
  Может, мне все-таки не стоит рассказывать. Да, будет лучше так и поступить. Я ничего не могла поделать. И я не хотела его волновать. Я приняла решение, но создав эту конструкцию, чтобы набраться храбрости, подумала, что, может, мне не стоило. В конце концов, это не может быть естественно.
  
  Или, может, конструкция - я решила назвать ее Мадам Секрет - просто влияла и на меня тоже. Я стиснула зубы. Нет. Я сделаю это.
  
  Было трудно поймать ее в ловушку. Очень трудно. Она была сильной, возможно, сильнейшей из всех, что я создавала до этого, и она боролась, чтобы выскользнуть из своих пут. Хуже того, она контратаковала волнами апатии, волнами ужаса и волнами я-не-должна-этого-делать-не-нужно-суетиться-из-за-ерунды. Цепь обхватила одну руку, прижав ее к стене, но когда она поползла, чтобы обвиться крепче, конструкту удалось оторвать руку от стены, невзирая на то, что кость громко хрустнула.
  
  Полагаю, это не сработает. Я полная идиотка. Я должна просто сдаться... Я беспокойно выдохнула, нет! Это не я. Я чувствовала ее давление на мой разум, и я поддавалась, мое зрение выцветало. Я стиснула зубы, задыхаясь, изо всех сил пытаясь удержать ее там, где она была. И я проигрывала. Она вывихнула обе руки, чтобы освободиться из пут на плечах, и извивалась как изворотливое насекомое, высвобождая от цепей ноги. В одной последней отчаянной попытке ее удалось поймать за горло, но она и тогда сумела вывернуться.
  
  Это не сработало. Она была слишком изворотливой. Мне нужен новый подход. Я взглянула на нее, и два налитых кровью глаза посмотрели на меня из-под ее маски в ответ.
  
  Тихое хихиканье сорвалось с моих уст. Все это имело смысл.
  
  Я убрала цепи, и она бросилась ко мне скрючив пальцы в подобие когтей. И тогда я выдохнула облако ржавых бабочек прямо в лицо Мадам Секрет. Они сорвали с нее маску, и внезапно сопротивление прекратилось. Я воспользовалась шансом, чтобы спеленать ее сильнее, чем муху в паутине. Она была слабой и послушной, когда цепи накрепко опутывали ее. Я старалась не пялиться на ее лицо, потому что у нее не было кожи под маской, которая сейчас валялась на грязном полу. Там были только багровые мышцы, жир, ранки в тех местах, где были скобки, и сочащаяся кровь.
  
  Я вскрыла ее чувствительную, окровавленную суть, и теперь она была беспомощна.
  
  Да. Я смогу поговорить с папой. Свобода была прекрасна. Я наклонилась и подобрала упавшую маску. Это было и не было реальным. Я ощущала ее, но она шипела, почти как пена в молочном коктейле. Взглянув на Мадам Секрет, я вернулась к маске. А это... Это было интересно. Маска секретов. Я понимала, что она неживая, даже не зная, что она такое. Я сосредоточилась и позволила маске втянуться в меня, оставив основную конструкцию нетронутой. Да, я могла бы создавать конструкты, которые не являлись бы существами сами по себе.
  
  Я вдохнула Мадам Секрет, а затем вернулась в нормальный мир и проверила свою внешность. Я смыла пот с лица и поправила волосы.
  
  - Ты хорошо себя чувствуешь? - спросил папа. Я услышала в его голосе беспокойство.
  
  Я кашлянула и попыталась выглядеть смущенной.
  
  - Еда в столовой не содержала много клетчатки, - пробормотала я, не глядя в его сторону.
  
  Он откашлялся.
  
  - Ну. Эмм. Ты возвращаешься домой, так что это не проблема, - проговорил он.
  
  Кажется, это сработало.
  
  - Ага, я буду счастлива оказаться дома, в своей комнате, с моей кроватью и моими книгами и... - я застонала, потому что меня накрыло осознанием.
  
  - Что такое? - спросил папа.
  
  Я поморщилась.
  
  - Ничего особенного, - призналась я. - Просто вспомнила, что, кажется, забыла поменяться обратно книгами с Лией. Думаю, у меня могли остаться кое-какие из ее книг, и у нее кое-какие из моих, - И она торговалась гораздо лучше меня, не сказала я. Мне казалось, что я быстро читаю, пока не познакомилась с Лией. Ее способность прочесть трехсотстраничную книгу за час или два, надежно избавила меня от иллюзий.
  
  - Ну... похоже, ты, эм, познакомилась кое с кем... в том месте, - сказал он. - Это здорово.
  
  - Ага, здорово, - сказала я и сделала вдох. - Но я волновалась не из-за это, - сказала я. - Я волновалась потому что... Ну, я пыталась набраться смелости, чтобы рассказать тебе кое-что. Вероятно, я пыталась сделать это уже давно, но теперь? Теперь, я думаю, что смогу.
  
  - Ты... уверена? - спросил он.
  
  Я кивнула.
  
  - Готова, как никогда, - сказала я. - И даже больше, правда. Но... пожалуйста, не перебивай меня. Хотя бы, не сразу. Боюсь, что если остановлюсь, то не смогу продолжить. И все может быть немного запутанно.
  
  Он смял салфетку и сглотнул.
  
  - Продолжай, - произнес он.
  
  Это было легко, из-за того, что я сделала с Мадам Секрет. Я понимала, что не смогла бы сделать этого раньше. Я бы просто потеряла дар речи.
  
  - Это началось... вероятно, после того, как я вернулась из летнего лагеря в две тысячи девятом, - начала я. - Всмысле, я не уверена, может, были какие-то моменты, которые я упустила. Я все еще переживала из-за маминой смерти, когда уезжала, и я перед этим могла обидеть Эмму или что-то еще. Я правда не помню, и когда я пыталась спрашивать, она просто говорила, что не хочет общаться с такой неудачницей, как я. Но ведь должна быть какая-то причина, верно? - я вздохнула.
  
  - Не знаю. Все, что мне известно, когда я вернулась из лагеря, она уже не хотела со мной зависать. Она нашла новую лучшую подругу, Софию, и они глумились надо мной. И это больно, но... Я думала, что станет лучше. Понимаешь? Типа, это все еще причиняло боль, потому что Эмма была моей лучшей подругой, но я пыталась общаться с другими людьми и я пыталась понять, сможем ли мы помириться или что-то еще.
  
  - Я не понимаю, как им это удалось, но все привело к тому, что я стала той, с кем не общаются и не зависают 'крутые ребята'. Я даже не поняла, как это случилось. Не было какого-то переломного момента, когда все поменялось. Все просто отдалились от меня. И начались розыгрыши. Например, однажды я обнаружила, что все грифели от моих... знаешь, штуки, которые заправляют в механические карандаши? Они все пропали. Мне приходилось все время носить пенал в сумке. Мне пришлось занять один из шкафчиков в раздевалке, а не в коридоре, потому что у них замки получше, - я горько рассмеялась, - и, посмотри, к чему это привело. Будь у меня шкафчик в коридоре, я смогла бы просто вырваться изнутри, настолько они паршивые. Все знают, что их можно открыть, просто ударив в нужном месте.
  
  - Но, да. Если я не следила за своей сумкой, вещи пропадали. Люди не уходили с моего пути в коридорах, и меня 'случайно' толкали. Но хуже всего были шепотки. Оскорбления. И... ну, Мэдисон - она по-настоящему присоединилась в начале прошлого года - просто проворачивала тупые розыгрыши и глумилась надо мной, София всего лишь подлая, но Эмма знала все мои секреты. Она знала, как сделать все больнее. И... - я почувствовала жжение в глазах, - и мне было так одиноко, потому что никто не общался со мной, и я ничего не могла сделать, чтобы прекратить это. Никого из тех, кто был в курсе, это особо не волновало. И большая часть из того была 'всего лишь' словами. Записки в моем шкафчике. Подброшенные в сумку. Отправленные на имейл. Разговоры за глаза. Разговоры прямо на глазах. Как будто я просто не имела никакого значения.
  
  - Я... уверен, что слова были очень плохими, - начал папа, и я не могла позволить ему закончить. Просто не могла. Я не хотела слышать это от него.
  
  - Нет, в том-то и дело, пап, - сказала я тихо. Я провела пальцами по холодным стенкам моего стакана, пытаясь верно сформулировать. - Ты, наверное... типа, дрался в школе, когда был ребенком, или что-то в этом роде?
  
  Он немного неловко поерзал.
  
  - Ну, да, бывало.
  
  - Это пацанские штучки. Если бы они... типа, подкараулили меня на велопарковке и побили, тогда были бы синяки. И я, по крайней мере, могла бы попытаться ударить в ответ - видит Бог - мне правда хотелось временами. Но по большей части все обходилось только словами, - горько проговорила я. - Словами за глаза, или в глаза. Слова и всякие мелочи, которые причиняли боль. Все, кого заботило мнение популярных ребят, не хотели зависать со мной, и... - я пожала плечами, - ну. Никогда не хватало доказательств, чтобы кто-то меня выслушал. И еще не помогало, что я такая чертовски высокая и... и у моей фигуры нет выдающихся форм и чего-либо привлекательного. Все эти мелочи сделали меня мишенью. Единственное, что могло сделать все еще хуже, это если бы я была толстой.
  
  - Ты красивая, - запротестовал мой отец, не в силах держать язык за зубами.
  
  - Я - нет, - сказала я, скрестив руки в защитном жесте. - Это Эмма красивая. Она - модель. София вся такая спортивная. Мэдисон миленькая, и мальчишки увиваются за ней как глупые щенки. Я всего лишь дылда, - я вздохнула. - Я рассказала учителю. Миссис Беллингхаузен. И она поговорила с ними, а они сказали, что ничего не делали, и ничего такого не было. А потом она ушла в декретный отпуск, и все стало еще хуже, потому что я стала ябедой. Потому что никому не было дела, и не было никаких доказательств. Просто слова. Просто отговорки, - я чуть ли не рычала.
  
  Я вздохнула.
  
  - А потом, как раз перед Рождеством, все стало налаживаться. Они просто оставили меня в покое. Они игнорировали меня. Понимаешь, я была счастлива, что меня игнорируют. И из-за этого появились люди, которые начали общаться со мной. Не знаю, говорили они другим держаться от меня подальше, или все просто боялись стать мишенью, как я. Все наладилось, - я запнулась. - А потом сразу после Рождества. Бам. Думаю, они просто хотели, чтобы я ослабила бдительность.
  
  - Насчет этого. Я позаботилась о том, чтобы все это записать. Дома, в моей комнате, лежит дневник событий. Там гораздо больше, чем я могу рассказать здесь.
  
  Повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя снаружи и свингом, играющим на заднем плане. Мой отец был бледен.
  
  - Тейлор, я... Я не знал, - сказал он.
  
  - Я знаю, - сказала я грустно. - Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Было... так трудно рассказать тебе это.
  
  Он не знал и половины. Ради этого, мне пришлось оторвать лицо одному из моих внутренних демонов.
  
  - Я должен был догадаться. Я должен был заметить, как... как за два года, ты ни разу не заговорила об Эмме. Как ты ни разу не зашла к ней домой. Как она ни разу не позвонила. Я был просто... ужасным отцом. Я должен был заметить.
  
  Да, ты должен был, подумала я. Конечно, я этого не сказала. Папа был в полном раздрае после смерти мамы, и он все еще толком не оправился. И я скрывала это от него. Было несправедливо винить его, когда я так усердно старалась держать все в секрете.
  
  Полагаю, это бесполезный талант.
  
  - Так что ты собираешься делать? - спросила я тихим голосом.
  
  Он вздохнул, подперев голову руками.
  
  - Не знаю, - сказал он. - Я... Я не знаю.
  
  Появление еды стало долгожданной передышкой.
  
  Глава 2.03
  
  Я кинула сумки на пол в своей спальне и рухнула лицом вниз на кровать. Дом, милый дом. Спальня, а не палата, заботливо спроектированная так, чтобы я не смогла себе навредить. Мягкая кровать, и матрас не прикрыт пластиковой пленкой.
  
  Это было великолепно.
  
  Я полежала немного, разрываясь между желанием просто поваляться и необходимостью разобрать вещи.
  
  - Тейлор? Можешь открыть, пожалуйста? - позвал папа из-за двери моей комнаты, принимая решение за меня. Немного поворчав, я сползла с кровати.
  
  - Что такое? - спросила я, высунув голову за дверь.
  
  Он выглядел смущенным.
  
  - Вот, - сказал он, протягивая мне шоколадку. - Это тебе.
  
  Я моргнула.
  
  - Э-э, - начала я.
  
  - В чем дело? Я думал, они тебе нравятся, - сказал он.
  
  - Конечно, всмысле, - я умолкла. - Спасибо, пап, - обняв его, произнесла я. - Спасибо, что помнишь о чем-то подобном, - я запнулась. Он, казалось, желал чего-то большего. - Я думаю, мне лучше, правда. Психиатр сказал, что у меня, похоже, случился приступ паники в шкафчике. Все должно быть в порядке, пока я не окажусь в месте наподобие того. И это ведь маловероятно, да?
  
  После моих слов он стал выглядеть чуточку более успокоенным.
  
  - Надеюсь, - сказал он. - Правда, - он замялся. - Эмм. . Помочь тебе разобрать вещи?
  
  - Я справлюсь, - сказала я. - Просто... прилегла ненадолго перед тем как начать.
  
  - Только не тяни с этим, - сказал он, потерев затылок. - В общем, я взял на работе выходной на пару дней, и - он кашлянул, - нам надо обсудить твое возвращение в школу. Когда ты будешь готова, конечно.
  
  У меня скрутило внутренности.
  
  - Ага, - вяло отозвалась я.
  
  - Я не пытаюсь подтолкнуть тебя вернуться туда поскорее, - сказал он, - но тебе необходимо это обдумать.
  
  - Я знаю, - сказала я с глубоким вздохом. - Знаю. Я... я выполняла задания, которые мне присылали в больницу! И... и мне нужно выяснить, как их передать. А потом получить другие, - я пыталась храбриться, но без особого успеха.
  
  - С тобой все хорошо?
  
  - Я старалась не задумываться о том, когда туда вернусь, - тихо проговорила я.
  
  Он смутился.
  
  - Прости, - сказал он. - Но... нет, мы подумаем об этом потом.
  
  - Знаю, придется - сказала я.
  
  - Я узнавал, что необходимо для твоего перевода, - сказал папа, - но очередь... ну. Человек с которым я разговаривал, сказал, что ты, скорее всего, успеешь выпуститься до того, как попадешь в начало списка.
  
  - Потому что им не нужен кто-то вроде меня, - произнесла я. Мысль о возвращении в Уинслоу уничтожила все хорошее настроение, которое успело у меня появиться. И сами небеса против моего поступления в Аркадию. Сэм и Лия вели себя очень мило со мной, конечно, но они были всего лишь ученицами. Боже, насколько все могло быть лучше, если бы я сначала подала заявку туда.
  
  - Это не... Я пытался объяснить, - сказал папа, потянувшись, чтобы обнять меня. Я не пыталась уклониться, но не обняла его в ответ. - Но очередь, видимо, слишком длинная и... это паршиво, я знаю
  
  - Думаю, мне просто придется потерпеть. Как и все годы до этого, - сказала я.
  
  - Нет, - сказал он. - Нет, - повторил он громче. - Нет, не придется. Ты больше не будешь просто сидеть и мириться со всем. Мы что-нибудь придумаем. Так или иначе. Даже если школа не хочет слушать.
  
  Ага, как будто от этого что-то поменяется, подумала я про себя. Чтобы не произнести это вслух, я посмотрела ему в глаза и сказала:
  
  - Папа. Пообещай мне, что не сделаешь что-нибудь... - я замялась, подбирая подходящее слово, - 'опрометчивое', - нет, оно не слишком подходило, но у меня не получилось найти другое.
  
  - О, не беспокойся, - сказал папа. - Я все обдумал. Многое. И я...
  
  - Я не могу позволить тебе влипнуть в неприятности из-за меня, - запротестовала я. Правда, не могла. - Не могу и не буду. Я смогу продержаться до выпуска. Я расскажу учителям, если что-то еще случится, обещаю! Просто не надо... типа, идти против отца Эммы или вроде того, потому что, - я задохнулась, - потому что он адвокат и знает все трюки, чтобы выставить тебя виноватым, в случае чего, и... И... И... - я сгорбилась, задрожав. - Я не могу позволить тебе сделать что-то, за что тебя могут арестовать, - прошептала я.
  
  Повисла неловкая пауза, прежде чем его руки заключили меня в объятья.
  
  - В этом вся ты, присматриваешь за своим стариком, хотя сама только вернулась из больницы, - проговорил он, пытаясь обратить все в шутку. - Это я должен присматривать за тобой, и я так и сделаю.
  
  Он не шутил. Я бросила короткий взгляд на Другое Место, и он полыхал как преисподняя. Лишь цепи, обвившие его фигуру, помогали удерживаться в подобии человека. Что случится, если я их разомкну? Если перевести с метафорической логики Другого Места, это означало нарушить его самоконтроль, выпустив папин нрав на свободу. Это была ужасная идея с самого начала, а даже если и нет - даже если я могла обнаружить какой-то очевидный способ избавить его от стресса или успокоить - я не должна это делать. Я ни за что не собиралась копаться в папиной голове. Это черта, которую я не должна пересекать.
  
  Жар его гнева на самом деле не мог меня сжечь, но все же я отдернулась от него. Мысленно переключившись на нормальный мир, я обнаружила, что папа нахмурился.
  
  - Тейлор, - произнес он, - Что случилось? Раньше ты не избегала объятий.
  
  Я не могла объяснить в чем дело.
  
  - Раньше я много чего не делала, - горько проговорила я и моргнула. Эта фраза ничего не объясняла. Хммм. - Всмысле, я не... Я поступала по-разному. Ой, забудь, - фыркнула я. - Я... Я просто только что испортила это возвращение угрюмого подростка, разве нет?
  
  Он вяло усмехнулся.
  
  - Ага, вроде того. Хочешь, помогу разобрать вещи? А потом мы можем пройтись по магазинам. Надо купить продукты, и тебе, наверное, тоже что-нибудь нужно.
  
  Я моргнула.
  
  - Да, если подумать, мне правда кое-что нужно. Зубная паста, новая зубная щетка, может, ручки и блокнот, или типа того. Думаю, мне стоит завести новый дневник, - прочистила горло. - И кстати о дневниках...
  
  
***
  
  Снаружи было темно. Сквозь занавески я видела, как падает дождь, подсвеченный оранжевым светом уличных фонарей. Я посмотрела на корешки новых книг, купленных мною, но мне не хотелось читать 'Классики', 'Маятник Фуко' или 'Посланник 13'*. Их посоветовала Лия, но эти книги не походили на то, что я обычно читала, и я ощущала себя вымотанной.
  
  *Посланник 13 - книга, выдуманная автором фанфика, существует только на Земле Бет, потому что была написана после расхождения временных линий с Землей Алеф.
  
  Я так себя чувствовала не только из-за распорядка к которому привыкла в больнице, или похода по магазинам в такую холодную и сырую погоду. Я не самый общительный человек, и то, что папе захотелось провести со мной так много времени, психологически изматывало. Мне нужно было время, чтобы перезарядить батарейки. Хотя я оценила, что папа носился со мной, как с хрустальной вазой, это уже начало немного раздражать.
  
  Я показала ему старый дневник, куда записывала все проделки своих мучителей. И все прошло не очень хорошо. Я на мгновение решила, что папа вот-вот взорвется. Он собирался поднять эту тему, когда мы пойдем в школу, чтобы обсудить мое возвращение. Я заставила его пообещать, что до того момента он ничего не сделает.
  
  Рассказывать правду обо всем этом было очень тяжело, и я даже не была уверена, что так будет правильно. Сегодня мне пришлось еще раз избить Мадам Секрет, чтобы показать папе дневник, но это лишь сильнее его разозлило, заставив еще яростнее полыхать в Другом Месте. Я не могла провести целый день с собственным отцом, не сковав цепями аспект своей личности в жуткой альтернативной реальности. Дважды. Может, я просто не способна вести себя как нормальный человек?
  
  Боже, мне было так хреново. Почему мне не достался такой понятный, простой и удобный набор Александрии?
  
  Хотя погодите, я получила способности, когда меня заперли в шкафчике, который страны третьего мира могли бы использовать для пыток диссидентов, видимо, попыталась покончить с собой и почти умерла. Не моя вина, что моя сила стала такой. Эмма, София и Мэдисон заставили меня пройти через это. Виноваты они, а не я. Мне просто пришлось принять все как есть.
  
  Я легла на кровать и позволила Другому Месту захватить мои чувства. Оно не обманывало меня, в отличие от нормального мира. Когда я заглядывала туда, я могла видеть правду, скрытую в мелочах. Да, там было ужасно, но и нормальный мир тоже бывает ужасным. Другое Место хотя бы не скрывало этого.
  
  Отражение моей комнаты было не худшим из мест, что я там видела. Далеко не худшим. В основном, просто голый бетон. Не было никаких жутких каракулей, и метал был в основном целым. Однако, все было влажным, на полу лужи темной воды, и когда я осторожно ее попробовала, она была соленой. Да, полагаю, я успела довольно много тут наплакать.
  
  Что ж. Это изменится.
  
  Я взяла пульт из лужи, в которой он лежал, и включила телевизор. Катодные лучи в Другом Месте гудели как рой насекомых, и я щелкала по каналам, пока не остановилась на новостях. Это должно было создать фоновый шум, и со стороны выглядеть так, будто я что-то смотрю.
  
  - Панапиакаба в двенадцать сотен часов, - произнесла пошло-блондинистая ведущая с улыбкой, застывшей на пластиковом лице в фальшиво-радостном выражении. - Элисенбург* через Меркленд и Львовсака Брама в тринадцать тридцать.
  
  *В тексте именно так и было написано. Не путайте с Элисбургом.
  
  Рядом с ней усмехнулся пластиковый мужчина со следами поцелуев на желтоватых щеках.
  
  - Чамбери в четырнадцать тридцать, - сказал он. - Шумлинге и стадион 'Спартак' в пятнадцать сорок пять, Дачное в шестьсот часов. А теперь Саша расскажет нам о погоде.
  
  Хмм, вообще-то, надо бы переключить на другой канал. Вероятно, у папы могут появиться некие подозрения, если я буду смотреть только круглосуточный новостной канал.
  
  - По крайней мере, нам заплатят за это, верно? Ублюдкам лучше не пытаться обвести нас вокруг пальца, - сказала тощая мертвячка в причудливом длинном платье и парике.
  
  - Когда-то я выступал на Бродвее, - мрачно произнес мужчина с глазами как у мухи, стоявший рядом с ней. - Шекспир, Стоппард, достаточно времени, чтобы проникнуться. А теперь, взгляни на меня. Слоняюсь тут в напудренном парике, снимаясь по сценарию, написанному проклятым наемным писакой, который решил, что будет здорово засунуть паралюдей в исторический фильм. Нахуй это все. Столько художественной достоверности. Что дальше, сыграю злого волшебника в фильме для самых маленьких? Надо поговорить со своим агентом.
  
  Я наклонила голову. Что ж. Это было нечто. Надо бы посмотреть какие-нибудь другие фильмы таким способом и выяснить, вдруг будет еще что-то типа этого.
  
  Однако, я отвлеклась.
  
  Пришло время сделать кое-что, о чем я стала подумывать еще с тех пор, когда только обнаружила, что могу создавать конструкты и заставлять их приносить мне вещи. Я не могла заняться этим в больнице из-за страха, что меня застукают, но даже там мне удалось узнать, что я могу забирать предметы вне моего поля зрения, даже с другого конца здания. То, что я собиралась сделать, было гораздо более тяжелым испытанием для моих сил.
  
  Я бережно вытащила один из фотоальбомов с нижней полки и положила на кровать. Усевшись по-турецки, я быстро его пролистала. Я вздохнула. На фото я улыбалась гораздо чаще. И на моем лице не было розоватых шрамов, которые я сама себе нанесла. Я нашла, что искала. Фотография слегка потускнела, хоть и хранилась в альбоме.
  
  - Все могло быть лучше, - сказала я изображению матери и двенадцатилетней меня, навевающим воспоминания. - Почему ты... - мой голос надломился, когда видения, которые привиделись мне в шкафчике, снова всплыли в голове. Это происходило на самом деле, или все было лишь плодом моего воображения, попытавшегося изобразить, как все могло произойти? Я не раз спрашивала себя об этом, пока лежала в психбольнице, но так и не смогла прийти к какому-либо ответу.
  
  В отличие от многих, у меня было немало причин предполагать, что все так и было - в конце концов, среди моих способностей затесалась психометрия. В каком-то смысле, я могла увидеть прошлое. С другой стороны, увиденное было ясным, без символизма и искаженных образов. Состояние на грани смерти могло навеять мне иллюзию, не так ли?
  
  Хочу ли я узнать?
  
  Я отложила эту мысль на потом.
  
  Я задумалась о том, как работает моя сила. Ясно, что мои конструкты могут найти предметы, которые я видела, но не было никакого способа отыскать флейту моей матери, если только они не станут обшаривать все подряд. Это просто невозможно. Я не могу поддерживать их достаточно долго, чтобы они имели хоть какой-то шанс найти флейту, если я не знаю, куда их отправить.
  
  Но создание конструктов ведь не основная моя способность, правда? Я просто занималась этим в Другом Месте, и это было козырем у меня в рукаве. В Другом Месте все оставляло свой след, эмоциональных осадок, который сохранялся еще долгое время после события. Я могла видеть, где кто-то пытался покончить с собой, почувствовать отчаяние Трущоб, ощутить депрессию, которую излучали некоторые пациенты.
  
  Может, конструкт сумеет пройти по следу от меня до флейты, чтобы найти ее. В конце концов, она для меня имела большое значение. Я уже обнаружила, что могу отследить книги, которые дала Лии, пока была в больнице, а они не были так уж важны.
  
  Я тихо улыбнулась про себя. Возможно, оставить Лии кое-какие книги было случайным проблеском гениальности. Я могу отследить их, и так узнать как дела у нее и Сэм.
  
  'След' книги, наверняка, будет гораздо слабее, чем от маминой флейты?
  
  Я перебралась за стол. Надо сделать все как следует. Я спланирую каждый шаг, чтобы не пришлось выдумывать на ходу. Будет не очень здорово, если у меня не получится следовать тому, что я как следует спланировала. Открыв один из своих новых блокнотов, я достала карандаш и начала грызть ластик на конце.
  
  Я хочу найти флейту.
  -> Поиск, использовать для этого Ищейку.
  
  Я прервалась и склонила голову в тяжких раздумьях.
  
  Добавить к ней камеру, чтобы я могла видеть, что она отыщет. Может потребоваться немало времени, возможно, несколько часов, чтобы укрепить ее. Много нюансов.
  - Большие глаза + нос + руки.
  - Воспоминания о флейте. Встроить их в нее. Если я скормлю ей воспоминания о флейте, она будет знать, что искать.
  - Большая голова? Чтобы хранить воспоминания?
  - Одежда имеет значение? Возможно - лишняя деталь. Все усложняет, больше деталей = дольше создавать.
  
  Продолжая обдумывать, я схематично набросала на полях вышеописанный конструкт. Большие глаза, большие руки и длинный язык, свисающий изо рта. Камеры на плечах. Наконец, я почувствовала, что готова. Закрыв глаза, я приступила к работе.
  
  Было сложно. Не в том же смысле, как заковать в цепи Мадам Секрет - то было физически изнурительной борьбой. Это было сложно также, как попытаться запомнить длинную цепочку чисел. Я продолжала забывать детали, и отслеживать, что я уже добавила, мой разум постоянно сбивался. Я начинала думать о том, что, похоже, слишком много съела, в тот момент, когда должна была создавать охотничью конструкцию, чтобы найти флейту моей мамы.
  
  Ладно, признаю, несколько раз я отвлекалась от работы, на мысли о том, что я могла бы создать конструкт, который сумел бы выследить хулиганов и заставить их страдать. Те изменения, которые я внесла в конструкт, наводили на такие мысли, но я не собиралась в это углубляться. Натравить на хулиганов невидимых чудовищ из колючей проволоки и шипов, определенно было злодейским поступком, а я себя злодейкой не считала. Это они злодеи, а не я.
  
  С шестой или седьмой попытки, мне удалось, наконец, удержать в голове образ полностью. Я выдохнула и открыла глаза. Долговязый гигант с паучьими конечностями смотрел на меня большими объективами вместо глаз. Чтобы поместиться в моей комнате, ей пришлось скрючиться пополам, и ее колени задевали потолок. Ее голова была слишком большой для ее тела, размером с мое туловище. Я пыталась не трястись, но ничего не могла с собой поделать. Я не ожидала, что Ищейка окажется такой огромной. Я убедилась, что цепи надежно закреплены на ее руках и ногах и добавила еще слой для верности.
  
  Конструкция обнюхала меня, открыла рот и высунула свой извивающийся язык, пробуя воздух.
  
  Я обернулась и взяла фотографию.
  
  - Вот, - тихо сказала я конструкту. - Посмотри на эту флейту. Давай! Ищи!
  
  Ищейка принюхалась и выпрыгнула в окно, которое зарябило, как поверхность пруда, куда только что бросили камень. Я очень надеялась, что не выпустила чудовище.
  
  Закрыв глаза, я создала такой же набор куколок из колючей проволоки и телевизор с плоским экраном как в тот раз, когда шпионила за папиной беседой с докторами. Это далось мне гораздо проще, чем создание Ищейки - так вышло, потому что они были менее сложными, или потому что я уже делала их раньше? В любом случае, практика ведет к совершенству. Потрескивая статикой, экран пошел хаотичными черно-белыми узорами, пока не появилось изображение.
  
  Это было быстро.
  
  Я смотрела на экран в Другом Месте. Было видно бурлящую темную воду, в которой плавали какие-то частицы, возможно, ила или песка. И да, рядом со сломанной магазинной тележкой и пустой пивной банкой была наполовину закопана флейта моей мамы.
  
  Я сжала губы. Вот суки. Они украли ее, и это даже не имело для них значения. Они не хранили ее у кого-то из них под кроватью, не спрятали в каком-то укромном месте, и даже не сдали в ломбард. Они просто бросили ее в пруд, или, может, в гавань и забыли, что она вообще существовала. Они ничего от этого не получили. Они сделали это, просто чтобы причинить мне боль.
  
  Я знала, где это. Я видела. Это было по другую сторону экрана, так близко, что можно коснуться.
  
  Следующий этап.
  
  - Вперед! - приказала я одному из проволочных младев. - Принеси мне ее.
  
  Конструкция не сделала того, что я ожидала. Вместо того, чтобы скрыться как Ищейка, она мгновенно телепортировалась к экрану и вскрыла его рукой, как нож рассекает пластиковую упаковку. Экран распахнулся, но все еще показывал изображение.
  
  Нет. Это было не изображение.
  
  Кукольное личико проволочного младенца посмотрело на меня с нетерпением.
  
  - Ты хочешь, чтобы я..? Я могу...
  
  Они безмолвно пялились на меня.
  
  Я сделала глубокий вдох и встала. Я не могла позволить себе задаться вопросом, что я творю. Одним движением я протянула руку через вскрытый экран в ледяную воду и ощутила, как мои пальцы смыкаются на холодном металле флейты. Я выдернула руку так быстро, как только возможно, и вовремя, потому что, едва я это сделала, экран вернулся в прежнее состояние. Я почувствовала, что ноги подкашиваются. Ошеломленно, я пошла к кровати, с флейты, покрывшейся патиной, капала вода, и я с трудом уселась.
  
  Это была мамина флейта. Я нашла ее с помощью моих способностей. Я создала Ищейку, которая ее отыскала, а потом проволочный младенец превратил экран в прокол в пространстве.
  
  Это ведь был прокол в пространстве, правда? Вода не протекла сквозь него. Я размяла руку, которую просунула в прокол, с удивлением отмечая, что пальцы снова начали кровоточить.
  
  Было очень, очень больно. Значит, гавань - соленая вода причиняла сильную боль. Нужно пойти, промыть ранки. Но сперва, я переключилась на реальный мир и махнула рукой в том месте, где должен находиться мой телевизионный портал. Ничего. Моя рука ощутила только воздух. Она не прошла сквозь скрытый портал, и не задела невидимого херувима из колючей проволоки.
  
  Итак, этот прокол был порталом внутри Другого Места. В нормальном мире он не существовал. И у меня получилось. Я уже видела в больнице, что некоторые двери не совпадали с реальными, но я никогда не пыталась пройти через них.
  
  Я начала осознавать, что Другое Место было не просто способом, чтобы как-то структурировать информацию, которую я получала с помощью своих способностей. Это был не просто информационный фильтр, который я наложила поверх нормального мира. Я заподозрила, что оно существует вне моей головы. Это было место, где пространство, расстояние - черт, может, время и Бог знает, что еще - работали не совсем так, как должны.
  
  Этот успех научил меня еще кое-чему. Разумеется, большинство моих способностей не были такими уж потрясающими, но они были очень гибкими. Хах. Судя по всему, что мне довелось прочитать о способностях, я более всего походила на Технаря. Я не обладала реальными способностями сама по себе, но я могла создавать штуки, которые обладали.
  
  Я бы не решилась пободаться с Губителями в ближайшее время, но я вернула мамину флейту. Я крепко сжимала ее, пока шла в ванную. Я одолела их хоть в чем-то. И я сделаю это снова.
  
  Той ночью мне приснилось, что я снова оказалась в шкафчике. Моя жизнь пыталась сбежать от меня также, как и моя душа, чернотой просачиваясь сквозь открытые раны вместе с кровью. Я билась и сражалась, пытаясь остановить ее побег. Но становилось все труднее и труднее, и я так устала. Гниль была повсюду, и она ползала, извиваясь, по моей коже. Я умирала. Становилось все холоднее.
  
  Я проснулась, хватая ртом воздух. Часы показывали 3:58.
  
  Я не смогла снова уснуть.
  
  Глава 2.04
  
  Утро вышло чересчур долгим. Кошмар о шкафчике прорвался через снотворное, и мне нельзя было принять еще. Я просто лежала без сна, слушая шум машин за окном. Дождь поредел и прекратился задолго до рассвета. Я ощущала себя разбитой. Поэтому единственно верным поступком, который я должна была совершить, - это дополнить свой отдых долгим и ленивым утром в качестве случайного бонуса. К сожалению, папа постучал в мою дверь около одиннадцати утра.
  
  - Доброе утро, - сказал он, но я видела, что папа лишь притворялся жизнерадостным. - Эм... Тейлор, ты не могла бы встать и быстро собраться? - попросил он.
  
  Я устало на него взглянула, потирая глаза рукавом.
  
  - Хнргхм? - выдала я беспорядочный набор звуков, который мог бы издать почти любой человек, который почти не спал.
  
  - Что-то случилось на работе, - сказал он. - У меня сегодня выходной, но... слушай, все серьезно. В плохом смысле.
  
  - Я могу остаться дома? - спросила я, пытаясь подавить широкий зевок.
  
  - Это будет не очень... ээ, удобно, - сказал папа, очевидно, пытаясь очень осторожно выбирать слова. - Ты... ты можешь взять с собой книги, верно? Просто посидишь в приемной. Просто я хочу быть рядом и... слушай, я не хочу оставлять тебя одну, ладно?
  
  Я подняла руки, сдаваясь.
  
  - Дай мне пятнадцать минут, чтобы встать одеться и все такое, - сказала я с зевком, который я так пыталась подавить. Честно, пыталась. - Я не очень хорошо выспалась. Дурной сон.
  
  Папа с сочувствием на меня посмотрел.
  
  - Хочешь поговорить об этом? - спросил он.
  
  - Не особо, - сказала я. - Мне просто... снова приснился шкафчик. А потом я проснулась и не сумела снова заснуть, - я качнула головой. - Что поделать? Я... Я провела там всего час или два. Я знаю это. Я провела в снах о нем больше времени, чем... - я закусила губу, пытаясь сдержать дрожь. - Когда-нибудь это пройдет, правда? - кашлянув, спросила я. - А теперь, если не против...
  
  Я шаткой походкой поплелась в ванную и поплескала себе на лицо холодной водой. В Другом Месте пол был завален битым кафелем, слишком яркое и резкое освещение над раковиной заставляло мое лицо выглядеть бледным и болезненным в отражении разбитого зеркала.
  
  Не так я хотела провести свою первую ночь в родной постели. Черт. Мне было хреново и... Боже, что там случилось у папы? У него было очень серьезное лицо. Я припомнила, что он рассказывал о беспорядках и тому подобном, пока я лежала в больнице, но мне казалось, что они уже прекратились. Может, вспыхнули вновь?
  
  Я так не могу. Если случилось что-то серьезное, я хочу столкнуться с этим бодрой, а не уставшей как собака после нескольких часов изучения потолка... Я вздохнула. Пора это исправить.
  
  Моя усталость походила на младенца с темно-синей кожей в невзрачной маске в виде конской морды. Он постоянно орал колыбельную, которая заставляла мои глаза слипаться, несмотря на его мерзкий голос. Я представила, что он прибит к стене гвоздями в локоть длиной, и услышала, как его песня захлебнулась, сразу ощутив прилив бодрости. Почему я не догадалась сделать это раньше? Так я смогу избавиться от кошмаров.
  
  Хотя это может быть вредно. Надо как-то выяснить, не заставляю ли я себя всего лишь игнорировать усталость, или же она на самом деле исчезает. Я буду чувствовать себя такой дурой, если окажется, что я все еще физически устаю, и свалюсь в обморок от недосыпа.
  
  Я постучала по раковине. Может быть, если спать через день, то я буду слишком уставшей, чтобы видеть сны, и смогу нормально отдохнуть. Было б здорово. И у меня появилось бы больше времени на разные дела. Что ж, я проверю. Хотя не уверена, что подавление усталости будет совершенно безопасным. Вытерев лицо, я оставила Плаксу прибитым к стене и пошла одеваться.
  
  Ночью облака рассеялись и дождь прекратился. К сожалению, это означало пронизывающий холод и обледенелые тротуары. Основные дороги были посыпаны солью и песком, но я видела пару разбитых машин по пути на папину работу. Кто-то умер в одной из них. Я поежилась. Мне не хотелось знать об этом. Это заставляло думать о маме. Когда папа припарковался на стоянке Союза Докеров, я постаралась выбросить эти мысли из головы.
  
  Офис Союза был со всех сторон окружен ветшающей промышленной инфраструктурой Броктон Бей. Улицы были проложены широкими, чтобы пропускать колонны грузовиков, которые уже давно перестали приходить. Старые грузоподъемные краны вырастали на горизонте будто хищные насекомые. В Другом Месте они истекали ржавчиной. Каждая лужа, которую я видела, переливалась радужной пленкой, а все поверхности были почерневшими и грязными. Но хотя бы, кровавый дождь не лился с неба. Он не оставил после себя ни пятнышка, будто никогда и не было.
  
  Разумеется, по мнению всех остальных, его и не было.
  
  Некто ожидал моего отца в фойе. Они были примерно одного роста, но если папа был тощим как я, второй походил на шкаф. С глубокими мешками под глазами, он выглядел изможденным.
  
  - Прости, что вызвал тебя, Дэнни, - извинился он.
  
  Папа вздохнул.
  
  - Не могу сказать, что рад этому, Кэл, но исходя из того, что ты рассказал по телефону... - он умолк и покачал головой, а потом перевел взгляд на меня. - Тейлор, просто подожди здесь, - сказал он, копаясь в кармане с мелочью. - Купишь себе чего-нибудь перекусить в автомате, - добавил он. - Я постараюсь управиться как можно скорее, но... ты ведь взяла с собой книжку, да?
  
  Я кивнула, слегка поджав губы. Что-то происходило, и я не знала, что именно. Это было важно, раз папу вызвали вот так, но мне никто ничего не хотел рассказывать. На секунду промелькнула идея переместиться в другое место, пока я не остановилась. Правильно ли вообще вот так запросто шпионить за папой?
  
  Нет, это не правильно, решила я. Надо проявить сдержанность, как и раньше. Папа - это запретная зона. Я не стану злоупотреблять своими способностями таким образом. Сунув руки в карманы, я поплелась к торговому автомату, посмотреть, что там есть. У меня сегодня шоколадное настроение? Бее. Я правда не хотела начинать свой день с такого завтрака. Мне хотелось поесть нормально. Я обещала себе, что буду следить за здоровьем. Пора снова начать делать упражнения.
  
  Я услышала приглушенный грохот и, нахмурившись, огляделась. Теперь, когда я прислушалась, я смогла уловить на самой грани слышимости громкие голоса из того помещения, куда ушли папа с тем человеком. Мне удавалось сдерживать любопытство, пока грохот не раздался снова. Какого черта там происходит? Я сосредоточилась, выдохнула двух кукол-близнецов с крыльями как у бабочек, и отправила одну слушать, а другая должна была повторять все, что та услышит.
  
  - Думаешь, блять, я этого не знаю? - огрызнулся папа. Его голос исходил из уст сломанной фарфоровой куклы. - Но это никак не докажешь!
  
  Я ахнула, а потом нервно огляделась, проверяя, не привлекла ли чье-то внимание.
  
  - Ничего себе, как дорого, - сказала я. Наверное, это была одна из самых неубедительных попыток скрыть удивление, но я хотя бы попыталась. Но что? Что здесь происходит?
  
  - Да кому нужны эти доказательства? Помнишь? Сейчас - Тим, до этого Аарон Криктон, когда пытался сформировать профсоюз работников Воллмарта, Юсуф из Тимстерс! Даже когда они ловят кого-то, это всегда мелкий бандит!
  
  - Нет никаких доказательств, Кэл, - проскрежетал мой отец. В его голосе звучала ярость, но, похоже, он держал себя в руках. - Кто бы это ни сделал, они только выиграют, если мы сорвемся.
  
  - Что случилось с Дэном, которого мы с Тимом знали! - парировал Кэл. - Он мог умереть, его сына убили! Они выиграют, если мы сядем на жопу ровно и спустим это на тормозах!
  
  - Я знаю! - повисла пауза, и я услышала папино тяжелое дыхание. - Знаю, - повторил он тише. - ТвоюжБогадушумать. Мы в любом случае в проигрыше. Блять.
  
  - И не говори, - Кэл тоже сбавил тон.
  
  - Ага. И еще страховка. Сегодня я со всем разберусь, а завтра поговорю с его женой.
  
  - Давай. С другими тоже нужно поговорить. Без Тима все будет по-другому.
  
  - Даже думать не хочу об этом. Посмотрим, как все пойдет на следующем собрании, - произнес папа так тихо, что я едва сумела расслышать. - Неважно. Это потом, - Он прокашлялся и сделал глубокий вдох. - Я выгляжу спокойным? - спросил он.
  
  - Еще пару минут подожди, - ответил другой. - Хех. Тейлор растет как на дрожжах. Я ее вот такусенькой помню. Вся в папку. Очень на тебя похожа, - он запнулся. - Как она? - спросил он неловко.
  
  Я услышала, как папа пожал плечами.
  
  - Лучше, - ответил он. - По крайней мере, врачи так говорят. А я... даже не знаю. Думал, что знаю ее, а потом оказалось, что с ней вот такое происходит и... - он вздохнул. - Мы просто стараемся жить дальше. Я даже не знаю что сказать, временами. Но хватит об этом, - я услышала, как щелкнула дверь. - Давай просто возьмем и разберемся со всем.
  
  Я призвала кукол обратно и вдохнула их, прежде чем подошел мой папа, а затем взглянула на него в Другом Месте. Его пламя почти вышло из-под контроля и вилось, растекаясь по потолку. Я поморщилась и глубоко вздохнула. Я хотела помочь ему, но было просто неправильно пытаться сковать его гнев. Это было... мерзко. Неправильно.
  
  - Что там случилось? - спросила я. Папа ожидал, что я спрошу, и я хотела узнать, что он мне ответит.
  
  - Тим... мы с ним давно знакомы, он наш казначей, в него стреляли. Полиция говорит, что это дело рук банды белых националистов, - сказал он. - Прости, Тейлор, но мне надо помочь разобраться со страховкой. И нам надо будет навестить его в больнице, сегодня или завтра, - его губы сжались в тонкую линию. - Ты должна помнить Тима. Невысокий, темнокожий, в очках?
  
  В моей голове забрезжили смутные воспоминания. Я едва помнила людей, которых могла увидеть за все годы на папиной работе.
  
  - Тот, с забавной татуировкой на руке? - рискнула я предположить.
  
  Папа поморщился.
  
  - Да, - сказал он. - Я должен был догадаться, что ты ее запомнишь, - он сделал глубокий вдох. - В общем, это займет какое-то время, Тейлор. Я дам тебе немного денег. Там чуть дальше по дороге есть закусочная, ближе к докам. Иди поешь. Только далеко не уходи.
  
  - Если соберусь куда-то пойти или что-то еще, я дам знать, - быстро сказала я. Мне не очень понравилось место, которое он предложил. Я видела эту забегаловку, пока мы ехали. Это явно была типичная обжорка*. Я решила перейти на более здоровое питание, пока лежала в больнице. И если все затянется слишком надолго, я могла бы пойти на пробежку. А может, и нет. Воздух был достаточно холодным, чтобы я могла застудить легкие, если вздумаю побегать. Но я могу попробовать, и если не получится, то хоть прогуляюсь.
  
  * В оригинале 'greasy spoonish', так говорят о заведениях, где подают калорийную и вредную пищу. Это ближайшая аналогия, которая пришла мне в голову.
  
  Папа поджал губы.
  
  - Я бы предпочел знать, где ты, - сказал он. - Я хотел сегодня побыть дома с тобой. Тихо и мирно.
  
  - Я не собираюсь уходить далеко, - заверила я. - Если вообще куда-то пойду. Зависит от того, есть ли у них что-то, что я захочу, так?
  
  - Просто... будь осторожна, - произнес он устало.
  
  - Обязательно, - пообещала я.
  
  Когда я вышла на улицу, мое дыхание стало разлетаться клубами пара. Я потерла руки в перчатках и сунула их в карманы пальто. Куда бы я ни пошла, мне хотелось выпить что-нибудь горячее. В отапливаемом месте.
  
  В конце концов, я все же пошла в место, на которое указал папа. Отыскав для себя местечко, я заказала кофе и взялась за 'Маятник Фуко'. Читать старые книги всегда было немного странно. Хотя скорее, не совсем старые книги, но те, что были написаны, когда мир был не таким, как сейчас, но все же узнаваемым. По ощущениям это напоминало чтение научной фантастики. Всмысле, умом я понимала, что раньше не было ни кейпов, ни Губителей, но читать о таком мире всегда было странно.
  
  И знаете, эта книга была еще более странной, чем многие другие. В предисловии говорилось, что это перевод с итальянского. Может, будь я итальянкой и имей все отсылки, у меня бы получилось лучше ее понять. Хотя вряд ли. Персонажи делали все эти сложные отсылки к различным теориям заговора и... хах, я никогда не думала, что фабрика славы* так работает. Казалось, подобные вещи должны быть незаконными. Типа, по сути это было мошенничество. О, а еще все эти флэшбеки и... это пародия на истории о заговорах? Это было немного - какое бы слово подобрать? Литературно? Причудливо? Не для развлечения? - чтобы быть пародией.
  
  *В оригинале 'vanity publisher'. Так называют издательства, которые публикуют книги на средства авторов. Я хз, как назвать это на русском, так что воспользовалась тем, как это назвали в вики-статье о "Маятнике Фуко".
  
  Лия очень странная девушка, раз читает подобные книги для развлечения, заключила я. Заметьте, я не отложила ее в сторону, так что я тоже немного странная.
  
  Я фыркнула про себя. Ага, совсем чуть-чуть. Я всего лишь вижу чудовищных монстров в чертовски жутком месте, когда использую свои парачеловеческие способности. Даже упоминать не стоит.
  
  И все же, провести свой первый день за пределами психушки, почитывая книжку в закусочной, было приятно. Я даже ни разу не заглянула в Другое Место, потому что была голодна и не хотела видеть ничего, что могло бы испортить мне аппетит. Последнее, что мне хотелось увидеть, это голова мухи у моей официантки, или типа того. Это просто могло привести к тому, что я бы стала думать о мухах и не смогла бы съесть ничего и того, к чему она прикасалась, и, скорее всего, почувствовала себя плохо из-за того, что уже съела, а потом начала бы беспокоиться из-за того, плохо мне из-за беспокойства, или потому что еда на самом деле оказалась, в некотором роде, некачественной и... ладно, хватит об этом. Нет, я просто выпью свой кофе, поем и почитаю.
  
  И, может, пошпионю за папой. Совсем чуточку. Но все, что я услышала, это скучные разговоры о страховке, и я просто перестала подслушивать, когда он начал говорить с кем-то по телефону об охвате страховки. Однако, мне не понравился подтекст, который я уловила в том первом разговоре. Меня это беспокоило. Если членов профсоюзов убивают... ну, папа непременно сказал бы что-нибудь, будь у него проблемы, верно? Ведь сказал бы?
  
  Я вернулась к книге.
  
  Электрический гул нарушил мою сосредоточенность. Я вздохнула и посмотрела наверх, когда лампы заморгали и потускнели. Часы на стене показывали 13:39, и от папы ни одного звонка. А теперь еще вот это.
  
  Еще один перебой питания. Они были всего лишь очередной особенностью проживания в Броктон Бей. Раздражающей мелочью. Папа рассказывал, что старая электростанция в районе Красного Пляжа была построена еще в семидесятые и не соответствует стандартам, и энергетическая компания решила, что дешевле платить штрафы за несоблюдение нормативов, чем провести полную переработку инфраструктуры под нужды города. Была силовая установка от ТинкерТек, построенная в начале девяностых на замену, но ее разрушили суперзлодеи, которые украли все оборудование.
  
  Отовсюду слышалось ворчание. Изображение на экране телевизора шло помехами и пропадало. Я быстро заглянула в Другое Место, но изрисованный помадой экран не показывал ничего более необычного, чем всегда. О, и официантка оказалась всего лишь седым измученным трупом в лохмотьях, что заставило меня меньше беспокоиться из-за еды, которую я только что съела. Это означало только, что она устала и перегружена работой, ей все равно, и, скорее всего, у нее проблемы с деньгами. О чем, знаете, я и так догадалась, глядя на нее.
  
  Спасибо, сила. Очень проницательно.
  
  Ну, я не собиралась заказывать еще один кофе, в ожидании, пока электропитание восстановится. Я оказалась достаточно идиоткой, чтобы занять место вдали от окна, и было бы трудно продолжать читать в мигающем освещении.
  
  О, я, конечно, сказала папе, что буду сидеть тут, но я не собираюсь далеко уходить. И я обещала себе, что приведу себя в форму. Так что я просто пробегусь по кварталу, пока питание не восстановится. Я не стану соваться в опасные места или что-то подобное. Это не самый плохой район в Доках, и я просто побегаю, пока не смогу вернуться к чтению. Я закинула книгу в сумку и оплатила счет. Девчонка за кассой, закатив глаза, извинилась за перебой электричества, на что я пожала плечами.
  
  Я купила батончик и ушла, направившись глубже в Доки.
  
  Глава 2.05
  
  Стало немного теплее, но я все же спрятала руки в карманах, как только вышла за дверь. Частичка меня хотела вернуться в тепло, но я не стала ей потакать. Хотя холод терзал чувствительную плоть моих ладоней даже сквозь перчатки. Мне нужны были теплые перчатки, чтобы носить поверх латекса. Кончики пальцев, на которых отрастали ногти, болели.
  
  Нет, разумеется, я не прибила к стене свое желание остаться в тепле. Это было бы глупо. Хмм. Вероятно, оно могло выглядеть как я, закутанная в кучу одеял и плотную одежду, с глазами, горящими в тени капюшона. Кажется, это мне кого-то напоминает.
  
  Я отправилась на прогулку. Лед слегка подтаял, по сравнению с утром, но оставался скользким, и я правда не хотела рухнуть на задницу. Немного прогулявшись по кварталу, я решила осмотреться тут получше, прежде чем пойду дальше. Я слишком долго была заперта в психиатрической лечебнице, а до этого еще лежала в обычной больнице. Мне необходимо было подышать свежим воздухом, но, может быть, после прогулки, я вернусь в офис профсоюза, проверить закончил ли папа.
  
  По пути я заметила несколько бандитов на другой стороне улицы. Это было легко определить. Не знаю как в других городах, но в Броктон Бей преступники всех мастей носили маски. Если Голливуд не солгал, то они так делали и в других местах. Готова поспорить, в восьмидесятых пиарщики, красовавшиеся 'Суперменом' перед русскими и получившие вдруг всех этих парачеловеческих 'героев в масках', и не предполагали, что все приведет к этому. Сначала паралюди, работавшие на правительство, стали надевать костюмы супергероев ради пиара, потом за ними начали повторять линчеватели и террористы, следом потянулись преступники со сверхспособностями, провозгласив себя 'суперзлодеями' в попытках 'узаконить' свои действия. Это было отвратительно. Почему правительство не остановило их, едва они начали? Наконец, все пришло к тому, что мелкие грабители стали одевать хэллоуинские маски поверх своих балаклав.
  
  Что касается тех людей на улице, они носили белые маски и дешевые костюмы. Мне кажется, это означало, что они входят в Ассоциацию Белого Льва, но я не уверена. Хотя это имело смысл, наверное. Всмысле, белые маски, Белый лев. Я думала, их территория южнее, кажется, в Старом Чайнатауне и окрестностях. Ну, я не имела никакого представления о преступном мире. В любом случае, я обошла их стороной.
  
  При всех моих разговорах о чистом воздухе, на самом деле он был не особо чистым. Я ощущала запах выхлопных газов, дыма, и легкий душок канализации поверх вездесущего привкуса морской соли. Я остановилась у светофора, наблюдая за проезжающими машинами. Я чуть не задохнулась из-за облака дыма, исторгнутого каким-то старым драндулетом с подтекающим маслом, но сумела сдержать кашель. Одну вещь я определенно не могла упустить.
  
  Ветер трепал страницы газеты, выброшенной в канаву. Я наклонилась и подобрала ее. Она намокла и нижняя половина первой страницы была испорчена, но заголовок
  ЛЕВИАФАН НАПАЛ НА ДУБАЙ
  был слишком чистым. Думаю, вчера было слишком поздно, чтобы успеть запустить это в утренний номер, так что он был сегодняшним. Черно-белая фотография разрушенного города истекала чернилами на мои перчатки. Я огляделась вокруг и заметила мусорный бак, куда ее и выкинула, отряхнула руки над тротуаром и пошла туда, где улица выходила к океану.
  
  Я услышала музыку - органную, догадалась я. Она доносилась от кирпичного здания фабрики с неоновым крестом на вершине дымохода. Вероятно, его побелили, когда переделывали в церковь, но смесь морской соли и копоти, присущая докам, уже успела забиться в трещины. Снизу краску подновили, но выше она оставалась облупленной. Снаружи стоял проповедник с плакатом, и прихожане, направлявшиеся в церковь изо всех сил старались не обращать на него внимания. Он не слишком хорошо это воспринял.
  
  - Бог умер! - выкрикивал проповедник. Дикий взгляд, всклокоченная борода и гнилые зубы делали его похожим на наркомана. - Он умер в одиночестве, ибо мы его не любили! Советы своим неверием и богохульством пытались убить его, спустив на него Легион. Своей греховной аморальностью и нечестивой наукой они пытались связать самого Сатану в месте под названием Тунгуска! Они пали и были прокляты! Но увидев грехи своих творений, отринувших его любовь и жертву его Единственного Сына, Господь Бог пал в темные воды, и нет его более с нами!
  
  
КОНЕЦ БЛИЗОК!
  ЕВР. 12: 22-24*
  БУДУЩЕЕ НИКОГДА НЕ НАСТУПИТ!
  
  прочитала я у него на плакате.
  
  *Апостола Павла послание к евреям, глава 12, стихи 22-24: Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева.
  
  - Грехи человеческие аннулируют Книгу Откровений! - продолжал он. - Не будет и Вознесения! Губители суть ложные боги, демоны египтян и вавилонян, и других нечестивых народов! Лев горящий, хитрый Леопард и лживая Волчица!* Они ничтожны перед Господом, и если бы не наши прегрешения, он как и прежде держал бы их на цепи, но мертв Он ныне, и они вернулись жаждая отмщения! Они сожгли Небеса, а теперь обратили взгляды на бренную землю!
  
  *Отсылка к 'Божественной Комедии' Данте. Лев символизирует грех гордыни, волк - грех алчности, а леопард - грех похоти.
  
  Я перешла на другую сторону улицы, избегая безумного и брызжущего слюной проповедника. Трепать языком о подобном было чертовски отвратительно. Людям идущим в церковь не так повезло, он начинал кричать вслед каждому, кто проходил мимо. Я поправила очки и заметила, что на него кто-то смотрел через одно из окон, разговаривая по телефону, видимо, вызывая полицию.
  
  Переключившись на Другое Место, я посмотрела поверх очков. Теперь церковь выглядела готично и громоздко, злобные горгульи сердито взирали на мир поверх ржавых железных крестов. Казалось, она принадлежала какому-то старинному европейскому городу. Висела дымка - я принюхалась - страха, беспокойства, тревоги и чего-то еще непонятного, и она цеплялась к людям, идущим внутрь.
  
  Но тревожились они потому, что ходили в церковь, или ходили в церковь потому что тревожились? Я не была уверена. Пока мама была жива, мы ходили каждую неделю, но после ее смерти, папа совсем расклеился, и мы просто... перестали. Я вздохнула. Моей жизни не помешала бы какая-никакая определенность. Может, стоит зайти и узнать, почему все они там собрались.
  
  Но тогда мне придется пройти мимо чокнутого проповедника. А мне очень, очень не хочется приближаться к нему после того, как увидела его обличье в Другом Месте. Его плоть пульсировала и текла, не успокаиваясь ни на секунду, расцветая ртами, изрыгающими проклятья и бессмыслицу... вам известно такое понятие как 'глоссолалия'*? Я узнала о нем из книги, которую одолжила у Лии. Взглянув на него, я поняла, что с ним не так. Это была более тяжелая форма того, что я видела у Эмили в больнице.
  
  *Глоссолалия:
  1. Речь, состоящая из бессмысленных слов и словосочетаний, имеющая некоторые признаки осмысленной речи (темп, ритм, структура слога, относительная частота встречаемости звуков); речь со множеством неологизмов и неправильным построением фраз. Наблюдается у людей в состоянии транса, во время сна, при некоторых психических заболеваниях.
  2. В некоторых конфессиях христианства рассматривается как один из даров Святого Духа. Именуется 'дар языков' или 'дар говорения на языках'. Точный смысл этого термина в разных христианских конфессиях различен. Имеет особое значение в пятидесятничестве и других направлениях харизматического движения.
  3. Элемент религиозного обряда (тайные молитвы) в отдельных ветвях христианства и в некоторых первобытных религиях.
  
  - Она сказала мне! - продолжал он разглагольствовать и бредить, через рты на его теле, - что девяносто девять рыцарей воздуха верхом на супер-технологичных реактивных истребителях! Но разве армия убивает Губителей? Нет! Люди, безвинные люди, близкие гибнут, их жизни потрачены впустую, потому что мы не можем убить этих нечестивых богов!
  
  Разумеется, Эмили принимала лекарства, и не скажешь, что у нее были какие-то проблемы в повседневном общении. Хотя она была склонна к странным вывертам логики и не думала, что говорит, возможно, для нее это было нормой. А этот тип... я вздохнула, и спрятала руки в карманы. С его головой явно не все в порядке. Он выглядел так, будто сидит на метамфетамине, но его проблемы лежали гораздо глубже. Как же он до этого докатился, подумала я. Его манера речи предполагала наличие какого-то образования, но кто знает?
  
  Я прошла мимо, слегка возненавидев себя за это. Я видела, что с ним что-то не так, но ничего не могла сделать. Могла я чем-то ему помочь? Возможно. Я еще не выяснила пределы моих способностей. Но даже если я могла вылечить его путем, не знаю, извлечения конструкции, представляющей его зависимость, что с того? Зависимость вернется, как только конструкт разрушится.
  
  А если это окажется ошибкой? Что тогда? Я едва справилась с Мадам Секрет, а она часть меня. Идея, о возможности напортачить с наркозависимостью чокнутого бродяги заставила меня ощутить, будто я схватила битое стекло голыми руками. Что если она проникнет в меня?
  
  Нет, я не так хороша, чтобы что-то сделать. Но это не значит, что мне нравилось знать, что он болен, и ничего с этим не поделаешь. Хотела бы я никогда не видеть его в Другом Месте.
  
  Я немного отклонилась от маршрута, наверное, стоит вернуться в закусочную или офис профсоюза. Ну, я не собиралась возвращаться тем же путем. Не хотелось снова проходить мимо сумасшедшего уличного проповедника. Я сомневалась, что копы его заметут. Конечно, его бы повязали, начни он заниматься этим на Холме Знати, но это были доки. А даже если, его задержат, скорее всего, газеты начнут публиковать письма с жалобами о том, что копам стоит тратить больше времени на борьбу с бандитизмом.
  
  ... и честно говоря, эти письма были бы правы.
  
  *В оригинальном Броктон Бей такой локации нет, но есть в реальности в городке под названием Стоунхем в штате Массачусетс.
  
  Я не покидала Другое Место. С руками в карманах, я шагала по грязным улицам под сенью ржавых насекомовидных кранов мимо всякого рода чудовищ. Сначала я пыталась угадывать, что может означать обличье каждого прохожего, но вскоре забросила это дело. Это лишь угнетало. Это и беспорядочные черно-багровые пятна на дороге и тротуарах.
  
  Боже. Почему мне досталась эта способность? Это дало мне способность увидеть, насколько мир прогнил, насколько он был проржавевшим, грязным и ужасающим. И все же я продолжала ей пользоваться. Может быть, потому, что мне уже известно, насколько мир плох, и какие монстры могут крыться в людях под красивой оболочкой. Почему мне не досталось нечто, что позволило бы исцелять людей? Нечто, что могло бы мне позволить сделать этот мир лучше, а не просто наблюдать, насколько он сломан?
  
  Я вытерла глаза рукавом и выудила из кармана батончик, который купила в закусочной. Я вяло хихикнула, с безразличием разглядывая упаковку, на которой прыгающими буквами было написано, что 'ЧРЕВоуГОДИе Это КлАсСнО'. Возможно, я немного захандрила, потому что это был мой первый день, после выписки из лечебницы, я все время пялилась на искаженное адское измерение, мой папа решал проблемы, связанные с ранением его друга, и в качестве вишенки на торте - месячные. Наверное, у меня была веская причина впасть в уныние.
  
  Я откусила батончик и ощутила себя чуточку лучше. Чревоугодие было классным. Боже, я ненавижу тебя, Другое Место, за твой цинизм и в то же время точность. И я наелась шоколада, а это означает, что мне следует попытаться сжечь часть калорий с помощью пробежки и... мой бег замедлился, а затем и вовсе прекратился всего через сотню ярдов.
  
  Одно здание бросилось мне в глаза. Старинная, громоздкая и приземистая постройка, вероятно, начала 20-го века, больше в длину, чем в ширину, с небольшими высоко расположенными окнами, за десятилетия полностью утратившими прозрачность от грязи. Оно находилось в стороне от дороги, перед ним была почти пустая парковка, и все было окружено надежным сетчатым ограждением. По верху ограждения была пущена колючка, и висели стандартные таблички типа 'Нарушители будут наказаны' и 'Осторожно, злая собака'.
  
  Собака патрулировала парковку вместе с охранником в светоотражающем жилете. Это была не дружелюбная собачка. И охранник тоже не походил на милашку.
  
  Разумеется, так все выглядело, когда я смотрела на реальный мир. И не это привлекло мое внимание.
  
  В Другом Месте здание представляло собой угрожающее сооружение из человеческих страданий. Стены напоминали плоть и, казалось, почти пульсировали. Нет, поправила я себя, они отчетливо пульсировали. Плющ, вьющийся по одной из стен здания, оказался венами. По сравнению с окружающей серостью, распадом и пассивным отчаянием, оно бросалось в глаза своей чудовищностью.
  
  Оно выглядело также ужасно, как трущобы, которые я видела накануне. А может, и хуже. Я не видела трущобы вблизи. В любом случае, что это за здание? Склад? Остатки фабрики, построенной каким-нибудь старинным промышленником рядом с причалом, чтобы получать грузы с кораблей как можно скорее? Может, сейчас там какое-нибудь трущобное жилье - хотя оно выглядело слишком безжизненным для места, где живут люди.
  
  Посреди парковки, недалеко от одного из слегка запачканных белых фургонов, было черно-багровое пятно. Я прищурилась. Пятно как будто слегка дымилось, хотя в тумане страданий было сложно рассмотреть.
  
  Я знала, что это означает. Там кто-то умер. Мой взгляд устремился к дверям склада. Еще пятна. Ветер сменил направление, и меня накрыло мучительно-тошнотворно-отвратительно-депрессивное зловоние. Я зажала рот, ощутив привкус желчи.
  
  В этом месте было что-то ужасно, ужасно неправильное. Я должна что-то сделать. Не знаю что, но я не могу просто оставить все как есть. Хотя... ну, может, в Другом Месте осталось старое пятно? Забытая трагедия, не имеющая ничего общего с нынешним применением здания?
  
  Нет, возразила я себе. Не знаю, откуда мне известно, но вонь была слишком свежей, чтобы не относиться к недавнему времени. Я нервно сцепила ладони и поморщилась от боли в пальцах. Что же делать, что? Я не могла просто взять и вызвать полицию. Какие у меня будут доказательства? Ничего, что не заставило бы их подумать, что я чокнутая или парачеловек. Черт, я даже не знаю наверняка, что там происходит. Может, там... типа, убивают людей и делают из них собачьи консервы.
  
  Не. Быть такого не может. Такое только в ужастиках бывает, правда?
  
  Хотелось бы в это верить. Пока ветер в Другом Месте дул в мою сторону, я могла принять почти что угодно.
  
  Оперевшись на столб по другую сторону улицы, я выдохнула двух кукол, с чьей помощью шпионила за папой сегодня утром.
  
  - Иди, послушай, - сказала я одной из них. - Узнай, что внутри.
  
  Та, что осталась со мной, открыла рот. Изнутри здания доносился какой-то ритмичный грохот. Это был некий механизм... нет, поправочка, множество механизмов, производящих одинаковый шум. Какой-то мотор, подумала я. Звук был приглушенным. Я попыталась заставить куклу проникнуть внутрь, но она будто отскакивала от стен. Так бывало, когда я отправляла конструкты за пределы своего диапазона восприятия без чего-то за что можно зацепиться, или чего-то, что необходимо разыскать.
  
  Я нахмурилась, выдохнула ангела из колючей проволоки с камерой вместо лица и отправила его следить за охранником. Если он зайдет внутрь, я смогу подсмотреть. Но мне надо найти местечко получше. Я хотела заглянуть внутрь своими глазами. Держа ухо востро, я прошлась по окрестностям вокруг здания. Поблизости было еще несколько зданий, старых складов и тому подобного. Но ни одно из них не выглядело в Другом Месте также ужасно как то. Все они были лишь мрачными, обветшалыми сооружениями из бетона и кирпича. Что бы ни случилось, это было связано с тем зданием.
  
  Вдоль стены одного из складов до самой крыши тянулась старая пожарная лестница. Я огляделась, за мной никто не следил, и проверила реальный мир, лестница на вид была в хорошем состоянии. Я мгновенно все взвесила и начала подниматься.
  
  Сердце колотилось, и каждый глоток холодного воздуха отзывался болью. Я ощущала, как все внутри горит от адреналина. Технически, я совершила незаконное проникновение. Я уже репетировала в голове свое оправдание: 'О, нет, я всего лишь хотела посмотреть какой отсюда будет вид'. Это даже не было ложью. Я пыталась найти лучшую точку обзора на то место. И, ко всему прочему, тренировала бедра.
  
  Я была явно не первой, кто карабкался по пожарной лестнице. Вокруг почерневшей от сажи металлической бочки валялись пивные бутылки и - я наморщила нос - столько окурков, что можно схлопотать рак легких, если выкурить такое количество за раз, еще были граффити-надписи. Очаровательно. Граффити были не только на английском. Еще на китайском или японском, я их не различала. Для меня все это было как французский... а точнее, китайский или японский, с чем тоже проблема.
  
  Я прищурилась, пытаясь заглянуть в окна здания в нормальном мире. Черт возьми, у меня было ощущение, что мое зрение понемногу ухудшается. Мне могут понадобиться новые очки. Я этого не замечала, пока не сравнила со своим идеальным зрением в Другом Месте, что было очень странно, если подумать. Потому что у меня близорукость, и это означало, что мои глаза неправильно фокусируют свет, но в Другом Месте они почему-то работали как надо. Значит, мне не нужен был свет, чтобы видеть, или... что?
  
  Но это была лишь попытка моего разума отвлечься. Окна были заколочены изнутри. Я не могла заглянуть внутрь отсюда. И крыша соседнего здания была слишком далеко, чтобы я могла допрыгнуть. Я не настолько глупа, чтобы допустить хотя бы мысль об этом... не всерьез, по крайней мере. Я вздохнула. Наверное, мне стоит перестать мечтать о том, чтобы стать Александрией.
  
  Забавно, на самом деле. До того, как я получила свои силы, мне мог достаться любой набор способностей. Ну, теоретически. Но дело в том, что я могла бы стать следующей Александрией, даже будь это крайне маловероятно. Все-таки это не совсем невозможно... ведь они уже называли Славу следующей Александрией, а она жила в Броктон Бей.
  
  Теперь? Ни единого шанса. Я уже получила способности. Жребий брошен, и он ужасен.
  
  Несмотря на совсем небольшой обзор, я увидела место, где забор не совсем плотно прилегал к стене. Мне показалось, я смогу протиснуться. Не будь я такой тощей, не было бы и шанса, а так я решила, что может и выгореть. Поэтому, пока я спускалась вниз по пожарной лестнице, у меня болели икры, а затем мне пришлось задержать дыхание, чтобы протиснуться через щель, едва не лишившись пуговиц на пальто. Теперь я оказалась прямо возле подозрительного здания. Оставалось надеяться, что охранник не пойдет в эту сторону, но я хотя бы не торчала на виду. Я юркнула за пару мусорных контейнеров и решила заглянуть внутрь.
  
  Там была куча ткани, или скорее... обрезков, наверное. Они все были разноцветные. Зачем столько ткани в мусорном контейнере рядом с настолько ужасным местом? Мне ведь не просто почудилось?
  
  Я заглянула в Другое Место и тут же пожалела об этом. Запах вблизи здания из плоти был неописуемый. И в буквальном смысле тоже, потому что в нем ощущались и такие вещи, как горе и истощение, которые никогда не проявлялись в виде запаха. Они просто проникали в мой мозг через ноздри.
  
  Ладно. Я положила ладони на стену и сосредоточилась. Ищейка, длинные конечности, глаза-камеры, большой нос. Я сделала глубокий вдох в реальности и выдохнула ее в Другом Месте. Я собиралась заставить Ищейку пройти сквозь стену, нравится ей это или нет. Я собиралась увидеть, что находится по ту сторону. Я собиралась все там осмотреть.
  
  Что-то пошло не так почти сразу. Она не сформировалась. Не так, как я хотела. Багровые бабочки вырвались из моего рта, они ненадолго объединялись в неясную бледную фигуру, а потом распались снова и снова. Я сосредоточилась и надавила сильнее. Внезапно возникло чувство давления, и в глазах потемнело.
  
  И я увидела... все.
  
  стены, изнутри обитые чем-то, поглощающим шум.
  узко, тесно
  нет цвета, нет света, только ощущение формы, вроде знания о том, где была моя рука, когда
  находилась за спиной, но
  охватывающее все пространство
  этих двоих связывает любовь
  а тех двоих связывает ненависть
  все взаимосвязаны
  все эти люди
  все эти швейные машины
  мужчины прохаживаются туда-сюда
  дубинки и пушки
  застарелое насилие на полу
  здесь погибали люди
  он её ненавидит
  страдания
  безнадежность
  усталость
  презрение
  апатия
  
  Я рухнула на колени, задыхаясь. Голова раскалывалась от мигрени, а во рту ощущался медный привкус. В горле першило, как будто я вдохнула дым костра. До меня дошло, что я прокусила нижнюю губу. Черт.
  
  Что... Что только что произошло? Я всего лишь хотела посмотреть, что внутри, а потом с моими чувствами произошло что-то странное. Я сейчас смотрела глазами Ищейки? Так вот как она видит окружающий мир? Ну, 'видит'. Это было не зрение. Я не могу поведать вам, какого цвета была одежда, которую шили люди - да, они шили одежду - но я могу рассказать, какой она была формы. Я могла рассказать, как все было взаимосвязано, сковано стальными цепями - чем толще, тем теснее - и каждый внутри находился в ловушке. И слабый механический шум, который я слышала, издавали швейные машины.
  
  О. Я поняла, что там находилось. Вы могли что-нибудь слышать об этом; нелегальные подпольные цеха. Раньше одежду производили за границей, где людям можно платить за труд не так много. Сейчас они переманивали людей в Штаты из мест разоренных войнами и разрушенных Губителями.
  
  С хриплым кашлем я поднялась на ноги. Это были нехорошие люди. Это было нехорошее место. И они безо всяких угрызений совести держали людей в условиях, которые... из-за которых Другое Место становилось вот таким и...
  
  - Что за шум?
  
  Черт. Черт, черт, черт. В конце переулка показался охранник с собакой. Твою ж мать, я раскашлялась и нашумела, конечно, он явился посмотреть в чем дело. Нет. Нет, нет, нет.
  
  - Ты!
  
  Черт, он меня заметил.
  
  - Эй! - крикнул он, а я попятилась. - Стой на месте!
  
  Я побежала.
  
  Глава 2.06
  
  Мои ноги подскальзывались на грязной земле. Сердце стучало как барабан. В ушах звенело от сердитого лая. С топотом я бросилась за угол, смутно осознавая в глубине души, что даже если я удаляюсь от охранника, я все равно бегу не в ту сторону. Однако, это знание все равно ничего не могло изменить. Он отделял меня от того участка забора, где я пролезла.
  
  За складами не было ничего, кроме старых тупиков, заброшенных зданий и переполненных мусорных контейнеров. Мне нужно было как-то выбраться отсюда. На улице были прохожие. Мне нужны были свидетели, помощь. Мне нельзя попасть в западню в этих вонючих переулках с грязью и ржавыми железяками повсюду и... и я попыталась ускориться. Нет. Я не позволю себя поймать. Я не позволю засунуть меня обратно в шкафчик... или нечто вроде шкафчика.
  
  Я даже не могла очистить свой разум, чтобы покинуть Другое Место. Моя голова раскалывалась от всего, что в ней происходило - я просто не могла ни о чем думать. Мое горло саднило, и каждый вдох холодного воздуха обжигал легкие. Окружающая вонь все только усугубляла. Каждый глоток зловония вызывал тошноту, и крутило живот, пока я бежала.
  
  Я повернула направо, пытаясь убежать подальше от здания и его охранника. Стены в Другом Месте были покрыты каракулями -
  АПАТИЯ АПАТИЯ АПАТИЯ НИКТО НЕ УСЛЫШИТ всхлипы АПАТИЯ АПАТИЯ
  - и я ощущала, что и без того холодный воздух рядом с ними становится еще холоднее. Я почти ничего не видела из-за паники и сумрака, и лишь боль в бедре указала, что на пути находится мусорный бак. Он с грохотом перевернулся, и я тоже чуть не упала, налетев на него, но успела схватиться за сливную трубу, едва заметив боль в чувствительных ладонях.
  
  Лай приближался, и я достигла конца переулка, повернув налево. Неверное направление; тупик. Один конец был перекрыт ржавой строительной техникой и пластиковыми панелями. Я обернулась, другой оканчивался дверью.
  
  Которая была заперта.
  
  - Впустите меня, - закричала я, слезы катились по моему лицу. - Открывайте, черт возьми!
  
  Никакой реакции.
  
  Задыхаясь, я в отчаянии огляделась. Лай звучал достаточно близко, чтобы я не могла вернуться. Надо где-то спрятаться. Может... может, в реальном мире тут настолько плохо, что собака не сумеет меня почуять? Не знаю. Я ничего не могла придумать и даже не знала, как выглядит это место. Здесь была только ржавчина, голый бетон и кирпич. Я нырнула в нишу, которая на самом деле являлась старым дверным проемом, заложенным кирпичом. Я вжалась в нее так сильно, как только могла, надеясь, что собака не почует мой запах и не услышит дыхание.
  
  Я пыталась что-то придумать, но ничего не выходило, я не могла сосредоточиться, не могла ни о чем думать и, Боже, что же мне делать? Я была тощей девочкой-подростком в плохой форме и с больными руками; он был охранником с пистолетом и собакой - и в данной ситуации я куда больше боялась собаки, чем пистолета. Я забилась поглубже, стараясь держаться подальше от света, но я делала это неосознанно. Я не думала об этом. Просто реагировала. Все, что я знала, собака зарычала, вероятно, почуяв мой запах, и она приближалась. Паника, вонь от здания в Другом Месте и мое желание, чтобы она ушла, объединились и вырвались из моего рта, приняв очертания собаки из проволоки и запекшейся крови.
  
  Я заткнула рот, прижав предплечье к губам, сдерживая тошноту. Я ощутила свои чувства на вкус, и это было просто неправильно. Мои губы внезапно закровоточили, и я сплюнула кровь.
  
  И штука, которую я сделала, не была закована в цепи. Кроваво-проволочная собака залаяла, только это был не лай, а грохот, и мне был знаком этот звук, так гремела дверца школьного шкафчика, когда ее кто-то пинал, и... и... и я не могла смотреть.
  
  Собака грохочуще залаяла снова, а затем другая собака взвыла. Мужчина начал кричать, а собака перешла на рычание, и я услышала, вскрик мужчины, а потом звук падения пустого мусорного бака. Бешеный лай собаки отдалялся, но человек, кричащий и ругающийся, не уходил. Я пыталась что-то придумать, но это походило на попытку соображать после бессонной ночи, все было туманно и размыто и...
  
  Усталость.
  
  Плакса - воплощение моей усталости. Он все еще дома, прибит к стене. Мне не нужно было его создавать, он уже создан. Стоило лишь представить, что гвозди выскальзывают из стены, и вот он, стенает на грани восприятия. Не знаю, как ему удалось добраться сюда так быстро, да и меня сейчас это не интересовало.
  
  - Иди, - пробормотала я. - Проникни в него, - я сжала руки в кулаки, позволив боли пронзить мое сознание. Я ощущала, как от стенаний подкрадывается усталость и... нет! - Сделай это, - зарычала я. - Или я снова пришпилю тебя к стене!
  
  Младенец с лошадиной головой и темно-синей кожей неохотно отполз, гвозди в его теле царапали землю. Я слышала шипение и надеялась, что это сработает. Шаги раздавались все ближе и ближе. Я слышала, как человек выругался, наступив в лужу, и как приближалось его дыхание.
  
  - Я уже сыт по горло этой херней, - слышала я его бормотание. - Гребаная тупая псина. Ко мне, тварь тупая! - слава богу, я услышала, как он зевнул. - Блять. Ловить ее теперь. Мне за это не платят. Лупе, ко мне!
  
  К счастью, я услышала, как он развернулся на пятках и потопал прочь, и в каждом шаге ощущалось его плохое настроение. Я зажала рот, стараясь не захныкать, пока он не удалился за пределы слышимости. И тогда, медленно, с болью во всем теле, я поднялась на ноги. Я облизала потрескавшиеся губы. Они болели и отдавали железным привкусом. После сидения на земле на заднице осталось мокрое и грязное пятно. Я покинула Другое Место и просто стояла, пока до меня не дошло, что тот человек может вернуться.
  
  Меня тошнило.
  
  Не знаю, как мне удалось удерживать содержимое моего желудка, пока я не протиснулась через брешь в заборе и не дошла до безопасного места. Но потом я выблевала половину своего обеда в грязном переулке.
  
  Возвращаясь назад, я была будто в тумане. Меня все еще трясло, и разум метался по кругу. Наверное, на меня пялились. Я не была уверена. Лишь когда на глаза попалась витрина магазина, я смогла оценить насколько потрепанной выгляжу.
  
  Надо привести себя в порядок. Я нашла небольшой магазинчик и вошла внутрь.
  
  - Упала, - сказала я парню за прилавком, заметив, что он на меня пялится. - Там так скользко, правда?
  
  Я купила бутылку воды и выпила где-то половину, пытаясь избавиться от блевотного привкуса, а потом отчистила большую часть грязи с помощью остального. Это означало, что я промокла, но на мне хотя бы не было уличной грязи.
  
  Борьба или бегство? Очень, очень плохо для моей силы. В моем глупом теле не отложилось, что я способна представлять ужасных чудовищ. и вместо этого оно решило паниковать. И когда я запаниковала, все пошло наперекосяк. Я должна держать себя в руках. Всегда.
  
  Я... Я не создана быть кейпом. Когда вырасту, я могла бы стать детективом-парачеловеком и пойти работать на ФБР, но не спасать людей на передовой.
  
  Я потерла глаза. Больно это осознавать. Я хотела стать героиней. Я хотела выйти на улицы и бороться с преступностью. Лично, я имею в виду; я хотела быть сильной. Я хотела быть в состоянии остановить тех, кто нападал на людей. Но мои способности - они помогут мне с расследованием, помогут что-то найти, но если мне придется действовать 'на лету', все покатится к черту. Я никогда не стану той, кто, увидев, что на кого-то напали, сможет вмешаться и встать на защиту. Не больше, чем я могла и раньше, по крайней мере. И взгляните на меня. Я даже саму себя не смогла защитить от хулиганов, не говоря уж о ком-то другом.
  
  Я хотела стать супергероем. Но не стала. Я всего лишь человек со способностями.
  
  Ой, начала я смутно осознавать, когда в магазинчике загорелся свет. Когда закончился сбой электричества? Нахмурившись, я поняла, что потеряла счет времени.
  
  Я проскользнула через парадный вход в офис профсоюза и попыталась добраться до дамского туалета, чтобы привести себя в порядок как следует и...
  
  - Тейлор! - с удивлением на лице окликнул папа, стоявший у торговых автоматов. - Что случилось?
  
  Не повезло.
  
  - Я просто пошла на пробежку... ну, прогулку в основном, пока были перебои электричества, - сказала я, оправдываясь. - Я не могла читать, пока мигало освещение. Я не покидала квартал! - Я глубоко вздохнула и посмотрела на грязные коленки на джинсах. - И... да, была причина перестать бегать. Знаешь, там до сих пор довольно скользко, - я облизала губы. - Думаю, мне надо купить бальзам для губ. Они потрескались на холоде.
  
  Папа сжал переносицу.
  
  - Тейлор, - сказал он, - ты должна была... ты... - он вздохнул. - Ты не уходила слишком далеко? - спросил он.
  
  - Нет, - соврала я. - Просто искала местечко с нормальным освещением, где можно спрятаться от ветра, - я потерла руки. - Там холодно.
  
  - Мы... потом поговорим. Просто... побудь здесь, - попросил меня папа. - Пожалуйста.
  
  Даа, он еще не закончил. В итоге я еще час или около того ждала в офисе, читая книгу. Она не особенно затягивала. Я просто пялилась на страницы и слова, чей смысл до меня не доходил. Я могла думать лишь о том, какой напуганной и беспомощной я себя ощущаю, и насколько ужасна подпольная фабрика. Я сходила в уборную и привела себя в порядок.
  
  Наконец, папа закончил и попрощался со всеми.
  
  - Сегодня вечером я съезжу в больницу, - сказал папа, когда мы садились в машину. - но тебя оставлю дома, ладно? Если ты не против.
  
  Я не хотела торчать в больнице.
  
  - Да. конечно, - сказала я. - С твоим другом все будет в порядке?
  
  Он сжал губы в тонкую линию. Не похоже, что все в порядке.
  
  - Надеюсь, - произнес он осторожно.
  
  - Как вы познакомились? - спросила я. Хотелось поговорить о чем-то нормальном, отгородиться вещами как можно более далекими от Другого Места и того чудовищного здания, чтобы немного передохнуть от всего, что мне довелось увидеть. Ну, от этого и более обыденного 'о, боже, за мной гнался мужик с собакой'.
  
  - О, мы уже сто лет знакомы, - сказал папа. - Еще со времен КПАЭ. Я, он и еще несколько человек.
  
  - Суперзлодейская группировка? - спросила я, моргнув. Чего-то такого я не ожидала.
  
  - КПАЭ*? Суперзлодейская группировка? Тейлор, это была Кампания Против Атомной Эскалации.
  
  *В оригинале CANE - Campaign Against Nuclear Escalation. Как ни крути, а на русском эффектной аббревиатуры не получается, к сожалению.
  
  - Кто-то из КПАЭ убил Рейгана, - возразила я. - Для меня это выглядит довольно суперзлодейски.
  
  - Я знаю, это может звучать удивительно, малышка, - сказал он, - но ты не можешь назвать протестное движение 'суперзлодейской группировкой', только потому что человек, связанный с ним, пошел и убил президента. Все гораздо сложнее. Я участвовал в протестах, потому что все выглядело так, будто Рейган собирался перевести Холодную Войну в горячую фазу и... ты знаешь, выпендривался всеми этими 'супер-людьми', совершенно новыми технарскими бомбами, новейшим ядерным оружием и противоракетно-оборонными штуками, будто из Звездных Войн... и все в таком духе. И, конечно же, он урезал все остальное, выбрасывая деньги на все эти бомбы, способные уничтожить мир. Потому что иначе у Советов могут появиться намерения.
  
  Мы остановились на светофоре.
  
  - Но я виню во всем Рейгана. Разговоры о 'злых империях' и 'суперзлодеях', разделение всего на черное и белое, хороших и плохих, полицейских и грабителей. Заигрывание с подобными вещами создавало проблемы. В общем, худшее, что я делал это пара актов вандализма и... ладно, мы немного поцапались с полицией, но они первые начали! Мы просто протестовали, а они пустили в ход слезоточивый газ и водяные пушки.
  
  Светофор переключился.
  
  - Хотя, наверное, я должен поблагодарить их, потому что из этих беспорядков вышло что-то хорошее.
  
  - Да? - спросила я скептически.
  
  Папа мне улыбнулся, со странной смесью беспечности и смущения.
  
  - Как, по-твоему, мы с твоей мамой познакомились? - спросил он. - В церковном хоре вместе пели? Вряд ли!
  
  - Пап! - воскликнула я. Не хотелось звучать настолько возмущенно, но... э-э, да. Мой голос звучал слегка шокированно. Черт, да я была слегка шокирована.
  
  - О, это были восьмидесятые. Тогда все было по-другому, - сказал он. - И у твоей мамы была чертовски набита рука.
  
  - Она служила в полиции? - поинтересовалась я со скепсисом. - Что, ваши взгляды романтично пересеклись, пока она лупила тебя дубинкой?
  
  Отец выглядел смущенным.
  
  - Чего? Нет! Все было не так! Она кидала в них бутылки с зажигательной смесью, - он вздохнул. - Она всегда была более радикальной, чем я, - добавил папа. - У нее были такие красивые глаза в армейском противогазе. И та экипировка, которую она и ее друзья носили, выглядела в самом деле эффектно.
  
  - Папа! - выдавила я, поежившись.
  
  - Если ты собираешься обвинить кого-то в суперзлодействе, то обвиняй не меня, а ее. У меня не было костюма. Только какая-то мокрая тряпка, повязанная на лице, в попытке справиться со слезоточивым газом. Она же пришла подготовленной.
  
  Я пристально уставилась на него.
  
  - Ладно, сейчас ты просто выдумываешь, - сказала я.
  
  Он усмехнулся.
  
  - Слушай, если хочешь представлять, будто мы всегда были родителями, это твое дело. Лишь бы тебе спалось крепче, - сказал папа, а затем его лицо вытянулось, и он поморщился. - Ой. Прости.
  
  - Все в порядке, - сказала я.
  
  Он вздохнул.
  
  - Но ты должна понять, как изменился мир, Тейлор. Мы были молоды, и мысль, что Холодная Война может стать горячей, повергала нас в ужас. Это могло стать концом света еще до того, как показались Губители. Я помню, как однажды мне позвонил отец и сказал убираться из города, потому что они первыми попадут под удар. Это было после того, что случилось в Никарагуа, в 84-м. Он и твоя бабушка собрали вещи и переехали в деревню. Имей в виду, он был слегка... эксцентричным к тому времени, но я почти присоединился к нему.
  
  - А что случилось в Никарагуа? - спросила я с недоумением.
  
  - Честно? Никто толком не знает, - сказал он, качнув головой. - Всмысле, местный никарагуанский кейп поймал людей, которые минировали их гавани, потом этих людей показали по телевидению, утверждая, что они агенты ЦРУ, а затем правительство, наше правительство, заявило, что они похитили нескольких туристов во время прогулки на яхте, и все это ложные обвинения с целью поставить нас в неловкое положение. Затем они отправили людей - кейпов и спецназ - спасать этих якобы туристов. Затем выяснилось, что Советы прислали своих кейпов на помощь Никарагуа в качестве 'советников'. И все это привело к массовому сражению между кейпами, местные журналисты все засняли и... да.
  
  - О, - меня озарило. - Ты про инцидент в Коринто, да? Я о нем слышала. Это была первая публичная демонстрация боев между паралюдьми. Мы смотрели запись на уроках по изучению паралюдей в школе.
  
  - И про него помнят только из-за этого, - покачав головой сказал папа. - Рейган и его чертова 'Супермен существует... и он американец!' речь. Попытки превратить весь этот бардак в 'посмотрите, как опасны Советы со своими суперзлодеями; хорошо, что у нас есть свои, которые нас защитят'. И что мы получили от Второго Кубинского Ракетного Кризиса: Электрик Бугалу? Название 'Протекторат'.
  
  Он казался рассерженным. Он казался постаревшим. Я замолчала в надежде, что он успокоится. Остаток пути прошел в тишине. Я направилась в свою комнату и переоделась. На бедре, в том месте, которым я налетела на мусорный бак, темнел неприятный синяк. Ну, если бы папа его заметил, я бы сказала, что упала на мусорный бак, когда поскользнулась. Ведь лучшая ложь - это, по большей части, правда. У меня не получилось погрузиться в чтение, поэтому я спустилась вниз и стала смотреть телевизор. Папа, кажется, был счастлив, что я не засела в своей комнате.
  
  Наверное, он был бы не так счастлив, узнав, что я пытаюсь придумать способ, как сообщить, что рядом с его работой находится подпольная фабрика, и не выдать, чем я на самом деле сегодня занималась.
  
  У меня не получалось придумать, как это провернуть, хотя бы потому, что вся усталость, которую я успела накопить за прошлую ночь, начала возвращаться. Должно быть, она покинула охранника... или типа того. Я чувствовала себя вялой и апатичной, поэтому, когда папа собрался ехать в больницу, сказала ему, что лягу спать пораньше.
  
  - Думаю, я слегка перестаралась в свой первый день после выписки, - сказала я папе, попытавшись улыбнуться. - Наверное, я подцепила простуду.
  
  Он выглядел обеспокоенным, но не мог прибить это к чему-нибудь. Так или иначе, что он собирался делать? Потащить меня в больницу, когда я явно устала?
  
  Я лежала на кровати на животе, положив лоб на руки. Может, мне стоит пойти спать. Выпить свое снотворное и уснуть.
  
  Хотя есть одна вещь, которую стоило сделать перед этим.
  
  Я тихонько выскользнула из своей комнаты. Без папы дом был почти безмолвным. Я пробралась в папину комнату, которая пропахла потом и нуждалась в проветривании, и сморщила нос над кучей одежды в углу. Обычно он был более опрятным. Как сильно он беспокоился обо мне?
  
  Ну, подумаю об этом потом. Я здесь не для этого. Я знала, что старые фотоальбомы были спрятаны на верхней полке его шкафа, и я легко могла добраться до них, забравшись на стул. Для удобства на них были указаны даты. Так... хммм. Какие там даты мне нужны? Ну, на одном было указано 'начало 80-х', а на другом 'конец 80-х', так что я взяла оба.
  
  Выцветшие фотографии были вложены в кармашки. Я начала с конца 80-х, и сразу повезло. Да, папа с пышной шевелюрой и слегка всклокоченной бородой стоял рядом со значительно более стройной версией мужика, с которым разговаривал на работе, и чернокожим парнем. Вероятно, это был Кэл, которого подстрелили. Еще фото с папой. Он с Кэлом делают плакат. Они втроем держат пиво и кривляются перед камерой. Папа с мамой держатся за руки.
  
  Я перевернула страницу. И там оказалась мама, одетая в... мои глаза расширились. Так, ладно, это было что-то типа довольно плотно облегающего кожаного комбинезона. Он был черным с желтыми вставками. А еще был капюшон и противогаз на шее. Должна признать, это было... эффектно. Тем более, было похоже, что он был бронирован в районе груди, что скрывало... ну, фигура мне досталась от нее.
  
  Ого. Из всего, чем, в моем представлении, она могла заниматься в восьмидесятые, я никогда и подумать не могла, что мама была активистом. Активисткой. Да, папа мог бы сказать, что тогда все было по-другому, но посудите сами. Она одевалась в черную кожу - может, в байкерские шмотки - и носила противогаз, и кидалась в полицейских бутылками с зажигательной смесью. Для таких людей есть термин.
  
  Я вздохнула. Мама тоже явно позировала для снимка. И судя по тому, как она это делала, я готова поспорить, что снимал папа. Меня передернуло. Не хочу думать об этом. Я перелистнула страницу, чтобы больше не видеть это фото, и наткнулась на изображение шеренги одинаково одетых людей - уверена, там были только женщины. На следующем снимке мама сидела рядом с еще несколькими девушками в черной коже, без капюшонов и противогазов. Они были либо студентками, либо чуть постарше. Позади них были знамена с лозунгами типа 'Выведите Войска Из Панамы' и 'Долой Новых Патриархов'.
  
  Я обхватила голову руками. Моя мама в студенческие годы была активисткой, и я ничего об этом не знала. Мой мысленный образ мамы нуждался в некоторой корректировке. Я не могла в это поверить. Без каких-либо способностей, надев кожу и противогаз, она пошла и набросилась на полицию, потому что... почему? Почему ты вытворяла что-то настолько безумное?
  
  Ну, по словам папы, она думала, что остановит конец света.
  
  ... черт. Я поступила бы также на ее месте, если бы думала, что так сумею остановить ядерную войну. Я покачала головой. Я явно унаследовала злодейство. Надо быть поосторожней со злодеями, которые захотят завербовать меня, сказав, что они хорошие парни. Я вяло улыбнулась своей дурацкой шутке. Моя двадцатилетняя мать улыбалась с выцветшей фотографии, стоя среди кучки вооруженных и одетых в кожу женщин.
  
  Я все больше и больше походила на нее. Не во всем, конечно, но я впервые задалась вопросом, как это влияет на папу.
  
  И чего бы плохого она ни натворила, я подумала, что она хотя бы так поступала, потому что верила в это. Потому что она думала, что помогает. И даже если она была не права, даже если война не случилась, она сделала все возможное. Или все, что она посчитала возможным.
  
  Не так, как то место в Доках. Мой желудок сжался от омерзения. Там не было высшей цели. Ничего, во что они верили. Они превратили все здание в адскую дыру в Другом Месте, и нафига? Чтобы набить магазины на Набережной более дешевой одеждой. Ради выгоды. Охранников того места вообще заботила та куча людей, попавших в ловушку, которые, скорее всего, думали, что едут в Америку за лучшей жизнью? Неужели им просто наплевать? Или они думают, что те заслужили такое?
  
  Я должна была остановить их.
  
  Гнев сжег мою меланхолию. Раньше я ошибалась. Я могу стать героем. Мне лишь нужны доказательства. Фотографии. Достаточно, чтобы обратиться в полицию. Я могла бы подбросить их, оставшись неузнанной, чтобы полиция обыскала там все и арестовала тех, кто в ответе за это. Может, я смогу выяснить, куда девается эта одежда, кто ее покупает. Пусть их тоже арестуют, или устроят такие проблемы, что они больше никогда не захотят с этим связываться. А мои способности очень, очень хороши в поиске предметов. Другое место подскажет мне, где искать.
  
  Протекторат может бороться с суперзлодеями. Я могу пресечь это 'мелкое' преступление, которое на самом деле совсем не мелкое.
  
  Мне нужен костюм. Не хочу, чтобы он узнали, кто я такая. Мне нужна камера.
  
  И мне нужен план.
  
Оценка: 9.17*27  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Н.Лакомка "Любовная косточка" (Короткий любовный роман) | | А.Тарасенко "Пятый муж Блонди 2" (Юмористическая фантастика) | | A.Maore "Мой идеальный дракон" (Любовное фэнтези) | | К.Дэй "Я тебя (не) люблю" (Женский роман) | | Т.Михаль "Папа-Дракон в комплекте. История попаданки" (Попаданцы в другие миры) | | А.Тарасенко "Пятый муж Блонди" (Юмористическая фантастика) | | С.Ледовская "Северное желание" (Попаданцы в другие миры) | | Я.Безликая "Мой развратный босс" (Современный любовный роман) | | К.Фарди "Моя судьба с последней парты" (Женский роман) | | Л.Эм, "Рок-баллада из Ада" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"