Аннотация: Первое впечатление от нового романа Акунина
С самого начала предупрежу, что я не критик, а всего лишь читатель, решивший не ограничиться обычным нравится/не нравится, а попытаться объяснить - себе самому, главным образом - нравится/не нравится почему. И что же я могу сказать о предмете? Ну, во первых, я так до конца и не определил - по нраву мне новое творение господина Акунина или нет. То есть, о потраченных на книгу времени и деньгах я не жалею, но...
Итак, стиль. Стиль, как и всегда у Акунина великолепен. Но в этом романе стало очевидным, что историчность стиля - всего лишь псевдоисторичность, забавная игра. Но, впрочем, никто ведь и не говорит, что перед нами учебник истории. Картина "России, которую мы потеряли" - всего лишь игра ума, и в целом, и в мелочах.
Интрига. Одно из двадцати правил классического детектива, составленных С. ван Дайном, гласит: "Для читателя сообразительного разгадка должна быть очевидна". Увы, роман совершенно следует этому правилу. Организаторы злодейств становятся ясны с самого своего появления в тексте. По традиции, начатой "Азазелем", продолженной "Турецким гамбитом", "Статским советником", "Черным монахам" и двумя романами о Нике Фандорине, если рядом с главным расследователем появляется человек, не уступающий ему в дедукции, эрудиции, душевной широте и служебном рвении - он и есть негодяй.
Но ответ на вопрос "кто?" - это лишь половина интриги. Есть еще и "почему?" Однако, под видом ответа на вопрос, на читателя вываливают какое-то истерическое богословие. Вообще, историю Мануйлы-Христа можно рассматривать по-разному.
Первый взгляд: взгляд Пелагии. Боюсь, что самый достоверный. Если в двух прежних романах она являла собой образец ума и сообразительности, то какой смысл не верить ей? Итак, Мануйла - действительно Иисус, из Гефсиманского сада попавший прямо в Российскую глухомань. Это - не второе пришествие - это продолжение первого. "Покантовавшись" в девятнадцатом веке, он должен вернуться в первый. Где - вариант для атеистов: вылезти из погребальной пещеры на третий день после распятия (распяли вместо него кого-то из апостолов) и изобразить воскресение. В сознание верующего такая модель не укладывается (где искупительная жертва?), поэтому равновероятен иной вариант: Мануйла переносится точно в тот момент, из которого переместился в будущее и евангельская история развивается так, как ей положено.
Однако, мои представления о господине Акунине, как о человеке в высшей степени умном и талантливом, не дают мне окончательно поверить в это, первое прочтение событий. Тогда выходит, что автор воспользовался одним из грязных приемов: вложил (свои?) наивные теософские измышления в уста непререкаемого авторитета. Нет, Акунин так не поступит! Вся ересь о Новейшем завете, о Боге, как об отце, чей присмотр выросшему человечеству уже не нужен это пересказ проповедей Мануйлы Пелагеей, то есть, выражаясь языком судебным, "показания с чужих слов". А, значит, вполне вероятно, что это - выдумка монашки, которая тем самым приемом - вкладыванием своих слов в уста авторитету (в этом случае - дутому) - пытается донести до церковного иерарха Митрофания свои представления о Боге и вере. Изрядно, надо сказать, "помятые" путешествием по Святой земле. Кто же тогда в этом случае Мануйла? А бес его знает... Может и бесовское наваждение, может, просто обкурившийся в пещерке мужичок...
Да, в отзывах читателей о книге, я встречал упрек в отсутствии "акунинского юмора". Побойтесь бога, а философское обоснование роли красных петухов в жизни человечества вообще и в перемещении во времени в частности, родившееся исключительно из неосторожно данного анонса: "читайте третий роман о монашке-сыщице "Пелагия и Красный Петух"?