Офис владельца заводов и газет Пароходова в данную минуту менее всего походил на резиденцию респектабельного бизнесмена. Да и сам Фома Фомич Пароходов сейчас выглядел так, что вздумавшему описать его слово "респектабельность" пришло бы на ум последним. Посреди превратившейся в арену гладиаторских боев приемной он, словно бульдог, висел на высоком, с нездешним загаром, брюнете - главном редакторе принадлежащего Фоме Фомичу еженедельника "Жизнь и новости" Карле Петровиче Нюкине, стараясь вырвать у того громоздкий атташе-кейс. Редактор не уступал, отчаянно сопротивляясь, и лишь вмешательство шкафоподобного начальника службы безопасности, по иронии судьбы носящего фамилию Мальчик, решило исход схватки в пользу бизнесмена. Под тяжелой рукой бывшего боксера-тяжеловеса Нюкин совершенно потерял интерес к продолжению борьбы и выпустил ношу из рук.
Словно гонг, возвещающий конец поединка, раздался телефонный звонок.
Завладев "дипломатом", Пароходов отщелкнул замки и поспешил изучить недра трофея. Результат его, похоже, не удовлетворил:
- Как же так?.. Где же?..
Телефонный звонок повторился. Секретарша Шурочка, заворожено следившая за борьбой "хозяйствующих субъектов", наконец вышла из оцепенения и сняла трубку.
- Дорогая, я сейчас немного занят. Твои дела не могут подождать? - и тут же убрал трубку от уха, понимая, что его слова вызовут на другом конце провода, по меньшей мере, пятнадцатиминутную истерику.
- Еще раз извините, Карл Петрович, - тон Пароходова стал даже немного заискивающим. - Сами понимаете, ситуация... И почему вы сразу не позволили мне заглянуть в ваш "дипломат"?
- Хорошенькое дело: ни за что ни про что запретили покидать офис, обвинили в воровстве... - Дрожащими руками редактор пытался навести порядок в чемоданчике. - У меня здесь, между прочим, личные бумаги... А впрочем, после всего - не вижу смысла...
Подцепив двумя пальцами один из вороха листков, Нюкин протянул его Пароходову:
- Вот держите. Я давно, собственно, собирался... Но думал, горячка сезонная кончится, тогда... Но теперь...
- Что это? - Пароходов пробежал бумагу глазами. - Заявление об уходе? Помилуйте, голубчик, вы же меня без ножа режете!
От волнения Фома Фомич задел клавиатуру телефонного аппарата:
- ...все время занят! Как будто я не знаю, чем ты там занят!!! - Визгливо прокричал динамик. Быстро отключив громкую связь, Пароходов поднес трубку к уху.
- Дорогая, я сейчас не один. Давай отложим выяснение отношений, заинька?
- Не один? Кто там у тебя в кабинете? Шурочка?! Я знала! Я так и знала!!!
- Успокойся, родная. В кабинете у меня сейчас мастер чинит камеру наблюдения, я говорю из приемной...
- Ну все, Пароходов, ты заврался! Тебе же вчера только камеру в кабинет установили! Когда она успела сломаться?
- Вот представь себе, сломалась. И это не самое страшное... Боюсь, поход в театр придется перенести.
- Так. Украли "Желтый ромб"?..
Картину "Желтый ромб" художника Рылова, взявшего для благозвучия псевдоним Карминский Пароходов купил на одном из заграничных аукционов. Живописец искренне полагал себя последователем Малевича. Мысль эта родилась в его голове во время занятий в художественном училище, когда из всех шедевров "Третьяковки" ему удалось скопировать, сохранив хоть какое-то сходство с оригиналом, лишь знаменитый "Черный квадрат". Бросив учебу, Рылов-Карминский посвятил себя рисованию разноцветных геометрических фигур и, надо же такому случиться, критики признали его мазню искусством, и теперь его работы стоили лишь на порядок дешевле творений Малевича.
Украсить работой мастера особняк не позволила жена, заявив: "Этот ужас в доме я не потерплю!" Пришлось пристроить "Ромб" в рабочем кабинете. Там он не провисел и суток.
- Представляешь, с утра был на производстве, после приехал в офис, зашел в кабинет, а там вместо моего "Ромба" висит жалкая, вульгарная подделка!
- Ты уверен?
- Еще бы! Я каждый мазок выучил наизусть!
- Я хотела сказать, ты уверен, что может быть что-то вульгарнее оригинала?
- Не язви. Я сразу к Шурочке.
- Ну, конечно, к кому же еще...
- Спрашиваю: кто без меня заходил в кабинет? - Шпильку супруги Фома Фомич пропустил мимо ушей. - Оказывается, все. Я вчера от избытка чувств распорядился, чтобы каждый сотрудник приобщился к высокому искусству.
- Господи, да у тебя же весь офис в камерах. Посмотри записи, да и вяжи субчика!
- В это-то и загвоздка: камера в кабинете вырубилась ночью, она показывает лишь то, что когда кабинет запирали, картина была на месте. На записи с камеры в коридоре видно, как с утра в кабинет заходили сотрудники. Кто-то из них и подменил картину, а остальные любовались уже подделкой.
- Так, компании, установившей бракованную камеру ты ничего предъявить, понятно не можешь. Никто, кроме тебя не подтвердит, что вчера ты вешал не подделку. Но картина - не иголка, если бы кто-то вынес ее из кабинета, на записи было бы видно.
- Я тоже об этом подумал. И обидел честного человека - у Нюкина чемодан по размеру - точь в точь "Ромб". Я решил, что картина там. Записи с других камер показали: с "дипломатом" Карл Петрович после того, как вышел из кабинета, не расставался. Теперь "Жизни и новостям" нужен новый редактор.
Дверь кабинета Пароходова отворилась, выпустив мастера в комбинезоне с эмблемой фирмы "Глаз да глаз" на груди.
- Ну что, есть изображение?
Начальник службы безопасности глянул в монитор.
- Есть.
- Ну, я пошел.
- Да-да, до свидания. Надеюсь, теперь нескорого , - бросил Фома Фомич, прикрыв трубку рукой.
- Ты с кем там разговариваешь? - Тут же отреагировала супруга.
- Это мастер ушел. Давай я перейду в кабинет, там возьму трубочку...
- Так! Стоп! Дай мне Мальчика!
Фома Фомич опешил, но подчинился.
Получив инструкции мадам Пароходовой, охранник, включил громкую связь и, не теряя ни секунды, покинул офис.
- Карл Петрович, вы меня слышите? - Раздалось в приемной.
- Конечно, на слух не жалуюсь, - откликнулся редактор.
- Я слышала, мой супруг сильно вас обидел?
- Он уже принес свои извинения.
- Позвольте задать один вопрос.
- С готовностью отвечу хоть на тысячу.
- Как вы отключили камеру в кабинете?
- Что?! - Взвился Нюкин. - Да как вы смеете?!
Дверь офиса медленно открылась, в проеме появился Мальчик. На плече он нес вяло сопротивляющегося мастера, периодически охаживая того его же пластиковым чемоданчиком с инструментами.
- Ты это, полегче, - пожалел мастера Пароходов.
- Да не волнуйтесь, он ударопрочный, - успокоил охранник и протянул чемоданчик бизнесмену.
Нюкин сразу сник, опустился в кресло и безвольным голосом сказал:
- Это все он. В детали я не вдавался.
Фома Фомич тем временем распотрошил чемодан и извлек из него подлинник "Желтого ромба".
- Просто, и почти гениально. Да план был хорош. - Мадам Ходова вошла в роль сыщика из последней главы детектива. - "Желтый ромб" временно остается без присмотра видеокамеры. Карл Петрович приносит в портфеле фальшивку и подменяет ею настоящий "Ромб". Зная, что другие видеокамеры не дадут незаметно вынести картину, он оставляет шедевр в кабинете. За шкафом, я полагаю? Расчет оказался верен: обнаружив пропажу, Фома с Мальчиком стали смотреть записи камер слежения. Обнаружили, что одна отключилась, и вызвали мастера. Тот, оставшись в кабинете один, переложил картину в свой чемодан, чтобы, закончив ремонт, вынести ее из офиса...
Ну вот, дорогой, картина найдена, воры изобличены. Теперь от похода в театр тебе не отвертеться!